Сказки старославянские в оригинале

«Сказки братьев Гримм» – это не просто классика жанра или интересный фольклор, который стоит прочитать каждому любителю истории. Это настоящее произведение искусства! Но искусства жуткого. В этом материале рассказываем немного больше о всемирно известных сказках и о книгах, похожих на сказки братьев Гримм по своей атмосфере и содержанию.

Немецкие филологи и мифологи Вильгельм и Якоб Гриммы вообще-то делом своей жизни считали «Немецкий словарь». Оба они много работали над систематическим изучением лингвистики, а также рунической письменности и фольклора. Они не сочиняли сказки собственноручно, а собирали их у сказителей, а также из литературных и исторических источников. Братья Гримм путешествовали по Гессену, Вестфалии и другим немецким землям, общались то с пастухом, то с дочкой аптекаря, то с родственницей трактирщика и записывали все сказки, которые передавались в их семьях из поколения в поколение. 

В результате получился сборник из нескольких десятков историй, одна другой мрачнее. 

Если прочесть сказки братьев Гримм в оригинале, вы узнаете, что сёстры Золушки, чтобы влезть в туфлю, отрезали себе ступни, а потом ворон выклевал им глаза. Принц из «Рапунцель» тоже ослеп – он выколол себе глаза ветками. А что сотворили с Гензелем и Гретель их славные родители, вообще лучше не знать… Рубеж XVIII и XIX столетий, когда жили и творили братья, уже был отмечен просвещением, однако ещё свежи были воспоминания о тёмных средневековых временах. Сказки, которые собирали и записывали Гриммы, отражают всю суть этого смутного периода – они полны жестокости, опасности, всего самого мрачного и пугающего, что только можно себе представить. Куда там Стивену Кингу и Лавкрафту! 

Вот книги, похожие на сказки братьев Гримм. Возьмитесь за них, если хотите прочитать что-то по-настоящему тревожное:

В этой галерее мы собрали как современные сборники, так и оригинальные сказки братьев – те самые, не приукрашенные цензурой. Если вы интересуетесь всем мрачным и готическим, такие сказки на ночь вас наверняка порадуют. Только, пожалуйста, не читайте их детям и вообще слабонервным людям – книга предназначена только для сильных духом. 

Обратите внимание на сборник «Мать извела меня, папа сожрал меня». Эта книга не просто похожа на сказки братьев Гримм, это прямая на них аллюзия. В сказке о заколдованном дереве, вошедшей в сборник Якоба и Вильгельма Гриммов, есть такой милейший стих:

Меня мачеха убила,

Мой отец меня же съел.

Моя милая сестричка

Мои косточки собрала,

Во платочек их связала

И под деревцем сложила.

Чивик, чивик! Что я за славная птичка!

Понравился материал? Читайте также «Что ещё почитать: как «Безмолвный пациент».

Жили-были два мужика, вспахали себе землю и поехали сеять рожь. Идёт мимо старец, подходит к одному мужику и говорит:

— Здравствуй, мужичок!

— Здравствуй, старичок!

— Что ты сеешь?

— Рожь, дедушка.

— Ну, помоги тебе Бог, зародись твоя рожь высока и зерном полна!

Подходит старец к другому мужику:

— Здравствуй, мужичок. Что ты сеешь?

— На что тебе надо знать? Я сею хуи!

— Ну и зародись тебе хуи!

Старец ушёл, а мужики посеяли рожь, заборонили и уехали домой.

Как стала весна, да пошли дожди — у первого мужика взошла рожь и густая, и большая, а у другого мужика взошли всё хуи красноголовые, так-таки всю десятину и заняли: и ногой ступить негде, всё хуи! Приехали мужики посмотреть, каково их рожь взошла; у одного дух не нарадуется, глядя на свою полосу, а у другого так сердце и замирает:

— Что, — думает, — буду я теперича делать с эдакими чертями?

Дождались мужики — вот и жнитво пришло, выехали в поле: один начал рожь жать, а другой смотрит — у него на полосе поросли хуи аршина в полтора. Стоят себе красноголовые, словно мак цветёт. Вот мужик поглазел, поглазел, покачал головой и поехал назад домой; а приехавши, собрал ножи, наточил повострее, взял с собой ниток и бумаги, и опять воротился на свою десятину, и начал хуи срезывать. Срежет пару, обвернёт в бумагу, завяжет хорошенько ниткою и положит в телегу. Посрезывал всё и повёз в город продавать.

— Дай-ка, — думает, — повезу, не продам ли какой дуре хошь одну парочку!

Везёт по улице и кричит во всё горло:

— Не надо ли кому хуёв, хуёв, хуёв! У меня славные продажные хуи, хуи, хуи!

Услыхала одна барыня, посылает горничную девушку:

— Поди, поскорее спроси, что продаёт этот мужик?

Девка выбежала:

— Послушай, мужичок! Что ты продаёшь?

— Хуи, сударыня!

Приходит она назад в горницу и стыдится барыне сказать:

— Сказывай же, дура! — говорит барыня, — не стыдись! Ну, что он продаёт?

— Да вот что, сударыня, он, подлец, хуи продаёт!

— Эка дура! Беги скорей, догони да поторгуй, что он с меня за пару возьмёт?

Девка воротила мужика и спрашивает:

— Что парочка стоит?

— Да без торгу сто рублей.

Как только сказала девка про то барыне, она сейчас же вынула сто рублей.

— На, — говорит, — поди, да смотри, выбери, какие получше, подлиннее да потолще.

Приносит девка мужику деньги и упрашивает:

— Только, пожалуйста, мужичок, дай каких получше.

— Они у меня все хороши уродились!

Взяла горничная пару добрых хуёв, приносит и подаёт барыне; та посмотрела и показались ей оченно. Суёт себе куда надыть, а они не лезут.

— Что же тебе мужик сказал, — спрашивает она у девушки, — как командовать ими, чтобы действовали?

— Ничего не сказал, сударыня.

— Эка ты дура! Поди сейчас спроси.

Побежала опять к мужику:

— Послушай, мужичок, скажи, как твоим товаром командовать, чтоб мог действовать?

А мужик говорит:

— Коли дашь ещё сто рублей, так скажу!

Горничная скорее к барыне:

— Так и так, даром не сказывает, сударыня, а просит ещё сто рублей.

— Такую штуку и за двести рублей купить — не дорого!

Взял мужик новую сотню и говорит:

— Коли барыня захочет, пускай только скажет: «Но-но!»

Барыня сейчас легла на кровать, заворотила свой подол и командует: «Но-но!» Как пристали к ней оба хуя, да как зачали её нажаривать, барыня уж и сама не рада, а вытащить их не может. Как от беды избавиться? Посылает она горничную:

— Поди, догоняй этого сукина сына, да спроси у него, что надо сказать, чтоб они отстали!

Бросилась девка со всех ног:

— Скажи, мужичок! Что нужно сказать, чтобы хуи от барыни отстали? А то они барыню совсем замучили!

А мужик:

— Коли даст ещё сто рублей, так скажу!

Прибегает девка домой, а барыня еле жива на кровати лежит.

— Возьми, — говорит, — в комоде последние сто рублей, да неси подлецу поскорей! А то смерть моя приходит!

Взял мужик и третью сотню и говорит:

— Пускай скажет только: «Тпрру» — и они сейчас отстанут.

Прибежала горничная и видит — барыня уж совсем без памяти и язык высунула, — вот она сама крикнула на них:

— Тпрру!

Оба хуя сейчас выскочили. Полегчало барыне; встала она с кровати, взяла и припрятала хуи, и стала жить в своё удовольствие. Как только захочется, сейчас достанет их, скомандует, и хуи станут её отрабатывать, пока не закричит барыня:

— Тпрру!^[1]

В одно время случилось барыне поехать в гости в иную деревню, и позабыла она взять эти хуи с собой. Побыла в гостях до вечера и стало ей скучно: собирается домой. Тут зачали её упрашивать, чтоб осталась переночевать.

— Никак невозможно, — говорит барыня, — я позабыла дома одну секретную штуку, без которой мне не заснуть!

— Да коли хотите, — отвечают ей хозяева, — мы пошлём за нею хорошего, надёжного человека, чтоб привёз её в целости.

Барыня согласилась. Сейчас нарядили лакея, чтоб оседлал доброго коня, ехал в барынин дом и привёз такую-то вещь.

— Спроси, — сказывает барыня, — у моей горничной, уж она знает, где эта штука спрятана.

Вот лакей приехал, горничная вынесла ему два хуя, оба завёрнуты в бумагу, и отдала. Лакей положил их в задний карман, сел верхом и поехал назад. Пришлось ему по дороге выезжать на гору, а лошадь была ленивая, и только что он начал понукать её: «Но-но» — как они вдруг выскочили оба и ну его зажаривать в жопу, холуй ажно испугался!

— Что за чудо такое?! Откуда они, проклятые, взялись?

Пришло холую хоть до слёз, не знает, как и быть! Да стала лошадь с горы спускаться прытко, так он закричал на неё:

— Тпру! — хуи сейчас из жопы и повыскакивали вон.

Вот он подобрал их, завернул в бумагу, привёз и подаёт барыне.

— Что, благополучно? — спрашивает барыня.

— Да ну их к чёрту, — говорит холуй, — коли б на дороге да не гора, они заебли б меня до двора!^[2]

Примечания[править]

1. ↑ Вариант: Мужик учит барыню говорить: «Но — тпрру! Но — тпрру!» Скажет «Но!» — хуй пойдёт в дыру; скажет «Тпрру!» — назад попятится и т. д.
2. ↑ Вариант: Барыня наказывает лакею привезти свой секрет в ящике, да никак не заглядывать туда, не любопытствовать, что такая за штука. Лакей не утерпел и посмотрел, идя дорогою. Как увидал и промолвил, покачав головой: «Ну, ну, ну!» Оба хуя так и всадились ему в жопу, и долго его промучили; да спасибо, ехал навстречу мужик на доброй лошади и закричал на неё «Тпрру!» Тут они и выскочили вон.

Региональная научно-исследовательская  конференция

школьников «Открытие»

СЕКЦИЯ ЛИНГВИСТИКА

Старославянизмы в сказках А.С. Пушкина

Исследовательская работа

Выполнена ученицей

МБОУ «Средняя общеобразовательная  школа №7» города Губкина Белгородской области

Келямовой Кариной

Научный руководитель 

учитель русского языка и литературы МБОУ СОШ №7

Молодых Татьяна Алексеевна

С О Д Е Р Ж А Н И Е

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………………………..………………………… 3

1. СТАРОСЛАВЯНИЗМЫ КАК ЭЛЕМЕНТЫ ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ РУССКОГО ЯЗЫКА………………………………………………..………………………………………5

1.  Причины и условия заимствования русским языком старославянских элементов………….5
2. Типы старославянизмов и их признаки……………………..………………………………………..7

1.3. Старославянизмы в произведениях художественной литературы……………………………………..10

      2. СТАРОСЛАВЯНИЗМЫ В СКАЗКАХ А.С.ПУШКИНА………….……………………………12

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.………………………………………………………………………………………………………………………16

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ………………………………..………………………18

ВВЕДЕНИЕ

         А.С. Пушкин является родоначальником, создателем, основоположником русского литературного языка. В своей знаменитой речи И.С. Тургенев указывал, что А.С. Пушкину  «одному пришлось исполнить две работы: установить язык и создать литературу».  «Нет сомнения, говорил Тургенев, что он создал наш поэтический, наш литературный язык….» [Тургенев 1930 : 229].

Продолжая диалог с И. Тургеневым  Гоголь Н.В. в статье «Несколько слов о Пушкине» писал так: «В нем, как будто в лексиконе, заключалось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее всех раздвинул ему границы и более всего показал его пространство. Пушкин есть явление чрезвычайное, и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет» [Гоголь : 1952 ].

Поэт, бесспорно, не был единоличным создателем русского национального языка, так как язык формируется и создается народом. Но именно А.С. Пушкин дал наиболее совершенные образцы литературного языка первой половины ХIХ века, в его произведениях впервые наиболее полно отразились нормы русского языка, которые характерны и для пушкинского времени, и остаются живыми, действующими для нашего времени.

 В языке произведений писателя отразились нормы литературного языка в двух типах: разговорном и книжном. Во все периоды творческой деятельности Пушкина в его произведениях широко употребляется книжные языковые средства, в частности, старославянизмы.  И Ломоносов, и Жуковский, и Пушкин ценили старославянское языковое наследие в нашем языке: старославянизмы, вытесненные из повседневной речи русскими синонимами, воспринимались как особые поэтические слова, возвышенные и прекрасные. Многие из них стали неотъемлемой частью поэтического словаря русской классической литературы.

 Старославянизмы в сочетаниях Пушкина выполняют различные функции: создание исторического колорита, воссоздание библейского, античного колорита, пародирование, создание комического эффекта, употребление в целях характерологии. Старославянизмы оказывали и оказывают большое влияние на образную систему языка. Вопросам влияния славянизмов на русский язык посвящали свои исследования видные русские филологи, лингвисты Г.О. Винокур, Д.Н. Шмелев и другие. Среди исследователей языка Пушкина следует отметить М.Н. Бахтина, Б.М. Эйхенбаума, В.М. Жирмунского, Б.В. Томашевского.

 Исходя из вышеизложенного, тема нашего исследования заключается в следующем: выявить, каким образом влияет на русский литературный язык использование старославянизмов русскими писателями и поэтами, А.С. Пушкиным в частности, в своих произведениях.

Цель исследования: решение данной проблемы.

Объектом исследования:  язык сказок А.С. Пушкина.

Предмет: использование поэтом старославянизмов.

 Гипотеза исследования: старославянизмы играют значительную роль в создание выразительности образов, поэтичности языка, выполняют при этом различные стилистические функции.

 В соответствии с проблемой, объектом, предметом, целью исследования и для проверки гипотезы были выдвинуты следующие задачи.

Задачи исследования:

• проанализировать современное состояние проблемы в научно – теоретической литературе;
• исследовать причины и условия заимствования русским языком старославянских элементов;
• определить типы старославянизмов и их признаки;
• проанализировать признаки старославянизмов, использованных А.С. Пушкиным в сказках, и их роль в создании образов.

   Методы и база исследования: теоретической основой исследования являются работы Д.Н. Шмелева, Г.О. Винокура, Д.Э. Розенталя, П.Б. Голуб, А.Н. Гвоздева и других.

Методология исследования:

• изучение и теоретический анализ лингвистической и литературоведческой литературы;
• лингвистический анализ поэтического текста сказок;
• описательный метод, требующий накопления необходимой и достаточной информации для анализа.

 Практическая значимость исследования: заключается в использовании теоретического материала для изучения вопросов текстодериватологии, применении на лекциях, внеклассных часах, мероприятиях по лингвистике.

1. СТАРОСЛАВЯНИЗМЫ КАК ЭЛЕМЕНТЫ ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ РУССКОГО ЯЗЫКА

Среди слов, заимствованных русским языком из других, особенно значителен пласт старославянизмов – слов, которые вошли в древнерусский язык из родственного старославянского (или церковно-славянского) языка. Старославянский язык был языком богослужения и церковных книг; он стал первым литературным языком славян.

Старославянский язык оказал заметное влияние на русский язык на ранних стадиях его формирования, главным образом в области отвлеченной лексики [Касаткина 2001: 195]. Как писал Л.А. Булаховский: « и сейчас нам трудно составить фразу, в которой бы не попались слова, так или иначе не проникшего в наш язык из старого книжного источника или не созданного по старинным образцам. Мы даже не чувствуем уже, что время, сладкий,  жажда, враг, нужда, плен – это чужие слова, и  только научный анализ может нас в этом убедить» [Шмелев 1977: 252]. Судьба старославянского и русского языков настолько переплелись, их взаимное влияние было настолько глубоким, что оно обнаруживается и в образной системе русского литературного языка, и в его лексическом составе, и в грамматической структуре, и в фонетическом облике слов. «Старославянизмы, – как отмечал  Д.Н. Шмелев, – это наиболее весомый пласт лексических элементов, которые вошли в русский национальный язык извне» [Шмелев 1977: 253].

Для того чтобы осознать преемственность старославянизмов в русском литературном языке, чтобы определить их влияние на образную систему языка, их изобразительно – выразительную специфику необходимо обратиться в сферу языка поэтического, чему и посвящено наше исследование.

1.1. Причины и условия заимствования русским языком  старославянских элементов

        «Старославянизмами являются слова, усвоенные русским языком из близкородственного старославянского языка, который длительное время являлся общим письменным языком для всего славянства» [Попов 1978: 87].

 Старославянский язык – это старейший  письменный славянский язык, язык церковных книг, появившийся на Руси после принятия ею христианства в 988 году  при киевском князе Владимире. Современные исследователи отмечают, что это был язык «священный», то есть нормализованный, функционально отличный от народно-разговорного языка. Как и всякий литературный язык, он был в известной степени искусственным и в эпоху средневековья ареально-интернациональный, то есть представлял своего рода «славянскую латынь», противопоставлявшуюся собственно латыни – латинскому языку, на котором шло богослужение во многих европейских странах, в том числе  и в отдельных славянских (например,  в Моравии).

 С появлением старославянских книг древние русичи не только научились читать по-старославянски, но и сами стали создавать на своем языке различные сочинения. В старославянский язык очень быстро начали проникать элементы живой древнерусской речи (так называемые русизмы в языке памятников, переписанных в киевском государстве). Подвергаясь влиянию исконно русского языка, нередкими были случаи смешения старославянского и русского языков. Это свидетельствовало о том, что старославянизмы не были чуждыми заимствованиями, и многие из них прочно укрепились в русском языке как родственные.

 Влияние старославянского языка было очень плодотворным, оно обогатило русский язык, сделало его более выразительным, гибким. В частности, в русской лексике стали употребляться старославянизмы, обозначавшие отвлеченные понятия, для которых еще не было своих названий.

Старославянский язык стал для русского народа проводником античной культуры. Через посредство старославянского в русский литературный язык вошли без перевода слова греческие (фонарь, корабль, тетрадь, академия, монастырь, икона, монах, евангелие и многие другие, преимущественно религиозной семантики); латинские (алтарь, цесарь – царь; названия месяцев генварь – январь, февраль, март и т.д.); а также некоторые германские (церковь, поп) и древнееврейские (эдем – рай, имена Мария, Иоанн, Даниил и пр.).

В современном русском языке  существует много старославянизмов, которые уже настолько обрусели, что не воспринимаются нисколько как слова, заимствованные из «чужого» языка: плен, мрак, разум, между и т.д. В то же время есть старославянизмы, которые не входят в активный запас современной русской лексической системы и воспринимаются как слова устаревшие: вежды – «веки», десница – «правая рука», семо – «сюда», овамо – «туда». Существительные град, злато, древо, брег окончательно вышли из употребления только во второй половине XIX века; однако корневые основы этих слов сохранились в составе производных от них слов (безбрежный, обезглавить) и в составе сложных слов: Ленинград, Волгоград и т.п.

В русский язык через старославянский проникли средства художественной изобразительности: метафоры, эпитеты, сравнения, антитезы, аллитерации, плеонизмы и многие другие, хорошо разработанные в греческой стилистике. Это дало толчок к выработке и складыванию таких средств на русском языковом материале с учетом особенностей русского словообразования, благодаря чему русский литературный язык был избавлен от медленных усовершенствований времени, в короткий срок стал мощным и действенным орудием национальной культуры.

Г.О. Винокур в своей работе «О славянизмах в современном русском литературном языке» отмечал, что «только при одном условии сохраняются в современном употреблении славянизмы как лексические, так и морфологические, именно – в поговорках, цитатных выражениях, фразеологических сращениях. Так, мы и сейчас говорим устами младенца глаголет истина,  беречь что – нибудь как зеницу ока, глас вопиющего в пустыне, денно и нощно, несмотря на то, что слов глаголет, зеница, око, глас, нощно в отдельном употреблении у нас давно не существует. Точно так же мы говорим: «работать в поте лица своего», «сыны родины», «темна вода во облацех», хотя вне подобных закрепленных выражений можно сказать только в поту, сыновья, в облаках и прочее. В данных случаях речь идет о явлениях, как бы вынутых из  общей системы современного языка и  существующих в языковом употреблении только на правах извлечений (хотя бы и ставших привычными) из иной языковой системы, принадлежащей иной обстановке речи.  «В современном русском литературном языке славянизмы не составляют уже живой и действенной стилистической категории» [Винокур 1959:442].

Прежде всего, старославянизмы используются в художественной литературе и публицистике в целях придания стилистической окраски излагаемому.

1.2. Типы старославянизмов их  признаки

 В составе старославянизмов, пополнивших русскую лексику, можно выделить несколько групп:

1. слова, восходящие к общеславянскому языку, имеющие восточнославянские варианты иного звучания или аффиксального оформления: злато, нощь, рыбарь, ладья;
2. старославянизмы, у которых нет созвучных  русских слов: перст, уста, ланиты, перси (ср. русские: палец, губы, щеки, грудь);
3. семантические старославянизмы, то есть общеславянские слова, получившие в старославянском языке новое значение, связанное с христианством: бог, грех, жертва, блуд.

Старославянские заимствования имеют характерные  фонетические, словообразовательные  и семантические приметы.

Выделяются следующие фонетические особенности старославянизмов.

1. Старославянскими по происхождению являются слова, которые содержат в корне неполногласные сочетания ра, ла, ре, ле; между согласными на месте полногласных в русских оро, оло, ере, еле, ело, например: врата – ворота, краткий – короткий, млеко – молоко, брань – оборона, чреда – череда, шлем – шелом, младость – молодость, брада – борода, влачить – волочить, среда – середина, власы – волосы, млечный – молочный, прах – порох, краткий – короткий, страна – сторона, здравый – здоровый.
2. Старославянским словам свойственны начальные сочетания ра, ла перед согласными. В русских словах им соответствуют сочетания ро, ло : растения – росток, равный – ровный, ладья – лодка, расти – рост. 
3. Сочетанию жд на месте русского ж, восходящее к единому общеславянскому созвучию [dj]: невежда – невежа, одежда – одежа, между – меж, чуждый – чужой, хождение – хожу, вождь – вожак, надежный – надёжный, нужда – нудить, рождать – рожать. 
4. Начальному е в старославянских словах соответствует о в русских: единый – один, есень – осень, озеро – езеро, есетр – осетр, езеро – озеро.
5. Начальное ю на месте русского у: юг (древнерусское уг), юный (древнерусское уный), юродивый (урод).
6. Начальное, а на месте русского я: азъ — я, агнец – ягненок.
7. Согласный щ в старославянизмах (чередующийся обычно с т ) при русском ч: освещение – осветить, возвращение – возвратить – ср. русское: светить – свеча, воротить – ворочу.
8. Звук е под ударением перед твердым согласным  в старославянских словах при русском е (о): крест – крёстный , перст – напёрсток, небо – нёбо.

Для старославянизмов характерны и словообразовательные особенности. Старославянские слова содержат в своей структуре особые характерные для них суффиксы и приставки, например:

а) суффиксы – ств (ие) (шествие, нашествие, бедствие);  — ани (е) (терзание); — ени (е) ( моление); — тай ( ходатай, глашатай ); — тв (а) (битва, молитва, жатва );  — есн – (чудесный, древесный, телесный); — ын (я) (святыня, гордыня);  — знь — (боязнь, казнь, жизнь, болезнь);  — ствие (е) (царствие); — ств (о) (бедство, Рождество).

Для старославянских слов характерно наличие суффиксов превосходной степени : ейш -, -айш — (светлейший, высочайший ),  причастных суффиксов : ащ — (-ящ -) ,  -ущ — ( -ющ -) при русских ач — (-яч -), -уч — (юч -) : горящий – горячий, лежащий – лежачий, колющий – колючий.  

б)  приставки : пре -, чрез – при русских пере-, через – (преградить – переградить, чрезмерный — черезмерный); из -, ис — при русском вы — (излить – вылить, испить – выпить ); низ -, нис — (низложить, низвергнуть, ниспровергнуть); воз -, вос — (воздать, возложить, воспеть).

в) сложные основы с типичными для старославянизмов элементами:   богобоязненный, благонравие, злоумышление, суеверие, чревоугодие, жертвоприношение и др.

В одном слове может быть несколько внешних примет, позволяющих отнести его к старославянизмам : возвращение (приставка воз- , сочетание ра, согласный щ ), превращать (приставка пре -, сочетание ра, согласный щ), награждать (сочетание ра и жд ).

Однако наличие того или иного старославянского элемента в современном русском слове не всегда говорит о том, что последнее заимствовано из старославянского языка. Так в слове предоктябрьский, предолимпийский имеется старославянская по происхождению приставка пред —, однако эти прилагательные созданы в современном русском языке, и они не являются старославянизмами. Не относятся к старославянизмам и такие слова, как, например трава, брат (они исконно русские), бравый, план, (заимствованы из других языков), хотя в их корнях и есть сочетания ла и ра.

Семантическими признаками старославянизмов являются:

1) принадлежность слова к религиозному культу, предметам церковного обихода: апостол,

архимандрит, евангелие, кадить, креститель, престол, пророк, ряса, светильник, святой  и др.;

 2) слова отвлеченной лексики: беззаконие, благодеяние, воскресить, грех, довлеть, исход, лицемерить, преткновение, прославить, сотворить, упование и др.

В современном русском языке старославянизмы выполняют различные семантические, стилевые и стилистические функции. Судьба старославянских слов в русском языке сложилась по-разному. В одних случаях они стали общеупотребительными и вытеснили исконно русские однокорневые слова: враг – ворог, вред – веред, время – веремя, нужда – нужа, плен – полон, сладкий – солодкий. Такие слова являются словами нейтрального стиля. В других же случаях старославянизмы употребляются наряду с русскими словами и также относятся к нейтральному стилю: глава и голова, гражданин и горожанин, влачить и волочить, невежда и невежа, нрав и норов, вращать и ворочать и т. п. В таких парах старославянские по происхождению слова чаще всего обозначают абстрактные понятия, а также нередко отличаются лексически, имеют разную сочетаемость. В некоторых случаях исконно однокоренные старославянские и русские слова ровно сохраняются потому, что они полностью разошлись по значению. Ср., например: страна и сторона, горящий и горячий и т. п.

По наблюдениям Г.О.Винокура, в таких парах слов «возможна разных типов и степеней  семантическая дифференциация». Ср., например, краткий и короткий. Оба они обозначают «непродолжительный по времени»: на короткий срок и на краткий срок, короткий разговор и краткий разговор. Кроме того, короткий обозначает «недлинный»: короткая полка, короткие волосы. В этом значении слово краткий приложимо лишь к слову путь (а не дорога!). Только прилагательное короткий употребляется в значениях «отрывистый » (короткий удар грома), «близкий» (в коротких отношениях ). В свою очередь лишь краткий, обладает значением «сжато изложенный» (краткий курс истории) [Винокур 1959: 326]. Ср. также: выбрать и избрать делегата, но только выбрать книгу, платье и т.п.; вылить воду, но излить досаду; перерывать веревку, но прервать заседание; рожать ребенка, но рождать истину; огородить участок земли, но оградить себя от нападок и т.п.

Многие старославянизмы в современном русском языке выступают в качестве культовых названий и широко распространены в церковной практике: благодать, владыка, власяница, врата (царские), жезл, жертва, посвящение, (отчий) прах, престол, Рождество, священник, храм, благодетель, благодать и др.

К книжному стилю речи принадлежат такие старославянские слова: возбранять, созидать, содрагаться, воспламенять, главенство, отвратить, претерпеть, праздный, чрево, чуждый и т.д.

В специальных текстах (археологических, исторических, медицинских и т.д.) встречаются старославянизмы, которые употреблены как термины: вождь (истор.), Вселенная (астроном.), ладья (шахматн.), млекопитающее (зоолог.), раб (истор.), средостение (медицин.), страж (истор.) и под. Остаются в сфере книжного стиля и обладают стилистической функцией высокого, поэтического, торжественного такие старославянские слова: власы, влачить, длань, древо, златоструйный, златолюбие, ланиты, очи, прекосердие,  уста и др.

Многие старославянизмы настолько прочно вошли в русский литературный язык, что утратили специфическую книжную окраску и свободно употребляются в любом стиле речи (время, сладкий, общий, храбрый, плен и др.). Кроме того, огромное количество слов было образовано, вероятно, древнерусскими книжниками и позднее русскими писателями по старославянским и греческим образцам: хвалословие. предшествовать,  златоуст, рукоплескание, любомудрие, целомудренный, прекраснодушный, времяпрепровождение и т.д.

1.3. Старославянизмы в произведениях художественной литературы

В произведениях художественной литературы широко используются старославянские слова, которые не входят в активный словарный запас русской лексики. Старославянизмы, как устаревшие стилистически окрашенные слова употребляются мастерами слова в различных художественных целях для передачи торжественности, приподнятости и, наоборот, для пародийного снижения стиля, создания комического эффекта, выражения иронического отношения, а также для создания исторического колорита.

Для воссоздания древнего восточного колорита использовал старославянизмы А.И. Куприн  в повести  «Суламифь». Например: « Три раза в год возвращались в гавани его корабли: «Фарсис», ходивший по Средиземному морю, и «Хирам», ходившия по Черному морю….» [], «Теплота твоей одежды благоухает лучше, чем мирра, лучше, чем нард….» [].

Примеры старославянизмов также легко найти в поэзии А. Блока  («Каким раденьям ты причастна, // Какою верой  крещена…» [1:  209]; («И вспомнил я тебя пред аналоем…») [1: 254]; («Чтоб мои воспаленные взоры…) [1: 216], С. Есенина («Если крикнет рать святая…») [3: 115];  («Воспою я тебя и гостя…»)[3: 154]. 

И.С. Шмелев в романе «Лето Господне» использовал так называемые религиозные старославянизмы с оттенком книжности, возвышенности: благо, величание, причастие, ифиномы, Вознесение, власяница, агнец и др., чтобы создать образ Священной Руси.

Для придания  торжественного, возвышенного тона произведению или его части старославянизмы использовал Г.А. Державин в своих стихотворениях, например, «Властителям и судиям»: «Приди, суди, карай лукавых // И будь един царем земли….» [2: 316]; в стихотворении «Памятник»: «О муза! Возгордись заслугой справедливой, // И презрит кто тебя, сама тех презирай…» [2: 371],  с целью создания комического эффекта и выражения иронического отношения их применял М.Е. Салтыков-Щедрин («Просветит господь разум Иванушки пониманием и направит стоны его по стезе господина исправника»), Д.И. Фонвизин («Вот злонравия достойные плоды…») и др.

В современной юмористической и сатирической поэзии старославянизмы используют как средство создания иронической окраски речи. Например, Евтушенко «Зима – солидный град районный, // А никакое не село…», Н. Мизин («Червяк, насаженный  умело на крючок, // Восторженно изрек: // Как благосклонно провидение ко мне, // Я  независим, наконец,  вполне….»).

В последние периоды развития русской поэзии, в связи с процессом демократизации поэтической речи, «высокая» лексика славянизмов применялась гораздо реже. И все же она вновь и вновь оказывалась необходимой, когда тот или иной поэт, по ходу развития своей творческой мысли, обращался к особо величественным темам. Их употреблял,  например, А. Блок в прологе к поэме «Возмездие» («Но не за вами суд последний, // Не вам замкнуть мои уста!») или  В. Маяковский в поэме «Облако в штанах» («Где глаз людей обрывается куцый, // главой голодных орд, // в терновом венце революций // грядет шестнадцатый год») и т.п.

В произведениях на исторические темы старославянизмы создают временной колорит, являются средством речевой характеристики образов. В такой функции они встречаются в романе А.П. Чапыгина «Разин Степан»: « По указу царя и великого князя Алексея Михайловича всея  Руси и великия и малыя…», и А.С. Пушкин в поэме «Борис Годунов  использовал старославянизмы для создания образа героя: владыка, властитель, хладный, брагой, вождь, здравый, преображение, житие, одр, присный, чадо,  и А.Н. Толстой  в романе «Петр Первый»:  власы, чрево, врата, глас, вертоград, глаголет, благолепие и др.

Таким образом, в произведениях художественной литературы заимствования-старославянизмы выступают в различных функциях в зависимости от времени написания, рода литературы, темы произведения, жанра, стратегии автора.

2. СТАРОСЛАВЯНИЗМЫ В СКАЗКАХ  А.С. ПУШКИНА

Исходя из признаков, характерных для старославянских слов, рассмотренных в первой части данной работы, считаем возможным  классифицировать старославянизмы, используемые А.С. Пушкиным в произведениях, по трем группам:

1)фонетические;

2)словообразовательные;

3)семантические.

В тексте сказок нами выделены следующие фонетические старославянизмы на основе признаков, охарактеризованных выше (см. 1.2)

Неполногласные сочетания ра, ла, ре, ле которым в русском языке соответствуют полногласные сочетания оло, оро, ере встречаются во всех  сказках А.С. Пушкина,  например:

«Сказка о попе и его работнике Балде»: «Здравствуй, Балда – мужичок…»,   «Задам тебе, враженок задачу…», «Чтоб впредь не было никому горя…»,  «Отдал оброк, платы требовать стал…».

«Сказка о рыбаке и рыбке» : «Старика старуха забранила….», «Забранила меня моя старуха….», «Ещё пуще старуха бранится….»; «Здравствуй, барыня сударыня дворянка», «Здравствуй, грозная царица!…»; «Вкруг ее стоит грозная стража, …..»,  «Хочет быть владычицей морскою…»,  «А пред нею разбитое корыто…», «Впредь тебе, невежа, наука….».

«Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «Здравствуй, зеркальце! скажи…!;  своенравна:  «Своенравна и ревнива…», «Нраву кроткого такого…»,  «Вкруг нее страна пустая…»,  «И для милого хранима…», «Пес на яблоко стремглав…»,  «Черт ли сладит с бабой гневной?…».

«Сказка о золотом петушке»: «Чтоб концы своих владений….»,  «Охранять от нападений…», «Возглашает воевода…»,  «Бродят кони  их средь луга…».

 «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Здравствуй, красная девица….», «Здравствуй, князь ты мой прерасный…», «И желанная страна…»,  «Мать с младенцем спасена….», «Город новый златоглавый…», «С златоглавыми церквями…»,  «Видит,  весь сияя в злате…», «Чистым серебром и златом….», «И останутся на бреге…», «И очутятся на бреге…», «И оставило на бреге…»,  «Князь пред нею стал божиться…».

Иногда в одной сказке встречаются несколько старославянизмов с неполногласными сочетаниями. Например: « Княжей шапкой, и главою// Возглашает над собой; // И среди своей столицы», «Град на острове стоит// С златоглавыми церквями» («Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»), «Страшный вред ему творя. // Чтоб концы своих владений // Охранять от нападений, // Должен был он содержать// Многочисленную рать» («Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»).

 Сочетание ра, ла в начале слова мы встретили  в сказках: «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «Для меня вы все равны, …»; «Сказка о золотом петушке»:  «Отдохнуть от ратных дел…»; «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Кучки равные кладет…», «Все равны, как на подбор…».

 В словах грёзы: «Отрясая грёзы ночи»,  нарёкся: «И нарёкся: князь Гвидон», которые употребляются в сказке «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди», отмечаем такой фонетический признак, как звук ё под ударением перед твердыми согласными.

Начальное ю на месте русского у встретилось единожды, только  в сказке «Сказка о золотом петушке»: «Ждут бывало,  с юга, глядь…».

Начальному е, в старославянском слове единый  соответствует о в русском: один, встречается в сказке «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Он лежал пустой равниной;// Рос на нем дубок единый».

Согласный щ на месте русского ч восходящий к одному и тому же общеславянскому созвучию [tj], отмечается в сказках:

«Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Ждать царева возвращенья»; «В синем море звезды блещут»; «Воду вкруг мутит и хлещет…»; смущает: «Вот что, князь, тебя смущает?»; освещает: «Ночью землю освещает»; погощу, навещу: «Чудный остров навещу, //У Гвидона погощу».

«Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «Восхищенья не снесла»; «Братья в ту пору домой //Возвращалися домой»; «Не печалься же, прощай…».

«Сказка о золотом петушке»: «Говорит он в восхищенье», «Оттащите старика!»,  «Я, конечно, обещал».

Другим  распространенным фонетическим признаком старославянизмов, часто встречающимся в сказках А.С. Пушкина, является сочетание жд на месте русского ж:

«Сказка о попе и его работнике Балде»: «Между тем там приготовят мешок».

«Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Между тем, как он далеко»; «Не печалься же, ступай,//В гости братцев поджидай». 

«Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «День и ночь так долго жданный»; «Между тем росла, росла»; «До зари в лесу блуждая»; «Ждали три дня, но она // Не восстала ото сна».

«Сказка о золотом петушке»: «Ждут, бывало…»; «Страшным шумом пробужден».

«Сказка о рыбаке и рыбке» : «Не дождался, к старухе воротился». 

Наряду с сочетанием жд Пушкин употребляет и русский вариант ж. Так, наиболее часто в сказках поэта встречается предлог между. В «Сказке о мертвой царевне…» читаем: «между тем царевна злая//Про царевну вспоминая…». И тут же: «В терему меж тем она…».

Словообразовательные старославянизмы также имеют место в сказках А.С. Пушкина.  Отметим их наличие и характерные признаки, по которым они были определены нами во вторую группу вышеуказанной классификации. Наличие в словах приставок воз, из, низ, чрез, пре, пред и другие  встречаются в сказках:

«Сказка о рыбаке и рыбке»: «Как взмолится золотая рыбка».

«Сказка о попе и его работнике Балде»:  «Чего ты взыскался», «Тем ты и лоб от расплаты избавишь».

«Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «На него она взглянула, // Тяжелешенько вздохнула»; «Восхищенья не снесла»; «Братья в ту пору домой // Возвращалися толпой»; «Им она не прекословит».

«Сказка о золотом петушке»: «Возглашает воевода»; «Говорит он в восхищенье»; «И взвился…»; «Царь, хоть был встревожен сильно».

«Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Здравствуй, витязь мой прекрасный»; «Возглашают над собою».

 Достаточно часто встречаем в сказках Пушкина слова со старославянскими суффиксами  -ств(е), -ени(е),-знь, -ость,   -тв(а), -ч(ий),- ущ, -ющ, -ащ, -ящ.

«Сказка о золотом петушке»: « Негде, в тридевятом царстве, // В тридесятом государстве»; «Но под старость захотел»; «Чтоб концы своих владений // Охранять от нападений»; «Что и жизнь в такой тревоге»; «Обратившись на восток»; «Было ль, не было ль сраженья».

«Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Мой могучий избавитель»; «Целый день проведши так».

«Сказка о рыбаке и рыбке»: «В корыте много ль корысти?».

«Сказка о попе и его работнике Балде»: «Служителя не слишком дорогого?»; «Вот, море кругом обежавши, Высунув язык, морду поднявши»; «А Балда приговаривал с укоризной: // Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной»; «Беса старого взяла тут унылость. // Скажи, за что такая немилость?»;  «Попадья говорит: Знаю средство, // Как удалить от нас такое бедство».

«Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «Отходящую ко сну»;  «Благодарствую, — сказала»; «И для милого хранима — // Не досталось никому»; «В пояс низко поклонилась; // Закрасневшись…»; «И взмолилась: «Жизнь моя! // В чем, скажи, виновна я?».

Характерной особенностью сказок Пушкина является употребление сложных основ с типичными для старославянизмов элементами: —благо-, -бого-, — зло- ,-  суе-, -чрево-, -еже-.

«Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «Благодарствую, — сказала», «Благодарствуй за обед…»;  «Бог тебя благослови…»; «С ним одним она была // Добродушна, весела».

«Сказка о золотом петушке»: «Царь скопца благодарит…».

«Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди»: «Твоего благословенья: //Ты детей благослови…»; «Мы отныне ежедневно…».

Наряду с фонетическими и словообразовательными признаками старославянизмов наблюдаем в сказках Пушкина и семантические старославянизмы, получившие значение, связанное с христианством: «Бог с тобою золотая рыбка», «Не печалься, ступай себе с богом» («Сказка о рыбаке и рыбке»), «Помолюсь усердно богу» («Сказка о мертвой царевне и семи богатырях»), «Не боится, знать греха» (Сказка о золотом петушке»).

Встречаются также слова, не имеющие созвучий в русском языке, например: «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»: «И прищелкивать перстами», «Сказка о рыбаке и рыбке»: «Она бьёт их, за чупрун таскает»,  «Парчовая на маковке кичка», «Сказка о золотом петушке»: «Инда плакал царь Дадон, // Инда забывал и сон»  и  вышедшие из употребления формы различных частей речи.

Таким образом, анализируя язык сказок А.С. Пушкина, можно отметить, что наряду с русскими вариантами слов автор использует старославянские с целью создания определенного художественного образа, неповторимого колорита эпохи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Особую роль в истории русского языка играл на протяжении столетий старославянский язык, который в течение длительного времени был одним из источников формирования литературного языка. Благодаря близости к древнерусскому языку старославянский язык был в основном понятен не только образованным слоям общества. Но и более широким массам носителей древнерусского, а затем и русского языка. Многие же из особенностей, которые отличали старославянский язык от собственно русского, стали восприниматься как жанрово-стилистические отличия в общей системе русского литературного языка. В то же время старославянизмы представлены не только в русской классической литературе, но также и в литературе ХХ века, а многие именно старославянские по происхождению слова закрепились в литературном языке, вытеснив (или семантически ограничив) восточнославянские соответствия.

Старославянские слова имеют ряд характерных признаков: фонетических (неполногласие в соответствии с русским полногласием, начальные ю, е в соответствии с русскими у, о, например, юг и уг, единый и один, сочетание жд и другие фонетические особенности), словообразовательных (приставка пре-, суффиксы –ущ(ющ)-, -ащ(ящ)- и др.), семантических. При этом многие заимствованные элементы не воспринимаются как нечто чуждое русскому литературному языку.

В сказках А.С. Пушкина представлено большое количество старославянских заимствований. Здесь встречаются и фонетические ( щёлка, здравствуй, вражёнок, впредь, платы, , между,  младенцем, град, , главой,  единый, пожди, трепещет,  равны, бреге, крещёный, восхищенья, своенравна, блуждая,  славы, аль, сладит,  краса, хранима, страна,  юг,  побоище, пред,  ан  и др.),  и словообразовательные (взыскался, служителя, проворье, бедство, немилость, обежавши, укоризной, возглашают, вопрошает, усмехнувшись, пораздумай,  благословенья, взмолилась, разыгралось, корысть, добродушная, перемолвила, прекословит, благодарствую, восстала, хранима,  прекословит,  владений, опасность, вонзивши,  царстве,  старость, нападений, жизнь, приветствует и др.), и семантические старославянизмы (Бог, благословение, благодарствую, грех ). Многие эти слова укоренились в русском языке и не воспринимаются как иноязычные. Они создают основной тон повествования,  называя предметы, явления, признаки (например, слова старче, стража, враженок, корысть  т.п.).

Однако большая часть слов, заимствованных из старославянского языка, в сказках                                 А.С. Пушкина сохраняют стилевую и стилистическую специфику, что и создает эмоционально-экспрессивный фон повествования. Осознавая смысловую разницу между словом старославянским и русским, поэт использует книжное, а иногда и устаревшее слово для  того, чтобы создать определенный художественный образ, вызвать нужную ассоциацию у читателя.

Таким образом, старославянизмы играют очень значительную роль в создании выразительности образов, поэтичности языка, выполняя при этом различные стилистические функции. При использовании старославянских слов А.С. Пушкин опирается на то обстоятельство, что они как бы играют своими скрытыми, вторичными значениями, оттенками смысла – то более общими, то более конкретными. Они подчеркиваются или приглушаются, окрашивают собой соседние слова и строки, давая простор воображению читателя и в то же время ставя ему границы. Совокупность старославянских слов – это целая сеть связанных между собою поэтических значений.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

СПИСОК ТЕОРЕТИЧЕСКИХ РАБОТ

1. Винокур Г.О. О славянизмах в современном русском литературном языке // Г.О. Винокур // Избранные работы по русскому языку – М., 1959. — 443с.
2. Войлова К.Л. Старославянский язык / К.Л. Войлова – М.: Дрофа, 2003. – 368 с.
3. Гвоздев А.Н. Очерки по стилистике русского языка / А.Н. Гвоздев – М.: Изд-во «Просвещение», 1965. – 407с.
4. Н.В. Гоголь. Полн. собр. соч., т. YIII. – М., 1952 – 528 с.
5. Попов Е. Г. Современный русский язык / Е.Г. Попов – М.: Просвещение, 1978. —  349с.
6. Пушкин. Итоги и проблемы изучения / Пушкин  – М. – Л.: Изд. «Наука», 1996. — с.570
7.  Розенталь Д. Э., Голуб П. Б., Теленкова М. А. Современный русский язык // Д.Э. Розенталь, П.Б. Голуб, М.А. Теленкова – М.: Международные отношения, 1995.
8.  Розенталь Д. Э., Голуб П. Б. Секреты стилистики // Д.Э. Розенталь, П.Б. Голуб – М.: Изд-во «Просвещение», 1996. —  279с.
9. Современный русский язык: Учеб. для студ. вузов, обучающихся по спец. «Филология» / П. А. Лекант, Е. И .Диброва, Л. Л. Касаткин и др.; Под ред. П. А. Леканта. – 3 –е изд., стереотип. – М.: Дрофа, 2002. – 560 с.
10. Тургенев И.С. Собрание сочинений, т. 12. М. – Л., 1930 – 1934, с. 229 –230
11. Шмелев Д.Н. Современный русский язык. Лексика. / Д.Н. Шмелев — М., 1977

    СПИСОК СЛОВАРЕЙ

1. Ожегов,  С. И., Шведова,  Н. Ю. Толковый словарь русского языка/С.И. Ожегов, С.И. Шведова – М.: Просвещение, 1999.
2. Старославянский словарь. / Под ред. Р. М. Цейтлин, Р. Вечерки, Э. Благовой. – М.: Русский язык, 1999.
3. Шанский Н. М. Краткий этимологический словарь./ под ред. чл.– кор. АНСССР С. Г. Бархударова. – М.: Просвещение, 1975.

 СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

1. Блок А.А. Стихотворения. Поэмы /А.А. Блок  – М.: Дрофа: Вече, 2002 – 201, 216, 254.
2. Державин Г. Р. Сочинения [Текст] / Г.Р.Державин. — СПб.: Гуманитарное агенство «Академический проект», 2002. – 316, 371.
3. Есенин С.А. Поэмы / С.А. Есенин. – М.: Дрофа: Вече, 2002 – 115, 154.
4. Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 5т. – Т. 2.: Поэмы. Сказки. Драматические произведения/ А.С. Пушкин – С-Пб., 1993. – 441с.

Сказки Гамаюн / Gamayun Tales, Vol. 1

Сценарист: Александр Уткин

Художники: Александр Уткин

Жанр: мистика, сказка, приключения

Издательство: «Бумкнига» (оригинальное издание Nobrow)

Год издания: 2021 (оригинальное издание – 2020)

Похожие произведения:

• серия комиксов и мультсериал «Хильда»
• мультсериал «Грэвити Фоллз»
• сказки Владимира Сутеева
• творчество иллюстратора Михаила Скобелева

«Приветствую вас, дорогие мои! Я Гамаюн, волшебная птица с человеческим лицом. Мне ведомы прошлое и будущее. Хотите верьте, хотите нет, мне известно всё». Такой фразой открывается первый том комикса «Сказки Гамаюн», и с первого же кадра хочется ответить: «Я верю тебе, чудесная птица!»

Три истории, составившие книгу, «Царь птиц», «Водяной» и «Белый хохолок», певуче перетекают одна в другую. Персонажи путешествуют по сказочным мирам и сюжетам. Если купец из «Царя птиц» окажется не слишком послушным, то в «Белом хохолке» уже его малолетнему сыну придется бороться с Грозным Ужасномаром. Впрочем, после с ним же дружить.

А ведь между делом можно увидеть намёки и на другие сказки! Про Принцессу-воительницу. Про то, как Водяной утопленницу в дочери принял. Про то, как мстил Царь зверей… Подобно Шахерезаде, от таланта рассказчицы которой зависела её жизнь, Гамаюн не только развлекает читателя, но и дразнит его скрытыми богатствами.

Книга российского иллюстратора и комиксиста Александра Уткина сначала вышла на Западе. В США её уже номинировали на премию Айснера. Французское издание книги отметили на главном фестивале комиксов в Ангулеме. Тем трагикомичнее знать, что в России автор изначально получил несколько отказов. К счастью, уже после «мирового турне» книгой заинтересовалось питерское издательство «Бумкнига». Они издают авторские и, признаться, одни из лучших из нарисованных историй в нашей стране.

Возможно, в своём отечестве нет пророка, но зато, наконец, у нас есть фееричный современный сказочник. На этом месте следует признаться: в «Сказках Гамаюн», при самом сильном желании, не отыскать элементов хоррора. Ну, может быть, стражи сада, где растут молодильные яблоки, выглядят действительно жутко. Да Грозный Ужасномар, наверное, мог бы пройти по статусу кайдзю, в равной степени как помешанный на драгоценностях краб Таматоа из мультфильма «Моана». Кстати, нельзя исключать вероятность того, что они родственники!

Но что рецензия на откровенно детский и чрезвычайно милый комикс делает на страницах DARKER? А пускай читатель попробует задаться вопросом, о чём часто говорят в хоррор- и комикс-тусовке. Ответ прост: посматривают на фольклор как на живительный источник вдохновения. И десять, и пятнадцать лет тому назад обе эти страты, наполненные яркими и вдохновенными творцами, задавались этим вопросом. Задаются и сейчас. Время от времени появлялись ответы. «Снегурочка» Олега Кожина или «Убыр» Шамиля Идиатуллина от авторов ужасов. «Инок» и частично «Бесобой» от лагеря комиксов.

Желание черпать силушку земли русской из сказок — естественное, понятное, здоровое и правильное, и немножко хтоническое. И читатели, конечно, рукоплещут тем авторам, у которых получилось. Однако сам рецепт — удить среди афанасьевских страниц — не универсальный.

Стоит ли бросить гиблое дело?

Ни в коем случае! Ведь кому-то из авторов суждено вытащить золотую рыбку. Как удалось Александру Уткину. Хочется не только восхищаться его удачей, но и, глядя за тем, как мастерски он «подсекал» и какие «блёсна» использовал, — чему-то научиться.

Чарующая сила «Сказок Гамаюн» в том, что абсолютно авторские истории распознаются мгновенно, как напев колыбельной, которой вас баюкали в младенчестве. Из фольклора, следует отметить — не всегда русского, здесь позаимствованы антураж, сюжетные схемы, характерные черты поведения сказочных персонажей.

В то же время автор не стесняет свою фантазию рамками. Так, его Царь птиц в людском обличии больше напоминает о мифологии Юкатана — бронзовый красавец точно Пернатый змей Кетцалькоатль. (Похожий фокус много лет назад проделал Владимир Саков в культовом комиксе «Приключения капитана Донки».) А сёстры местной птичьей личности — сплошь рептилоиды, разом родня и хозяйке Медной горы, и лавкрафтианским глубоководным. Даже на уровне работы с цветом угадывается использованная намеренно палитра, воскрешающая воспоминания из детства об иллюстрациях Сутеева или Михаила Скобелева.

Маршак, в иллюстрациях Михаила Скобелева (репринт 2015 года)

При этом «Сказки Гамаюн» избегают ностальгической пошлости. Они исполнены изобретательной игры. Языковой. Визуальной. Сюжетной. Их бодрость, несмотря на перекличку со стариной, принадлежит юности. Персонажи, носящие шеломы и лапти, могли бы их скинуть и наскоро переменить на бейсболки с синей ёлочкой или кеды «со звездой». Другим геном, полученным в наследство от популярной культуры, здесь угадывается тот, что повлиял на «Время приключений», «Гравити Фолз», «Хильду», «Звёздочку против Сил зла» и другие искромётные (и немного эпилептичные) мультфильмы последнего десятилетия.

Сказка — ложь, но тебе, читатель, намёк: «Сказки Гамаюн» — пожалуй, лучший отечественный комикс 2021 года. Пропустить его всё равно что обокрасть себя самого.