Шли довольно долго. Причём, по лесу и по чрезвычайно замысловатому маршруту. Всю дорогу Александр Евгеньевич, заходя с разных сторон и под разными углами, пытался выяснить личность таинственного хирурга. Но Заяц, в ответ на это, лишь мерзко подхихикивал, проворно петляя между деревьями и похрустывая морковочкой, которой его угостил Шура.
Наконец, они подошли к небольшому лесному озеру. Шерстяной внимательно осмотрелся и принял чрезвычайно деловой и озадаченный вид.
– Так, Шура. Теперь вот что, – безапелляционным тоном заявил Ушастый. – Пиздуй-ка вон туда и пару минут тихо посиди на кочке, а я пока проведу кое-какие переговоры, без которых, чувствую, тут никак не обойтись…
Александр молча повиновался и присел своей многострадальной, отягощённой многолетним геморроем задницей, на большую кочку, порадовавшую его пятую точку пышным и мягким белым мхом. Заяц же спустился вплотную к воде чистого озера там, где в него впадал маленький ручеёк.
– Эй! Членистоногий! – громко гаркнул над водной гладью Пушистый. – Я надеюсь, ты ещё не залёг в свою зимнюю спячку?!
С минуту ничего не происходило, а затем, на поверхности озера, совсем рядом с берегом, словно самая современная подводная лодка, совершенно бесшумно всплыл огромных размеров Рак. Он приветственно клацнул Зайцу своей здоровенной клешнёй, подплыл к берегу и комфортно расположился на большом, частично затопленном, плоском камне.
– Хуй ли ты опять тут орёшь, бессовестная твоя шерстяная морда..?! – деликатно поинтересовался подводный житель. – Неужели, стервец эдакий, ты вновь обрюхатил свою несчастную Зайчиху так, что она, бедолага, не может разродиться?!
– Зачем же ты меня так обижаешь, Уважаемый Хирург? – с искренним недоумением отвечал Заяц. – Ведь я всю свою жизнь редкостно блюду лесные традиции и прекрасно знаю, что осень – это не время для активной половой жизни…
– Ладно. Знаю я всё! – перебил его Рак. – Короче, выкладывай, чего припёрся. А то, у меня времени особо нет! Зима скоро. Надо жрачкой затариваться, да поглубже залезать в свою подводную нору!
– Так это… Надо бы занозу достать, Членистоногий, – проникновенно сказал Пушистый, прижав уши. – Заноза большая и сложная. Засела глубоко. Кроме тебя, едва ли, кто управится…
-Хммм… Заноза – это, конечно, не так интересно, в профессиональном плане, как, например, печень Селезня, который, как-то раз, по пьяни, отрабатывал навыки полётов в тёмное время суток над озером и, на всём ходу, уебался в какой-то колючий куст, проткнув, к ебеням, ветками свою фуа-гру в нескольких местах… И мне потом пришлось делать этому горе-летуну сложнейшую, многочасовую полосную операцию… Но, тем не менее… Тебе я отказать не могу. Давай, показывай свою занозу!
– Так ведь, понимаешь, заноза-то не у меня…
– А у кого? – удивился Рак.
– А вон, посмотри…, – Заяц указал своей пушистой лапой на Шуру, сидящего поодаль на замшелой кочке…
Надо сказать, что находящийся на некотором удалении от беседующих на берегу, Александр Евгеньевич слышал их диалог далеко не полностью. Но и этого ему хватило, чтобы, с определённого момента, начать не просто подоссыкать, а уже едва ли не обосраться со страху. В определённый момент, мужчина принял твёрдое решение немедленно ретироваться. Но вот ведь, беда-то какая. Полноценно, грамотно и незаметно съебать отсюда, не представлялось возможным. Ведь Заяц вёл его сюда по крайне замысловатому маршруту, и дорогу Шура попросту не запомнил. Александр, прямо из горла бутылки, выпил изрядную дозу клюквянки и необыкновенно чётко осознал, что любое самостоятельное движение по лесу, в отсутствии навигации и при условии дёргающего нестерпимой болью пальца и сопутствующими геморроидальными тенденциями – это вещь абсолютно безумная, бесполезная и даже опасная для жизни… Он перекрестился и, в очередной раз, смирился…
– Знаешь что, Ушастый… Я тебе так скажу, – заявил Рак Зайцу. – При всей твоей пронырливости, неуёмной тяге к размножению и даже моему безусловному уважении к тебе… Пошёл ты на хуй! Я не буду помогать этому двуногому уроду!!!
– Но почему, Членистоногий?! – удивился Пушистый. – Ведь это – мой друг! Более того, он уже не первый год, на основании нашего с ним джентльментского договора, снабжает мою популяцию корнеплодами в зимнее время! Он, в своё время, даже спас нас от жестоких охотников, пытавшихся бесчинствовать в нашем Лесу!!! И, поверь мне, это – не пустопорожний пиздёж! Этому есть подтверждения! Один из собратьев-собутыльников моего друга, старый очкарик, возомнивший себя Окунем, даже написал несколько гаденьких рассказов по этому поводу!
– Меня совершенно не ебёт всё это! И рассказов очкариков –долбоёбов я не читаю! – категорично ответил Рак. – Боюсь, нам не о чем больше пиздеть, Пушистый… Разве я не рассказывал тебе, как чуть не лишился жизни, благодаря этим самым двуногим?!
– Нет, не рассказывал…
– Вкратце, дело было так. Будучи молодым, но довольно крупным раком, я, по малолетству, неосмотрительности и чудовищному распиздяйству, умудрился угодить в сеть двуногих. В сеть, в которую эти пидары ловили рыбу в нашем озере. Они вытащили меня и бросили в лодку. Пьяные дебилы ссали кипятком от радости! Они, суки такие, орали друг другу, как сейчас привезут меня на берег, немедленно бросят в котёл с кипящей водой, а потом с аппетитом сожрут моё, богатое белками мясо, запивая его своим вонючим пивом! И якобы, от употребления моего мяса и сраного пива, прикинь, у них будет хуй стоять круче, чем, скажем, у тебя на твою Зайчиху!!!
– Не может быть!!! – взорвался Пушистый. – Как ты остался жив, Доктор?! Да и вообще, Лучше, чем у меня, ни у кого не стоИт в сезон…!!!
– Мне повезло, мой друг…, – философски сказал Рак. – Слава богу, что днище в этой лодке двуногих уродов оказалось резиновым. Пока они торжествовали, я легко взрезал его своей острой клешнёй и благополучно съебал в воду… Они потом орали, мол, как же упустили такого крупного рака и так далее… Поэтому, сам понимаешь…
Аргументы, приведённые Членистоногим, безусловно, являлись бесспорными. Его категорический отказ от квалифицированной медицинской помощи Шуре, выглядел мотивированным и, по сути, безысходным. Но Заяц, как истинный лесной дипломат, ни в коем случае, не сдавался. У него просто не было другого выхода… Ведь, если Шура расторгнет их договор, то пиздец еженедельным траншам корнеплодов, поддерживающих всю их популяцию в этих краях…
– Слышь, клешнявый Хирург, – с задумчивым видом сказал Заяц. – А ты жрачки-то достаточно заготовил на зиму?
– Ну… Хуй его знает, Пушистый… Жрачки никогда не бывает много…, – пожал плечами Рак.
– Так вот, и я о том же…
– В смысле, Ушастый…?
– А в том смысле, Членистоногий, что у моего друга Шуры есть с собой более килограмма отменной полукопчёной колбаски!
– Хммм… Это действительно так?!
– Конечно! Ты и сейчас сможешь сытно покушать, и прихватить с собой, спрятав этот деликатес на озёрном дне! А потом, когда он закиснет и подзатухнет на дне озера… Представляешь, как это будет вкусно! А?! А особенно зимой, когда жрать особо нечего… А?!
– Ладно. Я тебя понял. Убедил. Веди сюда своего двуногого урода, я посмотрю, что можно сделать. Но!!! Полукопоть – вперёд!!!! – торжествующе заявил Рак.
Вдохновлённый таким фантастическим дипломатическим успехом, Заяц приподнял от земли свою жопу, махнул Шуре шерстяной лапой и громко воскликнул: «Шура! Немедлено иди сюда! И колбасу не забудь! »
Александр Евгеньевич, в очередной раз, повиновался. Он шёл и обречённо нёс в одной руке пакет с колбаской, а в другой – уже хорошо початую им бутылку клюквянки, отхлёбывая из неё на ходу. Его, раненный занозой палец, просто выл от боли, застарелый геморрой громогласно и чувственно пел песни, в стиле Земфиры, а коленки непреодолимо тряслись от страха. Мужчина приблизился к берегу и добросовестно отдался на откуп Ушастому и Членистоногому…
– Садись и клади сюда руку, – сказал Хирург.
– Вот, пожалуйста, – ответил Шура, положив кисть на плоский камень, притопленный водой, тот самый, на котором расположился Рак.
– Да. В принципе, хуйня-хуйнёй, но, во избежание последствий, здесь бы нужно поработать… Подождите несколько минут, – авторитетно заявил Членистоногий, а потом развернулся и проворно скрылся в озёрных глубинах…
Александр Евгеньевич был буквально готов утопиться от страха. Да оно и немудрено… Ведь кого только он не видел за свою жизнь: и пиздящего окуня, и вещающие овощи, и Зайца, обучающего жизни, и даже своего друга-очкарика, однокурсника, пишущего и публикующего в интернете всевозможную поебень… Но!!! Говорящего Членистоногого он не видел ни разу… И это было для него очень серьёзным испытанием…
Вскоре на водной глади появился Хирург. Своими массивными клешнями Рак извлёк из-под воды довольно интересные приспособления: набор каких-то маленьких, острозаточенных, отшлифованных палочек, несколько моточков водорослей, различной консистенции и ширины, а также прочие предметы, о назначении и функционале которых даже и предположить-то было страшно… Увидев всё это, Александр Евгеньевич и вовсе едва не потерял сознание. Но делать было нечего. Мужчина обречённо вздохнул и всецело отдался на откуп подводного медицинского специалиста, вооруженного своим, шокирующего вида, инвентарём.
Первым делом, Рак полностью обмотал раненый палец какой-то широколистной, довольно сочной водорослью, и терпеливо выждал минуты три. К немалому удивлению пациента, после этой нехитрой процедуры, боль в пальце полностью утихла. Вдохновлённый этим обстоятельством, Шура несколько успокоился и продолжил наблюдения за филигранными действиями Хирурга.
Члненистоногий удалил анестезирующую повязку и приступил к делу. С удивительной проворностью, Рак очень аккуратно сделал довольно глубокий разрез. Причём, сделал он его кончиком своей огромной клешни, оказавшейся гораздо более острой, нежели любой медицинский скальпель. Далее Хирург немного расширил разрез при помощи своих оригинальных инструментов. Рак быстренько извлёк занозу, обработал рану соком водоросли и приступил к зашиванию. Для искусного шитья, Специалист использовал одну из тончайших отшлифованных деревянных палочек из своего арсенала (в качестве иголки), и какую-то узколистную, довольно прочную водоросль (в качестве нитки). Но самое интересное было не в этом. Самое интересное заключалось в том, что пациент, при всех манипуляциях Рака, не испытал никаких, абсолютно никаких, даже самых незначительных болевых ощущений…
За всей этой уникальной, беспрецедентной операцией наблюдал Заяц, сидящий чуть поодаль на берегу и продолжающий беспардонно похрустывать сочной морковкой. В определённый момент, Ушастый, преисполненный благородным чувством сострадания к насмерть перепуганному другу, решил приободрить товарища, поддержать его в сложный и ответственный момент.
– Слышишь, Шура! – обратился к пациенту Пушистый своим хрипловатым басом. – Это – ещё хуйня! А вот прикинь, если бы ты всадил эту занозу, скажем, в свою задницу… И пришлось бы тебе сейчас, не сидеть на берегу, чуть опустив руку в озеро, а стоять раком, лаская свою худосочную волосатую жопу студёными северными водами!!!
Блеснув состраданием, Заяц затрясся в идиотском смехе и повалился на мох, дрыгая своими пушистыми лапами.
– Мудачьёёёё…, – коротко и ёмко ответил пациент, явно, не оценив, дружеского порыва Зайца.
– Послушай, Шерстяной, – спокойно сказал Рак, не прекращая свои хирургические действия. – Я тебе так скажу. Если ты будешь пиздеть, волновать моего пациента во время операции, тем самым, мешая мне, то я сейчас запросто, как ты это любишь сказать, за нехуй делать, совершенно не задумываясь, выпрыгну из воды и, без всякой анестезии и прочих соблюдений элементарной хирургической этики, легко и молниеносно ампутирую тебе твой кругленький и пушистый атрибут из секс шопа! Вопросы есть?!
Заяц ничего не ответил. Однако, безудержный ржач тут же прекратил и тихонечко сел на мох, плотно вжав свой кругленький шерстяной хвостик в пышный северный мох…
Вскоре операция была успешно завершена. Шура, удивлённый мастерством подводного Хирурга, искренне поблагодарил незаурядного медицинского специалиста и, в знак безмерной благодарности, добросовестно отдал Раку всю, имеющуюся в наличии, прихваченную с собой полукопчёную колбаску.
– Вот и всё, – резюмировал Членистоногий, закончив процесс и начав собирать свой хирургический арсенал. – Однако, вот ещё что. Через три-четыре дня, вытащи любым пинцетом мои водорослевые нити, которыми я зашил рану. Можно этого и не делать, но тогда придётся часа три просто подержать палец в чуть щелочной среде. Скажем, в мыльной воде. В этом случае, нити сами растворятся и не принесут никаких беспокойств. Всё ясно?
– Да, конечно, господин Доктор, – подтвердил Шура, широко улыбнувшись. – Спасибо вам!
Александр Евгеньевич встал со своего места и тщательно осмотрел мастерски обработанный Хирургом палец, который по-прежнему не испытывал абсолютно никакой боли. И тут, как бы сама собой, в его мозгу, напряжённым ранее испытанным страхом, возникла одна очень интересная мысль…
– Господин Хирург, – несколько неуверенно начал, было, Александр…
– Что ещё?! – поморщившись ответил Рак, перебив пациента. – Если ты имеешь в виду свой грандиозный виноградник в жопе, который ты столь охуительно культивировал за последние многие годы, то это – тоже не проблема. Я, конечно, не флеболог и не проктолог, но ведь геморрой – это, всего лишь, варикозное расширение вен…
– Откуда вы знаете?! – изумился Александр Евгеньевич и округлил глаза.
– Я, двуногий, знаешь ли, до хуя, чего знаю…, – загадочно отвечал Рак. – И, поверь мне, мои выпученные глаза видят гораздо больше, чем, например, все ваши УЗИ, рентген и прочие МРТ… Так что, если угодно, то я и это могу поправить. Ведь гонорар, в виде колбасы, ты приволок очень даже достойный… Коли хочешь, то давай, я тебе подрехтую твоё великовозрастное сопло! Только, тогда так. Давай-ка, по шустрому, снимай портки и присаживайся голым задом на мой хирургический стол… У меня, особо времени нету! Да… И скажи своему охуевшему шерстяному другу, чтобы съебал подальше от берега и не пиздел. И уж, тем более, не ржал тут, как конь…
Александр Евгеньевич выполнил все указания Хирурга. Операция, конечно, длилась несколько дольше, чем удаление занозы, но, тем не менее, прошла в высшей степени удачно. Её блестящим результатом стало то, что благородный отец многочисленного семейства был практически полностью избавлен от геморроидальных тенденций…
*********************************************
Заяц проводил друга до дома. Благодарный Александр предложил Пушистому немедленно отметить завершившийся многоплановый хирургический этюд и пригласил в гости, но Шерстяной, изысканно и деликатно матерясь, отказался, сославшись на то, что и так уже, получит изрядных пиздюлей от своей Зайчихи за долгое отсутствие, а уж тем более, за перегар…
ПРИМЕЧАНИЕ ПЕРВОЕ
Через несколько дней, после прибытия в свой родной город, Александр Евгеньевич обратился к одному известному хирургу, с просьбой осмотреть свой, уже полностью заживший к тому времени, палец. Врач посмотрел и, не скрывая своего восторга, просто охуел. Медик констатировал, что операция, а особенно шитьё, были мастерски выполнены очень серьёзным профессионалом, который, скорее всего, имея многолетний опыт в хирургии, владеет ещё и уникальными технологиями в области медицинского косметического шитья любых, в том числе, глубоких открытых ран.
*****************************************************
ПРИМЕЧАНИЕ ВТОРОЕ И ГЛАВНОЕ (!!! )
Сюжетную идею, связанную со своим застарелым геморроем, который ласково именуется в народе, как пышный и неуёмный виноградник в жопе, мне любезно подсказал сам прототип главного героя рассказа (то есть, ныне живущий и, слава богу, здравствующий, Александр Евгеньевич), который прочитал первую часть этого моего бумагомарательства и любезно черканул в публичных комментах к нему: «МУДАЧЬЁ…»
Итак, садитесь поудобнее, дети, сейчас я расскажу пошагово про свой обычный день продавца «Буквоеда». Сразу оговорюсь, что работала я в довольно маленьком магазине в центре Петербурга (кто-то из покупателей мило наименовал его «микробуквоед»). Я работала по 8 часов в день 5/2.
Как начинался мой день
Первым делом, входя в магазин, прямой наводкой я шла в подсобку, где из тесного шкафчика беру свою футболку с бейджем. Отдельных шкафчиков для сотрудников там не было, поэтому в одном шкафу умещались вещи всех сотрудников (одежда на вешалках, а вот рюкзаки да сумки приходилось ставить друг на друга).
Переодеваться всегда приходилось в туалете, благо защёлка там есть.
Далее мне сразу вручали в руки ленту переоценки, пока не привезли товар, нужно найти каждую единицу товара и всё переклеить (за полгода работы переоценка всегда была на повышение цен и ни разу на снижение). Переоценка печатается каждый день, иногда огромными лентами, из которых можно сделать тёплый бабушкин шарф, а порой и две маленькие этикетки.
Товар привозят каждый день, кроме воскресенья, примерно в 10 часов (во всех магазинах по-разному), только изредка случались сильные задержки. Как только грузчики заносят ящики и коробки, темп работы ускоряется с быстрого до супербыстрого. Когда всё занесут, будет продиктовано последние четыре цифры с каждого ящика, коробки. Нужно убедиться, что всё на месте, поставить галочки и штамп. После затащить всё, что привезли, в подсобку, этим, к моему счастью, всегда занимались коллеги-мужчины.
Моя любимая часть рабочего процесса
Далее, пожалуй, моя любимая часть рабочего процесса – приёмка. Нужно открыть каждый ящик и отсканировать в программу каждую единицу товара; если это ватман, коробочка ручек или одинаковая по коду мелочь, я не заморачивалась с их сканированием и проставляла всё вручную. Процесс монотонный и простой, занимал он у меня примерно час.
Когда всё принято, коллеги-мужчины оттаскивали всё из подсобного помещения на склад, откуда я уже начинала разноску. Перед разноской нужно взять «волшебный приборчик ТСД» (именно так мне его представили в первый рабочий день), с его помощью отмечается, какая книга на какой полке стоит. Нужно обновить его и синхронизировать, что в общей сумме составляет где-то 10 минут.
Первое время я брала по несколько книжек в руки и шла искать им место; после замечания начальства, что разноска очень медленная, стала брать зелёную корзинку для покупателей, нагружать её побольше и уже с ней таскалась по магазину. Для тех, кто не знает, уточню, что тележек на колёсиках для покупателей в Буквоедах нет. В больших Буквоедах я видела пару тележек, которые использовались исключительно для разноски, «микробуквоедики» же такой чести не удостоили.
О расстановке книг
Расставлять по своим местам канцелярию, игрушки и сувениры было вполне простым занятием, чего не скажешь о расстановке книг.
Офис ежедневно присылает книги, которые не лезут ни то что на полку, даже в подстеллажный ящик (в простонаречии «подстилага», туда кладутся дубликаты книг, которые не лезут на полку). В больших магазинах «подстилаг» уже нет, там дубликаты ставят сзади на полке, не могу сказать, насколько этот вариант лучше или хуже.
Так у нас в магазине доверху были забиты полки и ящики у раздела психологии, зарубежной прозы (романтика) и целый ящик Стивена Кинга, учитывая, что под него выделен почти весь стеллаж. Но самое страшное – это раздел классики! Под эти книги было выделено всего три стеллажа и полностью забиты 10 «подстилаг». Мы уже не просто «ставили» книги, мы их втискивали в щели вдвое меньше, чем объём самой книги, это приводило к тому, что вытаскивая одну книгу – ты вытаскиваешь всю полку. В один момент привозов стало так много, что книги стали хранить в подсобке горками, где и там нет чёрной дыры, чтоб всё это вмещать.
Говорить, как иногда было трудно найти книгу из этой серии для покупателя, если её не было на полке, я не буду.
Похожее дело происходит и с мангой, в магазине был выделен под неё один стеллаж, но без «подстилаги» (это место заняла всё та же классика), большая часть ассортимента была в подсобке, поэтому без моей помощи вероятность, что человек найдет желанную мангу, была не очень большой. Поэтому я всегда говорила покупателем: если не можете что-то найти – спрашивайте.
Разноска занимала у меня примерно часа четыре в обычные дни или до окончания рабочей смены по понедельникам, потому как в эти дни 10+ ящиков (а это повторюсь, ещё маленький магазин и это маленький по меркам Буквоеда объём товара). По нормативам разноски (да, такие есть) – я сухопутная черепаха или улитка, ведь как бы не старалась работать быстрее, пока найдёшь место для каждой книги (уберёшь дубликаты, чтобы вместить новую книгу, найдешь место в «подстилаге», впихнёшь всё (по-другому не скажешь), а потом поймёшь, что следующую книгу тоже надо пристроить на этой полке и нужно бы вообще менять всю концепцию порядка на стеллаже – время не стоит на месте. Я люблю всё делать обдуманно, а это не вяжется со словом «быстро».
Правда, несмотря на «обдуманность», я всё равно регулярно получала жалобы от начальства, что всё делаю неправильно.
Отдельно хочу отметить плохое качество присылаемого товара. Не раз приходили мягкие игрушки с дырками, без глаз и носов, или скоросшиватели в царапинах и в непрезентабельном виде. Несмотря на это, нам всё равно нужно было выставить товар в зал. И продавать товар нужно было по полной стоимости, только если покупатель не попросит сбросить цену при слишком откровенных недостатках вещи.
Что сказать в итоге, дети? Если покупаете что-то в «Буквоеде», 10 раз проверьте товар на дефекты. Возврат в магазине возможен только для книг с типографским браком. Во всех остальных случаях вам просто откажут.
Критики и аудитория определились с лучшими играми сезона, а значит пора предвкушать новинки, которые будут нас развлекать уже через несколько месяцев. Среди самых ожидаемых проектов 2022 года — продолжение культовой серии S.T.A.L.K.E.R., которое вернет фанатов в мрачные декорации Чернобыля. А пока проект шлифуют и полируют, мы вместе с VOKA вспоминаем, как вообще в видеоиграх появился жанр постапокалипсиса и какие ключевые игры этого направления стоит успеть открыть для себя.
Человечество с момента своего появления шло нога в ногу с гипотетическим апокалипсисом — и если своими действиями не приближало стрелку часов судного дня к полуночи, то по крайней мере активно фантазировало на эту тему в различных произведениях искусства. Параллельно с этим авторы задумывались и о том, с чем столкнутся счастливчики, пережившие конец света.
Первым постапокалиптическим произведением по своей сути можно считать уже библейский рассказ о Ное и его ковчеге. Мужчина после всемирного потопа восстанавливает жизнь на Земле — чем вам не представитель жанра? Но формально, конечно, его отсчет начался чуть позже: в 1816 году в литературе появляется видение конца света от лорда Байрона в стихотворении «Тьма», благодаря которому в искусстве возникает архетипический сюжет о «последнем человеке».
К популяризации таких историй приложила руку и Мэри Шелли, королева готического романа, которая в произведении «Последний человек» рассказывала о мужчине, спасающем семью в охваченном чумой мире. Изучал тему и Герберт Уэллс, посвятивший постапокалипсису «Машину времени» и «Войну миров». А в ХХ и ХХI веках сюжеты и вовсе ушли в народ и получили множество вариаций: фантасты представляли гибель человечества от рук пришельцев, из-за экологической катастрофы, падения метеорита, пандемии, ядерной войны и даже восстания суперзлодеев.
Добрался жанра и до кинематографа. В картине «Пятерка» 1951 года выпуска Арч Оболер рассказывал о разномастной компании в традициях классических анекдотов (обычном жителе Нью-Йорка, беременной женщине, неонацисте, афроамериканце и банковском клерке), пережившей нуклеарную катастрофу. Джордж Ромеро еще в 1968 году привел на экраны зомби-апокалипсис в «Ночи живых мертвецов». А Джордж Миллер исследовал тревожное будущее, связанное с истощением природных ресурсов, в «Безумном Максе». У светлых умов кинематографа идей было немало, и с каждым годом они только эволюционировали.
Конечно, эта тема не могла миновать растущий рынок видеоигр, для которого это был оптимальный сеттинг: фантастические реалии здорово сочетались с оправданным насилием, против которого сложно было бы возразить даже самым ярым моралистам — на следующий день после конца света не приходится считаться с зомби и злобными мутантами, так и норовящими отгрызть голову случайному выжившему. И первые попытки исследовать плодотворный жанр начались уже в 80-х.
На грани катастрофы
Пожалуй, первой постапокалиптической игрой можно считать шутер для аркадных автоматов под названием Robotron: 2084. Проект, реализованный в 1982 году, предлагал пользователям спасти захваченную враждебными роботами Землю. Или, по крайней мере, помочь редким уцелевшим людям. Правда, сто процентов времени геймерам приходилось сражаться с пикселями на экране и только — ни о каком кинематографическом развитии событий речь не шла.
Годом позже появились и другие эксперименты в жанре. Экшн Ant Attack отправлял всех желающих на поиски выживших в город, захваченный гигантскими муравьями, причем выглядело это более чем достойно для 1983 года: разработчики в принципе позиционировали свой продукт как «первую трехмерную изометрическую игру». Среди серых декораций постапокалиптики разворачивалась пронзительная история любви — пользователь мог определить пол своего персонажа и спасти свою вторую половинку.
Впрочем, оба проекта в свое время никто не рассматривал как исследование постапокалипсиса. Robotron: 2084 вызывал восторг из-за сумасшедшего геймплея, построенного на максимальном вовлечении всех доступных человеку рефлексов, и таким образом оказал нешуточное влияние на индустрию. Ant Attack в принципе относили скорее к прародителям подходам survival horror. С этим несложно согласиться: кроме краткого синопсиса, обе игры вряд ли могли похвастаться детальным сеттингом, который так важен для жанра.
С другой стороны были проекты вроде WarGames, адаптации фильма 1983 года «Военные игры». Он подбирался к миру после ядерной катастрофы иначе, изучая скорее тот самый момент, когда человечество взяло курс в неизвестность с радиоактивным пеплом и румяными грибными шляпками. Разрушенных городов и полчищ мутантов там нет — потому что цель игры как раз и состоит в том, чтобы такой исход не допустить. Так или иначе, именно с этого момента тема нуклеарной катастрофы надолго пришла в индустрию.
Первые рейнджеры ядерных пустошей
В 1988 году в уже подготовленную почву попало зерно идеи Брайана Фарго — талантливого разработчика и основателя компании Interplay Entertainment. Как и многих, его безумно привлекал постапокалипсис: «Одна из вещей, которые, как мне кажется, делают постапокалиптическую фантастику интересной, — это то, что все происходящее кажется крайне правдоподобным — мы всего лишь на расстоянии одного нажатия кнопки от ядерной пустоши».
Именно такой сеттинг Брайан определил для своего грядущего хита Wasteland. Выпущенная сразу для трех платформ — ПК, Apple II и Commodore 64, — игра рассказывала о постъядерной Америке и «Пустынных рейнджерах» — потомках солдат США, которые даже спустя десятилетия пытаются всеми силами охранять порядок и спокойствие на радиоактивных территориях.
На просторах пустоши пользователи могли собирать персональные отряды из нескольких бойцов и отправляться в приключения по миру, который чутко реагировал на действия команды и сохранял все изменения. Бои проходили по типу других популярных ролевых игр того времени: со строками текста и тщательно выверенными показателями характеристик игроков. Новинкой для жанра стал тот факт, что неигровым персонажам из команды игрока можно было давать приказы, которые они без лишних слов выполняли.
Дополнительный антураж в весьма хардкорную игру привносили так называемые «Параграфы» — пространные блоки текста, которые сопровождали игру в бумажном виде и помогали раскрыть ее сюжет. История в принципе оказалась запоминающейся, вплоть до кратких боевых комментариев о том, что враги «превращаются в тонкий слой красной пасты» или «взрываются, как кровяная колбаса».
Wasteland стала мгновенным хитом, которому обязаны многие современные постапокалиптические игры. Увы, продолжение серии под названием Fountain of Dreams оказалось куда более глупым и нескладным — и почти поставило крест на проекте Брайана Фарго.
Но на самом деле почти убил сагу о рейнджерах в пустошах не этот своеобразный сиквел, а компания EA, которая отказалась делиться с разработчиками из Interplay правами на франшизу.
Дивный новый мир и бутылочные крышки вместо денег
Wasteland 2 в конечном счете вышла — уже в ХХI веке. А пока возможности поработать над ней не было, студия Interplays залечивала разбитое сердце и продумывала новый проект в знакомых декорациях ядерного постапокалипсиса. Им стала культовая сага Fallout.
Сюжет вселенной развернулся не в самом далеком и вполне понятном будущем Земли, в котором серия войн за ресурсы привела к тотальному ядерному Армагеддону. Малая часть населения спаслась благодаря технологичным бункерам компании Vault-tec и, проснувшись в новом мире, в котором Штаты превращены в выжженные Пустоши, вынуждена привыкать к новым обстоятельствам. Деньги заменили бутылочные крышки, биологическое оружие превратило чудом спасшиеся формы жизни в жутких мутантов, бывшие солдаты США трансформировались в своеобразный рыцарский орден, защищающий технологии и знания, а бандиты запустили свои руки в ростки новой цивилизации.
Если ранняя ядерная фантастика 70-х и 80-х ставила перед собой цель скорее предупредить новые поколения о гипотетических угрозах «мирного атома», то серия Fallout принимала такой вариант развития событий как данность. Катастрофа случилась, и авторы не хотели сюсюкать и читать доктрины о том, как это предотвратить. Вместо этого они сконцентрировались на дивном новом мире и правилах выживания в нем.
«Идея состояла в том, что Пустоши — новый дом для уцелевших людей, а мир, который был до катастрофы, почти не имеет к ним отношения, — делился своими впечатлениями вице-президент Bethesda Пит Хайнс. — Их реальность такова: „Это то место, где я живу, это моя жизнь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она была хороша…“».
Впрочем, сама серия, которая продолжает оставаться актуальной по сей день, эволюционировала из одной части в другую. Поначалу она продолжала изометрическое дело Wasteland с характерными диалоговыми экранами и системой найма помощников. Затем пересела на фирменный движок Bethesda с видом от третьего лица, заполучила большой открытый мир и фирменную систему прицеливания VATS, которой бы позавидовал даже самый прогрессивный шутер.
В 2018 году сага получила даже масштабное развитие в онлайн-режиме — и хотя Fallout 76 все еще остается сырым и совсем не обязательным, с этим можно смириться. Менялся и тон игр: если в третьей части серии атмосфера была донельзя безнадежной и депрессивной, то четвертый эпизод серии все чаще спешил подбодрить игрока.
Влияние Fallout переоценить сложно. Миссию, полученную от Wasteland, проект унес в массы и популяризировал по всему свету. В том числе благодаря ему, пожалуй, родился и горячо любимый на постсоветском пространстве проект S.T.A.L.K.E.R., более близкий, понятный и в то же время болезненный.
Декорации опустошенных Штатов сменила Зона отчуждения, ядерную войну — авария на Чернобыльской АЭС, а горстку уцелевших, стремящихся найти место под новым солнцем, — сталкеры, мужчины честной судьбы, ищущие финансовое благополучие и личностное развитие в богом забытом месте. И хотя кажется, за пределами периметра мир жив и более-менее здоров, внутри его рыщут мутанты, а пейзажи нагоняют тоску не меньше Пустоши.
Все сорта конца света
Сейчас постапокалипсис в индустрии видеоигр уже не кажется экспериментом: жанр ушел в мейнстрим, ярчайшие представители которого с завидным постоянством претендуют на звания игр года. И неумолимо меняют представление о том, какими вообще должны быть проекты в таком сеттинге.
Например, видеоигра Rage от id Software дерзко смешала узнаваемые черты Wasteland и Fallout с подходом классического «Безумного Макса»: герои будущего Земли, пережившие столкновение с астероидом, борются за каждый новый день жизни на унылой и разбитой планете с мутантами и бандитами, а адреналиновые перестрелки регулярно уступают место не менее адреналиновым гонкам на монструозных машинах, словно сошедших с кадров ленты Джорджа Миллера.
Экшн I Am Alive взял курс на исследование социальной катастрофы — после землетрясения американский город, срисованный с Чикаго, оказывается в руинах, а власть в нем переходит к бандам мародеров. Взаимопомощь оказывается немодной, и люди могут надеяться только на себя. В таких условиях герой должен воссоединиться со своей семьей, выживая и поступательно пробираясь к цели, сражаясь как с очевидными бандитами, так и с просто загнанными в угол горожанами. Игра на деле оказывается самым настоящим сурвайвалом: с постоянной нехваткой боеприпасов, голодом и усталостью.
Культовая серия The Last of Us, как бы ни пыталась мимикрировать под классический зомби-апокалипсис, в первую очередь рассказывает пронзительную историю отношений контрабандиста Джоэла и его новой «дочери» Элли. А заодно делает невеселые выводы о человечестве в духе «Ходячих мертвецов»: даже в мире после пандемии, превратившей бóльшую часть населения в кровожадных зомби, для человека зачастую куда более опасным противником остается другой человек.
А другой шутер с зомби в качестве пушечного мяса, Left 4 Dead, в свою очередь, концентрируется не столько на сюжете о последствиях эпидемии, сколько на ярком игровом процессе. Разработчики не рассуждают о нормах морали нового мира, его иерархии и философии, а просто бросают группу игроков в мясорубку войны с чудовищами — это здорово освежает на фоне заумных конкурентов проекта
Постсоветские геймеры получили свою альтернативу S.T.A.L.K.E.R. — шутер «Метро 2033», основанный на серии книг Дмитрия Глуховского. В нем ядерная перестрелка между главными мировыми сверхдержавами отправила жителей Москвы в подземку — единственное место, способное укрыть от опасностей новой радиоактивной реальности. Работали над серией «Метро» отчасти те же люди, которые выпускали «Тени Чернобыля», поэтому выглядит игра первоклассно, а одновременно знакомый и неуютный мир из книг Глуховского раз за разом искусно меняет понятия о том, кто в новых условиях друг, а кто враг.
В конце концов, благодаря гениальности Хидео Кодзимы мы увидели Death Stranding — притчу, позволяющую пересмотреть свое отношение к курьерскому делу, которое, оказывается, может быть единственной тропой к цивилизации даже в совсем потерянном мире. Но если серьезно: кажется, игра предложила одну из самых необычных постапокалиптических историй за все время существования жанра — с сырыми пейзажами, темпоральными дождями, жуткими Тварями из другого мира и младенцами в колбах, способными их обнаружить.
Кажется, пока что авторы из индустрии видеоигр и близко не исчерпали все идеи развития для жанра. Да и реальная жизнь подбрасывает только новые поводы — с некоторыми, например, мы живем уже два года. А значит, постапокалипсис на экранах компьютеров и консолей закончится совсем не скоро.
VOKA — это видеосервис, где каждый найдет что-то интересное для себя: фильмы и сериалы в HD-качестве и без рекламы, более 130 ТВ-каналов, премьеры новых эпизодов и сезонов одновременно со всем миром, live-трансляции концертов, спортивных матчей, контент собственного производства, а также удобные рекомендации по жанрам, настроению и новинкам.
Весь контент VOKA доступен к просмотру бесплатно для всех новых пользователей в течение первых 30 дней.
Спецпроект подготовлен при поддержке УП «А1», УНП 101528843.
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by
Когда случилось первое преступление? Вероятно, когда был нарушен первый изданный закон. Не будь правил, никто не смог бы их нарушать: ведь нечего. Многие вещи впитываются, что называется, с молоком матери: социальные и любые другие нормы, которые позволяют оставаться незапятнанным с точки зрения закона. Другие описываются в специальных документах.
К происходящим процессам адаптируются все: и те, кто нарушает, и те, кто придумывает новые ограничения. Поэтому одни правила (они же законы) сменяются другими, добавляются новые, исчезают утратившие актуальность. Есть общества, сумевшие добиться «гармонии» или высокого уровня безопасности. Существует множество рейтингов, в которых перечислены страны от худших до безопаснейших. На первых местах чаще оказываются Катар, ОАЭ, Тайвань, остров Мэн, Оман, Швейцария, Гонконг и ряд других (со списком можно ознакомиться по ссылке).
Мы отправимся в первую половину рейтинга, где между Украиной и Никарагуа расположились США. Здесь в 1928 году родился Филип К. Дик — автор научной фантастики, написавший в 1956 году рассказ «Особое мнение». В нем, напомним, троица мутантов, подключенная к предиктивной машине, умела предсказывать будущее. Точнее, будущие преступления. А чтобы они не произошли, к делу подключался специальный отряд.
Спустя примерно 60 лет после публикации рассказа оказалось, что идея, заложенная в «Особом мнении», реализуема. Ведь наступала эпоха «больших данных», «облаков» и все растущей вычислительной мощности компьютеров. Так, в 2012 году громко заявил о себе проект PredPol (происходит от словосочетания predictive policing — сам термин относительно новый, подобные технологии стали применяться в мире с начала нулевых). На пике развития PredPol называли «лидером прогнозирования преступлений».
Это классическое прогнозирование на базе математических моделей с обработкой массивов доступных данных (статистики), хоть и со своей спецификой и с добавкой машинного обучения. Подобным образом работала и другая платформа, применяемая американской полицией, — Operation LASER. Проблема оказалась не в том, как собираются данные, а в том, какие результаты выдает система. И вновь возникает аналогия с «Особым мнением».
В основу PredPol положили алгоритм предсказания сейсмической активности после землетрясений. К делу подключалось машинное обучение, обрабатывая все новые данные из полицейских отчетов (после первичного обучения системе «скормили» информацию о преступлениях за прошедшие 10 лет). Целью было создание предиктивного механизма, рассказывающего, где, когда и какое преступление готовится к совершению в пределах ближайших 12 часов. Применять алгоритмы можно было для ловли наркодилеров, угонщиков, воров и кого угодно еще.
Система действовала с переменным успехом, развернувшись к 2018 году. С переменным — потому что никто не мог оценить реальную эффективность PredPol. Кроме того, со временем стало понятно, что работает она как-то «не так».
Вокруг PredPol начали сгущаться тучи, а полицейские все больше критиковали платформу. Эксперты, поддерживающие ее, писали: «PredPol используется уже в более чем 60 полицейских департаментах по всей стране». Критикующие в тот же момент времени были чуть более конкретны: «PredPol используется в 60 полицейских департаментах из 18 тыс.».
Одновременно PredPol пыталась лоббировать свои интересы, предпринимая усилия для получения госконтрактов на миллионы долларов. Однако на волне критики это не удавалось.
Пролить свет на происходящее позволила утечка данных: в распоряжении журналистов Gizmodo и The Markup оказалось 7,4 млн сгенерированных PredPol отчетов, хранившихся на незащищенном сервере. На эту тему в декабре 2021 года вышел материал-расследование. Но еще до этого момента прогнозирующая система привлекла внимание экспертов.
С точки зрения обработки данных к PredPol вопросов не возникало: она делала то, для чего была разработана — анализировала поступающую информацию и предлагала прогнозы. Полиция получала наводки, точнее «тепловые карты», в горячих зонах которых могли (или должны были?) совершаться преступления. Также стало известно, что за период с 2018 по 2021 год как минимум 33 конкретных индивида попали под подозрение полиции на основании предсказания PredPol. При этом некоторые районы-рекордсмены за отчетный период набирали 11 тыс. прогнозируемых правонарушений — это много.
Да, городские районы из выборки стали средоточием преступности: система предсказывала по несколько серьезных правонарушений в день. Другие оставались полностью «белыми», без единого прогноза, что невозможно. Одновременно считалось, что система полностью лишена предрассудков, а безэмоциональный ИИ не может колебаться. Идеальный мир не за горами? Или дистопия?
На самом деле все было не так безоблачно. Представитель полиции небольшого городка Рио-Ранчо в штате Нью-Мексико рассказал, как PredPol обозначила удаленную область в пустыне «горячей точкой», требующей повышенного внимания: ИИ посчитал, что там регулярно происходят преступления — кражи автомобилей. Подобный вывод, как выяснилось, был сделан после того, как там обнаружили одну брошенную (и до этого действительно угнанную) машину. Но это самый безобидный пример. Тем более в ответ разработчики PredPol заявили: ПО может предоставлять неверную информацию, если вводных данных недостаточно.
Но в этом и заключается основная слабость как PredPol, так и аналогов (вероятно, COMPAS, CrimeScan и других, применяемых в США).
Статистик Кристиан Лам из организации Human Rights Data Analysis Group (занимается сбором информации о нарушении прав человека в мире) в Сан-Франциско пояснил: алгоритм делает то, что задумано, изучая модели, заложенные в данных. Однако опасно думать, что прогнозы расскажут о закономерностях возникновения преступлений: на самом деле они расскажут о паттернах в полицейских отчетах.
В связи с этим, считает Лам, действуя по старинке, полиция может ошибиться с меньшей долей вероятности, нежели при использовании спецалгоритмов, которым «как бы» не свойственны расизм и предрассудки.
Другие примеры указали на основную слабость данного ПО. Как гласили отчеты, оказавшиеся в распоряжении Gizmodo, PredPol рекомендовало усилить патрулирование в районах города Портридж, где черное население в девять раз превосходит среднее по городу белое. Аналогичная ситуация сложилась в Бирмингеме. В Лос-Анджелесе прогноз указал на «белый» район, но выбрал квартал, где проживает почти 100% латинос. В Чикаго PredPol прогнозировало больше преступлений там, где живут латинос и менее обеспеченные граждане. Может, оно на самом деле так? Не совсем, потому что это же ПО предсказало в «белом и богатом» районе только 5% из совершенных преступлений.
Интересный факт: в 2018 году компания-разработчик проводила исследование на тему возможной «предвзятости» продукта и пришла к выводу, что алгоритм указывает именно на черных и латинос на 400% чаще, нежели белых (по крайней мере в выбранной локации). Однако эти результаты не были переданы полиции, так как «исследование носило академический характер».
Авторы исследования попытались реализовать «твик», который влиял на распределение потенциальных правонарушений в социуме (избавляясь от превалирования определенных групп людей по расовому признаку). Это привело к расхождениям с отчетами полиции, однако все равно заявлялось, что «точность выше, нежели если бы ее делали люди». А от модернизации ПО отказались, так как это привело бы к «росту виктимизации и снижению защищенности уязвимых районов».
На основании этой информации можно сделать вывод: ориентируясь на отчеты, PredPol прогнозировало преступления там, где они чаще фиксируются (логично). При этом на фоне меньшего количества регистрируемых преступлений в «белых» и «богатых» районах ПО, сравнивая показатели, дополнительно уменьшало в последних «вес» правонарушений (ошибочное суждение, неравенство и «компьютерный предрассудок»). График выше является косвенным тому подтверждением, а Джумана Муса из организации Fourth Amendment Center сравнивает подобные прогнозы с попыткой поставить пациенту диагноз, не учитывая половину симптомов.
Более того, влияние на алгоритмы оказывает и сам факт внесения или невнесения информации о том или ином преступлении. Так, по информации отдела по сбору статистики американского минюста, в полицию сообщают только о 40% преступлений, связанных с насилием, и менее чем о трети совершенных имущественных преступлений. И чем богаче жертва, тем с меньшей вероятностью она сообщит о преступлении против себя (то же касается и белых). Отсюда и больше прогнозируемых преступлений в одних регионах и исключения из предсказаний в других.
Статистика относительно того, реагировала ли полиция на предсказания искусственного интеллекта и привели ли они к выявлению преступников, практически отсутствует (обычно ею отказываются делиться). Лишь 13 из 38 полицейских департаментов, которым были отправлены запросы, ответили. Большинство сослались на то, что PredPol они больше не используют, в одном заявили, что ИИ позволил им более эффективно использовать ресурсы.
В ответ эксперты отмечают, что прогноз PredPol мог приводить к возникновению феномена самореализующегося пророчества (упрощенно: полиция ждет преступления — действует иначе — находит преступление). К тому же ИИ часто отправлял полицию в изначально «неблагоприятные» районы — которые являлись таковыми еще до появления специализированного программного обеспечения. Копы как бы получали подтверждение: «Да, это плохое место, здесь надо действовать еще жестче». А использование ПО к тому же снимало с полицейских ответственность за принятие решений.
К чему все в итоге привело? Полицейские участки, которые платили от $20 тыс. до $100 тыс. в год в зависимости от размера подотчетной территории за обслуживание PredPol, отказались от применения «предсказательной машины». Причина: даже компьютер не смог справиться с расовыми предрассудками. А сама компания, как и ПО, сменила название на Geolitica, и теперь предоставляет все те же услуги по анализу преступности, но уже не в формате «Особого мнения».
Читайте также:
- Топ CEO, которые едва не угробили свои технологические компании. А у кого-то получилось
- Восторг или провал? Рецензия на блокбастер «Матрица: Воскрешение»
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by