Читать рассказ круг набокова

Собрали для вас пять книг о необычном и трудном взрослении: это разные попытки выразить словами мрачный, тревожный и загадочный опыт, который не всегда просто объяснить. Здесь будет повредившая ногу старшеклассница, вернувшаяся из небытия младшая сестра, жуткая автобиография мальчика и другие трагические и трогательные истории.

Серафима Орлова. «Голова-жестянка»

Это история 16-летней девочки Жени по прозвищу Жесть (Женя + трость): прошлым летом вместе с лучшим другом Приходькой она исследовала одну из провинциальных заброшек, попалась на глаза сторожу и, попытавшись сбежать, не смогла перелезть через стену, упала с высоты и распорола арматурой ногу. Последствия вылазки — хромота, развалившаяся дружба и попытки осознать себя в новой ситуации.

Родители, брат, знакомые и одноклассники столкнулись с тем, как изменилась и разом помрачнела девочка, чья жизнь, как нам кажется поначалу, рушится из-за случайной травмы. Но однажды Женя приходит в кружок робототехники, которым руководит обаятельный, мало чем схожий с остальными преподавателями Станислав Владимирович Карин — педагог от бога, — из-за чего ее жизнь круто меняется.

Книгу Серафимы Орловой критиковали за размытость темы (то ли о травле, то ли о дружбе, то ли о попытке вернуть утраченное счастье), за слабый, перегруженный сленгом язык и непритязательный сюжет. Согласиться с этими претензиями трудно: тем здесь затронуто много, но много и размышлений на их счет, что всегда отличает большую литературу, а язык — расшатанный, импровизационный — идеально отражает речь подростка.

Здесь нет книжности, от которой часто страдает речь подростков в отечественном янг-адалте, — повествование «Головы-жестянки» именно такое, какой должна быть история 16-летней девочки, попавшей в опасную психологическую ловушку.

«Ситуация похожа на подготовку к контрольной по физике, когда ты все учишь, учишь-учишь, от корки до корки учебник выучишь, а потом тебе дают задачу в том духе, что одна синяя белка летела направо, а другая в Одессу, вычислите объем шара. И ты сидишь: что? Какой шар? Где я? Какая это вселенная? Мы же всё изучали, где я упустила момент?»

В 2022 году у книги выйдет экранизация режиссера Ивана Капитонова (продюсера сериала «Пищеблок»).

Грэм Джойс. «Как бы волшебная сказка»

Британец Грэм Джойс — автор малоизвестных шедевров «Зубная фея», «Курение мака», «Безмолвная земля» — так и не дождался подлинной славы, оставшись любимым писателем лишь для узкого круга. 

«Как бы волшебная сказка» — роман неопределенного жанра. В нем можно уловить черты хоррора, сюрреализма и викторианского предания. Это одна из последних работ писателя, собравшая все его основные приемы.

Представьте: вы старший брат милой девочки, пропавшей при невыясненных обстоятельствах 20 лет назад. И вот эта девочка возвращается домой, невредимая, ничуть не изменившаяся, после чего заявляет, что все это время была в некоем странном месте на грани между сказкой и реальностью и что место это находится совсем рядом.

Интригующая, настоянная на атмосфере английской барочности и мифологии, «Как бы волшебная сказка» обещает не только увлечь вас в пространство, где путается реальное и вымышленное, но и рассказать трогательную, вневременную легенду о том, что такое детство — и заканчивается ли оно для человека, которому никак не хочется соприкасаться с жестоким миром взрослых.

Рубен Гальего. «Белое на черном»

Биография этого писателя напоминает остросюжетный фильм: сын Ауроры Гальего, дочери генерального секретаря компартии Испании, жившей и учившейся в СССР, Рубен был с детства парализован. В полтора года он расстался с матерью по воле властей, объявивших женщине, что ее ребенок скончался. Мальчика ожидала тяжелая жизнь — детские дома, одиночество, унижения, побои.

«Когда я был совсем маленьким, я мечтал о маме, мечтал лет до шести. Потом я понял, вернее, мне объяснили, что моя мама — черножопая сука, которая бросила меня. Мне неприятно писать такое, но мне объясняли именно в этих терминах».

«Белое на черном» — автобиографическая книга, без сглаженных углов и попыток сбавить накал отчаяния, сдавливавшего душу мальчика-чужака на всем протяжении его сложного взросления. Перед нами открывается целая панорама травмированных героев, которые пытаются обрести внутреннюю свободу в условиях беспросветного мрака.

Строгость и лаконичность, с которой Гальего выписывает сцены предельного ужаса, потрясают. Здесь нет лагерных пыток по Солженицыну и Шаламову, армейской дедовщины по Полякову, ада колонии для несовершеннолетних по Габышеву, но история, рассказанная Рубеном Гальего, в чем-то намного радикальнее произведений всех этих авторов.

Последующая судьба писателя сложилась счастливо: окончив Новочеркасский техникум, в 23 года Рубен воссоединился с матерью в Праге, остался жить в Европе, завел семью и стал известным. За роман «Белое на черном» он получил премию «Русский Букер».

Джеффри Евгенидис. «Девственницы-самоубийцы»

Это название знакомо многим киноманам: именно с экранизации «Девственниц-самоубийц» в 1999 году София Коппола начала свою триумфальную режиссерскую карьеру. Фильм о пяти сестрах, очарованных смертью, привлек внимание пусть и небольшой, но преданной аудитории.

Первоисточник — не менее чарующий роман Джеффри Евгенидиса, опубликованный в 1993 году. Книга и фильм дополняют друг друга, образуя единое высказывание. Те зазоры, что есть в тексте, устранены экранизацией Копполы, и наоборот: там, где фильму не хватает деталей, на помощь зрителю приходит оригинальное произведение.

В центре сюжета — история с виду благополучной американской семьи, в которой все дети интересуются смертью и пытаются проникнуть в ее тайну. Первой рискует младшая дочь, Сесилия — она пытается покончить с собой, но ее удается спасти. Это событие становится катализатором целой череды трагедий, причину которых пытаются установить живущие неподалеку мальчишки.

Роман написан от лица условного подросткового «мы», прокручивающего вспять вереницу трагических событий. Евгенидис рассказывает о страшных вещах, но какое приходит удивление, когда начинаешь понимать, что книга совсем о другом и кричащий, лозунговый сюжет в ней — только маневр, с легкостью завлекающий читателя в притчу о любви, взрослении, необъяснимых чудесах детства — иначе говоря, обо всем невыразимом, что есть в этом мире.

Стиль Евгенидиса виртуозен, максимально детализирован и навевает мысли о слоге Владимира Набокова, что, кстати, неслучайно: учился Евгенидис у американского модерниста Джона Хоукса, который был страстным поклонником создателя «Лолиты» и обязывал читать некоторые его произведения в рамках университетского курса.

Саша Соколов. «Школа для дураков»

Саша Соколов — самый закрытый из современных русских писателей. Его стилю подражают сотни дебютантов; перед ним преклоняются самые разные именитые прозаики. При этом за плечами у Соколова всего три романа, с десяток эссе и три небольшие поэмы, написанные верлибром.

Славу ему принесла «Школа для дураков», написанная в 1973 году. Этот роман называют одним из самых сюрреалистических творений русской литературы и классикой отечественного постмодернизма наравне с поэмой Ерофеева «Москва — Петушки» (1969) и романом-музеем Битова «Пушкинский дом» (1971).

Формально перед нами диалог ученика Такого-то с самим собой, болезненный случай раздвоения личности, тревожный, ломаный, постоянно обрывающийся рассказ о деталях конкретного детства. Упоминая бесчисленные детали прошлого, ученик Такой-то зациклен на образе школы, в которой учился и постигал азы вечной жизни. Там и учитель Норвегов, умирающий и возрождающийся, и ведьма, меняющая личины, и Край Одинокого Козодоя, и медведь Скирлы, и разговор двух рабочих, медленно превращающихся в японцев, и многое другое.

«Обаятельная, трагическая и трогательнейшая книга» — так отозвался о дебюте Соколова Набоков. Формулировка предельно точна: погружаясь в галлюцинаторный бред «Школы для дураков», вы чувствуете невероятный по своей красоте и сложности мир, где наравне с бабочками, стрекозами и Розой Ветров фигурирует карательная психиатрия, советский быт, одиночество, запустение, любовь, ностальгия и молодость.

Доброе утро!

В Петербурге умерла актриса Нина Ургант, ей было 92 года. В остальном так:

• Минюст России объявил «иностранными агентами» четырех журналистов Idel.Реалии и организацию по защите прав призывников.
• Прокуратура требует увеличить срок главе карельского “Мемориала” Юрию Дмитриеву – с 13 лет до 15.
• В Беларуси признаны «экстремистскими» соцсети Радио Свобода.
• Путин и Байден проведут переговоры по видеосвязи в связи с концентрированием российских войск у границ Украины.

«Иностранные агенты» и другие неугодные

• Как всегда по пятницам, Минюст России дополнил реестр «иностранных агентов» – на этот раз в него добавили четырех журналистов Idel.Реалии (это татаро-башкирская служба Радио Свобода) и ассоциацию «Гражданин.Армия.Право», которая занимается защитой прав призывников и военнослужащих. Уже объявленное «иностранным агентом» издание «Первое антикоррупционное СМИ» (ПАСМИ) оштрафовали на 500 тысяч рублей за отсутствие маркировки, а его главреда – на 50 тысяч за то же самое.
• В Петрозаводском горсуде, где рассматривается апелляция на приговор главе карельского «Мемориала» Юрию Дмитриеву, прокурор попросил на два года увеличить срок, к которому приговорен краевед, с 13 до 15 лет. Защита и коллеги Юрия Дмитриева называют дело сфабрикованным. Ликвидированное сейчас издание “Проект” называло заказчика уголовного преследования Дмитриева – это фээсбэшник Анатолий Серышев, сейчас он работает помощником Путина, а ранее был главой ФСБ Карелии.
• ФСБ возбудила уголовное дело в отношении Дарьи Полюдовой и еще пяти активистов «Левого сопротивления». Их обвиняют в создании экстремистского сообщества и участии в нем. Сейчас Полюдова отбывает шестилетний срок по обвинению в «оправдании терроризма». До этого ее сажали за “призывы к нарушению территориальной целостности России”.
• Суд в Кирове взыскал с активиста Михаила Семенова 340 тысяч рублей за работу силовиков на акции в поддержку Навального 31 января (Семенов был признан организатором этой акции).
• В Ростове-на-Дону прошли обыски у родственников главреда издания “Голос” Игоря Хорошилова. Они связаны с уголовным делом в отношении журналиста-расследователя Сергея Резника, который с 2019 года не живет в России, но продолжает публиковать расследования в своем блоге. Силовики пытаются выяснить, откуда он получает информацию.
• Журналистка Радио Свобода и ведущая телеграм‑канала “ФемВремя” Карина Меркурьева рассказала об угрозах и публикации своих личных данных в соцсетях. Ранее такие же угрозы поступали другой фем-активистке, Дарье Серенко.
• Суд в Москве оштрафовал рэпера Элджея на сто тысяч рублей за “пропаганду наркотиков” в интернете.
• Суд в Москве продлил до 7 марта арест ректору «Шанинки» Сергею Зуеву. Заседание несколько раз прерывали, потому что Зуеву вызывали «скорую», когда у него подскакивало давление. Незадолго до помещения в СИЗО Зуев перенес третью за год операцию на сердце.
• Неонацисту Тесаку (Максиму Марцинкевичу) посмертно предъявлены обвинения в трех убийствах.
• Интерпол отказал России в объявлении в розыск чеченского оппозиционного блогера Тумсо Абдурахманова – того самого, которого пытались убить в Швеции по заказу властей Чечни. В России против Абдурахманова возбуждено уголовное дело по статье о публичном призыве к экстремистской деятельности. Вот разговор с ним.

Новости рунета

Пользователи МТС, “Ростелекома” и других российских провайдеров сообщили о блокировке сети Tor. Проект GlobalCheck, который занимается мониторингом российской системы интернет-блокировок, пишет, что Tor блокируют с помощью оборудования, предназначенного для изоляции рунета.

Соцсеть «ВКонтакте» перешла под контроль близкого друга Путина Юрия Ковальчука, а пост гендиректора VK перешел от сына гендиректора ВГТРК Добродеева к сыну первого замглавы администрации президента Кириенко. Зачем Кремлю «ВКонтакте», здесь объясняют экономисты Сергей Алексашенко и Владислав Иноземцев и политолог Мария Снеговая (спойлер: чтобы встроить соцсеть в кремлевскую пропагандистскую машину).

По данным агентства Bloomberg, дело основателя Group-IB Ильи Сачкова, которого обвиняют в госизмене, связано с передачей США информации о российских хакерах, причастных к взломам перед американскими президентскими выборами 2016 года (речь идет о группировке Fancy Bear, которую связывают с российской военной разведкой). Тем временем в Москве по делу о госизмене арестован некий Кирилл Суслов 1987 года рождения – в чем его обвиняют, неизвестно, потому что материалы дела засекречены.

Вокруг Украины

В пятницу выяснилось, что Лавров и Блинкен договорились в Стокгольме о переговорах между Путиным и Байденом: они пройдут по видеосвязи, предположительно, 7 декабря. Политолог Федор Крашенинников говорит, что сам факт проведения такой встречи для Путина уже успех (ему почему-то крайне важно быть «успешным переговорщиком», без которого ни одна проблема в мире не решается – пусть даже он сам эти проблемы и создает). По мнению политологов Андрея Колесникова и Александры Филиппенко, ни к каким реальным результатам эта встреча не приведет, но ее следует приветствовать просто потому, что дальше ухудшать отношения между Россией и США уже некуда. Реальной целью военных маневров Путина у границ Украины все трое считают дестабилизацию обстановки в этой стране. (Например: в пятницу бывший глава офиса Зеленского Андрей Богдан обвинил украинские спецслужбы и «Вовчика» в попытке взлома его телеграма – чем больше будет подобных новостей из Киева, тем лучше для Путина.)

Джо Байден, со своей стороны, анонсировал инициативы, направленные на поддержку Киева.

«Медуза» выяснила, кого ФСБ обвиняет в диверсионно-подрывной деятельности в интересах Украины: это 23-летний специалист по кофе из Киева и семья из села Перепельники Тернопольской области – отец, сын и мать, работавшая школьной учительницей.

В Беларуси

Минский городской суд приговорил мать пятерых детей Ольгу Золотарь к четырем годам колонии общего режима по обвинению в создании «экстремистских формирований» (имеются в виду дворовые чаты). Золотарь находится в неволе с 18 марта. Кроме того, соцсети белорусской службы Радио Свобода признаны «экстремистскими материалами», а концерты к Международному дню памяти жертв Холокоста, которые должны были пройти в Минске, отменены по жалобе гражданина Ивана Никифорова, в которой тот утверждает, что средства от этих концертов «идут на поддержку оппозиционных организаций (например, гродненский хоспис)».

Русская служба «Би-би-си» проследила за судьбой белорусов, которых задерживают в России по делам, связанным с протестами: с августа 2020 года было арестовано по меньшей мере 20 человек. Официально Россия экстрадировала только чемпиона мира по кикбоксингу Алексея Кудина (в Минске его заставили извиниться под запись и посадили на 2,5 года), но многих доставляют домой бандитскими способами, а остальных по полгода держат в российских СИЗО.

Вокруг света

ОЗХО приняла документ, открывающий дорогу к запрету использования в правоохранительных целях «химикатов в аэрозольной форме, воздействующих на центральную нервную систему». Россия активно этому сопротивлялась: шаги по запрещению таких веществ ОЗХО стала предпринимать после штурма театрального центра на Дубровке, когда газ на основе фентанила стал причиной гибели более ста заложников. Вот подробности.

Афганские талибы выпустили указ о правах женщин: их нельзя принуждать к замужеству, а также расплачиваться ими за мирную сделку или отдавать в качестве компенсации за прекращение кровной вражды. Это все. О праве на работу и образование там ни слова.

Хроники пандемии

По данным оперативного штаба на утро пятницы, суточный прирост новых случаев COVID-19 в России составил 32 930. Официальное число инфицированных в стране с начала пандемии – 9 миллионов 736 тысяч; официальное число жертв достигло к утру пятницы 278 857 человек (+1217 за сутки). Эти данные сильно расходятся с цифрами Росстата: по подсчетам ведомства, в октябре в России умерли 74 893 пациента с COVID-19, общая смертность в октябре 2021 года выросла на 20,3% по сравнению с октябрем 2020-го, за весь период пандемии от ковида умерли более 460 тысяч россиян.

Депутатам от «Единой России» раздали методички о том, как спорить с противниками вакцинации. Там много аргументов, в том числе такой: при Сталине вас бы расстреляли, при Хрущеве посадили, а при Брежневе отправили бы в психушку.

Появились первые свидетельства того, что штамм «омикрон» обходит естественный иммунитет, возникший у переболевших. Сколько еще будет этих мутаций коронавируса, здесь рассказывает генетик Дмитрий Прусс.

Financial Times утверждает, что главным бенефициаром пандемии стала фармацевтическая компания Pfizer. ВОЗ и бедные страны обвиняют фармгиганта в бесчеловечности и аморальной жажде наживы.

Ссылки для чтения

• (Не)польские писатели. К дню рождения Джозефа Конрада – эссе Виктора Лапшина о его жизни и книгах. Или рассказ о виленском кружке филоматов, из которого в начале XIX века родилась – ни много, ни мало – новая польская культура.
• (Не)советские литературные легенды. Монолог Виктора Голышева о романе Оруэлла «1984», работе над его переводом и переводе вообще. Или история нью-йоркского ресторана “Русский самовар”, основанного бывшим ленинградцем Романом Капланом и ставшего на некоторое время центром эмигрантской культуры.
• Мировоззренческое. Беседа с американским биологом Ли Аланом Дугаткиным, который, будучи последователем Петра Кропоткина, пытается показать биологическую обоснованность альтруизма и взаимопомощи. Или фрагмент из книги Марка Юргенсмейера ««Ужас Мой пошлю пред тобою»: религиозное насилие в глобальном масштабе» (изд-во «НЛО»), в котором рассказывается о теракте, совершенном Барухом Гольдштейном в Пещере Патриархов, и о его последствиях для евреев и арабов.
• Архитектура и дизайн. Отрывок из книги Дмитрия Козлова «Клином красным бей белых» (изд-во ЕУ СПб), посвященной исследованию композиции из круга и клина, которая лежит в основе одноименного плаката Лазаря Лисицкого – о том, как круг и клин задавали тон авангардной архитектуре. Или фрагмент из книги Марии Савостьяновой «Дизайн сегодня» (изд-во «Гаража») – о взаимопроникновении локального и глобального контекстов.
• Музыка. Беседа с композитором Алексеем Сысоевым, автором музыки к спектаклям Кирилла Серебренникова и лауреатом «Золотой маски». Или отрывок из книги американского композитора-экспериментатора Элвина Люсье «Музыка 109» (Jaromir Hladik press) – Люсье умер 1 декабря.
• Кровь и почва. Рассказ о том, как археологи искали предков таримских мумий между Алтаем и Скандинавией и, похоже, нашли – с помощью генетиков. Или путеводитель по разным типам почв.

Искренне ваши,
Семь Сорок

«Уважаемая редакция, дорогие люди, сегодня еле добрался до дома, на поезде из центра Риги. Дело в том, что в СМИ со ссылкой на официальные заявления руководства Pasažieru vilciens в соцсети twitter пишут, что пассажирские поезда на Центральном вокзале в Риге якобы задерживаются из-за снега, коллапса. На самом деле, ситуация обстоит иначе: полный бардак и безответственность! В направлении Юрмалы с соседнего перрона я уехал в пустом вагоне, в пустом составе в тот момент, когда сотни людей остались ждать на перроне, где обычно ждут этот поезд. Просто потому, что этим людям никто ничего не сообщил ни в динамики, не было этой информации и на табло. Считаю, что дело не в снеге, который безусловно есть, но дело — в неумении проинформировать людей! Теперь рассказываю, как это получилось, что я уехал в пустом поезде, пока сотни людей остались ждать на перроне…

Пришёл на электричку, что должна была отправиться в направлении Юрмалы в 18.00 часов. Перрон — полный, забит под завязку. Сотни людей. На табло сообщают, что поезда задерживаются, перенося рейс на двадцать минут, на полчаса, на час, на полтора часа. Люди в недоумении – что происходит? Через час ожидания на перроне, — а, напомню, скопилось уже огромное число людей, — я заметил, что один человек перешёл через пути на соседний перрон. Потом так же поступил другой человек, третий. Но, это не было массово, отдельные люди. Что происходит на том перроне, не было очевидно, так как на путях стоял поезд. Я заинтересовался, решил посмотреть, также перешёл через пути, смотрю, а там как раз и стоит поезд в направлении «Тукумс 1». Тот, которого ждут сотни людей! Хотел вернуться, объявить людям о поезде, но тут из динамиков сообщают: поезд уже отходит! И поехал я… в совершенно пустом вагоне. При этом, масса людей остались стоять в ожидании этого поезда на перроне, откуда он и должен был отходить. Что это за организация движения? Почему не могли сообщить людям, оставив их мёрзнуть на перроне и отправив по сути пустой поезд?!

Выходит, если бы я не проявил смекалку и не пошёл бы проверить ситуацию на соседнем перроне, — о чём ожидающим пассажирам не было объявлено, раз все остались стоять на перроне, а это сотни людей, — то остался бы ждать со всеми… Мёрзнуть часами на морозе, в конце рабочего дня. И это при том, что власти и Pasažieru vilciens в официальных заявлениях так «заботятся» о соблюдении дистанции в транспорте в пандемию и др. Это на словах. А на деле?

Замечу, что при во время ожидания рейса на перроне несколько электричек ушли в депо. Пока нам «вешали лапшу» про задерживающийся рейс. Рядом на этом же перроне стояла электричка в направлении Айзкраукле, там сидели люди, зато за полтора часа успели несколько раз объявить, что этот поезд задерживается… А где он задерживается, если стоит вместе с пассажирами? Это говорит о том, что коллпас возник не только из-за снега, но из-за отсутствия на местах специалистов, которые должны решать такие ситуации на железной дороге. В конце концов, и снег выпал не летом, а зимой! Согласно прогнозам синоптиков.

Отмечу, что этот бардак с организацией движения происходит на фоне того, что на железной дороге сейчас активно сокращают специалистов, оставляя руководителей — «руководить» так, как они умеют. Ни стыда, ни совести, ни ответственности за свои решения и поступки! Перманентное повышение себе зарплат, выписывание премий, и освоение денег из бюджета. Параллельно — волны увольнений специалистов. А пассажиры при этом платят деньги, а им даже услугу оказать не могут. Зима для руководства Pasažieru vilciens по всей видимости… пришла «неожиданно», в сезон! Считаю, что каждый пассажир, что пострадал от действий Pasažieru vilciens, морально или материально, просто обязан написать заявление руководству компании или сообщать в СМИ: звонить, писать письма на имя руководства, все претензии фиксировать в письменном виде. В противном случае, если такие вещи и впредь будут замалчиваться, бардак не только никогда не закончится, а выльется в абсолютный коллапс системы управления.

В данном случае, речь о латвийской железной дороге, хотя параллели безусловно можно провести и с другими сферами. Убеждён, каждый из нас должен бороться за свои права и не давать обманывать себя, не позволять относиться к себе по-свински, тогда руководители таких жизненно важных сфер как транспортная (и не только) как минимум задумаются — на своём ли месте они находятся?»

P.S. Приводим некоторые комментарии к публикации данной статьи на странице BB.lv в Facebook:
— «Юлия Недосекина: У меня сын отстоял на перроне в Риге с 17 до 22 и поехал домой на такси за 33 евро…»

— Александр: Транспортный коллапс усилили сами железнодорожники, которые через матюгальники говорили все что угодно, про кoвид, про опасные предметы, но только не про то что поезд на Тукумс подошёл на другой путь, в результате чего он ушёл пустой, а люди так и остались мёрзнуть на перроне.

— Анна: Профессионалов уволили — остались получатели премий…

— Глеб: Да уж!!! Очередной бардак…»

Виктор Драгунский «Друг детства»

3–4-й классы

О чем рассказ:

Дениска размышляет о том, кем хочет быть в будущем, и решает стать боксером. Он просит у папы боксерскую грушу, но тот ему отказывает. Мама предлагает Дениске вместо груши взять старого плюшевого мишку. Мальчик вдруг понимает, что не может бить игрушку, потому что она — друг его детства.

«Друг детства» входит в цикл «Денискины рассказы», который может казаться «избитым», несколько назидательным, совсем детским и простым.

На самом деле это немного застит восприятие, тогда как тексты Драгунского очень глубокие, многослойные и — что мне кажется особенно важным — человечные. Они про то, как ребенок учится справляться с самим собой. Я считаю, что «Друг детства» — хороший учебник по развитию эмоционального интеллекта, где показано, как человек открывает свои эмоции, учится их считывать и с ними справляться. Иными словами, рассказ показывает, как можно принимать себя и разговаривать с самим собой.

А зайти здесь лучше с разговора о том, что каждый человек в детстве мечтает кем-то стать. Спросите у ребенка: «А чего хочется тебе?» — и позвольте ему просто беззаботно помечтать. Сам герой рассказа тоже об этом размышляет в самом начале. 

«То я хотел быть астрономом, чтоб не спать по ночам и наблюдать в телескоп далекие звезды, а то я мечтал стать капитаном дальнего плавания, чтобы стоять, расставив ноги, на капитанском мостике, и посетить далекий Сингапур, и купить там забавную обезьянку. <…> А то мне казалось, что неплохо бы стать отважным путешественником вроде Алена Бомбара и переплыть все океаны на утлом челноке, питаясь одной только сырой рыбой».

Кстати, можно сравнить, что из этого ребенка привлекает. Мне вот больше всего нравится идея поехать в Сингапур и купить там забавную обезьянку (смеется). На самом деле, страшно полезно обсуждать с ребенком его мечты и то, как он представляет себе их исполнение. Посмотрите, как здорово герой раскручивает свою мечту и погружается в мир фантазий:

«Правда, этот Бомбар после своего путешествия похудел на двадцать пять килограммов, а я всего-то весил двадцать шесть, так что выходило, что если я тоже поплыву, как он, то мне худеть будет совершенно некуда, я буду весить в конце путешествия только одно кило».

Попробуйте поговорить со своими детьми и так же раскрутить ситуацию. О чем ты мечтаешь? А что это? А как это будет? А что с тобой произойдет, если это случится? Здесь и путь к развитию речи, умению рассуждать.

Но это и рассказ о ребенке, которого не слышат взрослые. Кстати, очень часто в «Денискиных рассказах» ни один взрослый не понимает Дениску — мальчик невероятно одинок. Он решает, что хочет быть боксером, идет к папе, просит купить грушу, но папа отказывает и уходит на работу: «Ты спятил, братец, — сказал папа. — Перебейся как-нибудь без груши. Ничего с тобой не случится».

И здесь вы можете начать разговор, который очень поможет ребенку проговорить свои эмоции. Почему здесь папа не слышит Дениску? А кто тебя не слышит? Когда, в какой ситуации? Заодно можно и ненавязчиво учить ребенка «я-высказыванию», которое бывает так полезно в жизни, в сложные моменты коммуникации: «Я расстраиваюсь, потому что…»

Дениска считывает эмоции взрослых, считывает свои и честно себе в них признается: «А я на него обиделся за то, что он мне так со смехом отказал. И мама сразу же заметила, что я обиделся…»

Мама героя предлагает Дениске заменить боксерскую грушу старым плюшевым мишкой. И на этом фрагменте очень здорово повспоминать с ребенком его вещи из детства. Вообще мне кажется, это еще одна очень серьезная проблема современных детско-родительских отношений: наша жизнь часто по разным причинам беспредметна.

Человеку важно жить среди вещей, потому что он наделяет вещи смыслом: мой мишка, мой проигрыватель, моя любимая елочная игрушка, которую мы вместе с дедушкой достаем из коробки с антресоли… Вещь позволяет нам личностно отнестись к миру вокруг, зарядить его смыслом, эмоциями. А когда у нас только гаджет, этих эмоций и чувств нет, но не только в гаджетах дело: мы живем в культуре, где каждую вещь можно поменять, у нас одноразовый мир. И про это тоже интересно с детьми говорить.

И рассказ «Друг детства» — он про то, как вещи, наделенные смыслом, помогают ощутить, что мир не одноразовый, и то, как ребенок через игрушку приходит от сиюминутного к настоящему. Есть вещи, которые помогают нам удержаться за смысл, за чувства, за подлинное. 

Достаньте игрушки или другие вещи ребенка и вспомните, что с ними связано.

Это психологическая техника заземления или якорения. Возьмите в руки плюшевого мишку, что вы почувствуете? Уют, грусть, радость?

Говоря об этом рассказе, мы с учениками всегда вспоминаем, какие у них есть друзья детства. Понятно, что это обычно Таня-Вася-Петя, с которыми они бегали вместе или играли в прятки. А в рассказе Драгунского другом становится игрушка. Как когда мы в доме находим предмет и начинаем про него подробно рассказывать, мы видим, что он становится живым, заряженный ассоциациями, он начинает нам что-то говорить.

И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал…

В своей книге «Снег на траве» Юрий Норштейн, рассказывая, как он снимал «Сказку сказок», говорит о шершавости детства. Мне кажется, очень точное определение. Спросите ребенка, кто или что у него ассоциируется с детством, какие ощущения, запахи, воспоминания. Это возможность отрефлексировать круг детских воспоминаний у ребенка, который вот-вот станет подростком. И это будет тем ресурсом, который поможет сохранить связь в будущем, если она будет рваться.

Финал рассказа очень сильный. В нескольких абзацах содержится формула огромного количества текстов русской литературы, например, «Войны и мира» или рассказа «После бала».

Это про то, как мы принимаем свои эмоции. Плачем — и честно признаемся себе, что мы плачем. Принято повторять довольно опасную «максиму», что мужчины не плачут. Но здесь хорошо видно, что, когда мальчик заплакал, в его жизни наступил экзистенциальный момент — момент выбора. Ты принимаешь решение — и с тобой происходит что-то такое, что твою жизнь переворачивает. Привычное стало новым, ты изменился. Мишка стал другой, ты открыл, что мир наделен смыслами и чувствами, что ты плачешь, что ты одинок, и это становится моментом жизненного поворота. Отсюда вырастает философская проблематика, то, что Толстой называл «остранением», с одной стороны, а с другой — очень простая, но по-человечески мудрая мысль: мы взрослеем, когда принимаем свои эмоции.

Нина Дашевская «Дом над морем»

5–6-й классы

О чем рассказ:

Мальчик по имени Джордж приезжает из-за границы к прадедушке Георгию, который живет в доме над сердитым морем. Он не знает русского языка, а дедушка — английского.

Для подростка самое главное в жизни что? Общение со сверстниками. И примерно в пятом классе у него как раз это открытие и случается. Каждый родитель сталкивается с тем, что прекрасный златокудрый ребенок с большими ресницами и пухлыми щеками превращается в высокое, колючее существо, которое даже ругается, слушает всякую ерунду и говорит: «Мам, отвали».

Помните пролог «Зеркала» Андрея Тарковского? Мальчик-заика в кабинете у логопеда пытается произнести без запинки фразу: «Я могу говорить». Через эту метафору можно показать, что происходит в душе у любого подростка, потому что его мир невероятно немой. Ключевой вопрос в таком возрасте — как найти с внешним миром общий язык и как научиться говорить, чтобы тебя поняли. Но и мир тоже ищет способ пробиться к подростку, хотя многим родителям порой проще сделать годовой бюджет, нежели пробиться к сыну или дочери.

Собственно, об этом рассказ Нины Дашевской «Дом над морем», и начинается он с ситуации тотального непонимания.

Дом стоял высоко над морем. Спиной прилепился к скале, как ласточкино гнездо; а окнами смотрел на море. Море, море, до самого горизонта. Такое спокойное там, вдалеке. А здесь, внизу, оно сердито набрасывалось на скалы, кипело, будто злилось на всех. И особенно на этот маленький домик, забравшийся так высоко.

Мир ощетинился. Первая сцена — это сцена немоты: у открытого окна старик варит кофе, на него смотрит его правнук, который приехал из-за границы и не понимает русского языка. Старика зовут Георгий, мальчика — Джордж. Друг для друга они — иностранцы. На самом деле это универсальная ситуация, которая описывает ощущения подростка и его родителей — они понимают, что утратили язык общения. И старик в рассказе чувствует эту стену:

Надо же, какие нежные у него руки, как у девочки. Что в голове — не поймешь. Не выпускает из рук модную игрушку, телефон. Фотографирует, щелкает кнопками — куда ему столько фотографий?

Самая главная метафора — чужой язык как знак непонимания между поколениями. С этим хорошо рифмуется стихотворение Кристины Стрельниковой «Говори», которое написано от лица подростка. Там есть такой рефрен: «Я-вас-не-слышу, я-вас-не-слышу…»

Но в рассказе вдруг рождается понимание. В доме есть старое трофейное пианино, на нем училась играть внучка старика, мама Джорджа. Именно она оказывается связующим звеном между прадедушкой и мальчиком. И Джордж тоже садится играть.

Во второй части показано, как понимание рождается без слов — в музыке. Здесь же старик впервые называет правнука Георгием, а прежде латинские буквы имени George казались ему такими же чужими, как в надписи на крышке немецкого пианино.

Мир немоты, где люди и природа не могли найти общего языка, заканчивается пониманием без слов и помимо слов. Музыка — это метафора рождающегося разговора, понимания и преодоления разрыва.

Как известно, много говорить с подростком часто бесполезно, поэтому обсудить рассказ так же подробно, как и «Друг детства» с четвероклассником, у вас вряд ли получится. Но здесь можно спрашивать про ассоциации. Хороший вопрос: с кем в рассказе ты себя ассоциируешь? С мальчиком? С морем? С камнями?

В этом смысле, мне кажется, «Дом над морем» для подростка будет абсолютно терапевтичен, потому что там показано, как из мира немоты и тотального непонимания может родиться единство, и это единство часто проявляется не в словах. Понимание приходит через творчество и свободу, которую дает человеку искусство.

В финале совершенно посторонняя пара на пляже вдруг слышит звук пианино и видит, что море затихло. Это неожиданный композиционный ход, почти фантастический, но оказывается, что событие встречи и понимания имеет космический масштаб. Думаю, этот рассказ для подростка невероятно обнадеживающий и успокаивающий — как пианино для моря.

Фазиль Искандер «Тринадцатый подвиг Геракла»

7–8-й классы

О чем рассказ:

Пятиклассник не решил домашнюю задачу по математике и обманом во время урока привел доктора с медсестрой в свой класс, чтобы устроить вакцинацию от тифа. Учитель Харлампий Диогенович обо всем догадывается и высмеивает его, вызывая к доске.

Рассказ «Тринадцатый подвиг Геракла» — интересный повод для разговора с подростком, потому что здесь важно уметь чувствовать юмор и иронию, как и вообще читая всего Фазиля Искандера. И с этим у школьников, избитых зачастую звериной серьезностью школьной литературы, есть большие трудности: они умеют смеяться над мемами, но совершенно не готовы считывать иронию в художественном произведении. 

Считается, что автор писал тексты только серьезно и непременно вкладывал в них «мораль, короче». Но слово «поучительно» никак не ложится на Искандера. Он часто уходит в добрый, иногда издевательский юмор.

О рассказе «Тринадцатый подвиг Геракла» можно говорить в двух плоскостях. Во-первых, в плоскости человеческой: что такое юмор и как он нам помогает в нашей жизни. Во-вторых, если ребенок интересуется литературой и мы хотим двинуть его в сторону внимательного чтения, здесь можно рассуждать о том, как человек побеждает хаос.

В этом рассказе смех помогает преодолеть страх. В самом начале мы погружаемся в атмосферу страха: в школе, где учился герой, боялись все. Это очень актуально, потому что сегодня, на мой взгляд, современная российская школа построена на педагогике страха: здесь все учатся бояться, начиная с первого класса. Увы, главный, кто боится, — это директор.

Он [директор] всегда, и зимой и летом, ходил в одной шляпе, вечнозеленой, как магнолия. И всегда чего-нибудь боялся. Со стороны могло показаться, что он больше всего боялся комиссии из гороно, на самом деле он больше всего боялся нашего завуча. Это была демоническая женщина. Когда-нибудь я напишу о ней поэму в байроновском духе, но сейчас я рассказываю о другом.

Уже здесь ирония с поэмой в байроновском духе побеждает «демоническую женщину», оказывается, что смех — преображающая сила. Делая ситуацию смешной, мы позволяем себе отпустить ее. А самое главное, смех мешает человеку забронзоветь, недаром в рассказе вспоминается Древний Рим.

Мне кажется, что Древний Рим погиб оттого, что его императоры в своей бронзовой спеси перестали замечать, что они смешны. Обзаведись они вовремя шутами (надо хотя бы от дурака слышать правду), может быть, им удалось бы продержаться еще некоторое время. А так они надеялись, что в случае чего гуси спасут Рим. Но нагрянули варвары и уничтожили Древний Рим вместе с его императорами и гусями.

Если дальше копаться в этом рассказе, можно заметить, что здесь подозрительно много античности: упоминание Пифагора, учитель по имени Харлампий Диогенович. Рядом со школой находится стадион, а для греческой культуры это одно из ключевых мест — пространство олимпийских игр, во время которых, вспомним, прекращались любые войны.

А на что становится похожим урок математики у Харлампия Диогеновича? На спектакль. Ученик будто стоит на сцене, над ним все смеются. Это комическое представление. И функция театра в древнегреческой культуре точно такая же, как функция Геракла, то есть очищение мира от хаоса. В трагедии это очищение страданием, или катарсис, а в комедии — очищение смехом. Геракл, как мы помним, тоже очищает Авгиевы конюшни, но в метафорическом смысле — борется с хаосом. Превращение хаоса в космос — это ядро древнегреческой культуры.

Но что такое хаос в рассказе? Действие происходит в начале войны. Значимая деталь — задача про артиллеристский снаряд, которую пятиклассник никак не может решить. Вокруг война («потому что началась война и он [одноклассник героя Адольф] не хотел, чтобы его дразнили Гитлером»), страх — с которого начинали. И Харлампий Диогенович, устраивая представление на уроке, побеждает смехом страх смерти. Он преображает мир и создает из хаоса космос, как Геракл. И оказывается, это рассказ не только о том, как мальчик получил двойку, но и о том, как стихия жизни побеждает стихию смерти.

Юрий Буйда «Продавец добра»

8–9-й классы

О чем рассказ:

Родион Иванович продает в лавке гвозди и прочий железный скарб. Но однажды он сходит с ума и начинает разносить по всему городу пустые бумажные коробочки с надписью «Добро».

Рассказ Юрия Буйды «Продавец добра» строится вокруг странной метафоры, а подростки это очень любят. Поэтому, кстати, им так нравятся антиутопии, где все понятно, но метафорично. Здесь же главная метафора — пустая коробочка.

Начиная разговор об этом рассказе, хорошо бы обратить внимание подростка на название «Продавец добра», потому что это явный оксюморон: добро нематериально, его невозможно продать. Но у слова «добро» несколько значений, потому что добром может быть и философская категория, и домашний скарб. И в рассказе эти два понимания соединяются.

В самом начале текст переполнен добром в значении «скарб». Мы оказываемся в тесной лавчонке на базаре, где трудится Родион Иванович: это каменный мешок с единственным окном, и этот мешок забит страшными железными вещами. Добро здесь — это ящики с гвоздями, молотки, проволока. Один из покупателей, неуклюжий усатый мужик в тулупе, требует у Родиона Ивановича сепаратор.

Родион Иванович, повинуясь ее приказам, таскал из подсобки ящики с гвоздями, мотки проволоки или «занадобившийся этому черту сепаратор». Усатый «черт» в мерлушковой шапке притопывал сапожищами на кирпичном полу, приговаривая: «Добра-то у вас как много… и откуда только берется?» Выбравшись из склада с сепаратором в руках, Родион Иванович отвечал с одышкой: «Добра-то много — да добра нет». Выражение лица его всегда было печально-ласковое.

А дальше Родион Иванович делает добро нематериальной субстанцией. Если сначала он продает ящики с гвоздями и проволокой, то после дарит коробки с ничем. Здесь буквально сталкиваются два значения слова. При внимательном чтении мы поймем, что ящики с гвоздями что-то напоминают, да еще и рядом со словом «черт» здесь вообще всплывает христианский подтекст.

В рассказе есть мелкая деталь: «занадобившийся этому черту сепаратор» — это нечто разделяющее. Главная задача дьявола — разделить и перессорить человека с Богом и человека с человеком. Героя окружает адский мир, а сам Родион Иваныч напоминает то ли Акакия Акакиевича, то ли монаха, у которого есть послушание таскать ящики с железными вещами и который занимается тем, чем занимался преподобный Антоний в пустыне, — борется с чертом.

«Добра-то много — да добра нет», — совершенно житийный ответ. Монахи часто отвечают черту, переигрывая его, и Родион Иванович переводит язык черта на язык Бога, потому что на языке черта добро — это гвозди (как будто бы те самые, которыми распинали Христа), а на языке Бога добро, которого нет в мире, — это святость. И выражение лица героя печально-ласковое — так обычно говорится о лицах святых или юродивых.

Раздавать пустые коробочки — это юродское поведение. Когда Родион Иванович уходит из лавки во второй части рассказа, мы видим, что железо сменяется бумагой. Если раньше героя окружал тесный мир каменного мешка, то теперь Родион Иванович бродит по городу: это открытое пространство, оно размыкается до размеров всего мира.

И оказывается, что текст вообще не про Родиона Ивановича, а про рассказчика, который как персонаж появляется только во второй части.

Однажды он постучал и в нашу дверь. Я открыл. На пороге переминался с ноги на ногу тощий тип с печально-ласковым выражением лица, в стареньком брезентовом плаще и выгоревшем до рыжины берете на стриженной под ноль узкой голове.

Понятно, что здесь «он» можно заменить на «Он». Происходит встреча человека с духовным началом в жизни. Родион Иванович приводит человека из «добра-1» в «добро-2», из добра как скарба в добро как в духовную категорию. Дальше, конечно, нужно думать: а что это такое за добро? В чем оно заключается? И здесь нет какого-то одного ответа. Добро нельзя подарить или наполнить, это твоя жизнь.

Можно говорить и о том, что это рассказ про веру. Пустую коробочку мы сами наделяем смыслом: нам никто его не подарит и не преподнесет на тарелочке, нам его даже не гарантирует исполнение ритуалов — они не дадут нам того, что составляет суть нашей жизни, то есть чуда.

Очень здорово здесь показать подростку фильм Тарковского «Сталкер». Сталкер — юродивый, жена ему об этом открыто говорит. Он обрит наголо, как Родион Иванович. Люди надеются, что герой приведет их в Зону, где они найдут добро и счастье, а в итоге обнаруживают только комнату с хламом. «У них же орган этот, которым верят, атрофировался!» — говорит Сталкер.

Пустая коробочка — такая же метафора, как и комната в Зоне. И люди, которые способны видеть добро на дне пустой коробочки и верить, что в Зоне исполняются мечты, не утратили смысл человеческой жизни, к таким и приходят Сталкер, Родион Иванович и Христос.

Владимир Набоков «Облако, озеро, башня»

10–11-й классы

О чем рассказ:

Эмигрант Василий Иванович в Германии выигрывает билет на увеселительную поездку, где его заставляют участвовать в странных развлечениях. Случайно оказавшись в постоялом доме с поэтичным видом на озеро и башню, он мечтает остаться там навсегда, но попутчики избивают его и не разрешают ему прекратить поездку. Измученный Василий Иванович просит у неизвестного нам рассказчика его отпустить, так как он устал быть человеком.

С одной стороны, это рассказ про тоталитарное общество, которое всех людей делает одинаковыми. С другой — что очень важно для подростков — о мечте, которая противопоставлена страшной реальности.

Во время поездки Василию Ивановичу выдают нотные листки со стихами, это все нужно было петь хором.

Василий Иванович, который не то что петь, а даже плохо мог произносить немецкие слова, воспользовался неразборчивым ревом слившихся голосов, чтобы только приоткрывать рот и слегка покачиваться, будто в самом деле пел, — но предводитель по знаку вкрадчивого Шрама вдруг резко приостановил общее пение и, подозрительно щурясь в сторону Василия Ивановича, потребовал, чтоб он пропел соло. Василий Иванович прочистил горло, застенчиво начал и после минуты одиночного мучения подхватили все, но он уже не смел выпасть.

«Прокачивание позитивом», массовое шествие — это знаки тоталитарного общества. Человек лишен собственного голоса, там все неподлинное: вместо любви — «пацлуй» (единственное русское слово, которое помнил немецкий сосед Василия Ивановича), там игра не игра и песня не песня — потому что песню ты поешь по вдохновению и с радостью.

Даже ночевали путешественники в кривой харчевне. Это адский расчеловеченный мир, и он в буквальном смысле убивает личность. Когда герой заявляет о том, что хочет остаться на постоялом дворе с видом на облако, озеро и башню, мы снова встречаем библейские аллюзии: Василию Ивановичу штопором продырявливают ладонь и ступню, а потом его лупят кнутом и топчут железными каблуками.

Набоков — писатель, у которого все значимо, даже буквы. Весь рассказ строится на троичном повторении. Герой опоздал на три минуты, он сел в вагончик сугубо третьего класса, где ему попалось три немецких соседа: Шульц, еще один Шульц и Шрам, в фамилии у каждого из них — буква, состоящая из трех частей.

В рассказе царствуют две противоположные стихии. С одной стороны, есть страшный мир, он постоянно шумит и шуршит. Предполагаю, что это намек на немецкий язык, в котором очень много шипящих звуков. Так Набоков описывает ощущение русского человека, который оказался в тоталитарной Германии (рассказ написан в 1937 году).

Но, с другой стороны, есть еще очень важная троичная структура — облако, озеро, башня. Вспоминаем трехстопный дактиль — стихотворный размер, в который складываются эти три слова. Для Василия Ивановича это место — мир поэзии, счастья, гармонии, это стихия лиризма, противопоставленная стихии шипящего языка и тоталитарного общества.

Еще один подтекст рассказа — «Обломов». Все три романа Гончарова начинаются на «о» — «Обыкновенная история», «Обломов»», «Обрыв». Можно сказать, что облако, озеро, башня — Обломовка Василия Ивановича. И оказывается, что его идиллия, как и любая другая, утопична и недостижима: Василия Ивановича из нее выдергивают.

Я очень люблю в связи с рассказом Набокова говорить о том, что однажды мы все встречаемся с утопией и теряем ее. И наша жизнь — это попытка восстановить утраченный рай, обрести гармонию и поэзию. Предупреждаю, что попытка заранее обречена, но именно она и наделяет человеческую жизнь смыслом.

Фото: Людмила Заботина

Антон Алексеевич Скулачев — преподаватель литературы в ГБОУ Школа №1514 (Москва), председатель Ассоциации «Гильдия словесников», член Совета по русскому языку при Президенте РФ.