Сказки страшилки у цыган

Глава 11. Рассказы трёх ведьм

Их разбудил хохот. Через щели в досках они разглядели длинный стол, за которым сидело несколько женщин, пивших вино. На столе красовались зажаренные на вертеле туши коровы и кабана, начинённые ящерицами и жабами. Компания громко говорила и смеялась.

Одна из женщин, чуть старше средних лет, в нарядной крестьянской одежде весело прокричала:

— А я такое вам расскажу. Пришла я как-то в зажиточное селенье. Села на главной улице и милостыню прошу. И хоть бы кто подал, народ гуляет напыщенный, каждый друг перед другом новые наряды показывает, а меня, нищенку, все обходят, даже глазом не поведут. Одна толстая молодка прошла мимо да так и фыркнула на меня с отвращением. За весь день только старуха в дырявом пальто бросила мне медяк.

Как ночь наступила, все спать легли. А я взяла баночку с коровьей болезнью, зашла в один хлев и бросила во все кормушки по щепотке. Потом в другой хлев, в третий, все хлева в деревне обошла. Только старухиной корове ничего не бросила. У неё была только одна корова, да и та худая, больная и старая. Я её смазала нашей мазью, так что корова за ночь помолодела и поздоровела. А какое молоко вкусное стала давать, из него что сметана, что масло – пальчики оближешь.

Несколько месяцев спустя померло в той деревне не мало скота. Жители долго мучились и начали искать знахарку, но так и не нашли. Ну я, ясное дело, когда дела в их селенье совсем плохи стали, пришла и спрашиваю старосту:

— Знаю, знахарку вы ищите, чтобы отвести коровью смерть. Могу вам помочь. Дайте мне выбрать дюжину девиц. Я с ними в полночь выйду в поле и совершу обряд, чтобы коровья смерть покинула деревню.

Тот сразу согласился. Пошла я по зажиточным домам и выбрала двенадцать девиц, самых лежебок да тех, кто только о нарядах думает. Вывела их в поле, запрягла каждую и пахала на них до самых петухов, да ещё и плетью погоняла тех, кто шаг замедлял.

На следующей день коровы стали поправляться. Пришла я к старосте, дала ему корзинку, с которой милостыню просила.

— Насыпьте, говорю золотых так, чтобы всё дно закрыло, и не будет больше в вашей деревне мора скотины. А если в деревню забредёт нищий или странник, и никто ему не подаст и не приютит его, то вернётся в деревню коровья смерть, да такая лютая, что та, которая недавно приходила, доброй тёщей покажется.

Насыпал он дрожащими руками золото мне в корзину. Я прихватила корзину и пошла поскорее из селенья. Деревенские глядят мне в след, девки плачут, а я потешаюсь. Застращала их так, что они теперь любого путника обхаживают, как жениха долгожданного.

Все долго смеялись. Потом наступила небольшая пауза, и дородная рыжая женщина с веснушчатым лицом начала свой рассказ:

— Незадолго до рождественских праздников пришла я на ярмарку в деревню, чтобы подзаработать гаданием. Поставила лоток, разложила на карты, приготовила горелку, чтобы кофе варить. Сижу, жду. Ждать пришлось недолго, молодые незамужние девки тут как тут выстроились в очередь. Все хотят узнать, когда замуж выйдут, какой жених будет, молодой ли, красивый ли, да сколько деток народится. Я наобещала каждой из них того, что ей хотелось услышать, и к полудню у меня два маленьких мешочка до краев монетками наполнились. Довольная, решила я пройтись по прилавкам, новые серьги да платье поярче себе присмотреть. Не успела убрать вещи для гадания, как подходит ко мне полицейский, важный, толстый с набриолиненными усами.

— Не имеешь, — говорит, — права гаданием промышлять. Население с толку сбивать да ещё на этом наживаться.

— Помилуйте, — отвечаю ему. — Как так с толку сбивать? Я училась ремеслу чтения судьбы долго и владею им мастерски, так что хлеб свой зарабатываю честно…

— Так ты ещё и спорить со мной осмеливаешься! — не дав мне закончить фразу, проорал полицейский, и изо рта его брызнула слюна. — Заберите у неё всё, а саму — в участок, — скомандовал он подчинённым. Двое из них меня схватили, а третий забрал предметы, предназначенные для гадания и всю мою выручку.

Отвели меня в участок и бросили в сырую и грязную камеру, в которой продержали двое суток. Дело против меня никакого возбуждено не было, отпустили на все четыре стороны, а вот только все деньги, которые я заработала на гадании, полицейский забрал себе.

— Что ж, — думаю, — проучу алчного неверующего борова. Не на простую напал крестьянку, будет знать, как ведьмам зло творить.

Как стемнело, проникла я в дом полицейского через трубу. Кошечкой их рыжей холёной обернулась и села у печи мурлыкать да посматривать. На стол как раз накрывали ужин. Угощений было в изобилии. Думаю, ох, хорошо же полицейский желудку своему служит, если на простой ужин ему столько яств ставят. И выпить тоже не дурак. Прыгнула я на стол, а с моего хвоста ведьмино зелье капнуло ему в стакан. Он ничего не заметил, так был занят трапезой.

Ночь пришла, все заснули, а полицейский вышел во двор. Я тут ему на голову накинула мешок и произнесла заклинанье, после чего из мешка, громко хрюкая, вылез боров. Я его хлещу, и так мы потихоньку добрались до леса. Двое суток провели в лесу. А жене его с дочерями я записку оставила, написанную самим полицейским: выехал, мол, ранним утром в город на несколько дней по службе, да подарки заодно купить на Рождество, а вы в это время позаботьтесь о провизии к праздникам.

Ох, как мой боров был похож на полицейского, такой же жирный, лоснящийся и с маленькими, быстро бегающими глазками. А аппетит какой! Несмотря на страшное своё превращение и плачевное положение, аппетит он так и не потерял. На вторые сутки привела я борова к дочкам и жене его и говорю:

— Рождество скоро, свинина парная уже подорожала, а мне очень нужны деньги, так что продам его совсем недорого.

Они борова моего хорошенько рассмотрели, какой большой и жирный и, недолго думая, согласились его купить. Отвели его в сарай. А как наступила ночь, пришла я в сарай и смотрю на моего борова. Тот забился в самый угол, хвостик от холода и страха дрожит, а из маленьких глазок льются слезы.

— Что? — говорю ему. — Сладко тебе взаперти сидеть и в страхе ожидать, что дальше будет? Каково быть во власти чужой милости? Не верил, что ведьмы существуют, всё хотел наживиться. Думал, оберу гадалку, а она и пожаловаться не посмеет. Но вот тебе мой совет. Людей беззащитных впредь не арестовывай, а деньги, нажитые на ворожбе или гадании, себе не прикарманивай. Я ухожу из этого края надолго, но знай, что другие ведьмы, о которых даже не ведаешь, и не такой урок тебе преподнесут, если не исправишься.

Захрюкал он тихо и жалобно, а я прочь от дома его пошла. А на утро, когда его жена открыла дверь в сарай, она неистово завизжала — в самом углу в нечистотах сладко посапывал её муж-полицейский. Говорили, что с тех пор он никого больше не арестовывал.

После этой истории сидевшие за столом ведьмы ещё долго смеялись и громко чокались бокалами с вином, как вдруг худая женщина в плаще встала и произнесла:

— Вы здесь всё про деревни рассказываете. Там люди живут доверчивые, которые верят в чудеса. А мне приходилось колдовать в больших городах, да так, что места, в которых раньше богатые строили дома, теперь все обходят стороной.

Непонятно, молодой или старой была женщина в плаще — её лицо было скрыто капюшоном. Все замолчали, а она тихим завораживающим голосом продолжала:

— Когда была молодой, баловалась я понемногу, больше училась, приобретала знания от старших сестёр, на шабашах не пировала, а всё больше наблюдала. А потом, когда начала увядать, овладела мной страшная тоска. Летала я по разным городам и странам и не могла найти себе места. Однажды увидела в большом шумном городе пригожего юношу, который сидел в парке на скамейке, глубоко задумавшись. Мать у него умирала от редкой болезни, а на лекарства и хороших врачей денег у него едва хватало. Работал он в банке, но должность и жалованье у него были незавидные.

На следующий вечер намазала я себя нашей мазью и предстала перед ним молоденькой девушкой. Подсела к нему в парке, и мы с ним разговорились. Я представилась ему девушкой из семьи служащих. У моих родителей, мол, богатые покровители, так что я могла бы ему прислать приглашение на городской бал, куда приходят влиятельные люди города. Как сказала, так и сделала.

Пришли мы вместе на бал, и я познакомила его с влиятельными людьми. Пока все ели-пили да веселились, я тому, кто может для карьеры понадобиться, порошки специальные то в суп, то в шампанское подсыпала и учила юношу что, где и как сказать надо. Были мы на нескольких таких пирушках, и ровно через полгода хорошая вакансия в банке подошла, и он её получил. В течение нескольких лет благодаря моим стараниям повышение за повышением последовало.

И чем богаче он становился, тем меньше меня любил. А видеться я с ним часто не могла, мазь-то ведьмина действует только при лунных ночах. Однажды прихожу на бал, сияющая как никогда, в ту ночь луна была полная. Смотрю, а он не отходит от дочери банкира, воркует с ней, а меня не замечает. Прошло много тёмных ночей, но я не могла появиться — мазь не действовала. Пришла я однажды, а он делает вид, что не узнаёт меня. И тут объявляют их помолвку. Я в слезах, умоляю его вернуться ко мне, а он меня и слушать не хочет. Приходила я к нему после этого много ночей, но он всё черствее становился, а потом и совсем видеть больше не пожелал.

Женился он и стал главным в банке, и денег у него приходили занимать многие в городе под большие проценты. Я не пыталась к нему больше наведываться, смирясь со своей судьбой. Но вот однажды услышала, что он хорошеньким бедным девушкам даёт взаймы деньги, а когда они по процентам больше платить не могут, то остатки их имущества банк продаёт с молотка.

Намазалась я ведьминой помадой, искупалась в отваре, который меняет внешность, и пришла к нему в банк молоденькой девицей, да такой красавицей, что пока по улицам шла, все на меня засматривались.

Пришла и говорю, что хочу назначить встречу с главным в банке. А персонал пониже знал, что главный падкий на девушек, так что вызвали меня сразу же в его кабинет. Договорились мы с ним быстро: он мне на следующий же день выписал вексель на круглую сумму. Но при этом проверил, что у меня от родителей осталась маленькая квартирка.

Наступила полночь, и я пришла к нему в гостиничный номер. И говорю, давай наберём воды в ванну. Так и сделали, а я в воду ту бросила раствор, который делает мазь молодости недейственной. Погрузилась в ванну молодой девицей с кожей белоснежно-розовой, гладкой и шелковистой. Но вот стали со мной происходить страшные изменения: сначала вынула из воды ногу с кожей желтой и дряблой. Он в ужасе отпрянул, окунулась я вся в воду и стала седой старухой — лицо сморщенное, груди обвислые, и улыбаюсь ему беззубым ртом. Он выскочил голым вон из гостиницы. А я ванну из номера гостиничного вырвала, села в неё и лечу за ним. Он бежит, а я за ним попятам лечу, водой его из ванны поливаю. И так почти до самого рассвета. К концу ночи он совсем выбился из сил и упал на мостовую.

С тех пор у него так помутился рассудок, что однажды он поджёг собственный дом. Сгорело полквартала, а те дома, которые не пострадали, быстро упали в цене — никто не хотел жить рядом с пепелищем. И постепенно уцелевшие от пожара дома, которые никто не хотел покупать, снесли. Так что там, где жил мой бывший возлюбленный, теперь пустырь и только бродяги да ветер гуляют. И странные вещи там часто происходят: то кошки человеческими голосами поют, то туман в ясную и сухую погоду стелется. Теперь многие это место обходят стороной.

— Да, молодость пройдёт, и её не вернуть, — глубоко вздохнула белокурая ведьма.

— А знаете ли, что одна из нас недавно заключила сделку с самим Немито, — сказала ведьма в нарядной крестьянской одежде, рассказавшая историю про коровью болезнь. — Всесильный Немито пообещал ей вечную молодость и красоту в обмен на древнюю реликвию Соленто.

Тут Олико чихнул, да так громко, что ведьмы вздрогнули, и на секунду наступила гробовая тишина. Олико, Волк и Ино замерли. Ведьмы переглянулись. Та, лицо которой было спрятано под капюшоном, начала безумно хохотать. Другие ринулись к владельцу трактира, чтобы тот немедленно открыл дверь на чердак, которая оказалось запертой.

Пока все суетились, белокурая ведьма села на стоявшую у камина кочергу и полетела из окна гостиной прямиком на чердак. Но там никого не было: Волк, Ино и Олико уже бежали по дороге, ведущей в город.

Глава 12. Встреча с Теей

Наши путешественники бежали, пока не выбились из сил. А когда решили передохнуть у обочины, перед ними появилась белокурая ведьма, которую они видели на постоялом дворе. Она была ещё достаточно молода и очень хороша собою. Белоснежная кожа с едва заметным румянцем на щеках, тонкий, выточенный нос, выразительные зелёные глаза с лукавым огоньком. А её золотистые волосы спадали на плечи мягкими игривыми локонами.

— Зачем вы подслушивали нас на чердаке? — спросила она тихо. — Рассказывайте всё: откуда вы, что здесь делаете, куда идёте, а не то я натравлю на вас остальных ведьм.

Наши путешественники молчали.

Ведьма воскликнула:

— Решайте поскорее, у меня нет желания тратить зря время на этой пустынной дороге. Будете молчать, мигом слетаю в трактир за другими. Вам далеко отсюда не убежать. До леса и до ближайшей деревни идти несколько часов.

Тогда Олико произнёс:

— У нас не было никакого намерения вас подслушивать. После того, как Волк помог нам перейти через болото, мы остановились на чердаке трактира, чтобы передохнуть. Мы заснули глубоким сном и ничего не слышали. Мы направляемся в город. В нём находится дом-лабиринт, из которого можно попасть в мою страну. Кроме того, я должен проводить девочку до города.

— Мне кажется, вы что-то не договариваете, — заявила ведьма. — Я заберу вас к себе домой переночевать, а потом решу, оповещать ли других ведьм.

Нашим путешественникам ничего не оставалось, как следовать за ведьмой. К рассвету они подошли к её жилищу. Это был маленький домик из белого камня, стоявший у обочины дороги. Когда ведьма увидела, как Ино с рассветом начинает таять, она быстро заперла всех в чулане, в том числе и растворяющуюся в первых лучах солнца девочку.

Когда наступил вечер, ведьма отперла чулан и пригласила всех к столу. Гостиная, где оказались наши путешественники, была покрыта полумраком. Дорогая старинная мебель из тёмного дерева, казалось, была предназначена для другого интерьера. В этом небольшом доме она смотрелась слишком громоздко и напыщенно. Стол, за которым они сидели, был длинный и почти пустой. На нём стояли тяжёлые высокие подсвечники, кувшин с водой и ваза с виноградом.

Ведьма представилась:

— Меня зовут Тея. Последней, но незаконной наследнице погибающего старинного благородного рода со стороны моего отца, мне суждено было перенять колдовство прадедов со стороны моей матери и посвятить себя в ведьмы. Мать скрыла моё рождение от моего отца. У отца наследников больше не было, так что после его смерти мать попыталась добиться признания меня единственной наследницей, но высокомерные нотариусы и судьи не могли позволить, чтобы дочь простой швеи унаследовала замок. Так что за неимением наследников замок отдали на время в распоряжение муниципалитета. Тогда мать решила просить помощи у своей бабки, о которой ходила недобрая слава. Прабабка моя пообещала матери, что я буду владеть замком, если та согласится отдать меня ей на воспитание.

Мне было семь лет, когда я стала жить у прабабки. С этого момента всё в моей жизни перевернулось. Раньше я проводила солнечные дни, играя с друзьями в саду. А когда наступала зима, было ещё веселей: мы стремительно спускались со снежных холмов на маленьких самодельных лыжах, а по вечерам слушали у печи занимательные истории остановившихся у нас в доме крестьян, приехавших на ярмарку продавать продукты.

Прабабка жила на окраине города у леса. Других домов рядом не было, так что играть мне было не с кем. Когда я пошла в школу, то превратилась в нелюдимку. Прабабка забирала меня сразу после уроков и увозила на чёрной повозке, так что я не могла играть с детьми после школы. А на тех, кто смотрел нам вслед, она злобно сверкала своими страшными ведьмиными глазами. Вскоре и меня стали бояться, так же как и мою прабабку. Когда мы возвращались домой, она вела меня в лес, и там мы собирали то травы, то лягушек, то разных насекомых в зависимости от времени года. Скоро я стала знать толк в травах и научилась готовить разные зелья. А когда мне исполнилось тринадцать, прабабка начала учить меня колдовству. В том же возрасте она открыла мне тайное знание, которое передавалось в нашей семье только через каждое четвёртое поколение. Как видите, в отличие от большинства ведьм, я стала таковой не по желанию, а по воле судьбы.

А теперь вернёмся к вам. Не надо быть ведьмой, чтобы понять то, что ваше путешествие овеяно какой-то тайной. Что за необыкновенная компания, да ещё и девочка, таящая в лучах солнца! Но не моё дело во всё это вмешиваться.

Не буду натравливать на вас других ведьм. И помогу вам добраться до города при условии, что вы проведёте меня в дом-лабиринт, что соединяет два мира.

— Хорошо, — ответил Олико, — я проведу вас в этот дом. — Дорогу в мою страну вам всё равно не найти, в неё можно попасть только пройдя через лабиринт. Но вы, наверное, ищите в доме что-то другое.

— Это верно, мне не нужна ваша страна. Ведьмам там делать нечего. Мы слишком близки человеку и его миру. Но я слышала, что в этом доме, находящемся на границе двух миров, можно прятаться как от людей, так и от нелюдей. А теперь чтобы отпраздновать заключение нашего договора, я приготовлю вам ужин.

На стол был подан кусок свежего сырого мяса для Волка, а остальным — благоухающий незнакомыми пряностями суп с горячим грибным пирогом. А на десерт белоснежное мороженое с вишнёвой подливкой. Ино такое вкусное ещё никогда не ела. Олико тоже остался доволен угощением. Во время трапезы он всё время сладко урчал, а после десерта задремал в удобном кресле с мягкими подушками. Волк же вышел из дома и встал на охрану.

Тея подошла к Ино и сказала:

— Поскольку ты пока не совсем обыкновенная девочка, хочу тебе кое-что показать.

Она привела Ино в колдовскую — небольшую прохладную комнату, вкусно пахнущую цветами и травами. Из высокого, украшенного разноцветными витражами окна светил месяц, преломляясь в полутёмной комнате странным синеватым светом, который играл и переливался в помутневших хрустальных кубиках свисающей с потолка люстры. В колдовской не было никакой мебели кроме изящных, подвешенных на стенах шкафчиков и старинного туалетного столика с трёхстворчатым зеркалом.

Ино подошла к окну, из которого была хорошо видна дорога.

— Посторонний, заглянув с улицы в окно, ничего не увидит, — пояснила Тея. — Даже если комната будет освящена ярким светом, с улицы будет казаться, что в доме темень и никого нет. И всё это благодаря заговоренным витражам. Зато я могу спокойно наблюдать из этого окна за всем, что происходит на дороге.

— В шкафчиках, — продолжала Тея, — хранятся рецепты по приготовлению различных зелий, сушёные травы и цветы и уже готовые к употреблению порошки и бальзамы. Чтобы подготовиться к путешествию, нам необходимо будет взять некоторые из них.

Ведьма подлетела к самому верхнему шкафчику, находящемуся почти под самым потолком, и достала пакетик со сверкающим серебристым порошком.

— Этот порошок не только полностью засыпает следы, — сообщила она, — но также растворяет все запахи — даже собаки не смогут учуять, в какой стороне скроется тот, кто использует этот порошок.

— А вот здесь, — и Тея открыла расписную коробочку, напоминающую табакерку, — средство для отвода глаз. Стоит только дунуть щепотку этого порошка, и твой собеседник или спутник на несколько минут отведёт от тебя взгляд и будет смотреть в другую сторону.

— А вот самое простое средство, которое даже цыганка сможет приготовить. Тея поднесла к носу Ино маленький флакончик с тягучим, пряным и сладким ароматом. — Всего лишь несколько капель, и любой увалень на несколько часов будет одурманен.

Есть и другие более сложные способы, которыми пользуется моё племя. Одними порошками здесь не справишься. Можно и месяц со звездами скрыть, если нужна тёмная ночь. Но об этом после. А сейчас нам надо подготовиться к дороге. И хоть путешествовать мы будем после заката солнца, всё равно не стоит привлекать к себе внимание. У людей не должно возникать лишних вопросов. Так что Олико мы превратим в маленького сгорбленного от тяжёлой жизни старичка. А что касается Волка, дам ему облик собаки. Нам понадобится повозка с лошадью. Олико с Волком пока останутся здесь, а мы полетим искать хорошую лошадь. А повозка, хоть и старая, у меня есть.

Тея привела Ино в сарай, где находились всевозможные предметы для уборки: грабли, швабры, веники, вёдра и мётлы. Она смазала грабли помадой, которую достала из кармана, подбросила их, и они так и застыли в воздухе. Ведьма подсадила Ино на грабли, сама села впереди, и они в одно мгновение вылетели из сарая и устремились в ночное небо, полное звёзд и маленьких облаков. Они летели над полями и лесами, освещёнными луной, пока не показались уютные огоньки деревень и посёлков. Они приземлились на одной из просёлочных дорог. Тея спрятала грабли в кустах, и дальше они пошли пешком. Вскоре они набрели на луг, на котором расположился цыганский табор. Все спали, только у большого костра сидел старый цыган и присматривал за табуном лошадей, пасшихся невдалеке. Увидев Тею, он улыбнулся и произнёс:

— Давно тебя не видал и как чувствовал, что появишься в одну из полных лунных ночей.

— На этот раз мне нужна лошадь, — с улыбкой сказала Тея. — Хорошая, но так чтобы со стороны не было видно. Да чтобы подошла к скромной повозке, не особо выделяясь и не привлекая внимание ротозеев.

— Что ж такая лошадь у нас, у цыган, всегда найдётся.

Он подвёл Тею к поджарой рыжей кобыле, мирно пасшейся с табуном.

— Эта хоть и не кажется с виду сильной, но отличается необыкновенной выносливостью. Если надо, она кого хочешь перегонит, хоть самого чёрта.

— Её-то я и возьму, — Тея вынула из маленького мешочка ожерелье из сверкающих камней и протянула их цыгану.

— Спасибо за щедрую плату, — поблагодарил он.

Ведьма подсадила Ино на рыжую лошадь, на которой даже не было седла, и они проскакали остаток ночи. А к рассвету уже были дома, где их ждали Олико и Волк.

К следующей ночи Тея собрала всё необходимое для дороги. Она приготовила старую повозку, в которую положила большие и лёгкие, как пёрышко, одеяла, несколько подушек, светильник, запасы еды и всевозможные травы. Затем она дала Олико выпить тягучую фиолетовую жидкость, после которой у него долго урчало в животе. Прошло несколько часов и его шерсть начала выпадать, а тело и конечности стали вытягиваться. Он превратился в бледного приземистого старика с тусклыми уставшими серыми глазами. А Волка превратили в красивую голубоглазую лайку. Теперь всё было готово для того, чтобы отправиться в путь. Только они тронулись, как небо заволокло, и полил проливной дождь, как будто по заказу, чтобы навсегда смыть следы их пребывания в доме Теи.

Фото – Наталья Трубчанинова

Фото – Наталья Трубчанинова