Рубина рассказ дорога домой

На шахте «Листвяжная» уже много лет практиковали манипуляции с показателями датчиков метана, рассказали Настоящему Времени два сотрудника, работавших здесь в последние годы. Датчики заклеивали изолентой или ставили ближе к вентиляции, чтобы они не показывали реальный уровень концентрации метана.

Взрыв на «Листвяжной» утром 25 ноября унес жизни 51 человека. Всего под землей в момент взрыва были 285 человек. Пострадавшими, по данным источника ТАСС на утро 29 ноября, числятся 92 человека, среди которых 35 горноспасателей. Предварительной причиной возгорания назван «внезапный выброс метана». Источник ТАСС в правоохранительных органах добавил, что будет изучена работа датчиков на шахте, показывали ли они корректные данные по концентрации метана или нет.

Один из сотрудников «Листвяжной», поговорил с Настоящим Временем анонимно: он действующий сотрудник шахты. В момент аварии его не было на работе, у него был выходной.

Он говорит, что ничего не знает о том, что произошло на шахте 25 ноября. Но в целом отношение к безопасности было не самым внимательным. В частности, в последний раз инспекцию по безопасности, уверяет сотрудник, он видел два года назад:

— Там всегда было небезопасно. История была такая – газа 7%. Я – начальнику, а он говорит: «Допускаться», – то есть качать уголь. Я говорю: «Газа 7%». Он говорит: «Кому-то что-то не нравится – идите домой», – то есть пишите заявление, увольняйтесь. А у нас выбора нет.

На шахте неплохо платили, говорит он, и было достаточно много сотрудников: якобы даже обсуждались сокращения. Шахтер не знает, принимали ли руководители шахты дополнительные меры по безопасности:

— Может быть, старались что-то делать, но плохо старались просто. Это нужно было много лишней работы делать, а им надо было побыстрее чтобы уголек по лентам шел. Работу надо делать.

Одновременно, утверждает собеседник Настоящего Времени, на шахте практиковали манипуляции с датчиками, показывающими уровень метана:

— Их просто убирали, и все. Либо изолентой заклеивали, либо
брали сжатый воздух, направляли на датчики. То есть берут, направляют
сжатый воздух на датчик, и он ничего не показывает.

Еще один шахтер, Дмитрий Ноговицин, проработал на шахте 7 лет и ушел в 2018 году. По его словам, «Листвяжная» склонна к самовозгоранию, поэтому определенный участок надо обрабатывать специальным веществом, чтобы избежать возгорания. Ноговицин не знает, что привело к возгоранию прямо сейчас, но предполагает, что это могло стать следствием многолетних нарушений на шахте. Он рассказал, что о проблемах было известно еще три года назад, но приоритетом была не безопасность, а выполнение плана по добыче угля.

— В приоритете был всегда поставленный план, а цель его выполнения ложилась на плечи тех самых руководителей и в большей степени руководителей участковых. Те руководители, которые были немного с характером, они пытались что-то регулировать, возникать, но, так скажем, всегда все равно вставал приоритет выполнения показателей за месяц.

Если бы я не познал в сравнении – все ведь познается в сравнении – то я бы так не говорил. На другом предприятии, по моему мнению, все в тысячу раз строже, все правильно и все как положено. Мне даже в какой-то мере пришлось переобучаться, проходить все заново: это нельзя, это нельзя, это нельзя. И так, оказывается, действительно можно работать и выполнять показатели ничуть не хуже, и где условия намного сложнее, и где шахты намного глубже.

По его практике в предыдущие годы практиковали манипуляции с датчиками: их переносили в менее загрязненные участки по вентиляционной струе, чтобы они не показывали реальный уровень концентрации газов:

— Посмотрели, что, например, процент завальной части, [степень] проветриваемости. Что нужно сделать? Либо вентиляцию, либо какие-то сотрудники с ОТБ приходят, корректируют, в плане того что, например, перевешивают датчик. Как бы он под кровлей висит, но ему меняют местоположение по вентиляционной струе, где немножко разжижается выходящая из лавы струя воздуха.

Ноговицын уверяет: это не стандартная практика для всех шахт. В месте, где он работает сейчас, контроль над датчиками совсем иной:

— Я пришел на другое предприятие, и все датчики у нас опломбированы, и на них установлены замки. То есть их невозможно никуда перенести. Эти замки, соответственно, участка вентиляции есть только у вышестоящего руководства, то есть у ИТР. Никакой работник не может никак перенести, занизить их, а тем более каким-то механическим образом завешать или заткнуть.

У нас, например, по лаве через каждые 10 секций расставлено по два огнетушителя на тот случай, если какие-то могут быть суфляры или что-то случайное воспламенится, чтобы своевременно сразу это все ликвидировать, а не куда-то бежать сломя голову. Обезопасивши себя на несколько шагов вперед, только тогда мы можем работать.

На «Листвяжной» еще три года назад даже таких огнетушителей не было расставлено, уверяет Ноговицин.

«Уважаемая редакция, дорогие люди, сегодня еле добрался до дома, на поезде из центра Риги. Дело в том, что в СМИ со ссылкой на официальные заявления руководства Pasažieru vilciens в соцсети twitter пишут, что пассажирские поезда на Центральном вокзале в Риге якобы задерживаются из-за снега, коллапса. На самом деле, ситуация обстоит иначе: полный бардак и безответственность! В направлении Юрмалы с соседнего перрона я уехал в пустом вагоне, в пустом составе в тот момент, когда сотни людей остались ждать на перроне, где обычно ждут этот поезд. Просто потому, что этим людям никто ничего не сообщил ни в динамики, не было этой информации и на табло. Считаю, что дело не в снеге, который безусловно есть, но дело — в неумении проинформировать людей! Теперь рассказываю, как это получилось, что я уехал в пустом поезде, пока сотни людей остались ждать на перроне…

Пришёл на электричку, что должна была отправиться в направлении Юрмалы в 18.00 часов. Перрон — полный, забит под завязку. Сотни людей. На табло сообщают, что поезда задерживаются, перенося рейс на двадцать минут, на полчаса, на час, на полтора часа. Люди в недоумении – что происходит? Через час ожидания на перроне, — а, напомню, скопилось уже огромное число людей, — я заметил, что один человек перешёл через пути на соседний перрон. Потом так же поступил другой человек, третий. Но, это не было массово, отдельные люди. Что происходит на том перроне, не было очевидно, так как на путях стоял поезд. Я заинтересовался, решил посмотреть, также перешёл через пути, смотрю, а там как раз и стоит поезд в направлении «Тукумс 1». Тот, которого ждут сотни людей! Хотел вернуться, объявить людям о поезде, но тут из динамиков сообщают: поезд уже отходит! И поехал я… в совершенно пустом вагоне. При этом, масса людей остались стоять в ожидании этого поезда на перроне, откуда он и должен был отходить. Что это за организация движения? Почему не могли сообщить людям, оставив их мёрзнуть на перроне и отправив по сути пустой поезд?!

Выходит, если бы я не проявил смекалку и не пошёл бы проверить ситуацию на соседнем перроне, — о чём ожидающим пассажирам не было объявлено, раз все остались стоять на перроне, а это сотни людей, — то остался бы ждать со всеми… Мёрзнуть часами на морозе, в конце рабочего дня. И это при том, что власти и Pasažieru vilciens в официальных заявлениях так «заботятся» о соблюдении дистанции в транспорте в пандемию и др. Это на словах. А на деле?

Замечу, что при во время ожидания рейса на перроне несколько электричек ушли в депо. Пока нам «вешали лапшу» про задерживающийся рейс. Рядом на этом же перроне стояла электричка в направлении Айзкраукле, там сидели люди, зато за полтора часа успели несколько раз объявить, что этот поезд задерживается… А где он задерживается, если стоит вместе с пассажирами? Это говорит о том, что коллпас возник не только из-за снега, но из-за отсутствия на местах специалистов, которые должны решать такие ситуации на железной дороге. В конце концов, и снег выпал не летом, а зимой! Согласно прогнозам синоптиков.

Отмечу, что этот бардак с организацией движения происходит на фоне того, что на железной дороге сейчас активно сокращают специалистов, оставляя руководителей — «руководить» так, как они умеют. Ни стыда, ни совести, ни ответственности за свои решения и поступки! Перманентное повышение себе зарплат, выписывание премий, и освоение денег из бюджета. Параллельно — волны увольнений специалистов. А пассажиры при этом платят деньги, а им даже услугу оказать не могут. Зима для руководства Pasažieru vilciens по всей видимости… пришла «неожиданно», в сезон! Считаю, что каждый пассажир, что пострадал от действий Pasažieru vilciens, морально или материально, просто обязан написать заявление руководству компании или сообщать в СМИ: звонить, писать письма на имя руководства, все претензии фиксировать в письменном виде. В противном случае, если такие вещи и впредь будут замалчиваться, бардак не только никогда не закончится, а выльется в абсолютный коллапс системы управления.

В данном случае, речь о латвийской железной дороге, хотя параллели безусловно можно провести и с другими сферами. Убеждён, каждый из нас должен бороться за свои права и не давать обманывать себя, не позволять относиться к себе по-свински, тогда руководители таких жизненно важных сфер как транспортная (и не только) как минимум задумаются — на своём ли месте они находятся?»

P.S. Приводим некоторые комментарии к публикации данной статьи на странице BB.lv в Facebook:
— «Юлия Недосекина: У меня сын отстоял на перроне в Риге с 17 до 22 и поехал домой на такси за 33 евро…»

— Александр: Транспортный коллапс усилили сами железнодорожники, которые через матюгальники говорили все что угодно, про кoвид, про опасные предметы, но только не про то что поезд на Тукумс подошёл на другой путь, в результате чего он ушёл пустой, а люди так и остались мёрзнуть на перроне.

— Анна: Профессионалов уволили — остались получатели премий…

— Глеб: Да уж!!! Очередной бардак…»

• Главная
  
• Общество
  

В лесах на севере Черниговской области затерялось маленькое село Перерост. В нем остались лишь два обитателя — 82-летняя Надежда Даниловна Селюк и 67-летний Александр Васильевич Гузей. Причем у Александра Васильевича есть еще и квартира в Киеве. Но бывший военный променял цивилизованную жизнь на старенький домик в глухом селе, причем не от безысходности или нехватки средств, а по велению души.

«КП в Украине» узнала, почему в то время, как все бегут из маленьких сел в большие города, Александр Васильевич предпочел цивилизации глухую деревню, как проходят будни жителя опустевшего Перероста и можно ли оставаться семейным человеком, живя в одиночестве?

Вот моя деревня, вот мой дом родной

Судя по голосу, Александр Гузей отнюдь не похож на классического затворника и отшельника: бодрым голосом наш жизнерадостный собеседник с юмором сообщил, при каких условиях возможна связь с цивилизацией.

— Чтобы с вами поговорить, стою на коленках на кровати, телефон подвешен на оконную раму. Только в таком положении можно общаться! Если трубку чуть-чуть пошевелю – сигнал пропадает, — смеется наш собеседник. — Сейчас холодно – сигнал хороший. Как только теплеет и на деревьях появляются листики – мобильной связи уже нет.

Приезжал в Перерост к родным наскоками, но в последние 4 года ни разу не был в своей квартире. В январе этого года мама Александра Васильевича ушла в мир иной, а ее сын решил окончательно остаться в доме, в котором жили его дедушка с бабушкой, мама, папа, сестры и он сам.

— Осталось в селе два человека: я и Надежда Даниловна, которая живет на окраине села. В моем детстве проживало 32 семьи, — рассказывает Александр Гузей. — Люди сюда приезжают, но только в грибной сезон. Раньше здесь были поля. С середины прошлого века сюда начали заселять людей. Здесь хорошо: вокруг лес, рядом есть искусственный водоем, созданный для диких кабанов — им же надо где-то пить, особенно во время засухи. Рысь у нас появилась. Думаю, пришла из Беловежской пущи. Раньше в селе был маленький магазин. Сейчас он не работает. Клуб еще стоит, только окна кто-то украл.

— В детстве мы как смотрели фильмы? Собирались во дворе у дедушки всем селом. Каждый приходил со своей табуреткой и семечками. Ставили кинокамеру, вешали на сарай простынь — и смотрели фильмы, — ностальгирует отшельник.

«Двери не крашу, рушники не стираю»

В родительском доме Александр старается ничего не менять.

— Мама просила не красить двери. Она говорила: «За эту дверную ручку дедушка брался, бабушка бралась — пусть так и остается». Поэтому дверь я не обновлял, — продолжает Александр. — На стенах висят старинные портреты родственников, накрытые рушничками. Я их не стираю: боюсь, что полиняют. В углах – иконы. Это обязательно! Из современного — у меня компьютер стоит, принтер, сканер.

Чем заняться в глухом селе, когда живешь совсем один? Александр Васильевич не скучает. За прошедшие несколько лет у него сложился четкий режим дня, в котором он чувствует себя вполне комфортно.

— Встаю в 9-10 утра. Кормлю собаку. Выхожу во двор, смотрю — вокруг тихо-спокойно. Затем иду на прогулку. Брожу по селу и окрестностям. Возвращаюсь и заготавливаю себе дрова – бензопила и топор есть. Делаю запасы на зиму. Вот обещают морозы до 20 градусов, а я не переживаю: у меня уже все есть. Летом – коса. Выкашиваю траву, чтобы было чисто и красиво, — говорит Александр Васильевич. — Потом стирка. Это обязательно. Хотя с водой здесь проблема. Когда еду в город за пенсией, привожу воду с собой. Заодно беру свеклу, морковку, картошку. Вот сейчас все возле печки лежит.

А вечером до 2-3 часов ночи наш собеседник смотрит телевизор: есть спутниковая антенна. Интернет, понятное дело, только мобильный.

Короткие встречи с семьей

Огородом Александр Васильевич не занимается. До недавнего было небольшое хозяйство — два вьетнамских поросенка: один серый, второй — черный. Поэтому главное средство пропитания – автомобиль. Раз в неделю он отправляется за продуктами, раз в месяц – в город за пенсией.

— Мне звонят и говорят: «Дядя Саша, нужно привезти воду». Отвечаю: «Я согласен!» Приехал, привез то, что нужно. Взамен мне дают кулек свеклы, морковки, сетку картошки или других овощей, иногда деньги. Временами заезжают знакомые — вода, чай, кофе всегда в наличии. Мой дом как перевалочная база, — смеется наш собеседник. — У меня большой китайский джип. Очередной заказ – надо привезти стиральную машинку. Говорю: «Дорогу на Городню и обратно оплачиваете? Тогда пожалуйста!» Все равно мне здесь сидеть одному скучно. Иногда кто-то останавливается напротив моего дома и кричит: «Там тетя Таня хочет, чтобы ты свозил ее в Городню!» Отвечаю: «Без проблем!».

— Пока планы на праздники не обсуждали. Возможно, встретимся в «Рыбках». Так мы называем трассу с Чернигова на Гомель. Я приезжаю на заправку — там мы и видимся с дочкой, сыном и женой.  Обычно как это проходят? Я говорю: «Ребятки, я жив-здоров, все хорошо! Езжайте домой», — описывает отшельник свои редкие и короткие встречи с семьей. — А сюда им лучше не ехать: дороги здесь вообще никакой нет. Вместо дороги — болото, грязь. Проехать по ней в сырую погоду может только трактор или вездеход. Это мой джип видел огонь, воду и медные трубы, ему 13 лет, на нем живого места нету.

«Домой возвращаться боюсь»

Еду Александр давно готовит себе сам. Как правило, это суп, но мы попали на борщ и тут же получили приглашение его попробовать. Оказалось, борщ наш герой готовил второй раз в жизни.

Несмотря на одиночество, Александр Васильевич не спешит возвращаться домой в цивилизацию.

— Я уже от всего отвык, меня пугает обстановка на дорогах, правила дорожного движения. Да и автомобилю нужно обслуживание, а мой джип уже старенький. – вздыхает Александр Гузей. — Мне страшновато возвращаться: в нашем подъезде в живых осталось 4 мужчины, я – пятый. А было нас 15. Когда мне об этом сообщили, своей семье я сказал: «Мне такие новости не докладывайте!» Я живу в деревне. У меня только собака во дворе. Вокруг хаты только лес, и вдруг такие неприятности! Вода-еда, дрова-трава! Вот мои занятия! Здесь мне хорошо. Даже давление нормализовалось — 150 на 90. Я и таблетки не принимаю.

А пока семья живет разрозненно, живое общение с близкими заменила телефонная связь и интернет.

— С женой и детьми созваниваемся каждый день. У меня есть еще две сестры, с ними тоже общаемся, – продолжает рассказ черниговский отшельник. — Мне в селе нравится! Сюда даже батюшки приезжают, покупают жилье. Хоть здесь никто не живет, земли свободной не осталось: она распределена между родственниками умерших. У нас у всех есть дети и внуки, и в будущем родственники, если захотят, возродят село.

А пока село пустует: кто-то уехал, кто-то умер, а кто-то ждет возвращения пропавшего родственника:

— У соседа есть хороший дом. У него очень много покупателей было, но он всем отказывал. Отец соседа пропал 20 лет назад, с тех пор сын его ждет. Сказал: «Пока не найду папу или папа не вернется, дом продавать не буду!» Хотя приезжала полиция, искали его, но не нашли. Остальные дома в таком состоянии, что страшно туда заходить.

В ТЕМУ

Фотоохота, газон и стихи

Несмотря на то что вокруг лес, Александр животных не обижает, он увлечен безобидной фотоохотой.

— В деревне ни капельки не скучно! Каждый день хожу на прогулку с собакой. Однажды белочку встретили. Походили, сфотографировали. Смотрим — дикие кабаны дорогу перешли. Утром открываю шторы – зайчиха под окном сидит. Когда кормлю собаку – на еду слетаются воробьи и синицы, а пес с ними играет, — говорит отшельник.

Есть у нашего героя еще одно увлечение – поэзия.

— Иногда компьютером пользуюсь – сочиняю стихи или песенки вспоминаю. Бывает, пишу-пишу и хоп – электричество пропало! Приходится все начинать сначала. Поэтому сейчас я стихи записываю. В последний раз света не было почти сутки: сосна упала на столб, — усмехается Гузей. -Из планов — хочу вырастить газон, как на стадионе. Пока не очень получается. У меня клен и яблоньки во дворе, которые еще дедушка с бабушкой сажали. Я листья на зиму не убираю. Получается такой компост. Осенью посеял травку – весной все сгребу и посмотрю, что выйдет.

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

В детском лагере «Огонек» в Кайтагском районе Дагестана 62 азербайджанца ждут разрешения, чтобы пересечь сухопутную границу и вернуться домой. При этом в Губинском районе Азербайджана свернуты пункты размещения прибывающих из Дагестана.

Как писал «Кавказский узел», на территории детского лагеря «Огонек» в Кайтагском районе Дагестана расположен временный пункт размещения граждан Азербайджана, ожидающих открытия госграницы. По данным дагестанских спасателей, 16 ноября практически всех граждан Азербайджана переправили через границу, а по состоянию на 24 ноября в нем находились два человека. Граждане Азербайджана предпочитают пользоваться авиасообщением, чтобы неделями не ждать в Дагестане временного открытия сухопутной границы, отметил правозащитник Афиг Аллахвердиев.

Проблема с возвращением на родину возникла у граждан Азербайджана в апреле 2020 года из-за коронавируса. С закрытием границы мигранты стали скапливаться на дагестанской стороне. В начале мая МЧС Дагестана организовало палаточный лагерь возле селения Куллар, однако место в палатках нашлось далеко не для всех. Полгода спустя мигрантов переселили в капитальные строения лагеря «Огонек». Азербайджанцы оказались в тепле, но на 60 километров дальше от границы. С середины февраля между Россией и Азербайджаном возобновилось авиасообщение. Однако мигранты, не имеющие возможности купить авиабилеты, продолжали скапливаться в лагере. С чем столкнулись граждане Азербайджана в лагере Куллара, и как повели себя власти, можно прочитать в справке «Кавказского узла» «Лагерь в Кулларе: азербайджанцы в плену пандемии«.

В стационарном пункте временного размещения для граждан Азербайджана находится 62 человека, в том числе четыре женщины и четверо детей, сообщил корреспонденту «Кавказского узла» представитель Главного управления МЧС России по Дагестану. Функционирование лагеря обеспечивается тремя сотрудниками республиканского МЧС и одним медработником. На территории лагеря находятся также 10 бойцов Росгвардии и сотрудник полиции, добавил собеседник.

Отправка граждан на родину проводилась с 13 по 16 ноября. «13 и 14 ноября из лагеря выехали две группы по 87 и 82 человека, на следующий день были отправлены семь граждан Азербайджана, а 16 ноября — еще двое», — пояснили в ведомстве.

Нареканий на условия содержания в детском оздоровительном лагере «Огонек» от поселенцев не поступало, рассказал корреспонденту «Кавказского узла» руководитель фонда поддержки и развития социально значимых программ и проектов «Биз» («Мы», — прим. «Кавказского узла») Афиг Аллахвердиев.

«Несколько человек звонили мне из лагеря. У них обстановка нормальная, но они хотели как можно скорее вернуться домой. Мы получаем только такие обращения. К сожалению, в этом вопросе мы не можем помочь. Этим занимается азербайджанская сторона. И даже отдельные сотрудники не могут повлиять на то, чтобы кого-то могли ускоренно принять. Только в назначенный день пропуска через границу», — пояснил Аллахвердиев.

Карантинные пункты на территории Губинского района, которые работали для прибывающих в страну через сухопутную границу из Дагестана в центрах отдыха, спорта и образования Азербайджанского государственного экономического университета и Бакинского государственного университета, свернуты с ноября, сообщили корреспонденту «Кавказского узла» в администрации района.

В районной администрации больше не владеют информацией о числе прибывающих сухопутным путем. «Раньше у нас была статистика прибывающих, потому что мы их размещали здесь, на территории района. Сейчас у нас такой информации нет», — пояснил представитель администрации.

Последнюю партию прибывших через границу с Дагестаном в середине ноября не поместили на карантин, а отправили по домам на семидневную самоизоляцию. Такой порядок для прибывающих из Дагестана граждан Азербайджана будет сохраняться и дальше, сообщил источник в правительстве страны.

По его словам, ограничение на въезд в страну через сухопутные границы сохранится по меньшей мере до 1 января 2022 года. Однако поток прибывающих через сухопутную границу «практически приостановился» в связи с «большим числом авиарейсов из различных регионов России», отметил он.

«Рейсов стало больше. Сегодня самолеты летают в Азербайджана из почти 20 регионов России. Цены на авиабилеты существенно понизились. Поэтому люди могут возвращаться самолетами», — сказал источник.

Материалы об азербайджанцах, которые не смогли попасть на родину и вынуждены были жить в приграничном лагере в Дагестане, «Кавказский узел» собрал на тематической странице «Дагестан: долгая дорога в Баку». Новости о пандемии коронавируса публикуются на тематической странице «Коронавирус рвется на Кавказ», а динамика распространения вируса в странах и регионах Кавказа отражена в обновляемой справке «Кавказского узла» «Коронавирус добрался до Кавказа».