Народ столетиями создавал произведения устного народного творчества, закладывая в них народную мудрость, свои надежды и стремления. Народные сказки – это и развлечение, которое скрашивало долгие вечера; это и уроки, каким должен быть человек; это и стремление к справедливости.
А.С. Пушкин писал: «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок!» Сказки рассказывались чаще всего для детей. Взрослые тоже с удовольствием слушали сказителей. Но именно дети впитывали в себя те уроки, которые заложены народом в сказки. Ведь в них добро всегда побеждает зло. Добро всегда получает награду за свои поступки.
Как же изображал народ эти два понятия: добро и зло? Все герои сказки строго подразделяются на положительных и отрицательных. Положительные герои: Иванушка-дурачок, Иван-царевич, Иван-крестьянский сын, Василиса Премудрая, Елена Прекрасная, Марья Моревна и другие – всегда наделены прежде всего внешней красотой, которая порой скрыта в начале сказки. Таков Иванушка-дурачок. Все смеются над этим героем, старшие братья открыто издеваются. Но Иванушка-дурачок лучше братьев справляется с поручением отца, потому что у него есть ответственность за порученное дело. Он наблюдателен, наделен смекалкой и храбростью. И поэтому в награду получает прекрасную царевну и полцарства в придачу.
Иван-царевич также изображался народом умным и смелым, добрым и отзывчивым. Потому и приходят к нему на помощь силы природы, позволяя справиться с трудными задачами, возникшими на его пути. Женские образы в сказках наделены невероятной красотой, что «ни в сказке сказать, ни пером описать». Они мудры и трудолюбивы, заботливы и добры. Поэтому к ним на выручку всегда приходят умные, смелые и прекрасные герои.
А вот зло в сказках всегда изображается страшным, безобразным. Оно сначала обладает невероятной силой. Но смелость и ум героев помогают победить его в неравной борьбе. Кащей Бессмертный, Баба Яга, Змей Горыныч – чаще всего именно эти герои являются воплощением зла. Хотя иногда Баба Яга оказывается помощницей главного героя.
Слушая сказки, ребенок сразу же решал для себя, на какого героя он будет похож, стремился подражать добрым героям. Так народ с детства вкладывал в ребенка понятия добра и зла, что хорошо, а что плохо.
Сочинение «Добро и зло в русских народных сказках»
Я люблю читать народные сказки о чудесах. Больше всего мне в них нравится то, что добро там всегда побеждает зло.
Героями со стороны добра в русских сказках обычно являются храбрые воины Иван-царевич, Андрей-стрелок, Иван-крестьянский сын и другие. Еще добро представляют добрые Аленушка, Василиса Прекрасная, Марья-кудесница.
Но у зла тоже большое войско. Это зубастая Баба-Яга в ступе, ее подруги — злые ведьмы, которые едят маленьких детей. А еще Кощей Бессмертный, Змей Горыныч с тремя головами, его мать Змеиха и другие.
Зло кажется непобедимым, потому что злые герои сказок очень сильны, хитры и владеют колдовством. Но добро все равно одолеет его!
Я заметил, что добрые герои в русских сказках побеждают не только благодаря своей силе и храбрости. Ведь любая сила, например, бесполезна против Кощея Бессмертного: его просто так не убьешь. Положительные герои используют в борьбе против зла еще и ум, изобретательность, ловкость.
А еще у них по-настоящему доброе сердце, они жалеют других, и помогают им. Поэтому даже звери и птицы станут на сторону добрых героев. Например, как Серый волк служил Ивану-царевичу. Или как утка, заяц и рак помогли отыскать ему Кощееву смерть в иголке и спасти Василису.
Сочинение на тему | Октябрь 2015 источник
Итак «добро и зло» – является главным моральным понятием в жизни. Добром считают нравственную ценность, которую относят к образцу человеческих отношений и поступков. Противоположностью добра считается зло, которое нужно исправить или вообще удалить. Зло нельзя причинять или вообще допускать – вот главная задача морального поведения человека.
Русские народные сказки дают возможность, лучше, узнать о сложном мире, находясь еще маленьким ребенком. А для подрастающего поколения граница между добром и злом должна быть четкой и ясной. Именно так дети смогут разглядеть, что плохо, а что хорошо.
В народных сказках зло и добро всегда выглядят ярко, их очень хорошо заметно. При этом все плохие и злые персонажи никогда не могут исправиться, они просто-напросто оказываются побежденными и униженными, то есть – ни с чем. Тот, кто несет с собой зло, в конце концов, обязательно будет наказан. А добро, наоборот, будет хорошо вознаграждено и получит все, а может даже и больше.
Вот почему каждая русская сказка наводит пример противостояния добра и зла. Какими бы не были злые герои, их всегда побеждают сильные, смекалистые, удачливые и просто добрые персонажи. Все это благодаря их нему доброму сердцу, жалости к другим беззащитным персонажам, которым необходима помощь. Добрым героям помогают все, даже птицы и звери. Вот яркие примеры: Ивану царевичу помогал Серый волк, а заяц, рак и утка оказали помощь в поисках иголки, чтобы победить злого Кощея и спасти Василису.
На протяжении многих веков русский народ производил устное народное творчество, в котором закладывалась народная мудрость, свое стремление и надежду. Русская народная сказка – это не только развлечение, скрашивающее долгий вечер, а еще и урок как должен вести себя человек и к чему он должен стремиться. Книга с Русскими народными сказками является самой любимой, как для детей, так и для взрослых. Она – проста, добра и светла. В ней исключено место для предательства, фальши и лжи. Каждый злой поступок получает заслуженное наказание.
Вспомним слова, написанные великим русским поэтом – Александром Сергеевичем Пушкиным. «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок! Народные сказки пишутся в принципе для детей, что бы подрастающее поколение впитывало в себя важные моменты и уроки, которые скрыты в сказочных героях и их забавных приключениях. Но и многим взрослым они тоже приходятся по душе. В сказках всегда добро побеждает зло. За добрые поступки каждый будет награжден. Наверное, немного найдется людей, которые скажут, что не помнят ни одного сказочного персонажа. Это из-за того, что фольклор пропитан душой всего русского народа.
Рассмотрим зло в народных сказках, которое всегда изображалось безобразным и страшным.
Зло имеет непобедимую силу и власть, навеивает на всех героев страх и подавляемость. Создает чувство полной беззащитности. Злой персонаж, наделенный магическими способностями, всегда имел безобразную, не очень приятную, отталкивающую от себя внешность. Но благодаря уму, смелости, доблести и отваги, сказочным героям все-таки удаётся его победить. Такие персонажи как Баба Яга, трехглавый Змей Горыныч и Кощей Бессмертный несут народу только беду, горе и слезы. Они обеспечены огромным войском разной нечисти. Например: злых ведьм поедающих маленьких детей. Но в то же время Баба Яга оказывает незаменимую помощь главному герою.
Русский народ достаточно интересно изображал понятия «добро и зло». Есть два типа сказочных героев – отрицательные и положительные. Положительными героями являются: Иван царевич, Андрей стрелок, Иванушка дурачок, Марья кудесница, Елена прекрасная, Василиса премудрая, Иван крестьянский сын, Аленушка и многие другие. Все эти сказочные персонажи обладают скрытой внешней красотой. Например: Иванушка дурачок – это объект для насмешек и издевательств. Все, даже братья, смеются над ним и без жалости издеваются. Но не смотря на эту ситуацию герой лучше всех справляется с отцовскими поручениями, потому, что он более ответственный за свои дела и поступки, более наблюдательный, наделенный храбростью и смекалкой. За свои благие и правильные поступки Иванушка дурачок получил полцарства и красавицу царевну.
В нашем русском фольклоре злые персонажи всегда точно противопоставлены добрым. В сказках нет героев, которые на половину плохие или немножко хорошие. Они либо от самого начала темные, злые завистливые, либо же полностью светлые, добрые, великодушные, сочувствующие другим персонажам. Обычно это относится не только человеческих персонажей, но и животных. Например: Конек-Горбунок, Серый Волк, Сивка-Бурка и множество других.
Рассмотрим следующего сказочного персонажа «Ивана царевича». Русский народ тоже изобразил его смелым и отзывчивым, добрым и умным. Именно из-за этих положительных качеств ему в помощь пришла сила природы, которая позволила царевичу преодолеть трудные задачи возникших на его не легком пути. Женский образ в Русской народной сказке всегда наделен невероятной красотой, Как говорится «ни в сказке сказать, ни пером описать». Он мудр и добр, заботлив и трудолюбив, вот именно из-за таких качеств к ним на помощь спешат красивые, смелые и умные герои. Добрый персонаж всегда имеет мягкий характер, хорошие манеры поведения и приятную внешность.
Когда ребенок слушает сказку, то он практически сразу определяет для себя доброго героя для подражания, на кого он хочет быть похожим. Вот таким простым образом устное народное творчество закладывало в ребенке понятие зла и добра, что плохо, а что хорошо.
Всем с детства родители читают сказки. Так принято у всех народов мира – формировать у детей отношение к добру и злу в ненавязчивой игровой форме. Сказки учат детей отличать добро от зла и делать выводы о том, что хорошо, а что плохо. Главный герой каждой сказки, по обыкновению, положительный персонаж, который сталкивается со злом, но расстраивается или горюет совсем недолго и ищет выгодный для себя выход из сложившейся ситуации.
Но есть и исключения в сказках, где главный герой – вовсе не положительный персонаж, а наоборот, отрицательный. В сказке тогда описывается, в какие неприятные ситуации этот персонаж может попасть из-за своих негативных качеств и есть описание, как он потом избавляется от них. Для детей подобные сказки являются очень поучительными и помогают избежать ошибок во взрослой жизни, ведь недаром многие русские народные сказки заканчиваются фразой “сказка ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок”.
Такие сказки побуждают детей делать выводы о том, какие черты и качества характера в будущем могут сослужить им дурную службу и ребенок будет стараться избавляться от них, быть честным, добрым, отзывчивым и справедливым. И неважно, какой народ является автором сказки – немецкий, русский, украинский и т. д. Смысл всех сказок один – зло должно быть наказано, а справедливость обязательно восторжествует.
Главный герой сказки не всегда справляется с проблемами в одиночку. Часто ему в этом помогает второстепенный персонаж, это может быть добрая фея, гном, птица, животное, добрый и мудрый человек и пр. Тогда сказка несет следующий смысл ребенку – нужно людям, попавшим в сложные ситуации помогать, а если сам попал в опасную ситуацию, то не нужно стесняться просить о помощи и принимать помощь от других. Так ребенок учиться быть отзывчивым и доверять людям, которые хотят ему в чем-то помочь.
Не нужно умалять и развлекательный момент в народных сказках. Детям очень интересно слушать и читать сказки, сопереживать сказочным героям и, затаив дыхание, переживать их приключения. Дети очень любят сказки, независимо от расы, цвета кожи и вероисповедания. Благодаря сказкам они получают свои первые жизненные уроки, учатся высказывать свое мнение, развивают память и мышление, делают выводы. Пересказывать сказки для детей – увлекательное и полезное занятие. А самое основное – детей возмущает несправедливость и радует то, что сказочный злодей в итоге всегда будет наказан, потому что сказок с плохим концом не бывает, ведь народные сказки должны нести только добро.
Народная мудрость всегда была направлена на улучшение поведения подрастающего поколения. Она собирается веками и преобразовывается в разные пословицы, поговорки, сказания, легенды и сказки. До сегодняшнего дня мы имеем возможность прикоснуться к вековой мудрости, избежать ошибок в своей жизни, послушав советы.
Для маленьких детей была выдумана особая форма повествования – сказка. Для них – это чарующий мир необычного и сверхъестественного. События, которые разворачиваются в сказках, показывают малышам лучшие примеры поведения через понятные им образы. Именно такая форма мысли способна достучаться к детскому разуму и добиться наибольшего понимания. Сказки помогают взрослым заговорить на языке детей, чем стимулируют мышления маленького человечка.
Русские народные сказки очень близки по пониманию и осознанию для нашего народа, ведь они учитывают все особенности менталитета. Родное слово способно проникнуть глубже и быстрее в сознание. Они насыщенны яркими метафорами и сравнениями. События, которым дается ход в сказке, приближены к реальной жизни, чем создают ощущение реальности. Дети проникаются судьбами героев, воображают себя на их месте и помогают мысленно в решении сложившихся проблем.
Как правило, в сказке есть сюжетная линия событий, в которых участвуют две силы, противостоящие друг другу – добро и зло. Именно такое противопоставление помогает детям сравнить поступки и решить такую для них сложную задачу: кто же прав, а кто виноват? Ребенок может поставить себя на место обеих сил и прочувствовать какая из них для него более приемлема и приятна, к какой он может себя отнести и где необходимо исправлять свои поступки. Эти начальные умения анализировать сложившуюся ситуацию очень пригодятся подрастающему поколению, ведь в жизни будет много различных ситуаций, в которых необходимо выбирать на чьей ты стороне.
Я с детства обожаю сказки. Они используют такой понятный язык, чтобы донести нужную информацию, что всегда было очень легко определиться на чью сторону мне охота перейти. Как правило, я всегда принимаю сторону добра, ведь именно на нем и держится вся наша земля. Иногда случается исполнять и роль негативного героя, но это не вызывает у меня приятных ощущений и оставляет отвратительную горечь. С самого маленького я стремлюсь быть добрым героем и сказки мне в том – огромная подсказка. По этому я считаю русские народные сказки – основой воспитания нашего народа.
Я люблю читать народные сказки о чудесах. Больше всего мне в них нравится то, что добро там всегда побеждает зло.
Героями со стороны добра в русских сказках обычно являются храбрые воины Иван-царевич, Андрей-стрелок, Иван-крестьянский сын и другие. Еще добро представляют добрые Аленушка, Василиса Прекрасная, Марья-кудесница.
Но у зла тоже большое войско. Это зубастая Баба-Яга в ступе, ее подруги – злые ведьмы, которые едят маленьких детей. А еще Кощей Бессмертный, Змей Горыныч с тремя головами, его мать Змеиха и другие.
Зло кажется непобедимым, потому что злые герои сказок очень сильны, хитры и владеют колдовством. Но добро все равно одолеет его!
Я заметил, что добрые герои в русских сказках побеждают не только благодаря своей силе и храбрости. Ведь любая сила, например, бесполезна против Кощея Бессмертного: его просто так не убьешь. Положительные герои используют в борьбе против зла еще и ум, изобретательность, ловкость.
А еще у них по-настоящему доброе сердце, они жалеют других, и помогают им. Поэтому даже звери и птицы станут на сторону добрых героев. Например, как Серый волк служил Ивану-царевичу. Или как утка, заяц и рак помогли отыскать ему Кощееву смерть в иголке и спасти Василису.
Народ столетиями создавал произведения устного народного творчества, закладывая в них народную мудрость, свои надежды и стремления. Народные сказки – это и развлечение, которое скрашивало долгие вечера; это и уроки, каким должен быть человек; это и стремление к справедливости.
А. С. Пушкин писал: «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок! » Сказки рассказывались чаще всего для детей. Взрослые тоже с удовольствием слушали сказителей. Но именно дети впитывали в себя те уроки, которые заложены народом в сказки. Ведь в них добро всегда побеждает зло. Добро всегда получает награду за свои поступки.
Как же изображал народ эти два понятия: добро и зло? Все герои сказки строго подразделяются на положительных и отрицательных. Положительные герои: Иванушка-дурачок, Иван-царевич, Иван-крестьянский сын, Василиса Премудрая, Елена Прекрасная, Марья Моревна и другие – всегда наделены прежде всего внешней красотой, которая порой скрыта в начале сказки. Таков Иванушка-дурачок. Все смеются над этим героем, старшие братья открыто издеваются. Но Иванушка-дурачок лучше братьев справляется с поручением отца, потому что у него есть ответственность за порученное дело. Он наблюдателен, наделен смекалкой и храбростью. И поэтому в награду получает прекрасную царевну и полцарства в придачу.
Иван-царевич также изображался народом умным и смелым, добрым и отзывчивым. Потому и приходят к нему на помощь силы природы, позволяя справиться с трудными задачами, возникшими на его пути. Женские образы в сказках наделены невероятной красотой, что «ни в сказке сказать, ни пером описать» . Они мудры и трудолюбивы, заботливы и добры. Поэтому к ним на выручку всегда приходят умные, смелые и прекрасные герои.
А вот зло в сказках всегда изображается страшным, безобразным. Оно сначала обладает невероятной силой. Но смелость и ум героев помогают победить его в неравной борьбе. Кащей Бессмертный, Баба Яга, Змей Горыныч – чаще всего именно эти герои являются воплощением зла. Хотя иногда Баба Яга оказывается помощницей главного героя.
Слушая сказки, ребенок сразу же решал для себя, на какого героя он будет похож, стремился подражать добрым героям. Так народ с детства вкладывал в ребенка понятия добра и зла, что хорошо, а что плохо.
Петришин Д. В., Паранук К.Н.
Инициация как сакральный элемент художественной структуры русских волшебных сказок // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2: Филология и искусствоведение. 2018. № 2 (217).
Русская волшебная сказка широко исследуется в отечественной филологической науке. Генезису сказки, ее структуре, морфологии, типологии, образной системе, разным аспектам жанровой специфики посвящены фундаментальные труды В. Я. Проппа, Е. М. Мелетинского, А. Н. Афанасьева, Е. Е. Левкиевской, А. Л. Топоркова, Б. А. Успенского, С. Н. Зенкина, А. А. Потебни, Е. Л. Мадлевской, В. Н. Топорова, А. Н. Веселовского, Ф. И. Буслаева, В. Ф. Миллера и др.
Из всех жанровых разновидностей народной сказки именно волшебная имеет наиболее выраженный сакральный контент. Исследователи фольклора не раз отмечали связь волшебный сказки с мифом [1]. Е. М. Мелетинский указывал основные этапы трансформации мифа в сказку: деритуализация и десакрализация, ослабление строгой веры в истинность мифический «событий», развитие сознательной выдумки, потеря этнографической конкретности [2: 264].
Сравнивая миф и сказку, В. Я. Пропп, как и Е. М. Мелетинский, утверждает, что «сказка имеет развлекательное значение, миф — сакральное» [3: 26]. Мы полагаем, что это утверждение верно лишь отчасти и не относится к жанру волшебной сказки, которая унаследовала в рудиментарной форме наибольшее количество элементов мифа и сохраняет в имплицитной форме сакральный смысл. Художественный контекст волшебной сказки плотно насыщен мифологемами и архетипами, обрядами, ритуалами и символами. В волшебной сказке отражена мифоэпическая модель мира, соответствующая мышлению древних. В частности, «мифомыш-ление маркируется в обозначении координат пространства: вертикали (верха), горизонтали (низа), сакрального центра, границ, наружного, внутреннего» [4: 43].
«…архетипическая структура сюжета обычно состоит из определенных этапов: уход героя из дома — странствия, испытания — возвращение домой. То есть герой в силу разных причин (поиски отца, желание отомстить за смерть отца) покидает уютный гармонизированный мир матери, семьи, выражающих символику защищенного пространства, и отправляется в странствия, сопряженные с испытаниями, лишениями, страданиями и т. д.» [5].
В основе сказки, по утверждению В. Я. Проппа, лежит обряд инициации. Существует множество трактовок понятия «обряд». Истоком слова ритуал является латинское гИш со значением сакрального порядка проведения религиозной службы или празднества. Ритуал прочно соотносится с областью сакрального. Обряд стоит намного ближе к ритуалу, часто эти слова используются как заменяющие друг друга. Большая российская энциклопедия указывает на синонимичность этих понятий: «РИТУАЛ, то же, что обряд» [6].
Как мы видим, нет объективной и точной градации различия между ритуалом и обрядом. Под обрядом мы будем понимать как отдельное действие, так и совокупность действий символического характера, несущих сакральное значение для людей, участвующих в этом акте.
Инициация по М. Элиаде — это «… совокупность обрядов и устных наставлений, цель которых — радикальное изменение религиозного и социального статуса посвящаемого. К концу испытаний неофит обретает совершенно другое существование, чем до посвящения: он становится другим» [7: 12-13]. Здесь отражен внутренний аспект предназначения инициации — познание и совершенствование себя, постижение истины.…>
Инициация по А. Геннепу — это распространённая в родовом обществе система обычаев, связанных с переводом юношей и девушек в возрастную категорию взрослых мужчин и женщин [8: 64-107].
Обряд инициации состоит из последовательных этапов: отлучение от родителей, изоляция неофита, жертвоприношение и приобретение покровительства тотемного животного, центральное испытание героя.
Обряд отлучения неофита от родителей является начальным этапом перехода юношей к взрослой жизни. М. Эли-аде изучил среди аборигенов такое явление, как «разлучение с матерью». Речь идет о разрыве с миром детства, который для ребенка является миром материнским и женским [7: 35-38]. В русских волшебных сказках драматизм отлучения связан со смертью одного из родителей. В. Я. Пропп отмечал: «Усиленную форму отлучки представляет собой смерть родителей. Со смерти или отлучки родителей начинаются очень многие сказки» [9: 22].
В сказке «Василиса Прекрасная» отражен обряд отлучения ребенка от матери: «Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением и оставляю тебе вот эту куклу» [10: 101102]. Василисе приходится смириться прекращением материнской опеки.
В сказке «Иван-царевич и серый волк» царь созывает сыновей и дает им задание: «Кто из вас может поймать в моём саду жар-птицу? Кто изловит её живую, тому ещё при жизни моей отдам половину царства, а по смерти и всё» [10: 292]. С этого задания начинается акт разрыва родителя и детей. В сказке «Марья Морев-на» событие отлучения неофита происходит уже от обоих родителей. Аналогично сказке «Василиса Прекрасная» смерть родителей сопровождается конкретным наказом для Ивана-царевича — выдать трех своих сестер замуж: «Кто первый за твоих сестер станет свататься, за того отдавай — не держи при себе долго!» [10: 254].
В сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» безымянный царь по договору с морским царем должен отдать последнему своего сына, о существовании которого еще не знает. Отраженное в сказке явление описывал М. Элиаде при изучении австралийских племен: «Разрыв осуществляется так, чтобы произвести сильное впечатление как на матерей, так и на неофитов. Женщины почти во всех австралийских племенах убеждены, что их дети будут убиты, что их сожрет враждебное и таинственное божество, подлинного имени которого они не знают» [7: 38]. Герой отдается морскому царю, а родитель полностью дистанцируется от своего ребенка — уходит домой.
Изоляция неофита — это изоляция героя от привычного мира. «В процессе этого испытания подростки должны были доказать силу воли и духа, что должно было означать их присутствие в мире и ответственность. Во многих племенах в этот период налагались множественные запреты: лишение пищи, немота, жизнь в темноте» [7: 54]. Сюда же мы относим и символическую смерть неофита: персонаж волшебной сказки на время изолируется от своего привычного мира. М. Элиаде писал: «Переход от мира непосвященного к миру священному требовал испытания смертью; умирает одно существование, чтобы перейти в другое» [7: 38].
Персонаж сказки, изолированный от привычного мира темнотой в лесу или символической смертью (также нахождение в темноте), подвергается сильнейшему психическому стрессу. «Стресс — это неспецифический компонент адаптации. Любой раздражитель-стрессор. несет общее требование — приспособиться к новым условиям» [11: 157]. Ночь — это антитеза света (дня), архетипическое воплощение тьмы, символ смерти. Как архетип тьмы, ночь связана со страхом перед неизвестностью, злом и нечистой силой, отчаянием, безумием, смертью [12: 390-392].
В большинстве сказок женские персонажи проходят через этап изоляции в темном лесу или пребывание в жилище-склепе ведьмы-людоедки, в то время как мужские персонажи чаще проходят через обряд символической смерти с фактом рассечения или членовредительства. «Финальным актом является религиозная церемония и главным образом особое членовредительство» [8: 73]. Членовредительство в итоге свидетельствует о новом социальном статусе героя.
В сказке «Василиса Прекрасная»: «Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес. Идет она и дрожит» [10: 104]. Переход через лес сопряжен со страхом. В сказке «Иван-царевич и серый волк» отражена изоляция-смерть героя. Старший и средний брат обнаруживают спящего Ивана-царевича и «Димитрий-царевич вынул из ножон меч свой, заколол Ивана-царевича и изрубил его на мелкие части» [10: 301]. Речь идет об обрядовой смерти. Вслед за тем происходит акт воскрешения Ивана-царевича в качестве иного человека, который отвоевывает у братьев добытое имущество, наказывает их и воцаряется вместе с невестой.
В сказке «Марья Моревна» Ивана-царевича «убивают» аналогичным способом: «Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и поклал в смоленую бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увез» [10: 258]. Примечателен акт воскрешения героя: «Орел бросился на синее море, схватил и вытащил бочку на берег, сокол полетел за живой водою, а — ворон за мертвой. Слетелись все трое в одно место, разбили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и склали как надобно. Ворон брызнул мертвой водою — тело срослось, съединилося; сокол брызнул живой водою — Иван-царевич вздрогнул, встал.» [10: 258]. Протагониста возвращают к жизни небесные волшебные покровители — божества: «… божество не замедлит воскресить новичков, но уже как взрослых мужчин, то есть посвященными» [7: 38].
В сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» изоляция показана в качестве перехода главного героя в мир чудесный — подводное царство, к морскому царю: «А Иван-царевич отправился в подводное царство; видит: и там свет такой же, как у нас; и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет» [13: 430]. М. Элиаде отмечал: «Мир, в котором теперь находились неофиты, был миром священным. Между ним и материальным миром существовал разрыв, нарушенная непрерывность» [7: 40].
Жертвоприношение в сказке связано с получением покровительства тотемного животного. А. Донини писал: «…мистическая родственная связь по крови и племени выражена в термине «тотем» или «тотам», что. значит «родство с братом» или «с сестрой»» [14: 22].
В сказке «Василиса Прекрасная» умирающая мать передает Василисе волшебную куклу: «.береги ее всегда при себе и никому не показывай; а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью» [10:102]. Василиса в обмен на помощь совершает жертвоприношение в виде пищи. Подобное явление известно как «кормление» умерших предков. Б. Малиновский отмечал: «Поскольку еда для дикаря является знаком милости, благосклонности судьбы, поскольку изобилие дает ему первые догадки и самое элементарное представление о Провидении — постольку, делясь в жертвоприношении своей пищей с духами и божествами, дикарь делится с ними и благосклонностью к нему Провидения, уже ощущаемого им, но еще не понятого» [15: 43].
В сказке «Иван-царевич и серый волк» описывается обряд жертвоприношения коня при выборе пути на распутье, в результате которого коня разрывает серый волк. Протагонисту приходится продолжать свой путь уже пешим, однако серый волк нагоняет его и сообщает: «. жаль мне и того, что я заел твоего доброго коня. Добро! Садись на меня, на серого волка, и скажи, куда тебя везти и зачем?» [10: 294]. Обряд жертвоприношения позволяет Ивану-царевичу заполучить покровительство в виде серого волка.
В сказке «Марья Моревна» совершается обряд жертвоприношения, когда протагонист посещает трех птиц (мужей своих сестер): сокола, орла и ворона. Трижды повторяется одно действие: «Оставь здесь на всякий случай свою серебряную ложку: будем на нее смотреть, про тебя вспоминать». Соколу оставляется серебряная ложка, орлу — серебряная вилка, ворону — серебряная табакерка. По этим предметам все три тотема узнают о гибели Ивана-царевича от рук Кощея и о местонахождении его изрубленных останков. Мы видим акт жертвоприношения, которое дает герою сказки покровительство со стороны высших сил.
Под испытанием в контексте данного исследования мы понимаем три базовых явления: обряд грабежа (мужская инициация), процесс добычи объекта путем исполнения конкретных условий и акт отстаивания добытой собственности.
В сказке «Василиса Прекрасная» героиня должна добыть огонь у ведьмы-людоедки. Между ними заключается сделка: «.поживи ты наперёд да поработай у меня, тогда и дам тебе огня.» [10: 104]. Старуха дает ей хозяйственные задания сверх меры. Добыча сакрального объекта — огня — проходит через испытание в бытовых вопросах: героиня сказки выполняет обязанности, возлагаемые на женщину, тем самым доказывая свою сакральную функцию — способность хранить быт, а впоследствии (после добычи огня) сохранять огонь. Потому женщина всегда считалась хранительницей очага.
В. Н. Харузина писала: «Если исходить из трудности добывания огня и удобств сохранять его поддерживанием, не представляется ли возможным допустить… что женщина оставалась зачастую на месте стоянки, чтобы только сохранить огонь?» [16: 76-77].
В сказке «Иван-царевич и серый волк» герой сказки совершает акт грабежа трижды. Добывает жар-птицу — тотемное животное высшей иерархической ступени. Добывает коня — обязательный элемент воинской доблести. Выкрадывает в чужой стране представительницу царственного рода, которая становится его женой.
Грабеж — это один из этапов мужской и воинской инициации, в которой неофит должен доказать не только свое бесстрашие и ловкость, но и меру. М. Эли-аде отмечал: «.поведение индоевропейских воинских союзов во многом схоже с «мужскими союзами» первобытных обществ. Как у тех, так и у других, члены братств терроризируют женщин и непосвященных и демонстрируют свое «право на грабеж» [7: 215].
Завладение жар-птицей — это акт закрепления за правящим родом монополии на владение тотемическим священным животным. Иван-царевич отбирает у другого правящего рода тотемное животное, которое становится символом его династии.
Похищением царевны отражен акт добычи невесты. Л. Нидерле писал: «Основой славянского брака, как и у других народов, является иногда выкуп, а иногда простое похищение жены, принадлежащей другому роду или селу либо вообще к иному племени» [17: 21]. Обряд «умыкания» невесты у воды отображен в сказке «Василиса Премудрая и морской царь». В ней Иван-царевич крадет сорочку, принадлежащую дочери морского царя — Василисе Премудрой. Морское царство явно противопоставляется «святой Руси», следовательно, происхождение Василисы Премудрой имеет иноземные корни. Мы видим отголоски древнего обряда похищения невесты из другого племени или народа.
В сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» перед Иваном-царевичем стоит задача выбраться из морского царства, выполнив ряд условий морского царя: 1) посеять рожь, чтобы она взошла к утру; 2) перемолоть пшеницу; 3) построить восковую церковь. В данной сказке испытания Ивана-царевича отличаются от испытаний в сказке «Иван-царевич и серый волк». Герой сказки выполняет задания аграрного и строительного характера, не прибегая к военной хитрости.
Итак, проведенный анализ позволяет заключить, что обряд инициации является базовым элементом семантики и художественной структуры волшебной сказки и наполнен сакральным смыслом. Инициация, завершающаяся посвящением героя, манифестирует не только радикальное изменение его социального и религиозного статуса, степень его подготовленности для вступления в семейную и общественную жизнь, но и достижение самоидентификации, самосознания, постижение сакральных основ жизни, граней истины.
Примечания:
- Levi Strauss. Le cru et le cuit // Mythologiques. Paris, 1964.
- Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. 3-е изд., репринт. М.: Восточ. лит., 2000. 407 с.
- Пропп В. Я. Русская сказка. М.: Лабиринт, 2008. 384 с.
- Паранук К.Н. Пространственно-временные координаты модели мира в современном адыгском романе // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер. Филология и искусствоведение. Майкоп, 2011. Вып. 3 (82). С. 38-46.
- Паранук К. Н. Мифопоэтика и художественный образ мира в современном адыгском романе. Майкоп, 2012. 352 с.
- Большая российская энциклопедия. URL: https://bigenc.ru/ethnology/text/3510877 (дата обращения: 30.04.2018).
- Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения / пер. с фр. Г. А. Гельфанд; науч. ред. А. Б. Никитин. М.; СПб.: Университетская книга, 1999. 356 с.
- Геннеп А. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов: пер. с фр. М.: Восточ. лит., 1999. 198 с.
- Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 2000. 336 с.
- Афанасьев А. Н. Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: в 5 т. Т. 1. М.: ТЕРРА — книжный клуб, 2008. 320 с.
- Общая психология: учебник / под общ. ред. Л. В. Карпова. М.: Гардарики, 2005. 232 с.
- Королев К. М. Энциклопедия символов, знаков, эмблем. М.: Эксмо, 2003. 600 с.
- Круглов Ю. Г. Библиотека русского фольклора. Сказки. Кн. 1 / сост., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. Ю. Г. Круглова. М.: Сов. Россия, 1988. 544 с.
- Донини А. Люди, идолы и боги. Очерки истории религии / пер. с ит. И. И. Кравченко. 2-е изд., испр. и доп. М.: Политиздат, 1966. 368 с.
- Малиновский Б. Магия, наука и религия / пер. с англ. А. П. Хомика. М.: Академический проект, 2015. 298 с.
- Харузина B.H. К вопросу о почитании огня // Этнографическое обозрение. 1906. № 3-4. С. 68-205.
- Нидерле Л. Быт и культура древних славян. М.: Вече, 2013. 288 с.
Источник
Продолжаем робкие попытки не забыть буквы. В прошлый раз мы использовали для этого Пелевина и его роман «Омон Ра». Те, кто осилил, получают допуск на следующий уровень жести: к детским сказкам. Все в курсе — там расчленение, поедание, пытки… Иногда вообще оскорбление чувств. Но подается это добрым голосом и с милыми морщинками у глаз, поэтому все нормально. Добрым молодцам урок, лишь бы они не описялись от жути. Сегодня посмотрим, какими скрытыми смыслами специалисты снабжают известные сказки. Там вареная бабушка, и пожирающая дитя мать, и сексуальный подтекст, бог знает что. Крепитесь.
«Залажу в ракету — а там [censored]»
Сначала разберемся, какие глубины разворошил в душах пользователей Пелевин из прошлой серии. Тогда, исключительно из ехидства, мы настаивали на бумажной версии. Некоторые послушались — заново учились свайпать по бумаге, удивлялись, что текст не увеличивается раздвиганием пальцев (согласны, странный баг).
Пелевин щекочет безысходностью и сарказмом, читать его — как болтать ногами, сидя на крыше девятиэтажки. Довыделывался, свалился — уже не так щекотно.
В итоге в чате «Книжного клуба» сложилась неподражаемая составная рецензия в репликах умных людей. Она удобна еще тем, что позволяет угадывать возраст читателей.
«Пелевина? Перечитать? В седьмой раз?! Конечно!» — никогда не отказывается пуститься во все тяжкие Slava sssR.
«„Омон Ра“ — чудовищная (со знаком плюс) фантасмагория про советскую реальность, которую я успел застать. Особенно понравилась тема про „сильных духом“», — умело пользуется кавычками Евгений.
«Абсурд, — резюмирует Юлия. — Преувеличенный, но прям в точку. На эпизоде о егерях поймала себя на мысли, что мы живем в таком же абсурде».
«Классно зашло: „небольшое вранье во имя великой Правды“. Это нужно в школе давать, вместо Достоевского», — рекомендует Агата.
Читательница Y M застала удивительные времена, когда Пелевин входил в учебную программу: «Препод в универе говорил, что, когда вырастем, все равно все Донцову будем читать…»
До Донцовой (кстати, кто это?) Y M пока не доросла, но «Омон Ра», надеемся, осилит.
Малоизвестный факт от читательницы Анастасии: «Несколько лет назад „Омон Ра“ стоял в списке рекомендаций для внесклассного чтения 10—11-х классов. Очень меня это удивляло, а сейчас такое, наверное, и невозможно».
«Я застал пионерлагеря и угорал, как у Пелевина получается вернуть меня в ту атмосферу, — делится ощущениями Денис. — Такой сон про СССР, все как на самом деле, но пересобрано в параллельном мире… Потом я вообще читать бросил. А сейчас пару страничек на телефоне посмотрел — ощущения те же. Магия».
«Обожаю „Омон Ра“, — обожает читатель Степан. — Прочитал в подростковом возрасте. Главное — далеко не отсылки к советской классике, а нечто иное. Быть ребенком в СССР — совершенно потрясающее ощущение. Все детство я находился в предвкушении фантастического будущего с полетами к новым мирам и исследованием космоса. И тем больнее было взросление, которое деконструировало эти мечты подобно тому, как Пелевин деконструировал советскую прозу о подвигах. Наверное, с этой книги начинается сквозная тема многих его произведений: жертвоприношения во имя чего-либо. И в ней же показана бессмысленность этого действия, которым мы заняты с зари цивилизации».
«Пелевина не читал, не смог и не буду, — аргументированно опровергает сказанное Дмитрий. — Удовольствия от его трешовых образов не испытываю».
«Дался вам этот Пелевин. Я половину без расшифровок не понимаю», — согласен с предыдущим оратором Андрей. (Это он еще сказок не видел.)
Разумеется, в какой-то момент возникают вопросы об истоках вдохновения автора. Опасные рассуждения на этот счет пресекает Вероника: «Мне кажется, Пелевина уже давно прет без всякого компота».
Иван из 1999 года. Как раз это поколение начало утрачивать навыки чтения (и рукопашного письма). Пелевина принялся читать именно по нашей рекомендации. И у него есть конкретная претензия: «С момента, когда Омон проснулся в койке рядом с сокурсниками, читать было довольно интересно! Все мои перемещения по городу проходили с глазами, опущенными в телефон. Особенно зацепили последние страницы. Но! Именно на этих страницах я не получил того, чего хотел. Что дальше было???»
Тут согласимся: нужен второй сезон.
У Игоря случись прекрасные мрачные флешбэки: «„Омон Ра“ мне давно посоветовал коллега. Сказал, что это „о космической ракете на велосипедной тяге“. Я думал, будет что-то типа „Автостопом по галактике“. Оказалось — нет… Перечитав сейчас, не жалею времени, но советовать никому не стал бы.
Самое начало заставило окунуться в такое чувство безнадеги… Детство я провел в Минске в районе Тракторного. Около метро в торце дома был туалет, он там и сейчас. Но в моем детстве это был недосортир, который позволял сходить по маленькой нужде: мочишься на стенку, все стекает вниз, в желоб. И рядом во дворах, между улицами Грицевца, Долгобродской и бульваром Тракторостроителей, была здоровенная трехуровневая ракета. Ракетище! Помню, маленький иду с мамой и прошу: „Пошли поиграем на ракету, ну пожалуйста!“ Мама разрешает сбегать одному, „ведь ты уже взрослый“. И я радостный бегу, весь в предвкушении — сейчас космос будет наш! Залажу в ракету — а там [censored]».
Возможно, чтобы попасть в резонанс с этим автором, каждому из нас нужно однажды забраться в ракету между Грицевца и Долгобродской.
Пробиваем сказочное дно
Считается, что главный принцип сказок — Добро всегда побеждает. Это популярное заблуждение, напомним правильную формулу: кто победил, тот и Добро.
Теперь пойдем по нарастающей. Даже съевшему собаку в беспросветности Пелевину далеко до милого и простодушного садизма детских сказок. Не важно — славянских, западных, японских или африканских. Голова у сказочников варит примерно одинаково во всех частях света, многие сюжеты повторяются.
Логика вроде бы понятна: подготовка ребенка к основным опасностям. Но настоящих вдумчивых исследователей это не успокаивает. Они ищут второе дно, находят, стараются пробить и его.
Упреки в жестокости, которые принято предъявлять кинематографистам и создателям компьютерных игр, пока никто почему-то не догадался перенести на сказочников. А это потому, что морщинки у глаз — у режиссеров разве есть такие морщинки?.. Арина Родионовна плохому не научит. Полезай, Баба-яга, на лопату.
Но так продолжается до поры, пока кто-нибудь, обслушавшись «Курочки Рябы», не пойдет крушить яйца.
Судьба Колобка
Начнем с самого жуткого. Это, конечно, «Колобок». Тут готовый текст для какого-нибудь рэпкора:
«Я Колобок, Колобок!
Я по коробу скребен,
По сусеку метен,
На сметане мешон,
Да в масле пряжон,
На окошке стужон;
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушел,
Я от волка ушел,
И от медведя ушел,
А от тебя, лиса, и подавно уйду!»
Конец все помнят: Лиса с шутками-прибаутками съела Колобка.
Казалось бы — ну какие тут интерпретации? Все воспитательные рычаги на поверхности: уйдешь от бабушки и дедушки, будешь таскаться с незнакомцами — себя накормят сладкими речами и съедят.
Но нет. Писатель Михаил Елизаров — классный, модный, тоже знающий толк в беспросветности — видит финальную сцену так:
После этого анализа и возник анекдот про «доктор, а откуда у вас такие картинки?».
Василиса Прекрасная и огненный череп
Тут-то что не так? Добрая же сказка со счастливым концом. Наши вроде победили там…
Суть: Василису угнетает мачеха с дочками, но они обречены, а за героиню всю работу выполняет куколка. В конце девушка выходит замуж за царя, потому что — ну а за кого?
Расправа над злыми сводными сестрами и мачехой описана мимоходом, древнему коллективному автору уже лень разбираться с этими негодяйками. Напомним, как все организовано (не повторяйте, а впрочем, как хотите): Василиса приносит от Бабы-яги череп с горящими глазами, тот выжигает лишних персонажей (сценаристы «Игры престолов» и то дольше возятся).
«Внесли череп в горницу, а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся — глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь…»
Василиса закрывает избу и уходит жить дальше. Ура, добро победило.
Мораль
Некоторые современные борцы за права женщин любят осмысливать эту сказку с позиций женского раскрепощения. Явно же древние авторы имели в виду эмансипацию, пусть попробуют возразить. Жесткая, но мудрая Баба-яга, вручившая огненный череп, — символ главной феминистки, дающей ключ к освобождению.
В свою очередь, тема куколки, которая все делает за Василису, предсказуемо увлекает некоторых экспертов по морали. Потому что нехорошо приписывать себе результаты чужого труда. Выходит, сказка учит плохому.
«Красная шапочка» и глубины подсознания
Непричесанные сказки с похожим сюжетом ходили по средневековой Европе, Персии (там вместо девочки мальчик), Индокитаю (там вместо волка тигр). Наверное, не только. Впоследствии бесхитростная история была модернизирована Шарлем Перро и братьями Гримм и превратилась в мощное произведение, набитое настоящими или придуманными символами.
Убийства, каннибализм, надругательства над трупом — да ладно, это не такие уж вопиющие штуки на общем сказочном фоне. Как мы помним, «цивилизованные» версии Перро и Гримм отличаются от фольклорных. В исходных народных вариантах все проще и честнее. Фигурировал там обычно оборотень, поскольку эта проблема тогда была актуальной. Церемоний меньше: волк убивает бабушку, варит ее, из крови готовит напиток. Когда приходит девочка с пирожком, или рыбой, или сыром, волк угощает ее бабушкой. А потом тоже съедает.
Все, не ждите охотников. Там нет продолжения. И знаменитого ритуального разговора про большие зубы тоже нет.
Второе дно
В этой сказке — что в новых вариантах, что в исконных — куча корма для анализаторов, которые способны видеть знаки и смыслы.
У них одно на уме:
- бутылка с вином в корзине — символ девственности;
- цвет шапки — отсылка к взрослению, в момент которого появляется «порочный волк»;
- поедание — символ полового акта;
- вспарывание волка — символ женской победы.
Черт, мы думали, это детская сказка!
Это может продолжаться бесконечно. Трактуя любую сказку, в ней удобно находить красивые и глубокие смыслы. Но возможно, найденное говорит о том, что творится в голове у самого аналитика. Фрейду приписывают полезную фразу: «Иногда сигара — это просто сигара».
Сказки сочиняли простодушные и дремучие люди — без слишком мудрого подтекста, просто в качестве развлечения или прививки от страха. Потом украшали профессиональные сказочники. Потом корректировали моралисты, борцы за права детей, идеологи, ранимые люди и так далее.
Похожие прививки от страха мы ставили себе в детстве — Черная Рука, гроб на колесиках, желтое пятно… Тоже фольклор. Обширное поле для трактовок.
А теперь пожалуйте в наш чат. На этот раз просим вспомнить страшные истории из детства, которые необходимо рассказывать ночью в пионерском лагере. Сломанный телевизор, Пиковая дама, сбежавшая обезьяна и прочая Черная Рука приветствуются. Особо любопытно, как эти истории менялись в зависимости от поколения. Чем дети пугают друг друга сейчас?
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by