Вот уже шестой год я вхожу в экспертный совет премии «Кульминация». Наша задача – из лонг-листа, предоставляемого российскими театральными конкурсами, семинарами и фестивалями, составить для жюри шорт-лист. Таким образом, раз в год мы садимся и читаем всю эту современную драматургию.
По итогам издается сборник самых современных пьес и рассылается по всем театрам страны – чтобы им было из чего выбрать.
Это было логичное решение: подводить итоги того, что представляют другие – более камерные, конкурсы, которые пылесосят новые таланты и новый материал для российских театров в течение года. Каждый, кто связан с театром, знает эту нарастающую проблему – отсутствие материала. Многие театры цепляются за нестареющую классику. Хотя порой правда заключается лишь в том, что «классические пьесы» – это тот самый материал, за который уже не надо платить автору.
Но в стране работают такие институции, как фестиваль «Любимовка», «Маленькая ремарка», Волошинский фестиваль, международный конкурс русскоязычной драматургии «Действующие лица», «Ремарка», всероссийский семинар драматургов «Авторская сцена», театральный фестиваль «Пять вечеров», программа «Первая читка», Международный конкурс драматургов «Евразия», конкурс современной драматургии «Исходное событие». Я неслучайно перечисляю их все – так как «Кульминация» становится не только конкурсом драматургов, но и неофициальным соревнованием для этих институций – кто работает качественней и у кого тоньше нюх на новое и прекрасное.
Мы уже не первый год читаем корпус поданных на «Кульминацию» текстов, и самое простое – впасть в режим grumpy old men и ворчать, ворчать, ворчать. Принципиальные моменты, тем не менее, каждый год только усугубляются, что не означает, конечно, что мы наблюдаем картину упадка и деградации русской драматургии. Просто есть какая-то системная ошибка у большинства новых авторов. Она называется «дописаться до мышей». Сейчас ведь куча всяких недорогих курсов «как писать сценарии», но очевидно, что курсов «как писать пьесы» отчаянно не хватает. А если они есть, то там не учат обращаться напрямую в небо.
Когда мы читаем «На дне», вообще-то нам наплевать, какие лавки были в ночлежке, нам глубоко все равно, был ли у «Бесприданницы» телефон или береста для письма. И вообще – то, о чем люди там, в этих старых, прекрасных пьесах думают и говорят – совершенно универсально. И эти сто лет – не помеха. А может быть – даже помощь. Архетипичные трагедии. Универсальные от слова «универсум», а не от количества гендеров. От слова «вселенная». Поэтому эти пьесы и живут столетия: потому что вопросы задаваемые – они вечные.
Если вы не хотите обращаться к вечности и в то же время сидеть с каменным лицом на сложных щах, то тогда нужно уточнить жанр, в котором вы работаете, потому что лёгкие театральные зрелища – тоже уважаемый, а главное – востребованный жанр. Вам туда. Молодые драматурги сразу хотят вывалить нам на головы все проблемы мира, да так, чтобы они были упакованы в максимально модный skin на манер рэп-причитаний.
Вот, скажем пьеса Микиты Ильинчика Dark Room. Для немодных граждан объясняю: dark room – это темная комната в гей-клубах, где можно заниматься сексом с незнакомцами полностью анонимно («даркрум» для гетеро в Берлине только один – в «Бергхайне», на десятки гейских – мы, гетеро, живем уныло). Вся пьеса – страдания юного гея-сироты, отданного на усыновление за границу. Модный статус жертвы, а также интернет-сайты, скриншоты и прочие скайпы вместо внятного текста. И тем более – вместо явной идеи. Так всегда случается, «когда твоя башка превращается во вселенскую простату» (цитата). Интересно, готов ли русский театр обменять заботу о душе на заботу о вселенской простате? Поклонение телесному низу вообще не в традициях русской литературы и театра. И дело не в призрачной «духовности» – на этом гейско-интернетном поле, например, фантастически точно сыграл Упырь Лихой с его «Славянскими Отаку».
В нынешней подборке новых пьес ощущается вместо обрыдлой «духовности» прямое обращение к духам. Вроде текста Олега Михайлова «Инау Китовой Бухты». От травмы по поводу смерти матери к изложению мифов и легенд туземных народов Сахалина, Камчатки и Чукотки. Айны, чукчи, коряки – тут много кто рассказывает сказки. Рассказал про всех. Только про Кутха не рассказал. А мёртвая мать – кукла. Бабушка Нупа, похожая на Джокера. «Обхватив друг друга, слились в Первую молнию Небесный змей и Богиня-Солнце». Но благодаря этим образам выстраивается какое-никакое повествование, где, наконец, нет места эсэмэскам, социальным сетям и цитатам из «Твиттера» – есть в этом что-то очень человечное.
А еще в нынешних пьесах очень много кукол, мёртвых матерей и отцов. Иногда мёртвая мать и кукла – это одно и то же. Присутствует интерес к психиатрии и психотерапии (Елена Ерпылева, «Тир. Правила игры»). Такое впечатление, что авторы, столкнувшись в жизни с курсом психотерапии, тут же бегут писать пьесу, дабы отработать свои травмы. Но в этом есть что-то мегаинфантильное. По количеству трупов, рассуждающих о судьбах России, конечно, чемпион Дмитрий Ретих («Шочимики – цветочная смерть»). Канва выглядит примерно так: «1826 год, Кронверк Петропавловской крепости. На деревянном помосте виселицы стоят пятеро. 1881 год, плац Семеновского полка. На деревянном помосте виселицы стоят пятеро. 1015 год, Киев. У жертвенной ямы сидят князья-братья Борис и Глеб», и так далее аж до 2826 года.
Кроме проклятых матерей-кукол, рассуждающих о судьбах страны трупов, девочек-самоубийц, смартфонов и блогеров, мало кто обходится без мата. «Вадик проводит рукой по затылку, рассматривает руку. Возвращается к двери и выписывает на ней кровью – «ПИ», снова прикладывает руку к затылку, морщится, стонет, и выводит дальше – «ДА» (Дмитрий Богославский, «Катапульта»). Есть попытки синтезировать увиденное ранее («Аспирин», Надя Алексеева), где есть и «Приключения Карика и Вали» – они же «Дорогая, я уменьшил детей», и даже мюзиклы из «Петтсона и Финдуса», плюс речитатив, он же коллективный Оксимирон. Но тут хотя бы присутствует фантазия. Во всем остальном присутствует бесконечная «квартира в покосившейся трехэтажке», где ведутся бесконечные разговоры, перемежаемые взаимной агрессией (Татьяна Загдай, «Человек в закрытой комнате», Сергей Ермолин, «Стеклянная луна»).
Иногда квартира в трехэтажке принимает форму автобуса с тремя челночницами, которые едут на Север. И жанр разговоров в покосившейся трехэтажке приукрашивается фольклором народов Севера (Мария Малухина, «Полярная болезнь»). 1996 год, в автобусе едут три девушки – бесконечный нарратив. Бесконечные разговоры за жизнь не выше уровня потолка автобуса. И только песни аборигенов и сказания – глоток свежего воздуха в этом повествовании «Ныряет на дно ловкая выдра Яха’Ерв, хозяин реки, звенят капли воды, как веселый колокольчик…» Что-то много у нас в драматургическом конкурсном наборе аборигенов Крайнего Севера. Мне-то что – я тридцать лет на Крайнем Севере прожил, мне прикольно, но о чем-то это говорит. А о чем, не пойму – может, творчески просыпается Север? Крайний, как плоть.
Самая интересная пьеса конкурсного набора, наверное, тоже про Север и тоже про людей в обстоятельствах. Работа «Чёрная пурга» Анастасии Букреевой сразу даёт картину засыпанного снегом города, по которому бродит медведь с куском кабеля в пасти, символом, а не примитивной декорацией.
И всё, что говорят персонажи – практически каждая реплика – просится в цитаты. Как это было уже с «Человеком из Подольска» Данилова, пьесы, которая вовсе не про Подольск. Наличие таких персонажей, как «Мёртвый шахтер» и «Шахтёр, который умрет через две недели», жутковато актуально. Но, как вы понимаете, пьеса написана не вчера. И нет в этом никакой чернухи, за счет которой пытаются утвердиться менее талантливые авторы. Эта пьеса беременна юмором и удивительно доброй интонацией. «Девушка с золотыми волосами: – Ужасно – это когда нет интернета. Это самое ужасное. А когда наступает чёрная пурга – это ужаснее ужасного. Однажды одна женщина вышла на улицу, и её убило. А потом вышел её муж, и его тоже убило. А потом сына и дочь, собаку, кошку и волнистого попугайчика». А ещё внутри есть и игра, и абсурд – всё то, что отличает хороший текст от поделки по поводу. Это мой личный фаворит.
А ещё мы видим возвращение советско-американского жанра «производственная драма» в виде «Почтамта» Глеба Планкина. Обязательно с матом, ну и в пытошной в отделении полиции, конечно же, висит флаг России и портрет Путина. Вообще любую пьесу с матом можно даже не читать. Потому что автор, использующий мат, а) безнадежно устарел, б) у него нет художественных средств в принципе. И, конечно, можно не читать и не смотреть пьесы, где в ремарках «Из-за стены раздается ругань напополам с песней «Группа крови» группы «Кино» (П. Соколов, «Проверка»). До свиданья. Нужно ли объяснять, почему?
Но дело в том, что по традиции на «Кульминации», на шоу-празднике по поводу вручения наград, «брусникинцы» делают попурри из пьес-конкурсантов. И очень часто диву даёшься – как они умудряются выцепить из, казалось бы, совсем безнадёжных с точки зрения автора (меня) пьес что-то совершенно новое и поразительное. Что говорит о том, что театр – это гораздо более сложное явление, чем отдельные его составляющие. Одна из которых – пьеса как таковая, написанная на бумаге. Или на айпаде. Или в смартфоне. Или на чём там они пьесы теперь пишут.
Немногие женщины готовы посвятить свою жизнь силовым видам спорта или единоборствам. Но если уж решили, то упорства и воли к победе им не занимать: на пути настоящего спортсмена ни критика, ни принадлежность к слабому полу — не помеха. Почему у боксерш «голова не болит», и чем киношные истории про спортсменов отличаются от реальной жизни, в интервью ФАН рассказала трехкратная чемпионка России, двукратный призер чемпионата мира по боксу, преподаватель кафедры физической культуры и спорта ЛГУ им. Пушкина, тренер Мария Рейнгардт.
— Россия — страна с традиционными устоями, где, несмотря на большое количество женщин в силовом спорте, образ идеальной женщины — это нежное, хрупкое создание. Приходилось ли Вам сталкиваться с какими-то неприятными высказываниями или хейтом в свой адрес?
— Был такой случай, когда я свои желания озвучила другу. Мы сидели в кафе, и я серьезно ему так говорю, что очень хочу стать чемпионкой России, попасть в состав сборной нашей страны, победить на Олимпиаде. А он так откинулся на кресле, рассмеялся и посоветовал закатать губу. Вот он так сказал, а я просто продолжала заниматься своим делом. Потом, когда летела на чемпионат мира в Америку, думала, где этот Коля, сейчас бы мне ответить на его эти «ха-ха-ха» и «закатай губу».
— А как же интернет? Там ведь на каждом углу критики.
— С откровенным хейтом, слава богу, не сталкивалась. Но была ситуация, когда я выставила в соцсети фотографии с награждения Даши Абрамовой, и там в ее сторону диванные эксперты начали рассуждать, что «не тот бой был». Обычно такие вещи пишут с закрытых страничек, с нулевым количеством подписчиков, поэтому я даже не стала убирать эти комментарии. Считаю, что таким образом ведут себя несчастные люди. Под одним из таких комментариев просто оставила фразу «надеюсь, Вам стало легче». И знаете, этот человек прислал мне в ответ цветочек и поцелуйчик — вот и исчерпан конфликт.
— Как соотносится такой грубый вид спорта с женской сексуальностью, нет ли такого ощущения в какой-то момент, что начинаешь черстветь?
— Не могу ответить за всех, но я бы сказала наоборот, скорей, даже раскрываешься как женщина. Ни у меня, ни у моих знакомых женщин, которые занимаются боксом, проблем с сексуальностью нет и «голова не болит».
— Мужчины не пугаются, когда узнают, чем Вы занимаетесь и какие заслуги за плечами?
— Обычная реакция — «ой, а по тебе и не скажешь». Ну и не надо по мне говорить, это просто мое занятие, и в мир я его не выношу. Я же не сижу с тобой не боксирую и в бой с тенью не играю. Мне кажется, чем бы человек ни занимался, если с ним есть о чем поговорить, то зацикливаться на особенностях профессии даже не нужно.
— Есть много фильмов на тему сильных женщин: «Малышка на миллион», «С меня хватит» и прочие — насколько они могут отражать действительность?
— Есть еще с Наташей Рогозиной «Белая медведица», но из российских он один, вроде. Вообще, я все эти фильмы смотрела — что один, что другой — это просто сказка. Если взять момент фильма «Малышка на миллион», где она выигрывает, а судья в носу ковыряет и не видит решающий момент, то такого не бывает. Фильм — это фильм. Допустим грубое сравнение, женщины любят смотреть мелодрамы, а мужчины — порно. И мужчина думает: сейчас женюсь и заживу. А в жизни-то все по-другому. Так и женщина посмотрит мелодраму, где уборщица обворожила принца и веревки из него вьет — ан нет. Тоже все иначе. Поэтому не надо жить фильмами. Вообще кинокартины должны быть поучительными и подталкивать к каким-то правильным действиям.
— Какое у Вас ощущение от осознания, что Вы любому обидчику можете дать сдачи?
— Вы знаете, я даже так не думала никогда и, наверное, не любому обидчику. Но эти навыки придают тебе уверенности, с самооценкой все в порядке.
Федеральное агентство новостей /
— Должны ли быть введены в школах занятия по самообороне для девочек — хотя бы в рамках урока физкультуры?
— Обязательно, но здесь надо подходить с мудростью, чтобы эта самооборона не принесла ребенку вреда. Детям необходимо в первую очередь объяснять, для чего нужна самооборона. Например, для того чтобы вовремя среагировать и убежать, а не ввязываться в драку. Сейчас много несчастных случаев происходит с детьми: то их воруют, то педофилы куда-то заманивают. Поэтому ребенок должен быть хотя бы морально подготовлен, чтобы знать, как действовать.
— Домашнее насилие. Есть ли какой-то способ остановить его?
— Я не сталкивалась с домашним насилием и даже не могу себе представить, что это. Но взять ту же историю с профессором Соколовым, убившим свою студентку — они ведь даже женаты не были. Законов можно придумать сколько угодно, но и люди должны понимать, куда они идут и зачем. Сейчас молодежь очень легко и просто входит в отношения и сожительство, толком не узнав партнера. Но это ведь не семейная жизнь: он тебе не муж, она тебе не жена. При этом мозг у мужчины и женщины работает по-разному. Девушка, живя в таких отношениях, которые я называю блудом, считает, что она замужем, а мужчина — что он свободен. Отсюда большинство проблем. Поэтому мы со студентами после занятий часто разговариваем о сексе, отношениях: когда, с кем и зачем это все надо начинать. Считаю, нам надо возвращаться к тому, что до брака этого делать нельзя категорически.
— Какие проблемы видите у современной молодежи?
— Из-за повального увлечения гаджетами и малоподвижного образа жизни с детства у подрастающего поколения развиваются сколиозы, и начинаются проблемы со здоровьем. Я бы хотела видеть здоровую нацию: здоровых молодых людей, здоровых девушек, которые хотят создавать семьи и рожать детей. К сожалению, направление сейчас немного другое. Женщины настроены на зарабатывание денег, на карьерный рост. А потом смотришь, по достижении определенного возраста они начинают задумываться о замужестве, но не знают, где уже искать этого мужа.
Ранее Мария Рейнгардт раскрыла суммы гонораров победительниц чемпионата России по боксу. По ее словам, если раньше призеров чемпионата награждали лишь кубком, то теперь им вручают пояс и денежный приз. Сейчас за первое место спортсменка может получить 500 тысяч рублей и машину, за серебро — 250 тысяч рублей, а за третье место — 150 тысяч рублей призовых.
А все начиналось как в сказке: в городе Стокгольме на самой обыкновенной улице в самом обыкновенном доме жила самая обыкновенная шведская семья. Вот только дочка у них росла не самая обыкновенная. Грета Тинтин Элеонора Эрнман Тунберг, хоть и обладает подходящей для сказочной роли какой-нибудь Пеппи Длинныйчулок внешностью, и даже папу Греты зовут как того самого сказочного малыша – Сванте, все же повзрослела очень рано. И уже в 15 лет стояла с плакатом «Школьная забастовка за климат» у здания шведского парламента.
Как же получилось, что школьная активистка с довольно несдержанным характером и достаточно резкими высказываниями в адрес авторитетных политических деятелей (что, впрочем, тоже вполне себе в духе подросткового бунтарства, для 15 лет – самое время) вдруг получила такую грандиозную известность? С чего все началось и когда он наступил, тот самый судьбоносный момент?
Грета Тунберг родилась 3 января 2003 года
Пожалуй, свою роль сыграл тот самый плакатик в руках Греты – с надписью: «Школьная забастовка за климат». Инициативу Греты подхватили школьники по всему миру, назвали свое движение за экологию «Пятницами ради будущего», придумали эффектную аббревиатуру — FFF (Fridays For Future) и стали требовать от политиков в срочном порядке бороться всеми силами с глобальным потеплением.
Стокгольм
Почему Грета вышла к парламенту?
Грета Тунберг приняла решение не ходить в школу после того, как аномальная жара принесла летом 2018 года ужасающие по своим масштабам лесные пожары в Европе и Америке. Грета планировала не посещать школу с 20 августа до 9 сентября, когда в Швеции должны были пройти выборы, и вместо школы каждый день приходить к зданию парламента и сидеть там с плакатом, требуя снизить выбросы парниковых газов в Швеции в рамках Парижского соглашения. Перед самыми выборами Грета объявила, что ее забастовки продолжатся каждую пятницу до тех пор, пока ее страна не начнет действовать в рамках Парижского соглашения.
Молодежь из каких стран поддержала движение?
К ноябрю того же года инициативу Греты Тунберг подхватили студенты в Австралии, волна забастовок прокатилась по странам Северной Америки и Европы, в Японии и Австралии в период, когда в Катовице проходила Конференция ООН об изменении климата в декабре 2018 года. Позже к движению присоединилась Новая Зеландия, Колумбия, Уганда. На момент проведения «глобальной забастовки» 15 марта 2019 молодежь 123 стран поддерживало инициативу Греты Тунберг – участников забастовок насчитывалось почти полтора миллиона.
Молодежь, называющая себя «будущим человечества», призывала мировых лидеров взять ответственность за изменение климата и что-то с этим сделать
Координационная группа забастовки направила в издание The Guardian открытое письмо, под которым стояло полторы сотни подписей. В письме молодежь, называющая себя «будущим человечества», призывала обратить внимание на климатический кризис и выступала с требованием к мировым лидерам принять на себя ответственность за изменение климата и что-то с этим сделать.
Грета Тунберг в марте 2020 года
После прошли еще несколько «глобальных забастовок» — 24 мая 2019 года и 21 июня 2019 года в немецком городе Ахене, куда съехались сорок тысяч студентов из семнадцати стран. А на следующий день произошла атака на угольный карьер Гарцвайлер на западе Германии (земля Северный Рейн-Вестфалия), в которой приняли участие двадцать тысяч активистов движения FFF: было ранено 8 полицейских, которые пытались защитить карьер, было заблокировано движение поездов между карьером и электростанцией, на которую из карьера подавалось топливо, в результате чего весь Северный Рейн-Вестфалия остался без электричества. 19 июня 2019 был выпущен пресс-релиз, в котором участники забастовок объявили «гражданское неповиновение законной формой протеста, необходимой для защиты нашего будущего».
Участники забастовок объявили «гражданское неповиновение законной формой протеста, необходимой для защиты нашего будущего»
В конце сентября 2019 года была объявлена «глобальная неделя климатических протестов», приуроченная к Саммиту ООН по мерам в области изменения климата, который состоялся 23 сентября. К «глобальной неделе» присоединилась молодежь из 156 стран, а сама Грета Тунберг выступила на самой крупной забастовке в Нью-Йорке перед 250 тысячами участников. Данные о точном количестве участников «глобальной недели» по разным источникам составляют 6-7 миллионов человек.
С наступлением пандемии движение постепенно перешло в цифровую плоскость, и теперь Грета призывает не ходить на улицы и площади, а постить протестные картинки в интернете. Но 24 сентября 2021 года, перед тем, как в Германии состоялись парламентские выборы, в Глазго вновь состоялась акция за климат, которую поддержали люди из почти полутора тысяч населенных пунктов, а сама Грета Тунберг выступила в Берлине перед почти сотней тысяч участников.
Кто поддержал движение?
Движение Греты Тунберг поддержали ученые, которые даже написали открытое письмо, поддерживающее «школьные забастовки за климат» и подтверждающие, что именно деятельность человека является причиной парникового эффекта, нагревающего землю, и в этом правы участники кампании. Под письмом с такими содержанием, опубликованным 31 января 2019 года, поставили свои подписи 3400 ученых.
Грета Тунберг возле здания шведского парламента, август 2018 г.
Еще одно открытое письмо было написано в Англии 13 февраля 2019. В этом письме студентов полностью поддержали 224 академика. В том же году 5 марта 700 ученых из Германии присоединились и подписали петицию, поддерживающую забастовки. Участникам забастовок также выразили поддержку более двенадцати тысяч ученых на сайте «Ученые за будущее», 262 швейцарских, французских и бельгийских исследователя на сайте газеты Le Temps, 3000 ученых со всего мира в издании Science, участников «школьной забастовки» поддержали медработники, профессора, общественные деятели из Великобритании.
В поддержку бастующей молодежи выступили многие политики: Ангела Меркель похвалила молодежь за «хорошую инициативу», Барак Обама назвал ребят «мужественными, преданными своему делу молодыми лидерами, которые выступают за спасение единственной планеты, которая у нас есть».
Кто не поддержал «школьные забастовки за климат»?
Критиков молодежного экологического движения было достаточно. Основной претензией было то, что молодежь бастовала во время школьных занятий, и за это в ряде школ были даже введены наказания, системы штрафов для родителей.
Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй очень жестко заявила о том, что школьники просто «попусту тратят учебное и учительское время».
Премьер-министр Австралии Скотт Моррисон посоветовал участникам забастовок «больше учиться и меньше заниматься активизмом».
Чего в итоге добились?
Безусловно, первоначальная цель, которую ставила перед собой Грета Тунберг, была достигнута: привлечь внимание к проблемам экологии, безусловно, удалось.
Кроме того, так называемый «Эффект Греты», который породил множество молодежных протестов по всему миру, способствовал тому, что ряд политиков признал, что необходимо пристальное внимание к вопросам изменения климата:
об этом заявил министр охраны окружающей среды Великобритании Майкл Гоув;
британский политик Эд Милибэнд, который курировал закон об изменении климата в 2008 году, поблагодарил молодых людей за то, что они «подняли зеркало для нашего общества»;
председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер пообещал, что «в финансовом периоде с 2021 по 2027 год каждый четвёртый евро, потраченный в рамках бюджета ЕС, пойдет на меры по смягчению последствий изменения климата».
Протест в Берлине, декабрь 2018 г.
В самой Швеции движение против использования воздушного транспорта по экологическим причинам Flight Shame, участницей и активисткой которого является Грета Тунберг, добилось того, что внутри Швеции использование самолётов в 2019 сократилось на 4%.
Называть эти достижения хэппи-эндом пока рано, наверное, история еще не окончена.
Но пока, честно сказать, вся эта история похожа на сказку: маленькая девочка внезапно получает в свои руки огромное влияние – волшебную силу, способную как создать нечто прекрасное, так и разрушить все до основания. И, как правило, в сказках с подобным сюжетом за спиной у таких маленьких девочек обязательно стоит могущественный волшебник. А вот окажется он в итоге добрым чародеем или злым кукловодом, наверное, покажет время.
источник