Сказки про животных текст

Ответы на вопросы учебника «Литературное чтение» 2 класс, 1 часть, Климанова, Виноградская, страницы 86-89. 

УКМ «Перспектива»

Раздел «Мир народной сказки». Маленькие и большие секреты страны Литературии.

1. Вспомни сказки о животных, которые ты прочитал в 1 классе.

Мы читали русскую сказку «Лиса, заяц и петух» и ингушскую сказку «Заяц и черепаха».

2. Объясни с друзьями, то мы называем сказками о животных. Составь текст, используя слова: люди, ведут себя, как, плохие, хорошие, разговаривают, они, поступки, добрые, бывают, они совершают, злые, честные. Если сможешь, дополни получившийся текст своими мыслями. Приведи примеры сказок о животных.

Сказками о животных мы называем такие сказки, в которых главными героями оказываются животные. Они ведут себя как люди, бывают плохими и хорошими, разговаривают и совершают разные поступки. Животные в сказках бывают добрыми и злыми, честными и обманщиками. В каждой сказке есть главная мысль, вывод, который можно сделать, её прочитав.

Примеры прочитанных сказок о животных: «Лисичка-сестричка и волк», «Хитрая лиса», «Зимовье», «Лиса и журавль».

Пример самостоятельно сочинённой сказки о животных можно прочитать, перейдя по ссылке.

3. Есть ли среди сказок, которые ты прочитал волшебная? Назови её. Обрати внимание на начало и концовку сказки. Какие одинаковые события и поступки героев повторяются несколько раз?

Мы прочитали волшебную сказку «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка». 

Она начинается словами «Жили-были», а заканчивается словами «Стала краше, чем была…» Добро победило зло.

В сказке повторяется просьба Иванушки напиться из копытца и ответ Алёнушки. Несколько раз козлёнок бегал на берег и звал сестрицу.

4. Чем тебе понравилась сказка «У страха глаза велики»? Как в ней изображены главные герои? Обрати внимание на строки, где описаны водоносы. Перечитай эти строки, найди звукоподражательные слова.

Мне понравилась эта сказка смешным концом. Все перепугались, хотя бояться было нечего.

Герои в сказке очень похожи друг на друга. Солидно ходят за водой, несут вёдра. Они легко пугаются.

Звукоподражательные слова: трёх-плёх, трёх-трёх, плёх-плёх, трёх-трёх-трёх, плёх-плёх-плёх.

5. Соотнеси содержание сказок «У страха глаза велики» и «Пых» с пословицами. Одинаковый ли у них смысл? Обоснуй своё мнение.

Для этих сказок подходят пословицы «Робкого и тень страшит» и «Трус своей тени боится», ведь герои сказок испугались совершенно безобидных зверей — зайца и ежа. Они просто были трусливыми и боялись всего непонятного. Эти пословицы говорят о необоснованном страхе.

Пословица «Душа в пятки ушла» имеет другой смысл. Так говорят о человеке, который сильно испугался. Но причина его страха может быть обоснованной, как если бы вместо ежа в огороде прятался медведь.

6. Обсудите с друзьями. Как можно победить страх? Чем отличается смелость от безрассудности? Составьте небольшой текст на данную тему.

Текст на тему «Чем отличается смелость от безрассудности»

Не каждый страх можно и нужно побеждать. Часто страх предупреждает нас о реальной опасности. Но беспричинный страх нужно научиться преодолевать.

Например, если ты боишься темноты, постарайся почаще спать с выключенным светом. Постепенно ты перестанешь бояться темноты.

Не следует путать смелость и безрассудность. Смелый человек не станет напрасно рисковать своей жизнью, а безрассудный может совершить опасную глупость, чтобы показаться храбрым. Например, сфотографироваться на краю крыши.

Смелость отличается от безрассудства тем, что проявляется в ситуациях, когда она действительно необходима.

7. Что нового ты узнал из русской народной сказки «Зимовье»? Чему она тебе научила? Почему героям сказки зима оказалась не страшна?

Из этой сказки я узнала, как построить зимовье, тёплый дом, в котором не страшны морозы.

Эта сказка научила меня действовать сообща, всем вместе, чтобы добиться наилучшего результата.

Звери в сказке построили себе дом и поэтому не боялись морозов.

8. Соотнеси содержание сказки «Зимовье» с пословицами:

Доброе братство милее богатства. В согласном стаде и волк не страшен.

Эти пословицы отлично соотносятся с содержанием сказки. Её герои действовали сообща, их можно назвать согласным стадом или добрым братством. От этого им было хорошо, они жили счастливо, а когда пришёл волк, сумели его напугать.

9. Можно ли заменить название сказки «Зимовье» на одну из пословиц?

Эти пословицы выражают главную мысль сказки, но я бы не стала их ставить вместо заглавия. Мне больше нравится название, основанное на теме сказки: «Зимовье» или «Зимовье зверей».

10. Попробуй придумать свою концовку к сказке «Зимовье» о том, как стали жить-поживать её герои после того, как прогнали волка.

Другая концовка к сказке «Зимовье» для 2 класса

Далеко убежали волки, но друзья не забыли про этот случай и решили обезопасить себя ещё больше.

Поэтому, когда прошла зима, собрались они поставить вокруг дома высокий забор.

Как обычно дружно взялись они за работу. Свинья рыла ямы под столбы, бык таскал из леса брёвна под столбы, а баран носил тонкие веточки для забора. Кот и петух обвязывали веточки.

Поставили звери высокий забор — никакие волки не страшны! А потом и огород разбили. И были у них всегда свежие овощи.

11. О лисе русский народ сложил много пословиц, загадок, сказок. Её называют Лиса Патрикеевна, Лиса-красавица. Хитрая лиса всегда думает о своей выгоде и никого не пожалеет, лишь бы ей было хорошо. Всегда ли лиса бывает хитрее других животных? Удалось ли кому-нибудь её перехитрить?

Лису удалось перехитрить Петуху в сказке «Лиса, заяц и петух». Петух напугал лису и заставил её вернуть домик зайцу.

Обманул лису и тетерев в сказке «Лиса и тетерев». Он не поддался на уговоры лисы и запугал её собаками.

12. Обсудите с друзьями. Почему же лису называют хитрой, а не умной?

Лиса очень хитрая, но использует свою хитрость, чтобы обмануть другого. Она идёт к цели обманным путём.

А умный человек не станет использовать свой ум для того, чтобы кого-то обмануть, потому что понимает — это плохо. И знает, что любой обман раскроется и вернётся к обманщику.

Поэтому лису называют хитрой, но не умной.

13. Составь два описания лисы. Одно из них мы поместим в энциклопедию, а второе — в сборник рассказов и сказок. Выбери соответствующие выражения.

Описание лисы для энциклопедии.

Лисицы живут в степях и лесах. Тело лисицы очень подвижное, оно может легко изгибаться и вытягиваться при беге. Морда у лисицы тонка, вытянутая. Лисица — хищник.

Описание лисы для сборника сказок.

Ходит лиса тихохонько, к земле пригибается, будто кланяется. Свой пушистый хвост носит бережно, смотрит ласково, улыбается, зубки белые показывает. У кумушки лисы зубушки остры, рыльце тоненькое, ушки на макушке, хвостик на отлёте, шубка тёпленькая.

14. Знаешь ли ты, что такое опорные слова?

Опорные слова — это слова на которых держится текст. Они помогают восстановить его в памяти, вспомнить события и героев.

15. Вспомни название русской народной сказки, используя эти опорные слова.

Эта сказка «Лисичка-сестричка и волк»

Ответы на вопросы учебника «Литературное чтение» 2 класс, 1 часть, Климанова, Горецкий, страницы 154-156. 

УКМ «Школа России»

Раздел «О братьях наших меньших». Проверим себя и оценим свои достижения.

1. Объясни название раздела. Почему мы называем животных меньшими братьями?

Этот раздел о животных. Мы часто называем животных нашими меньшими братьями, поэтому так назван и раздел.

Мы зовем животных меньшими братьями, потому что они во многом зависят от нас. Они слабее, уязвимее. Человек может им легко навредить, но не должен этого делать. Он должен любить животных как братьев.

2. О чём писатели заставляют нас задуматься?

Писатели заставляют нас задуматься о том, что человек тоже является частью природы. И если он вредит природе, то тем самым вредит и себе. 

Писатели говорят нам о необходимости бережного отношения к природе, о том, что животных нужно любить и беречь. Они говорят об ответственности человека перед природой и своими питомцами.

3. Какой из прочитанных рассказов показался тебе наиболее интересным? Что в нём запомнилось?

Наиболее интересным мне показался рассказ Бианки «Музыкант». Мне запомнилось, как медведь играл на щепке и поразило то, что эта игра доставляла ему настоящее удовольствие. Медведь понимал музыку и это удивительно.

4. Есть ли в этом разделе сказки о животных?

В этом разделе есть сказки Валентина Бианки «Сова» и Бориса Житкова «Храбрый утёнок».

5. Что общего и чем различаются сказки и рассказы о животных?

Общего у сказки и рассказа то, что их героями являются животные и люди.

Отличаются они тем, что в сказке животные могут говорить и ведут себя, как люди.

6. Чем отличается художественный рассказ от научно-познавательного текста?

В художественном рассказе писатель создает образ, рисует картину, которая волнует читателя, он выражает своё отношение к происходящему, описывает конкретный случай.

В научно-познавательном тексте рассказывается о конкретном явлении или предмете, приводятся факты, примеры. В нём нет героев и сюжета.

7. Сравни рассказ Чарушина с текстом про ежа из энциклопедии. Чем они различаются?

В рассказе Чарушина описывается случай, который произошел с мальчиками и ежом. В нём есть сюжетная линия, есть герои. Он вызывает смех у читателя.

Рассказ из энциклопедии описывает ежа, как животное. Рассказывает о его образе жизни и внешнем виде. В нём нет сюжета и нет героев.

8. О чём ты узнал из рассказа Чарушина? Действительно ли он страшный? Расскажи об этом.

Я узнала, что ёж может забраться в дом, что он ведёт ночной образ жизни и любит молоко.

Этот рассказ не страшный, а смешной. В нём мальчики испугались ежа, потому что придумали себе разные страхи. Когда всё выяснилось, они сами посмеялись над собой.

9. Что нового ты узнал о еже из энциклопедического текста?

Я узнала, что у ежей хороший слух и нюх. Что они зимой ложатся в спячку. Что они не делают запасов и не носят яблок на спине.

10. Понаблюдай за жизнью своих питомцев. Опиши их повадки, привычки, то, что ты наблюдаешь в реальной жизни. Это будет научно-познавательный текст. Придумай сказку или рассказ о своём любимце. Что ты выделишь особенного в его характере? Какие чувства передашь?

У меня дома живёт кошка. Я напишу научно-познавательный текст про неё и рассказ, в котором выделю её самостоятельность, независимость, ум. В нём я покажу, как сильно я люблю свою кошку.

Познавательный текст про домашнего питомца — кошку, для 2 класса

Кошка очень ласковый и красивый зверёк. Он небольшого роста, но очень отважный и смелый. Кошка отличный охотник, она быстро бегает, высоко прыгает, обладает острыми зубами и когтями.

Часто добычей кошек становятся мыши и птицы.

Кошка очень чистоплотная и постоянно вылизывает шерсть языком. Но при этом кошки не любят воду и мало пьют. 

Большую часть дня кошки спят, но иногда на них нападает активность и они бегают по всей квартире, точат когти о мебель, играют с мячиком.

Рассказ про домашнего питомца — кошку для 2 класса

Мурка открыла глазки и потянулась. За окном светало и она решила, что пришло время будить хозяйку, то есть меня. Мурка запрыгнула на кровать, прошлась по одеялу и остановилась около моей головы. Она понюхала меня, пощекотала усами, и стала топтаться, выпуская когти. При этом Мурка громко мурчала.

Я какое-то время пыталась продолжать спать, но потом не выдержала и опрокинула Мурку на постель. Я стала щекотать ей пузо и дуть в ушки. Мурка жмурилась и отворачивалась.

Потом я встала и пошла на кухню, чтобы выдать кошке её заветный пакетик корма. Мурка весело затопала следом. Она аккуратно стала кушать, поглядывая на меня. Потом довольно потянулась и отправилась спать.

Её план на утро был выполнен. Она поела, её погладили, а значит жизнь удалась.

11. Придумай историю, основную мысль которой можно выразить одной из пословиц: Пуганная ворона и куста боится; Чем дальше в лес, тем больше дров; Ты пожалей — и тебя пожалеют» Лес и вода — родные брат и сестра.

Рассказ на тему «Пуганная ворона и куста боится» для 2 класса

Однажды Игорь решил понюхать красивый цветок и его ужалила пчела. Мальчику было больно и он даже заплакал.

А осенью на клумбах возле школы появилось много мух-жужжалок, похожих расцветкой на пчёл. Мальчишки ловили их и пускали в небо. А Игорь стоял в сторонке и боялся. Он думал, что это могут быть пчёлы, только какие-то неправильные.

Рассказ на тему «Чем дальше в лес — тем больше дров» для 2 класса

Маша и Оля отправились в лес за грибами. Маша поленилась и ходила возле опушки. Она нашла всего три гриба. А Оля зашла в чащу и набрала полную корзину.

Когда девочки встретились, Оля объяснила Маше, что грибы лучше искать в глубине леса, там их больше и там меньше других грибников.

Рассказ на тему «Ты пожалей и тебя пожалеют» для 2 класса

Костя нашёл возле дома маленького щенка. Он пожалел его и взял домой. Мальчик накормил щенка и искупал его. Он боялся, что мама не разрешить ему оставить щенка дома.

Когда мама вернулась с работы, она увидела счастливое лицо сына, и разрешила оставить щенка. Она пожалела Костю, ведь тот был так счастлив.

Рассказ на тему «Лес и вода — родные брат и сестра» для 2 класса

В нашем лесу бежал красивый и холодный ручеёк. Но после бури его сильно завалило ветками и он стал засыхать. Деревья по его берегам тоже поникли. Им очень нужна была вода.

Тогда учитель привёл школьников в лес и они вместе почистили ручеёк. Он весело зажурчал, а деревья стояли по берегам и качали ветками. Они словно благодарили детей за помощь.

12. Прочитай слова из книги Сладкова. Обсудите с другом. Какими мыслями хочет поделиться с вами писатель? Согласны ли вы с его высказыванием о том, что природу может спасти только любовь?

Писатель хочет нам сказать, что человек легко может навредить и даже погубить природу. Он призывает нас относиться к животным и птицам, деревьям с любовью, бережно, осторожно.

Я согласна, что если человек любит природу, то он никогда не станет ей вредить. Равнодушный к природе человек может сломать дерево, раздавить муравейник, убить животное.

Только наша любовь может защитить природу от самого человека.

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу Вадима Михайлина «Бобёр, выдыхай! Заметки о советском анекдоте и об источниках анекдотической традиции».

«Приходит в исполком блоха-беженка…» «Откинулся волк с зоны и решил завязать…» «Идут звери на субботник, смотрят — заяц под деревом лежит…» Почему героями советского анекдота так часто становились животные? Как зооморфные культурные коды взаимодействовали с коллективной и индивидуальной памятью, описывали социальное поведение и влияли на него? В своей книге филолог и антрополог Вадим Михайлин показывает, как советский зооморфный анекдот противостоял официальному дискурсу и его манипулятивным задачам. Он разрушал механизмы формирования культурных мифов и нередко подрывал усилия государственной пропаганды. Анекдоты о Пятачке-фаталисте, алкоголике Чебурашке, развратнице Лисе и других персонажах-животных отражали настроения и опасения граждан, позволяли, не говоря ни о чем прямо, на самом деле говорить обо всем — и чутко реагировали на изменения в обществе.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

О когнитивных основаниях зооморфной сюжетики

Как уже было сказано выше, советский анекдот во многом восходит к сказке; применительно к анекдоту зооморфному имеет смысл говорить о вполне конкретном сказочном жанре, устойчиво именуемом «сказкой о животных» (animal tale), при том что даже для самых завзятых структуралистов попытка найти единые формальные основания для того, чтобы более или менее четко определить этот жанр, неизбежно заканчивается неудачей. Так, Владимир Пропп, раскритиковав указатель Аарне — Томпсона за «перекрестную классификацию» и заключив свою филиппику пассажем о том, что «сказки должны определяться и классифицироваться по своим структурным признакам»[1], сам попросту избегает разговора именно о структурных признаках этого жанра, мимоходом ссылаясь на то, что «сказки о животных представляют исторически сложившуюся цельную группу, и выделение их со всех точек зрения оправданно»[2].

В конечном счете, как правило, всё сводится к нехитрой формуле: сказки о животных суть сказки, в которых действующими лицами являются животные. С чем я не могу не согласиться — с одной значимой оговоркой. Любой повествовательный жанр (что, применительно к устной традиции, автоматически делает его еще и жанром перформативным) представляет собой способ организации проективных реальностей, соответствующий когнитивным навыкам и ситуативно обусловленным запросам целевой аудитории. И его (формально выделяемые на уровне сюжета, системы отношений между акторами и т. д.) структурные особенности, сколь угодно четко выраженные, вторичны по отношению к тем когнитивным основаниям, на которых аудитория согласна принимать участие в построении этих проективных реальностей, а также к тем ситуативным рамкам, которые делают исполнение возможным. Так что если мы хотим понять, почему практически во всех известных нам культурах люди рассказывают друг другу самые разные и по-разному организованные истории о животных (а также разыгрывают маскарадные перформансы, снимают кино, используют зооморфные образы в процессе саморепрезентации, в досуговых практиках, политической риторике и т. д.), нужно разобраться с тем, какую роль «зверушки» привычно играют в наших когнитивных навыках и установках[3].

Мы — социальные животные, чья социальность основана на способности каждого отдельного человека создавать, передавать и воспринимать сложные сигналы, позволяющие ему и другим людям выстраивать совместимые проективные реальности. Сигналы эти обращаются к так называемым инференциальным системам, которые позволяют нам восстанавливать/выстраивать объемные контексты, отталкиваясь от небольшого количества входящей значимой информации, а роль одного из первичных «фильтров значимости» выполняют онтологические категории, такие как «человек», «пища», «инструмент» и т. д. «Животное» — одна из таких базовых онтологических категорий, причем одна из самых продуктивных, поскольку позволяет задействовать наиболее разнообразные и детализированные режимы метафоризации.

Последняя же, в свою очередь, представляет собой еще один ключ к нашим способностям, связанным с умением выстраивать проективные реальности и затем видоизменять в соответствии с ними собственную среду пребывания. А потому остановлюсь на ее природе чуть подробнее.

Метафора представляет собой единый когнитивный механизм, включающий в себя как минимум две составляющих. Во-первых, метафора есть действенный способ смыслоразличения, устроенный следующим образом: две принципиально разные семантические системы, определяемые через разные онтологические категории (скажем, «человек» и «животное»), сопоставляются через операцию переноса какого-то особо значимого элемента из одной системы в другую: скажем, во фразе «свинья грязь найдет» физически или этически запачканный человек (или, напротив, человек, проявляющий излишнее внимание к чужой «запачканности») уподобляется свинье, животному, одним из признаков которого является любовь к грязевым ваннам. Системы эти должны быть, с одной стороны, совместимы хотя бы по ряду базовых признаков, что упрощает сопоставление: в нашем случае сопоставляются два живых существа, теплокровных, наделенных интенциональностью и — ситуативно — покрытых грязью или заинтересованных в контакте с ней. С другой, они должны быть различимы, что обеспечивает контринтуитивный характер самой операции переноса: перенесенный элемент «торчит» из чуждого контекста и привлекает к себе внимание (одна из наших инференциальных систем настороженно относится к некоторым субстанциям, которые именно по этой причине подгоняются под общую категорию «грязь» с выраженным негативным фоном; адекватный человек грязи должен избегать). Контринтуитивный характер совершенного переноса фокусирует внимание на базовых дихотомиях, позволяя за их счет более четко «прописывать» разницу между исходными системами: подчеркнув неполную социальную адекватность испачкавшегося человека, мы лишний раз «проводим границы человечности».

Во-вторых, метафора представляет собой когнитивную матрицу, которая позволяет наиболее экономным способом вменять конкретному элементу системы целый набор сопряженных между собой и неразличимых в дальнейшем признаков — за счет сопоставления этого элемента с элементом другой системы, определяемой через другую онтологическую категорию. Так, называя человека собакой, мы как бы приписываем ему вполне определенные качества (агрессивность, трусость, подобострастность, преданность хозяину, жадность, неприятный запах, неразборчивость в еде и сексе, особую сигнальную систему, ориентированность на стайное поведение и т. д.), отличающие, с принятой у нас точки зрения, собаку от других животных. В зависимости от конкретной ситуации, на передний план может выходить тот или иной конкретный признак, но все остальные идут в нагрузку, поскольку одна из наших инференциальных систем в ответ на конкретный информационный раздражитель выдает всю совокупность признаков, касающихся требуемого объекта.

Четко ощутимые базовые дихотомии, различающие две онтологические категории, препятствуют прямому, аналитическому считыванию вмененных признаков через «поверку действительностью». Нам попросту не приходит в голову расщеплять полученный пакет на отдельные признаки, верифицировать каждый из них через сопоставление с реальностью и определять, насколько неразборчив в сексе человек, которого сравнили с собакой, имея в виду его преданность другому человеку, — или насколько приятно от него пахнет.

Что, естественно, не отменяет значимого присутствия этих признаков, которые считываются автоматически (хотя и не обязательно все подряд и в полном объеме), в комплексе и без затраты дополнительных когнитивных усилий. Более того, одна из устойчивых коммуникативных стратегий, направленная на разрушение пафоса чужого высказывания, как раз и связана с «конкретизацией метафоры». Если в ответ на фразу о «преданном как собака» человеке вы получаете замечание «только не лает / блох не вычесывает / столбы не метит», это означает резкое понижение общей оценки объекта высказывания. Актуализируя скрытые на момент высказывания — но вполне соответствующие его структуре — компоненты метафоры, собеседник превращает ее из нейтральной фигуры речи в инструмент влияния и перехватывает ситуативную инициативу.

Зооморфное кодирование — одна из наиболее продуктивных стратегий метафоризации, если вообще не самая продуктивная. Звери, с одной стороны, четко отграничиваются от людей в качестве одной из онтологических категорий, человеку противопоставленных, — и это дает, собственно, основание для построения метафор. С другой, эта базовая классификационная категория по ряду основополагающих признаков (одушевленность, целеполагание, для птиц и млекопитающих — теплокровность и т. д.) сближена с категорией «человек»[4], что создает надежные основания для «достоверных» и множественных операций переноса, позволяя создавать целые метафорические контексты, построенные на постоянном мерцании смыслов между «верю» и «не верю». И, соответственно, выстраивать на основе этих контекстов разветвленные и потенциально очень смыслоемкие культурные коды.

Итак, животные:

1) составляют одну из наиболее репрезентативных категориальных групп, члены которой объединены рядом общих признаков (способность двигаться по собственному почину, способность различать себе подобных, посылать и улавливать сигналы, а также реагировать на них, потребность в питании и кислороде; для более узкой категории «зверь» — шерсть, теплокровность, четвероногость как принцип);

2) обладают устойчивыми нишами в тех же пищевых цепочках, в которые включен человек, и тем самым обречены на повышенное (конкурентное) внимание со стороны последнего;

3) при более чем широком видовом разнообразии виды обладают ярко выраженными наборами визуальных и поведенческих характеристик (а также аудиальных, ольфакторных,  тактильных) и тоже включены в систему устойчивых взаимоотношений между собой, что дает возможность максимально разнообразного и разнопланового сопоставления конкретных видов с конкретными человеческими индивидами и/или группами, а также с теми системами отношений, которые между ними возникают.

Таким образом, наш устойчивый интерес к животным объясним, среди прочих причин, еще и тем, что нашему сознанию удобно оперировать их образами, решая при этом свои, сугубо человеческие задачи. В рамках культур, именуемых традиционными[5], зооморфное кодирование представляет собой систему крайне разветвленную и многоаспектную.

Через зооморфные тропы кодируются социальные статусы и хозяйственные навыки, моральные аттитюды и пространственно-временные отношения, возрасты человеческой жизни и события, связанные со смертями и рождениями, звери обильно населяют воинские, эротические, демонстративные, агональные, пейоративные, игровые и прочие практики. Кажется, невозможно найти такую сферу человеческой жизни, которая в человеческой истории так или иначе не была бы означена через зооморфные коды.

Еще одна особенность животных — это менее выраженная по сравнению с человеком индивидуализация внешнего облика каждой конкретной особи в пределах вида — естественно, если исходить из человеческой точки зрения. Наша психика, на протяжении многих тысячелетий формировавшаяся в пределах малых групп, привычна к тому, что человек должен помнить в лицо всех тех людей, с которыми он встречается на протяжении своей жизни: отсюда наша привычка автоматически вглядываться в лица людей, идущих нам навстречу в городской толпе, отсюда и масса острых психологических проблем, свойственных обитателям мегаполисов[6].

Животные же «в лицо» — как то диктуют нам наши инференциальные системы, связанные с выстраиванием «личных картотек», — различимы гораздо хуже. Многие из них в рамках собственного вида попросту ориентированы на малодоступные нашим органам чувств сигнальные системы, скажем ольфакторные; для нас же, безнадежных визуалов, эти сигналы пропадают втуне. Конечно, каждый владелец собаки или кошки скажет вам, что узнает своего эрдельтерьера за сто метров среди сотни других эрдельтерьеров, и некоторые при этом даже почти не соврут. Конечно, всякий хороший пастух помнит каждую корову в своем стаде — если стадо это не превышает нескольких десятков голов. Но даже среди народов, традиционно занимающихся скотоводством, практика клеймления распространена весьма широко и служит отнюдь не только гарантией против воровства. Как бы то ни было, животные дают нам уникальную возможность балансировать на грани индивидуализированных и обобщенных характеристик — в чем-то равняясь в этом отношении с представителями других человеческих культур, которых нам тоже проще запоминать, не разделяя и делая при этом значимые исключения для отдельных так или иначе запомнившихся нам представителей общей «породы». Однако даже закоренелый расист и ксенофоб не в состоянии окончательно отменить границу между базовыми онтологическими категориями: он может называть представителей других рас (национальностей, конфессий) собаками или свиньями, но именно что называть, задействуя привычный режим метафоризации, который возможен только в том случае, если говорящий продолжает считать того, кого оскорбляет, человеком. В конце концов, белые плантаторы в южных штатах могли сколь угодно жестоко обращаться с черными рабами и не чаять души в собаках и лошадях, но ни один из них не пытался произвести над нежно лелеемой лошадью процедуру крещения, через возможность которой для тогдашнего христианина пролегала онтологическая граница между человеком и животным.

Итак, животное упрощает процедуру метафоризации.

С одной стороны, самим фактом своей принципиальной инаковости оно четко полагает границу между той актуальной ситуацией, в которой происходит рассказывание истории, и проективной реальностью рассказа: животные могут разговаривать только в сказке, слушатель/зритель занимает привилегированную позицию оценивающего наблюдателя, которому представленная ситуация интересна, но никаких прямых обязательств на него не возлагает. И в этом смысле зооморфная проективная реальность предлагает слушателю/зрителю/читателю то же удовольствие от «безопасного», стороннего и основанного на чувстве превосходства подглядывания за действующими лицами, что и Феокритова идиллия; но только зверь как персонаж снимает социальную неловкость от самого факта подглядывания — что особенно удобно применительно к детской аудитории[7].

С другой стороны, животное как персонаж облегчает кодирование — как за счет своей принципиальной «однозначности», принадлежности к некоему обобщенному классу живых существ, лишенных места в «личной картотеке» слушателя, так и за счет не менее принципиальной «неоднозначности», поскольку каждому такому классу приписывается несколько принципиально разных (и подлежащих различной моральной оценке со стороны слушателя) свойств, которыми рассказчик может оперировать в зависимости от ситуативной необходимости[8].

Итак, зверь как персонаж «зооморфного» текста способен выполнять весьма специфическую задачу — повышать порог зрительской/слушательской эмпатии, то есть снимать излишнюю эмпатию по отношению к действующему лицу за счет контринтуитивного совмещения в одном персонаже человеческих и нечеловеческих черт. И вместе с тем за счет той же самой контринтуитивности привлекать к себе повышенное внимание к себе. Зайчику сочувствуют, а не ставят себя на его место. Исполнитель зооморфного текста — не важно, нарративного, перформативного или чисто визуального (как в скифской торевтике или греческой вазописи), может позволить себе очевидную роскошь: оценку типичной социальной ситуации (позиции, статуса, системы отношений) — в том числе и связанной с личным опытом слушателя — через подушку безопасности. Поскольку речь идет о «зверушках».