Читать рассказ скрипка ротшильда читать

Ïîëíîå ñîáðàíèå ðàññêàçîâ è ïîâåñòåé:
×èòàòåëÿì ñëåäóåò ïîìíèòü, ÷òî À. Ï. ×åõîâ îòáðàêîâàë îêîëî 300 ðàííèõ ðàññêàçîâ èç ïðèæèçíåííîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé. Âûäåëåíèå îòîáðàííûõ åùå ïðåäñòîèò ñäåëàòü.
Äëÿ ïîèñêà êîíêðåòíîãî ðàññêàçà ïîëüçóéòåñü Àëôàâèòíûì óêàçàòåëåì.

Ðàññêàçû, ïîâåñòè, þìîðåñêè 1880-1882 ãã [1882] 919k   Îöåíêà:4.86*104   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 3 (29/10/2009)

Òîì 1 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ðàññêàçû, þìîðåñêè 1883-1884 ãã. [1884] 635k   Îöåíêà:3.92*50   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 16 (12/08/2008)

Òîì 2 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ðàññêàçû è þìîðåñêè 1884-1885 ãã. Äðàìà íà îõîòå [1885] 1051k   Îöåíêà:4.97*65   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 2 (19/02/2010)

Òîì 3 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ïîäïèñè ê ðèñóíêàì [1885] 54k   Îöåíêà:5.31*8   Ïðîçà

 Ïîëíîì ñîáðàíèè ñî÷èíåíèé «Ïîäïèñè» âîøëè â ñîñòàâ 3-ãî òîìà.

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 50 øò.

Ðàññêàçû è þìîðåñêè 1885-1886 ãã [1886] 922k   Îöåíêà:4.49*71   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (07/04/2013)

Òîì 4 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ðàññêàçû è þìîðåñêè 1886 ã [1886] 900k   Îöåíêà:4.20*23   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (26/02/2018)

Òîì 5 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ðàññêàçû 1887 ã [1887] 863k   Îöåíêà:5.68*32   Ïðîçà

Òîì 6 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ðàññêàçû è ïîâåñòè 1888-1891 ãã [1891] 1031k   Îöåíêà:4.65*18   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 2 (12/01/2010)

Òîì 7 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ.

Ðàññêàçû è ïîâåñòè 1892-1894 ãã [1894] 683k   Îöåíêà:4.62*71   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 9 (27/12/2015)

Òîì 8 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ:
Ïîïðûãóíüÿ
Ïîñëå òåàòðà
Îòðûâîê
Èñòîðèÿ îäíîãî òîðãîâîãî ïðåäïðèÿòèÿ
Èç çàïèñíîé êíèæêè ñòàðîãî ïåäàãîãà
 ññûëêå
Ðûáüÿ ëþáîâü
Ñîñåäè
Ïàëàòà No 6
Ñòðàõ. (Ðàññêàç ìîåãî ïðèÿòåëÿ)
Ðàññêàç íåèçâåñòíîãî ÷åëîâåêà
Âîëîäÿ áîëüøîé è Âîëîäÿ ìàëåíüêèé
×åðíûé ìîíàõ
Áàáüå öàðñòâî
Ñêðèïêà Ðîòøèëüäà
Ñòóäåíò
Ó÷èòåëü ñëîâåñíîñòè
 óñàäüáå
Ðàññêàç ñòàðøåãî ñàäîâíèêà

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 1 øò.

Ðàññêàçû è ïîâåñòè 1894-1897 ãã [1897] 688k   Îöåíêà:4.94*35   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 4 (01/02/2015)

Òîì 9 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ:
Òðè ãîäà
Ñóïðóãà
Áåëîëîáûé
Àðèàäíà
Óáèéñòâî
Àííà íà øåå
Äîì ñ ìåçîíèíîì (Ðàññêàç õóäîæíèêà)
Ìîÿ æèçíü (Ðàññêàç ïðîâèíöèàëà)
Ìóæèêè
 ðîäíîì óãëó
Ïå÷åíåã
Íà ïîäâîäå

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 2 øò.

Ðàññêàçû è ïîâåñòè 1898-1903 ãã [1903] 980k   Îöåíêà:4.08*432   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 19 (28/12/2018)

Òîì 10 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé è ïèñåì â 30-òè òîìàõ:
Ó çíàêîìûõ
Èîíû÷
×åëîâåê â ôóòëÿðå
Êðûæîâíèê
Î ëþáâè
Ñëó÷àé èç ïðàêòèêè
Ïî äåëàì ñëóæáû
Äóøå÷êà
Íîâàÿ äà÷à
Äàìà ñ ñîáà÷êîé
 îâðàãå
Íà ñâÿòêàõ
Àðõèåðåé
Íåâåñòà

Àëôàâèòíûé óêàçàòåëü Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ðàññêàçîâ è ïîâåñòåé [2006] 58k   Îöåíêà:7.31*15   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: 1 (28/04/2016)

Óêàçàòåëü èç 614 ïðîèçâåäåíèé, âêëþ÷åííûõ â Ïîëíîå ñîáðàíèå ñî÷èíåíèé è ïèñåì.

Èçáðàííàÿ ïðîçà:

Ñìåðòü ÷èíîâíèêà [1883] 5k   Îöåíêà:5.24*160   Ïðîçà

Òîëñòûé è òîíêèé [1883] 4k   Îöåíêà:5.41*82   Ïðîçà

Òðè ãîäà [1883] 177k   Îöåíêà:6.23*16   Ïðîçà

Õàìåëåîí [1884] 9k   Îöåíêà:6.06*29   Ïðîçà

Õèðóðãèÿ [1884] 11k   Îöåíêà:3.49*25   Ïðîçà

Âèíò [1884] 11k   Îöåíêà:7.00*5   Ïðîçà

Æàëîáíàÿ êíèãà [1884] 3k   Îöåíêà:4.69*27   Ïðîçà

Ëîøàäèíàÿ ôàìèëèÿ [1885] 10k   Îöåíêà:6.59*14   Ïðîçà

Ïåðåñîëèë [1885] 10k   Îöåíêà:5.21*27   Ïðîçà

Óíòåð Ïðèøèáååâ [1885] 13k   Îöåíêà:5.58*13   Ïðîçà

Çëîóìûøëåííèê [1885] 12k   Îöåíêà:5.98*38   Ïðîçà

Ïàññàæèð 1-ãî êëàññà [1886] 14k   Îöåíêà:5.49*9   Ïðîçà

Ñâÿòîþ íî÷üþ [1886] 22k   Îöåíêà:7.81*8   Ïðîçà

Òàéíûé ñîâåòíèê [1886] 34k   Îöåíêà:8.00*4   Ïðîçà

Òîñêà [1886] 15k   Îöåíêà:5.89*59   Ïðîçà

Âàíüêà [1886] 8k   Îöåíêà:5.25*36   Ïðîçà

Êàøòàíêà [1887] 39k   Îöåíêà:5.93*12   Ïðîçà

Ïî÷òà [1887] 11k   Ïðîçà

Ñ÷àñòüå [1887] 19k   Îöåíêà:5.27*30   Ïðîçà

Èìåíèíû [1888] 63k   Ïðîçà

Ñïàòü õî÷åòñÿ [1888] 11k   Îöåíêà:5.35*37   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (23/11/2018)

Ñòåïü [1888] 189k   Îöåíêà:8.25*7   Ïðîçà

(Èñòîðèÿ îäíîé ïîåçäêè)

Êíÿãèíÿ [1889] 24k   Îöåíêà:7.68*9   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 2 (08/04/2018)

Ñêó÷íàÿ èñòîðèÿ [1889] 120k   Îöåíêà:8.05*7   Ïðîçà

(Èç çàïèñîê ñòàðîãî ÷åëîâåêà)

Âîðû [1890] 31k   Îöåíêà:6.09*7   Ïðîçà

Äóýëü [1891] 209k   Îöåíêà:7.75*4   Ïðîçà

Ïîïðûãóíüÿ [1891] 50k   Îöåíêà:6.71*89   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (02/03/2018)

Ïàëàòà No 6 [1892] 108k   Îöåíêà:7.42*22   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (23/06/2020)

Ðàññêàç íåèçâåñòíîãî ÷åëîâåêà [1892] 178k   Îöåíêà:7.61*9   Ïðîçà

Âîëîäÿ áîëüøîé è Âîëîäÿ ìàëåíüêèé [1893] 24k   Îöåíêà:7.22*6   Ïðîçà

×åðíûé ìîíàõ [1894] 64k   Îöåíêà:6.99*44   Ïðîçà

Ó÷èòåëü ñëîâåñíîñòè [1894] 47k   Îöåíêà:6.44*25   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (28/11/2021)

Àííà íà øåå [1895] 26k   Îöåíêà:5.61*12   Ïðîçà

Àðèàäíà [1895] 52k   Îöåíêà:7.63*5   Ïðîçà

Äîì ñ ìåçîíèíîì [1896] 36k   Îöåíêà:5.26*59   Ïðîçà

Ìîÿ æèçíü [1896] 183k   Îöåíêà:8.00*5   Ïðîçà

Ìóæèêè [1897] 61k   Îöåíêà:7.06*11   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 4 (07/04/2018)

Ïå÷åíåã [1897] 19k   Îöåíêà:7.48*21   Ïðîçà

×åëîâåê â ôóòëÿðå [1898] 55k   Îöåíêà:5.94*76   Ïðîçà

Èîíû÷ [1898] 58k   Îöåíêà:5.54*136   Ïðîçà

Î ëþáâè [1898] 44k   Îöåíêà:5.92*35   Ïðîçà

Äàìà ñ ñîáà÷êîé [1899] 71k   Îöåíêà:4.86*7   Ïðîçà Êîììåíòàðèè: 1 (19/06/2013)

Äóøå÷êà [1899] 57k   Îöåíêà:6.67*7   Ïðîçà

Íîâàÿ äà÷à [1899] 42k   Îöåíêà:7.56*7   Ïðîçà

Íà ñâÿòêàõ [1900] 16k   Îöåíêà:8.00*3   Ïðîçà

 îâðàãå [1900] 135k   Îöåíêà:7.86*7   Ïðîçà

Àðõèåðåé [1902] 62k   Îöåíêà:7.68*7   Ïðîçà

Íåâåñòà [1903] 79k   Îöåíêà:7.09*8   Ïðîçà

Ïüåñû:
 íà÷àëå ðàñïîëîæåíû ïüåñû, âêëþ÷åííûå À. Ï. ×åõîâûì â ïðèæèçíåííîå ñîáðàíèå ñî÷èíåíèé. Íèæå — âñå îñòàëüíûå.

Èâàíîâ [1889] 129k   Îöåíêà:6.89*11   Äðàìàòóðãèÿ

Äðàìà â ÷åòûðåõ äåéñòâèÿõ

×àéêà [1896] 105k   Îöåíêà:5.80*52   Äðàìàòóðãèÿ

Êîìåäèÿ â ÷åòûðåõ äåéñòâèÿõ

Äÿäÿ Âàíÿ [1897] 96k   Îöåíêà:5.85*82   Äðàìàòóðãèÿ Êîììåíòàðèè: 4 (24/10/2013)

Ñöåíû èç äåðåâåíñêîé æèçíè â ÷åòûðåõ äåéñòâèÿõ

Òðè ñåñòðû [1901] 124k   Îöåíêà:5.15*74   Äðàìàòóðãèÿ Êîììåíòàðèè: 6 (31/08/2012)

Äðàìà â ÷åòûðåõ äåéñòâèÿõ

Âèøíåâûé ñàä [1903] 100k   Îöåíêà:4.85*1507   Äðàìàòóðãèÿ Êîììåíòàðèè: 27 (16/08/2016)

Êîìåäèÿ â 4-õ äåéñòâèÿõ

Áåçîòöîâùèíà [1878] 420k   Îöåíêà:4.48*21   Äðàìàòóðãèÿ

Ëåøèé [1890] 164k   Îöåíêà:8.00*7   Äðàìàòóðãèÿ

Êîìåäèÿ â 4-õ äåéñòâèÿõ

Íà áîëüøîé äîðîãå [1884] 41k   Äðàìàòóðãèÿ

Äðàìàòè÷åñêèé ýòþä â îäíîì äåéñòâèè

Íî÷ü ïåðåä ñóäîì [1884] 13k   Îöåíêà:7.30*5   Äðàìàòóðãèÿ

Î âðåäå òàáàêà [1886] 9k   Îöåíêà:8.00*3   Äðàìàòóðãèÿ

Ñöåíà-ìîíîëîã â îäíîì äåéñòâèè

Ëåáåäèíàÿ ïåñíÿ (Êàëõàñ) [1887] 15k   Îöåíêà:8.00*4   Äðàìàòóðãèÿ

Äðàìàòè÷åñêèé ýòþä â îäíîì äåéñòâèè

Ìåäâåäü [1888] 27k   Îöåíêà:4.85*6   Äðàìàòóðãèÿ

Øóòêà â îäíîì äåéñòâèè

Ïðåäëîæåíèå [1880] 26k   Îöåíêà:8.00*5   Äðàìàòóðãèÿ

Øóòêà â îäíîì äåéñòâèè

Òàòüÿíà Ðåïèíà [1889] 30k   Äðàìàòóðãèÿ

Äðàìà â 1 äåéñòâèè

Ñâàäüáà [1889] 26k   Îöåíêà:5.41*6   Äðàìàòóðãèÿ

Ñöåíà â îäíîì äåéñòâèè

Òðàãèê ïîíåâîëå (Èç äà÷íîé æèçíè) [1889] 11k   Äðàìàòóðãèÿ

Øóòêà â îäíîì äåéñòâèè

Þáèëåé [1891] 26k   Îöåíêà:8.00*3   Äðàìàòóðãèÿ

Øóòêà â îäíîì äåéñòâèè

Ïóáëèöèñòèêà è äðóãèå ìàòåðèàëû:

Èç Ñèáèðè [1890] 67k   Îöåíêà:5.62*30   Ïóáëèöèñòèêà Êîììåíòàðèè: 3 (26/03/2015)

Îñòðîâ Ñàõàëèí [1893] 716k   Îöåíêà:6.31*17   Ïóáëèöèñòèêà Êîììåíòàðèè: 3 (04/02/2011)

(Èç ïóòåâûõ çàïèñîê)

Ãèìíàçè÷åñêîå, ñòèõîòâîðåíèÿ, çàïèñè â àëüáîìû, Dubia, êîëëåêòèâíîå, ðåäàêòèðîâàííîå [1885] 417k   Ïóáëèöèñòèêà Êîììåíòàðèè: 1 (11/08/2009)

Çàïèñíûå êíèæêè. Çàïèñè íà îòäåëüíûõ ëèñòàõ. Äíåâíèêè [1904] 1358k   Îöåíêà:3.50*11   Ìåìóàðû

Òîì 17 Ïîëíîãî ñîáðàíèÿ ñî÷èíåíèé

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 1 øò.

Ä. Ì. Åâñååâ. «Ñðåäè ìèëûõ ìîñêâè÷åé» [1996] 27k   Ïóáëèöèñòèêà

(Íåèçâåñòíûå çàìåòêè À. Ï. ×åõîâà)

«Ãàìëåò» íà Ïóøêèíñêîé ñöåíå [1881] 5k   Êðèòèêà

Îïÿòü î Ñàðå Áåðíàð [1881] 11k   Ïóáëèöèñòèêà

Ñàðà Áåðíàð [1881] 8k   Ïóáëèöèñòèêà

Ôàíòàñòè÷åñêèé òåàòð Ëåíòîâñêîãî [1882] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

«Ñêîìîðîõ» — Òåàòð Ì. Â. Ë.*** (3-å ÿíâàðÿ) [1882] 2k   Êðèòèêà

Çëîñòíûå áàíêðîòû [1883] 2k   Ïóáëèöèñòèêà

«Êàëèîñòðî, âåëèêèé ÷àðîäåé, â Âåíå» â «Íîâîì òåàòðå» Ì. è À. Ë.*** [1883] 3k   Êðèòèêà

Îáåäû áåëëåòðèñòîâ [1883] 9k   Êðèòèêà

Àìåðèêà â Ðîñòîâå-íà-Äîíó [1883] 1k   Ïóáëèöèñòèêà

«Æåíåâüåâà Áðàáàíòñêàÿ». Áóôôîíàäà â 4-õ äåéñòâèÿõ è 9 êàðòèíàõ [1883] 5k   Êðèòèêà

Àïòåêàðñêàÿ òàêñà, èëè Ñïàñèòå, ãðàáÿò [1885] 5k   Ïóáëèöèñòèêà

(Øóòëèâûé òðàêòàò íà ïëà÷åâíóþ òåìó)

Äåëî Ðûêîâà è êîìï. [1885] 80k   Ïóáëèöèñòèêà

(Îò íàøåãî êîððåñïîíäåíòà)

Ãåðàò [1885] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

(Îò íàøåãî ñîáñòâåííîãî êîððåñïîíäåíòà)

Èíòåëëèãåíòû-êàáàò÷èêè [1885] 3k   Ïóáëèöèñòèêà

Ìîñêîâñêèå ëèöåìåðû [1885] 5k   Ïóáëèöèñòèêà

Ìîäíûé ýôôåêò [1885] 5k   Ïóáëèöèñòèêà

Íàøå íèùåíñòâî [1885] 6k   Ïóáëèöèñòèêà

Îñêîëêè ìîñêîâñêîé æèçíè [1885] 282k   Ïóáëèöèñòèêà

Ñðåäè ìèëûõ ìîñêâè÷åé [1885] 2k   Ïóáëèöèñòèêà

Òåàòð Ô. Êîðøà [1888] 1k   Ïóáëèöèñòèêà

Í. Ì. Ïðæåâàëüñêèé [1888] 9k   Ïóáëèöèñòèêà

Áåíåôèñ Ï. Ì. Ñâîáîäèíà [1888] 1k   Ïóáëèöèñòèêà

Â. À. Áàíäàêîâ [1890] 2k   Ïóáëèöèñòèêà

(Íåêðîëîã)

Çàìåòêè î Ì.Î. Ìåíüøèêîâå è Ë.È. Âåñåëèòñêîé… [1890] 10k   Ìåìóàðû

Ôîêóñíèêè [1891] 21k   Ïóáëèöèñòèêà

Ç. Ì. Ëèíòâàðåâà [1891] 3k   Ïóáëèöèñòèêà

Âîïðîñ [1891] 1k   Ïóáëèöèñòèêà

Îò êàêîé áîëåçíè óìåð Èðîä? [1892] 12k   Ïóáëèöèñòèêà

Ìåäèöèíñêèé îò÷åò ïî âðåìåííîìó ìåëèõîâñêîìó ó÷àñòêó çà 1892 ãîä [1892] 16k   Ïóáëèöèñòèêà

Âðà÷åáíîå äåëî â Ðîññèè [1892] 223k   Ïóáëèöèñòèêà

Í. Í. è Ì. È. Ôèãíåð [1893] 3k   Ïóáëèöèñòèêà

Õîðîøàÿ íîâîñòü [1893] 7k   Ïóáëèöèñòèêà

Ñòîëè÷íûé ëèòåðàòóðíî-àðòèñòè÷åñêèé êðóæîê [1893] 9k   Ïóáëèöèñòèêà

È. À. Ìåëüíèêîâ [1893] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

Ìåäèöèíñêèé îò÷åò ïî âðåìåííîìó ìåëèõîâñêîìó ó÷àñòêó çà 1893 ãîä [1893] 11k   Ïóáëèöèñòèêà

Ì. À. Ïîòîöêàÿ [1893] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

Ðå÷ü ìèíèñòðà [1893] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

Ïèñüìî â ðåäàêöèþ ãàçåòû «Íîâîå âðåìÿ» [1894] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

Ãîëîäàþùèå äåòè [1898] 8k   Ïóáëèöèñòèêà

Ïîæåðòâîâàíèÿ â ïîëüçó ãîëîäàþùèõ Êàçàíñêîé ãóáåðíèè [1899] 10k   Ïóáëèöèñòèêà

Ïîæåðòâîâàíèÿ â ïîëüçó äåòåé êðåñòüÿí Ñàìàðñêîé ãóáåðíèè [1899] 46k   Ïóáëèöèñòèêà

Âîççâàíèå î ïîìîùè íóæäàþùèìñÿ òóáåðêóëåçíûì áîëüíûì [1899] 13k   Ïóáëèöèñòèêà

 ïîëüçó íóæäàþùèõñÿ ïðèåçæèõ áîëüíûõ [1899] 9k   Ïóáëèöèñòèêà

Îòâåò íà àíêåòó «Îòæèë ëè Íåêðàñîâ?» [1902] 8k   Ïóáëèöèñòèêà

Ïåðåïèñêà:

Èç ïèñåì ñîâðåìåííèêîâ [1903] 42k   Ýïèñòîëÿðèé

Ïî ïîâîäó ïîâåñòè «Ñòåïü»
Ïèñüìà À. Í. Ïëåùååâà, Í. Ê. Ìèõàéëîâñêîãî, È. Ë. Ëåîíòüåâà, Ï. Í. Îñòðîâñêîãî, Àë. Ï. ×åõîâà, Í. À Ëåéêèíà, Ä. Â. Ãðèãîðîâè÷à, Î. Ã. Ãàëåíêîâñêîé, Ô. À. ×åðâèíñêîãî, À. È. Ýðòåëÿ, Õ. Í. Àáðèêîñîâà

Ïåðåïèñêà À. Ï. ×åõîâà (Òîì ïåðâûé) [1904] 983k   Îöåíêà:4.67*15   Ýïèñòîëÿðèé Êîììåíòàðèè: 2 (04/01/2010)

Àë. Ï. ×åõîâ, Í. À. Ëåéêèí, È. È. Ëåâèòàí, À. Ñ. Ñóâîðèí, Ä. Â. Ãðèãîðîâè÷, Â. Ã. Êîðîëåíêî, À. Í. Ïëåùååâ, Í. Ê. Ìèõàéëîâñêèé, ß. Ï. Ïîëîíñêèé, Ï. Ì. Ñâîáîäèí, Â. Ì. Ëàâðîâ, À. Ô. Êîíè

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 3 øò.

Ïåðåïèñêà À. Ï. ×åõîâà (Òîì âòîðîé) [1904] 965k   Îöåíêà:7.77*10   Ýïèñòîëÿðèé

Ï. È. ×àéêîâñêèé, Ë. Ñ. Ìèçèíîâà, È. Í. Ïîòàïåíêî, Ò. Ë. Ùåïêèíà-Êóïåðíèê, Ë. À. Àâèëîâà, Â. Ô. Êîìèññàðæåâñêàÿ, À. È. Þæèí, Âë. È. Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî, Ê. Ñ. Ñòàíèñëàâñêèé, Î. Ë. Êíèïïåð-×åõîâà, À. Ì. Ãîðüêèé, È. À. Áóíèí, À. È. Êóïðèí, Ñ. Ï. Äÿãèëåâ

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 1 øò.

Ïèñüìà À. È. Èâàíåíêî ê À. Ï. ×åõîâó [1998] 182k   Ýïèñòîëÿðèé

Ïèñüìà (1875-1886) [1866] 1377k   Îöåíêà:3.36*9   Ýïèñòîëÿðèé

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 5 øò.

Ïèñüìà. (1887 — ñåíòÿáðü 1888) [1888] 1289k   Ýïèñòîëÿðèé

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 5 øò.

Ïèñüìà. (Îêòÿáðü 1888 — äåêàáðü 1889) [1889] 1325k   Ýïèñòîëÿðèé

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 4 øò.

Ïèñüìà (ßíâàðü 1890 — ôåâðàëü 1892) [1892] 1494k   Ýïèñòîëÿðèé

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 2 øò.

Ïåðåïèñêà À. Ï. ×åõîâà è Î. Ë. Êíèïïåð [1902] 1246k   Îöåíêà:5.92*10   Ýïèñòîëÿðèé

16 èþíÿ 1899 ãîäà — 13 àïðåëÿ 1902 ãîäà

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 1 øò.

Ïåðåïèñêà À. Ï. ×åõîâà è Î. Ë. Êíèïïåð [1904] 1369k   Ýïèñòîëÿðèé Êîììåíòàðèè: 3 (31/01/2013)

18 èþíÿ 1902 ãîäà — 30 àïðåëÿ 1904 ãîäà

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 2 øò.

Î Ãîðüêîì [1904] 53k   Îöåíêà:7.30*5   Ìåìóàðû

Äàðñòâåííûå íàäïèñè Ë.È. Âåñåëèòñêîé, Ì.Î. Ìåíüøèêîâà, À.Ï. ×åõîâà [1900] 19k   Ýïèñòîëÿðèé

Ïåðåïèñêà À.Ï. ×åõîâà è Ë.È. Âåñåëèòñêîé [1900] 29k   Ýïèñòîëÿðèé

Ïåðåïèñêà À.Ï. ×åõîâà è Ì.Î. Ìåíüøèêîâà [1904] 332k   Ýïèñòîëÿðèé

Ãîðüêèé Ì. Ïåðåïèñêà Ì. Ãîðüêîãî ñ À. ×åõîâûì [1904] 396k   Ýïèñòîëÿðèé

Ôåòòåðëåéí Ê.Ô. Ïèñüìî ×åõîâó [1892] 2k   Ýïèñòîëÿðèé

×åõîâ À.Ï. Ïåðåïèñêà èç À. Ï. ×åõîâûì [1904] 1679k   Ýïèñòîëÿðèé

Î òâîð÷åñòâå àâòîðà:

Àëüáîâ Â.Ï. Äâà ìîìåíòà â ðàçâèòèè òâîð÷åñòâà Àíòîíà Ïàâëîâè÷à ×åõîâà [1903] 83k   Êðèòèêà

Êðèòè÷åñêèé î÷åðê.

Ãâîçäåé Â.Í. Ìåæ äâóõ ìèðîâ [2003] 350k   Îöåíêà:1.00*3   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: 1 (01/09/2018)

Íåêîòîðûå àñïåêòû ÷åõîâñêîãî ðåàëèçìà.
Ìîíîãðàôèÿ

Äåðìàê À. Î ×åõîâå ñîáðàííîì è íåñîáðàííîì [1929] 4k   Êðèòèêà

Çàìîøêèí Í. «Óñòðàíåíèå ëèøíåãî» [1929] 10k   Êðèòèêà

Î «Íåâåñòå» À. Ï. ×åõîâà.

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 1 øò.

Êóðäþìîâ Ì. Ñåðäöå ñìÿòåííîå [1934] 86k   Êðèòèêà

Î òâîð÷åñòâå À.Ï. ×åõîâà. 1904-1934

Íàáîêîâ Â. Àíòîí ×åõîâ [1981] 18k   Êðèòèêà

(Ôðàãìåíò èç êíèãè «Ëåêöèè î ðóññêîé ëèòåðàòóðå»)

Ðåìèçîâ À. Àíòîí Ïàâëîâè÷ ×åõîâ [1954] 24k   Êðèòèêà

Ñóìàðîêîâ Ò. ×åõîâ íà ýêðàíå [1929] 2k   Êðèòèêà

Ò. Ê. Øàõ-Àçèçîâà. Ðóññêèé Ãàìëåò [1977] 41k   Îöåíêà:6.30*5   Êðèòèêà

(«Èâàíîâ» è åãî âðåìÿ)

À. ×óäàêîâ. ×åõîâ-ðåäàêòîð [1981] 26k   Îöåíêà:6.46*4   Êðèòèêà

Ïðàâêà ðàññêàçà À. Ê. Ãîëüäåáàåâà «Ññîðà»

Ðåöåíçèè íà ñáîðíèê «Â ñóìåðêàõ» [1890] 41k   Îöåíêà:5.00*3   Êðèòèêà

 ñóìåðêàõ.- Î÷åðêè è ðàññêàçû Àí. Ï. ×åõîâà
 ñóìåðêàõ. Î÷åðêè è ðàññêàçû À. ×åõîâà. Ñ.-Ïåòåðáóðã, 1887
 ñóìåðêàõ. (Î÷åðêè è ðàññêàçû) Àí. Ï. ×åõîâà
Í. Ëàäîæñêèé (Â. Ê. Ïåòåðñåí). Ïëîäû ìãíîâåííûõ âïå÷àòëåíèé
Àí. Ï. ×åõîâ.  ñóìåðêàõ. Î÷åðêè è ðàññêàçû. ÑÏá., 1887
À. Êóçèí. Àêàäåìè÷åñêàÿ êðèòèêà è ìîëîäûå òàëàíòû
Àí. Ï. ×åõîâ.  ñóìåðêàõ. Î÷åðêè è ðàññêàçû

Ã. Ô. Ùåáîëåâà. Àëüáîì Í. Ï. ×åõîâà è íåèçâåñòíûå àâòîãðàôû À. Ï. ×åõîâà [1996] 7k   Êðèòèêà

Ê ÷åõîâñêîìó þáèëåþ [1909] 10k   Êðèòèêà

Μ. Π. Íèêèòèí. ×åõîâ êàê èçîáðàçèòåëü áîëüíîé äóøè [1904] 34k   Êðèòèêà

Ñ. Êâàíèí. Î ïèñüìàõ ×åõîâà [1914] 44k   Êðèòèêà

Ïåñòðûå ðàññêàçû. À. ×åõîíòå (Àí. Ï. ×åõîâ.) Èçä. æóðíàëà «Îñêîëêè». Ñïá., 1886 ã [1886] Ѣ 3k   Êðèòèêà

Ðàññêàçû Àíòîíà ×åõîâà. Ñïá., 1888 ã. Èçäàíèå À. Ñ. Ñóâîðèíà [1999] Ѣ 4k   Êðèòèêà

Àíòîí ×åõîâ. Õìóðûå ëþäè, ðàññêàçû. Ñïá. 1890 [1890] Ѣ 12k   Êðèòèêà

«Äÿäÿ Âàíÿ» íà ñöåíå Ñòîêãîëüìñêîãî òåàòðà [1941] 1k   Êðèòèêà

Íàø ×åõîâ [1959] 2k   Ïóáëèöèñòèêà

Â. Í. Ãâîçäåé. Ñåêðåòû ÷åõîâñêîãî õóäîæåñòâåííîãî òåêñòà [1999] 454k   Îöåíêà:4.88*9   Êðèòèêà

Þðãèñ ×åõîâèòàíà [1930] 4k   Êðèòèêà

Àáðàìîâ ß.Â. Íàøà æèçíü â ïðîèçâåäåíèÿõ ×åõîâà [1898] 38k   Êðèòèêà

 ñîêðàùåíèè.

Àìôèòåàòðîâ À.Â. »Íåíóæíàÿ ïîáåäà» [1911] 7k   Ïóáëèöèñòèêà

Î ïîâåñòè À. Ï. ×åõîâà, íàïèñàííîé íà ñïîð.

Àíäðååâñêèé Ñ.À. Çíà÷åíèå ×åõîâà [1910] 10k   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: ()

Áåëÿåâ À.Ð. «Âèøíåâûé ñàä» [1914] 5k   Êðèòèêà

Áåëÿåâ À.Ð. «Âèøíåâûé ñàä» [1915] Ѣ 7k   Êðèòèêà

Áèöèëëè Ï.Ì. ×åõîâ [1930] 17k   Êðèòèêà, Ôèëîñîôèÿ

Áèöèëëè Ï.Ì. Òâîð÷åñòâî ×åõîâà [1942] 415k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

Îïûò ñòèëèñòè÷åñêîãî àíàëèçà.

Áîãäàíîâè÷ À.È. Êðèòè÷åñêèå çàìåòêè [1898] Ѣ 44k   Êðèòèêà

Íàñëåäèå ìèíóâøåãî ãîäà â ëèòåðàòóðå.- «Ìóæèêè» ã. ×åõîâà è «Èíâàëèäû» ã. ×èðèêîâà.- Íåñïðàâåäëèâîå îòíîøåíèå íàðîäíè÷åñêîé êðèòèêè ê ïðîèçâåäåíèþ ã. ×èðèêîâà.- Ïîëíîå ñîáðàí³å ñî÷èíåíèé ã. Çëàòîâðàòñêîãî.- Ìÿãêèé è ëþáîâíûé òîí åãî îòíîøåíèÿ ê íàðîäó.- Íåâåðíîå îñâåùåíèå äåðåâíè è åå èäåàëèçàöèÿ.- «Çîëîòûÿ ñåðäöà», «Óñòîè», «Äåðåâåíñêèå áóäíè».- Çíà÷åíèå ã. Çëàòîâðàòñêîãî.- Ñòèõîòâîðåíèÿ Ï. ß.

Ãåëüðîò Ì.Â. Èç íàøåé òåêóùåé ëèòåðàòóðû [1903] 4k   Êðèòèêà

Îòðûâîê

Ãåëüðîò Ì.Â. Èç íàøåé òåêóùåé ëèòåðàòóðû. Íîâûé ðàññêàç Àíòîíà ×åõîâà «Íåâåñòà» [1903] 15k   Êðèòèêà

 ñîêðàùåíèè

Ãëàãîëü Ñ. Ïóòè Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà [1917] 44k   Êðèòèêà

 ñîêðàùåíèè

Ãëèíêà À.Ñ. Î÷åðêè o ×åõîâå [1903] Ѣ 301k   Êðèòèêà

I. Êîíôëèêò èäåàëà è äåéñòâèòåëüíîñòè.
II. Âëàñòü îáûäåíùèíû.
III. Ðàâíîäóøíûå ëþäè.
IV. Áåñïîêîéíûå è íóäíûå.
V. Ïàðàëëåëè.
VI. Ìóæèêè.

Ãëèíêà À.Ñ. «Âèøíåâûé ñàä» ×åõîâà â Õóäîæåñòâåííîì òåàòðå [1904] 40k   Êðèòèêà

Ãðîññìàí Ë.Ï. Íàòóðàëèçì ×åõîâà [1914] 62k   Êðèòèêà

Ãðîññìàí Ë.Ï. Çàïèñíûå êíèæêè ×åõîâà [1926] 13k   Êðèòèêà

Äîëèíèí À.Ñ. Ïóòíèê-ñîçåðöàòåëü [1914] 94k   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: ()

Òâîð÷åñòâî À. Ï. ×åõîâà.

Äîðîøåâè÷ Â.Ì. Âèøíåâûé òåàòð [1904] 10k   Êðèòèêà

Äîðîøåâè÷ Â.Ì. Âèøíåâûé caä [1904] 19k   Êðèòèêà

Äîðîøåâè÷ Â.Ì. Äåñÿòü ëåò [1914] 25k   Êðèòèêà

Çàéöåâ Á.Ê. «Òâîð÷åñòâî èç íè÷åãî» [1958] 11k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

Âíîâü ×åõîâ.

Èçìàéëîâ À.À. Âåðà èëè íåâåðèå? [1911] 75k   Êðèòèêà

(Ðåëèãèÿ ×åõîâà)

Èçìàéëîâ À.À. ×åõîâ [1916] 277k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: ()

Áèîãðàôè÷åñêèé íàáðîñîê [Æèçíü. Ëè÷íîñòü. Òâîð÷åñòâî]
(Ôðàãìåíò)
Ãëàâà ïåðâàÿ. Äåòñòâî è îòðî÷åñòâî
Ãëàâà âòîðàÿ. «Àíòîøà ×åõîíòå».

Êèãí-Äåäëîâ Â.Ë. Áåñåäû î ëèòåðàòóðå [1908] 44k   Êðèòèêà

Ôðàãìåíò
À. Ï. ×åõîâ

Êîðîëåíêî Â.Ã. Î ñáîðíèêàõ òîâàðèùåñòâà «Çíàíèå» çà 1903 ã. [1903] Ѣ 55k   Êðèòèêà

Ëóíäáåðã Å.Ã. Ïóòè ê ìîë÷àíèþ [1914] Ѣ 61k   Êðèòèêà

(Ïàìÿòè À. Ï. ×åõîâà).

Ìåíüøèêîâ Ì.Î. Áîëüíàÿ âîëÿ [1893] 62k   Êðèòèêà

(«Ïàëàòà No 6». Ðàññêàç À.Ï. ×åõîâà)

Ìåíüøèêîâ Ì.Î. Àíòîí ×åõîâ. Îñòðîâ Ñàõàëèí [1895] 3k   Êðèòèêà

Ìåíüøèêîâ Ì.Î. Ïðîãðåññ è ïðåäàíèå [1896] 79k   Êðèòèêà

(Ïî ïîâîäó êíèãè À.Ï. ×åõîâà «Îñòðîâ Ñàõàëèí»)

Ìåíüøèêîâ Ì.Î. Ñëîâî î ìóæèêàõ [1897] 33k   Êðèòèêà

Ìåíüøèêîâ Ì.Î. Òðè ñòèõèè [1900] 68k   Êðèòèêà

(«Â îâðàãå», ïîâåñòü À.Ï. ×åõîâà)

Ìåðåæêîâñêèé Ä.Ñ. Ñòàðûé âîïðîñ ïî ïîâîäó íîâîãî òàëàíòà [1888] 69k   Êðèòèêà

 ÑÓÌÅÐÊÀÕ. Àí. ×ÅÕÎÂÀ. ÑÏá., 1887 ã.
ÐÀÑÑÊÀÇÛ. Àí. ×ÅÕÎÂÀ. ÑÏá., 1888 ã.

Ìåðåæêîâñêèé Ä.Ñ. Àñôîäåëè è ðîìàøêà [1908] 18k   Êðèòèêà

Ìèõàéëîâñêèé Í.Ê. Îá îòöàõ è äåòÿõ è î ã-íå ×åõîâå [1892] 30k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

Ìèõàéëîâñêèé Í.Ê. Î ïîâåñòÿõ è ðàññêàçàõ ãã. Ãîðüêîãî è ×åõîâà [1902] 50k   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: ()

Ìèõàéëîâñêèé Í.Ê. Ëèòåðàòóðà è æèçíü [1902] Ѣ 73k   Êðèòèêà

Î ïîâåñòÿõ è ðàññêàçàõ ãò. Ô. Ïîòåõèíà, Èâàíà Ùåãëîâà, Í. Òèìêîâñêàãî, Àëåêñåÿ Ïëåòíåâà, êí. Áàðÿòèíñêîãî, Åâãåíèÿ ×èðèêîâà, Ì. Ãîðüêîãî, Àíòîíà ×åõîâà.- Äâà ñëîâà î âîñïîìèíàíèÿõ Ì. À. Àíòîíîâè÷à î Äîáðîëþáîâå.

Ïîëíåð Ò.È. Äðàìàòè÷åñêèå ïðîèçâåäåíèÿ À. Ï. ×åõîâà. [1897] 9k   Êðèòèêà

 ñîêðàùåíèè.

Ðåäüêî À.Ì. «Çàäà÷à æèçíè» ó Èáñåíà [1905] Ѣ 98k   Êðèòèêà

(Îá Èáñåíå è î «õìóðûõ ëþäÿõ» ×åõîâà).

Ôèëîñîôîâ Ä.Â. Ëèïîâûé ÷àé [1910] 9k   Ïóáëèöèñòèêà

(Ê ïÿòèëåòíåé ãîäîâùèíå ñî äíÿ ñìåðòè À. Ï. ×åõîâà).

×óêîâñêèé Ê.È. Äðàìû è «Ìèíèàòþðû» ×åõîâà [1905] 5k   Êðèòèêà

×óêîâñêèé Ê.È. «Èâàíîâ», äðàìà ×åõîâà [1905] 14k   Êðèòèêà

×óêîâñêèé Ê.È. Î ×åõîâå [1910] 19k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

×óêîâñêèé Ê.È. Ïèñüìà ×åõîâà [1910] 18k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

(Âìåñòî ðåöåíçèè)

Ñîáðàíèå ïèñåì À. Ï. ×åõîâà ïîä ðåä. è ñ êîììåíòàðèÿìè Âëàäèìèðà Áðîíäåð, âñòóïèòåëüíàÿ ñòàòüÿ Þ. Àéõåíâàëüäà, ò. I. Ê-âî «Ñîâðåìåííîå Òâîð÷åñòâî».

×óêîâñêèé Ê.È.  çàùèòó ×åõîâà [1913] 9k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

«Êîãäà â Ëîíäîíå â òåàòðå Stage-Society áûë ïîñòàâëåí «Âèøíåâûé ñàä», ïóáëèêà íàäðûâàëàñü îò õîõîòà…»

×óêîâñêèé Ê.È. Î ×åõîâå [1915] 27k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

Æóðíàë «Íèâà», No 50 / 1915 ã.

×óêîâñêèé Ê.È. Ìåä è äåãîòü [1916] 17k   Ïóáëèöèñòèêà, Êðèòèêà

×åõîâà íà àíãëèéñêèé ÿçûê>

Øåñòîâ Ë.È. Òâîð÷åñòâî èç íè÷åãî (À. Ï. ×åõîâ) [1905] 80k   Ôèëîñîôèÿ Êîììåíòàðèè: ()

Þ-Í. «Âåõè» è ×åõîâ [1909] 4k   Êðèòèêà

Þ-í — ïñåâäîíèì Íèêîëàÿ Íèêîëàåâè÷à Âåòöåëÿ.

Îá àâòîðå:

Àäàìîâè÷ Ã. ×åõîâ [1929] 24k   Ïóáëèöèñòèêà

Àäàìîâè÷ Ã. Î ×åõîâå [1934] 12k   Ïóáëèöèñòèêà

Àäàìîâè÷ Ã. Î ÷åì ãîâîðèë ×åõîâ [1959] 19k   Ïóáëèöèñòèêà

Àëüòøóëëåð È.Í. Î ×åõîâå [1930] 47k   Ìåìóàðû

Èç âîñïîìèíàíèé

Áèöèëëè Ï.Ì. ×åõîâ [1930] 17k   Ïóáëèöèñòèêà

Ãàçäàíîâ Ã. Î ×åõîâå [1964] 27k   Ïóáëèöèñòèêà

Ê 60-ëåòèþ ñî äíÿ ñìåðòè.

Çåíüêîâñêèé Â.Â. Ê þáèëåþ À. Ï. ×åõîâà [1959] 5k   Ïóáëèöèñòèêà

Êàòàåâ Â.Á. ×åõîâ è åãî ëèòåðàòóðíîå îêðóæåíèå [1982] 101k   Îöåíêà:4.39*18   Êðèòèêà

(80-å ãîäû XIX âåêà)

Í. Â. Ïîõîðîíû À. Ï. ×åõîâà [1904] Ѣ 6k   Ïóáëèöèñòèêà

Ðàáåíåê Ë.Ë. Ïîñëåäíèå ìèíóòû ×åõîâà [1958] 20k   Ìåìóàðû

Ñëîíèì Ì.Ë. Çàìåòêè î ×åõîâå [1929] 29k   Ïóáëèöèñòèêà

Öåòëèí Ì. Î ×åõîâå [1930] 46k   Ïóáëèöèñòèêà

À. Òóðêîâ. «Ýòîãî ÿ óæå íå ïîìíþ…» [1979] 20k   Êðèòèêà

Áåðäíèêîâ Ã. Ï. ×åõîâ [1978] 1113k   Îöåíêà:4.13*20   Áèîãðàôè÷åñêàÿ ïðîçà

Êíèãà èç ñåðèè ÆÇË

Âîñïîìèíàíèÿ A. C. Ïîìåðàíöåâà îá À. Ï. ×åõîâå [1924] 19k   Ìåìóàðû

Î À. Ï. ×åõîâå ïî ìàòåðèàëàì ãàçåòû «Íîâîñòè äíÿ» [1902] 24k   Îöåíêà:7.11*7   Ïóáëèöèñòèêà

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 2 øò.

Äíåâíèê Ïàâëà Åãîðîâè÷à ×åõîâà [1898] 323k   Îöåíêà:6.89*5   Ìåìóàðû

Â. Åðìèëîâ. ×åõîâ [1946] 527k   Îöåíêà:6.46*4   Áèîãðàôè÷åñêàÿ ïðîçà

Êíèãà èç ñåðèè ÆÇË

×åõîâ À. Ï.: áèîáèáëèîãðàôè÷åñêàÿ ñïðàâêà [1990] 54k   Îöåíêà:6.00*3   Ñïðàâî÷íàÿ

Ä. Ï. Ñâÿòîïîëê-Ìèðñêèé. ×åõîâ [1926] 37k   Îöåíêà:4.02*34   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: 1 (05/07/2006)

Ãëàâà èç êíèãè «Èñòîðèÿ ðóññêîé ëèòåðàòóðû ñ äðåâíåéøèõ âðåìåí äî 1925 ãîäà».

À. Ï. ×åõîâ â âîñïîìèíàíèÿõ ñîâðåìåííèêîâ [1946] 2211k   Îöåíêà:3.17*38   Ìåìóàðû Êîììåíòàðèè: 1 (30/12/2009)

(ïî èçäàíèÿì 1960 è 1986 ãîäîâ).
Àë.Ï.×åõîâ. Ì.Ï.×åõîâ. Â.À.Ãèëÿðîâñêèé. Â.Ã.Êîðîëåíêî. È.Å.Ðåïèí. Ê.Ñ.Ñòàíèñëàâñêèé. Âë.È.Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî è äðóãèå.
Ïîäãîòîâêà òåêñòà è ïðèìå÷àíèÿ H.È.Ãèòîâè÷ è È.Â.Ôåäîðîâà.

Àâòîáèîãðàôèÿ [1900] 7k   Ìåìóàðû

Ïàìÿòè À. Ï. ×åõîâà [1904] Ѣ 6k   Ïîýçèÿ

Ïåðâûå ïðåäñòàâëåíèÿ ïüåñû À. Ï. ×åõîâà «Âèøíåâûé ñàä»… [1921] 0k   Ïóáëèöèñòèêà

25 ëåò ñî äíÿ ñìåðòè À. Ï. ×åõîâà [1929] 43k   Ïóáëèöèñòèêà

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 3 øò.

Ê ÷åõîâñêèì äíÿì [1929] 2k   Ïóáëèöèñòèêà

Íà âûñòàâêå À. Ï. ×åõîâà [1930] 3k   Ïóáëèöèñòèêà

100-ëåòèå ñî äíÿ ðîæäåíèÿ À. Ï. ×åõîâà îòìå÷àåòñÿ âî âñåì ìèðå [1959] 1k   Ïóáëèöèñòèêà

Ýêñïîíèðóåòñÿ âïåðâûå [1959] 2k   Ïóáëèöèñòèêà

×åõîâ Ï.Å. Æèçíü Ïàâëà ×åõîâà [1939] 6k   Ìåìóàðû

Øìèäò È.ß. Èç äàëåêîãî ïðîøëîãî [1927] 23k   Ìåìóàðû

(Ïîåçäêà ñ À. Ï. ×åõîâûì ïî Ñèáèðè)

Àëäàíîâ Ì.À. Î ×åõîâå [1955] 26k   Êðèòèêà

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Äåñÿòèëåòíÿÿ ãîäîâùèíà [1914] 43k   Ìåìóàðû, Ïóáëèöèñòèêà Êîììåíòàðèè: ()

Àíòîí ×åõîâ è À. Ñ. Ñóâîðèí. Îòâåòíûå ìûñëè

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Â ïîñìåðòíûå äíè [1904] 18k   Ìåìóàðû, Ïóáëèöèñòèêà

(î êîí÷èíå À. Ï. ×åõîâà).

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Îêëåâåòàííûé ×åõîâ [1909] 52k   Ïóáëèöèñòèêà

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Àíòîí Ïàâëîâè÷ ×åõîâ [1911] 384k   Ìåìóàðû

Îò àâòîðà
I. Ïàìÿòè Àíòîíà Ïàâëîâè÷à ×åõîâà
II. Â ïîñìåðòíûå äíè
III. «Âèøíåâûé ñàä»
IV. Öâåòû «Âèøíåâîãî ñàäà»
V. Ðîìàí ×åõîâà
VI. Î ïèñüìàõ ×åõîâà
VII. Îêëåâåòàííûé ×åõîâ
VIII. 17 ÿíâàðÿ 1860 ãîäà
IX. Åùå î ïèñüìàõ Àíòîíà ×åõîâà
X. Èç çàïèñíîé êíèæêè
XI. Çàãàäî÷íûé äîêóìåíò
XII. Íåíóæíàÿ ïîáåäà

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Íà ×åõîâñêîé çàðå [1911] 31k   Ìåìóàðû

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Îá Àíòîíå ×åõîâå [1911] 24k   Ìåìóàðû

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Èç çàïèñíîé êíèæêè [1914] 20k   Ìåìóàðû

(î ×åõîâå).

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Ìîè âñòðå÷è ñ ×åõîâûì [1929] 9k   Ìåìóàðû

Àìôèòåàòðîâ À.Â. Àíòîí ×åõîâ [1931] 18k   Êðèòèêà

Àðàáàæèí Ê.È. À. Ï. ×åõîâ [1909] Ѣ 132k   Êðèòèêà

Àøêèíàçè Ì.Î. Ã. Àíòîí Ïàâëîâè÷ ×åõîâ [1898] 16k   Êðèòèêà

Áàòþøêîâ Ô.Ä. Äâå âñòðå÷è ñ À. Ï. ×åõîâûì [1920] 25k   Ìåìóàðû

Áåëîøàïêèí Ä.Ï. Ïàìÿòè À. Ï. ×åõîâà [1904] Ѣ 26k   Ïóáëèöèñòèêà

Áåëûé À. ×åõîâ [1907] 11k   Ìåìóàðû

Öèêë «Î ïèñàòåëÿõ».

Áåëÿåâ À.Ð. Ìèìîõîäîì [1915] Ѣ 4k   Ïóáëèöèñòèêà

Áåëÿåâ À.Ð. Äà÷à À. Ï. ×åõîâà [1920] Ѣ 6k   Ïóáëèöèñòèêà

Áóíèí È.À. Ïàìÿòè ×åõîâà [1904] Ѣ 37k   Ìåìóàðû

Âîëêîíñêèé Ñ.Ì. Ïóøêèí èëè ×åõîâ? [1930] Ѣ 12k   Êðèòèêà

Âîëûíñêèé À.Ë. Àíòîí Ïàâëîâè÷ ×åõîâ [1925] 21k   Ìåìóàðû

(Âîñïîìèíàíèÿ êðèòèêà î ïèñàòåëå)

Ãàðèí-Ìèõàéëîâñêèé Í.Ã. Ïàìÿòè ×åõîâà [1904] 4k   Ïóáëèöèñòèêà

Ãëèíêà À.Ñ. Íà ìîãèëó Àíòîíà Ïàâëîâè÷à ×åõîâà [1904] 23k   Êðèòèêà

Çàéöåâ Á.Ê. Ïàìÿòè ×åõîâà [1931] 14k   Ìåìóàðû

Çàéöåâ Á.Ê. ×åõîâ [1954] 348k   Ïðîçà, Áèîãðàôè÷åñêàÿ ïðîçà

Çàìÿòèí Å.È. À. Ï. ×åõîâ [1921] 44k   Ìåìóàðû

Çàìÿòèí Å.È. ×åõîâ è ìû [1924] 16k   Ìåìóàðû

Çàìÿòèí Å.È. ×åõîâ [1937] 41k   Êðèòèêà

Êèçåâåòòåð À.À. Îïÿòü ê ×åõîâó [1929] 9k   Ïóáëèöèñòèêà

Êëþ÷åâñêèé Â.Î. À. Ï. ×åõîâ [1899] 16k   Êðèòèêà

Êîâàëåâñêèé Ì.Ì. Îá À. Ï. ×åõîâå [1904] 11k   Ìåìóàðû

Êîðèíôñêèé À.À. Àíòîí Ïàâëîâè÷ ×åõîâ [1912] Ѣ 38k   Êðèòèêà

Êîðîâèí Ê.À. Èç ìîèõ âñòðå÷ ñ À. Ï. ×åõîâûì [1929] 18k   Ìåìóàðû

Êîðîâèí Ê.À. Àïåëüñèíû [1930] 20k   Ìåìóàðû

Êîðîâèí Ê.À. Â äíè þíîñòè [1934] 17k   Ìåìóàðû

Êóïðèí À.È. Ïàìÿòè ×åõîâà [1904] 62k   Ïóáëèöèñòèêà

Ëàäûæåíñêèé Â.Í. Èç êíèãè «Äàëåêèå äíè» [1929] 12k   Ìåìóàðû

Ëàçàðåâñêèé Á.À. «Ìèíóâøèõ äíåé î÷àðîâàíüå…» [1923] 10k   Ìåìóàðû

Ìåíüøèêîâ Ì.Î. Ìàòåðèàëû ê áèîãðàôèè À. Ï. ×åõîâà [1898] 157k   Ìåìóàðû

Ìåðåæêîâñêèé Ä.Ñ. ×åõîâ è Ãîðüêèé [1906] 107k   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: ()

Ìåðåæêîâñêèé Ä.Ñ. Áðàò ÷åëîâå÷åñêèé [1910] 14k   Êðèòèêà

Ìåðåæêîâñêèé Ä.Ñ. Ñóâîðèí è ×åõîâ [1914] 22k   Êðèòèêà

Ìèõàéëîâñêèé Í.Ê. Êîå-÷òî î ã-íå ×åõîâå [1900] 61k   Êðèòèêà

Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî Â.È. Ìîè âñòðå÷è ñ ×åõîâûì [1929] 23k   Ìåìóàðû

Ïåðâóõèí Ì.Ê. Øóòêà ×åõîâà [1926] 5k   Ìåìóàðû

Ïëåùååâ À.À. ×åõîâ [1927] 13k   Ìåìóàðû

Ðîçàíîâ Â.Â. Ïèñàòåëü-õóäîæíèê è ïàðòèÿ [1904] 22k   Êðèòèêà

Ñåðàôèìîâè÷ À.Ñ. ×åõîâ ïåðåä ïóáëèêîé è ñàì [1910] 9k   Êðèòèêà

Ñêèòàëåö ×åõîâ (Âñòðå÷è) [1935] 19k   Ìåìóàðû

New Ñîáîëåâ Þ.Â. ×åõîâ [1934] 529k   Ïðîçà, Áèîãðàôè÷åñêàÿ ïðîçà

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 36 øò.

Òåëåøîâ Í.Ä. À. Ï. ×åõîâ [1943] 42k   Ìåìóàðû Êîììåíòàðèè: ()

Òåëåøîâ Í.Ä. ×åõîâñêèé óãîëîê â ÌÕÒ [1929] 3k   Êðèòèêà

Õîäàñåâè÷ Â.Ô. Î ×åõîâå [1929] 14k   Ïóáëèöèñòèêà

×åõîâ À.Ï. Çàâòðà — ýêçàìåí [1884] 10k   Ìåìóàðû

×åõîâ À.Ï. À. Ï. ×åõîâ — ïåâ÷èé [1907] 23k   Ìåìóàðû

×åõîâ À.Ï. À. Ï. ×åõîâ â ãðå÷åñêîé øêîëå [1907] 60k   Ìåìóàðû

×åõîâ À.Ï. Òàãàíðîãñêàÿ ãèìíàçèÿ [1907] 143k   Ìåìóàðû

×åõîâ À.Ï. Àíòîí Ïàâëîâè÷ ×åõîâ — ëàâî÷íèê [1908] 81k   Ìåìóàðû

×åõîâ À.Ï. Ïåðâûé ïàñïîðò Àíòîíà Ïàâëîâè÷à ×åõîâà [1911] 19k   Ìåìóàðû

×åõîâ À.Ï.  Ìåëèõîâå [1911] 47k   Ìåìóàðû

(Ñòðàíè÷êà èç æèçíè Àíòîíà Ïàâëîâè÷à ×åõîâà).

×åõîâ È.Ï. Èç âîñïîìèíàíèé [1920] 7k   Ìåìóàðû, Ïóáëèöèñòèêà

×åõîâ Í.Ï. Äåòñòâî [1885] 14k   Ïðîçà, Ìåìóàðû

×åõîâà Ì.Ï. Èç äàëåêîãî ïðîøëîãî [1945] 110k   Ìåìóàðû

È. È. Ëåâèòàí
Ìîÿ ïîäðóãà Ëèêà
«×àéêà» â Ïåòåðáóðãå
Ë. À. Àâèëîâà
Ë. Í. Òîëñòîé
Æåíèòüáà áðàòà
ßëòèíñêàÿ æèçíü

×èòàó Ì.Ì. Ïðåìüåðà «×àéêè» [1926] 13k   Ìåìóàðû

(Èç âîñïîìèíàíèè àêòðèñû)

×åõîâñêèå ÷òåíèÿ:

Í. Çàêèðîâà. Íàøà ×åõîâèàíà: ãëàçîâñêàÿ âåðñèÿ [2009] 30k   Êðèòèêà Êîììåíòàðèè: 1 (15/11/2011)

Âîçíåñåíñêèé À.Ñ. Ëèñòàÿ ñòðàíèöû àëüáîìà… [1927] 19k   Ïóáëèöèñòèêà

(Áëîê, ×åõîâ, Ðåïèí â àëüáîìå À. Ñ. Âîçíåñåíñêîãî)

Èëëþñòðàöèè/ïðèëîæåíèÿ: 1 øò.

Ñìîòðèòå òàêæå:

Ïîëíîå ñîáðàíèå ñî÷èíåíèé À. Ï. ×åõîâà ó Âàäèìà Åðøîâà Òåêñòû â àðõèâèðîâàííîì âèäå: [Djv-ZIP] è [Txt-Win-ZIP].

À. Ï. ×åõîâ â Âèêèïåäèè

Àë. Ï. ×åõîâ, áðàò ïèñàòåëÿ

À. Ï. ×óäàêîâ «Ïîýòèêà ×åõîâà» (1971) Àðõèâèðîâàííûé ôàéë (Doc-zip 308 kb) â Áèáëèîòåêå À. Áåëîóñåíêî.

Ì. Ï. ×åõîâ, áðàò ïèñàòåëÿ

Ì. Ï. ×åõîâà, ñåñòðà ïèñàòåëÿ

---

134 рассказа

Белолобый

Старый сторож Игнат жил в зимовье с черной дворнягой Арапкой, у которой родился щенок — Белолобый. У старой и слабой здоровьем волчихи, логовище которой было неподалеку, трое волчат. Однажды перед рассветом она отправилась на охоту. Зверь подобрался к хлеву, проник в него через старую гнилую крышу. Волчица хотела поживиться ягненком. Она спрыгнула…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 9 мин.)

Каштанка

Каштанка – дворняжка с рыжей шерстью, похожая на лисицу, – потерялась в городской сутолоке. Ее подбирает клоун Мистер Жорж и делает цирковой артисткой с прозвищем Тетка. Также выступают гусь Иван Иваныч, кот Федор Тимофеевич и свинья Хавронья Ивановна. Несмотря на сытую спокойную жизнь, собака тоскует по Феде и его отцу, столяру Луке…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 30 мин.)

Дама с собачкой

Дама с собачкой — Анна Сергеевна фон Дидериц – во время отдыха в Ялте постепенно сближается с москвичом Дмитрием Дмитриевичем Гуровым. У обоих есть семьи, завязывается «курортный роман». После возвращения Гуров не может смириться со своей прежней жизнью и находит Анну. Любовники регулярно тайно встречаются в московской гостинице «Славянский…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 26 мин.)

Смерть чиновника

Смерть чиновника Ивана Дмитриевича Червякова наступила из-за глупого случая в театре «Аркадия» во время спектакля «Корневильские колокола». Чихнув, он обнаружил, что обрызгал статского генерала Бризжалова. Мнительный чиновник стал преследовать высокопоставленное должностное лицо, изводя своими излишними извинениями. Генерал потерял терпение…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 3 мин.)

Палата номер 6

В палате № 6 содержат сумасшедших. Они символизируют ссыльных, изгнанных из общества за неугодные правительству убеждения. Узнав печальные истории больных, можно сделать вывод, что они оказались отверженными из-за безразличия окружающих. Так, чиновник Иван Дмитриевич Громов в одночасье потерял семью и достаток. Он был образован, много работал…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 82 мин.)

Вишневый сад

Вишневый сад находится в имении Любови Андреевны Раневской. Именно с ним связаны основные события пьесы. Дворянская семья разорилась, потому что помещица много лет сорила деньгами. Избалованная достатком, эгоистичная, она не способна помочь даже своим близким. В произведении много интересных персонажей. Раневская возвращается из Парижа, куда…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 67 мин.)

Ионыч

Земский доктор Дмитрий Ионыч Старцев поселился неподалеку от губернского города, где жил Иван Петрович Туркин, который устраивал любительские спектакли. Его жена Вера Иосифовна была писательницей. Дочь Екатерина (Котик) играла на рояле, мечтала стать артисткой. Ионыч влюбился в Котика, сделал ей предложение и получил отказ. Вскоре девушка уехала…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 27 мин.)

Ванька

Сироту Ваньку Жукова отдали учиться ремеслу у сапожника Аляхина в Москве. Ваня очень тоскует по родным местам. В ночь под Рождество малыш решился написать дедушке Константину Макаровичу всю правду о своих мучениях. Его ничему не учат, избивают, морят голодом, не дают выспаться. У ребенка нет обуви, он ходит босиком. Страшно то, что жалоба…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 6 мин.)

Хирургия

Однажды в земской больнице хирургией вместо уехавшего доктора решил заняться фельдшер Сергей Кузьмич Курятин. Он пытается удалить зуб у церковного дьячка Ефима Вонмигласова. Начинает с хвастовства, но постепенно энтузиазм падает, работа оказывается не такой уж легкой. Дьячок начинает с лести, бесконечных благодарностей, но после бесполезных…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 5 мин.)

Толстый и тонкий

На вокзале Николаевской железной дороги встретились толстый и тонкий, старые знакомые Миша и Порфирий. Друзья обрадовались, начали мирно беседовать, пока во время разговора не выяснилось, что Михаил получил высокий чин. С этого момента Порфирий преобразился, стал пресмыкаться, превратился в отталкивающего своей униженностью подхалима. Толстому…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 3 мин.)

Три сестры

Три сестры Ольга, Маша и Ирина Прозоровы с братом Андреем живут в губернском городе. Старшая из сестер, Ольга, — учительница женской гимназии, недовольна своей работой. Машу рано выдали замуж за безответно влюбленного в нее учителя гимназии Кулыгина. Она сближается с женатым батарейным командиром — подполковником Вершининым. Ирина – мечтательная…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 84 мин.)

Человек в футляре

Это история про человека в футляре. Охотники Иван Иванович Чимша-Гималайский и Буркин ночевали в сарае старосты села Мироносицкого. Последний поделился историей своего коллеги, учителя греческого языка Беликова. Он создал своеобразный барьер вокруг себя, был чересчур мнителен и навязчив. Замкнутый человечек подозрительно следил за всеми, изводил…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 20 мин.)

Хамелеон

Полицейский надзиратель Очумелов предстает перед толпой на базарной площади своеобразным хамелеоном. Он постоянно меняет свое отношение к золотых дел мастеру Хрюкину. Последнего укусила собака. В зависимости от того, чьим питомцем ее признавала толпа вокруг, корректировалась точка зрения чиновника. Он ярко демонстрировал чинопочитание в те…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 5 мин.)

Душечка

Душечка – прозвище Ольги Племянниковой. Она и антрепренер Кукин женятся, но вскоре Душечка становится вдовой. Затем она вновь выходит замуж – за управляющего складом Василия Андреевича Пустовалова. Через шесть лет женщина опять вдовеет. Начинается роман с полковым ветеринаром Смирниным. Любимый покидает ее. Спустя годы он возвращается женатым, с…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 20 мин.)

Мальчики

К семье Королевых на рождественские каникулы издалека приехали мальчики: сын, гимназист второго класса Володя, с приятелем Чечевицыным. Сестрам Володи он представляется Монтигомо, Ястребиным Когтем, вождем непобедимых. Мальчики все время секретничают. Сестры, подслушав, узнают, что они, начитавшись о приключениях, готовят побег в Америку. Глупым…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 9 мин.)

Дуэль

I Было восемь часов утра — время, когда офицеры, чиновники и приезжие обыкновенно после жаркой, душной ночи купались в море и потом шли в павильон пить кофе или чай. Иван Андреич Лаевский, молодой человек лег 28, худощавый блондин, в фуражке министерства финансов и в туфлях, придя купаться, застал на берегу много знакомых и между ними своего…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 154 мин.)

Степь

Купец Иван Иванович Кузьмичов ехал в город, чтобы продать шерсть, и заодно вез через степь малолетнего племянника Егорушку из N., уездного города Z-ой губернии, в гимназию. С ними едет добрый, но практичный священник, настоятель Николаевской церкви Христофор Сирийский. Егор грустит. По дороге он случайно встречает новые лица: красавицу графиню…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 142 мин.)

Попрыгунья

I На свадьбе у Ольги Ивановны были все ее друзья и добрые знакомые. — Посмотрите на него: не правда ли, в нем что-то есть? — говорила она своим друзьям, кивая на мужа и как бы желая объяснить, почему это она вышла за простого, очень обыкновенного и ничем не замечательного человека. Ее муж, Осип Степаныч Дымов, был врачом и имел чин…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 38 мин.)

Тоска

Извозчика Иону Потапова одолела тоска по недавно умершему от болезни сыну Кузьме. У бывшего крестьянина осталась в деревне дочь Анисья, измучило одиночество. Он вынужден почти круглосуточно работать в городе, оставляя милый сердцу деревенский дом. Иона безуспешно ищет сочувствия у поздних пассажиров, прохожих, других извозчиков. Ему хочется…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 7 мин.)

Пересолил

Пересолил означает переборщил, увлекся. Землемер Глеб Гаврилович Смирнов так боялся разбойного нападения, что до смерти перепугал своими рассказами собственного извозчика, мужика Клима. Смирнов, как типичный городской житель, приписывает безобидному здоровяку-крестьянину черты зверя. От страха он чрезвычайно увлекается героическими историями, в…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 6 мин.)

Скрипка Ротшильда

Городок был маленький, хуже деревни, и жили в нем почти одни только старики, которые умирали так редко, что даже досадно. В больницу же и в тюремный замок гробов требовалось очень мало. Одним словом, дела были скверные. Если бы Яков Иванов был гробовщиком в губернском городе, то, наверное, он имел бы собственный дом и звали бы его Яковом…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 16 мин.)

Детвора

Детвора, пользуясь отсутствием взрослых, не ложится спать, а увлеченно играет в лото. Писатель обрисовал разные характеры, которые ярко проявились в игровом азарте. Гришу интересует только выигрыш, он жадно прячет копейки. Аня играет ради победы, ощущения превосходства. Соня просто радуется игре, помогает другим. Алеша рад побыть со старшими…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 7 мин.)

В овраге

Село Уклеево лежало в овраге. И события здесь происходили мрачные, демонстрирующие самые темные стороны человеческой души. Мещанин Григорий Петрович Цыбукин решил принудительно женить старшего сына Анисима. Невеста Липа — бесприданница, покорная и добрая девушка. После свадьбы оказалось, что Анисим с городским приятелем Самородовым…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 59 мин.)

Злоумышленник

Злоумышленником стал мужик Денис Григорьев. Он откручивал с рельсов железную гайку, чтобы смастерить грузило для лески. Местному следователю не удается убедить мужика, что он нанес вред. Невежда не может понять, что подверг опасности жизни людей. Главное, что гайка идеально подходит: тяжелая и с отверстием. Он ни за что не может поверить, что…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 6 мин.)

О любви

На другой день к завтраку подавали очень вкусные пирожки, раков и бараньи котлеты; и, пока ели, приходил наверх повар Никанор справиться, что гости желают к обеду. Это был человек среднего роста, с пухлым лицом и маленькими глазами, бритый, и казалось, что усы у него были не бриты, а выщипаны. Алехин рассказал, что красивая Пелагея была…

Автор: Чехов А. П.

(Время чтения: 15 мин.)

Несмотря на то, что А. П. Чехов воспринимается преимущественно как автор произведений для взрослых, в его творчестве есть немало юмористических и поучительных историй для детей. Это «Ванька», «Каштанка», «Репетитор» и масса других текстов, которые вы найдете и сможете прочитать в нашей виртуальной библиотеке. Утром, днем и вечером наш портал дает возможность приобщиться к миру русской литературы вместе с дошкольниками и учениками младших либо средних классов, и все, что для этого нужно – выбрать в списке понравившийся рассказ!

Короткие рассказы Чехова для детей

За свою жизнь Антон Павлович написал множество произведений, включая пьесы и краткие повести для детей, и каждое его творение имеет особое настроение и запоминающийся сюжет. Мальчикам и девочкам школьного возраста обязательно стоит прочесть собрание его сочинений, и библиотека – не единственное место, где это можно сделать. Наш сайт предлагает полные тексты писателя, созданные в ранние и поздние годы творчества, причем платить за их изучение нет необходимости. Истории доступны бесплатно и в круглосуточно режиме – выбирайте литературу, которая вам нравится или нужна для уроков, и читайте без ограничений!

Кстати, кроме комедий в числе доступных для прочтения историй есть драматические произведения, которые смогут по достоинству оценить учащиеся средних и старших классов. Даже для взрослых будет интересно восстановить в памяти творчество легендарного автора, тем более что платить деньги для этого не придется, а текст можно будет загрузить не только на компьютере, но и на телефоне.

Все юмористические рассказы бесплатны

Собрание сочинений русского писателя огромное, и среди трагикомедий и пьес особое место занимают детские истории. Они рассчитаны на читателей возрастом от 5-6 лет и практически всегда поучительные, хотя и по-своему веселые. Вместе с героями юный читатель будет переживать победы и поражения, окунаться в школьную жизнь прошлой эпохи и обретать новый опыт, который обязательно пригодится в реальности. Если малыш недостаточно хорошо соединяет буквы в слова, а слова в предложения, либо есть желание с пользой провести с ним время, стоит рассмотреть вариант чтения вслух в свободное время или перед сном. Список произведений поможет быстро выбрать интересную сыну или дочке историю, а если не дочитаете, то на следующий день легко будет найти нужное место благодаря содержанию.

Популярные рассказы Чехова

• Палата № 6
• Вишневый сад
• Каштанк
• Ионыч
• Дама с собачкой

Творчество Антона Павловича Чехова, доступное читателю благодаря многотомным изданиям полных собраний, отдельным книгам и сборникам, вызывает интерес уже более века, опровергая мнение самого писателя о недолговечности своего наследия. «Почитают лет восемь, да и забудут», — говорил он друзьям, но, к счастью, ошибся. Во всем мире ценят талант великого русского писателя, ставят его пьесы, издают книги и монографии, посвященные его творчеству. «Чайку», «Вишневый сад» или «Дядю Ваню» знают многие, а вот совсем небольшой рассказ «Скрипка Ротшильда» массовому читателю знаком меньше.

Эволюция творчества Чехова

Чехов умер нестарым человеком, но за краткую жизнь свою успел много понять. Чем старше он становился, тем грустнее и добрее получались произведения, и все более глубокий смысл приобретали они. Если сравнивать «Письмо ученому соседу» юного Антоши Чехонте с «Казаком» или «Архиереем», становится ясной та метаморфоза мироощущения, которую пережил автор. Рассказ «Скрипка Ротшильда» относится к позднему периоду творчества великого писателя. Он написан в 1894 году, некоторые литературные критики считают, что в рассказах Чехова этого периода ощущается влияние творчества Л. Н. Толстого. Возможно, они и правы, хотя это не так уж и важно.

Анализ рассказа А.П. Чехова «Скрипка Ротшильда» (стр. 1 из 6)

Вступление

Для опыта монографического исследования мы предлагаем рассказ А.П. Чехова «Скрипка Ротшильда», который писался с середины декабря 1893 г. до середины января 1894 г. Он относится к позднему этапу творчества писателя. Рассказ необычен, нехарактерен для Чехова. Он сложен для интерпретации, очень глубок и философичен. Мы разберём основные темы, проблемы, мотивы и образы произведения, обратим особое внимание на текст как на систему, на его противоречия, акценты и особенности, на его поэтику.

Также считаем уместным провести параллель между поздними рассказами А.П. Чехова и Л.Н. Толстого. Думается, что «Скрипка Ротшильда» – произведение, пропитанное «толстовской» философией. Многие мысли, звучащие в рассказе Толстого 1886 г. «Смерть Ивана Ильича», появляются и в «Скрипке…», а потом мы снова встречаем их в толстовском «Хозяине и работнике», написанном всего на год позже чеховского произведения. Эти факты важны для понимания влияния одного творчества на другое, одного таланта на другой.

Основным инструментом данного монографического исследования является лексический анализ текста. Мы находим, что собственно авторский текст представляет собой концентрацию мировоззрения писавшего, его философии и взглядов. Это своеобразная исповедь, дневник, точно, красиво, глубоко и талантливо выстроенный автором. Хотя при этом не стоит преуменьшать значения биографического и историко-культурного подходов в исследовании художественных произведений.

Система персонажей, характеристика героев

Семантика имён

Произведение А.П. Чехова 1894 года, которое я взяла для опыта монографического исследования, называется «Скрипка Ротшильда». Первое, что мы видим, открывая произведение, – заглавие. Возникает вопрос: кто такой Ротшильд? Почему автор дал заглавному герою это имя, и какая ассоциация должна возникать в связи с ним. Итак, Ротшильды

(нем. Rothschild) – международная династия банкиров и общественных деятелей. Основателем династии Ротшильдов является Майер Амшель Ротшильд (1744–1812 гг.), основавший банк во Франкфурте-на-Майне. Далее пятеро его сыновей (младшего из которых звали Джеймс Майер Ротшильд) контролировали 5 банков в крупнейших городах Европы: Париже, Лондоне, Вене, Неаполе, Франкфурте-на-Майне. Это всемирно известная фамилия (явно известная и Чехову: «…рыжий тощий жид с целою сетью красных и синих жилок на лице, носивший фамилию известного богача Ротшильда»), вызывающая ассоциацию с большим состоянием, богатством, именем и весом в обществе и банковским делом (см. также
Ло, 1997).

В произведении Чехова мы находим образ, явно отличный от того, который представился нам после первого упоминания: когда Яков хочет побить Ротшильда, Ротшильд обижается, «свирепо» глядит на Якова, говорит, что если бы не талант скрипача, то Яков давно полетел бы в окошко, после этого начинает плакать. Причём упоминание о «фамилии известного богача» и описание жалкого поведения в конфликтной ситуации находятся через предложение. Это одна из первых семантических оппозиций, на которых строится весь рассказ. Перед нами несоответствие «до

лжного» и реального: то, что кажется нам естественным (независимое и гордое положение, богатство еврея с фамилией известного богача) не имеет никакого отношения к тому, что мы видим в жизни (бедный, почти нищий жид, в сюртуке «с тёмными латками», плачущий, трусливый, худой, убегающий от собак и мальчишек с камнями, называющий «простого мужика» Якова «дяденькой»).

Своеобразный акцент получает и отношение к Ротшильду Якова: «Без всякой видимой причины Яков мало-помалу проникался ненавистью и презрением к жидам, а особенно к Ротшильду; он начинал придираться, бранить его нехорошими словами и раз даже хотел побить его…». Но за что Якову так ненавидеть несчастного жида? Если бы Ротшильд был богат и знатен, было бы понятно негативное отношение к нему Бронзы как к более успешному, лучше устроившемуся в жизни человеку, тем более еврею, которому, согласно распространённому стереотипу, свойственны хитрость, зажиточность и расчётливость. Но ненависть Якова к бедняку ничем не обоснована, он дважды за рассказ оскорбляет и пугает Ротшильда, не давшего к тому никакого повода. Видимо, и Яков попадает под обманное впечатление внешнего, видимого (фамилии банкира и национальности еврея хватает для ненависти Якову в начале рассказа, мы даже можем обвинять героя в антисемитизме). Только в финале, за два дня до смерти, автор задаёт вопрос от имени героя: «Зачем Яков всю свою жизнь бранился, рычал, бросался с кулаками, обижал свою жену и, спрашивается, для какой надобности давеча напугал и оскорбил жида?». Так уже в заглавии, в имени третьестепенного героя, заявляется главная оппозиция рассказа.

Яков

(Дже́йкоб, Джеймс, Джим (англ.); Жако́б, Жак (фр.); Я́го, Ха́йме, Дие́го (исп.); Джако́мо (итал.); Якуб (араб.)‎‎) – (Яако́в – букв. «последовал» от ивр. «пятка») – библейское (еврейское) имя. Яков, согласно Библии, был близнецом Исава и родился, держась за пятку старшего брата. То есть Яков дословно – последователь,
следующий
.

Полное имя героя Иванов Яков Матвеич, но даётся оно только в первом абзаце текста для создания оппозиции благополучного и неблагополучного существования: «Если бы Яков Иванов был гробовщиком в губернском городе

, то, наверное, он имел бы собственный дом и звали бы его
Яковом Матвеичем
; здесь же в
городишке
звали его
просто Яковом,
уличное прозвище у него было почему-то
Бронза,
а жил он бедно, как простой мужик, в небольшой старой избе…». Таким образом, Чехов в одном предложении предоставляет всю информацию об именах героя и строит следующие лексико-семантические оппозиции: губернский город–городишко, Яков Матвеич–Яков (Бронза), имя («звали» = зов) – уличное прозвище, собственный дом–старая изба. Мы видим, что конфликт, несоответствие чего-то чему-то (желаемого действительному в данном случае) заявлен уже в первом абзаце текста. К финалу рассказа это несоответствие эволюционирует вместе с героем до конфликта предполагаемое-реальное, материальное-духовное и будет выражено лексической оппозицией жизнь-смерть.

Что касается прозвища героя, то бронза – это сплав меди с разными химическими элементами, главным образом металлами (олово, алюминий, бериллий, свинец, кадмий, хром и др.). Самый древний сплав бронзы (оловянная бронза) был выплавлен человеком в Бронзовый век, за 3 тыс. лет до н.э. Сейчас используются более дешёвые виды сплавов (безоловянные). Вряд ли Чехов, давая имя своему герою, вдавался в такие подробности, однако было бы странно предполагать, что герой назван словом, не вызывающим ассоциаций. Считаем логичным предположить, что, говоря о бронзе, автор говорил о древнем, очень прочном виде металла, зеленеющем от времени, но не теряющем своих свойств, из которого делаются скульптуры, пушечные ядра, церковные колокола, медали, монеты и проч., причём большинство видов бронзы на солнце отливают золотом. Очевидна семантика силы (прочность), времени (древность), материального (монеты, золото и медали) и морально-духовного (колокола и золото и медали как многозначные слова).

Не менее важны и портретные характеристики героя, которого Чехов наделяет былинно-богатырскими чертами и возрастом, предполагающим житейскую народную мудрость: «…выше и крепче его не было людей нигде, даже в тюремном замке, хотя ему было уже семьдесят лет». (Опять обращаем внимание на мотивы силы и времени, неразрывно связанные с образом Якова.) Отмечены особо и профессиональные качества героя: «Яков делал гробы хорошие, прочные», – но тем не менее, такая однозначность и краткость характеристики в купе со странно нарушенной семантической сочетаемостью слов «хорошие» и «гробы» дают повод трактовать это замечание автора как иронию в адрес сомнительного таланта Якова: он делает хорошие и прочные гробы, уважаем в городке, наделён богатырскими чертами внешности, но о его моральных качествах не говорится пока ничего, равно как и о житейской мудрости, на которую делается намёк. Если посмотреть ещё чуть глубже и разобрать приведённое предложение как синтаксическую конструкцию, то мы увидим следующую картину: «Делал гробы хорошие, прочные». Хорошие и прочные – это характеристики гробов. Слова эти не являются языковыми синонимами: хорошие не значит прочные, а прочные вполне могут быть плохими. Следовательно, по законам русской пунктуации, между определениями «хорошие» и «прочные» запятой быть не должно. Чехов же ставит запятую, сближая, таким образом, значения этих лексических единиц и делая их контекстуальными синонимами. То есть хорошие

гробы Якова – это прочные гробы. В этом также усматривается ироническая игра понятиями и намёк на приземлённость (как в прямом, так и в переносном смыслах), несерьёзность, «неважность» деятельности Якова в глобальном, вселенском масштабе. С подобного рода предположениями можно спорить, говоря, что правила пунктуации во времена Чехова были иными или что прочность – самое важное качество гробов. Но мы считаем возможным ответить на первое из замечаний, что в текстах Чехова (в том числе и в «Скрипке…») неоднократно употребляются ряды неоднородных определений, и запятые между членами таких рядов НЕ ставятся (как это и полагается по правилам современной пунктуации). На второе же из возможных замечаний мы отвечаем следующим образом. В рассказе встречается ситуация, когда важен внешний вид гроба (гроб для полицейского надзирателя, смерти которого Яков с нетерпением ожидает). К великому разочарованию героя надзиратель уезжает лечиться в губернский город и умирает там. А ведь гроб для него нужен «дорогой, с глазетом», «по меньшей мере рублей на десять». Так и хочется сказать про такой гроб «красивый», но Чехов не может этого позволить, потому что Яков не делает красивых гробов, он делает «гробы хорошие, прочные».

Далее мысль о незначительности ремесла Якова раскрывается глубже и полнее во внутреннем монологе героя, стоящего над рекой под вербой (его положение тоже важно: между небом и землёй, на пороге открытия): «…можно было бы

завести рыбные ловли, а рыбу продавать купцам,… можно было
бы
плавать в лодке от усадьбы к усадьбе и играть на скрипке,… можно было
бы
попробовать опять гонять барки –
это лучше, чем гробы делать
; наконец, можно было
бы
разводить гусей, бить их и зимой отправлять в Москву…Но он
прозевал
,
ничего этого не сделал
». В этом монологе мы снова видим оппозицию желаемого-действительного, но здесь она уже неоднозначна, появляется второй семантический подтекст. Фраза «это лучше, чем гробы делать» принадлежит как герою, так и автору, это редчайший и ярчайший пример прямой авторской оценки у Чехова и одновременно отправной пункт оппозиции, несоответствия. С одной стороны, речь идёт о материальных убытках и о неиспользованной возможности прибыли (рыбу продавать купцам, играть под усадьбами и брать деньги, бить гусей и продавать мясо и пух в Москву); но с другой стороны, речь идёт и об убытках морально-духовных: можно было бы вести подвижный, интересный, разнообразный, общественно значимый и во всех смыслах прибыльный образ жизни, быть по-настоящему известным и уважаемым в городе (не за гробы), но он «прозевал» всё это, прозевал жизнь: настоящую работу, положение в обществе, ребёнка, жену, радость, общение, счастье –
жизнь
. А он 50 лет занимался гробами и трудился ради уже умерших людей, вместо того чтобы приносить пользу живущим. Всё это промелькнуло теперь перед ним как когда-то возможное, но теперь безнадёжно потерянное, ушедшее, как один огромный, ни с чем не сравнимый УБЫТОК.

Сюжет

История, о которой повествует Антон Павлович в этом небольшом произведении, проста и одновременно требует немалых душевных усилий для понимания.

Она как красивая и грустная песня, которую при всей доступности и напевности мелодии очень трудно хорошо спеть, и тем более сочинить.

Таков рассказ «Скрипка Ротшильда», краткое содержание которого не займет много места. Пожилой человек по имени Яков работает, у него, как сказали бы сегодня, «свой бизнес», он гробовщик. Дела идут не очень хорошо, городок маленький, все покойники, включая перспективных, наперечет. Поэтому Якову по прозвищу Бронза приходится подрабатывать игрой на скрипке в небольшом местном оркестре. Там его знают и уважают за талант музыканта, хотя характер у гробовщика сложный. Особенно достается Ротшильду, коллеге-флейтисту, которого Бронза терпеть не может за унылый вид и столь же «жизнерадостную» манеру исполнения. И вот у пожилого мастера заболевает, а затем и умирает законная супруга Марфа. Происходит это событие достаточно быстро, но за краткий период хвори главный герой узнает много нового. Вернее, все это он знает давно, просто скупые факты скрыты под тяжким слоем житейских забот о хлебе насущном. И вдруг воспоминания вместе с непривычными мыслями врываются в душу Якова. Он тоже заболевает и быстро умирает, но перед этим успевает совершить два поступка: сочинить прекрасную мелодию и завещать свой инструмент доселе ненавистному ему еврею-флейтисту. Вот и весь сюжет рассказа «Скрипка Ротшильда». Анализ его, тем не менее, может быть объемнее самого произведения.

Примеры из художественных произведений

1. А.П. Чехов «Скрипка Ротшильда».

Главный герой рассказа – Яков Матвеевич по прозвищу Бронза. Это был простой крепкий мужик лет семидесяти, который, несмотря на пожилой возраст, работал гробовщиком и делал хорошие прочные гробы. Его главная особенность заключалась в том, что он всегда и везде видел одни убытки. Его скупость начинает даже пугать, например, в ситуации со смертью жены. Находясь возле мёртвой супруги, Бронза думает только о качестве гроба, который он подготовил уже давно. Ещё его мысли заняты тем, что похороны обошлись дёшево, но благопристойно. Вся жизнь Якова Матвеевича убыточная, но он осознает это слишком поздно, когда уже нельзя будет ничего изменить.

Бронза занимался не только гробами, он прекрасно играл на скрипке. У него был истинный талант, поэтому когда была необходимость в скрипке, его всегда звали, несмотря на отвратительный нрав исполнителя. Кроме мрачного скрипача в местном оркестре было много других музыкантов, в том числе и флейтист Ротшильд. Именно Ротшильд стал жертвой нападок Якова Матвеевича, который не только угрожал ему, а даже натравливал собак.

Всё начало меняться после смерти его жены. Бронза смотрел на смертельно больную Марфу и понимал, что она счастлива покинуть этот жестокий мир, где не видела ничего хорошего и доброго. То, что он увидел, произвело на него ужасающее впечатление. Наконец, его непомерная скупость отошла на второй план, уступая место чему-то более важному.

В скором времени Яков Матвеевич сам начинает себя плохо чувствовать, а визит к врачу лишь подтвердил то, что ему осталось жить совсем недолго. После этого к нему пришло осознание того, что он ошибался на протяжении многих лет. Бронза понял, что был несправедлив по отношению к окружающим, беспричинно их обижал и унижал. В первую очередь ему стало стыдно перед Ротшильдом, поэтому он научил его играть свою самую красивую мелодию. Перед смертью гробовщик даже завещал Ротшильду свою скрипку.

Главный герой рассказа в финале смог обрести всё, чего хотел, и оставить после себя хорошую память. Ему неважно было, что люди не будут знать настоящего автора его мелодии, главное, что они получат удовольствие и душевное удовлетворение от его творения. Его будут помнить как талантливого музыканта, а не чёрствого гробовщика. Созданная Яковом Матвеевичем музыка была близка каждому, она заставляла слушателей плакать. Эта музыка символизировала его душу, которая раскрывалась людям только при помощи скрипки. Передавая скрипку Ротшильду, Бронза отдал ему часть своей души, которая будет жить вечно в музыке, звучащей от прикосновения смычка.

1. Х.К. Андерсен «Соловей».

Основная проблема сказки Х.К. Андерсена «Соловей» – отличие настоящего искусства от фальшивого. Император, прочитав о соловье, захотел на него посмотреть и послушать его. Он был очень удивлён, увидев перед собой маленькую серенькую птичку, внешность которой не отличалась ничем выразительным. Император представлял её себе совершенно другой. Но когда соловей запел, все были заворожены чудесным пением, у императора даже покатились слёзы из глаз. После окончания пения правитель хотел наградить певца, но соловей отказался, сказав, что слёзы слушателей и были лучшей наградой для него. Ни сам император, ни его поданные не поняли смысла этих слов, потому что для них единственной ценной наградой были деньги.

Спустя недолго время император получил подарок – большую коробку, в которой лежала маленькая искусственная птичка, очень похожая на живую, но вся обсыпанная драгоценными камнями. Внутри этой птички был механизм, при запуске которого звучала одна мелодия из тех, что пел живой соловей. Оказалось, что вельможам понравилось пение искусственной птички гораздо больше, ведь она так красиво сверкала бриллиантами и сапфирами. Через год птичка сломалась, и теперь её можно было слушать только в исключительных случаях. Раз в год все желающие могли насладиться её пением, а живого соловья изгнали за пределы государства. Простые люди говорили о том, что в искусственном пении чего-то не хватает, но чего именно – понять не могли.

Вдруг, случилась неожиданная беда: император оказался при смерти, и единственное чего ему хотелось – это послушать музыку, но никто не слышал его слабого голоса и не заводил искусственную птичку. В этот момент раздалось чудесное пение, это прилетел настоящий соловей, который услышал о болезни императора и решил утешить его. Истинная музыка не только порадовала правителя, но и смогла вернуть его к жизни. Целительная сила природы и искусства отогнала смерть от императорского ложа.

Мораль этой сказки заключается в том, искусственное может быть очень красивым снаружи, но только настоящая музыка способна вселять радость и надежду в человеческие сердца, делать людей лучше. Именно поэтому искусство вечно.

Национальный вопрос

В первую очередь современного читателя может смутить частое употребление в рассказе слова «жид» и его производных. Это ни в коем случае не свидетельствует об антисемитизме А. П. Чехова, среди друзей которого евреев было немало. Дело в том, что это определение, с некоторых пор ставшее символом шовинизма и воспринимаемое как оскорбление национального достоинства, в описываемые годы имело широкое хождение и просто обозначало вероисповедание и национальность вкупе. Оно созвучно немецкому Jude, английскому Jew и переводам слова «еврей» на многие другие языки. В рассказе «Скрипка Ротшильда» Антон Павлович пользуется провинциальной фразеологией своего века, что придает ему жизненность и достоверность. Особенно интересной представляется реакция детей на улице при виде проходящих мимо них персонажей. Ротшильда они дразнят «жидом», а Якова – «Бронзой».

Яков-музыкант

В те далекие времена качественной звуковоспроизводящей аппаратуры еще не изобрели, и в качестве музыкального сопровождения всех торжеств использовалось «живое» исполнение. Оркестры были разными, но чаще всего они имели две главные национальные окраски: цыганскую и еврейскую. Жители разных народов, населяющих Российскую империю, любили оба эти жанра. О том, как подрабатывал в одном из музыкальных коллективов тогдашнего «шоу-бизнеса» главный персонаж, и написал А. П. Чехов. «Скрипка Ротшильда» рассказывает не о национальных взаимоотношениях, последние, скорее, носят деловой характер.

Что особенного в структуре произведения?

Пожалуй, автор выбирает для своего произведения классическую структуру, так как повествование открывается экспозицией. Из этой части читатель узнает о действующих лицах текста, а также об их характерах и мировоззрениях. Если экспозиция произведения спокойная, то дальше события развиваются более стремительно.

Размышления Якова о смысле жизни

Сюжет начинает развиваться с эпизода смерти Марфы. Потеря Марфы толкнула Якова мучительно раздумывать о смысле жизни. Эта жизнь уже подходит к концу, но герою кажется теперь, что она всегда была лишена смысла. Однако если бы Яков не пережил кончину Марфы, то жизнь и дальше шла бы по накатанной.

Немецкий философ Хайдеггер назвал бы переживание героя «дазайном». Что еще беспокоит Якова, так это идейная «слепота». Эта «слепота» тоже стала очевидной после переоценки героем своих ценностей.

Жизнь кажется мужчине настолько пустой, что Якова перестают интересовать даже деньги. Так, герой, например, отказывается от предложенного заработка.

Тайна названия рассказа

Читателей часто интересует смысл названия чеховского произведения. Название кажется вычурным и замысловатым. А тем не менее сюжет – о простом мужике Якове, о том, как этот герой по-новому смотрит на свою жизнь, о потерях и прибылях (материальных и духовных).

Вся жизнь (до смерти Марфы) для Якова состояла в бесконечном подсчете выгоды, в размышлениях над убытками. Жизнь, казалось бы, банальна и бесхитростна.

Но в центре повествования находится скрипка. Однако (несмотря на простоту текста и сюжета) скрипка здесь не является обычным куском дерева с прикрепленными струнами. В этом музыкальном инструменте заключена душа героя. И душу эту не интересуют убытки и прибыли, пронизывающие будни Якова. Только любимая скрипка дарит мужчине покой – пусть и временный. И в такие моменты Яков понимает, что его жизнь – пустая до нелепости, глупая, лишенная смысла. А перспектива умереть теперь кажется прекрасным выходом.

Супружеская жизнь Бронзы

Гробовщик Яков – человек суровый, тому само ремесло способствует. Но он большую часть жизни своей прожил как потребитель и накопитель. К жене относился, скорее, как к рабочей скотине, чем человеку. Только когда она заболела, Яков задумался о том, сколько всего делала супруга за время их совместной жизни. Даже занемогшая, Марфа продолжает выполнять нелегкие хозяйственные обязанности, но силы вскоре оставляют ее. Жена зовет мужа, она лежит с ясным и каким-то радостным выражением лица в предвкушении долгожданного вечного отдыха, названного Бертольдом Брехтом «днем Святого никогда». Они разговаривают, Марфа напоминает Якову о недолгом родительском счастье. Девочка, их дитя, умерла. Об этом грустном моменте общей судьбы словами умирающей пожилой женщины лаконично повествует А. П. Чехов в рассказе «Скрипка Ротшильда». Анализ и сопоставление временных промежутков дает основание сделать вывод о том, что ребенку было всего два годика. За все время супружества Яков ни разу не проявил нежности к жене, на этой мысли он сам себя ловит. Раскаяния, однако, в этот момент не испытывает.

Герои рассказа

В рассказе «Скрипка Ротшильда» один главный герой — Яков, хотя произведение названо в честь второстепенного персонажа. Автор приводит 4 варианта имени гробовщика, но тут же уточняет, что называли его либо без отчества и фамилии, либо вообще Бронзой. Откуда взялось прозвище и почему оно пристало к гробовщику, никто не знал. Вся жизнь героя так же бессмысленна и пуста, как это уличное имя.

Читатель узнаёт, что герой живёт в простом деревянном доме, а если бы он владел хоромами в губернском городе, его могли величать Яковом Матвеичем. Так показывается абсурдность уклада, в котором отношение к человеку зависит от его статуса и богатства.

Второстепенные герои рассказа — жена Якова Марфа и флейтист Ротшильд, которого автор называет «рыжим тощим жидом». Еврей получил громкую фамилию как бы в насмешку, ведь так ещё заметнее его бедственное положение. На протяжении рассказа он то мертвеет от страха, то плачет, то кричит, укушенный собакой. Яков чувствует непонятную ненависть к флейтисту, а тот, в свою очередь, испытывает перед гробовщиком страх. При этом еврей чувствует, что мастер талантлив, поэтому часто зовёт его выступать на свадьбах, соглашаясь терпеть унижения и побои.

Однако в конце страдалец получает своеобразное вознаграждение за все бедствия, которые ему пришлось перенести, в том числе по вине гробовщика. Когда Яков оказывается перед лицом смерти, он вспоминает, как бил несчастного еврея, а тот болезненно кричал, и уже на смертном одре просит, чтобы его скрипку отдали Ротшильду. А. П. Чехов показывает, что справедливость торжествует: жалобная музыка, которая выходит из-под смычка, очень нравится слушателям, поэтому они просят еврея играть снова и снова. Таким образом, основная проблема «Скрипки Ротшильда» решается путём победы искусства над материальными ценностями.

Ещё один второстепенный персонаж — Марфа, несчастная и забитая женщина. Она всю жизнь готовит для мужа, обслуживает его, а тот воспринимает супругу так, «как будто она была кошка или собака». Только перед самой смертью старушка преображается. Она выглядит так, словно встречает смерть с радостью, ведь ей предстоит избавление от угрюмого ужа, гробов, бесконечных нападок и упрёков. И только когда почившую жену уносят на кладбище, Яков задумывается о том, что его жизнь состояла из двух вещей: пользы и убытков.

Убытки

Яков испытывает досаду от преследующих его финансовых потерь. Каждый день, прошедший без заказа, любой умерший горожанин, которого родственники решили похоронить в гробу не его работы и всякая излишняя, по его мнению, трата, воспринимается им как убыток, подлежащий фиксации в особой книжке. Даже гроб для жены попал в этот скорбный список.

Перелом сознания наступает после похорон. Яков идет домой грустный, он не реагирует на заманчивое предложение руководителя Моисея Ильича Шахкеса, переданное все тем же Ротшильдом. Флейтист не сразу улавливает перемену настроения скрипача и опасается конфликта, но тот встречает еврея ласковым словом.

Якову вдруг пришла в голову простая мысль о цели его появления на свет. Ей, собственно, посвящено все произведение «Скрипка Ротшильда». Смысл рассказа в том, что вся судьба каждого человека состоит в совокупности убытков, которые частично компенсируются краткими мигами счастья. И только смерть прекращает череду потерь.

На пороге смерти

Однако когда жена Якова находится при смерти, он начинает задумываться о том, что его жизнь прошла бессмысленно, что за все годы совместной жизни он никогда не ласкал свою жену, что она чахла рядом с ним, поэтому так радовалась приближающейся смерти. Поняв эту истину, он заболевает сам и чувствует, что смерть скоро заберет и его. Единственное, что ему было жаль, – это скрипка, которая после смерти осталась бы в одиночестве.

Яков Бронза берет скрипку и начинает на ней играть. В этот момент к герою приходит Ротшильд, которого Яков не любил. Главный герой играет проникновенную музыку, она сильно повлияла на душу зашедшего Ротшильда. Он стоял, а слезы капали из его глаз. Игра Якова на скрипке глубоко запала в душу Ротшильда, именно такое творчество можно назвать истинным искусством.

Только перед самой смертью Якову удалось создать настоящее произведение искусства, которое трогает до глубины души. «Жалобная и трогательная» мелодия, повествующая о напрасно прожитой жизни Якова, смогла точно передать чувства и эмоции создателя, а также смогла передать настроение печали.

Искусство

Яков хорошо играет на скрипке. Это косвенно подтверждается отношением к инструменту его жены. Она бережно вешала скрипку на гвоздь каждый раз после прихода мужа со свадьбы, где он получал свой гонорар (полтинник плюс угощение). Играть он любил и дома, а порой ему достаточно было просто прикоснуться к струнам, чтобы обрести внутренний покой. У гробовщика, по всей видимости, был талант музыканта, который он открыл по-настоящему лишь незадолго до кончины. Так бывает, человек относится к своему увлечению как к второстепенному мастерству, а на самом деле именно в нем состоит истинное его призвание. Один из подобных случаев описан в рассказе А. П. Чехова «Скрипка Ротшильда». Сочинение прекрасной печальной мелодии, от которой и у автора, и у первого случайного слушателя льются из глаз слезы, венчает талант Бронзы.

«Скрипка Ротшильда», анализ рассказа Чехова, сочинение

Рассказ А.П. Чехова «Скрипка Ротшильда» был завершен автором в 1894 году и относится к позднему творчеству писателя. Многие исследователи монографий проводят параллель с рассказами Л.Н. Толстого: «Смерть Ивана Ильича» и «Хозяин и работник». Такие факты важны, чтобы понять влияние одного творчества на другое.

Рассказ начинается с экспозиции, где автор знакомит с действующими лицами, их мировоззрением и характерами. Развитие сюжет получает со смертью Марфы, которая толкает Якова на переживания бессмысленно прожитой жизни. Если бы этого не случилось, то жизнь изо дня в день так бы и шла своим чередом. Яков после переосмысления своего существования, настолько обескуражен идейной «слепотой», что даже на предложение заработка на свадьбе реагирует решительным отказом.

Почему рассказ получил такое заглавие? Ведь на протяжении всего чтения понятно, что в качестве главного героя фигурирует простой мужик Яков и его переживания о реальных и возможных убытках, которые он высчитывал на протяжении всей своей незамысловатой жизни. Скрипке же отведена особенная роль. Это вовсе не кусок дерева с несколькими бренчащими лесками, это душа Якова, необремененная подсчетом его убытков, которые всю жизнь застилают ему глаза. Лишь она может подарить временное успокоение Якову, и в эти моменты видно, что он дает себе отчет, насколько же нелепа его жизнь, насколько глупа и бессмысленна, что и смерть кажется избавлением.

Яков Матвеевич, по прозвищу Бронза – это простой мужик семидесяти лет, сильный, высокий, немного коренастый. Работает гробовщиком, а по совместительству играет на скрипке. Его очень расстраивает, когда случается, что знакомый богатый человек умирает в другом городе – для Якова это приличный убыток. Даже, понимая, что его жена Марфа умирает, он не жалеет ее, не проводит с ней последние часы, а оценивает когда же лучше сделать гроб: «…завтра Иоанна Богослова, послезавтра Николая Чудотворца, а потом воскресенье, потом понедельник – тяжелый день. Четыре дня нельзя будет работать, … значит, гроб надо делать сегодня». Поначалу героя не понять – кажется, что он убогий, зациклен на своих подсчетах и гробах. Но читая историю дальше, в душе просыпается жалость, ведь что-то должно было повлиять на него, возможно смерть ребенка, о котором становится известно в предсмертном монологе Марфы. Яков понимает никчемность своей жизни, его поражает, сколько было иных возможностей заработать деньги и получать с них доход, а он выбрал унылую профессию гробовщика. В этом и кроется конфликт характера героя.

Марфа – покладистая, нежная и добродетельная хранительница домашнего очага, которая ни разу не попрекала мужа и безукоризненно ему подчинялась, даже побаивалась. Автор делает Марфу прообразом мученицы, которая пронесла свой крест не ропща ни на жизнь, ни на мужа, и получила избавление от всего этого блаженной для нее смертью. Она прозрачна, ее словно нет, но после того как Марфы не стало, Яков понимает, что за всю жизнь не приласкал ее и относился как собаке или кошке. Второстепенный образ Марфы не эволюционирует в рассказе, но она принципиально важна для сюжета.

Ротшильд – это еврей, у которого общего с известным кланом банкиров лишь фамилия. Он робок и излишне эмоционален. Ротшильд играл в оркестре, в который изредка приглашали Якова. Отношения у них не сложились по инициативе Бронзы, которому и самому невдомек было, почему к Ротшильду столько презрения, желчи и желания поколотить его покрепче.

Концовка сильная по смыслу, но очень сложна для интерпретации. Итак, в конце концов, герой получает все, о чем думал в последние дни своей жизни: польза для другого (для Ротшильда), признание и память, увековеченная наигранной Яковом мелодией и Ротшильдом, которому досталась эта скрипка. И пусть не все знают, что мелодию сочинил Яков – музыкант, а не грубый гробовщик, зато все они получают удовольствие от ее прослушивания. Песня любима и понятна каждому. Передавая скрипку Ротшильду, Яков завещает ему вместе с ней и свою душу, но уже освобожденную от предрассудков.

• Анализ рассказа А.П. Чехова «Ионыч»
• «Тоска», анализ произведения Чехова, сочинение
• «Смерть чиновника», анализ рассказа Чехова, сочинение
• «Толстый и тонкий», анализ рассказа Чехова
• «Крыжовник», анализ рассказа Чехова, сочинение
• «О любви», анализ рассказа Чехова
• «Дама с собачкой», анализ рассказа Чехова
• «Хамелеон», анализ рассказа Чехова
• «Студент», анализ рассказа Чехова
• «Злоумышленник», анализ рассказа Чехова
• «Вишневый сад», анализ пьесы Чехова
• «Каштанка», анализ рассказа Чехова
• Как вы понимаете термин «футлярный человек»?
• «Хирургия», анализ рассказа Чехова
• «Палата №6», анализ повести Чехова

По писателю: Чехов Антон Павлович

Природа

В каком городе происходили события, из повествования не очень понятно. Известно, что был он маленьким, а население его малочисленно. Обычно такие места в средней полосе России очень живописны. Но описаний красот окружающего мира в рассказе «Скрипка Ротшильда» почти нет. Есть воспоминание о времени, когда Яков и Марфа, еще молодые, проводили время в тени вербы на берегу. Она и в тот день стояла здесь же, только постарела, да многое изменилось вокруг. На противоположном берегу вместо березняка образовались заливные луга, выросла березка, исчез сосновый бор на горе. Стало меньше гусей, о разведении которых (с немалой прибылью) совсем недавно размышлял Яков. Вид родных мест неожиданно растрогал старика, он вспомнил о том, что пытался забыть.

Делать гробы для детей Бронза не любил, называя их «чепухой». На самом деле за профессиональной черствостью по отношению к убитым горем заказчикам скрывалась собственная боль, терзали воспоминания об умершей дочке.

«Скрипка Ротшильда» А. П. Чехова– связь с традициями русской классики

«Скрипка Ротшильда» своим появлением в «Русских ведомостях» 6 февраля 1894 года не обратила на себя особенного внимания ни современной писателю критики, ни читающей публики, как это случилось, например, с «Палатой N 6», сразу же вызвавшей множество самых разноречивых откликов и толкований. Современное нам литературоведение отнеслось внимательнее к межтекстовым связям «Скрипки Ротшильда», отметив ранние сюжетные мотивы и образы, получившие свое место и в этом произведении (например, «мотив вербы – свидетельницы человеческих жизней» , определенные связи между ранним рассказом «Горе» и «Скрипкой Ротшильда» ).

К. Чуковский проницательно заметил: «Скрипка Ротшильда» – квинт-эссенция чеховского стиля. В ней сконцентрированы – и притом в самом сильном своем воплощении – все основные черты мировоззрения Чехова и главные особенности его мастерства» . И действительно – «Скрипка Ротшильда», одно из ключевых произведений Чехова 90-х годов, обнаруживает множество связей и мотивов, укореняющих его в русской классической традиции. Многочисленные скрытые и явные реминисценции, пронизывающие повествование в «Скрипке Ротшильда», несомненно, заслуживают внимательного рассмотрения, так как именно они формируют, усложняют и укрупняют образы и ситуации художественно-публицистической прозы Чехова этого периода. Надо сказать, что публицистическая природа «Скрипки Ротшильда» умышленно спрятана в широко разветвленной системе эстетически значительных и самоценных художественных образов, составляющих ближайший, внешний изобразительный ряд.

Публицистичность выявляется в результате тщательного анализа, соотнесения внешнего и внутреннего образного рядов. Поэтому-то необходима выверенная соотнесенность с широким кругом тех именно произведений русской классики, намеки, скрытые и явные указания на которые содержатся в «Скрипке Ротшильда».

Весь рассказ ведет повествователь как бы с позиций персонажа, при этом обнаруживая противочеловеческую, антигуманную сущность этой позиции. Причем сиюминутные события как бы сопоставляются с «прошлым опытом» человечества и с прежними, уже известными читателю интерпретациями подобных поступков и действий. Устремленность всего повествования к адресату, к читателю, ориентированность на его социальный и психологический опыт составляют главное условие понимания.

Внешний ряд«Скрипки Ротшильда» на первый взгляд ясен и прост, по-чеховски прозрачен, понятен самому неискушенному читателю. Гробовщик Яков Иванов, получивший почему-то странное уличное прозвище «Бронза», живет в старой, бедной избе с женой Марфой. Яков не только делает «хорошие, прочные» гробы, он еще играет на скрипке, преимущественно на свадьбах. Привычное течение жизни нарушается болезнью Марфы. Яков повез Марфу в больницу. Эта поездка «к фельдшеру Максиму Николаичу» написана в лучших традициях русской реалистической школы. В больнице, по свидетельству повествователя, все обстояло привычно и буднично. Ждали они приема «недолго, часа три». В первой же реплике Якова, в самых первых его словах, обращенных к фельдшеру Максиму Николаичу, определена по существу «речевая маска» персонажа, то есть средствами речи самого персонажа выявлена не только его социальная принадлежность, но и раскрыта его «психология». Яков усвоил чужие для него формы «куртуазного» общения, расхожие приемы «речевого этикета», которые и поставлены в ряд, долженствующий как бы определить доверительность, почти интимность диалога. «Здравия желаем, – сказал Яков, вводя старуху в приемную. – Извините, всё беспокоим вас, Максим Николаич, своими пустяшными делами. Вот, изволите видеть, захворал мой предмет. Подруга жизни… извините за выражение…» Показательно, что повествователь сохраняет живое звучание речи персонажа, ее произносительный вариант.

Повествование «в тоне и духе» героя несет здесь несомненную обличительную функцию. Ведь «пустяшные дела», по выражению Якова Бронзы, – обозначение смертельной болезни Марфы. В конкретной ситуации формы «вежливого обращения» приобретают значение оскорбительное, издевательское. Слово «предмет» как условное наименование любимого существа бытовало в русском литературном языке на всем протяжении XIX века. Мы встречаем его и в «Евгении Онегине», и в трилогии Л. Толстого «Детство. Отрочество. Юность». Яков как бы слегка иронизирует, называя так свою жену: «мой предмет». Пушкинским «милым предметам», «предметам песен и любви» противопоставлен «предмет» Якова Бронзы. Яков Бронза нанизывает чужие для него «формулы вежливости», следуя традиции: по его мнению, так это говорится.

Противопоставление формулы и эмоционально-экспрессивного наполнения, формы и содержания на уровне речи усилено и сопоставлением «субъектов действия»: генеральски-важного фельдшера, который, «нахмурив седые брови и поглаживая бакены… стал оглядывать старуху», и Марфы – «она сидела на табурете сгорбившись и, тощая, остроносая, с открытым ртом, походила в профиль на птицу, которой хочется пить». И как результат этого не осмотра больной, а «оглядывания» Максим Николаич важно произносит: «М-да… Так… Инфлуэнца, а может и горячка. Теперь по городу тиф ходит». Об этом «целителе» уже было замечено:»… хотя он и пьющий и дерется, но понимает больше, чем доктор». Эта характеристика, помещенная в речь повествователя, явно принадлежит самому Якову.

Повествование в тоне и духе персонажа особенно широко представлено в «Скрипке Ротшильда». Вся сцена в больнице – ярчайший пример карнавализации. Здесь и ввернутое для пущей важности непонятное участникам диалога название болезни – инфлуэнца, и придумывание-угадывание вариантов «диагноза»: инфлуэнца… горячка…

тиф. В том же экспрессивном ключе выдержано и продолжение сцены «осмотра-оглядывания» больной. Величественный, как бог Саваоф, фельдшер говорит «таким тоном, как будто от него зависело жить старухе или умереть». Завершая «визит», он добавляет: «А за сим досвиданция, бонжур», – где пародийно сближены и объединены в синонимический ряд противоположные по значению приветствия, обозначающие расставание и встречу. На уровне ближайшем, первичном это столкновение и сближение противоположных по смыслу приветствий – дань все той же карнавализации образа, да и всей сюжетной ситуации.

Яков Бронза понимает, что Марфа не сегодня-завтра умрет, но настаивает на внешнем рисунке лечения как «соблюдении правил игры». И тот же тройной набор: инфлуэнца… горячка… тиф, банки… кровь гнать… пиявки. Соблюдение внешних приличий, правил благопристойности – вот главная забота Якова. Те же пустые, лишенные искренней заботы формулы «общежития». В том же тоне и духе совершались и последние действия Якова: прослеживается все то же стремление соблюсти видимость заботы и добропорядочности. Он читает над покойницей псалтырь, чтобы не платить дьячку; «и за могилку с него ничего не взяли… И Яков был очень доволен, что все так честно, благопристойно и дешево и ни для кого не обидно» .

Яков и Марфа – фигуры явно сопоставленные. Что же за характеры раскрываются перед внимательным читателем? И что же открывается за этими персонажами?

В поздних произведениях Чехова, по всей вероятности, нет случайных имен. Во всяком случае, в «Скрипке Ротшильда» имена главных действующих лиц, несомненно, неслучайные, говорящие. «Говорящим» является и уличное прозвище Якова – Бронза. Уже в начальных, обстановочных фразах есть очень важное замечание повествователя: «уличное прозвище у него было почему-то – Бронза». Так почему же Яков – Бронза? «Скрипка Ротшильда» начинается если не собственными словами Якова, то по крайней мере воспроизведением позиции персонажа в формах, приближенных к размышлениям персонажа, к его внутренней речи, поданной внешне как бы в авторском объективном повествовании: «Городок был маленький, хуже деревни, и жили в нем почти одни только старики, которые умирали так редко, что даже досадно. В больницу же и в тюремный замок гробов требовалось очень мало. Одним словом, дела были скверные». Так рассуждать может только гробовщик, не ведающий ни жалости, ни сострадания. Яков Бронза – монументален. Он и внешне больше похож на «каменного гостя», случайно оказавшегося среди людей. Он «статуарен», ведь «выше и крепче его не было людей нигде, даже в тюремном замка..» Знаменательно и это последнее обозначение – «тюремный замок», вместо тюрьма или острог. Намеренная архаизация сквозит в этом непривычном для конца XIX века наименовании места заключения – «тюремный замок».

Есть еще одно знаменательное сообщение о Якове Бронзе, проливающее дополнительный свет на этот характер: Яков Бронза неохотно принимал заказы на детские гробики «и делал их прямо без мерки, с презрением, и всякий раз, получая деньги за работу, говорил: – Признаться, не люблю заниматься чепухой». И ведь говорились эти жестокие, бездушные слова родителям или близким родственникам умерших, детей… Пожалуй, становятся понятными детские голоса, звучащие как античный хор, встречающие: и провожающие Якова Бронзу: «Бронза идет! Бронза идет!»»…Мальчишки ловили на мясо раков; увидев его, они стали кричать со злобой: «Бронза! Бронза!» И в тексте прозвище Бронза появляется строго ситуативно, оно обусловлено психологической ситуацией, выявляющей в Якове нечто противочеловеческое…» – бронзу. Вот Яков играет в оркестре, у левого уха его плакала флейта», у правого «хрипел контрабас», а Бронза «мало-помалу проникался ненавистью и презрением к жидам, а особенно к Ротшильду…». За что же так люто ненавидит Бронза флейтиста Ротшильда? Оказывается, прежде всего за то, что «этот проклятый жид даже самое веселое умудрялся играть жалобно». А жалоба должна вызывать сострадание, сочувствие, соучастие, Яков Бронза как бы забыл об этих чисто человеческих чувствах Он – «бронза», поэтому не знает ни жалости, ни сострадания. Умирает Марфа на глазах Якова. Яков снял мерку с еще живой жены и стал делать ей гроб. «Когда работа была кончена, Бронза надел очки и записал в свою книжку: «Марфе Ивановой гроб – 2 р. 40 к.». И вздохнул». С этого вздоха и начинается для Якова трудное возвращение к живой жизни. Он начал вспоминать. Но пока и воспоминания его вертятся вокруг все той же темы убытков, ставшей за долгую жизнь привычной и для Марфы. После возвращения из больницы Марфа, «войдя в избу, минут десять простояла, держась за печку. Ей казалось, что если она ляжет, то Яков будет говорить об убытках и бранить ее за то, что она все лежит и не хочет работать», После неожиданного обращения Марфы: «Яков!.. Я умираю!» – Яков вспоминает.

Весь ряд припоминаний настроен «по восходящей»; «.»за всю жизнь… ни разу не приласкал ее, не пожалел, ни разу не догадался купить ей платочек или принести со свадьбы чего-нибудь сладенького…» И второй ряд, где собраны «действия и поступки»: «кричал… бранил… бросался… с кулаками»… а Марфа «всякий раз цепенела от страха». И наконец, последнее, «итоговое» припоминание: «Да, он не велел ей пить чай, потому что и без того расходы большие, и она пила только горячую воду». Показательна и архитектоника текста: сначала Яков, оглянувшийся на жену, видит непривычное, как бы помолодевшее лицо Марфы: «розовое от жара, необыкновенно ясное и радостное… Похоже было на то, как будто она в самом деле умирала и была рада, что наконец уходит навеки из этой избы, от гробов, от Якова…». Далее следует ряд припоминаний, а заключительная часть как бы подводит итог «И он понял, отчего у нее теперь такое странное, радостное лицо, и ему стало жутко«. Пожалуй, наивысшая, кульминационная точка Бронзы – сцена «прощания» с Марфой: «Прощаясь в последний раз с Марфой, он потрогал рукой гроб и подумал: «Хорошая работа».

Следующий абзац открывается начальным но, как бы знаменующим новый этап – трудную и сложную работу но восстановлению человеческого начала в Бронзе: «Не когда он возвращался с кладбища, его взяла сильная тоска» Правда, тоска выступает здесь по преимуществу в значении физиологическом: Якову «нездоровилось: дыхание было горячее и тяжкое, – ослабели ноги, тянуло к питью» Повествователь отмечает появление духовной работы, ее первое, робкое движение.

Для характера Якова Бронзы» показательно и то обстоятельство, что он не видит, не замечает природы. Он живет не только среди гробов, но и как бы гробу, где нет ни красок, ни запахов весны, ни звуков, а ведь дело происходит поздней весной, на границе, лета. Природу в красках, запахах и звуках, Яков замечает только после выхода из бронзы, накануне смерти. Появление образа умершего «младенчика», хоть и вводится словами, «сигналами ситуации»: «И вдруг…», вполне закономерно для Якова, постепенно обращающегося, возвращающегося к живой жизни от прежнего своего занятия – изготовления «хороших, прочных» гробов. Умолкли детские голоса, озлобленно кричавшие: «Бронза идет! Бронза идет!.. Бронза! Бронза!» И в авторском повествовании исчезает это «уличное прозвище» Якова. Но оно не исчезает из художественной системы текста. Инерция «бронзового Якова» сохраняется и дальше, но все явственнее и сильнее звучит тема утрат, невосполнимых потерь» сменившая тему убытков. Прежде и теперь составляют для Якова два рубежа, разделенных долгими годами бронзы. И везде он замечает следы разорения и оскудения. Это уже взгляд Якова Иванова, продолжающего размышления самых дорогих и близких автору героев. Весь ряд воспоминаний раскрывает безрадостный итог: «Все на этом свете пропадало и будет пропадать!»

Показательно, как Чехов показывает постепенное возрождение человеческого начала в Бронзе, все еще сохраняя подчиненность «идее Ротшильда» в характере Якова. Ведь все его сожаления по поводу расхищения богатств природы и постоянной темы невосполнимых потерь, которая сменила тему «убытков» страшных убытков», построены на той же неосуществленной «идее Ротшильда». Бронза все еще сохраняется и в деталях поведения Якова, и в восприятии окружающей природы и среды. Те же логические несоответствия, что и в нагромождении изъявлений вежливости в прежней жизни. В картинах вспоминаемой прежней жизни появляются ноты сожаления, ему становится жалко Марфу.

Сюжетный рисунок «Скрипки Ротшильда» обнаруживает связи с художественными идеями как далекого прошлого, так и с современной Чехову русской классической литературой, Бронза – символ жестокости, как бы заданной самой природой образа, жестокости не рассуждающей и не сомневающейся в своем праве. Бронза не только лишена человеческих чувств и сомнений как знака личности, бронза несет в себе постоянное сознание, или, как писал Достоевский, ощущение, своей постоянной предназначенной правоты. Яков Иванов недаром, не напрасно получил свое странное «уличное прозвище» – Бронза. Он, подобно изваяниям в бронзе и меди, лишен человеческих чувств. Бронза сам себя поставил как бы вне людского общества.

В «Скрипке Ротшильда» Якова сопровождают два антагонистических предмета: железный аршин и скрипка. В художественной системе текста они оба, несомненно, приобретают значение символов. Железный! аршин – знак бездуховности и бездушия – принадлежит только Якову Бронзе. Как только, почти непосредственно перед смертью, Яков обнаруживает в себе что-то человеческое и тема убытков заменяется темой утрат, железный аршин исчезает из повествования. Скрипка – антипод железного аршина. И Марфа предугадывает сокровенное назначение скрипки. Марфа всякий раз с благоговением вешала его скрипку на стену…». Скрипка стала для Якова как бы единственным голосом понимания. Именно поэтому, когда Якова донимали мысли об убытках, страшных убытках, «он клал рядом с собой на постели скрипку и, когда всякая чепуха лезла в голову, трогал струны, скрипка в темноте издавала звук, и ему становилось легче».

Скрипка и железный аршин как бы символизируют два начала, составляющих натуру Якова, в определенных условиях то одна, то другая сторона, одерживает верх, подавляя и заслоняя собой соседнюю «составляющую». Доминанта личности Якова Бронзы – железный аршин, а Якова Иванова – скрипка. Возникает неизбежный «опрос: когда именно и почему Яков стал бронзой? По воспоминаниям Марфы, пятьдесят лет назад, когда им «бог дал ребеночка с белокурыми волосиками», Яков не был бронзой. Ведь в тот день они сидели, на берегу реки, под вербой, и пели песни… Кстати, память об этом сохраняется в натуре Якова и в его «бронзовой» ипостаси. И в оркестре Шахкеса он «очень хорошо играл на скрипке, особенно русские песни».

В начале повествования мы узнаем, что у Якова была мечта стать гробовщиком в губернском городе, иметь собственный дом и еще чтобы «звали его Яковом Матвеичем…». Это очень важный пункт, помогающий узнать, где Начало бронзы. Именно здесь и лежит в истоке мечта стать богатым, Зародыш «идеи Ротшильда».

«Стать Ротшильдом» мечтал» многие литературные герои, в новом времени, пожалуй, нужно начинать с пушкинских образов. Самое полное и точное воплощение «идеи Ротшильда» – старый барон в «Скупом рыцаре», для которого главное в богатстве – тайная власть денег.

«Идея Ротшильда» – интернациональна, это, по Достоевскому, «всемирный Ротшильд». И в то же время она наднациональна, так как основана и на внутриличностных факторах.

В основе «идей Ротшильда» лежит не простое «наивное» накопительство, а жажда тайной, всепроникающей власти над людьми, достигаемой посредством богатства. Возникают многочисленные, психологически мотивированные варианты накопления богатства. Но в любом случае «идея Ротшильда» разъединяет и отчуждает человека от

всего человеческого, нравственные ценности утрачивают в его глазах свой смысл и значение.

«Ротшильд» как очеловеченная власть золота появляется в рассказах Чехова еще в 1884 году. В «Идиллии» горы банковских билетов, векселей и ассигнаций ассоциативно вызывают персонализацию идеи богатства – фигуры Ротшильда и Креза.

О богатстве, о «капитале» в самых различных объемах мечтают герои Достоевского. Раскольникову нужна лишь сумма на «первый шаг». Значительно дальше в своих ротшильдских притязаниях идёт молодое поколение. Подросток Аркадий Долгорукий заявляет прямо, и твердо: «Моя идея – это стать Ротшильдом. Я приглашаю читателя к спокойствию и к серьезности.

Я повторяю: моя идея – это стать Ротшильдом, стать так же богатым, как Ротшильд; непросто богатым, а именно как Ротшильд…

Дело очень простое, вся тайна в двух словах: упорство и непрерывность… упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты… самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная, обеспечена в успехе математически».

Яков верный «ученик» героя Достоевского. Упорно и непрерывно (кстати, эти слова подчеркнуты Достоевским и соответственно «усилены» шрифтом на фоне графически нейтрального текста) Яков отмечает все доходы и все убытки. Запись: «Марфе Ивановой гроб – 2р. 40 к.» – внесена в графу убытков. Именно эта, самая нехитрая и самая верная форма наживания богатства стала руководящей для Якова. Упорство и непрерывность – два главных условия в достижении цели. Поэтому упорно и непрерывно нужно продавать как можно больше гробов, хотя бы для этого пришлось похоронить все население городка. Ведь там жили, по мнению Бронзы, «почти одни только старики, которые умирали так редко, что даже досадно». Каждый «уплывший» от него гроб засчитывался в убытки.

От «Скрипки Ротшильда» тянутся нити не только к чеховской прозе 80-х годов, что уже многократно отмечалось в обширной литературе, посвященной Чехову, но и к другим авторам и произведениям, русской классики. Тянутся нити от «Скрипки Ротшильда» прежде всего к романам Достоевского. Чехов берет классические образы и сюжетные ситуаций и исследует их в новом освещении и как бы на новом витке развития русского общества: Выясняются и еще одни связи, важные для понимания прозы Чехова 90-х годов, – с творчеством Салтыкова-Щедрина, и прежде всего с романом «Господа Головлевы». В «Господах Голавлевых» центральный персонаж, Иудушка Головлев, проводит дни свои в подсчетах возможных, гипотетических доходов: Порфирий Владимирович «только что начал очень сложное вычисление – на какую сумму он может продать молока, ежели все коровы в округе примрут, а у него одного, с божьею помощью, не только останутся невредимы, но даже будут давать молока против прежнего вдвое». Фантастические расчеты Иудушка укладывает в «надлежащие Выкладки», исписывая множество «рапортичек». Например, если бы «все люди вдруг сделались порубщиками и потравщиками… И тут же берет новый лист бумаги и принимается за выкладки и вычисления. Сколько на десятине овса растет и сколько этот овес может денег принести, ежели его куры мужицкие помнут и за все помятое штраф уплатят?.. Сколько в Лисьих Ямах березок растет и сколько за них можно денег взять, ежели их мужики воровским манером порубят и за все порубленное штраф заплатят?..

Громадные колонны цифр испещряют бумагу; сперва рубли, потом десятки, сотни, тысячи…».

Точно так же, как Иудушка Головлев, «трудится» и Яков Бронза, подсчитывает все действительные и возможные, но упущенные по разным причинам доходы. Упорно и постоянно он тоже складывает рубли и копейки, неполученные, пропавшие зря, если «кто-нибудь в городе играл свадьбу без музыки или Шахкес не приглашал Якова, то это тоже был убыток». В тот день, когда Марфа заболела, Яков «взял книжку, в которую каждый день записывал свои убытки, и от скуки стая подводить годовой итог. Получилось больше тысячи рублей. Это так потрясло его, что он хватил счетами о пол и затопал ногами. Потом поднял счеты и опять долго щелкал и глубоко, напряженно вздыхал. Лицо у него было багрово и мокро от пота. Он думал о том, что если бы эту пропащую тысячу рублей положить в банк, то в год проценту накопилось бы самое малое – сорок рублей. Значит, и эти сорок рублей тоже убыток».

Иудушка Головлев, незадолго до расплаты за длинные ряды увечий и «умертвий», на развалинах родительского и своего собственного семейства подсчитывает и прикидывает мифические доходы, как бы призывая в свидетели и собеседники некое обобщенное лицо: а ну-тка, брат, давай прикинем: сколько это будет, ежели всю пустошь по разноте продавать?

Когда к Якову вернулась память, он припомнил и младенчика с белокурыми волосами, и вербу, но и в это время все еще жива в сознании Якова «идея Ротшильда». Упорно и непрерывно, по старой инерции Бронзы, он снова и снова прикидывает в уме уплывшие доходы: «Ведь река порядочная, не пустячная; на ней можно было бы завести рыбные ловли, а рыбу продавать купцам, чиновникам и буфетчику на станции и потом класть деньги в банк; можно было бы плавать в лодке от усадьбы к усадьбе и играть на скрипке, и народ всякого звания платил бы деньги; можно было бы попробовать опять гонять барки – это лучше, чем гробы делать; наконец, можно было бы разводить гусей, бить их и зимой отправлять в Москву, небось одного пуху в год набралось бы рублей на десять».

Иудушка одержим»идеей Ротшильда» в том же самом «варианте» (так удачно объясненном Аркадием Долгоруким), что и Яков Бронза.

1. А. П. Чехов, Полн. собр. соч. и писем в 30-ти томах, т. 8, М., 1977, с. 503.[]
2. См.: Д. Иоаннисян, Три рассказа («Капитанский мундир», «Горе», «Скрипка Ротшильда»). – В кн.: «Сборник статей и материалов», вып. 2, Ростов н/Д., 1960.[]
3. К. Чуковский, О Чехове, М., 1967, с. 129.[]
4. Везде, кроме специально оговоренных случаев, подчеркнуто мной. – П. Е.[]

Хотите продолжить чтение? Подпишитесь на полный доступ к архиву.

Получить доступ

Уже подписаны? Авторизуйтесь для доступа к полному тексту.

Фонетика

Сегодня дайджесты, высмеянные еще Марти Ларни, в моде. Читать произведение полностью хотят не все, это долго, даже если оно совсем маленькое, такое, как «Скрипка Ротшильда». Краткое содержание, однако, не в силах передать всего очарования рассказа.

Чехов – мастер передачи особенностей звучания голосов. Его персонажи говорят каждый по-своему. Яков немногословен, по крайней мере вслух. Он много думает, но мысли его практичны и конкретны. Возможно, так он защищается от окружающего мира, которым недоволен, получая от него лишь убытки. Порой фразы гробовщика нелепы, как в сцене посещения больницы, куда он привез заболевшую Марфу. Яков ведет себя так, как будто он провинился, в его интонациях угадываются нотки извинения. Очень колоритно изъясняется и фельдшер, его речь наполнена самолюбованием, он наслаждается всей полнотой власти над пациентами и их родственниками в отсутствие врача. Речь еврея, привыкшего говорить на идиш – излюбленная тема для многих писателей, не удержался от соблазна изобразить ее и Чехов. «Скрипка Ротшильда» — фонетически выверенная симфония слов, как и другие произведения Антона Павловича.

Ироничный финал

Зрелый Чехов временами проявляет не меньше ехидства, чем Антоша Чехонте, хотя оно имеет качественно иной уровень. Новая скрипка Ротшильда вызывает любопытство окружающих, всему городку известна бедность флейтиста, а инструмент хорош. Ирония заключается и в фамилии этого персонажа, и в его одежде, и в том, как он распорядился наследством.

Ротшильд печален по своей сути, весь его облик олицетворяет вселенскую скорбь, любое музыкальное произведение он исполняет так, что слушателям хочется плакать. Свою флейту он забросил, играет теперь на завещанном Яковом инструменте, пытаясь воспроизвести сочиненную им же в порыве вдохновения мелодию. Возможно, что запомнилась она не вполне достоверно, но что-то от ее все же осталось, что трогает души купцов, и новый хозяин скрипки исполняет ее по десять раз на дню.

Сама собой напрашивается параллель с современной поп-культурой, пытающейся воспроизвести традиции великого русского искусства в упрощенной, более доступной для массового потребителя форме. Современным купцам она тоже нравится.

Мелодия Ротшильда

Перед смертью Яков завещал скрипку Ротшильду. Он бросил флейту, на которой играл ранее, и стал играть только на скрипке, оставшейся от гробовщика Якова. Теперь Ротшильд играет ту мелодию, которую услышал в доме Якова. Эта песня становится очень популярной в городе. Мелодия, созданная Бронзой, стала вечной и бессмертной, ведь она сохранила свое значение и после смерти создателя. А это значит, что творение Якова – это настоящее искусство.

Данная статья, которая поможет написать сочинение «Искусство и ремесло в«Скрипке Ротшильда», рассмотрит то, как творчество Якова из ремесла превратилось в настоящее бессмертное искусство.