Сказки какие бывают на какие делятся

СКАЗКА – один из видов фольклорной прозы, встречающийся у различных народов и подразделяющийся, в свою очередь, на жанры. Поскольку единой научной классификации до сих пор не существует, жанры или группы сказок исследователи выделяют по-разному. Так Э.В.Померанцева подразделяет их на сказки 1) о животных, 2) волшебные, 3) авантюрно-новеллистические и 4) бытовые, в то время как В.Я.Пропп делит сказки на 1) волшебные, 2) кумулятивные, 3) о животных, растениях, неживой природе и предметах, 4) бытовые или новеллистические, 5) небылицы, 6) докучные сказки.

Важнейшей характеристикой сказки является то, что в ней присутствует обязательная установка на вымысел, что определяет и поэтику сказки. К главным признакам сказки, по В.Я.Проппу, относятся «несоответствие окружающей действительности» и «необычайность… событий, о которых повествуется» (в этом отличие сказки от литературного повествования).

Сказочные жанры.

Волшебные сказки, как подчеркивал В.Я.Пропп (чья классификация использована в данном разделе), «выделяются не по признаку волшебности или чудесности… а по совершенно четкой композиции». В основе волшебной сказки (мысль, к которой пришли самые разные исследователи, независимо друг от друга) лежит образ инициации (инициации – разновидность обряда перехода, посвящения юношей в разряд взрослых мужчин) – отсюда «иное царство», куда следует попасть герою, чтобы приобрести невесту или сказочные ценности, после чего он должен вернуться домой. Повествование «вынесено целиком за пределы реальной жизни». Характерные особенности волшебной сказки: словесный орнамент, присказки, концовки, устойчивые формулы.

Кумулятивные сказки строятся на многократном повторении какого-то звена, вследствие чего возникает либо «нагромождение» (Терем мухи), либо «цепь» (Репка), либо «последовательный ряд встреч» (Колобок) или же «отсылок» (Петушок подавился). В русском фольклоре кумулятивных сказок немного. Кроме особенностей композиции они отличаются стилем, богатством языка, зачастую тяготея к рифме и ритму.

Остальные сказки выделяются в особые жанры не на основании композиции, которая изучена еще недостаточно, а по иным признакам, в частности, по характеру действующих лиц. Кроме того, в сказках не волшебных, «необычайное» или «чудесное» «не вынесено за пределы реальности, а показано на фоне ее. Этим необычайность приобретает комический характер». Сверхъестественное (чудесные предметы, обстоятельства) здесь отсутствует, а если и встречается, то комически окрашено.

Сказки о животных, растениях (война грибов и т. д.), о неживой природе (ветер, мороз, солнце) и предметах (лапоть, соломинка, пузырь, уголек) составляют небольшую часть русских и западноевропейских сказок, тогда как у народов Севера, Северной Америки и Африки сказки о животных широко распространены (наиболее популярные герои – ловкие обманщики-трикстеры (шуты) заяц, паук, лиса, койот).

Сказки бытовые (новеллистические) делятся по типам персонажей (о ловких и умных отгадчиках, о мудрых советчиках, о ловких ворах, о злых женах и т. д.).

Небылицы рассказывают «о совершенно невозможных в жизни событиях» (например, о том, как волки, загнав человека на дерево, становятся друг другу на спину, чтобы достать его оттуда).

Докучные сказки, по мнению В.Я.Проппа, скорее, «прибаутки или потешки», при помощи которых хотят угомонить детей, требующих рассказывать сказки (Про белого бычка).

Разнообразие фольклорных сказок в данной классификации отнюдь не исчерпано, так, например, в славянской традиции можно выделить еще сказки богатырские, солдатские и т.п.

Бытование сказки.

Народные сказки исполнялись особыми рассказчиками – сказочниками. Одна и та же сказка в устах исполнителей могла трансформироваться, как по субъективным причинам (пристрастия самого сказочника, его одаренность), так и по причинам объективным, например, в зависимости от характера аудитории.

Немалое влияние на фольклорную сказку оказала письменная повествовательная традиция. Сборник Панчатантра, объединивший индийские притчи и басни, путем переводов и заимствований был усвоен литературами разных народов. Схожая судьба у свода восточных сказок Тысяча и одна ночь, сначала переведенного на французский язык, а уже с французского на языки народов Европы. На русскую сказочную традицию повлияла и переводная литература (притчи, рыцарские романы и т.д.) и литература лубочная. Все это, в свою очередь, обогащало устную традицию.

Собирание и научное изучение сказок.

Наука о сказке стала самостоятельной дисциплиной в 19–20 вв. Становление ее не связано с какой-то одной научной школой, свой вклад внесли ученые различных научных направлений.

Мифологическая школа.

Основное положение, отстаиваемое мифологической школой, сводится к тому, что сходство сюжетов определено общим «пра-мифом», наследованным различными народами от единого предка.

Ярчайшими представителями школы были немецкие филологи и фольклористы братья Якоб Гримм (1785–1863) и Вильгельм Гримм (1786–1859). См. также ГРИММ, ЯКОБ И ВИЛЬГЕЛЬМ. Авторы интересных научных работ, среди которых Германские героические сказания (1829), прославились они, в первую очередь, изданием немецкого фольклора – преданий (1816–1818) и появившихся чуть раньше сказок. Книга Детские и семейные сказки, выходившая отдельными выпусками с 1812 по 1814, не только с большой полнотой представила публике памятники немецкой народной словесности (последнее прижизненное издание включает 210 сказок), отношение фольклористов к материалу определило подход к народной сказке других исследователей.

Братья Гримм стремились к точности, сохраняя, по возможности, черты, характерные для устного повествования. Их собрание отличают ясность и простота, в примечаниях даны варианты сюжета и параллели, почерпнутые из фольклора различных европейских народов. Подготовленное ими издание не свободно и от слабостей: последовательность сказок случайна, для публикации выбраны сказки наиболее типичные, что помешало представить материал во всем разнообразии, кроме того, правке подверглись язык и стиль издаваемых текстов, что особенно заметно сейчас, когда издана так называемая Эленбергская рукопись, где тексты даны без правки.

Среди последователей мифологической школы – крупные отечественные филологи Ф.И.Буслаев (1818–1897) и А.Н.Афанасьев.

Александр Николаевич Афанасьев (1826–1871), историк и литературовед, автор фундаментального трехтомного исследования Поэтические воззрения славян на природу (1866–1869), сыграл выдающуюся роль в деле собирания и публикации русского сказочного наследия. Сборник Народные русские сказки (первоначально издан в виде восьми отдельных выпусков, выходивших с 1855 по 1864), до сей поры является непревзойденным.

Говоря о важнейшей задаче собирания и публикации «простонародных сказок» (которые, по его словам, «суть обломки древнейшего поэтического слова – эпоса», и потому сохранили множество примет прошлого), А.Н.Афанасьев отмечает не только эстетические и научные достоинства такого собрания, но и значение его в деле воспитания детей при условии строгого отбора сказок.

Собрание составлено по разным источникам. Русское географическое общество, членом которого был Афанасьев, отдало в его распоряжение материалы по сказкам из своего богатого архива. П.В.Киреевский (1808–1856) передал составителю хранившиеся у него записи, сделанные П.И.Якушкиным (1822–1872), известным собирателем народных песен, В.И.Даль (1801–1872), сосредоточившийся на издании русских пословиц и поговорок, передал собственные записи (до этого он опубликовал некоторые сказки, предварительно их обработав). Кроме того, были включены тексты, заимствованные из периодики и лубочных изданий 18–19 вв. Сам А.Н.Афанасьев записал немногим больше десятка сказок, однако он не собирался выступать в качестве фольклориста. Он ставил перед собой задачу классифицировать и опубликовать накопленные материалы, и превосходно с ней справился. Народные русские сказки, включающие около 600 текстов, не только самое большое собрание подобного рода. Начиная со второго издания А.Н.Афанасьев ввел классификацию сказок. Публиковал он и варианты, которыми располагал.

К сожалению, нельзя компенсировать разный подход к материалу в первоисточниках – встречаются и пересказы, и точная запись (в некоторых случаях сохранено местное произношение), не все тексты снабжены указанием, где они записаны. Зато составитель бережно относился к текстам, редакторская правка с его стороны была редкой и незначительной. Исключено из собрания также, по выражению самого А.Н.Афанасьева, «все, что искалечено» цензурой. Цензурные запреты коснулись текстов, имевших острую социальную (часто антиклерикальную) направленность, и текстов, появление которых в печати исключалось по соображениям нравственным (откровенная лексика, эротические сюжеты, иногда «с картинками», сексуальная символика).

Усеченная версия этой части афанасьевского собрания вышла в свет около 1872 в Женеве под названием Народные русские сказки не для печати. Первое научное издание увидело свет лишь в 1997. Среди «заветных сказок» (определение, принятое в научной литературе) менее десятка сказок о животных, не намного больше сказок волшебных (характерно, что в традиции сосуществуют одни и те же сказки и с эротическими подробностями, и без них), подавляющее большинство – сказки бытовые.

Компаративистская (миграционная) школа.

Ее приверженцы развивали мысль о том, что сходство в произведениях евразийских народов, не обязательно родственных, возникло либо через заимствования, либо вследствие общего источника. По преимуществу изучались миграция и развитие во времени литературных и фольклорных образов, мотивов и сюжетов. Среди представителей школы – немецкий филолог Т.Бенфей (1809–1881), чешский филолог Й.Поливка (1858–1933), финский фольклорист А.Аарне (1867–1925). В русском литературоведении идеи, лежащие в основе компаративисткой теории, возникли самостоятельно. Крупнейший представитель компаративистики в России – филолог А.Н.Веселовский (1838–1906).

Английская «антропологическая школа».

Последователи этой школы утверждали, что сходство сказочных сюжетов продиктовано их самозарождением на единой бытовой и психологической основе. Наиболее известные представители школы – английский этнограф Э.Тэйлор (1832–1917), шотландский писатель Э.Лэнг (1844–1912).

Структурный подход.

Важнейшую роль в изучении сказки сыграл русский ученый Владимир Яковлевич Пропп (1895–1970). Свой подход он демонстрирует в книге Морфология сказки (1928) на примере сказки волшебной. Он рассматривает сказку как единую структуру, в которой существуют постоянные и устойчивые элементы, функции, и функции эти не зависят от того, как и кто их осуществляет, число функций ограничено, последовательность неизменна.

Функций – всего 31, причем не в каждой сказке обязательно присутствуют все, – отлучка, запрет, нарушение запрета, злодей (отрицательный персонаж), соучастие (злодей обманывает героя, который невольно делается его пособником), несчастье, беда (недостаток), активное противодействие, оставление героем дома, помощник (даритель), магическое средство, сражение с врагом, ранение героя, побежденный враг, устранение недостачи (беды), возвращение домой, ложный герой, наказание ложного героя, преображение (признание подлинного героя и получение им нового статуса), женитьба, воцарение на троне.

В волшебной сказке, по В.Я.Проппу, встречаются семь типов персонажей: злодей, помощник, даритель, искатель, гонец, герой и ложный герой. При отсутствии некоторых персонажей его функции передаются самому герою. Кроме деления на жанры (сказки волшебные, кумулятивные и т.д.), он предлагал дальнейшее деление на типы, в свою очередь, распадающиеся на сюжеты, которые распадаются на версии и варианты.

Структурный подход к материалу был дополнен и отчасти переосмыслен в книге Исторические корни волшебной сказки (1946). Автор рассматривает в качестве общей основы сказочной структуры (речь вновь о сказке волшебной) обряд инициации. Эти научные положения отчасти предвосхитил в книге Сказки Перро и параллельные рассказы (1923) французский исследователь П.Сентив, что не умаляет значения книги В.Я.Проппа.

Оригинальный подход к материалу предложен в монографии Е.Мелетинского, Д.Сегала, Е.Новик Структура волшебной сказки (1999).

Систематизация сказочного материала.

Огромное значение в изучении и систематизации сказок сыграла работа финского ученого А.Аарне Указатель сказочных типов (1910). Указатель построен на материале европейских сказок, сами сказки разделены на 1) сказки о животных, 2) сказки волшебные, 3) легендарные, 4) новеллистические, 5) сказки об одураченном черте и 6) анекдоты.

Важные уточнения в труд Аарне внес американский ученый С.Томпсон, создавший Указатель сказочных сюжетов (1928). Советский фольклорист Н.П.Андреев (1892–1942), переводивший на русский язык указатель Аарне, переработал его, добавив сказки из русского сказочного репертуара. Книга Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне (1929) не утратила своего значения. Через полвека появилась работа Л.Г.Барага, И.П.Березовского, К.П.Кабашникова, Н.В.Новикова Сравнительный указатель сюжетов (1979), посвященный восточнославянским сказкам.

Много делает для изучения и систематизации сказки основанная в 1910 Международная федерация фольклористов (Хельсинки), регулярно выпускающая указатели и монографии. Кроме того, важную роль в международной фольклористике играют издающийся с 1957 международный журнал «Fabula» (Геттинген), и выходящая с 1975 на английском и немецком языках Энциклопедия сказок (Берлин, Нью-Йорк).

Интерпретация сказочного материала.

Немалую роль если и не в изучении сказки как явления фольклора, то в культурологии и самосознании современной культуры играют научные работы по психологии, интерпретирующие сказочный материал в собственных целях.

Зигмунд Фрейд (1856–1939), австрийский психолог, невропатолог и психиатр, создатель «психоанализа». Основываясь на фрейдовской теории, его последователь О.Ранк рассматривал сказку (появившуюся, по его утверждению, в период упорядочивания семейно-родовых отношений), как вуалирующую сексуальный комплекс, в противоположность мифу, где комплекс представлен откровенно.

Карл Густав Юнг (1875–1961), швейцарский психиатр, родоначальник «аналитической психологии», в отличие от З.Фрейда, исследовал не сексуальные комплексы и их вытеснение, а психологию бессознательного. По его мысли, в подсознании существуют два слоя – персональный, и коллективный, более глубокий, при том развивающийся не индивидуально, а наследуемый. Недра коллективного подсознания хранят не комплексы, а архетипы, элементы психических структур, которые ученый сопоставлял со сказочными и мифическими образами и мотивами.

Эрих Фромм (1900–1980), американский философ и культуролог, преобразователь фрейдизма, в работе Забытый язык (1951) рассматривал язык символов, привлекая для исследования сновидения, миф и сказку.

Сказка литературная и сказка авторская.

Анализируя отношение к действительности в фольклорной сказке и в литературе, В.Я.Пропп проводит четкую грань между формами мышления, типичными для фольклора, и формами мышления, определяющими литературное творчество (в первоисточнике речь о 19 в., но закономерность распространяется и на 20 в.), причем, разнятся и законы, лежащие в основе поэтики фольклора и поэтики литературы. В.Я.Пропп не отрицает, что литература и фольклор связаны: «Процесс перехода сюжетов или повествовательного стиля в литературу совершался… не путем заимствования только, но – и это наиболее важно – путем преодоления того отношения к действительности, которое характерно для сказочного повествовательного фольклора». Здесь и берут начало отличия сказки авторской и литературной от сказки народной.

Важна и «механика» переноса текста из фольклора в литературу. Если народная сказка существует исключительно в устной традиции, то логично заключить, что при самом бережном перенесении на бумагу она теряет часть своих свойств, приобретая свойства, ей не присущие. Условное членение текста при записи, да и сам принцип «закрепления» текста, тогда как при устном исполнении одна и та же сказка всякий раз передается чуть иначе, заставляет говорить о возникновении сказки литературной, то есть подвергшейся обработке, даже в том случае, когда исходным текстом является сказка народная. На этом основан известный инцидент с А.М.Ремизовым, который был обвинен в плагиате после публикации обработанной им народной сказки Небо пало. Пострадавший отмечал, что если сравнивать его текст с фольклорной записью, сделанной М.М.Пришвиным, отличий немного, но он, по его выражению, «рассказчику язык подвесил», при помощи синтаксиса прояснил интонацию, добавил выразительности. Характерно и то, что, особенно на раннем этапе записи фольклорных текстов, вторжение самих фольклористов, «облагораживание» ими народной сказки, ее «выглаживание» уводило от фольклорного первоисточника.

Следующий этап письменного бытования сказки – сказка авторская. Ее не всегда отличают от сказки литературной (порой оба слова выступают в качестве синонимов), что неверно. Для авторской сказки характерна повышенная степень психологизма, превращение персонажей из «знаков» в полнокровные «образы», и зачастую подчеркнутая игра со сказочными клише (последнее особенно важно для литературы 20 в.).

Авторскую сказку отличает также «двойное бытование». За редким исключением (в тех случаях, когда сочинение предназначается исключительно детской аудитории), авторская сказка имеет несколько уровней прочтения, а потому может по-разному восприниматься взрослыми и детьми. Причем не важно, какому читателю сказка адресована, о чем свидетельствуют два равноценных процесса: превращение «взрослых» книг в «детские» (Ш.Перро, Р.Р.Толкиен) и обратное движение – от «детской» книги к «взрослой» (Л.Кэрролл).

Надо отметить, что граница между сказкой литературной и сказкой авторской подвижна. Часто обработка народных сказок превращает их в полной мере в сказки авторские. Также следует помнить, что принцип обработки зависит не только от авторского намерения, но и от того, какой аудитории предназначается текст. В этом смысле надо рассматривать различные адаптации сказки для мало подготовленного читателя (слушателя), как чисто служебный подход, не вписывая их ни в фольклорный, ни в литературный контекст.

Мастера авторской сказки.

Родоначальником авторской сказки можно считать французского поэта и критика Шарля Перро (Perrault, 1628–1703). В сборник Сказки моей матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времен с поучениями, который увидел свет в 1697 и был подписан не именем самого Перро, а именем его сына Дарманкура, было включено 8 сказок (переиздавая книгу, автор включил еще 3 стихотворных сказки), каждая сказку заключала мораль в стихах. Стиль этих произведений сближал их с придворной литературой.

Влияние на традицию авторской сказки оказал итальянский драматург Карло Гоцци (1720–1806), в пьесах которого сочетались и мотивы, заимствованные из итальянского фольклора, и мотивы восточных сказок, однако преображенные фантазией сочинителя и влиянием комедии дель арте, поэтику которую использовал автор. Среди десятка сказок, написанных Гоцци, – Любовь к трем апельсинам (1761), Король-олень (1762) и Турандот (1762), проникнутые своеобразным сказочным психологизмом, отличающиеся остротой коллизий и точностью характеристик персонажей.

Одним из лучших мастеров немецкой авторской сказки был прозаик Вильгельм Гауф (Hauff, 1802–1827). Своеобразным сочетанием восточных мотивов с мотивами национального фольклора отмечены его Сказки для сыновей и дочерей образованных сословий (1826–1828). Произведения, которые автор сочинял для взрослых, стали классическим детским чтением.

Аудитории вне зависимости от возраста адресованы сказки датского прозаика Ханса Кристиана Андерсена (Andersen, 1805–1875). В его книгах Сказки, рассказанные детям (1835), Новые сказки (1844–1848), Истории (1852–1855), Новые сказки и истории (1858–1872) объединены сказки различные по происхождению (от услышанных в детстве до написанных на сюжеты, заимствованные из итальянских народных песен, поэзии Анакреона и т.д.).

Итальянский писатель Карло Коллоди (настоящая фамилия – Лоренцини, 1826–1890) создал классическую сказку Приключения Пиноккио. История марионетки (1880). За похождениями деревянной куклы внимательные читатели различили второй план и на этом основании интерпретировали сказочные эпизоды как евангельский сюжет (плотник-отец, тайная вечеря в таверне «Красный рак»).

Уникальная ситуация сложилась в английской литературе, где сформировалась целая школа авторской сказки. Важную роль сыграли характерные черты английской прозы, в том числе ироническое повествование, юмор на грани абсурда. Английские авторы во многом предвосхитили позднейшие жанровые открытия. Немаловажно и то, что многие английские литературные сказки поначалу рассказывались небольшому кругу слушателей (детали и сюжетные повороты могли быть непонятны посторонним), и лишь впоследствии перешли на бумагу.

Литературовед Н.Демурова отмечает: «Рэскин, Кингсли и Макдональд используют „морфологию» сказки, приспособляя морфологию английского и немецкого фольклора для построения собственных сказочных повествований, выдержанных в христианско-этических тонах, в целом не выходя за пределы допускаемых структурой народной сказки редукций, замен и ассимиляций. Особую роль играют у них конфессиональные и суеверческие замены. Диккенс и Теккерей создают в своих сказках весьма отличный по самому духу органический сплав, в котором чрезвычайно силен элемент пародии (подчас и самопародии). Иронически переосмысляя характерные темы собственного реалистического творчества, романтические сказочные мотивы и приемы, они далеко отходят от строгой структуры народной сказки, сохраняя лишь отдельные ее ходы и характеристики».

Уильям Мейкпис Теккерей (Thackeray, 1811–1863), отвергая назидательность и высмеивая педагогическую напыщенность, которой проникнуты произведения второстепенных и третьестепенных сочинителей, создавал сказки, в определенном смысле «антисказки», разрушающие сложившиеся каноны, переиначивая привычные сюжетные схемы. Материал при этом использовался и заимствованный – например, сказка Султан Аист (1842), ироническая вариация по мотивам сказки В.Гауфа, и вполне оригинальный – сказка Кольцо и роза (1855).

Отдал дань авторской сказке Чарльз Диккенс (Dickens, 1812–1870), стоит упомянуть хотя бы Волшебную косточку» (Роман, написанный во время каникул, 1868). Классикой стали книги Король Золотой реки (1841, первое издание – 1851) Джона Рэскина (Ruskin, 1819–1900) и Дети воды (1863) Чарлза Кингсли (Kingsley, 1819–1875).

Огромную роль в истории английской сказки сыграл Джордж Макдональд (MacDonald, 1824–1905). Сентиментальная интонация, которой окрашено повествование, окупается занимательностью, при этом взаимоотношения героев с фольклорными персонажами, как в сказке Принцесса и гоблин (1872), вписываются в рамки литературной, а не устной традиции. Среди других произведений – сказки Принцесса и Курди (1877), Золотой ключ (1867) и входившие первоначально в роман Адела Кэткарт сказки Невесомая принцесса (1864) и Сердце великана (1864), впоследствии публиковавшиеся отдельно. В прозе Д.Макдональда заметное место занимают мистические мотивы. Его книги повлияли, по собственному их признанию, на Г.К.Честертона, К.С.Льюиса и Р.Р.Толкиена. Учитывал его опыт и Л.Кэрролл, который дружил с детьми Д.Макдональда.

Происхождение сказки Алиса в Стране чудес (1865) Льюиса Кэрролла (Carroll, настоящие имя и фамилия – Чарльз Лютвидж Доджсон, 1832–1898) показательно. Сказка сочинялась по просьбе маленьких сестер Лидделл, и ей были присущи черты устной импровизации: непродуманность композиции, расчет не на точно подобранное слово, а на интонацию. Опять-таки, по просьбе слушателей, сказка была записана, получив при этом название Приключения Алисы под землей (1863), и впоследствии отредактирована. После успеха Алисы в Стране чудес и Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье (1871) были изданы и факсимиле Приключений Алисы под землей и Алиса для детей, чем подтверждалась мысль о многоплановости сказок. Отсюда берут начало и многочисленные интерпретации произведений Л.Кэрролла, вплоть до психоаналитических и математических.

Повесть Шиворот-навыворот, или Урок отцам (1882) Ф.Энсти (Anstey, настоящие имя и фамилия – Томас Энсти Гатри, 1856–1934) типичный перевертыш, используемый и в народной поэзии, и в театральных фарсах. Нетипична причина, по которой поменялись местами герои повести, отец и сын. Сюжет повести Медный кувшин (1900) заимствован из книги Тысяча и одна ночь.

История, получившая затем название Ветер в ивах (1908), сочинялась Кеннетом Грэмом (Grahame, 1859–1932) для сына, поэтому устные рассказы и легли в ее основу. Персонажи, вполне подходящие для сказок о животных, Крыса, Крот, Барсук, Жаба, и внешним видом, и поведением напоминают английских джентльменов, а приключения, выпадавшие на их долю, вполне в литературной традиции.

Джеймс Мэтью Барри (Barrie, 1860–1937) придумал историю, положенную в основу повести Питер Пэн и Венди (1911), для детей своих близких друзей. Выросшая из устного рассказа, история эта воплотилась и в прозе, и в драматургии – существует одноименная пьеса.

Редьярд Киплинг (Kipling, 1865–1936) использовал в своей прозе знание не только родного фольклора, но и мировой мифологии. Мифологические мотивы и реминисценции различимы в Книге джунглей (1894) и Второй книге джунглей (1895). В сборнике Вот так сказки (1902) объединены истории, которые поначалу рассказывались дочери. Вернее называть их не сказками, а этиологическими рассказами (фольклорный жанр, предлагающий слушателям объяснение тех или иных культурных ситуаций, историю происхождения вещей и правил поведения). Сказка, построенная по таким законам, есть и в Книге джунглей (Как пришел Страх). В сборниках Пак с холмов Пука (1906) и Награды и феи (1910) присутствуют и сказочные персонажи, и личности исторические. Автор хотел показать непрерывность истории человечества.

Следует хотя бы упомянуть и других мастеров авторской сказки – это Уолтер де ла Мар (de la Mare, 1873–1956), Элинор Фарджон (Farjeon, 1881–1965), Алан Александр Милн (Milne, 1882–1956), Памела Линдон Трэверс (Travers, настоящие имя и фамилия – Хелен Линдон Гофф, 1899 либо 1906–1996). Жанр этот в английской литературе продолжает развиваться.

Литературная и авторская сказка активно развивались не только в Англии. Шведская писательница Сельма Лагерлеф (1858–1940) создала классическую детскую книгу Чудесное путешествие Нильса Хольгерсона по Швеции (1906–1907). Другая шведская писательница, Астрид Линдгрен (Lindgren, 1907–2003) стала сочинять сказки после Второй мировой войны. Ее книги, пусть и опосредованно, отразили изменения, которые претерпело западное общество: поведенческие стереотипы стали иными, общественные нормы менее строгими, а потому даже несколькими годами раньше такие книги, как Пеппи Длинный чулок (1945–1946) или Малыш и Карлсон, который живет на крыше (1955–1968), не увидели бы свет.

Итальянский прозаик Джанни Родари (1920–1980) связан одновременно и с традицией народной сказки, и с традицией литературной, что отразилось в сказочных повестях Приключения Чиполлино (1951) и Путешествие Голубой Стрелы (1952), а также в книге Сказки по телефону (1962). Свой опыт сказочник обобщил в книге Грамматика фантазии (1973), своеобразном самоучителе для тех, кто хочет попробовать сочинять. Он активно использует различные литературоведческие работы, в том числе, работы представителей русской формальной школы – В.Б.Шкловского и т. д.

Книга Тим Талер, или Проданный смех (1962) немецкого прозаика и поэта Джеймса Крюса (1926–1999) яркий пример того, что «детская» книга может быть прочитана на разных уровнях. Недавняя попытка составить словарь магии и волшебства в качестве инструмента для интерпретации этого текста предпринятая Ю.Кросс-Тинком, любопытна и плодотворна.

Сказка в русской и советской культуре.

Чтобы понять, сколь особое место занимала сказка в русской культуре, и ту значительную роль, которую она сыграла, следует вспомнить, что в Древней Руси отсутствовала художественная литература. Такое положение создалось из-за того, что литература не имела развлекательной функции, вопросы, поднимаемые ею, были вопросами политическими, историческими, религиозными. Чтение несло «пользу», а не «удовольствие». Но, как указывал В.Я.Пропп, «сказка… основной жанр народной прозы, преследующий собственно эстетические цели». Хотя эстетические функции объективно несут и другие жанры, рассказчик имеет в виду иную цель (предание знакомит с прошлым, легенда предлагает нравоучение и т. д.).

Круг «неполезного чтения» складывается только в 17–18 вв. Среди «повестей» и «историй» важное место занимают новеллистические сказки, в том числе «сказки не для печати». В определенном смысле тенденция эта давала о себе знать и в 19 в., когда начали оформляться русская литературная и авторская сказки.

Василий Андреевич Жуковский (1783–1852) стал одним из родоначальников русской авторской сказки. Любопытно, что, сочиняя в 1831 сказки о Спящей царевне и Царе Берендее, он вступил в творческое соревнование с А.С.Пушкиным, разрабатывавшим сходные сюжеты.

Среди сказок А.С.Пушкина (1799–1837), по крайней мере, две связаны с «заветными» сказками – это откровенно фривольная сказка Царь Никита (1822) и антиклерикальная Сказка о попе и его работнике Балде (1831), сюжет которой записан автором наряду с другими слышанными им сказками. В пушкинских сказках отразилось знакомство с разнообразными текстами, от народных сказок из собрания братьев Гримм до высокой литературы, мотивы и целые сюжетные линии из которой они усвоили – новелла американского прозаика Вашингтона Ирвинга (1783–1859) подсказала некоторые сюжетные ходы Сказки о золотом петушке (1834). Несомненное влияние на пушкинские сказки оказало и знакомство автора с русским фольклором – сюжет Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях (1833) пользовался популярностью в крестьянской среде, так же как тема Сказки о царе Салтане (1831), в последней заметно и влияние лубочной литературы.

Одна из лучших русских авторских сказок Черная курица, или Подземные жители. Волшебная повесть для детей (1829) написана Антонием Погорельским (настоящие имя и фамилия – Алексей Алексеевич Перовский, 1787–1836). В названии сказки и некоторых мотивах отразилось знакомство автора с эзотерической литературой (на основе этого построен второй план сказки, разумеется, не предназначенный для детской аудитории).

Заметную роль в становлении русской литературной и авторской сказки сыграли Владимир Иванович Даль со своими вариациями на темы русской фольклорной сказки, Петр Павлович Ершов (1815–1869), автор стихотворной сказки Конек-Горбунок (1834), Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1862–1889), создатель многочисленных сатирических сказок.

Особое место занимает творчество Н.П.Вагнера (1829–1907). Сказки Кота Мурлыки (первое издание – 1872), свод разнообразных сказок, часть которых написана под явным влиянием Г.Х.Андерсена, включает и сказки абсолютно самостоятельные. Они были столь популярны, что с 1872 по 1913 книга выдержала девять изданий.

В том, что советская авторская сказка состоялась как жанр, огромная заслуга Корнея Ивановича Чуковского (настоящие имя и фамилия – Николай Васильевич Корнейчуков, 1882–1969). Начав сочинять стихотворные сказки еще до революции – первый опыт такого рода – сказка Крокодил (1916), сымпровизированная для сына. Он создал ряд сказок, ставших классическими – Мойдодыр (1923), Тараканище (1923), Муха-цокотуха (1924), Бармалей (1925), Айболит (1929). К.И.Чуковский отстоял право сказки на существование в годы, когда против нее велась целенаправленная борьба: сказку считали ненужным, а то и вредным чтивом, развивающим в детях пустую мечтательность.

Интересный опыт создания авторской сказки в русле народной устной традиции проделали великолепно знавшие северный фольклор Борис Викторович Шергин (1896–1973), записывавший сказки еще со школьных времен и выпустивший несколько книг оригинальных сказок (первая – У Архангельского города, у корабельного пристанища, 1924), и Степан Григорьевич Писахов (1879–1960), создатель цикла Северный Мюнхгаузен, рассказанного от лица поморского крестьянина, первая книга которого Не любо – не слушай (1924) вышла одновременно с книгой Шергина.

Этапной в развитии авторской сказки стала книга Юрия Карловича Олеши (1899–1960) Три толстяка (1924, выход в свет – 1928), его единственный опыт в детской литературе. На автора влияли разнообразные источники, от прозы западноевропейских писателей до спектакля С.М.Эйзенштейна На всякого мудреца довольно простоты, тем не менее, сказка абсолютно оригинальна и представляет, наверное, первый, причем необычайно удачный опыт революционной сказки (герои свергают иго Трех толстяков и освобождают народ, томящийся под гнетом правителей, злых бездельников и дармоедов).

Творчество Евгения Львовича Шварца (1896–1958) демонстрирует «механизм» создания авторской сказки. Если в первых его пьесах, таких, как Ундервуд (1929), сказочные мотивы занимают скромное место, то впоследствии сказка разрастается до объема всего произведения, при этом заимствованные у Г.Х.Андерсена сюжеты – Голый король (1934), Снежная королева (1939), Тень (1940) – преображенные фантазией Шварца, делаются абсолютно самостоятельными. Поздние пьесы, например, Дракон (1944) и Обыкновенное чудо (1954), демонстрируют прекрасное знание западноевропейской сказки, но являются неотъемлемой частью художественного мира драматурга.

Удачей стала книга Алексея Николаевича Толстого (1883–1945) Золотой ключик, или Приключения Буратино (1936). К теме этой он впервые обратился в 1924, когда вышел его пересказ книги Карло Коллоди о приключениях Пиноккио. Однако книга, где рассказывается о похождениях деревянного мальчика Буратино, далека от итальянского первоисточника, она оригинальна по сюжету, а герой ее более обаятелен, чем герой итальянской сказки. Книга эта, в определенном смысле, памфлет, отразивший превосходно знакомую автору культуру «серебряного века». Намек на то, что здесь присутствует несколько планов, дан в авторском обозначении жанра «новый роман для детей и взрослых», но в печатном тексте жанр не проставлен. По-своему подошел А.Н.Толстой и к пересказам народных сказок. В планировавшемся им сказочном собрании в пяти томах он, по замечанию критика, обогащает «коренной» вариант сказки за счет остальных вариантов. По разным обстоятельствам свет увидел только первый том (1941).

Лазарь Ильич Лагин (настоящая фамилия – Гинзбург, 1903–1979), создавая повесть Старик Хоттабыч (1938), также ориентировался на зарубежный образец. Впрочем, книга Ф.Энсти Медный кувшин была всего лишь источником сюжета, автор строит иное повествование, по его мысли, сказочное волшебство в социалистической стране, добившейся немалых успехов и, главное, выработавшей новый тип человека, не совсем уместно, недаром джинн Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб в конце концов сам пытается участвовать в строительстве социалистического общества.

С пересказа чужой книги начинал и Александр Мелентьевич Волков (1891–1977). Повесть Волшебник Изумрудного города (первое издание – 1939) напрямую связана с книгой американского писателя Л.Ф.Баума (1856–1919) Мудрец из страны Оз (первое издание – 1900). Вышедшие впоследствии Урфин Джюс и его деревянные солдаты, Семь подземных королей, Огненный бог Марранов, Желтый туман и Тайна Заброшенного Замка – оригинальные сочинения.

В творчестве Тамары Григорьевны Габбе (1903–1960) также представлены и «вариации на тему», и оригинальные произведения. Обработка и пересказ сказок, написанных западноевропейскими прозаиками, стали, с одной стороны, литературной школой, с другой, источником сюжетов и подробностей, использованных драматургом в собственных произведениях, поэтому пьесы Город мастеров, или Сказка о двух горбунах» (1943) и Оловянные кольца (другое название – Волшебные кольца Альманзора, 1960) составляют сложное целое, для которого характерны узнаваемые мотивы, перегруппированные и вписанные в оригинальное произведение.

Переходный между литературной и авторской сказкой жанр представлен в сборниках Финист – Ясный Сокол (1947) и Волшебное кольцо (1949), собранных Андреем Платоновичем Платоновым (1899–1951). Русские народные сказки преображены настолько, что вряд ли верно называть это «обработкой».

К 50-м привычным становится жанровое обозначение «повесть-сказка» или «сказочная повесть», на самом деле, не вполне точная подмена понятия «авторская сказка».

Известность получают книги Виталия Георгиевича Губарева (1912–1981) Королевство кривых зеркал (1951), В Тридевятом царстве (1956), Трое на острове (1959). В первой из них предпринята неудачная попытка создать «революционную сказку». Подлинную популярность книге принес одноименный кинофильм режиссера А.А.Роу, вышедший на экран в 1963.

На примере трилогии Николая Николаевича Носова (1908–1976) Приключения Незнайки и его друзей (отдельное издание – 1954), Незнайка в Солнечном городе (отдельное издание – 1958) и Незнайка на Луне (отдельное издание – 1971) нетрудно убедиться, что жанр авторской сказки может вместить любое структурное образование, от утопии до памфлета.

Валерий Владимирович Медведев (род. 1923) в повести Баранкин, будь человеком! (1962) близок к жанру научной фантастики.

Следует выделить ленинградскую школу авторской сказки. Ведущее место в ней занимал Радий Петрович Погодин (1925–1993), автор книг, рассчитанных на разную возрастную аудиторию. Если повесть Шаг с крыши (1968) адресована подросткам, то Книжка про Гришку. Повесть про становую ось и гайку, которая внутри (1974) и Про жеребенка Мишу и мышонка Терентия (1978) написаны для младших школьников.

Превосходную авторскую сказку Шел по городу волшебник…(1963) написал ленинградский прозаик Юрий Геннадьевич Томин (настоящая фамилия – Кокош, р. 1929).

Любопытную тенденцию – движение от собственно авторской сказки к сказке скорее литературной – демонстрируют повести Эдуарда Николаевича Успенского (род. 1937). В книге Крокодил Гена и его друзья (1966) он создает непривычную систему персонажей, делая главным героем изобретенное им существо, книга Вниз по волшебной реке (1979) построена на игре с клише и стереотипами народной сказки, где словно подчеркивается способ обработки (в данном случае, снижения) исходного материала, которую проходит фольклорное произведение, приобретая черты сказки авторской.

Сказка в литературе и искусстве.

Сказку, и народная, и авторская, активно используется и в других видах искусства. При этом сказка используется и как жанр, и как исходный материал (не обязательно обрабатываемый по сказочным канонам).

Вошли в сокровищницу изобразительного искусства иллюстрации к сказкам Ш.Перро французского художника Г.Дорэ. Сказочные мотивы и сюжеты использовали русские художники В. М.Васнецов, И.Я.Билибин, Г.И.Нарбут.

На сказочные сюжеты, в частности, на сюжеты сказок Ш.Перро, написаны многие музыкальные произведения: по сказке Золушка (опера Дж. Россини, балет С.Прокофьева), по сказке Синяя Борода (опера Б.Бартока Замок герцога Синей Бороды).

Всемирное признание снискали советские киносказки, снятые режиссерами А.Роу и А.Птушко. Превосходные фильмы сделаны режиссером Н.Кошеверовой (в том числе Золушка по сказке Перро, Два друга по сценарию Е.Шварца, дописанному после его смерти драматургом Н.Эрдманом, Тень по пьесе Е.Шварца). Известны киносказки Б.Рыцарева, иронические вариации на сказочные темы кинорежиссера М.Захарова.

Отражение в кино нашла даже «заветная» сказка: один из центральных эпизодов фильма С.Эйзенштейна Александр Невский (1938) – пересказ «сказки не для печати» о зайце и лисе.

Береника Веснина

Фольклористика посвятила сказке множество исследований, но определение ее как одного из жанров устного народного творчества до сих пор остается открытой проблемой.

Неоднородность сказок, обширный тематический диапазон, многообразие мотивов и персонажей, в них заключенных, несчетное количество способов разрешения конфликтов действительно делают задачу жанрового определения сказки весьма сложной.

Классификация сказок

И все-таки расхождение во взглядах на сказку сопряжено с тем, что расценивается в ней как основное: установка на вымысел или стремление отразить действительность посредством вымысла. Суть и жизнеспособность сказки, тайна ее волшебного бытия в постоянном сочетании двух элементов смысла: фантазии и правды.

На этой основе возникает классификация видов сказок, хотя и не вполне единообразная. Так, при проблемно-тематическом подходе выделяются сказки, посвященные животным, сказки о необычных и сверхъестественных событиях, приключенческие сказки, социально-бытовые, сказки-анекдоты, сказки-перевертыши и другие.

Резко очерченных границ группы сказок не имеют, но несмотря на зыбкость разграничения, такая классификация позволяет начать с ребенком предметный разговор о сказках в рамках условной «системы» – что, безусловно, облегчает работу родителей и воспитателя. На сегодняшний день принята следующая классификация русских народных сказок:

1. Сказки о животных;
2. Волшебные сказки;
3. Бытовые сказки.

Рассмотрим подробнее каждый из видов.

Сказки о животных

Народная поэзия обнимала целый мир, ее объектом стал не только человек, но также и все живое на планете. Изображая животных, сказка придает им человеческие черты, но в то же время фиксирует и характеризует повадки, «образ жизни» и т.д.

Отсюда живой, напряженный текст сказок. Человек издавна чувствовал родство с природой, он действительно был ее частицей, борясь с нею, искал у нее защиты, сочувствуя и понимая. Очевиден и позднее привнесенный басенный, притчевый смысл многих сказок о животных.

В сказках о животных действуют рыбы, звери, птицы, они разговаривают друг с другом, объявляют друг другу войну, мирятся. В основе таких сказок лежит тотемизм (вера в тотемного зверя, покровителя рода), вылившийся в культ животного. Например, медведь, ставший героем сказок, по представлениям древних славян, мог предсказывать будущее.

Нередко он мыслился как зверь страшный, мстительный, не прощающий обиды (сказка «Медведь»). Чем дальше уходит вера в то тем, чем более уверенным в своих силах становится человек, тем возможнее его власть над животным, «победа» над ним. Так происходит, например, в сказках «Мужик и медведь», «Медведь, собака и кошка».

Сказки существенно отличаются от поверий о животных — в последних, большую роль играет вымысел, связанный с язычеством. Волк в повериях мудр и хитёр, медведь страшен. Сказка же теряет зависимость от язычества, становится насмешкой над животными. Мифология в ней переходит в искусство.

Сказка преображается в своеобразную художественную шутку — критику тех существ, которые подразумеваются под животными. Отсюда — близость подобных сказок к басням («Лиса и журавль», «Звери в яме»).

Сказки о животных выделяются в особую группу по характеру действующих лиц. Подразделяются они по типам животных. Сюда примыкают и сказки о растениях, неживой природе (мороз, солнце, ветер), о предметах (пузырь, соломинка, лапоть).

В сказках о животных человек :

• играет второстепенную роль (старик из сказки «Лиса крадёт рыбу из воза»);
• занимает положение, равноценное животному (мужик из сказки «Старая хлеб-соль забывается»).

Возможная классификация сказки о животных. Прежде всего, сказка о животных классифицируется по главному герою (тематическая классификация). Такая классификация приведена в указателе сказочных сюжетов мирового фольклора, составленного Арне-Томсоном и в «Сравнительном Указателе Сюжетов. Восточнославянская сказка»:

1. Дикие животные. — Лиса. — Другие дикие животные.
2. Дикие и домашние животные
3. Человек и дикие животные.
4. Домашние животные.
5. Птицы и рыбы.
6. Другие животные, предметы, растения и явления природы.

Следующая возможная классификация сказки о животных – это структурно-семантическая классификация, которая классифицирует сказку по жанровому признаку. В сказке о животных выделяют несколько жанров. В. Я. Пропп выделял такие жанры как:

Е. А. Костюхин выделял жанры о животных как:

1. Комическая (бытовая) сказка о животных
2. Волшебная сказка о животных
3. Кумулятивная сказка о животных
4. Новеллистическая сказка о животных
5. Аполог (басня)
6. Анекдот.
7. Сатирическая сказка о животных
8. Легенды, предания, бытовые рассказы о животных
9. Небылицы

Пропп, в основу своей классификации сказки о животных по жанрам, пытался положить формальный признак. Костюхин же, в основу своей классификации, отчасти положил формальный признак, но в основном исследователь разделяет жанры сказки о животных по содержанию.

Это позволяет глубже понять разнообразный материал сказки о животных, который демонстрирует разнообразие структурных построений, пестроту стилей, богатство содержания.

Третья возможная классификация сказки о животных является классификации по признаку целевой аудитории. Выделяют сказки о животных на:

1. Детские сказки. — Сказки рассказанные для детей. — Сказки рассказанные детьми.
2. Взрослые сказки.

Тот или иной жанр сказки о животных имеет свою целевую аудиторию. Современная русская сказка о животных в основном принадлежит детской аудитории. Таким образом, сказки рассказанные для детей имеют упрощенную структуру. Но есть жанр сказки о животных, который никогда не будет адресован детям – это т. н. «Озорная» («заветная» или «порнографическая») сказка.

Около двадцати сюжетов сказок о животных — это кумулятивные сказки. Принцип такой композиции заключается в многократном повторении единицы сюжета. Томпсон, С., Болте, Й. и Поливка, И., Пропп выделяли сказки с кумулятивной композицией в особую группу сказок. Кумулятивную (цепевидную) композицию различают:

«За скалочку уточку» — предыдущая единица текста отрицается в следующем эпизоде. Другой жанровой формой сказки о животных является структура волшебной сказки («Волк и семеро козлят», «Кот, петух и лиса» ).

Ведущее место в сказках о животных занимают комические сказки — о проделках животных («Лиса крадёт рыбу с саней (с воза), „Волк у проруби“, „Лиса обмазывает голову тестом (сметаной), “Битый небитого везёт», «Лиса-повитуха» и т. д), которые влияют на другие сказочные жанры животного эпоса, особенно на аполог (басню).

Сюжетное ядро комической сказки о животных составляют случайная встреча и проделка (обман, по Проппу). Иногда сочетают несколько встреч и проделок. Героем комической сказки является трикстер (тот, кто совершает проделки). Основной трикстер русской сказки — лиса (в мировом эпосе — заяц). Жертвами её обычно бывают волк и медведь.

Замечено, что если лиса действует против слабых, она проигрывает, если против сильных – выигрывает. Это идёт из архаического фольклора. В современной сказке о животных победа и поражение трикстера нередко получает моральную оценку. Трикстеру в сказке противопоставлен простофиля. Им может быть и хищник (волк, медведь), и человек, и животное-простак, вроде зайца.

Значительная часть сказок о животных занимает аполог (басня), в которой выступает не комическое начало, а нравоучительное, морализующее. При этом аполог не обязательно должен иметь мораль в виде концовки. Мораль вытекает из сюжетной ситуаций. Ситуации должны быть однозначными, чтобы легко сформировать моральные выводы.

Типичными примерами аполога являются сказки, где происходит столкновение контрастных персонажей (Кто трусливее зайца?; Старя хлеб-соль забывается; Заноза в лапе медведя (льва). Апологом можно также считать такие сюжеты, которые были известны в литературной басне с античных времён (Лиса и кислый виноград; Ворона и лисица и многие другие).

Аполог — сравнительно поздняя форма сказок о животных. Относиться ко времени, когда моральные нормы уже определились и подыскивают для себя подходящую форму. В сказках этого типа трансформировались лишь немногие сюжеты с проделками трикстеров, часть сюжетов аполога (не без влияния литературы) выработал сам.

Третий путь развития аполога — это разрастание паремии (пословицы и поговорки. Но в отличие от паремии, в апологе аллегория не только рациональна, но и чувствительна.

Рядом с апологом стоит так называемая новеллистическая сказка о животных, выделенная Е. А. Костюхиным. Новелла в животной сказке — это рассказ о необычных случаях с довольно развитой интригой, с резкими поворотами в судьбе героев. Тенденция к морализации определяет судьбу жанра. В нём более определённая мораль, чем в апологе, комическое начало приглушено, либо совсем снято.

Озорство комической сказки о животных заменено в новелле иному содержанию — занимательному. Классический пример новеллистической сказки о животных — это «Благодарные звери». Большинство сюжетов фольклорной новеллы о животных складываются в литературе, а потом переходят в фольклор.

Лёгкий переход этих сюжетов связан с тем, что сами литературные сюжеты складываются на фольклорной основе. Говоря о сатире в сказках о животных, надо сказать, что литература некогда дала толчок к развитию сатирической сказки. Условие для появлении сатирической сказки возникает в позднем средневековье.

Эффект сатирического в фольклорной сказке достигается тем, что в уста животных вкладывается социальная терминология (Лиса-исповедница; Кот и дикие животные). Особняком стоит сюжет «Ёрш Ершович», которая является сказкой книжного происхождения. Поздно появившись в народной сказке сатира в ней не закрепилась, так как в сатирической сказке легко можно убрать социальную терминологию.

Так в XIX веке сатирическая сказка непопулярна. Сатира внутри сказки о животных — это лишь акцент в крайне незначительной группе сюжетов о животных. И на сатирическую сказку повлияли законы животной сказки с проделками трикстера. Сатирическое звучание сохранилась в сказках, где в центре трикстер, а где была полнейшая нелепица происходящего, то сказка становилась небылицей.

Волшебные сказки

Сказки волшебного типа включают в себя волшебные, приключенческие, героические. В основе таких сказок лежит чудесный мир. Чудесный мир – это предметный, фантастический, неограниченный мир.

Благодаря неограниченной фантастике и чудесному принципу организации материала в сказках с чудесным миром возможного «превращения», поражающие своей скоростью (дети растут не по дням, а по часам, с каждым днем все сильнее или краше становятся). Не только скорость процесса ирреальна, но и сам его характер (из сказки «Снегурочка».

«Глядь, у Снегурочки губы порозовели, глаза открылись. Потом стряхнула с себя снег и вышла из сугроба живая девочка». «Обращение» в сказках чудесного типа, как правило, происходят с помощью волшебных существ или предметов.

В основном волшебные сказки древнее других, они несут следы первичного знакомства человека с миром, окружающим его. Волшебная сказка имеет в своей основе сложную композицию, которая имеет экспозицию, завязку, развитие сюжета, кульминацию и развязку.

В основе сюжета волшебной сказки находится повествование о преодолении потери или недостачи, при помощи чудесных средств, или волшебных помощников. В экспозиции сказки присутствуют стабильно 2 поколения — старшее(царь с царицей и т.д.) и младшее — Иван с братьями или сёстрами.

Также в экспозиции присутствует отлучка старшего поколения. Усиленная форма отлучки — смерть родителей. Завязка сказки состоит в том, что главный герой или героиня обнаруживают потерю или недостачу или же здесь присутствую мотивы запрета, нарушения запрета и последующая беда. Здесь начало противодействия, т.е. отправка героя из дома.

Развитие сюжета — это поиск потерянного или недостающего. Кульминация волшебной сказки состоит в том, что главный герой, или героиня сражаются с противоборствующей силой и всегда побеждают её (эквивалент сражения — разгадывание трудных задач, которые всегда разгадываются).

Развязка — это преодоление потери, или недостачи. Обычно герой (героиня) в конце «воцаряется» — то есть приобретает более высокий социальный статус, чем у него был в начале.

В.Я. Пропп вскрывает однообразие волшебной сказки на сюжетном уровне в чисто синтагматическом плане. Он открывает инвариантность набора функций (поступков действующих лиц), линейную последовательность этих функций, а также набор ролей, известным образом распределённых между конкретными персонажами и соотнесённых с функциями. Функции распределяются среди семи персонажей:

• антагониста (вредителя);
• дарителя;
• помощника;
• царевны или её отца;
• отправителя;
• героя;
• ложного героя.

Мелетинский, выделяя пять групп волшебных сказок, пытается решить вопрос исторического развития жанра вообще, и сюжетов в частности. В сказке присутствуют некоторые мотивы, характерные для тотемических мифов.

Совершенно очевидно мифологическое происхождение универсально распространённой волшебной сказки о браке с чудесным «тотемным» существом, временно сбросившим звериную оболочку и принявшим человеческий облик («Муж ищет изчезнувшую или похищенную жену (жена ищет мужа)», «Царевна-лягушка», «Аленький цветочек» и др.).

Сказка о посещении иных миров для освобождения находящихся там пленниц («Три подземных царства» и др.). Популярные сказки о группе детей, попадающих во власть злого духа, чудовища, людоеда и спасающихся благодаря находчивости одного из них («Мальчик-с-пальчик у ведьмы» и др.), или об убийстве могучего змея — хтонического демона («Победитель змея» и др.). В волшебной сказке активно разрабатывается семейная тема («Золушка» и др.). Свадьба для волшебной сказки становится символом компенсации социально обездоленного(«Сивко-Бурко»).

Социально обездоленный герой (младший брат, падчерица, дурак) в начале сказки, наделённый всеми отрицательными характеристиками со стороны своего окружения, наделяется в конце красотой и умом («Конёк-горбунок»). Выделяемая группа сказок о свадебных испытаниях, обращает внимание на повествование о личных судьбах.

Новеллистическая тема в волшебной сказке не менее интересна, чем богатырская. Пропп классифицирует жанр волшебной сказки по наличию в основном испытании «Битвы — Победы» или по наличию «Трудной задачи — Решение трудной задачи». Логичным развитием волшебной сказки стала сказка бытовая.

Бытовые сказки

Характерной приметой бытовых сказок становится воспроизведение в них обыденной жизни. Конфликт бытовой сказки часто состоит в том, что порядочность, честность, благородство под маской простоватости и наивности противостоит тем качествам личности, которые всегда вызывали у народа резкое неприятие (жадность, злоба, зависть).

Как правило, в бытовых сказках больше иронии и самоиронии, поскольку Добро торжествует, но акцентированы случайность или единичность его победы.

Характерна пестрота бытовых сказок: социально-бытовые, сатирико-бытовые, новэллистические и другие. В отличии от волшебных сказок, бытовая сказка содержит более значимый элемент социальной и нравственной критики, она определеннее в своих общественных предпочтениях. Похвала и осуждение в бытовых сказках звучат сильнее.

В последнее время в методической литературе стали появляться сведения о новом типе сказок – о сказках смешанного типа. Конечно, сказки этого типа существуют давно, но им не придавали большого значения, так как забыли, насколько они могут помочь в достижении воспитательных, образовательных и развивающих целей. Вообще, сказки смешанного типа – это сказки переходного типа.

В них совмещаются признаки присущие как сказкам с чудесным миром, бытовым сказкам. Проявляются также элементы чудесного в виде волшебных предметов, вокруг которых группируется основное действие.

Сказка в разных формах и масштабах стремится к воплощению идеала человеческого существования. Вера сказки в самоценность благородных человеческих качеств, бескомпромиссное предпочтение Добра основаны так же и на призыве к мудрости, активности, к подлинной человечности. Сказки расширяют кругозор, пробуждают интерес к жизни и творчеству народов, воспитывают чувство доверия ко всем обитателям нашей Земли, занятым честным трудом.

Источник: https://www.baby.ru/blogs/post/145753507-145461414/

Сказка: особенности жанра, признаки и примеры

Сказка — это один из первых жанров устного народного творчества, с которыми знакомятся дети. Научные знания о сказке формируют уроки литературы в школе. Восполнить пробелы в знаниях, конкретизоваться и расширить их помогут сведения, представленные в статье.

Сказки: что это такое, признаки

Сказки — это один из самых удивительных по информативности, силе эстетического и воспитательного влияния жанров в фольклоре. Это не просто интересные и поучительные истории, которые рассказывают или читают маленьким детям на ночь. В сказках отображено мировоззрение, мировосприятие того или иного народа, его ментальность и ценности.

Хотите получить исчерпывающий ответ на вопрос «сказка — что это такое»? Тогда приглашаем в удивительный мир поэтики сказки, который позволяет точно и безошибочно определять этот жанр, давать ему характеристику:

Что такое сказка: определение

Народная сказка — это эпический жанр фольклора. Она отличается от остальных повествовательных форм (легенд, пересказов) тем, что ее предназначение — удивлять, возбуждать фантазию, радовать, в увлекательной форме рассказывать о мироздании и человеке, учить нормам морали.

Не всегда легко определить границы между сказкой и другими формами фольклорного эпоса. Например, в былине о путешествии Садко в подводный мир есть элементы волшебной сказки, а в сказке «Чудесная дудочка» (о сестроубийстве) развивается сюжет баллады. Поэтому важно знать, какие признаки присущи сказочному жанру.

Сказка: история возникновения

Первоначальный источник сказочных мотивов и сюжетов — мифологическое и магическое мировоззрение человека. Знакомая с детства сказка о Колобке — история, в которой представлены первоначальные представления человека о времени: движение солнца по небу ассоциировались с путешествием Колобка, звери, с которыми он встречался, — с элементарным отсчетом времени (утро, полдень, вечер и ночь).

В момент распада первобытного строя мифологическое мышление утратило свою силу: люди больше узнают мир, происходит первоначальное накопление практических знаний о мире, формируется научное познание.

Поэтому сказки теряют свою магическую природу и начинают восприниматься, как художественные произведения, предназначение которых — развлекать и поучать. Этот подход дал жизнь традиции рассказывать сказки детям для забавы или в назидание.

Развитие сказки на этой стадии не остановилось. Жанровые разновидности сказок пополнялись в процессе развития общества. Даже в современном мире взрослые люди с наслаждением окунаются в мир сказок, хотя большинство сказочных сюжетов теперь представлены в романах и повестях, художественных фильмах и комиксах.

Признаки сказки

Сказка, как и любой другой жанр народного творчества, имеет свои художественные маркеры — признаки. Помимо устной формы, вариативности и анонимности, имеют такие особенности:

Все события в сказках — это вымышленный, чудесный мир, в котором есть вещи, люди, наделенные фантастическими свойствами и возможностями. В основе конфликта — противопоставление (антитеза).

Сказка — это воплощение народной мечты, чаяний человека. Поэтому сюжет в них строится на конфликте добра и зла, разворачивается между негативными и позитивными героями, красивыми и безобразными персонажами. Герой — носитель одного главного качества.

Сказочные герои бывают мудрыми или глупыми, слабыми или сильными, трудолюбивыми или лентяями. Они — воплощение определенной черты характера человека, его натуры. Это качество отображается в имени, прозвище героя, его портрете или изображении его жилища.

В сказке герой статичен, его характер неизменен на протяжении всего повествования. Позитивные герои проходят испытания и обязательно побеждают антиподов. Композиционные особенности сказки.

У сказки четкая трехчленная композиция, в которой выделяются зачин («В некотором царстве-государстве…») и концовка («И я там был, мед-пиво пил» и т. д.). Особенный признак сказки — троистость. Это могут быть три брата — главных героя, три испытания, которые проходит главный герой, три встречи или поездки и т. д.

Пространство в сказках может расширяться до морей и океанов, до тридевятых царств-государств или сужаться до волшебной рукавички, в которой прячутся звери, или игольного ушка.

Народная сказка призвана не только развлекать и удивлять, главная ее задача — поучать. Детские сказки показывают наглядно, что есть добро, а что есть зло, какие моральные качества ценятся, а какие порицаются обществом, и т. д.

Источник: https://www.nur.kz/1823337-skazka—eto-cto-takoe-osobennosti-zanra.html