Сочинение рассуждение по тексту
(1)Одноклассники возвращались домой из школы.
(2)— Ха! (З)Смотри! — ткнул пальцем в землю Гриша. (4)— Сумка…
(5)— Подумаешь, сумка! — не останавливаясь, на ходу кинул Севка. (6)— Кто-то на помоечку нёс, да не донёс, по дороге кинул. (7)Сейчас мы её…
(8)И он с разгону, хорошим полновесным ударом классного форварда сильно наподдал сумку, словно это был футбольный мяч.
(9)— Ой-ё-ёй! — невольно присел он, скривившись, и схватился за ногу. (10)— В ней что-то лежит… (11 )Тяжеленное!
(12)— А что там внутри может быть, как ты думаешь? — с любопытством спросил Гриша.
(13)— Да барахло всякое… (14)Железяки ненужные. (15)Я же говорил — на помойку несли.
(16)— Давай посмотрим… — нерешительно предложил Гриша.
(17)— Ну давай… — не слишком охотно согласился Севка Зайцев и затрещал молнией.
(18)Самым удивительным в ней оказалось то, чего никак не могли, прямо-таки не ожидали увидеть ребята: сумка была набита нормальными школьными учебниками! (19)Севка, который ленился учиться и, унижаясь, часто слёзно канючил, выпрашивая у учителей оценки повыше, сначала вытащил из сумки дневник.
(20)— Ага! (21)Дневничок… (22)Ученика школы 12 Владимира Брянцева!
(23)— Это же рядом! — обрадовался Гриша. (24)— Специализированная школа с математическим уклоном. (25)Может, в школу отнесём?
(26)— Ещё чего! — буркнул Севка. (27)— Он будет забывать, а ты будешь относить? (28)Мы ему не слуги!
(29)Он вытащил тетрадку по математике и стал её листать. (ЗО)Потом вытянул из сумки вторую тетрадь, третью… (31)Он явно хотел в чём-то убедиться.
(32)Гриша ждал.
(33)— Ишь ты… — хмыкнул Зайцев. (34)— Одни пятёрки… (35)Надо же! (Зб)Везёт людям! (37)И по физике, и по математике. (38)Вот гад! (39)Отличничек-горчичничек! (40)А мы вот сейчас… твою тетрадочку с пятёрочками… — и он рванул тетрадку так, что она неровно, наискось, разорвалась пополам.
(41)— Зачем ты? — испуганно вырвалось у Гриши.
(42)— Подумаешь… — как в лихорадке бормотал Зайцев, кроша тетрадку на мелкие обрывки.
(43)— Школа… с математическим уклоном… (44)Математики-фанатики… (45)А из этой тетрадочки… — он вырвал двойной листок с крупно поставленной пятёркой и надписью красными чернилами: «Очень хорошо!», — из этой тетрадочки мы кораблик сделаем… (46)Поплыли твои пятёрочки, Брянцев-Поганцев…
(47)В зелёной спортивной сумке отыскалось ещё нечто загадочное, непонятное. (48)Крышка, укреплённая на хитроумных шарнирчиках, отскочила неожиданно легко. (49)Под нею теснилось сложное переплетение тончайших проводков, сияли слепящими звёздочками капельки спайки, пестрели крохотные разноцветные цилиндрики с мелкими цифровыми индексами на боках…
(50)— Знаешь, по-моему, это какой-то командный блок… — задумчиво сказал Гриша. (51)— Я похожие видел на выставке детского технического творчества… (52)Интересно, как он работает?
(53)Вдруг Севка вырвал приборчик из Гришкиных рук…
(54)— Приборчик-проборчик… (55)Как работает… — зашипел он, и сквозь его бледные, узкие губы на Гришу полетели капельки слюны. (56)— Не будет он больше работать, этот твой приборчик!
(57)«Не надо!» — хотел было крикнуть Гриша, но не успел. (58)Коротко и сильно размахнувшись, Зайцев швырнул приборчик под ноги на серый, исчерченный мелом асфальт. (59)С негромким печальным хрустом тот разлетелся на мелкие части…
(60)— Зачем ты так? — поморщившись, словно проглотил что-то горькое, тихо спросил Гриша. (61)— Он ведь старался, изобретал…
(62)— Подумаешь, изобретатель-бумагомаратель! — отмахнулся Севка. (63)— А чего он? (65)Так ему и надо… (66)В следующий раз не будет сумку забывать…
(67)«Да он просто-напросто завистливый! — как будто в глубинах Тришкиного мозга щёлкнуло реле, и сразу осветилось то, что раньше было непонятным. (68)— Завистливый и злой. (69)И злыми завистники бывают от того, что их мучают не только собственные неудачи, но и успехи других».
(По Л. Куклину)
Вариант 1
Зависть — это негативные эмоции, вызванные чьим-либо успехом. Они разъедают душу завистника, заставляют совершать некрасивые поступки.
Чувство зависти очень знакомо герою рассказа — Севке Зайцеву. Найдя утерянный портфель и заглянув в тетрадки, он догадывается, что хозяин портфеля — умный и старательный мальчик. А когда Зайцев убеждается в собственной правоте, то выдаёт вспыхнувшую зависть словами о том, что «гаду» Брянцеву «везёт» (предл. 34-39).
Всё Севкино дальнейшее поведение подтверждает, что он ослеплён этим чувством: завистник рвёт тетрадки, а затем, обнаружив сложный приборчик, над которым, видимо, долго трудился хозяин, разбивает его вдребезги (предл. 42, 54-56). В своём желании сделать гадость незнакомому ему мальчику Севка вызывает недоумение и презрение.
По-моему, на земле очень много бед происходит из-за зависти. И мне кажется, что она не может быть белой или чёрной. Зависть всегда черна.
Вариант 2
Зависть — это чувство, при котором человек испытывает муки от того, что кто-то успешнее его. Думаю, поэтому она порождает злобу и ненависть.
Обратимся за доказательствами к тексту Л. Куклина. Найдя чужой портфель, Севка, даже не зная, что в нём, пинает его, что уже вызывает недоумение: зачем же так обращаться с чужой вещью? Когда же в сумке обнаруживаются дневник и тетрадки отличника, он демонстрирует злобу и ненависть. «Как в лихорадке» рвёт Зайцев тетрадку, злорадствуя, рифмует фамилию неизвестного ему мальчика («Брянцев-Поганцев»). Сложный приборчик, сделанный, по-видимому, руками умного ученика, вызывает ярость у этого завистника. Злоба и ненависть изменяют его даже внешне (предл. 54-56).
Признаки зависти настолько очевидны, что Грише открывается весь смысл Севкиного поведения (предл. 67, 68). В своём желании навредить успешному мальчику Севка отвратителен.
В литературе Древней Греции Зависть — это мифическое существо. Греки представляли её грязной, уродливой старухой, живущей в смрадной пещере. И покидала своё жилище Зависть, с раздвоенного языка которой капал яд, только для того, чтобы сделать гадость людям. Там, где она проходила, вяли цветы и травы и зловоние окутывало всё вокруг.
К сожалению, многие из нас испытывают чувство зависти. И те, кто позволил ей поселиться в своём сердце, сами становятся похожи на этого мерзкого персонажа греческих мифов.
Вариант 3
Зависть — отвратительное болезненное чувство, которое основывается на собственных неудачах, но вызвано успехами других. Это желание, чтобы кто-то не имел того, чего не имеет завистник. Зависть толкает людей на поступки, вызывающие омерзение.
Так, в рассказе Л. Куклина Севка, который, «унижаясь, часто слёзно канючил, выпрашивая у учителей оценки повыше», обнаруживает потерянный портфель. Мальчишка сразу объявляет его хозяина двоечником, но оценки в тетрадках свидетельствуют об обратном — это сумка отличника. Что делает ленивый Севка? Рвёт тетради, разбивает сложный приборчик, над которым трудился неизвестный ему Брянцев. Завистник с радостью бы стёр все успехи отличника, потому что сам он ничего не умеет и ничего не достиг (предл. 40, 58). Злоба и зависть душат мальчишку.
Одноклассник Гриша, наблюдавший за Севкой, делает правильный вывод: его приятель завистливый и злой человек (предл. 67-69).
Завистлива и мачеха из сказки «Морозко». Зависть толкнула её даже на то, чтобы отправить родную дочь в зимний лес за подарками, как у падчерицы, однако это погубило мачехину дочку.
Я уверена, что в самой зависти уже заложено наказание человеку.
Вариант 4
Зависть — это недоброе чувство, которое испытывает человек, видя превосходство другого. Она вызывает самые тёмные желания, страсть обладать тем, чего у тебя нет. Завистники могут желать зла объекту своей зависти и вредить ему.
В тексте Л. Куклина школьник Севка демонстрирует все неприятные проявления этого чувства: пренебрежительность («математики-фанатики» (предл. 44), заносчивость («мы ему не слуги» (предл. 28), злобу («Вот гад!» (предл. 38), гнев («рванул тетрадку» (предл. 40). Эти отвратительные эмоции вызвали у него пятёрки в тетради незнакомого ему сверстника. А что мешало Севке учиться так же?
К сожалению, сделать гадость другому, более успешному человеку, всегда проще, чем победить собственную лень.
Неспроста древние греки считали, что Зависть — мифическое существо — улыбается только тогда, когда видит чужие беды.
Действительно, это чувство способно толкнуть на низкое, недостойное поведение.
Вариант 5
В моём понимании зависть — это чувство, которое свойственно душевно нищим людям, не умеющим ценить то, что у них есть, и мечтающим получить то, чем обладают другие. Зависть часто идёт рука об руку с мелочностью, недоброжелательностью, алчностью.
Давайте посмотрим, как в тексте Л. Куклина ведёт себя завистливый Зайцев. Отличные оценки незнакомого ему школьника вызывают ярость, он действует, словно в «лихорадке» (предл. 42): рвёт найденную тетрадь (предл. 40), разбивает приборчик (предл. 58). Трудно не согласиться с тем, что такое поведение можно назвать только отвратительным.
В нашей школе однажды произошёл случай, который, очевидно, тоже был продиктован завистью. Накануне показательного выступления кто-то залил краской пуанты моей подруги, талантливой балерины. Мы так и не смогли найти того, кто это сделал, но это был поступок злого и завистливого человека!
Я уверена, что с завистью можно бороться. Нужно работать над собой, не желать зла другим и стараться дорасти до уровня того человека, который превосходит тебя в чём-то. Только так можно избавиться от этого крайне неприятного чувства.
Вариант 6
Я думаю, что зависть — это желание иметь то, чем обладают другие, чувство досады, вызванное превосходством кого-либо. Завистливый человек способен совершать дурные поступки.
Именно это чувство испытывал Зайцев, герой текста Л. Куклина. Сам он «ленился учиться», а чужие успехи вызывали у него гнев. Он ни с того ни с сего начал ругать хозяина сумки (предл. 38, 39, 44, 46), зачем-то разбил прибор (предл. 58). Что завистник исправил таким поведением? Разве он стал лучше в глазах одноклассника или в своих собственных? Конечно, нет!
Также зависть не только разрушила дружбу Мишки Ромашова и Сани Григорьева — героев романа В. Каверина «Два капитана», но и сделала несчастным одного из них — завистника Мишу.
Думаю, данные примеры должны научить нас искоренять в себе это чувство. Не зря в народе говорят: «Лишнего пожелаешь — последнее потеряешь». Надо уметь ценить то, что имеешь, тогда и жизнь будет прекрасна.
Сочинение-рассуждение
Бесспорно, один из наиболее плохих человеческих качеств — это зависть, т.е. ревностное отношение к достояниям и достижениям других людей. Именно из-за зависти в этом мире творится наибольшее количество преступлений, известны даже случаи, когда из-за зависть брат убивал брата. Почему это так? Попробуем выяснить.
Чувство зависти возникает у человека, когда кто-то из его знакомых приобретает себе то, о чем он давно мечтал, когда кто-то оказывается успешнее, чем он сам. Человека сразу начинает что-то «грызть», принуждая делать необдуманные поступки. Тот, кто завидует, не может контролировать свои действия, так как все время думает о преимуществах и достижениях других, забывая о собственных.
О зависти писали еще в Библии. Вспомним историю Каина и Авеля, в которой рассказывается о том, как из-за зависти Каин убил своего брата, за что был навеки проклятый. Или в драме «Моцарт и Сольери» А. С. Пушкина, которая была основана на реальных событиях. В этом произведении также показан сокрушительное влияние зависти на личность.
Люди выделяют такое понятие, как «белая зависть», т.е. добрая, незловредная. По моему мнению, зависть не может быть такой, поскольку, если уже ты ощущаешь какое-то волнение из-за достижений других, то ты завидуешь, а это не может быть добрым.
Таким образом, мы видим, что зависть действительно разрушает нашу жизнь, поэтому надо радоваться достижениям других и не забывать о собственных.
Зависть — это ревностное отношение к достижениям окружающих, несознательное стремление иметь что-то, что есть у других людей.
Уже само это понятие вызывает у нас отрицательные эмоции и ассоциируется с чем-то недоброжелательным. Но, несмотря на это, выделяют «черную» и «белую» зависть.
Хотя каждый из нас и сознает свою неповторимость и индивидуальность, но не обходит возможности сравнить свои умения и достижение с достояниями других. Особенно часто это наблюдаем в профессиональной деятельности. В телепередаче «Честный детектив» описывали такую ситуацию. Сотрудница рекламного агентства, завидуя таланту этажерки, подменила ее работу и выдала ее за свою собственную.
Зависть — сильное чувство, которое может ослепить человека, сделать его агрессивным, способным на необдуманные поступки. Следует лишь вспомнить эпизод из Библии, когда Каин убил Авеля, родного брата. В этом случае зависть довела человека до страшного греха.
Психологи говорят, что, завидуя кому-то, мы подсознательно считаем себя несостоятельными достичь желательного. И чаще всего зависть является неоправданной, а иногда даже бессмысленной. Так малыша Цахеса, героя одноименной сказки-новеллы Гофмана, охватило ревносное отношение к внешней красоте человека (сам он был безобразным карликом).
Считается, что зависть может быть светлой, т.е. доброжелательной. По моему мнению, именно такое чувство исполняет полковника Аносова (рассказ Куприна «Гранатовый браслет»). Он захватывается безполезностью любви Желткова и радуется, что именно на судьбу его племянницы выпало счастье познать такую любовь.
Итак, зависть — чувство неоднозначное, состоит в стремлении человека разделить успех окружающих, ощутить, что он способен достичь большего.
Можно поразмышлять об очень насущном вопросе: к чему приводит зависть, к каким негативным последствиям в жизни людей? А последствий таких достаточно. Всё начинается с того, что человек видит у своего соседа/друга/знакомого какую-то брендовую вещь, хорошую машину, дорогой ремонт в квартире (или что-то еще) и думает: “А чем я хуже?”, “Почему у него есть, а у меня нет?”, “Что я, хуже него, что ли?” и “Я разобьюсь, но у меня будет такое же!”. Дальше человек обычно сталкивается с такой проблемой – где взять деньги на приобретение нужной вещи? И ответ приходит очень быстро – взять кредит или займ! Что может быть проще?
Но не всё так просто, ведь кроме долга, нужно отдавать и проценты по займу, а тут еще какую-то вещь захотелось купить или непредвиденные расходы произошли… И, как это нередко бывает, начинает копиться долг, начисляются пени за просрочку платежей, человек может даже взять еще один кредит (еще бОльший), чтобы расплатиться за первый, но платить по нему станет еще сложнее.
В итоге зависть приводит к долгам, которые человек не в состоянии погасить, к страху перед коллекторами и проблемам с нервной системой. А ведь тот, кому он завидовал, точно так же мог приобрести эту вещь в кредит, который теперь не может выплатить (или некоторые люди годами не платят за квартиру, зато ездят на дорогой машине), а может, эта вещь, которой другой так позавидовал, даже и не принадлежада тому человеку. Все это говорит о том, что зависть бессмысленна и ведет только к неприятностям.
Нужно быть скромными и осознавать пределы своих возможнностей.
Конечно, всегда нужно стремиться развиваться, вот только зависть – это не лучший стимул и не лучший помощник в этом деле, ведь она застилает глаза, и человек часто не может трезво оценить свои реальные возможности.
Главная
Сочинения по литературе
Зависть – сочинение
Сочинение-рассуждение
Бесспорно, один из наиболее плохих человеческих качеств – это зависть, т.е. ревностное отношение к достояниям и достижениям других людей. Именно из-за зависти в этом мире творится наибольшее количество преступлений, известны даже случаи, когда из-за зависть брат убивал брата. Почему это так? Попробуем выяснить.
Чувство зависти возникает у человека, когда кто-то из его знакомых приобретает себе то, о чем он давно мечтал, когда кто-то оказывается успешнее, чем он сам. Человека сразу начинает что-то «грызть», принуждая делать необдуманные поступки. Тот, кто завидует, не может контролировать свои действия, так как все время думает о преимуществах и достижениях других, забывая о собственных.
О зависти писали еще в Библии. Вспомним историю Каина и Авеля, в которой рассказывается о том, как из-за зависти Каин убил своего брата, за что был навеки проклятый. Или в драме «Моцарт и Сольери» А. С. Пушкина, которая была основана на реальных событиях. В этом произведении также показан сокрушительное влияние зависти на личность.
Люди выделяют такое понятие, как «белая зависть», т.е. добрая, незловредная. По моему мнению, зависть не может быть такой, поскольку, если уже ты ощущаешь какое-то волнение из-за достижений других, то ты завидуешь, а это не может быть добрым.
Таким образом, мы видим, что зависть действительно разрушает нашу жизнь, поэтому надо радоваться достижениям других и не забывать о собственных.
Зависть – это ревностное отношение к достижениям окружающих, несознательное стремление иметь что-то, что есть у других людей.
Уже само это понятие вызывает у нас отрицательные эмоции и ассоциируется с чем-то недоброжелательным. Но, несмотря на это, выделяют «черную» и «белую» зависть.
Хотя каждый из нас и сознает свою неповторимость и индивидуальность, но не обходит возможности сравнить свои умения и достижение с достояниями других. Особенно часто это наблюдаем в профессиональной деятельности. В телепередаче «Честный детектив» описывали такую ситуацию. Сотрудница рекламного агентства, завидуя таланту этажерки, подменила ее работу и выдала ее за свою собственную.
Зависть – сильное чувство, которое может ослепить человека, сделать его агрессивным, способным на необдуманные поступки. Следует лишь вспомнить эпизод из Библии, когда Каин убил Авеля, родного брата. В этом случае зависть довела человека до страшного греха.
Психологи говорят, что, завидуя кому-то, мы подсознательно считаем себя несостоятельными достичь желательного. И чаще всего зависть является неоправданной, а иногда даже бессмысленной. Так малыша Цахеса, героя одноименной сказки-новеллы Гофмана, охватило ревносное отношение к внешней красоте человека (сам он был безобразным карликом).
Считается, что зависть может быть светлой, т.е. доброжелательной. По моему мнению, именно такое чувство исполняет полковника Аносова (рассказ Куприна «Гранатовый браслет»). Он захватывается безполезностью любви Желткова и радуется, что именно на судьбу его племянницы выпало счастье познать такую любовь.
Итак, зависть – чувство неоднозначное, состоит в стремлении человека разделить успех окружающих, ощутить, что он способен достичь большего.
Зависть является одним из самых тяжелых и неприятных человеческих чувств. Обида, возникающая по отношению к людям, обладающим чем-то, что не дано иметь тебе, часто разрушает и полностью опустошает человека.
Зависть очень коварна, ведь иногда она приходит словно из ниоткуда, и мы даже не можем понять, почему вдруг испытываем неприязнь по отношению к своему знакомому или, возможно, даже другу. Мы просто начинаем злиться на него без видимых на то причин. И порой требуется проделать серьезную работу над собой, чтобы осознать происходящее и справиться со своими чувствами.
Когда люди попадают в подобную ситуацию, это может сильно испортить отношения между ними. Человек, страдающий от зависти, становится агрессором. Он начинает провоцировать конфликты, обижаться по пустякам, а иногда и просто оскорблять того, кто, по его мнению, получил от этой жизни больше, чем следовало.
В сложных ситуациях зависть может довести человека до отчаянья или сделать его одержимым. Он может попытаться отнять то, что принадлежит другому или даже сознательно причинить вред ближнему.
Очень часто зависть заставляет людей совершать по-настоящему подлые поступки. За спиной у своей жертвы они могут плести хитроумные интриги, стараясь всеми способами испортить жизнь ни в чем не повинного человека.
Главными источниками для зависти чаще всего служат деньги, власть и территория. Из-за этого в истории начинались многие войны, которые приводили к гибели людей, разрушению городов и падению великих империй.
Вот такое оно страшное чувство зависть! И тот, кому пришлось испытать его хотя бы однажды, наверняка знает, как тяжело порой бывает изгнать его из своего сердца.
Наверное, каждый человек хоть раз в своей жизни испытывал чувство зависти. Но зависть может быть разной: созидательной и разрушительной, или как ещё это называют, белой или чёрной. Белая зависть сродни восхищению достижениями других людей и желанию добиться того же, что смогли они. Например, кто-то может с отличием закончить университет, получить престижную должность, добиться высокого положения в обществе. У многих своих знакомых такой человек может вызывать зависть, но близкие люди, желающие ему добра, будут завидовать белой завистью. Возможно, этот человек станет для них примером того, что в жизни можно достичь больших высот. Недоброжелатели же могут злиться от того, что им не удалось добиться таких же высот, они могут проклинать человека, желать ему зла, – это пример чёрной зависти, когда чужие успехи вызывают злость и обиду.
Белая зависть несёт и созидательные функции, она мотивирует людей стремиться к чему-то большему, добиваться того, чем владеют другие. Завидовать можно чему угодно: успешной карьере, счастливому замужеству, красивой и стройной фигуре, природному таланту, но главное, чтобы зависть была не чёрной, а мотивирующей, вдохновляющей на изменения, на движение вперёд.
Если направить зависть на разрушение, то она может повлечь за собой немало бед. В истории известно много случаев, когда из-за зависти могли отравить, убить, поджечь дом и прочее. Нельзя допускать, чтобы зависть превращалась в чувство злобы и ненависти, в желание навредить другому человеку, причинить ему боль. Нужно уметь радоваться чужим успехам и использовать чувство зависти как мотивацию, как стимул самому становиться лучше, добиваться своих целей. Очень часто те люди, которые вызывают у других чувство зависти, прошли долгий путь, чтобы добиться того, что у них есть. Они учились, развивали свои таланты, много работали. Редко ведь случается, когда успех и слава обрушиваются на человека внезапно и незаслуженно. Поэтому завидовать кому-либо вообще не стоит, ведь у каждого свой путь, свои проблемы и свои испытания!
Человек все еще не выработал единого отношения к такому явлению как зависть. С одной стороны, это явление очень часто отзываются негативно, называя зависть одной из наиболее существенных проблем современного человека, который причиняет ей много вреда и неудобств. С другой же стороны, зависть является своеобразным мотивом к развитию, к росту человека, благодаря этому многие люди совершенствуется, становятся лучше и начинают вызывать у всех окружающих только симпатию. Так что же такое зависть и какова роль этой черты характера?
Во-первых, хотелось бы проанализировать негатив такой черты характера. Прежде всего, зависть очень часто становится причиной вражды между людьми. Например, один мужчина, который завидует другому, понимает, что у него чего-то нет, значит, он делает определенный соответствующий вывод о том, что тот, другой, лучше за него. Естественно, человек не очень любит преимущество, если не сказать больше. Нередко можно увидеть недовольство на лице человека исключительно из-за того, что кто-то лучше, чем он сам. Иногда такое недовольство не просто хранится в душе, а высказывается прямо, открыто и откровенно. Безусловно, это вызывает реакцию, люди начинают конфликтовать, ссориться и причинять друг другу разные виды ущерба. Все это — негативные стороны зависти, но обязательно стоит заметить, что в данном случае речь идет о…
ту зависть, которая имеет какие-то проявления.
А что же происходит, если человек не выражает и другими способами не проявляет зависть к тем, кому она в душе искренне завидует? В таком случае черта характера зависть становится другой, она странным образом преображается, становится хорошей и полезной. Человек, который кому-то завидует, но не имеет того же, на самом деле в большей степени мотивирован работать, улучшать себя, свои знания, умения и навыки. Она видит перед собой пример того, кому он завидует. И хоть она испытывает определенную неприязнь к этому человеку, она, тем не менее, понимает, чего она хочет и к чему должно стремиться. Если она не выражает свою зависть, удается избежать конфликта и получить еще одного эффективного члена в обществе.
Тщательный и внимательный анализ данной черты характеры дает нам четкое понимание того, что зависть имеет как определенный негатив в себе, так и не менее очевидный позитив. Как покажет себя эта черта характера, которой она станет для человека — благоприятной или разрушительной — зависит от того, как она будет проявлена. Если человек сдержится и использует зависть в качестве мотивации, все будет хорошо. Если же она станет оскорблять того, кому он завидует, негативных последствий избежать не удастся.
Бесспорно, одна из худших человеческих пороков — это зависть, то есть ревносте отношение к достоянию и достижений других. Именно из зависти в этом мире происходит наибольшее количество преступлений, известны даже случаи, когда из зависти брат убивал брата. Почему это так? Попробуем выяснить.
Чувство зависти возникает у человека, когда кто-то из ее знакомых добывает себе то, о чем она давно мечтала, чтобы же когда кто-то оказывается лучше, успешнее. Человека сразу начинает что-то «грызть», заставляя делать необдуманные поступки. Тот, кто завидуйте, не может контролировать свои действия, потому что все время думает о преимуществах и достижениях других, забывая о собственных.
О зависти писали еще в Библии. Вспомним историю Каина и Авеля, в которой рассказывается о том, как из зависти Каин убил своего брата, за что был навеки проклят. Или на драму «Моцарт и Сольери» А. С. Пушкина, основанная на реальных событиях. В этом произведении также показан сокрушительный влил зависти на личность.
Люди выделяют такое понятие, как «белая зависть», то есть добра, незлобиво. По моему мнению, зависть не может быть такой, поскольку, если уж ты чувствуешь какое-то волнение за достижения других, то ты завидуешь, а это не может быть добрым.
Таким образом, мы видим, что зависть действительно разрушает нашу жизнь, поэтому надо радоваться достижениям других и не забывать о собственных.
Зависть — это ревностно отношение к достижениям окружающих, бессознательное стремление иметь то, что есть у других.
Уже само понятие вызывает у нас отрицательные эмоции и ассоциируется с чем-то недоброжелательно. Но, несмотря на это, выделяют «черную» и «белую» зависть.
Хотя каждый из нас и осознает свою неповторимость и индивидуальность, но не обходит случаю сравнить свои умения и достижения с достижениями других. Особенно часто это наблюдаем в профессиональной деятельности. В телевизионной программе «Честный детектива» описывали такую ситуацию. Сотрудница рекламного агентства, завидуя таланта этажерки, подменила ее работы и выдала за свои собственные.
Зависть — очень сильное чувство, которое может ослепить человека, сделать ее агрессивной, способной на необдуманные поступки. Стоит лишь вспомнить эпизод из Библии, когда Каин убил Авеля, родного брата. В этом случае зависть довела человека до страшного греха.
Психологи говорят, что, завидуя кому-то, мы подсознательно считаем себя неспособными достичь желаемого. Но чаще всего зависть является неоправданной, а иногда даже бессмысленной. Так малыша Цахеса, героя одноименной сказки-новеллы Гофмана, погубило его ревносне отношение к внешней красоты человека (сам он был уродливым карликом.
Считается, что зависть может быть светлой, т.е. доброжелательной. По моему Мнение, именно такое чувство наполняет полковника Аносова (рассказ А. Куприна «Гранатовый браслет»). Он увлекаетсябезкориснистю любовь Желткова и радуется, что именно на долю его племянницы выпало счастье познать такую любовь.
Итак, зависть — чувство неоднозначное, которое заключается в стремлении человека Разделить успех окружающих, почувствовать, что она способна достичь большего.
Проблема зависти – готовые аргументы для сочинения ЕГЭ
Возможные тезисы:
Зависть затмевает разум человека и толкает на необдуманные поступки
Зависть опасна, она съедает человека изнутри
Завить способна разрушить жизнь
Зависть толкает человека на поступки, о которых он будет жалеть
Б. Л. Васильев роман «Не стреляйте в белых лебедей»
В капкан собственной зависти угодил Бурьянов – герой произведения Васильева «Не стреляйте в белых лебедей». Федор Ипатович злоупотреблял своими полномочиями, а когда на его место назначили двоюродного брата Егора, он не смог с этим смириться. Завистливый Бурьянов заманил Полушкина в ловушку и спровоцировал драку, после чего новый лесничий оказался в больнице. Только тогда Федор осознал ошибку, он просил прощения у брата, но исправить содеянное было нельзя. Егор скончался на больничной койке.
(70 слов)
А. С. Пушкин трагедия «Моцарт и Сальери»
О том, насколько опасна завить, повествуется и в трагедии Пушкина о двух композиторах. Сальери упорно трудился, но не мог достичь таких высот, как его друг. Со временем музыкант признался себе, что завидует гениальному Моцарту. Это чувство затмило разум композитора, и он решился на страшный шаг – убийство. Когда Сальери опомнился, было поздно, Моцарт успел выпить яд и умер на глазах завистливого друга.
(61 слово)
Н. В. Гоголь повесть «Портрет»
Проблема зависти нашла свое отражение в повести Гоголя «Портрет». Чартков был способным художником, но случилось так, что он променял талант на славу и деньги. Однажды герой увидел прекрасную картину и осознал всю пустоту и никчемность своих творений. Чартковым овладела зависть, он обезумел, принялся скупать лучшие работы и уничтожать их. Бешенство художника обратилось в страшную болезнь, и он скончался от горячки, соединившейся с чахоткой.
(63 слова)
Бесспорно, один из наиболее плохих человеческих качеств – это зависть, т. е. ревностное отношение к достояниям и достижениям других людей. Именно из-за зависти в этом мире творится наибольшее количество преступлений, известны даже случаи, когда из-за зависть брат убивал брата. Почему это так? Попробуем выяснить.
Чувство зависти возникает у человека, когда кто-то из его знакомых приобретает себе то, о чем он давно мечтал, когда кто-то оказывается успешнее, чем он сам. Человека сразу начинает что-то “грызть”, принуждая делать необдуманные поступки. Тот, кто завидует, не может контролировать свои действия, так как все время думает о преимуществах и достижениях других, забывая о собственных.
О зависти писали еще в Библии. Вспомним историю Каина и Авеля, в которой рассказывается о том, как из-за зависти Каин убил своего брата, за что был навеки проклятый. Или в драме “Моцарт и Сольери” А. С. Пушкина, которая была основана на реальных событиях. В этом произведении также показан сокрушительное влияние зависти на личность.
Люди выделяют такое понятие, как “белая зависть”, т. е. добрая, незловредная. По моему мнению, зависть не может быть такой, поскольку, если уже ты ощущаешь какое-то волнение из-за достижений других, то ты завидуешь, а это не может быть добрым.
Таким образом, мы видим, что зависть действительно разрушает нашу жизнь, поэтому надо радоваться достижениям других и не забывать о собственных
Сочинение по пьесе Моцарт и Сальери Пушкина
«Моцарт и Сальери» входят в сборник маленьких трагедий А.С. Пушкина. Маленькими они являются из-за того, что читатель видит только кульминацию событий. Автор намеренно отодвигает на второй план предысторию. Его интересует только буря эмоций, которую испытывают герои.
За основу сюжета Пушкин взял популярную историю о противостоянии двух знаменитых композиторов своего времени Моцарта и Сальери. И хоть Моцарт является ключевой фигурой, автор концентрирует свое внимание именно на Сальери. Моцарт выступает даже не самостоятельным героем, а катализатором для эмоций второго.
Противостояние этих двоих часто показывают как противоборство добра и зла, светлой и темной стороны. С одной стороны Моцарт, человек одаренный великим талантом писать божественную музыку. Он делает ее не ради славы и денег, а просто потому что не может иначе. С другой стороны Сальери, посвятивший свою жизнь творчеству. Он отгородился от внешнего мира, чтобы ничто не мешало достигать совершенства в музыке. Но то, чего он пытался добиться титаническим трудом, абсолютно легко давалось его оппоненту.
Это противоречие сводит героя с ума. Талант Моцарта, которого так жаждет Сальери, не дает ему покоя. Кто решает, кого одарить неземными способностями, а кого только обучить понимать гармонию музыки, но лишить возможности ее создавать. Чувство злости и несправедливости становится тем сильнее, когда Сальери понимает, что Моцарт не так дорожит своими талантами.
Герою кажется, что он очень легомысленен, а поэтому недостоин обладать таким даром. Хотя на самом деле Моцарт прекрасно понимает, на что он способен. Более того, он предчувствует, что именно принесет ему смерть. Просто он хочет наслаждаться каждым моментом своей жизни и творчества, не тратя времени на тягостное ожидание мрачного будущего.
Сальери не может понять этого, равно как не сможет овладеть талантами Моцарта. И раз соперник затмит его в плане творчества, то он решает прославиться другим путем. Стать злым гением, роком и судьбой для Моцарта. Уничтожить соперника физически, такой выход видит обезумевший Сальери.
Трагедия здесь выражается не только в несправедливой смерти Моцарта. Трагизм есть и в судьбе самого Сальери. Человека, который настолько хотел преуспеть в своем деле, что столкновение с настоящим талантом выбивает у него почву из-под ног. Неспособность признать, что кто-то может быть лучше, чем он, толкает героя к преступлению.
2 вариант
По началу, Александр Сергеевич задумывал написать тринадцать трагедий, однако на практике он написал только четыре. «Моцарт и Сальери» как раз является одной из таких трагедий. Трагизм данного произведения начинает раскрываться в кульминационной части произведения. Читатель понимает, что многие персонажи, которые были показаны в произведении, столкнутся с крайне серьезными проблемами, которые приведут их к гибели.
В основном все трагичные истории Пушкина представляют из себя объемные произведения. Данная история включает в себя два центральных персонажа, которые были выдуманы автором. Однако, некоторые все же считают, что в их лице явились образы настоящих музыкантов Моцарта и Сальери. Поначалу, образ Моцарта раскрывается не сразу, так как писатель ставит на первый план описание жизни Сальери, через призму которой, читатель и может познакомиться со вторым музыкантом. Такой прием автор применяет достаточно часто. Вначале он делает одного из персонажей не главным, но при дальнейшем повествовании, становится понятным, что он чуть ли не центральный персонаж во всем произведении.
Два музыканта в лице Моцарта и Сальери являются абсолютными противоположностями, так как они представляют совершенно различные характеры, которые раскрываются по ходу произведения. Оба персонажа заняты в искусстве, но видят мир они по-разному. Для Сальери искусство является той вещью, которая может сделать его богатым и знаменитым. Он отгородился от общества и людей, и в своем одиночестве стал достаточно злым и замкнутым человеком. Он не признает таланта Моцарта, и считает, что судьба несправедливо наградила его таким музыкальным даром. Сальери хочет сделать так, чтобы Моцарт больше не смог выступать. Для Моцарта же искусство является смыслом жизни, которое приносит ему удовлетворение и наслаждение. Его образ не показан мученическим, хотя он и проходит сквозь плеяду невзгод и переживаний, и знает, что ему уготовлена недолгая жизнь. Однако, Пушкин хотел показать данного персонажа жизнерадостным и миролюбивым, который мечтал стать лучше в профессиональном плане, и радовать людей своим творчеством.
Для Сальери искусство является работой, он не может наслаждаться процессом творчества. А для Моцарта музыка – это и есть его жизнь, он расслаблен, спокоен и уверен в правильности своего выбора. Сальери перестает быть рассудительным, и идет на убийство Моцарта, в следствие чего теряет всякое уважение и все заслуги.
Искусство и ремесло в произведении Моцарт и Сальери
Пушкин затрагивает такие важные аспекты как искусство и ремесло. И причем делает это в сравнении двух великих людей, двух выдающихся композиторов Моцарта и Сальери, сопоставляя их друг другу. И здесь идет анализ, размышление как определить ту или иную работу мастеров ремеслом, или же искусством. Такая тонкая грань между двумя понятиями.
Для Моцарта понятия искусство и ремесло не разделимы. Он считает, что сначала человек учится ремеслу и уже, потом приходит искусство. Для Моцарта же эти понятия различны и не зависят друг от друга.
Главным отличием их друг от друга, то, что Сальери проводил за работой несколько дней, а Моцарту для создания шедевра могло потребоваться несколько часов. Если для одного было важным аспектом сама музыка, не обращая внимания на свою славу, то для другого главным было известность и величие. По мнению некоторых экспертов, Моцарт обладает большим талантом, нежели его оппонент.
Сальери немного завидует знаменитости Моцарта, а тому важно лишь создание совершенного шедевра, что может затронуть и проникнуть в душу слушателей, ему важнее лишь это. Для Сальери материальное стоит на первом месте, он стремится извлечь как можно больше выгоды, даже немного корыстен. Но судьбой так было предначертано, что даже после смерти Моцарта, Сальери не удалось достичь тех высот, добиться высших наград и создать тех шедевров, которые создал его соперник. Дар это дарование свыше.
Таким образом, завидуя блестящему таланту другого человека, который стремится дарить людям радость и счастье, невозможно стать более талантливым, это может лишь разжечь злобу и нехорошие чувства. Не помогут и утомительные многочасовые труды, когда сердце заполнено злобой, и в душе нет знака свыше от Бога.
Александр Сергеевич тонко подметил грань ремесленника и таланта, продемонстрировав отношение Сальери к музыке, как средство дохода. Его Сальери – бескрылый творческий человек которые не получает должного удовлетворения от своей работы и творчества, ни желанной славы.
Более того Пушкинский Сальери становится убийцей, а тут особого искусства ненужно.
Пушкин очень хорошо отразил сущность этих двух композиторов, их характерные качества, поскольку их произведения живут уже столько веков и радуют своих слушателей даже после их смерти. И это главная цель, которую они успешно достигли. Искусство в отличии от ремесла живет вечно.
Также читают:
Картинка к сочинению По пьесе Моцарт и Сальери
Популярные сегодня темы
Второстепенный персонаж произведения показывает весьма колоритный образ ведьмы. Бабушка главной героини, человека неиспорченного цивилизацией должна подчеркнуть природное в человеке, к чему с симпатией относился Куприн.
Произведение «Ревизор», Николай Васильевич написал в 1835 году, но и по сей день сюжет этой комедии очень актуален. Героями развернувшегося действия становятся жители и чиновники
Удивительный и неповторимый, красивый и самобытный, гостеприимный и загадочный – все эти восторженные эпитеты можно услышать от гостей города Казань. В самом деле, мой любимый и родной город
«Лошадиная фамилия» — один из лучших юмористических рассказов А.П. Чехова. В нем описывается один весьма курьезный случай. Главными героями рассказа выступают генерал-майор Булдеев и его приказчик, Иван Евсеич
Каждый регион в России хранит в себе свою уникальную историю становления таким, каков он есть на данный момент. Любой район или край имеет то, чем он может гордиться. Во многих случаях это деяния предков, которые, так или иначе, повлияли на мир
Сочинение по трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”
Всеобъемлющая, подавляющая все остальные чувства страсть самоутверждения, стремление любой ценой утвердить себя наравне с эталонами, героями, гениями, доказать свое превосходство, исключительность – вот основной двигатель поступков главного персонажа трагедии “Моцарт и Сальери”. В этом его родство с героями других “Маленьких трагедий”. Подобные Сальери люди наделены индивидуалистическим сознанием, все их поступки направлены на удовлетворение своего честолюбия, утверждение личной независимости, превосходства.
Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет – и выше, Горечь и скорбь этого восклицания – прямое продолжение негодующей реплики герцога в трагедии “Скупой рыцарь”:
“Ужасный век, ужасные сердца!” Однако, познакомившись с Сальери ближе, мы осознаем,
История его жизни, при существенном различии во времени, социальном положении и интеллектуальном уровне – тот же многотрудный путь к самоутверждению, к созданию своего незыблемого мира.
Сальери с достоинством прожившего осмысленную, целеустремленную жизнь человека говорит:
Отверг я рано праздные забавы;
Науки, чуждые музыки, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке.
Путем самоотверженного труда, полного отрешения от нормальной человеческой жизни он выстрадал тонкое чувство музыки, постижение законов гармонии, признание жрецов искусства:
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась…
Сальери обрел душевный покой, испытал удовлетворение, постепенно познавая тайны музыки. И все это вдруг оказалось растоптанным, разрушенным появлением Моцарта – гениального, одаренного природой музыканта. Вся система духовных ценностей оказалась повергнутой в прах, что привело Сальери в отчаяние, вызвало у него и негодование:
Где правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженъя,
Трудов, усердия, молений послан
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного.
Точно так же негодует царствующий в своих подвалах с золотом барон при мысли о том, что результат его самоотверженной жизни достанется “безумцу, расточителю молодому” Альберу, не приложившему ни малейших усилий для достижения этого могущества. Обида Сальери, на мой взгляд, понятна и вызывает сочувствие. Но разве можно подчинить гений сухой логике?
“Поверить алгеброй гармонию” уже созданного произведения, разумеется, можно, и тут безупречный вкус и совершенное знание музыкальной культуры возносят Сальери на вершину избранного им искусства. Однако совершенное владение теорией и техникой музыки еще не гарантия создания гениальных произведений. Сальери к тому же так и остался ремесленником в творчестве, он не может выйти из-под влияния то Глюка, то Пуччини, то Гайдна. Моцарт и Сальери – две противоположности.
Сальери – олицетворение гордого одиночества и презрения, Моцарт – воплощение жизнелюбия, наивной доверчивости, трогательной человечности. Оба они стоят высоко над толпой. Но Моцарт универсален, а Сальери узок, Моцарт вмещает в себя весь мир и щедро делится с ним своими творческими откровениями, Сальери же эта его щедрость возмущает:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигери…
Сальери восхищается гениальными озарениями Моцарта-музыканта, ему в совершенстве изучившему музыку отчетливо видна гармоническая безупречность звукоряда, выражающего свободный полет мысли “счастливца праздного”. Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Несправедливое устройство мира воплотилось для Сальери в Моцарте-человеке. Если бы тот был отрешенным от жизни аскетом, напряженным трудом постигающим тайну музыки, Сальери, мне кажется, по-доброму радовался бы его успехам. Но в Моцарте сосредоточивается враждебное Сальери творческое начало.
Незаслуженный дар Моцарта разрушает всю систему ценностей, обессмысливает и разрушает весь жертвенный жизненный путь Сальери. И он всем своим существом протестует против этого. Оправдывая себя, Сальери утверждает, что он “избран, чтоб его остановить – не то мы все погибли.
Мы все, жрецы, служители музыки, не я один с моей глухою славой. ” Моцарт должен уйти, чтобы не нарушался устоявшийся миропорядок, чтобы несколько порывов вдохновения гения не обесценили дающееся трудом искусство избранных, потому что, “возмутив бескрылое желанье” в простых людях, он все равно не сможет поднять их на более высокую духовную ступень. Моцарт не учитель, он бог в искусстве, ибо он неповторим, а следовательно – неправильный, бесполезный.
Великодушное признание Моцартом за Сальери принадлежности к высокому, не подвластному разуму, “бесполезному” искусству на фоне рассуждений Сальери выглядит как жестокий приговор:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
А окончательным приговором ему становятся бессмертные слова благородного, чуждого мелочных страстей, светлого Моцарта: “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
Сочинения по произведению «Моцарт и Сальери»
Пьеса А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери» была написана в 1830 году и вошла в известный цикл автора «Маленькие трагедии». Это произведение о двух композиторах, которые по-разному подходили к созданию музыки – через упорный труд (Сальери) и вдохновение (Моцарт).
В финале пьесы Сальери убивает товарища, так как завидует его гениальности. Несмотря на то, что оба героя трагедии «Моцарт и Сальери» условно совпадают со своими реальными прототипами, Пушкин изобразил в пьесе вымышленных персонажей.
Анализ пьесы «Моцарт и Сальери»
История. Некоторые историки утверждают, что первые строки данного произведения великий поэт написал в 1826 году. Данное время является очень плодотворным для Пушкина, в эти годы он создал много произведений.
«Моцарт и Сальери» является одним из гениальнейших творений поэта, оно относится к сборнику «маленьких трагедий». В это время известный Моцарт являлся неким культом для людей, данной личностью многие интересовались, люди хотели больше знать о его жизни и о его смерти.
В каждом уголке Европы ходили слухи о причинах смерти величайшего композитора. Стоит знать, что, когда Пушкин создал свою версию смерти композитора, а именно через отравление, он стал еще знаменит, а его версия очень нравилась людям.
Тема. Главной темой в данном произведении является некий конфликт между творческим и рационалистическим. Два героя отличаются друг от друга. Если Моцарту легко дается писать шедевры, причем помимо этого тратит много времени не на искусство, а так в пустую, Моцарт не понимает, что у него настоящий талан.
Сальери напротив понимает свой труд, он трудится, применяя научный подход, трудится очень много. Сальери очень завидует талантливому композитору и решается отравить его, за то, что он и понятия не имеет о своем предназначении о своем таланте.
Именно зависть является разрушительной силой. Именно она заставила пойти на такую злобу, на ужасное преступление. Зависть заставила забыть, что Моцарт лучший друг.
Автор произведения хотел показать, что когда человек делает что-то плохое или еще хуже убийство, то в конце концов остается только он и советь. А проблема находится только в том, кто совершает зло. Но все же Моцарт даже, будучи отравленным, все равно превзошел Сальери. Он сказал, что таланту (гению) и злу не бывать вместе
Композиция. Главной особенностью произведения есть то, что она состоит из монологов героев, а также и диалогов главных персонажей. Мысль произведения состоит в том, что зависть ранит человека, а потом душит, это и есть авторская композиция. Если говорить в общем, то композиция произведения состоит из столкновения добра и зла.
Жанр. В произведении присутствует конфликт, далее раскрывается главная идея и проблема и в конце трагедия. Пушкин не стал исключением и написал трагедию так же в стихах, а именно по манере Шекспира, пятистопным ямбом. По своему объему произведение относительно небольшое, а также без всяких лишних ответвлений. Но, не смотря на малый объем в данном произведении заложен огромный смысл.
Проанализировав данное творение Пушкина, можно сказать, что поэт изобрел свой неповторимый жанр – маленькая трагедия.
Пушкину очень нравилось, как люди реагировали на его произведение. Поэту очень нравилось придавать своим творениям художественную мистификацию. Так же Пушкин в произведении применяет некоторые слухи и догадки, но все это нравится людям.
О чем пьеса Пушкина – сюжет
А. С. Пушкин «Моцарт и Сальери» очень краткое содержание:
Сцена I
Композитор Сальери один в комнате, он беседует сам с собой. Сальери говорит, что посвятил музыке всю жизнь. Благодаря упорному труду он стал уважаемым и известным музыкантом. Он был счастлив и никогда не испытывал зависти. Но теперь он мучительно завидует Моцарту. По мнению Сальери, “безумец” и “гуляка” Моцарт не заслуживает своей гениальности.
В комнату входит Моцарт. Он приводит с собой слепого музыканта из трактира. Моцарта развеселило то, как мужчина играл отрывки из его опер. Сальери не понимает, как Моцарт может радоваться такому. Сальери прогоняет музыканта. Моцарт дает мужчина немного денег.
Моцарт играет для Сальери несколько своих новых сочинений. Сальери восхищается этими работами. Он называет Моцарта богом музыки, но упрекает его в том, что тот не достоин сам себя. Сальери предлагает Моцарту пообедать в трактире. Тот соглашается, но сначала идет домой, чтобы предупредить жену.
Оставшись один, Сальери говорит себе, что он должен остановить Моцарта. По его мнению, гениальный Моцарт все равно не принесет пользы искусству, потому что после его смерти музыка вернется к прежнему уровню. Сальери решает отравить приятеля с помощью яда.
Сцена II
Моцарт и Сальери в трактире. Моцарт признается, что его тревожит его новое произведение “Реквием (Requiem)” — заупокойная месса. Три недели назад мужчина в черной одежде заказал ему этот реквием. Моцарт уже закончил работу, но заказчик все не приходит. Моцарту не дает покоя мысль об этом незнакомце.
В ходе беседы Моцарт называет себя и Сальери гениями. Он также говорит, что гений и злодейство не совместимы, то есть гениальный человек не может быть злодеем. В это время Сальери незаметно бросает яд в стакан Моцарта. Тот пьет за здоровье Сальери и их дружбу.
Затем Моцарт играет на фортепиано свой реквием, Сальери плачет. Вдруг Моцарту становится плохо, он уходит домой. Сальери понимает, что несчастный скоро умрет.
Сальери спрашивает себя: гений ли он сам, если совершил такое злодейство – убийство Моцарта.
Искусство и ремесло на примере «Моцарт и Сальери»
Как отличить искусство от ремесла? Порой люди не могут этого сделать, ведь не обладают достаточным опытом или вкусом, чтобы распознать истинное величие творчества среди аналогов и подделок. Однако тот, кто стремится к саморазвитию, должен учиться отделять зерна от плевел.
Пьеса А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери» повествует о двух композиторах, взгляды которых на создание музыки кардинально расходились. Молодой Моцарт талантлив, и у него получается творить где угодно и когда угодно, главное – вдохновение.
Старый Сальери уверен, что искусство подобно ремеслу, и только упорным трудом можно добиться хорошего результата. Он завидует гениальному Моцарту и отравляет его, но тайну великого таланта все равно не узнает, ведь дар дается человеку свыше.
Приходим к выводу, что творца от ремесленника отличает именно цель его деятельности. Творец старается удовлетворить свои духовные потребности, а ремесленник — материальные.
Последний, как правило, достигает коммерческого успеха и довольствуется этим, живя настоящим днем и работая на него, в то время как творец стремится к увековечиванию своих произведений и мечтает об их вечной жизни.
Сочинение о пьесе Пушкина
«Моцарт и Сальери» — одна из поэм, созданных Пушкиным. С каждым десятилетием критики литературы находят в этом произведении отголоски новых проблем и все глубже погружаются в старый образцовый конфликт, который представляют собой две ключевые фигуры произведения.
Моцарт и Сальери часто ассоциируются с конфликтом гения и посредственности. Но эта история вряд ли стала бы так долго будоражить умы поколений, если бы была простой притчей о зависти маленькой бесталанности к гениальности и божественной силе человека. Нет, это скорее история о столкновении двух умов, по-своему гениальных, но при этом друг другу себя противопоставляющих.
Талант приходит во многих формах и воплощениях. Герои выражают собой полярные точки притяжения. Пушкин специально связывает две заглавные фигуры союзом «и» в названии, стараясь подчеркнуть их неразделимость. Не бывает Сальери без Моцарта, а Моцарта без Сальери, каким бы опустошительным не был конфликт между ними.
Отношения между персонажами развиваются на протяжении всей поэмы. Чередование монологов Сальери с его диалогами с Моцартом в структуре произведения медленно приводит читателя к сцене с отправлением. Важную роль в конфликте играет музыка, закадровый персонаж, такой же живой и способный дышать, как и герои.
Недаром произведения Моцарта откликаются в Сальери с ещё большей тревогой, чем сам творец. И неслучайно именно музыка заставляет Сальери спрашивать себя о том, а не посредственность ли он по сравнению с чем-то воистину непостижимым его разумом в своей красоте.
В этих двух вечных образах мы видим конфликт между двумя творцами: внутренним и внешним. Внутренний творец, играющий на струнах своей души, пусть и темной, но глубокой – Сальери. И в противопоставление ему — Моцарт – творец внешний, с музыкой, струящейся из его души навстречу миру.
Он не чувствует свой талант, он является с ним единым целым и готов поделиться собой с этим миром. Всё это находит свою любопытную симметрию. При множестве монологов Сальери в произведении нет ни единого монолога Моцарта, при музыке Моцарта, в поэме нет ни следа исполнений Сальери своих произведений.
В сцене отравления каждый остается при своей роли. Злой рок и усмешка. Моцарт бросает одно из самых красноречивых и культовых изречений в истории русской литературы: «Гений и злодейство – вещи несовместимые».
Эти слова заставляют Сальери усомниться в своей гениальности. Ведь своим деянием он не только разделил музыку с жизнью, но и композитора с человеком, превратив себя в убийцу гениальности.
И если «внешний» талант Моцарта должен был погаснуть вместе с его жизнью, проигрывая свой последний реквием, то Сальери была уготована вечная «внутренняя» пытка самим собой.
Читайте также: Анализ пьесы «Трамвай Желание» Теннесси Уильямса.
В трагедии «Моцарт и Сальери» Пушкин через сравнение двух композиторов изобразил противостояние двух начал – рационалистического, основанного на научности и творческого, базирующегося исключительно на вдохновении.
Сальери не просто завидовал товарищу, он боялся его «божественного» гения – того, что после смерти Моцарта, таким как он, создающим искусство непрестанным трудом, будет незачем жить.
Автор На чтение 22 мин. Просмотров 2 Опубликовано
Трагедия Пушкина “Моцарт и Сальери” очень противоречивое произведение: кому, как не самому Александру Сергеевичу знать, что такое зависть и каковы бывают её “плоды”. Для полного и подробного анализа произведения целесообразно знать основные вехи жизни и творчества писателя, его мировоззрение и жизненную позицию. В нашей статье вы найдёте все необходимую информацию по теме, включая историю создания, тему, идею и особенности композиции пьесы.
Краткий анализ
Год написания -1830 год.
История создания – написана в болдинский период, работа шла плодотворно, в 1831 году трагедия опубликована в альманахе “Северные цветы на 1832 год”. Основой стала легенда о безвременной смерти австрийского композитора Вольфганга Амадея Моцарта и слухи, связанные с ней.
Тема – зависть, талант и упорный труд, рационализм и творчество, “ремесленничество” и гениальность.
Композиция – традиционная композиция, свойственная жанру трагедии. Монологи Сальери структурно окольцовывают действие в пьесе.
Жанр – трагедия в двух действиях. Пушкин характеризовал свой жанр как “маленькая трагедия”, это понятие прижилось в литературоведении.
Направление – классицизм (единство места, времени и действия).
История создания
По сведениям исследователей творчества поэта, замысел родился у Пушкина ещё в 1826 году. Период болдинской осени – самый яркий в творчестве Пушкина, именно тогда создавались самые гениальные его произведения, работа шла легко и плодотворно. “Моцарт и Сальери” относится к циклу, так называемых “маленьких трагедий”, которых писатель успел написать лишь четыре, хотя планировал – девять.
В двадцатые годы 19 века существовал своеобразный культ Моцарта. Им восхищались, его жизнью и подробностями смерти интересовались, вся Европа терялась в догадках о судьбе гениального композитора. Нужно отметить, что после создания Александром Сергеевичем своей трагедии, миф о том, что Моцарт был отравлен, стал настолько популярен, что со временем превратился в стереотип. А имя Сальери стало нарицательным в значении “завистник”.
Александра Сергеевича забавляла реакция публики на его творения, он любил художественную мистификацию, преднамеренно запутывал “следы”, ссылался на скандальные слухи. Трагедия – не что иное, как творческое видение автором человеческой зависти, а образы главных героев вторичны. Проблема человеческих судеб всегда занимала Пушкина, поэтому он равнялся на великих гениев, но создавал свою творческую правду. Нет исторического факта, подтверждающего то, что композитор Сальери отравил Вольфганга Амадея Моцарта, по этой причине произведение нельзя считать исторической трагедией. Первоначально автор планировал назвать трагедию “Зависть”, это просто и лаконично характеризовало смысл и суть действия.
Тема
Конфликт рационалистического и творческого – вечный сюжет в литературе. Трудолюбивый пожилой композитор Сальери видит в своей профессии математику, научный подход и тяжкий труд. Моцарт – молодой композитор, он не понимает своей гениальности, тратит талант впустую, наслаждается жизнью и сочиняет, как дышит. Несмотря на дружеские узы, Сальери мучается от зависти, принимает решение отравить Моцарта за то, что он тратит свой гений на пустяки, не понимает своей избранности, не благодарен небу за свою счастливую участь.
Зависть, как самая разрушительная вещь, становится главным двигателем сюжета. Один из самый страшных смертных грехов, которой является зависть, вынуждает уже немолодого композитора пойти на преступление: отравить собственного друга – молодого коллегу Моцарта. Основная мысль, то, чему учит это произведение проста: совершив грех, человек остаётся наедине со своей совестью; проблема находится внутри самого человека, а не вне его. Отравленный Моцарт торжествует, поражая друга фразой о том, что гений и зло несовместимы. Он снова впереди, он выше злодейства и злобы.
Композиция
Композиция произведения начинается с экспозиции – монолога Сальери о своей жизни и искусстве. Остальные структурные компоненты полностью раскрыты в произведении: очевидная кульминация, философская развязка.
Особенностью композиции является то, что оба действия состоят из монологов и диалогов главных героев. Кольцевой композицию произведения делают глубокие мучительные монологи Сальери, они как бы обволакивают всё действие. Именно мысли старого композитора начинают трагедию, они же звучат в финальных строках пьесы. Зависть, будто змея, вкрадывается в сознание человека и медленно душит его. Такова смысловая сторона авторской композиционной системы. Душевное состояние героя, олицетворяющего зло (Сальери), перетекает из глубины человеческой сущности в реальное действие – убийство.
Именно столкновение добра и зла – внутренняя основа композиции.
Главные герои
О героях произведения мы написали отдельную статью – Главные герои «Моцарта и Сальери».
Жанр
Жанру, в котором написано произведение, свойственен острый конфликт, чёткая идея, насущная проблематика и трагический финал. Большинство трагедий написаны в стихотворной форме, у Пушкина тоже – белым пятистопным ямбом, который принято называть “шекспировским”.
Объём произведения невелик, сюжет прост, он не содержит дополнительных ответвлений: два главных героя и слепой скрипач, который, скорее, эпизодический персонаж. Трагедия в два действия названа маленькой именно из-за своей уникальности в жанровой системе. Однако маленькое произведение Пушкино огромно и содержательно в смысловом и философском плане.
В “Моцарт и Сальери” анализ внутренней структуры и жанровых особенностей позволяет сделать вывод об уникальности пушкинского изобретения – “маленькой трагедии”. К этому жанру относятся “Каменный гость”, “Пир во время чумы” и “Скупой рыцарь” А. С. Пушкина. Этим произведениям, написанным в направлении классицизма, свойственно классическое художественное триединство, вечные темы и неразрешимые конфликты.
Тест по произведению
- Вопрос 1 из 11
В каком году было написано произведение А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери»?</h3>
- <label>1826;</label>
- <label>1828;</label>
- <label>1830;</label>
- <label>1832.</label>
(новая вкладка)Содержание:
История написания
Трагедия была написана во времена Болдинской осени — самого яркого периода в искусстве Пушкина. Как показывают исследования, идея подобного произведения возникла у поэта ещё в 1826 году, во время ссылки в селе Михалковском. Тогда же он написал пробный набросок сюжета, но написан он был только в 1930, а опубликован годом позже в альманахе «Северные цветы». Произведение стало второй по счёту «маленькой трагедией», которых автор планировал написать 9 штук, но остановился на 4. Источников к созданию поэмы было несколько:
- Существовавший в то время культ личности Моцарта. Люди не просто восхищались творчеством гениального композитора, но и были очень заинтересованы жизнью и судьбой, а также таинственной смертью. Это привело к появлению различных слухов и мистификаций, в том числе легенды о том, что музыкант был отравлен.
- Слухи о Сальери. В 1824 году распространилась легенда о том, что находящийся на тот момент в психиатрической больнице придворный музыкант признался в убийстве Моцарта. История была опубликована в нескольких газетах, но слух был опровержен, и гибель композитора признали естественной.
- «Драматические сцены» Барри Корнуолла. По словам литературоведов, именно они вдохновили Пушкина на написание «маленьких трагедий» и дали ему идею названия. Из них он позаимствовал композицию и структуру монологов, а также прямо процитировал несколько строк текста.
- «Музыкальная жизнь художника Иосифа Берглингера». В ней был подробно описан жизненный и творческий путь прославленного музыканта, включая его зависть к более «гениальному» коллеге. Поскольку Пушкин не читал точной биографии Сальери и не мог взять его образ из других источников, именно герой из «Музыкальной жизни» считается его прообразом.
- Легенды о Микеланджело. По слухам, он распял своего натурщика, пытаясь изобразить библейскую сцену с Христом — на этот поступок Сальери ссылается в конце произведения. Эти слухи дали начало теме «преступления во имя искусства», которую Александр Сергеевич и раскрыл в своём произведении.
Сам Пушкин хорошо понимал, что его поэма — художественное произведение, характеры героев вымышлены. Но его забавляло наблюдение за реакцией публики на скандальную историю.
Краткое содержание
Прежде чем приводить аргументы для сочинения по «Моцарту и Сальери», необходимо ознакомиться с содержанием этого произведения. Трагедия состоит из двух актов. Она начинается в комнате Сальери. Вводная сцена служит экспозицией — в ней рассказывается о характере, воспитании, тайных мыслях и желаниях персонажа через его монолог. Герой в комнате один, потому его единственной аудиторией служат читатели.
Первая часть
Из экспозиции становится понятно, что Сальери осознаёт великий талант Моцарта и восхищается его невероятной музыкой, но зависть не даёт ему покоя. Придворный композитор стыдится этого чувства, оно угнетает и отягощает его — придворный не хочет называться «завистником презренным», но ничего не может с этим поделать. В первой сцене кратко раскрываются сложные отношения двух главных персонажей — их дружба и вражда.
В конце монолога Сальери произносит имя Моцарта, тогда же тот появляется на сцене, думая, что его заметили. Он приводит с собой слепого скрипача, которого случайно встретил в трактире, и просит старика сыграть что-нибудь. Артист исполняет арию из «Дон Жуана» неумело и фальшиво. Моцарта это смешит, Сальери остаётся оскорблённым и недовольным — он ругает скрипача за «надругательство над высоким искусством». Он прогоняет гостя, но друг только вручает тому денег и просит выпить «за здоровье».
Затем Моцарт показывает Сальери сочинение, которое набросал ночью за бессонницей, и играет его. Слушатель оказывает поражён глубине и смелости песни, но музыкант только отшучивается. Сальери возмущается, считая, что Моцарт недостоин себя и не заслуживает собственного таланта, называя молодого коллегу «богом, не понимающим своей божественности». Тот снова шутит, на что придворный музыкант предлагает ему пообедать, встретившись в трактире «Золотого Льва».
Вторая глава
Сальери снова остаётся один, предаваясь размышлениям. Он считает Моцарта угрозой искусству, потому решает отравить его. Друзья встречаются в трактире, где разговаривают. Моцарт говорит, что его тревожит Requiem, который пишет по заказу незнакомого человека — ему кажется, что фигура в чёрном везде преследует его. Сальери успокаивает его, утверждая, что это просто детские страхи.
Придворный капельмейстер вспоминает своего старого друга Бомарше, который говорил, что избавиться от любых тревог поможет бокал шампанского и прочтение «Женитьбы Фигаро». Моцарт вспоминает слух, согласно которому Бомарше отравил кого-то, но Сальери говорит, что тот был слишком смешным и не был способен на такие дела. Молодой музыкант соглашается и произносит знаменитую фразу о том, что «гений и злодейство — две вещи несовместные». В тот же момент друг бросает в его стакан яд.
Сальери пытается остановить Моцарта, но тот всё равно выпивает вино. Затем он подходит к пианино и играет свою оперу Requiem. Слушая последнюю композицию, Сальери плачет, но не от угрызений совести, а от осознания выполненного долга. Моцарту становится плохо, он уходит из трактира.
Тема и конфликт
Двигателем сюжета и основой конфликта в поэме Пушкина становится зависть. Это разрушительное чувство доводит Сальери до ужасного преступления, заставляя его убить Моцарта ядом. Будучи жертвой зависти толпы в реальной жизни, Александр Сергеевич сильно презирал её. Это и позволило ему изобразить вызванную ей трагедию настолько живо и искусно.
Интересно, что преступник остаётся без традиционного наказания, но и не выходит победителем. Фраза о том, что гениальность и злодейство несовместимы, навсегда отпечатывается в сознании Сальери, заставляя его сомневаться в своих взглядах, а отравленный Моцарт торжествует — он поднялся выше людской злобы, доказав свою исключительность. Смысл произведения в том, чтобы показать, как движимый завистью человек остаётся наедине с собственной совестью и не может найти оправдания для себя, что и служит справедливым возмездием.
Помимо вопроса о зависти, проблематика «Моцарта и Сальери» затрагивает вечный конфликт рационального и творческого. Для молодого гения музыка — это искусство, для капельмейстера — ремесло. Творчество одновременно сближает и отдаляет их. Сальери восхищается музыкой Моцарта, но рассуждения о том, как тот впустую прожигает свой талант, тратит гениальность на пустяки и развлечения, допускает кощунство и не воспринимает искусство всерьёз, служат не меньшим мотивом для преступления, чем зависть.
Композиция произведения
Внутренней основой композиции произведения служит описание борьбы добра и зла. Некоторые из её особенностей:
- Трагедия начинается монологами-размышлениями Сальери и ими же заканчивается. Глубокие и мучительные мысли старого музыканта, его рассуждения об искусстве, дружбе и жизни служат основой произведения, обрамляя его. Показано, что зависть зарождается в душе человека медленно и постепенно доводит до преступления.
- Характер монологов Сальери резко меняется от первой части ко второй. Изначально он рассуждает связно и логично, затем начинает говорить отрывисто, эмоционально. В словах композитора тоже заметны противоречия, подчёркивающие внутренний конфликт героя.
- Образ склянки с ядом служит связующим звеном размышлений персонажа с происходящими событиями. Этот материальный предмет, который Сальери «всегда носит с собой», символизирует тёмные порывы разума старого композитора. Через него завистливые мысли перетекают в реальное действие — убийство.
- Фразу о том, что гений и злодейство — несовместимые вещи, успевают произнести оба главных персонажа — сначала Моцарт, потом Сальери. Так Пушкин подчёркивает основную мысль пьесы.
Само произведение написано довольно просто. Оба акта сочетают монологи и диалоги основных персонажей. Неспешное начало подводит к очевидной кульминации и развязке.
Заканчивается трагедия на философской ноте — вместо непосредственной смерти Моцарта читателю показываются размышления Сальери о произошедшем.
Главные герои
Пьеса не отличается богатым составом персонажей. Среди них выделяются два главных героя — Моцарт и Сальери, характеристика которых во многом противоположна. Таблица действующих лиц:
- Моцарт — молодой композитор и главный положительный персонаж. Жизнерадостный, оптимистичный, отличается добрым нравом и лёгким отношением к жизни. Создание музыки даётся ему легко — к своему таланту музыкант относится скромно и даже слегка пренебрежительно. Композитор наивен и открыт — он искренне считает Сальери другом, не догадываясь о его противоречивых эмоциях.
- Сальери — пожилой придворный музыкант. По характеру представляет собой противоположность Моцарта — серьёзный, мрачный, безжалостный и гордый. Музыка даётся ему с трудом, и только путём упорного труда, значительных усилий и отречения от прошлой праздной жизни он может преуспеть в ней. Убеждает себя, что Моцарт — угроза искусству и недостоин своего таланта из-за лёгкого отношения к жизни, а потому должен быть остановлен и убит. Но в глубине души понимает, что завидует своему другу-композитору, из-за чего сам страдает.
- Человек в чёрном — предвестник смерти. За три недели до начала событий заказывает у Моцарта Реквием, после чего якобы незримо преследует его, вызывая тревогу в душе молодого музыканта. Уже выпив яд, музыкант исполняет созданную для него композицию с символическим названием, что доводит Сальери до слёз.
- Слепой старик — скрипач в трактире, который на слух играет мелодии Моцарта. Сальери прогоняет его, услышав фальшивую мелодию, которую считает кощунством. Его друг не соглашается, щедро вознаграждая музыканта.
Персонажи, помимо Моцарта и Сальери, являются второстепенными. Автор никак не раскрывает их характер, используя героев только как часть сюжета, происходящего с друзьями-композиторами.
Жанровые особенности
Интересная особенность «Моцарта и Сальери» — жанр. Произведение относится к числу «Маленьких трагедий» Пушкина и сохраняет все присущие им черты:
- острый конфликт;
- ясная идея;
- насущная проблематика;
- трагическая развязка.
Написана пьеса в стихотворной форме. Её литературное направление — классицизм. В повествовании чётко соблюдены три литературных правила единства — действия, места и времени. Для написания поэт выбрал белый пятистопный ямб, который считался классическим ещё во времена трагедий Шекспира. Объём произведения очень мал — всего две главы, что делает его уникальным среди жанра, обычно насчитывающего десятки событий и персонажей. Помимо «Моцарта и Сальери», к маленьким трагедиям причисляют «Каменного гостя», «Пир во время чумы» и «Скупого рыцаря» — богатое внутренне наполнение позволяет им соответствовать канонам жанра.
Еще тесты
Читайте также
Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормилРассказ Дедушка (Н.А. Некрасов)Песня о Соколе (Максим Горький) Бедные люди (Ф.М. Достоевский)
«Моцарт и Сальери» — это второе произведение Пушкина из цикла «Маленькие трагедии». Оно основано на легенде о неожиданной и загадочной смерти гениального композитора из Австрии – Вольфганга Амадея Моцарта. Вокруг безвременной смерти этого композитора ходили легенды. «Моцарт и Сальери» это драматическое произведение, написанное в жанре трагедии. Пьеса состоит из двух сцен. Все монологи и диалоги написаны белым стихом. Первая сцена происходит в комнате Сальери. Ее можно назвать экспозицией трагедии.
Сальери находится в комнате один. В своем монологе он обрисовывает свой характер, свое воспитание, тайные мысли. Он осознает великий талант Моцарта, божественность его музыки и зависть гложет его душу. В этой же сцене раскрываются дружба и вражда Моцарта и Сальери. В комнату входит Моцарт со слепым скрипачом, и просит того исполнить его произведение. Скрипач играет, но играет скверно на своей старой, плохо звучащей скрипке, чем просто развлекает молодого композитора.
Современники Моцарта помнят его, как человека веселого, жизнерадостного, Такова и его музыка – легкая оптимистичная. Поэтому она быстро находила своего слушателя. В трагедии Моцарт тоже показан таким же оптимистичным, радостным человеком. По крайней мере, таким он выглядит в первой сцене трагедии.
В противовес ему Сальери выглядит мрачным и недовольным. Он вполне искренне восторгается произведением, которое наигрывает ему на пианино Моцарт. Но зависть, коварным червем разъедает его душу. В эту минуту в душе Сальери рождается замысел отравить его тем ядом, который у него хранился 18 лет.
Действие второй сцены происходит в трактире Золотой Лев, куда Сальери приносит яд. Он высыпает порошок в шампанское. Моцарт рассказывает другу о странном мистическом заказчике, который заказал ему Реквием, и теперь словно тень преследует его всюду. Этот «человек в черном» — прообраз смерти. Выпив отравленное шампанское, Моцарт садится за пианино и играет Реквием. Яд постепенно действует, Моцарту становится хуже, он уходит из трактира. Отравленный Моцарт и тут оказывается выше завистливого соперника. Он произносит слова, которые попросту сражают Сальери наповал. Моцарт говорит:
И этими словами сам того не подозревая, он заставил своего приятеля усомниться в собственной гениальности. Сальери пытается оправдать себя. По сути, он не решил своей главной проблемы. В этой фразе, заключается главная мысль произведения. Не случайно, в пьесе она произносится дважды.
Пушкин – гений верил в то, что гений и злодейство – две вещи несовместные. Можно быть гением, а можно быть ремесленником. Сальери в отличие от Моцарта – ремесленник. Он мог быть придворным композитором и музыкантом, а Моцарта слушали все. И слепой музыкант играл на улице не музыку Сальери, а Моцарта, подобрав ее на слух. Зависть – один из семи смертных грехов составляют тему и идею этой трагедии. В этой маленькой трагедии зависть убивает Гения ядом. Но кто как не Пушкин – вечная жертва людской зависти – мог знать, как людская зависть способна отравлять существование.
При всем уважении к известному литературному критику В. Белинскому, невозможно согласиться с его анализом произведения, и особенно с его мнением о том, что Моцарт и Сальери – вымышленные герои. Это произведение – историческая трагедия. Но Пушкин в ее написании опирался на газетные и журнальные заметки, сплетни. Искаженная информация нередко порождает неверные выводы и умозаключения.
Моцарт и Сальери знали друг друга много лет и даже дружили. Но нельзя исключать и такого варианта, что зависть была обоюдной. Сальери завидовал Моцарту в том, с какой легкостью давались ему композиции, как живо и непринужденно звучала музыка гениального Моцарта. А Моцарт и особенно его отец, злились тому, что какой-то инородный «итальяшка» был придворным музыкантом, завидовали его положению в венском обществе.
И еще: известно, что Вольфганг Моцарт умер естественной смертью, он вовсе не был отравлен, и Сальери никак не причастен к его смерти.
Год написания и публикации — Произведение написано в 1830 году, а впервые опубликовано в 1831 году. История создания — Замысел этой «маленькой трагедии» Пушкин вынашивал несколько лет, с 1826 года. В тот период жизни имя Моцарта и его музыка были необычайно популярны. Светское общество интересовала жизнь гениального композитора и причина его ранней смерти. Миф, созданный Пушкиным, укоренился в сердцах людей. Имя Сальери стало нарицательным, что означало «завистливый человек». Жанр — Трагедия в двух действиях или «маленькая трагедия», как охарактеризовал свой труд Пушкин. Направление — Классицизм, где отражено триединство времени, места, действия. Основная идея — Пушкин стремился показать, насколько может быть разрушительным чувство зависти. И к каким серьезным последствиям может привести одержимость этой опасной эмоцией. Разум Сальери затмевается, он принимает роковое решение, становясь убийцей. Тема — Тема зависти и гордыни. Проблема — Зависть и гордыня может влиять на человека деструктивно, разрушая личность человека, приводя к злодеянию. Композиция — Композиция, характерная для жанра трагедии. Произведение начинается с монолога Сальери, далее следует кульминация и развязка. Мучительные монологи Сальери, как бы, опутывают все произведения, показывая, что зависть душит его. Особенность композиции – оба действия трагедии содержат монологи и диалоги ее персонажей.
Помогай другимОтвечай на вопросы и получай ценные призы каждую неделюСм. подробности
Осенью 1830 года в Болдино Пушкин написал четыре трагедии: «Пир во время чумы», «Каменный гость», «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери». Поэт планировал создать еще девять пьес, но не успел осуществить свой замысел.
Название «маленькие трагедии» появилось благодаря самому Пушкину, который так охарактеризовал свои драматургические миниатюры в письме к критику Плетневу. Читатели познакомились с «Моцартом и Сальери» в конце 1831 года в альманахе «Северные цветы». Но первые наброски произведения датированы 1826 годом, что говорит о длительном интересе автора к этой теме.
Трагедию «Моцарт и Сальери» можно отнести к классицизму. Написано произведение белым пятистопным ямбом, который еще называют «шекспировским». Действие происходит в очень короткий промежуток времени, события развиваются последовательно. Так соблюдается единство времени, места и действия. Известно, что первоначально пьеса носила название «Зависть». Исследованию и обличению этого порока она и была посвящена.
Произведение состоит всего из двух сцен. Но, несмотря на краткость, Пушкин поднимает здесь глубокие вопросы, раскрывает трагедию человеческой души, проникает в психологию своих героев. Дружба, творчество, отношение к миру и себе, понятие о таланте и гениальности – все это переплетено и приправлено острым драматическим конфликтом.
В пьесе всего три действующих лица: Сальери, Моцарт и слепой скрипач. Все герои произведения – вымышленные. Они лишь условно совпадают с реально жившими в XVIII веке композиторами. Пушкин использовал легенду об отравлении Моцарта, чтобы показать, как зависть иссушает душу человека и приводит его к преступлению.
Центральная фигура трагедии – Сальери. Долгим и трудным был его путь к славе. С детских лет влюбленный в музыку, умеющий тонко чувствовать ее красоту, Сальери всю жизнь положил на алтарь искусства, отказался от других занятий и радостей. Он упорно трудился, чтобы изучить все тайны музыки, освоить законы ее создания. «Ремесло поставил я подножием искусству», – признается герой.
Благодаря своему усердию Сальери удалось подняться на вершину известности. Он научился создавать произведения по правилам гармонии, но в его творениях нет подлинной жизни, «божественной искры». «Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп», – говорит композитор.
Сальери считает искусство делом избранных. Он с презрением смотрит на простых людей, которые не относятся к музыкальной элите. До тех пор, пока в окружении Сальери находятся такие же талантливые «трудяги» как он, композитор счастлив и спокоен. Ему не приходит в голову завидовать славе тех, кто добился признания таким же путем. Но вот появляется Моцарт. Его музыка легка, радостна, свободна и настолько прекрасна, что никто не может создать подобное. И в сердце Сальери черной змеей вползает зависть.
Он считает несправедливым, что такой дар получен не в качестве награды за преданность искусству и огромный труд, а случайно, при рождении. Моцарт отмечен Богом, он гениален. Сальери видит это, восхищается его музыкой: «Ты, Моцарт, Бог, и сам того не знаешь». Но поведение гения никак не соответствует его статусу. Сальери не может простить легкий и веселый нрав Моцарта, его жизнелюбие, считает друга «праздным гулякою» и «безумцем».
Нельзя называть свои блестящие произведения «безделицей», нельзя смеяться над тем, как слепой скрипач коверкает твои прекрасные сочинения. «Ты, Моцарт, не достоин сам себя», – произносит свой приговор Сальери. Он осознает, что завидует, понимает всю низость этого чувства, но пытается оправдать себя рассуждениями о том, что гений Моцарта бесполезен. Никто не сможет ничему научиться у него, достичь его высот. Гения необходимо «остановить – не то мы все погибли».
Искусство для Моцарта – сама жизнь. Он творит не ради славы и выгоды, а ради музыки. Но легкость, с которой создаются произведения, обманчива. Композитор говорит о томившей его бессоннице, в результате которой пришли «две–три мысли». Моцарт берется писать на заказ «Реквием», потому что нуждается в деньгах. Он искренне считает Сальери другом, тут же причисляет к гениям и его. Моцарт открыт и честен, не допускает мысли о том, что человек, посвятивший себя светлым идеалам искусства, способен на злодейство.
Интересно, какие художественные средства находит для своих героев Пушкин. Речь Сальери гладкая, напыщенная, полна литературных штампов. Он высказывается часто и уверенно, но беседует сам с собой. На его монологах построено почти все произведение. Моцарт говорит мало и неуверенно. В его речи постоянно встречаются слова: «что-то», «кто-то», «кое-что». Но главную фразу трагедии «гений и злодейство – две вещи несовместные» произносит именно Моцарт. А еще в пьесе звучит только музыка Моцарта и нет ни одной ноты Сальери.
По произведению: «Моцарт и Сальери»
По писателю: Пушкин Александр Сергеевич
Используемые источники:
- https://obrazovaka.ru/sochinenie/mocart-i-saleri/analiz-proizvedeniya-pushkina.html
- https://nauka.club/literatura/analiz-motsart-i-saleri.html
- https://poetpushkin.ru/pesy/malenkie-tragedii/motsart-i-saleri-analiz.html
- https://reshator.com/sprav/literatura/analiz/mocart-i-saleri-pushkin/
- https://goldlit.ru/pushkin/799-mozart-saliery-analiz
Тематическое направление: Преступление и Наказание – вечная тема
12.10.2021 00:22:52
Автор: Виктория Гильгенберг
Мы часто задумываемся почему человек совершает преступления, что его толкает на это? Какие события и ситуации в жизни могут заставить преступить закон? Точного ответа не существует. У каждого преступника свои мотивы. Но чаще всего – это деньги, голод, нищета, желание обрести новую и счастливую жизнь. И зачастую эти люди осознают, что совершают ужасный поступок, но нужна заставляет их сделать это. Однако существуют и те, у кого причины являются не материальными, а духовными. Это ненависть, злоба, зависть, желание отомстить.
Когда речь заходит о преступлении, совершенном из-за голода и нищеты, я вспоминаю Володю, главного героя произведения Г. Распутина «Уроки французского».Одиннадцатилетний мальчик, получив начальное образование в деревне, решает продолжить обучение в городе. Однако его материальное положение очень тяжелое. Ему не хватает денег даже на продукты питания. Но он не хочет огорчать мать своими проблема и находит способ подзаработать, играя в «чику». Будучи умным, смышлёным и настойчивым, Володя быстро понимает правила игры и вырабатывает собственные методы, которые помогают ему победить. Он понимает, что это не законно, однако выигранные деньги спасают мальчика от голода. Таким образом, Г.Распутин показывает, что иногда человеку приходится совершать преступления, чтобы просто-напросто выжить.
В пьесе А.С.Пушкина «Моцарт и Сальери», мы можем увидеть иной мотив преступлений- зависть. Сальери- пожилой придворный музыкант, которому музыка давалась тяжело. И только упорный труд смог дать ему славу в искусстве. Он завидует Моцарту. Ведь тот, молодой, талантливый композитор, который с легкостью создает музыку. Сальери считает, что жизнь несправедлива к нему, а Моцарт не достоин своего таланта из-за легкого отношения к жизни, поэтому должен быть остановлен. Именно злоба и зависть доводит Сальери до такого ужасного преступления- убийство Моцарта.
Подводя итог, можно сказать, что причины, побуждающие совершить преступления, могут быть разные. Однако преступление- это все-таки нарушение, и несмотря на мотивы, которые могут быть хорошими, результат может привести к неблагоприятным последствиям.
Здравствуйте, Виктория!
Вам удалось в сочинении описать разные причины совершения преступлений. Вместе с тем следует обратить внимание на повторы и пунктуационные ошибки.
В соответствии с критериями проверки итогового сочинения ваша работа оценивается следующим образом.
К1 (соответствие теме) + 1 балл.
К 2 (наличие литературного аргумента) + 1 балл.
Приведены нестандартные примеры, анализ на основе пересказа.
К3 (логика и композиция) + 1 балл
К 4 (речь)+ 1 балл
Речевые ошибки не влияют существенным образом на восприятие текста.
Но чаще всего – это деньги, голод, нищета, желание обрести новую и счастливую жизнь. И зачастую эти люди осознают, что совершают ужасный поступок, но нужна заставляет их сделать это.
тавтология;
Ведь тот, молодой, талантливый композитор, который с легкостью создает музыку. Сальери считает, что жизнь несправедлива к нему, а Моцарт не достоин своего таланта из-за легкого отношения к жизни, поэтому должен быть остановлен.
тавтология
Именно злоба и зависть доводит Сальери до такого ужасного преступления— убийство Моцарта.
Подводя итог, можно сказать, что причины, побуждающие совершить преступления, могут быть разные. Однако преступление— это все-таки нарушение, и несмотря на мотивы, которые могут быть хорошими, результат может привести к неблагоприятным последствиям.
повторы
Однако преступление- это все-таки нарушение, и несмотря на мотивы, которые могут быть хорошими, результат может привести к неблагоприятным последствиям.
речевая недостаточность (нарушение чего? результат чего?)
К5 (грамотность) + 1 балл, всего допущено ошибок: 6
Пунктуация
Мы часто задумываемся ЗПТ почему человек совершает преступления, что его толкает на это?
запятая в СПП
не нужна запятая
запятую нужно заменить на тире
Однако преступление- это все-таки нарушение, и ЗПТ несмотря на мотивы, которые могут быть хорошими, результат может привести к неблагоприятным последствиям.
запятая перед НЕСМОТРЯ НА
Грамматика
ошибка в построении СПП (придат.часть отделена от главной)
Именно злоба и зависть доводит Сальери до такого ужасного преступления- убийство Моцарта.
нарушение управления: убийства
Общий вывод по работе
Итак, Виктория, ваше сочинение оценивается на «зачет», однако следует поработать над речью и грамматикой.
Удачи!
Баллы по критериям К1: 1; К2: 1; К3: 1; К4: 1; К5: 1;
Итоговый балл — 5 Зачёт
15 вариантов
В первой сцене трагедии Сальери произносит монолог, в котором он вспоминает свое нелегкое восхождение к славе и признанию. Долго и упорно шел он к поставленной цели, отказавшись и от забав, и от изучения наук, чуждых боготворимой им музыке. Однако Сальери искусство сделалось ремеслом, в котором он достиг определенных высот.
Сальери негодует на несправедливость судьбы, давшей другому просто так все, чего он достигал «усильным, напряженным постоянством».
Сальери в трагедии ПушкинА — это не однозначный и заурядный злодей; он человек сильный и целеустремленный, он действительно любит музыку и тонко чувствует гармонию звуков; и прежде он был свободен от иссушающего ум и душу чувства зависти.
Зависть Сальери порождена кажущейся несправедливостью неба, распределяющего свои дары произвольно, как он думает, и его собственной гордыней. Отказывающейся с этим примириться.
Однако его раздумья ожесточают сердце, и Сальери самовольно присваивает право решать: жить Моцарту или нет. Натура Сальери противоречива. Он способен искренне восхищаться музыкой Моцарта и в то же время готов его за это убить.
Моцарт предстает как шутник и весельчак, который искренне смеется над игрой слепого скрипача, коверкающего его собственную музку. Он не придает большого значения своим гениальным творениям. И все же какое-то неясное предчувствие томит Моцарта. Может быть, это тень смерти является ему?… Моцарт не сомневается в дружбе Сальери. И никакое сомнение в добром расположении друга не омрачает его уверенности. Моцарт не подозревает, что Сальери…
которого он считал другом, всыпал в стакан яд. И на миг Сальери охватывает ужас перед содеянным. Слова Моцарта о том, что «гений и злодейство — две вещи несовместимые» заставляют Сальери задуматься.
Сальери пытается оправдаться сам перед собой, вспоминая предание о Микелянджело Буонаротти, о котором говорили, будто он убил натурщика, чтобы естественнее изобразить умирающего Иисуса Христа. Однако Сальери слишком умен, чтобы легко поверить в это или найти в этом успокоение для своей нечистой совести, которая, видимо, не совсем еще умолкла в его душе.
Пушкин написал трагедию «Моцарт и Сальери» в 1830 году, а в 1832 году он сделал следующую заметку «О Сальери»: «В первое представление «Дон Жуана», в то время когда весь театр, полный изумленных знатоков упивался гармонией Моцарта, раздался свист — все обратились с негодованием, и знаменитый Сальери вышел из залы, в бешенстве, снедаемый завистью…
Некоторые немецкие журналы говорили, что на одре смерти признался он будто бы в ужасном преступлении — а отравлении великого Моцарта. Завистник который мог освистать «Дон Жуана», мог отравить и его творца».
В этих словах заключена идея трагедии ПушкинА. Многие ученые, занимающиеся исследованием жизни и творчества Моцарта, не подтверждают гипотезу о его отравлении. Но это и не важно, ведь Пушкин прежде всего стремился показать открытость и искренность истинно гениального человека, не способного на низость и не подозревающего коварства, скрытого под личиной притворной дружбы.
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть
добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба. С точки зрения решения этих философских проблем в художественном
творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и
Сальери”. В своём реферате “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я
преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в
понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования
является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования –
рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все
возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных
ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого
человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек
всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей
непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен – невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в
судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до
катастрофических. Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой
остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай
мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести
“Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как
“Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”. С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в
“Анчаре”. “Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах – заложенное как в
природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда
больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном
зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой
возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,- … и птица не летит, И тигр нейдёт… Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из
человеческого сознания. Но человека человек Послал к анчару властным взглядом: И тот послушно в путь потёк И к утру возвращался с ядом. Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны
человеческого разума. Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его
разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в
самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт
и Сальери”. Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября 1830
года в Болдине. Постановка осуществлена при жизни автора в Большом театре
Петербурга 27 января 1832 года. На сюжет пьесы Н. А. Римский–Корсаков (1844-
1904) написал оперу (1897) В записке “О Сальери” (1832) Пушкин резко высказывается об итальянском
композиторе, освиставшем оперу Моцарта: “Завистник, который мог освистать
“Дон Жуана”, мог отравить его творца. Не столько исторические личности интересовали Пушкина, сколько
человеческие типы в их отношении к прекрасному – к искусству. Поэтапное
познание, “проверка алгеброй гармонии”, от ремесла – к творчеству “по
правилам”- и интуитивное прозрение, божественное наваждение, ощущение и
воссоздание гармонии спонтанно – два вектора пути в искусстве. Не отвергая
ни тот, ни другой путь, Пушкин создаёт художественные образы, философски
обобщённые,- и в центре внимания ставит проблему нравственную. В катастрофический атомный век Пушкин стал нам особенно близок.
Мысленно возвращаясь к Пушкину, мы как бы говорим себе: неужели мы так
хорошо начинали, чтобы так плохо кончить? Не может быть! Пушкин в своём творчестве исследовал едва ли не главнейшие человеческие
страсти. В “Моцарте и Сальери” он раскрывает нам истоки одной из самых
зловещих человеческих страстей – зависть. Прежде чем остановится на роли зависти в жизни человека, вспомним кем
же были Вольфганг Амадей Моцарт и Антонио Сальери. Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791)- австрийский композитор, обладал
феноменальным слухом и памятью. Выступал как клавинист – виртуоз, скрипач,
органист, дирижёр, блестяще импровизировал… Отражение гармоничной
целостности бытия, ясность, светоносность, красота сочетаются в музыке
Моцарта с глубоким драматизмом… В музыке Моцарта органично претворён
художественный опыт разных эпох, национальных школ, традиции народного
искусства… Антонио Сальери (1750-1825)- итальянский композитор, дирижёр, педагог…
Автор 40 опер, 4 ораторий, кантат, 5месс, реквиема, произведений для
оркестра и др. Среди учеников: Л. Бетховен,
Ф. Шуберт, Ф. Лист. В замысле Пушкина, трагедия называлась “Зависть”. По ряду причин Пушкин
отказался от этого названия. Прежде всего, оно противоречит отношению
Пушкина к зависти, как к “сестре соревнования”. Пушкинский Сальери – не просто мелкий завистник, он большой художник,
но в его отношении к творчеству содержится как действительная истина, так и
отрицание её. Таково, например, его суждение о творчестве: Что говорю? Когда великий Глюк Явился и открыл нам новы тайны… Усильным напряжённым постоянством Я наконец в искусстве безграничном Достигнул степени высокой… Хвастая своим усердием, вынужден признаться, что в своём творчестве он
опирается на тайны искусства, открытые не им самим, а другим великим
художником Глюком. Позиция – прямо противоположная пушкинской, который
считал, что учиться можно у кого угодно, но дорога у каждого художника
должна быть своей, особенной. Бесконечно уверенный в себе, Моцарт не особенно задумывается о своём
особом назначении, поэтому, я думаю, он одарён бесконечным чувством
общности со всяким другим человеком, кем бы тот ни был. Напротив, Сальери, как бесконечно уверенному в себе, представляется,
что “усильным, напряжённом постоянством” он не только “достигнул степени
высокой” в творчестве, но и безгранично возвысил себя над всеми остальными
людьми. Противостояние их друг другу достигает своего апогея в сцене со
скрипачом. Моцарт восторгается им, говорит оего игре “Чудо!” Сальери
приводит это в бешенство: Мне не смешно, когда маляр негодный Мне пачкает Мадонну Рафаэля, Мне не смешно, когда фигляр презренный Пародией бесчестит Алигьери… Сальери уверяет нас, что он “зависти не знал… никогда!” Мне кажется,
что это лишь уловка. Сальри видит в Моцарте якобы уклонения от норм, заданных людям
человеческой природой: О небо! Где же правота, когда священный дар, Когда бессмертный гений – не в награду Любви горящей, самоотверженья, Трудов, усердия, молений послан – А озаряет голову безумца, Гуляки празного? Сальери вознамерился, так сказать, исправить просчёт самого бога как
создателя человека. Он не просто мелкий завистник, достойный осуждения. Он
– богоборец, враг творческого начала в человеке, дарованного самой
человеческой природой. От такого человека, решительно отличающегося от всех
людей, как думает Сальери, один только вред, а не польза людям. Поэтому за
людьми право убить его, как он и убивает Моцарта: Что пользы в нём? Как некий херувим, Он несколько занёс нам песен райских, Чтоб, возмутить бескрылое желанье В нас, чадах праха,после улететь! Так улетай же! чем скорей, тем лучше. Моцарт – истинный гений. Сальери – несостоявшийся бескрылый гений. Б.
Бурсов отмечает, что Сальери – “претендент на гениальность, считающий её не
“даром божьим”, а плодом усердия и прилежания”. А раз у него это не
получилось, он полон нелюбви к самому себе, тем более к истинным гениям,
каков Моцарт. Что пушкинский Сальери – завистник, мы слышим от него самого.
Что он убийца, убеждаемся, так сказать, воочию. Но что ещё разожгло его
зависть до бешенства, до желания убить ненавистного ему человека? Обычно на этот вопрос отвечают так: Моцарт, который для Сальери и сам
по себе человек, недостойный своего дара, от души слушает – нелепую,
неумелую, фальшивую игру трактирного скрипача, которого привел к Сальери.
Сальери это бесит. По мнению М. М. Бахтина, Сальери – “хмурый агеласт”. Агеласт – человек,
лишенный юмора, непонимающий его. Но если б Моцарт знал Сальери как
агеласта, зачем бы он привел к нему в дом скрипача – неумеху да ещё
приговаривал при этом: “Не вытерпел, привел я скрыпача… Чтоб угостить тебя
его искусством”? Нет, он
ведет себя как человек, которому не терпиться поделиться свежеуслышанным
анекдотом с другим, с другом, с тем, о ком он знает, что тот его поймет.
Другое дело, что реакция Сальери ошарашивает, озадачивает Моцарта, но он
находит ей единственное правдоподобное объяснение: Ты Сальери, Не в духе нынче. Я приду к тебе В другое время. Единственно логичное объяснение поведения Сальери: “нынче” тот, по
мнению Моцарта, “не в духе”, потому что “в другое время” он знал Сальери
другим, да и последующий текст трагедии это подтверждает: вон как оживлен и
совсем не хмур Сальери во второй (и последней) сцене, где, кстати,
возникает разговор о комедиографе Бомарше, с которым, как выясняется, был
дружен Сальери. А главное, если принять, что Сальери доводит до иступления именно
веселость Моцарта, то связь этого эпизода с звисьтью Сальери окажется
весьма проблематичной. Как связаны между собой зависть Сальери и его же
ненависть к Моцарту, от которой он заходится, хватаясь за яд и промышляя об
убийстве? Точнее – как одно здесь вытекает из другого? Отвечая на это, обычно указывают, что Сальери завидует не столько дару
Моцарта, сколько тому, что “священный дар”, “бессмертный гений” – не в
награду Любви горящей, самоотверженья, Трудов, усердия, молений послан – А озаряет голову безумца, Гуляки празного… Вот, дескать , и ввесёлости Моцарта Сальери увидел очередное
доказательство пренебрежения искусством, лишнее свидетельство того, что с
точки зрения творчества он, Моцарт, – нонсенс, неправильнсоть,
недоразумение… Но те, кто так отвечают, те, кто так думают, идут здесь не
за Пушкиным, а за самим же Сальери, который именно так все это и
изображает. Хитрый, коварный лис, поднаторевший в искусстве обмана,
сумевший не просто втереться в доверие к Моцарту, но сделаться близким ему
человеком, стать ему другом, он издесь умело и ловко заметает следы.
Признался было в том, что охвачен низким чувством, и тут донельзя его
облагородил: он завидует, видите ли, не дару Моцарта, а тому что тот
получил его не по заслугам! Завидует, так сказать, из чувства
справедливости! Но как не прибавит обаяния выродку это обстоятельство, так не
облагородит зависти констатация её благородного происхождения. Завить
вообще нельзя облагородить, её можно только изжить в себе, если осознал
человек, что захвачен этим низким, корыстным чувтсвом и сумел мобилизовать
все свои душевные силы на борьбу с ним. Говоря языком героев пушкинской
трагедии, зависть и чувство справедливости – “две вещи несовместные”! Мне
кажется, что именно в зависти истоки бешенства, которыми охвачен пушкинский
Сальери. ( Хотя мнения исследователей на этот счет различны) В пьесе Сальери долго не может овладеть собой. Не может успокоиться
даже тогда, когда Моцарт играет ему свою новинку. Слушает ли её Сальери?
Наверняка не очень внимательно, поточу что в это время его воображение еще
занято трактирным скрипачем. Он и сам скажет об этом, едва замрут последние
аккорды Моцартовой музыки: Ты с этим шел ко мне
Главная
Рефераты – Иностранные языки
Гений и злодейство – две вещи несовместные – сочинение
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба.
С точки зрения решения этих философских проблем в художественном творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”.
В своём реферате “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования – рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен – невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до катастрофических.
Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести “Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как “Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”.
С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в “Анчаре”.
“Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах – заложенное как в природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,-
… и птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из человеческого сознания.
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом:
И тот послушно в путь потёк
И к утру возвращался с ядом.
Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны человеческого разума.
Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт и Сальери”.
Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября 1830 года в Болдине. Постановка осуществлена при жизни автора в Большом театре Петербурга 27 января 1832 года. На сюжет пьесы Н. А. Римский–Корсаков (1844-1904) написал оперу (1897)
В записке “О Сальери” (1832) Пушкин резко высказывается об итальянском композиторе, освиставшем оперу Моцарта: “Завистник, который мог освистать “Дон Жуана”, мог отравить его творца.
Не столько исторические личности интересовали Пушкина, сколько человеческие типы в их отношении к прекрасному – к искусству. Поэтапное познание, “проверка алгеброй гармонии”, от ремесла – к творчеству “по правилам”- и интуитивное прозрение, божественное наваждение, ощущение и воссоздание гармонии спонтанно – два вектора пути в искусстве. Не отвергая ни тот, ни другой путь, Пушкин создаёт художественные образы, философски обобщённые,- и в центре внимания ставит проблему нравственную.
В катастрофический атомный век Пушкин стал нам особенно близок. Мысленно возвращаясь к Пушкину, мы как бы говорим себе: неужели мы так хорошо начинали, чтобы так плохо кончить? Не может быть!
Пушкин в своём творчестве исследовал едва ли не главнейшие человеческие страсти. В “Моцарте и Сальери” он раскрывает нам истоки одной из самых зловещих человеческих страстей – зависть.
Прежде чем остановится на роли зависти в жизни человека, вспомним кем же были Вольфганг Амадей Моцарт и Антонио Сальери.
Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791)- австрийский композитор, обладал феноменальным слухом и памятью. Выступал как клавинист – виртуоз, скрипач, органист, дирижёр, блестяще импровизировал… Отражение гармоничной целостности бытия, ясность, светоносность, красота сочетаются в музыке Моцарта с глубоким драматизмом… В музыке Моцарта органично претворён художественный опыт разных эпох, национальных школ, традиции народного искусства…
Антонио Сальери (1750-1825)- итальянский композитор, дирижёр, педагог… Автор 40 опер, 4 ораторий, кантат, 5месс, реквиема, произведений для оркестра и др. Среди учеников: Л. Бетховен,
Ф. Шуберт, Ф. Лист.
В замысле Пушкина, трагедия называлась “Зависть”. По ряду причин Пушкин отказался от этого названия. Прежде всего, оно противоречит отношению Пушкина к зависти, как к “сестре соревнования”.
Пушкинский Сальери – не просто мелкий завистник, он большой художник, но в его отношении к творчеству содержится как действительная истина, так и отрицание её. Таково, например, его суждение о творчестве:
Что говорю? Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны…
Усильным напряжённым постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой…
Хвастая своим усердием, вынужден признаться, что в своём творчестве он опирается на тайны искусства, открытые не им самим, а другим великим художником Глюком. Позиция – прямо противоположная пушкинской, который считал, что учиться можно у кого угодно, но дорога у каждого художника должна быть своей, особенной.
Бесконечно уверенный в себе, Моцарт не особенно задумывается о своём особом назначении, поэтому, я думаю, он одарён бесконечным чувством общности со всяким другим человеком, кем бы тот ни был.
Напротив, Сальери, как бесконечно уверенному в себе, представляется, что “усильным, напряжённом постоянством” он не только “достигнул степени высокой” в творчестве, но и безгранично возвысил себя над всеми остальными людьми.
Противостояние их друг другу достигает своего апогея в сцене со скрипачом. Моцарт восторгается им, говорит оего игре “Чудо!” Сальери приводит это в бешенство:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери…
Сальери уверяет нас, что он “зависти не знал… никогда!” Мне кажется, что это лишь уловка.
Сальри видит в Моцарте якобы уклонения от норм, заданных людям человеческой природой:
О небо!
Где же правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного?
Сальери вознамерился, так сказать, исправить просчёт самого бога как создателя человека. Он не просто мелкий завистник, достойный осуждения. Он – богоборец, враг творческого начала в человеке, дарованного самой человеческой природой. От такого человека, решительно отличающегося от всех людей, как думает Сальери, один только вред, а не польза людям. Поэтому за людьми право убить его, как он и убивает Моцарта:
Что пользы в нём? Как некий херувим,
Он несколько занёс нам песен райских,
Чтоб, возмутить бескрылое желанье
В нас, чадах праха,после улететь!
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
Моцарт – истинный гений. Сальери – несостоявшийся бескрылый гений. Б. Бурсов отмечает, что Сальери – “претендент на гениальность, считающий её не “даром божьим”, а плодом усердия и прилежания”. А раз у него это не получилось, он полон нелюбви к самому себе, тем более к истинным гениям, каков Моцарт. Что пушкинский Сальери – завистник, мы слышим от него самого. Что он убийца, убеждаемся, так сказать, воочию. Но что ещё разожгло его зависть до бешенства, до желания убить ненавистного ему человека?
Обычно на этот вопрос отвечают так: Моцарт, который для Сальери и сам по себе человек, недостойный своего дара, от души слушает – нелепую, неумелую, фальшивую игру трактирного скрипача, которого привел к Сальери. Сальери это бесит.
По мнению М. М. Бахтина, Сальери – “хмурый агеласт”. Агеласт – человек, лишенный юмора, непонимающий его. Но если б Моцарт знал Сальери как агеласта, зачем бы он привел к нему в дом скрипача – неумеху да ещё приговаривал при этом: “Не вытерпел, привел я скрыпача… Чтоб угостить тебя его искусством”? Нет, он
ведет себя как человек, которому не терпиться поделиться свежеуслышанным анекдотом с другим, с другом, с тем, о ком он знает, что тот его поймет. Другое дело, что реакция Сальери ошарашивает, озадачивает Моцарта, но он находит ей единственное правдоподобное объяснение:
Ты Сальери,
Не в духе нынче. Я приду к тебе
В другое время.
Единственно логичное объяснение поведения Сальери: “нынче” тот, по мнению Моцарта, “не в духе”, потому что “в другое время” он знал Сальери другим, да и последующий текст трагедии это подтверждает: вон как оживлен и совсем не хмур Сальери во второй (и последней) сцене, где, кстати, возникает разговор о комедиографе Бомарше, с которым, как выясняется, был дружен Сальери.
А главное, если принять, что Сальери доводит до иступления именно веселость Моцарта, то связь этого эпизода с звисьтью Сальери окажется весьма проблематичной. Как связаны между собой зависть Сальери и его же ненависть к Моцарту, от которой он заходится, хватаясь за яд и промышляя об убийстве? Точнее – как одно здесь вытекает из другого?
Отвечая на это, обычно указывают, что Сальери завидует не столько дару Моцарта, сколько тому, что “священный дар”, “бессмертный гений” –
не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного…
Вот, дескать , и ввесёлости Моцарта Сальери увидел очередное доказательство пренебрежения искусством, лишнее свидетельство того, что с точки зрения творчества он, Моцарт, – нонсенс, неправильнсоть, недоразумение… Но те, кто так отвечают, те, кто так думают, идут здесь не за Пушкиным, а за самим же Сальери, который именно так все это и изображает. Хитрый, коварный лис, поднаторевший в искусстве обмана, сумевший не просто втереться в доверие к Моцарту, но сделаться близким ему человеком, стать ему другом, он издесь умело и ловко заметает следы. Признался было в том, что охвачен низким чувством, и тут донельзя его облагородил: он завидует, видите ли, не дару Моцарта, а тому что тот получил его не по заслугам! Завидует, так сказать, из чувства справедливости!
Но как не прибавит обаяния выродку это обстоятельство, так не облагородит зависти констатация её благородного происхождения. Завить вообще нельзя облагородить, её можно только изжить в себе, если осознал человек, что захвачен этим низким, корыстным чувтсвом и сумел мобилизовать все свои душевные силы на борьбу с ним. Говоря языком героев пушкинской трагедии, зависть и чувство справедливости – “две вещи несовместные”! Мне кажется, что именно в зависти истоки бешенства, которыми охвачен пушкинский Сальери. ( Хотя мнения исследователей на этот счет различны)
В пьесе Сальери долго не может овладеть собой. Не может успокоиться даже тогда, когда Моцарт играет ему свою новинку. Слушает ли её Сальери? Наверняка не очень внимательно, поточу что в это время его воображение еще занято трактирным скрипачем. Он и сам скажет об этом, едва замрут последние аккорды Моцартовой музыки:
Ты с этим шел ко мне
И мог остановиться у трактира
И слушать скрыпача слепого! – Боже!
Ты, Моцарт, недостоин сам себя.
Да и в следующей, второй сцене, конечно, искренне удивлен Сальери, узнав, что Моцарт пишет реквием. И, конечно, навряд ли он бы удивился, если б вслушался в то, что говорил ему Моцарт после ухода скрипача, перед тем как сыграть ему свою новую вещь:
Представь себе… кого бы?
Ну, хоть меня – немного помоложе;
Влюбленного – не слишком, а слегка –
С красоткой, или с другом – хоть с тобой,
Я весел… Вдруг: виденье гробовое,
Внезапный мрак иль что-нибудь такое…
Пушкин знает законы музыки. Его Моцарт рассказывает другу не музыку, а о том душевном состоянии, в каком она была написана, делится с тревожными предчувствиями, о которых заговорит еще громче во второй сцене. Но Сальери сейчас его не слушает, не слышит. Вот почему так неконкретна его восторженная оценка нового произведения Моцарта.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Он, кажется, ощущает и сам, что его рецензия слишком абстрактна, и потому старается расцветить её:
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Но гармоническое ухо Моцарта улавливает неоправданное повышение регистра тона,
и он возвращает друга, так сказать, с небес на землю:
Ба! право? может быть…
Но божество моё проголодалось.
Странно бы поверить, что Сальери действительно считает Моцарта богом. Особенно после того, как тот привел к нему в дом трактирного скрипача, раздувшего в душе Сальери бушующий костер зависти.
Ведь если до встречи со скрипачем Сальери выражал свое удовлетворение тем, что
Слава
Мне улыбнулась; я в сердцах людей
Нашел созвучия своим созданиям, –
если он в это верил или хотя бы хотел в это верить, то приведенный Моцартом старик не оставил от его веры камня на камне. А закончил так:
Не я один с моей глухою славой…
С “глухою”- то есть со славой, нашедшей отклик в немногих сердцах, с очень малой, очень узкой, очень ограниченной известностью! На собственную погибель привел Моцарт слепца скрипача к Сальери, превратив его из злейшего своего завистника в злейшего врага! (от зависти до вражды – один шаг)
Потому что слава цель и смысл существования Сальери в музыке, которая для него всего лишь средство к достижению славы, подножие на пути к ней.
Сальери и сам свидетельствует, что устремился к славе сразу же, как только взялся за сочинительство. Свидетельствует, так сказать, косвенно – не желая того, не замечая, что проговаривается. Потому что собирался утвердить о себе прямо противоположное впечатление:
Я стал творить, но в тишине, но в тайне,
Не смея помышлять ещё о славе.
Но, вспоминая о первых своих шагах в творчестве, описывая, как именно “стал творить”, он не только не подтверждает, что слава его в то время не занимала, но наоборот – показывает, что лишь о ней и думал, “помышлял”, “смел помышлять”:
Нередко, просидев в безмолвной келье
Два – три дня, позабыв и сон, и пищу,
Вкусив восторг и слёзы вдохновенья,
Я жёг мой труд и холодно смотрел,
Как мысль моя и звуки, мной рождённы,
Пылая с лёгким дымом исчезали.
Ибо чем же ещё, если не помыслом о славе, объяснить хладнокровное уничтожение Сальери даже тех своих опусов, благодаря которым он вкусил “восторг и слезы вдохновенья”, которые ощутил как “мной рождены”- физической частичкой самого себя? Чем объяснить такое его самоедство, если не расчетливым прикидыванием , примериванием, лосягают или нет его создания до известных, знаменитых, прославленных образцов?
Время сумело примирить Сальери со славой. Он и сам вышел на тропу известности, Однако Сальери недобро памятлив на чужой успех.Но почему же всего этого не видит в Сальери Моцарт? Конечно, прежде всего потому, что Сальери безупречно играет роль друга Моцарта, а тот не может распознать его игры. Не может не по простодушию и не потому, что якобы лишен проницательности, а потому что Сальери ни разу не дал ему повода что-либо заподозрить.
Величайшее психологическое мастерство Пушкина проявляется в этой трагедии в том, что его герои говорят на разных языках, но Сальери так умно при этом приспосабливается к собеседнику, что тот убежден, что они – союзники, единомышленники. Эта убежденность особенно сказывается в его обращенном к Сальери тосте, который выражает не только огромную приязнь, не только громадное доверие к Сальери, но и неколебимую уверенность Моцарта в их сопричастности друг другу:
За твоё
Здоровье, друг, за искренний союз,
Связующий Моцарта и Сальери
,
Двух сыновей гармонии.
Трагикомизм ситуации здесь состоит в том, что с этими словами Моцарт выпивает яд, так и не сумев понять, с кем имеет дело.
Постой же: вот тебе,
Пей за мое здоровье.(…)
Ты, Сальери,
Не в духе нынче…
Осмысливая трагедию “Моцарт и Сальери” как трагедию о дружбе, С. Н. Булгаков писал: “Что есть дружба, не в психологии ее, но в онтологии? Не есть ли она выход из себя в другого (друга) и обретение себя в нем, некоторая актуализация двуипостасности и, следовательно, преодоление самоограниченности самоотречением? В друге не зрится ли то, что желанно и любимо выше своего Я, и не есть ли это – созерцание себя через Друга в Боге? Оказавшийся
жертвой предательства Моцарт – “друг Моцарт”, как назовет его в этот момент Сальери, своим “мы” окончательно скрепляет не только выбор и поступок, но и Судьбу – оставаться самим собою, – и потому на пороге смерти открывается для него некий высший, сверхличный и сверхматериальный источник силы, который придает спокойную уверенность его словам:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
Этот простодушный “ребенок, чудак, на которого могут в лучшем случае улыбнуться все понимающие “взрослые”, оказывается, знал все: прежде всего меру им сделанного; знал, что такое гений и какую цену платит он за право быть собой; знал, какая страшная это опасность и вместе с тем какое великое счастье. И вопрос “не правда ль?” звучит здесь скорее не как “приглашение к диалогу”, а почти как требование следовать открывшейся истине – в упрочение верности слов, в которых уже не догадка прозрение – свидетельство.
Так завершается “трагедия Моцарта”, в духовном опыте которого для Пушкина открывается выход из бездны – к единому источнику Красоты, Добра и Истины.
Когда речь заходит о том, что Бомарше кого-то отравил, Моцарт произносит знаменитые слова:
Он же гений,
Как ты да я. А гений и злодейство –
Две вещи несовместные.
Почему же несовместные? Мне кажется потому, что гений по Моцарту (и Пушкину), – человек, наиболее приспособленный творить добро, а человек, приспособленный нравственно и физически творить добро, не способен на зависть и не может быть злодеем.
Список литературы
1.
Т. Алпатова. Трагедия Моцарта. Литература, №10, 1996г.
2.
Б. Бурсов. Судьба Пушкина. Л., 1996г.
3.
Ф. Искандер. Моцарт и Сальери. Литература, №10, 1996г.
4.
Г. Краснухин. Злодеяние и возмездие. Литература, №10, 1996г.
Как соотносятся гений и злодейство, могут ли гении быть злыми? А. С. Пушкин был безусловно прав, когда утверждал, что гений и злодейство — «две вещи несовместные». В самом деле, что такое гений? Это творческая, а, значит, созидательная, конструктивная способность. Злодейство же, любое злодейство — это, безусловно, разрушительное, деструктивное деяние. Гений не разрушает, а созидает. Зло не созидает, а разрушает. Не случайно то, что литературные образы-символы зла — гётевский Мефистофель и лермонтовский Демон — несли с собой смерть и разрушение. В частности, Мефистофель погубил Маргариту вместе с ее ребенком, а Демон — Тамару.
Злой гений — нонсенс. Это всё равно как мать, убивающая своего ребенка.
Если гений и злодейство порой и соединяются в одном человеке, то это говорит не об их совместимости, а о раздвоенности данного человека как личности. Такое, к сожалению, иногда бывает…
Нечто подобное пушкинскому утверждению в том или ином виде высказывали самые разные люди, отмеченные печатью таланта или гения. Например, социолог Питирим Сорокин писал: «Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении». (Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, A long journey; the autobiography of Pitirim A. Sorokin. — New Haven, Conn., College and University Press [1963]; p. 197).
Парафраз пушкинского утверждения недавно прозвучал в устах замечательной русской киноактрисы Ии Савиной: «Мое глубочайшее убеждение, что злой, недобрый человек не может быть хорошим артистом».
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба.
С точки зрения решения этих философских проблем в художественном творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”.
В своём реферате “Гений и злодейство две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до катастрофических.
Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести “Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как “Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”.
С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в “Анчаре”.
“Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах заложенное как в природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,-
… и птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из человеческого сознания.
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом:
И тот послушно в путь потёк
И к утру возвращался с ядом.
Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны человеческого разума.
Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт и Сальери”.
Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября 1830 года в Болдине. Постановка осуществлена при жизни автора в Большом театре Петербурга 27 января 1832 года. На сюжет пьесы Н. А. РимскийКорсаков (1844-1904) написал оперу (1897)
В записке “О Сальери” (1832) Пушкин резко высказывается об итальянском композиторе, освиставшем оперу Моцарта: “Завистник, который мог освистать “Дон Жуана”, мог отравить его творца.
Не столько исторические личности интересовали Пушкина, сколько человеческие типы в их отношении к прекрасному к искусству. Поэтапное познание, “проверка алгеброй гармонии”, от ремесла – к творчеству “по правилам”- и интуитивное прозрение, божественное наваждение, ощущение и воссоздание гармонии спонтанно два вектора пути в искусстве. Не отвергая ни тот, ни другой путь, Пушкин создаёт художественные образы, философски обобщённые,- и в центре внимания ставит проблему нравственную.
В катастрофический атомный век Пушкин стал нам особенно близок. Мысленно возвращаясь к Пушкину, мы как бы говорим себе: неужели мы так хорошо начинали, чтобы так плохо кончить? Не может быть!
Пушкин в своём творчестве исследовал едва ли не главнейшие человеческие страсти. В “Моцарте и Сальери” он раскрывает нам истоки одной из самых зловещих человеческих страстей зависть.
Прежде чем остановится на роли зависти в жизни человека, вспомним кем же были Вольфганг Амадей Моцарт и Антонио Сальери.
Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791)- австрийский композитор, обладал феноменальным слухом и памятью. Выступал как клавинист виртуоз, скрипач, органист, дирижёр, блестяще импровизировал… Отражение гармоничной целостности бытия, ясность, светоносность, красота сочетаются в музыке Моцарта с глубоким драматизмом… В музыке Моцарта органично претворён художественный опыт разных эпох, национальных школ, традиции народного искусства…
Антонио Сальери (1750-1825)- итальянский композитор, дирижёр, педагог… Автор 40 опер, 4 ораторий, кантат, 5месс, реквиема, произведений для оркестра и др. Среди учеников: Л. Бетховен,
Ф. Шуберт, Ф. Лист.
В замысле Пушкина, трагедия называлась “Зависть”. По ряду причин Пушкин отказался от этого названия. Прежде всего, оно противоречит отношению Пушкина к зависти, как к “сестре соревнования”.
Пушкинский Сальери не просто мелкий завистник, он большой художник, но в его отношении к творчеству содержится как действительная истина, так и отрицание её. Таково, например, его суждение о творчестве:
Что говорю? Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны…
Усильным напряжённым постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой…
Хвастая своим усердием, вынужден признаться, что в своём творчестве он опирается на тайны искусства, открытые не им самим, а другим великим художником Глюком. Позиция прямо противоположная пушкинской, который считал, что учиться можно у кого угодно, но дорога у каждого художника должна быть своей, особенной.
Бесконечно уверенный в себе, Моцарт не особенно задумывается о своём особом назначении, поэтому, я думаю, он одарён бесконечным чувством общности со всяким другим человеком, кем бы тот ни был.
Напротив, Сальери, как бесконечно уверенному в себе, представляется, что “усильным, напряжённом постоянством” он не только “достигнул степени высокой” в творчестве, но и безгранично возвысил себя над всеми остальными людьми.
Противостояние их друг другу достигает своего апогея в сцене со скрипачом. Моцарт восторгается им, говорит оего игре “Чудо!” Сальери приводит это в бешенство:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери…
Сальери уверяет нас, что он “зависти не знал… никогда!” Мне кажется, что это лишь уловка.
Сальри видит в Моцарте якобы уклонения от норм, заданных людям человеческой природой:
О небо!
Где же правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного?
Сальери вознамерился, так сказать, исправить просчёт самого бога как создателя человека. Он не просто мелкий завистник, достойный осуждения. Он богоборец, враг творческого начала в человеке, дарованного самой человеческой природой. От такого человека, решительно отличающегося от всех людей, как думает Сальери, один только вред, а не польза людям. Поэтому за людьми право убить его, как он и убивает Моцарта:
Что пользы в нём? Как некий херувим,
Он несколько занёс нам песен райских,
Чтоб, возмутить бескрылое желанье
В нас, чадах праха,после улететь!
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
Моцарт истинный гений. Сальери несостоявшийся бескрылый гений. Б. Бурсов отмечает, что Сальери “претендент на гениальность, считающий её не “даром божьим”, а плодом усердия и прилежания”. А раз у него это не получилось, он полон нелюбви к самому себе, тем более к истинным гениям, каков Моцарт. Что пушкинский Сальери завистник, мы слышим от него самого. Что он убийца, убеждаемся, так сказать, воочию. Но что ещё разожгло его зависть до бешенства, до желания убить ненавистного ему человека?
Обычно на этот вопрос отвечают так: Моцарт, который для Сальери и сам по себе человек, недостойный своего дара, от души слушает нелепую, неумелую, фальшивую игру трактирного скрипача, которого привел к Сальери. Сальери это бесит.
По мнению М. М. Бахтина, Сальери “хмурый агеласт”. Агеласт человек, лишенный юмора, непонимающий его. Но если б Моцарт знал Сальери как агеласта, зачем бы он привел к нему в дом скрипача неумеху да ещё приговаривал при этом: “Не вытерпел, привел я скрыпача… Чтоб угостить тебя его искусством”? Нет, он
ведет себя как человек, которому не терпиться поделитьс
Всеобъемлющая, подавляющая все остальные чувства страсть самоутверждения, стремление любой ценой утвердить себя наравне с эталонами, героями, гениями, доказать свое превосходство, исключительность — вот основной двигатель поступков главного персонажа трагедии “Моцарт и Сальери”. В этом его родство с героями других “Маленьких трагедий”. Подобные Сальери люди наделены индивидуалистическим сознанием, все их поступки направлены на удовлетворение своего честолюбия, утверждение личной независимости, превосходства. Счастье для них — утверждение своих духовных принципов, невзирая на жизненные принципы других людей.
Отсюда и подавление всех естественных человеческих чувств: привязанности, любви, дружбы.
Трагедия начинается с драматического монолога Сальери, подводящего безрадостный итог своей целеустремленной, наполненной жесткими ограничениями жизни.
Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет — и выше.
Горечь и скорбь этого восклицания — прямое продолжение негодующей реплики герцога в трагедии “Скупой рыцарь”:
“Ужасный век, ужасные сердца!” Однако, познакомившись с Сальери ближе, мы осознаем, что этот человек — не духовный наследник олицетворяющего справедливость герцога, а прямой потомок одержимого эгоистической страстью барона. Что же так глубоко возмутило Сальери? То, чего опасался и барон: разрушение системы ценностей. История его жизни, при существенном различии во времени, социальном положении и интеллектуальном уровне — тот же многотрудный путь к самоутверждению, к созданию своего незыблемого мира.
Сальери с достоинством прожившего осмысленную, целеустремленную жизнь человека говорит:
Отверг я рано праздные забавы;
Науки, чуждые музыке, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке.
Путем самоотверженного труда, полного отрешения от нормальной человеческой жизни он выстрадал тонкое чувство музыки, постижение законов гармонии, признание жрецов искусства:
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась…
Сальери обрел душевный покой, испытал удовлетворение, постепенно познавая тайны музыки. И все это вдруг оказалось растоптанным, разрушенным появлением Моцарта — гениального, одаренного природой музыканта. Вся система духовных ценностей оказалась повергнутой в прах, что привело Сальери в отчаяние, вызвало у него и негодование:
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
Любви горящей, самоотверженъя,
Трудов, усердия, молений послан —
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?..
Точно так же негодует царствующий в своих подвалах с золотом барон при мысли о том, что результат его самоотверженной жизни достанется “безумцу, расточителю молодому” Альберу, не приложившему ни малейших усилий для достижения этого могущества. Обида Сальери, на мой взгляд, понятна и вызывает сочувствие. Но разве можно подчинить гений сухой логике?
“Поверить алгеброй гармонию” уже созданного произведения, разумеется, можно, и тут безупречный вкус и совершенное знание музыкальной культуры возносят Сальери на вершину избранного им искусства. Однако совершенное владение теорией и техникой музыки еще не гарантия создания гениальных произведений.
Сальери к тому же так и остался ремесленником в творчестве, он не может выйти из-под влияния то Глюка, то Пуччини, то Гайдна.
Моцарт и Сальери — две противоположности. Сальери — олицетворение гордого одиночества и презрения, Моцарт — воплощение жизнелюбия, наивной доверчивости, трогательной человечности. Оба они стоят высоко над толпой. Но Моцарт универсален, а Сальери узок, Моцарт вмещает в себя весь мир и щедро делится с ним своими творческими откровениями, Сальери же эта его щедрость возмущает:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигъери…
Сальери восхищается гениальными озарениями Моцарта-музыканта, ему в совершенстве изучившему музыку отчетливо видна гармоническая безупречность звукоряда, выражающего свободный полет мысли “счастливца праздного”.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Несправедливое устройство мира воплотилось для Сальери в Моцарте-человеке. Если бы тот был отрешенным от жизни аскетом, напряженным трудом постигающим тайну музыки, Сальери, мне кажется, по-доброму радовался бы его успехам. Но в Моцарте сосредоточивается враждебное Сальери творческое начало. Незаслуженный дар Моцарта разрушает всю систему ценностей, обессмысливает и разрушает весь жертвенный жизненный путь Сальери. И он всем своим существом протестует против этого. Оправдывая себя, Сальери утверждает, что он “избран, чтоб его остановить — не то мы все погибли. Мы все, жрецы, служители музыки, не я один с моей глухою славой…” Моцарт должен уйти, чтобы не нарушался устоявшийся миропорядок, чтобы несколько порывов вдохновения гения не обесценили дающееся трудом искусство избранных, потому что, “возмутив бескрылое желанье” в простых людях, он все равно не сможет поднять их на более высокую духовную ступень. Моцарт не учитель, он бог в искусстве, ибо он неповторим, а следовательно — неправильный, бесполезный.
Великодушное признание Моцартом за Сальери принадлежности к высокому, не подвластному разуму, “бесполезному” искусству на фоне рассуждений Сальери выглядит как жестокий приговор:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
А окончательным приговором ему становятся бессмертные слова благородного, чуждого мелочных страстей, светлого Моцарта: “Гений и злодейство — две вещи несовместные”.
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба.
С точки зрения решения этих философских проблем в художественном творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и
Сальери”.
В своём реферате “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования – рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен – невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до катастрофических.
Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести
“Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как
“Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”.
С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в
“Анчаре”.
“Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах – заложенное как в природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,-
… и птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из человеческого сознания.
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом:
И тот послушно в путь потёк
И к утру возвращался с ядом.
Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны человеческого разума.
Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт и Сальери”.
Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября 1830 года в Болдине. Постановка осуществлена при жизни автора в Большом театре
Петербурга 27 января 1832 года. На сюжет пьесы Н. А. Римский–Корсаков (1844-
1904) написал оперу (1897)
В записке “О Сальери” (1832) Пушкин резко высказывается об итальянском композиторе, освиставшем оперу Моцарта: “Завистник, который мог освистать
“Дон Жуана”, мог отравить его творца.
Не столько исторические личности интересовали Пушкина, сколько человеческие типы в их отношении к прекрасному – к искусству. Поэтапное познание, “проверка алгеброй гармонии”, от ремесла – к творчеству “по правилам”- и интуитивное прозрение, божественное наваждение, ощущение и воссоздание гармонии спонтанно – два вектора пути в искусстве. Не отвергая ни тот, ни другой путь, Пушкин создаёт художественные образы, философски обобщённые,- и в центре внимания ставит проблему нравственную.
В катастрофический атомный век Пушкин стал нам особенно близок.
Мысленно возвращаясь к Пушкину, мы как бы говорим себе: неужели мы так хорошо начинали, чтобы так плохо кончить? Не может быть!
Пушкин в своём творчестве исследовал едва ли не главнейшие человеческие страсти. В “Моцарте и Сальери” он раскрывает нам истоки одной из самых зловещих человеческих страстей – зависть.
Прежде чем остановится на роли зависти в жизни человека, вспомним кем же были Вольфганг Амадей Моцарт и Антонио Сальери.
Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791)- австрийский композитор, обладал феноменальным слухом и памятью. Выступал как клавинист – виртуоз, скрипач, органист, дирижёр, блестяще импровизировал… Отражение гармоничной целостности бытия, ясность, светоносность, красота сочетаются в музыке
Моцарта с глубоким драматизмом… В музыке Моцарта органично претворён художественный опыт разных эпох, национальных школ, традиции народного искусства…
Антонио Сальери (1750-1825)- итальянский композитор, дирижёр, педагог…
Автор 40 опер, 4 ораторий, кантат, 5месс, реквиема, произведений для оркестра и др. Среди учеников: Л. Бетховен,
Ф. Шуберт, Ф. Лист.
В замысле Пушкина, трагедия называлась “Зависть”. По ряду причин Пушкин отказался от этого названия. Прежде всего, оно противоречит отношению
Пушкина к зависти, как к “сестре соревнования”.
Пушкинский Сальери – не просто мелкий завистник, он большой художник, но в его отношении к творчеству содержится как действительная истина, так и отрицание её. Таково, например, его суждение о творчестве:
Что говорю? Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны…
Усильным напряжённым постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой…
Хвастая своим усердием, вынужден признаться, что в своём творчестве он опирается на тайны искусства, открытые не им самим, а другим великим художником Глюком. Позиция – прямо противоположная пушкинской, который считал, что учиться можно у кого угодно, но дорога у каждого художника должна быть своей, особенной.
Бесконечно уверенный в себе, Моцарт не особенно задумывается о своём особом назначении, поэтому, я думаю, он одарён бесконечным чувством общности со всяким другим человеком, кем бы тот ни был.
Напротив, Сальери, как бесконечно уверенному в себе, представляется, что “усильным, напряжённом постоянством” он не только “достигнул степени высокой” в творчестве, но и безгранично возвысил себя над всеми остальными людьми.
Противостояние их друг другу достигает своего апогея в сцене со скрипачом. Моцарт восторгается им, говорит оего игре “Чудо!” Сальери приводит это в бешенство:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери…
Сальери уверяет нас, что он “зависти не знал… никогда!” Мне кажется, что это лишь уловка.
Сальри видит в Моцарте якобы уклонения от норм, заданных людям человеческой природой:
О небо!
Где же правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного?
Сальери вознамерился, так сказать, исправить просчёт самого бога как создателя человека. Он не просто мелкий завистник, достойный осуждения. Он
– богоборец, враг творческого начала в человеке, дарованного самой человеческой природой. От такого человека, решительно отличающегося от всех людей, как думает Сальери, один только вред, а не польза людям. Поэтому за людьми право убить его, как он и убивает Моцарта:
Что пользы в нём? Как некий херувим,
Он несколько занёс нам песен райских,
Чтоб, возмутить бескрылое желанье
В нас, чадах праха,после улететь!
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
Моцарт – истинный гений. Сальери – несостоявшийся бескрылый гений. Б.
Бурсов отмечает, что Сальери – “претендент на гениальность, считающий её не
“даром божьим”, а плодом усердия и прилежания”. А раз у него это не получилось, он полон нелюбви к самому себе, тем более к истинным гениям, каков Моцарт. Что пушкинский Сальери – завистник, мы слышим от него самого.
Что он убийца, убеждаемся, так сказать, воочию. Но что ещё разожгло его зависть до бешенства, до желания убить ненавистного ему человека?
Обычно на этот вопрос отвечают так: Моцарт, который для Сальери и сам по себе человек, недостойный своего дара, от души слушает – нелепую, неумелую, фальшивую игру трактирного скрипача, которого привел к Сальери.
Сальери это бесит.
По мнению М. М. Бахтина, Сальери – “хмурый агеласт”. Агеласт – человек, лишенный юмора, непонимающий его. Но если б Моцарт знал Сальери как агеласта, зачем бы он привел к нему в дом скрипача – неумеху да ещё приговаривал при этом: “Не вытерпел, привел я скрыпача… Чтоб угостить тебя его искусством”? Нет, он ведет себя как человек, которому не терпиться поделиться свежеуслышанным анекдотом с другим, с другом, с тем, о ком он знает, что тот его поймет.
Другое дело, что реакция Сальери ошарашивает, озадачивает Моцарта, но он находит ей единственное правдоподобное объяснение:
Ты Сальери,
Не в духе нынче. Я приду к тебе
В другое время.
Единственно логичное объяснение поведения Сальери: “нынче” тот, по мнению Моцарта, “не в духе”, потому что “в другое время” он знал Сальери другим, да и последующий текст трагедии это подтверждает: вон как оживлен и совсем не хмур Сальери во второй (и последней) сцене, где, кстати, возникает разговор о комедиографе Бомарше, с которым, как выясняется, был дружен Сальери.
А главное, если принять, что Сальери доводит до иступления именно веселость Моцарта, то связь этого эпизода с звисьтью Сальери окажется весьма проблематичной. Как связаны между собой зависть Сальери и его же ненависть к Моцарту, от которой он заходится, хватаясь за яд и промышляя об убийстве? Точнее – как одно здесь вытекает из другого?
Отвечая на это, обычно указывают, что Сальери завидует не столько дару
Моцарта, сколько тому, что “священный дар”, “бессмертный гений” – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного…
Вот, дескать , и ввесёлости Моцарта Сальери увидел очередное доказательство пренебрежения искусством, лишнее свидетельство того, что с точки зрения творчества он, Моцарт, – нонсенс, неправильнсоть, недоразумение… Но те, кто так отвечают, те, кто так думают, идут здесь не за Пушкиным, а за самим же Сальери, который именно так все это и изображает. Хитрый, коварный лис, поднаторевший в искусстве обмана, сумевший не просто втереться в доверие к Моцарту, но сделаться близким ему человеком, стать ему другом, он издесь умело и ловко заметает следы.
Признался было в том, что охвачен низким чувством, и тут донельзя его облагородил: он завидует, видите ли, не дару Моцарта, а тому что тот получил его не по заслугам! Завидует, так сказать, из чувства справедливости!
Но как не прибавит обаяния выродку это обстоятельство, так не облагородит зависти констатация её благородного происхождения. Завить вообще нельзя облагородить, её можно только изжить в себе, если осознал человек, что захвачен этим низким, корыстным чувтсвом и сумел мобилизовать все свои душевные силы на борьбу с ним. Говоря языком героев пушкинской трагедии, зависть и чувство справедливости – “две вещи несовместные”! Мне кажется, что именно в зависти истоки бешенства, которыми охвачен пушкинский
Сальери. ( Хотя мнения исследователей на этот счет различны)
В пьесе Сальери долго не может овладеть собой. Не может успокоиться даже тогда, когда Моцарт играет ему свою новинку. Слушает ли её Сальери?
Наверняка не очень внимательно, поточу что в это время его воображение еще занято трактирным скрипачем. Он и сам скажет об этом, едва замрут последние аккорды Моцартовой музыки:
Ты с этим шел ко мне
И мог остановиться у трактира
И слушать скрыпача слепого! – Боже!
Ты, Моцарт, недостоин сам себя.
Да и в следующей, второй сцене, конечно, искренне удивлен Сальери, узнав, что Моцарт пишет реквием. И, конечно, навряд ли он бы удивился, если б вслушался в то, что говорил ему Моцарт после ухода скрипача, перед тем как сыграть ему свою новую вещь:
Представь себе… кого бы?
Ну, хоть меня – немного помоложе;
Влюбленного – не слишком, а слегка –
С красоткой, или с другом – хоть с тобой,
Я весел… Вдруг: виденье гробовое,
Внезапный мрак иль что-нибудь такое…
Пушкин знает законы музыки. Его Моцарт рассказывает другу не музыку, а о том душевном состоянии, в каком она была написана, делится с тревожными предчувствиями, о которых заговорит еще громче во второй сцене. Но Сальери сейчас его не слушает, не слышит. Вот почему так неконкретна его восторженная оценка нового произведения Моцарта.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Он, кажется, ощущает и сам, что его рецензия слишком абстрактна, и потому старается расцветить её:
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Но гармоническое ухо Моцарта улавливает неоправданное повышение регистра тона, и он возвращает друга, так сказать, с небес на землю:
Ба! право? может быть…
Но божество моё проголодалось.
Странно бы поверить, что Сальери действительно считает Моцарта богом.
Особенно после того, как тот привел к нему в дом трактирного скрипача, раздувшего в душе Сальери бушующий костер зависти.
Ведь если до встречи со скрипачем Сальери выражал свое удовлетворение тем, что
Слава
Мне улыбнулась; я в сердцах людей
Нашел созвучия своим созданиям, – если он в это верил или хотя бы хотел в это верить, то приведенный
Моцартом старик не оставил от его веры камня на камне. А закончил так:
Не я один с моей глухою славой…
С “глухою”- то есть со славой, нашедшей отклик в немногих сердцах, с очень малой, очень узкой, очень ограниченной известностью! На собственную погибель привел Моцарт слепца скрипача к
Сальери, превратив его из злейшего своего завистника в злейшего врага! (от зависти до вражды – один шаг)
Потому что слава цель и смысл существования Сальери в музыке, которая для него всего лишь средство к достижению славы, подножие на пути к ней.
Сальери и сам свидетельствует, что устремился к славе сразу же, как только взялся за сочинительство. Свидетельствует, так сказать, косвенно – не желая того, не замечая, что проговаривается. Потому что собирался утвердить о себе прямо противоположное впечатление:
Я стал творить, но в тишине, но в тайне,
Не смея помышлять ещё о славе.
Но, вспоминая о первых своих шагах в творчестве, описывая, как именно
“стал творить”, он не только не подтверждает, что слава его в то время не занимала, но наоборот – показывает, что лишь о ней и думал, “помышлял”,
“смел помышлять”:
Нередко, просидев в безмолвной келье
Два – три дня, позабыв и сон, и пищу,
Вкусив восторг и слёзы вдохновенья,
Я жёг мой труд и холодно смотрел,
Как мысль моя и звуки, мной рождённы,
Пылая с лёгким дымом исчезали.
Ибо чем же ещё, если не помыслом о славе, объяснить хладнокровное уничтожение Сальери даже тех своих опусов, благодаря которым он вкусил
“восторг и слезы вдохновенья”, которые ощутил как “мной рождены”- физической частичкой самого себя? Чем объяснить такое его самоедство, если не расчетливым прикидыванием , примериванием, лосягают или нет его создания до известных, знаменитых, прославленных образцов?
Время сумело примирить Сальери со славой. Он и сам вышел на тропу известности, Однако Сальери недобро памятлив на чужой успех.Но почему же всего этого не видит в Сальери Моцарт? Конечно, прежде всего потому, что
Сальери безупречно играет роль друга Моцарта, а тот не может распознать его игры. Не может не по простодушию и не потому, что якобы лишен проницательности, а потому что Сальери ни разу не дал ему повода что-либо заподозрить.
Величайшее психологическое мастерство Пушкина проявляется в этой трагедии в том, что его герои говорят на разных языках, но Сальери так умно при этом приспосабливается к собеседнику, что тот убежден, что они – союзники, единомышленники. Эта убежденность особенно сказывается в его обращенном к Сальери тосте, который выражает не только огромную приязнь, не только громадное доверие к Сальери, но и неколебимую уверенность Моцарта в их сопричастности друг другу:
За твоё
Здоровье, друг, за искренний союз,
Связующий Моцарта и Сальери,
Двух сыновей гармонии.
Трагикомизм ситуации здесь состоит в том, что с этими словами Моцарт выпивает яд, так и не сумев понять, с кем имеет дело.
Постой же: вот тебе,
Пей за мое здоровье.(…)
Ты, Сальери,
Не в духе нынче…
Осмысливая трагедию “Моцарт и Сальери” как трагедию о дружбе, С. Н.
Булгаков писал: “Что есть дружба, не в психологии ее, но в онтологии? Не есть ли она выход из себя в другого (друга) и обретение себя в нем, некоторая актуализация двуипостасности и, следовательно, преодоление самоограниченности самоотречением? В друге не зрится ли то, что желанно и любимо выше своего Я, и не есть ли это – созерцание себя через Друга в
Боге? Оказавшийся жертвой предательства Моцарт – “друг Моцарт”, как назовет его в этот момент
Сальери, своим “мы” окончательно скрепляет не только выбор и поступок, но и
Судьбу – оставаться самим собою, – и потому на пороге смерти открывается для него некий высший, сверхличный и сверхматериальный источник силы, который придает спокойную уверенность его словам:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
Этот простодушный “ребенок, чудак, на которого могут в лучшем случае улыбнуться все понимающие “взрослые”, оказывается, знал все: прежде всего меру им сделанного; знал, что такое гений и какую цену платит он за право быть собой; знал, какая страшная это опасность и вместе с тем какое великое счастье. И вопрос “не правда ль?” звучит здесь скорее не как “приглашение к диалогу”, а почти как требование следовать открывшейся истине – в упрочение верности слов, в которых уже не догадка прозрение – свидетельство.
Так завершается “трагедия Моцарта”, в духовном опыте которого для
Пушкина открывается выход из бездны – к единому источнику Красоты, Добра и
Истины.
Когда речь заходит о том, что Бомарше кого-то отравил, Моцарт произносит знаменитые слова:
Он же гений,
Как ты да я. А гений и злодейство –
Две вещи несовместные.
Почему же несовместные? Мне кажется потому, что гений по Моцарту (и
Пушкину), – человек, наиболее приспособленный творить добро, а человек, приспособленный нравственно и физически творить добро, не способен на зависть и не может быть злодеем.
Список литературы
1. Т. Алпатова. Трагедия Моцарта. Литература, №10, 1996г.
2. Б. Бурсов. Судьба Пушкина. Л., 1996г.
3. Ф. Искандер. Моцарт и Сальери. Литература, №10, 1996г.
4. Г. Краснухин. Злодеяние и возмездие. Литература, №10, 1996г.
Всеобъемлющая, подавляющая все остальные чувства страсть самоутверждения, стремление любой ценой утвердить себя наравне с эталонами, героями, гениями, доказать свое превосходство, исключительность — вот основной двигатель поступков главного персонажа трагедии “Моцарт и Сальери”. В этом его родство с героями других “Маленьких трагедий”. Подобные Сальери люди наделены индивидуалистическим сознанием, все их поступки направлены на удовлетворение своего честолюбия, утверждение личной независимости, превосходства. Счастье для них — утверждение своих духовных принципов, невзирая на жизненные принципы других людей.
Отсюда и подавление всех естественных человеческих чувств: привязанности, любви, дружбы.
Трагедия начинается с драматического монолога Сальери, подводящего безрадостный итог своей целеустремленной, наполненной жесткими ограничениями жизни.
Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет — и выше.
Горечь и скорбь этого восклицания — прямое продолжение негодующей реплики герцога в трагедии “Скупой рыцарь”:
“Ужасный век, ужасные сердца!” Однако, познакомившись с Сальери ближе, мы осознаем, что этот человек — не духовный наследник олицетворяющего справедливость герцога, а прямой потомок одержимого эгоистической страстью барона. Что же так глубоко возмутило Сальери? То, чего опасался и барон: разрушение системы ценностей. История его жизни, при существенном различии во времени, социальном положении и интеллектуальном уровне — тот же многотрудный путь к самоутверждению, к созданию своего незыблемого мира.
Сальери с достоинством прожившего осмысленную, целеустремленную жизнь человека говорит:
Отверг я рано праздные забавы;
Науки, чуждые музыке, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке.
Путем самоотверженного труда, полного отрешения от нормальной человеческой жизни он выстрадал тонкое чувство музыки, постижение законов гармонии, признание жрецов искусства:
Усильем, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась…
Сальери обрел душевный покой, испытал удовлетворение, постепенно познавая тайны музыки. И все это вдруг оказалось растоптанным, разрушенным появлением Моцарта — гениального, одаренного природой музыканта. Вся система духовных ценностей оказалась повергнутой в прах, что привело Сальери в отчаяние, вызвало у него и негодование:
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан —
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?..
Точно так же негодует царствующий в своих подвалах с золотом барон при мысли о том, что результат его самоотверженной жизни достанется “безумцу, расточителю молодому” Альберу, не приложившему ни малейших усилий для достижения этого могущества. Обида Сальери, на мой взгляд, понятна и вызывает сочувствие. Но разве можно подчинить гений сухой логике?
“Поверить алгеброй гармонию” уже созданного произведения, разумеется, можно, и тут безупречный вкус и совершенное знание музыкальной культуры возносят Сальери на вершину избранного им искусства. Однако совершенное владение теорией и техникой музыки еще не гарантия создания гениальных произведений.
Сальери к тому же так и остался ремесленником в творчестве, он не может выйти из-под влияния то Глюка, то Пуччини, то Гайдна.
Моцарт и Сальери — две противоположности. Сальери — олицетворение гордого одиночества и презрения, Моцарт — воплощение жизнелюбия, наивной доверчивости, трогательной человечности. Оба они стоят высоко над толпой. Но Моцарт универсален, а Сальери узок, Моцарт вмещает в себя весь мир и щедро делится с ним своими творческими откровениями, Сальери же эта его щедрость возмущает:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери…
Сальери восхищается гениальными озарениями Моцарта-музыканта, ему в совершенстве изучившему музыку отчетливо видна гармоническая безупречность звукоряда, выражающего свободный полет мысли “счастливца праздного”.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Несправедливое устройство мира воплотилось для Сальери в Моцарте-человеке. Если бы тот был отрешенным от жизни аскетом, напряженным трудом постигающим тайну музыки, Сальери, мне кажется, по-доброму радовался бы его успехам. Но в Моцарте сосредоточивается враждебное Сальери творческое начало. Незаслуженный дар Моцарта разрушает всю систему ценностей, обессмысливает и разрушает весь жертвенный жизненный путь Сальери. И он всем своим существом протестует против этого. Оправдывая себя, Сальери утверждает, что он “избран, чтоб его остановить — не то мы все погибли. Мы все, жрецы, служители музыки, не я один с моей глухою славой…” Моцарт должен уйти, чтобы не нарушался устоявшийся миропорядок, чтобы несколько порывов вдохновения гения не обесценили дающееся трудом искусство избранных, потому что, “возмутив бескрылое желанье” в простых людях, он все равно не сможет поднять их на более высокую духовную ступень. Моцарт не учитель, он бог в искусстве, ибо он неповторим, а следовательно — неправильный, бесполезный.
Великодушное признание Моцартом за Сальери принадлежности к высокому, не подвластному разуму, “бесполезному” искусству на фоне рассуждений Сальери выглядит как жестокий приговор:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
А окончательным приговором ему становятся бессмертные слова благородного, чуждого мелочных страстей, светлого Моцарта: “Гений и злодейство — две вещи несовместные”.
Беру!
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть
добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба.
С точки зрения решения этих философских проблем в художественном
творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и
Сальери”.
В своём реферате “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я
преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в
понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования
является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования –
рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все
возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных
ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого
человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек
всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей
непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен – невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в
судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до
катастрофических.
Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой
остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай
мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести
“Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как
“Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”.
С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в
“Анчаре”.
“Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах – заложенное как в
природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда
больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном
зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой
возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,-
… и птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из
человеческого сознания.
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом:
И тот послушно в путь потёк
И к утру возвращался с ядом.
Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны
человеческого разума.
Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его
разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в
самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт
и Сальери”.
Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября 1830
года в Болдине. Постановка осуществлена при жизни автора в Большом театре
Петербурга 27 января 1832 года. На сюжет пьесы Н. А. Римский–Корсаков (1844-
1904) написал оперу (1897)
В записке “О Сальери” (1832) Пушкин резко высказывается об итальянском
композиторе, освиставшем оперу Моцарта: “Завистник, который мог освистать
“Дон Жуана”, мог отравить его творца.
Не столько исторические личности интересовали Пушкина, сколько
человеческие типы в их отношении к прекрасному – к искусству. Поэтапное
познание, “проверка алгеброй гармонии”, от ремесла – к творчеству “по
правилам”- и интуитивное прозрение, божественное наваждение, ощущение и
воссоздание гармонии спонтанно – два вектора пути в искусстве. Не отвергая
ни тот, ни другой путь, Пушкин создаёт художественные образы, философски
обобщённые,- и в центре внимания ставит проблему нравственную.
В катастрофический атомный век Пушкин стал нам особенно близок.
Мысленно возвращаясь к Пушкину, мы как бы говорим себе: неужели мы так
хорошо начинали, чтобы так плохо кончить? Не может быть!
Пушкин в своём творчестве исследовал едва ли не главнейшие человеческие
страсти. В “Моцарте и Сальери” он раскрывает нам истоки одной из самых
зловещих человеческих страстей – зависть.
Прежде чем остановится на роли зависти в жизни человека, вспомним кем
же были Вольфганг Амадей Моцарт и Антонио Сальери.
Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791)- австрийский композитор, обладал
феноменальным слухом и памятью. Выступал как клавинист – виртуоз, скрипач,
органист, дирижёр, блестяще импровизировал… Отражение гармоничной
целостности бытия, ясность, светоносность, красота сочетаются в музыке
Моцарта с глубоким драматизмом… В музыке Моцарта органично претворён
художественный опыт разных эпох, национальных школ, традиции народного
искусства…
Антонио Сальери (1750-1825)- итальянский композитор, дирижёр, педагог…
Автор 40 опер, 4 ораторий, кантат, 5месс, реквиема, произведений для
оркестра и др. Среди учеников: Л. Бетховен,
Ф. Шуберт, Ф. Лист.
В замысле Пушкина, трагедия называлась “Зависть”. По ряду причин Пушкин
отказался от этого названия. Прежде всего, оно противоречит отношению
Пушкина к зависти, как к “сестре соревнования”.
Пушкинский Сальери – не просто мелкий завистник, он большой художник,
но в его отношении к творчеству содержится как действительная истина, так и
отрицание её. Таково, например, его суждение о творчестве:
Что говорю? Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны…
Усильным напряжённым постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой…
Хвастая своим усердием, вынужден признаться, что в своём творчестве он
опирается на тайны искусства, открытые не им самим, а другим великим
художником Глюком. Позиция – прямо противоположная пушкинской, который
считал, что учиться можно у кого угодно, но дорога у каждого художника
должна быть своей, особенной.
Бесконечно уверенный в себе, Моцарт не особенно задумывается о своём
особом назначении, поэтому, я думаю, он одарён бесконечным чувством
общности со всяким другим человеком, кем бы тот ни был.
Напротив, Сальери, как бесконечно уверенному в себе, представляется,
что “усильным, напряжённом постоянством” он не только “достигнул степени
высокой” в творчестве, но и безгранично возвысил себя над всеми остальными
людьми.
Противостояние их друг другу достигает своего апогея в сцене со
скрипачом. Моцарт восторгается им, говорит оего игре “Чудо!” Сальери
приводит это в бешенство:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери…
Сальери уверяет нас, что он “зависти не знал… никогда!” Мне кажется,
что это лишь уловка.
Сальри видит в Моцарте якобы уклонения от норм, заданных людям
человеческой природой:
О небо!
Где же правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного?
Сальери вознамерился, так сказать, исправить просчёт самого бога как
создателя человека. Он не просто мелкий завистник, достойный осуждения. Он
– богоборец, враг творческого начала в человеке, дарованного самой
человеческой природой. От такого человека, решительно отличающегося от всех
людей, как думает Сальери, один только вред, а не польза людям. Поэтому за
людьми право убить его, как он и убивает Моцарта:
Что пользы в нём? Как некий херувим,
Он несколько занёс нам песен райских,
Чтоб, возмутить бескрылое желанье
В нас, чадах праха,после улететь!
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
Моцарт – истинный гений. Сальери – несостоявшийся бескрылый гений. Б.
Бурсов отмечает, что Сальери – “претендент на гениальность, считающий её не
“даром божьим”, а плодом усердия и прилежания”. А раз у него это не
получилось, он полон нелюбви к самому себе, тем более к истинным гениям,
каков Моцарт. Что пушкинский Сальери – завистник, мы слышим от него самого.
Что он убийца, убеждаемся, так сказать, воочию. Но что ещё разожгло его
зависть до бешенства, до желания убить ненавистного ему человека?
Обычно на этот вопрос отвечают так: Моцарт, который для Сальери и сам
по себе человек, недостойный своего дара, от души слушает – нелепую,
неумелую, фальшивую игру трактирного скрипача, которого привел к Сальери.
Сальери это бесит.
По мнению М. М. Бахтина, Сальери – “хмурый агеласт”. Агеласт – человек,
лишенный юмора, непонимающий его. Но если б Моцарт знал Сальери как
агеласта, зачем бы он привел к нему в дом скрипача – неумеху да ещё
приговаривал при этом: “Не вытерпел, привел я скрыпача… Чтоб угостить тебя
его искусством”? Нет, он
ведет себя как человек, которому не терпиться поделиться свежеуслышанным
анекдотом с другим, с другом, с тем, о ком он знает, что тот его поймет.
Другое дело, что реакция Сальери ошарашивает, озадачивает Моцарта, но он
находит ей единственное правдоподобное объяснение:
Ты Сальери,
Не в духе нынче. Я приду к тебе
В другое время.
Единственно логичное объяснение поведения Сальери: “нынче” тот, по
мнению Моцарта, “не в духе”, потому что “в другое время” он знал Сальери
другим, да и последующий текст трагедии это подтверждает: вон как оживлен и
совсем не хмур Сальери во второй (и последней) сцене, где, кстати,
возникает разговор о комедиографе Бомарше, с которым, как выясняется, был
дружен Сальери.
А главное, если принять, что Сальери доводит до иступления именно
веселость Моцарта, то связь этого эпизода с звисьтью Сальери окажется
весьма проблематичной. Как связаны между собой зависть Сальери и его же
ненависть к Моцарту, от которой он заходится, хватаясь за яд и промышляя об
убийстве? Точнее – как одно здесь вытекает из другого?
Отвечая на это, обычно указывают, что Сальери завидует не столько дару
Моцарта, сколько тому, что “священный дар”, “бессмертный гений” – не в
награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного…
Вот, дескать , и ввесёлости Моцарта Сальери увидел очередное
доказательство пренебрежения искусством, лишнее свидетельство того, что с
точки зрения творчества он, Моцарт, – нонсенс, неправильнсоть,
недоразумение… Но те, кто так отвечают, те, кто так думают, идут здесь не
за Пушкиным, а за самим же Сальери, который именно так все это и
изображает. Хитрый, коварный лис, поднаторевший в искусстве обмана,
сумевший не просто втереться в доверие к Моцарту, но сделаться близким ему
человеком, стать ему другом, он издесь умело и ловко заметает следы.
Признался было в том, что охвачен низким чувством, и тут донельзя его
облагородил: он завидует, видите ли, не дару Моцарта, а тому что тот
получил его не по заслугам! Завидует, так сказать, из чувства
справедливости!
Но как не прибавит обаяния выродку это обстоятельство, так не
облагородит зависти констатация её благородного происхождения. Завить
вообще нельзя облагородить, её можно только изжить в себе, если осознал
человек, что захвачен этим низким, корыстным чувтсвом и сумел мобилизовать
все свои душевные силы на борьбу с ним. Говоря языком героев пушкинской
трагедии, зависть и чувство справедливости – “две вещи несовместные”! Мне
кажется, что именно в зависти истоки бешенства, которыми охвачен пушкинский
Сальери. ( Хотя мнения исследователей на этот счет различны)
В пьесе Сальери долго не может овладеть собой. Не может успокоиться
даже тогда, когда Моцарт играет ему свою новинку. Слушает ли её Сальери?
Наверняка не очень внимательно, поточу что в это время его воображение еще
занято трактирным скрипачем. Он и сам скажет об этом, едва замрут последние
аккорды Моцартовой музыки:
Ты с этим шел ко мне
И мог остановиться у трактира
И слушать скрыпача слепого! – Боже!
Ты, Моцарт, недостоин сам себя.
Да и в следующей, второй сцене, конечно, искренне удивлен Сальери,
узнав, что Моцарт пишет реквием. И, конечно, навряд ли он бы удивился, если
б вслушался в то, что говорил ему Моцарт после ухода скрипача, перед тем
как сыграть ему свою новую вещь:
Представь себе… кого бы?
Ну, хоть меня – немного помоложе;
Влюбленного – не слишком, а слегка –
С красоткой, или с другом – хоть с тобой,
Я весел… Вдруг: виденье гробовое,
Внезапный мрак иль что-нибудь такое…
Пушкин знает законы музыки. Его Моцарт рассказывает другу не музыку, а
о том душевном состоянии, в каком она была написана, делится с тревожными
предчувствиями, о которых заговорит еще громче во второй сцене. Но Сальери
сейчас его не слушает, не слышит. Вот почему так неконкретна его
восторженная оценка нового произведения Моцарта.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Он, кажется, ощущает и сам, что его рецензия слишком абстрактна, и
потому старается расцветить её:
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Но гармоническое ухо Моцарта улавливает неоправданное повышение
регистра тона, и он возвращает друга, так сказать, с небес на землю:
Ба! право? может быть…
Но божество моё проголодалось.
Странно бы поверить, что Сальери действительно считает Моцарта богом.
Особенно после того, как тот привел к нему в дом трактирного скрипача,
раздувшего в душе Сальери бушующий костер зависти.
Ведь если до встречи со скрипачем Сальери выражал свое удовлетворение
тем, что
Слава
Мне улыбнулась; я в сердцах людей
Нашел созвучия своим созданиям, – если он в это верил или хотя бы хотел в это верить, то приведенный
Моцартом старик не оставил от его веры камня на камне. А закончил так:
Не я один с моей глухою славой…
С “глухою”- то есть со славой, нашедшей отклик в немногих сердцах, с очень малой, очень узкой, очень ограниченной
известностью! На собственную погибель привел Моцарт слепца скрипача к
Сальери, превратив его из злейшего своего завистника в злейшего врага! (от
зависти до вражды – один шаг)
Потому что слава цель и смысл существования Сальери в музыке, которая
для него всего лишь средство к достижению славы, подножие на пути к ней.
Сальери и сам свидетельствует, что устремился к славе сразу же, как
только взялся за сочинительство. Свидетельствует, так сказать, косвенно –
не желая того, не замечая, что проговаривается. Потому что собирался
утвердить о себе прямо противоположное впечатление:
Я стал творить, но в тишине, но в тайне,
Не смея помышлять ещё о славе.
Но, вспоминая о первых своих шагах в творчестве, описывая, как именно
“стал творить”, он не только не подтверждает, что слава его в то время не
занимала, но наоборот – показывает, что лишь о ней и думал, “помышлял”,
“смел помышлять”:
Нередко, просидев в безмолвной келье
Два – три дня, позабыв и сон, и пищу,
Вкусив восторг и слёзы вдохновенья,
Я жёг мой труд и холодно смотрел,
Как мысль моя и звуки, мной рождённы,
Пылая с лёгким дымом исчезали.
Ибо чем же ещё, если не помыслом о славе, объяснить хладнокровное
уничтожение Сальери даже тех своих опусов, благодаря которым он вкусил
“восторг и слезы вдохновенья”, которые ощутил как “мной рождены”-
физической частичкой самого себя? Чем объяснить такое его самоедство, если
не расчетливым прикидыванием , примериванием, лосягают или нет его создания
до известных, знаменитых, прославленных образцов?
Время сумело примирить Сальери со славой. Он и сам вышел на тропу
известности, Однако Сальери недобро памятлив на чужой успех.Но почему же
всего этого не видит в Сальери Моцарт? Конечно, прежде всего потому, что
Сальери безупречно играет роль друга Моцарта, а тот не может распознать его
игры. Не может не по простодушию и не потому, что якобы лишен
проницательности, а потому что Сальери ни разу не дал ему повода что-либо
заподозрить.
Величайшее психологическое мастерство Пушкина проявляется в этой
трагедии в том, что его герои говорят на разных языках, но Сальери так умно
при этом приспосабливается к собеседнику, что тот убежден, что они –
союзники, единомышленники. Эта убежденность особенно сказывается в его
обращенном к Сальери тосте, который выражает не только огромную приязнь, не
только громадное доверие к Сальери, но и неколебимую уверенность Моцарта в
их сопричастности друг другу:
За твоё
Здоровье, друг, за искренний союз,
Связующий Моцарта и Сальери,
Двух сыновей гармонии.
Трагикомизм ситуации здесь состоит в том, что с этими словами Моцарт
выпивает яд, так и не сумев понять, с кем имеет дело.
Постой же: вот тебе,
Пей за мое здоровье.(…)
Ты, Сальери,
Не в духе нынче…
Осмысливая трагедию “Моцарт и Сальери” как трагедию о дружбе, С. Н.
Булгаков писал: “Что есть дружба, не в психологии ее, но в онтологии? Не
есть ли она выход из себя в другого (друга) и обретение себя в нем,
некоторая актуализация двуипостасности и, следовательно, преодоление
самоограниченности самоотречением? В друге не зрится ли то, что желанно и
любимо выше своего Я, и не есть ли это – созерцание себя через Друга в
Боге? Оказавшийся
жертвой предательства Моцарт – “друг Моцарт”, как назовет его в этот момент
Сальери, своим “мы” окончательно скрепляет не только выбор и поступок, но и
Судьбу – оставаться самим собою, – и потому на пороге смерти открывается
для него некий высший, сверхличный и сверхматериальный источник силы,
который придает спокойную уверенность его словам:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
Этот простодушный “ребенок, чудак, на которого могут в лучшем случае
улыбнуться все понимающие “взрослые”, оказывается, знал все: прежде всего
меру им сделанного; знал, что такое гений и какую цену платит он за право
быть собой; знал, какая страшная это опасность и вместе с тем какое великое
счастье. И вопрос “не правда ль?” звучит здесь скорее не как “приглашение к
диалогу”, а почти как требование следовать открывшейся истине – в упрочение
верности слов, в которых уже не догадка прозрение – свидетельство.
Так завершается “трагедия Моцарта”, в духовном опыте которого для
Пушкина открывается выход из бездны – к единому источнику Красоты, Добра и
Истины.
Когда речь заходит о том, что Бомарше кого-то отравил, Моцарт
произносит знаменитые слова:
Он же гений,
Как ты да я. А гений и злодейство –
Две вещи несовместные.
Почему же несовместные? Мне кажется потому, что гений по Моцарту (и
Пушкину), – человек, наиболее приспособленный творить добро, а человек,
приспособленный нравственно и физически творить добро, не способен на
зависть и не может быть злодеем.
Список литературы
1. Т. Алпатова. Трагедия Моцарта. Литература, №10, 1996г.
2. Б. Бурсов. Судьба Пушкина. Л., 1996г.
3. Ф. Искандер. Моцарт и Сальери. Литература, №10, 1996г.
4. Г. Краснухин. Злодеяние и возмездие. Литература, №10, 1996г.
С
древнейших
времён до наших
дней человек
задумывался
над тем, что
есть добро и
зло, смерть и
бессмертие,
любовь и дружба.
С
точки зрения
решения этих
философских
проблем в
художественном
творчестве
мне кажется
наиболее интересной
трагедия А. С.
Пушкина “Моцарт
и Сальери”.
В
своём реферате
“Гений
и злодейство
– две вещи
несовместные”.
(Проблема
добра и зла в
трагедии А. С.
Пушкина “Моцарт
и Сальери”)
я преследую
цель осуществить
попытку рассмотрения
проблемы добра
и зла в понимании
А. С. Пушкина.
Исходя из темы
реферата, предметом
исследования
является трагедия
А. С. Пушкина
“Моцарт
и Сальери”;
задачей исследования
– рассмотрение
категорий добра
и зла в трагедии.
Творчество
А. С. Пушкина
обнимает собою
как предмет
своего изображения
все возможные
формы бытия.
Природа представлена
Пушкиным в
самых разных
ракурсах, в том
числе и как
носящего в себе
мировое зло,
против которого
человек ищет
в себе способность
отстоять себя
в столкновении
с ним. Человек
всесилен, равно
как и бессилен
перед мировым
злом: всесилен
своей непокорностью
ему, естественно
и своим возвышением
над ним, бессилен
– невозможностью
полного искоренения
его. Мировое
зло может входить
в судьбу человека,
внося в неё
элементы случайностей
губительных,
вплоть до
катастрофических.
Проблемы
добра и зла
проходят сквозь
всё творчество
Пушкина. С особой
остротой они
поставлены
в стихотворениях:
“Анчар”,
“Утопленник”,
“Не дай мне
бог сойти с ума
…”, “Бесы”,
в поэме “Медный
всадник”, в
повести “Капитанская
дочка”, в маленьких
трагедиях
таких, в первую
очередь, как
“Скупой рыцарь”,
“Пир во время
чумы”, “Моцарт
и Сальери”.
С
непревзойдённой
силой глобальный
образ мирового
зла воплощён
в “Анчаре”.
“Анчар”
приподносит
нам мировое
зло в двух ликах
– заложенное
как в природе,
так и в человеческой
истории. Оказывается,
что мировому
злу куда больше
простора в
нашем историческом
бытии, нежели
в природе. В
природном зле,
по крайней
мере, нет умысла
совершать
пагубное дело,
обладая такой
возможностью.
В самом деле,
к ачару, древу
смерти,-
… и
птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло
в человеческом
бытии представляется
иным, т.к. рождается
из человеческого
сознания.
Но
человека человек
Послал к
анчару властным
взглядом:
И тот
послушно в путь
потёк
И к утру
возвращался
с ядом.
Являясь
изначальным,
мировое зло
вызывает гнев
против себя
со староны
человеческого
разума.
Мировое
зло у Пушкина
неразумно, и
тем не мение,
что касается
его разума в
человеческом
обществе, объяснение
ему следует
искать как раз
в самом разуме.
С этой точки
зрения остановимся
подробнее на
трагедии “Моцарт
и Сальери”.
Трагедия
“Моцарт и Сальери”
закотчена А.
С. Пушкиным 26
октября 1830 года
в Болдине. Постановка
осуществлена
при жизни автора
в Большом театре
Петербурга
27 января 1832 года.
На сюжет пьесы
Н. А. Римский–Корсаков
(1844-1904) написал оперу
(1897)
В
записке “О
Сальери” (1832)
Пушкин резко
высказывается
об итальянском
композиторе,
освиставшем
оперу Моцарта:
“Завистник,
который мог
освистать “Дон
Жуана”, мог
отравить его
творца.
Не
столько исторические
личности интересовали
Пушкина, сколько
человеческие
типы в их отношении
к прекрасному
– к искусству.
Поэтапное
познание, “проверка
алгеброй гармонии”,
от ремесла – к
творчеству
“по правилам”-
и интуитивное
прозрение,
божественное
наваждение,
ощущение и
воссоздание
гармонии спонтанно
– два вектора
пути в искусстве.
Не отвергая
ни тот, ни другой
путь, Пушкин
создаёт художественные
образы, философски
обобщённые,-
и в центре внимания
ставит проблему
нравственную.
В
катастрофический
атомный век
Пушкин стал
нам особенно
близок. Мысленно
возвращаясь
к Пушкину, мы
как бы говорим
себе: неужели
мы так хорошо
начинали, чтобы
так плохо кончить?
Не может быть!
Пушкин
в своём творчестве
исследовал
едва ли не главнейшие
человеческие
страсти. В “Моцарте
и Сальери” он
раскрывает
нам истоки
одной из самых
зловещих человеческих
страстей –
зависть.
Прежде
чем остановится
на роли зависти
в жизни человека,
вспомним кем
же были Вольфганг
Амадей Моцарт
и Антонио Сальери.
Вольфганг
Амадей Моцарт
(1756-1791)- австрийский
композитор,
обладал феноменальным
слухом и памятью.
Выступал как
клавинист –
виртуоз, скрипач,
органист, дирижёр,
блестяще
импровизировал…
Отражение
гармоничной
целостности
бытия, ясность,
светоносность,
красота сочетаются
в музыке Моцарта
с глубоким
драматизмом…
В музыке Моцарта
органично
претворён
художественный
опыт разных
эпох, национальных
школ, традиции
народного
искусства…
Антонио
Сальери (1750-1825)-
итальянский
композитор,
дирижёр, педагог…
Автор 40 опер,
4 ораторий, кантат,
5месс, реквиема,
произведений
для оркестра
и др. Среди учеников:
Л. Бетховен,
Ф.
Шуберт, Ф. Лист.
В
замысле Пушкина,
трагедия называлась
“Зависть”. По
ряду причин
Пушкин отказался
от этого названия.
Прежде всего,
оно противоречит
отношению
Пушкина к зависти,
как к “сестре
соревнования”.
Пушкинский
Сальери – не
просто мелкий
завистник, он
большой художник,
но в его отношении
к творчеству
содержится
как действительная
истина, так и
отрицание её.
Таково, например,
его суждение
о творчестве:
Что говорю?
Когда великий
Глюк
Явился
и открыл нам
новы тайны…
Усильным
напряжённым
постоянством
Я наконец
в искусстве
безграничном
Достигнул
степени высокой…
Хвастая
своим усердием,
вынужден признаться,
что в своём
творчестве
он опирается
на тайны искусства,
открытые не
им самим, а другим
великим художником
Глюком. Позиция
– прямо противоположная
пушкинской,
который считал,
что учиться
можно у кого
угодно, но дорога
у каждого художника
должна быть
своей, особенной.
Бесконечно
уверенный в
себе, Моцарт
не особенно
задумывается
о своём особом
назначении,
поэтому, я думаю,
он одарён бесконечным
чувством общности
со всяким другим
человеком, кем
бы тот ни был.
Напротив,
Сальери, как
бесконечно
уверенному
в себе, представляется,
что “усильным,
напряжённом
постоянством”
он не только
“достигнул
степени высокой”
в творчестве,
но и безгранично
возвысил себя
над всеми остальными
людьми.
Противостояние
их друг другу
достигает
своего апогея
в сцене со скрипачом.
Моцарт восторгается
им, говорит
оего игре “Чудо!”
Сальери приводит
это в бешенство:
Мне
не смешно, когда
маляр негодный
Мне пачкает
Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно,
когда фигляр
презренный
Пародией
бесчестит
Алигьери…
Сальери
уверяет нас,
что он “зависти
не знал… никогда!”
Мне кажется,
что это лишь
уловка.
Сальри
видит в Моцарте
якобы уклонения
от норм, заданных
людям человеческой
природой:
О
небо!
Где же правота,
когда священный
дар,
Когда бессмертный
гений – не в
награду
Любви горящей,
самоотверженья,
Трудов,
усердия, молений
послан –
А озаряет
голову безумца,
Гуляки
празного?
Сальери
вознамерился,
так сказать,
исправить
просчёт самого
бога как создателя
человека. Он
не просто мелкий
завистник,
достойный
осуждения. Он
– богоборец,
враг творческого
начала в человеке,
дарованного
самой человеческой
природой. От
такого человека,
решительно
отличающегося
от всех людей,
как думает
Сальери, один
только вред,
а не польза
людям. Поэтому
за людьми право
убить его, как
он и убивает
Моцарта:
Что
пользы в нём?
Как некий херувим,
Он несколько
занёс нам песен
райских,
Чтоб, возмутить
бескрылое
желанье
В нас, чадах
праха,после
улететь!
Так улетай
же! чем скорей,
тем лучше.
Моцарт
– истинный
гений. Сальери
– несостоявшийся
бескрылый
гений. Б. Бурсов
отмечает, что
Сальери – “претендент
на гениальность,
считающий её
не “даром божьим”,
а плодом усердия
и прилежания”.
А раз у него
это не получилось,
он полон нелюбви
к самому себе,
тем более к
истинным гениям,
каков Моцарт.
Что пушкинский
Сальери – завистник,
мы слышим от
него самого.
Что он убийца,
убеждаемся,
так сказать,
воочию. Но что
ещё разожгло
его зависть
до бешенства,
до желания
убить ненавистного
ему человека?
Обычно
на этот вопрос
отвечают так:
Моцарт, который
для Сальери
и сам по себе
человек, недостойный
своего дара,
от души слушает
– нелепую, неумелую,
фальшивую игру
трактирного
скрипача, которого
привел к Сальери.
Сальери это
бесит.
По
мнению М. М. Бахтина,
Сальери – “хмурый
агеласт”. Агеласт
– человек, лишенный
юмора, непонимающий
его. Но если б
Моцарт знал
Сальери как
агеласта, зачем
бы он привел
к нему в дом
скрипача –
неумеху да ещё
приговаривал
при этом: “Не
вытерпел, привел
я скрыпача…
Чтоб угостить
тебя его искусством”?
Нет, он
ведет
себя как человек,
которому не
терпиться
поделиться
свежеуслышанным
анекдотом с
другим, с другом,
с тем, о ком он
знает, что тот
его поймет.
Другое дело,
что реакция
Сальери ошарашивает,
озадачивает
Моцарта, но он
находит ей
единственное
правдоподобное
объяснение:
Ты
Сальери,
Не в духе
нынче. Я приду
к тебе
В другое
время.
Единственно
логичное объяснение
поведения
Сальери: “нынче”
тот, по мнению
Моцарта, “не
в духе”, потому
что “в другое
время” он знал
Сальери другим,
да и последующий
текст трагедии
это подтверждает:
вон как оживлен
и совсем не
хмур Сальери
во второй (и
последней)
сцене, где, кстати,
возникает
разговор о
комедиографе
Бомарше, с которым,
как выясняется,
был дружен
Сальери.
А
главное, если
принять, что
Сальери доводит
до иступления
именно веселость
Моцарта, то
связь этого
эпизода с звисьтью
Сальери окажется
весьма проблематичной.
Как связаны
между собой
зависть Сальери
и его же ненависть
к Моцарту, от
которой он
заходится,
хватаясь за
яд и промышляя
об убийстве?
Точнее – как
одно здесь
вытекает из
другого?
Отвечая
на это, обычно
указывают, что
Сальери завидует
не столько дару
Моцарта, сколько
тому, что “священный
дар”, “бессмертный
гений” –
не
в награду
Любви горящей,
самоотверженья,
Трудов,
усердия, молений
послан –
А озаряет
голову безумца,
Гуляки
празного…
Вот,
дескать , и
ввесёлости
Моцарта Сальери
увидел очередное
доказательство
пренебрежения
искусством,
лишнее свидетельство
того, что с точки
зрения творчества
он, Моцарт, –
нонсенс, неправильнсоть,
недоразумение…
Но те, кто так
отвечают, те,
кто так думают,
идут здесь не
за Пушкиным,
а за самим же
Сальери, который
именно так все
это и изображает.
Хитрый, коварный
лис, поднаторевший
в искусстве
обмана, сумевший
не просто втереться
в доверие к
Моцарту, но
сделаться
близким ему
человеком,
стать ему другом,
он издесь умело
и ловко заметает
следы. Признался
было в том, что
охвачен низким
чувством, и тут
донельзя его
облагородил:
он завидует,
видите ли, не
дару Моцарта,
а тому что тот
получил его
не по заслугам!
Завидует, так
сказать, из
чувства справедливости!
Но
как не прибавит
обаяния выродку
это обстоятельство,
так не облагородит
зависти констатация
её благородного
происхождения.
Завить вообще
нельзя облагородить,
её можно только
изжить в себе,
если осознал
человек, что
захвачен этим
низким, корыстным
чувтсвом и
сумел мобилизовать
все свои душевные
силы на борьбу
с ним. Говоря
языком героев
пушкинской
трагедии, зависть
и чувство
справедливости
– “две вещи
несовместные”!
Мне кажется,
что именно в
зависти истоки
бешенства,
которыми охвачен
пушкинский
Сальери. ( Хотя
мнения исследователей
на этот счет
различны)
В
пьесе Сальери
долго не может
овладеть собой.
Не может успокоиться
даже тогда,
когда Моцарт
играет ему свою
новинку. Слушает
ли её Сальери?
Наверняка не
очень внимательно,
поточу что в
это время его
воображение
еще занято
трактирным
скрипачем. Он
и сам скажет
об этом, едва
замрут последние
аккорды Моцартовой
музыки:
Ты
с этим шел ко
мне
И мог остановиться
у трактира
И слушать
скрыпача слепого!
– Боже!
Ты, Моцарт,
недостоин сам
себя.
Да
и в следующей,
второй сцене,
конечно, искренне
удивлен Сальери,
узнав, что Моцарт
пишет реквием.
И, конечно, навряд
ли он бы удивился,
если б вслушался
в то, что говорил
ему Моцарт
после ухода
скрипача, перед
тем как сыграть
ему свою новую
вещь:
Представь
себе… кого бы?
Ну, хоть меня
– немного помоложе;
Влюбленного
– не слишком,
а слегка –
С красоткой,
или с другом
– хоть с тобой,
Я весел…
Вдруг: виденье
гробовое,
Внезапный
мрак иль что-нибудь
такое…
Пушкин
знает законы
музыки. Его
Моцарт рассказывает
другу не музыку,
а о том душевном
состоянии, в
каком она была
написана, делится
с тревожными
предчувствиями,
о которых заговорит
еще громче во
второй сцене.
Но Сальери
сейчас его не
слушает, не
слышит. Вот
почему так
неконкретна
его восторженная
оценка нового
произведения
Моцарта.
Какая
глубина!
Какая смелость
и какая стройность!
Он,
кажется, ощущает
и сам, что его
рецензия слишком
абстрактна,
и потому старается
расцветить
её:
Ты,
Моцарт, бог, и
сам того не
знаешь;
Я знаю, я.
Но
гармоническое
ухо Моцарта
улавливает
неоправданное
повышение
регистра тона,
и он возвращает
друга, так сказать,
с небес на землю:
Ба! право?
может быть…
Но божество
моё проголодалось.
Странно
бы поверить,
что Сальери
действительно
считает Моцарта
богом. Особенно
после того, как
тот привел к
нему в дом
трактирного
скрипача, раздувшего
в душе Сальери
бушующий костер
зависти.
Ведь
если до встречи
со скрипачем
Сальери выражал
свое удовлетворение
тем, что
Слава
Мне улыбнулась;
я в сердцах
людей
Нашел созвучия
своим созданиям,
–
если
он в это верил
или хотя бы
хотел в это
верить, то
приведенный
Моцартом старик
не оставил от
его веры камня
на камне. А закончил
так:
Не я
один с моей
глухою славой…
С
“глухою”- то
есть со славой,
нашедшей отклик
в немногих
сердцах,
с очень малой,
очень узкой,
очень ограниченной
известностью!
На собственную
погибель привел
Моцарт слепца
скрипача к
Сальери, превратив
его из злейшего
своего завистника
в злейшего
врага! (от зависти
до вражды –
один шаг)
Потому
что слава цель
и смысл существования
Сальери в музыке,
которая для
него всего лишь
средство к
достижению
славы, подножие
на пути к ней.
Сальери
и сам свидетельствует,
что устремился
к славе сразу
же, как только
взялся за
сочинительство.
Свидетельствует,
так сказать,
косвенно – не
желая того, не
замечая, что
проговаривается.
Потому что
собирался
утвердить о
себе прямо
противоположное
впечатление:
Я стал
творить, но в
тишине, но в
тайне,
Не смея
помышлять ещё
о славе.
Но,
вспоминая о
первых своих
шагах в творчестве,
описывая, как
именно “стал
творить”, он
не только не
подтверждает,
что слава его
в то время не
занимала, но
наоборот –
показывает,
что лишь о ней
и думал, “помышлял”,
“смел помышлять”:
Нередко,
просидев в
безмолвной
келье
Два – три
дня, позабыв
и сон, и пищу,
Вкусив восторг
и слёзы вдохновенья,
Я жёг мой
труд и холодно
смотрел,
Как
мысль моя и
звуки, мной
рождённы,
Пылая
с лёгким дымом
исчезали.
Ибо
чем же ещё, если
не помыслом
о славе, объяснить
хладнокровное
уничтожение
Сальери даже
тех своих опусов,
благодаря
которым он
вкусил “восторг
и слезы вдохновенья”,
которые ощутил
как “мной рождены”-
физической
частичкой
самого себя?
Чем объяснить
такое его самоедство,
если не расчетливым
прикидыванием
, примериванием,
лосягают или
нет его создания
до известных,
знаменитых,
прославленных
образцов?
Время
сумело примирить
Сальери со
славой. Он и
сам вышел на
тропу известности,
Однако Сальери
недобро памятлив
на чужой успех.Но
почему же всего
этого не видит
в Сальери Моцарт?
Конечно, прежде
всего потому,
что Сальери
безупречно
играет роль
друга Моцарта,
а тот не может
распознать
его игры. Не
может не по
простодушию
и не потому,
что якобы лишен
проницательности,
а потому что
Сальери ни разу
не дал ему повода
что-либо заподозрить.
Величайшее
психологическое
мастерство
Пушкина проявляется
в этой трагедии
в том, что его
герои говорят
на разных языках,
но Сальери так
умно при этом
приспосабливается
к собеседнику,
что тот убежден,
что они – союзники,
единомышленники.
Эта убежденность
особенно сказывается
в его обращенном
к Сальери тосте,
который выражает
не только огромную
приязнь, не
только громадное
доверие к Сальери,
но и неколебимую
уверенность
Моцарта в их
сопричастности
друг другу:
За
твоё
Здоровье,
друг, за искренний
союз,
Связующий
Моцарта и Сальери,
Двух
сыновей гармонии.
Трагикомизм
ситуации здесь
состоит в том,
что с этими
словами Моцарт
выпивает яд,
так и не сумев
понять, с кем
имеет дело.
Постой
же: вот тебе,
Пей за мое
здоровье.(…)
Ты, Сальери,
Не в
духе нынче…
Осмысливая
трагедию “Моцарт
и Сальери” как
трагедию о
дружбе, С. Н.
Булгаков писал:
“Что есть дружба,
не в психологии
ее, но в онтологии?
Не есть ли она
выход из себя
в другого (друга)
и обретение
себя в нем, некоторая
актуализация
двуипостасности
и, следовательно,
преодоление
самоограниченности
самоотречением?
В друге не зрится
ли то, что желанно
и любимо выше
своего Я, и не
есть ли это –
созерцание
себя через
Друга в Боге?
Оказавшийся
жертвой
предательства
Моцарт – “друг
Моцарт”, как
назовет его
в этот момент
Сальери, своим
“мы” окончательно
скрепляет не
только выбор
и поступок, но
и Судьбу – оставаться
самим собою,
– и потому на
пороге смерти
открывается
для него некий
высший, сверхличный
и сверхматериальный
источник силы,
который придает
спокойную
уверенность
его словам:
Нас мало
избранных,
счастливцев
праздных,
Пренебрегающих
презренной
пользой,
Единого
прекрасного
жрецов…
Этот
простодушный
“ребенок, чудак,
на которого
могут в лучшем
случае улыбнуться
все понимающие
“взрослые”,
оказывается,
знал все: прежде
всего меру им
сделанного;
знал, что такое
гений и какую
цену платит
он за право
быть собой;
знал, какая
страшная это
опасность и
вместе с тем
какое великое
счастье. И вопрос
“не правда ль?”
звучит здесь
скорее не как
“приглашение
к диалогу”, а
почти как требование
следовать
открывшейся
истине – в упрочение
верности слов,
в которых уже
не догадка
прозрение –
свидетельство.
Так
завершается
“трагедия
Моцарта”, в
духовном опыте
которого для
Пушкина открывается
выход из бездны
– к единому
источнику
Красоты, Добра
и Истины.
Когда
речь заходит
о том, что Бомарше
кого-то отравил,
Моцарт произносит
знаменитые
слова:
Он же гений,
Как ты да
я. А гений и
злодейство
–
Две вещи
несовместные.
Почему
же несовместные?
Мне кажется
потому, что
гений по Моцарту
(и Пушкину), –
человек, наиболее
приспособленный
творить добро,
а человек,
приспособленный
нравственно
и физически
творить добро,
не способен
на зависть и
не может быть
злодеем.
Список
литературы
Т.
Алпатова. Трагедия
Моцарта. Литература,
№10, 1996г.
Б.
Бурсов. Судьба
Пушкина. Л., 1996г.
Ф.
Искандер. Моцарт
и Сальери.
Литература,
№10, 1996г.
Г.
Краснухин.
Злодеяние и
возмездие.
Литература,
№10, 1996г.
Всеобъемлющая, подавляющая все остальные чувства страсть самоутверждения, стремление любой ценой утвердить себя наравне с эталонами, героями, гениями, доказать свое превосходство, исключительность – вот основной двигатель поступков главного персонажа трагедии “Моцарт и Сальери”. В этом его родство с героями других “Маленьких трагедий”. Подобные Сальери люди наделены индивидуалистическим сознанием, все их поступки направлены на удовлетворение своего честолюбия, утверждение личной независимости, превосходства.
Счастье
для них – утверждение своих духовных принципов, невзирая на жизненные принципы других людей.
Отсюда и подавление всех естественных человеческих чувств: привязанности, любви, дружбы.
Трагедия начинается с драматического монолога Сальери, подводящего безрадостный итог своей целеустремленной, наполненной жесткими ограничениями жизни.
Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет – и выше.
Горечь и скорбь этого восклицания – прямое продолжение негодующей реплики герцога в трагедии “Скупой рыцарь”:
“Ужасный век, ужасные сердца!” Однако, познакомившись с Сальери ближе,
мы осознаем, что этот человек – не духовный наследник олицетворяющего справедливость герцога, а прямой потомок одержимого эгоистической страстью барона. Что же так глубоко возмутило Сальери? То, чего опасался и барон: разрушение системы ценностей.
История его жизни, при существенном различии во времени, социальном положении и интеллектуальном уровне – тот же многотрудный путь к самоутверждению, к созданию своего незыблемого мира.
Сальери с достоинством прожившего осмысленную, целеустремленную жизнь человека говорит:
Отверг я рано праздные забавы;
Науки, чуждые музыке, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке.
Путем самоотверженного труда, полного отрешения от нормальной человеческой жизни он выстрадал тонкое чувство музыки, постижение законов гармонии, признание жрецов искусства:
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась…
Сальери обрел душевный покой, испытал удовлетворение, постепенно познавая тайны музыки. И все это вдруг оказалось растоптанным, разрушенным появлением Моцарта – гениального, одаренного природой музыканта. Вся система духовных ценностей оказалась повергнутой в прах, что привело Сальери в отчаяние, вызвало у него и негодование:
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженъя,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?..
Точно так же негодует царствующий в своих подвалах с золотом барон при мысли о том, что результат его самоотверженной жизни достанется “безумцу, расточителю молодому” Альберу, не приложившему ни малейших усилий для достижения этого могущества. Обида Сальери, на мой взгляд, понятна и вызывает сочувствие. Но разве можно подчинить гений сухой логике?
“Поверить алгеброй гармонию” уже созданного произведения, разумеется, можно, и тут безупречный вкус и совершенное знание музыкальной культуры возносят Сальери на вершину избранного им искусства. Однако совершенное владение теорией и техникой музыки еще не гарантия создания гениальных произведений.
Сальери к тому же так и остался ремесленником в творчестве, он не может выйти из-под влияния то Глюка, то Пуччини, то Гайдна.
Моцарт и Сальери – две противоположности. Сальери – олицетворение гордого одиночества и презрения, Моцарт – воплощение жизнелюбия, наивной доверчивости, трогательной человечности. Оба они стоят высоко над толпой. Но Моцарт универсален, а Сальери узок, Моцарт вмещает в себя весь мир и щедро делится с ним своими творческими откровениями, Сальери же эта его щедрость возмущает:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигъери…
Сальери восхищается гениальными озарениями Моцарта-музыканта, ему в совершенстве изучившему музыку отчетливо видна гармоническая безупречность звукоряда, выражающего свободный полет мысли “счастливца праздного”.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Несправедливое устройство мира воплотилось для Сальери в Моцарте-человеке. Если бы тот был отрешенным от жизни аскетом, напряженным трудом постигающим тайну музыки, Сальери, мне кажется, по-доброму радовался бы его успехам. Но в Моцарте сосредоточивается враждебное Сальери творческое начало. Незаслуженный дар Моцарта разрушает всю систему ценностей, обессмысливает и разрушает весь жертвенный жизненный путь Сальери. И он всем своим существом протестует против этого.
Оправдывая себя, Сальери утверждает, что он “избран, чтоб его остановить – не то мы все погибли. Мы все, жрецы, служители музыки, не я один с моей глухою славой…” Моцарт должен уйти, чтобы не нарушался устоявшийся миропорядок, чтобы несколько порывов вдохновения гения не обесценили дающееся трудом искусство избранных, потому что, “возмутив бескрылое желанье” в простых людях, он все равно не сможет поднять их на более высокую духовную ступень. Моцарт не учитель, он бог в искусстве, ибо он неповторим, а следовательно – неправильный, бесполезный.
Великодушное признание Моцартом за Сальери принадлежности к высокому, не подвластному разуму, “бесполезному” искусству на фоне рассуждений Сальери выглядит как жестокий приговор:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
А окончательным приговором ему становятся бессмертные слова благородного, чуждого мелочных страстей, светлого Моцарта: “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(No Ratings Yet)
Loading…
Похожие сочинения:
“ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО – ДВЕ ВЕЩИ НЕСОВМЕСТНЫЕ” (по трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”, вариант 1) Всеобъемлющая, подавляющая все остальные чувства страсть самоутверждения, стремление любой ценой утвердить себя наравне с эталонами, героями, гениями, доказать свое превосходство, исключительность – вот основной двигатель поступков главного персонажа трагедии “Моцарт…
“ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО – ДВЕ ВЕЩИ НЕСОВМЕСТНЫЕ” (по трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”, вариант 2) Поэт гениально воплотил в трагедии дух своего времени, проникнутого безудержной жаждой самоутверждения, расчетливостью и жестокостью, и личную жизненную драму. Сюжет пьесы основан на легенде об отравлении известным венским композитором Антонио…
Сочинение на тему: “Гений и злодейство – две вещи несовместимые”. “Моцарт и Сальери” А. С. Пушкина. “ В первой сцене трагедии Сальери произносит монолог, в котором он вспоминает свое нелегкое восхождение к славе и признанию. Долго и упорно шел он к поставленной цели, отказавшись и от забав,…
Моцарт и Сальери ДРАМАТУРГИЯ МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ Краткое содержание: Моцарт и Сальери Сцена 1 Комната Сальери рассуждает о творчестве и своем призвании: Преодолел Я ранние невзгоды. Ремесло Поставил я подножием искусству; Я сделался ремесленник:…
Анализ произведений Пушкина В творческой сокровищнице Пушкина существует целый цикл так называемых “маленьких трагедий”, характером похожих на философскую лирику. Они касаются таких тем, как смерть и бессмертие, жизни и искусства. Эти Драматические произведения…
Русская действительность в рассказе Н. С. Лескова “Старый гений” Русская действительность в рассказе Н. С. Лескова “Старый гений” Н. С. Лесков принадлежит к поколению писателей 60-90-х гг. XIX в., горячо любивших Россию, ее талантливый народ и активно выступавших против…
Краткое содержание Николай Андреевич Римский-Корсаков. Моцарт и Сальери МОЦАРТ И САЛЬЕРИ Драматические сцены А. С. Пушкина Действующие лица: Моцарт Сальери Слепой скрипач Тенор Баритон Без пения Во второй сцене закулисный хор . Место действия – Вена. Время –…
Сочинение на тему: ” Сатира в рассказе Н. С. Лескова “Старый гений” Рассказ “Старый гений” повествует нам о несчастной старушке, которая оказалась в зависимости от великосветского франта. На протяжении всей нашей жизни нас подстерегаю различные беды и невзгоды, но не смотря на…
Кто виноват в страданиях героини? (по рассказу Н. С. Лескова “Старый гений”) Кто виноват в страданиях героини? (по рассказу Н. С. Лескова “Старый гений”) Творчество Н. С. Лескова является важным этапом в формировании национального своеобразии русской литературы. Он не боялся говорить о…
Сочинение на тему: “Письмо одному из героев рассказа Н. Лескова “Старый гений” Н. Лесков относится к поколению писателей второй половины XIX века, которые активно выступали против подавления свободы личности, угнетения прав и горячо любивших свой талантливый народ, Россию. Писатель создал множество очерков,…
Идея “сверхчеловека” в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери” и романе Ф. М. Достоевского “Преступление и наказание” Постоянные обращения к А. С. Пушкину – одна из важнейших особенностей всего творчества Ф. М. Достоевского. “Все, что есть у меня хорошего, всем этим я обязан ему”, – признавался Достоевский….
Тарас Шевченко гений и пророк С именем известного писателя Тараса Шевченко связано много разных мифов. Многие исследователи характеризуют его с разных сторон. Одни говорят, что это человек неординарный, талантливы, а другие обвиняют его в том,…
Русская действительность в рассказе Лескова “Старый гений” Н. С. Лесков хорошо знал жизнь и столицы, и провинции России. Прослужив несколько лет писцом в суде, он ясно понял бюрократическую сторону судебной системы России и уязвимость простого человека перед…
Краткое содержание Вольфганг Амадей Моцарт ВОЛЬФГАНГ АМАДЕЙ МОЦАРТ 1756-1791 Искусство Моцарта – одна из высочайших вершин мировой музыкальной культуры. Творчество великого австрийского композитора отразило передовые идеи своей эпохи, неиссякаемую веру в торжество света и справедливости….
Надо беречь свои вещи Очень часто я думаю над тем, что в последнее время мода властна над нами. Если ты одет смешно, но модно – ты известный и люди к тебе тянутся. Если ты…
Анализ стихотворения Батюшкова “Мой гений В жизни каждого поэта были роковые встречи, и Константин Батюшков в этом вопросе не является исключением. В 1813 году, гостя у знакомых в Петербурге, поэт знакомится с Анной Фурман и…
Болдинская осень пора творческих открытий Пушкина Порой поэтического вдохновения для Пушкина была осень. Накануне женитьбы, 3 сентября 1830 г., Александр Сергеевич приезжает в отцовское имение Болдино, чтобы уладить дела с получением наследства. Эпидемия холеры на три…
Григорьев А. А. ИЗ СТАТЬИ ПО ПОВОДУ НОВОГО ИЗДАНИЯ СТАРОЙ ВЕЩИ ИЗ СТАТЬИ “ПО ПОВОДУ НОВОГО ИЗДАНИЯ СТАРОЙ ВЕЩИ” Вся комедия есть комедия о хамстве, к которому равнодушного или даже несколько более спокойного отношения незаконно и требовать от такой возвышенной натуры,…
“Ломоносов – Российский гений” В XVIII в. Россия благодаря реформам Петра I открыла новую и чрезвычайно важную страницу своей истории – Российская империя стала мировой державой, Чтобы сохранить и упрочить это положение, России необходимо…
Сатирический гений Н. Гоголя В 1852 году после смерти Н. В. Гоголя Некрасов написал прекрасное стихотворение, которое может быть эпиграфом ко всему творчеству писателя: Питая ненавистью грудь, Уста вооружив сатирой, Проходит он тернистый путь…
Сочинение на основе стихов Ахматовой “Он любил три вещи на свете” и Гумилева “Я и вы”: почему эта семья разрушилась? Необычная история любви Анны Горенко и Николая Гумилева, к сожалению, закончилась глубоко трагически. Они познакомились в 1903 году 24 декабря. Гумилеву тогда было всего 17, а Анне Горенко – 14…
“Амадей” Шаффера в кратком содержании Действие происходит в Вене в ноябре 1823 г., а воспоминания Сальери относятся к десятилетию 1781-1791 гг. На авансцене в инвалидном кресле спиной к зрителям сидит старик. Граждане Вены повторяют друг…
Амадей АНГЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА Питер Шеффер (Peter Shaffer) Амадей (Amadeus) Пьеса (1979) Действие происходит в Вене в ноябре 1823 г., а воспоминания Сальери относятся к десятилетию 1781-1791 гг. На авансцене в инвалидном…
“КОМИЧЕСКИЙ ГЕНИЙ” А. С. ГРИБОЕДОВА Гениальный драматург, талантливый поэт и выдающийся дипломат Александр Сергеевич Грибоедов своей комедией “Горе от ума” положил начало расцвету русской реалистической драматургии. В Московском университете Грибоедов сближается с будущими декабристами, страстно…
Сочинение на тему: “герои” Герои Кого принято называть героями? Как определяется это слово в словарях, справочниках и энциклопедиях? Если обращаться к прямому смыслу – то этим словом обозначают человека или людей, совершивших что-то великое,…
Идейно-художественное своеобразие “Маленьких трагедий” ДРАМАТУРГИЯ Идейно-художественное своеобразие “Маленьких трагедий” “Маленькие трагедии” создавались в Болдине в 1830 году, когда в Москве свирепствовала эпидемия холеры (что нашло фактическое отражение в сюжете “Пира во время чумы”). Все…
Рецензия на произведение Э. С. Радзинского “Загадки истории” Произведения Эдварда Радзинского находятся где-то на стыке жанров. Даже там, где они основаны на серьезных архивных источниках, они в первую очередь явление литературы художественной, а не биографические исследования, посвященные той…
Сочинение на тему: “Влияние культуры” Культура, несомненно влияет на жизнь каждого из нас. Ведь именно она воспитывает нас самого детства, следовательно, от культуры нашей зависит наша жизнь, наше мировоззрение и наше будущее. Литература, музыка, живопись…
“УЖАСНЫЙ ВЕК, УЖАСНЫЕ СЕРДЦА!” Живя в обществе, построенном на эксплуатации человека человеком, Пушкин не Мог не замечать пороков этого общества. Деньги для людей становились главной ценностью в жизни, мерилом жизни, зависть запросто могла поднять…
Историческая тема в драматургии А. С. Пушкина Вскоре после окончания “Бориса Годунова” Пушкин задумал создать ряд новых драматических произведений на сюжеты из самых разных исторических эпох и жизни разных народов. Еще во время ссылки в Михайловском в…
“Гений и злодейство – две вещи несовместные”?
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба.
С точки зрения решения этих философских проблем в художественном творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”.
В своём реферате “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования – рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен – невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до катастрофических.
Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести “Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как “Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”.
С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в “Анчаре”.
“Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах – заложенное как в природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,-
… и птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из человеческого сознания.
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом:
И тот послушно в путь потёк
И к утру возвращался с ядом.
Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны человеческого разума.
Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт и Сальери”.
Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября 1830 года в Болдине. Постановка осуществлена при жизни автора в Большом театре Петербурга 27 января 1832 года. На сюжет пьесы Н. А. Римский–Корсаков (1844-1904) написал оперу (1897)
В записке “О Сальери” (1832) Пушкин резко высказывается об итальянском композиторе, освиставшем оперу Моцарта: “Завистник, который мог освистать “Дон Жуана”, мог отравить его творца.
Не столько исторические личности интересовали Пушкина, сколько человеческие типы в их отношении к прекрасному – к искусству. Поэтапное познание, “проверка алгеброй гармонии”, от ремесла – к творчеству “по правилам”- и интуитивное прозрение, божественное наваждение, ощущение и воссоздание гармонии спонтанно – два вектора пути в искусстве. Не отвергая ни тот, ни другой путь, Пушкин создаёт художественные образы, философски обобщённые,- и в центре внимания ставит проблему нравственную.
В катастрофический атомный век Пушкин стал нам особенно близок. Мысленно возвращаясь к Пушкину, мы как бы говорим себе: неужели мы так хорошо начинали, чтобы так плохо кончить? Не может быть!
Пушкин в своём творчестве исследовал едва ли не главнейшие человеческие страсти. В “Моцарте и Сальери” он раскрывает нам истоки одной из самых зловещих человеческих страстей – зависть.
Прежде чем остановится на роли зависти в жизни человека, вспомним кем же были Вольфганг Амадей Моцарт и Антонио Сальери.
Вольфганг Амадей Моцарт (1756-1791)- австрийский композитор, обладал феноменальным слухом и памятью. Выступал как клавинист – виртуоз, скрипач, органист, дирижёр, блестяще импровизировал… Отражение гармоничной целостности бытия, ясность, светоносность, красота сочетаются в музыке Моцарта с глубоким драматизмом… В музыке Моцарта органично претворён художественный опыт разных эпох, национальных школ, традиции народного искусства…
Антонио Сальери (1750-1825)- итальянский композитор, дирижёр, педагог… Автор 40 опер, 4 ораторий, кантат, 5месс, реквиема, произведений для оркестра и др. Среди учеников: Л. Бетховен,
Ф. Шуберт, Ф. Лист.
В замысле Пушкина, трагедия называлась “Зависть”. По ряду причин Пушкин отказался от этого названия. Прежде всего, оно противоречит отношению Пушкина к зависти, как к “сестре соревнования”.
Пушкинский Сальери – не просто мелкий завистник, он большой художник, но в его отношении к творчеству содержится как действительная истина, так и отрицание её. Таково, например, его суждение о творчестве:
Что говорю? Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны…
Усильным напряжённым постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой…
Хвастая своим усердием, вынужден признаться, что в своём творчестве он опирается на тайны искусства, открытые не им самим, а другим великим художником Глюком. Позиция – прямо противоположная пушкинской, который считал, что учиться можно у кого угодно, но дорога у каждого художника должна быть своей, особенной.
Бесконечно уверенный в себе, Моцарт не особенно задумывается о своём особом назначении, поэтому, я думаю, он одарён бесконечным чувством общности со всяким другим человеком, кем бы тот ни был.
Напротив, Сальери, как бесконечно уверенному в себе, представляется, что “усильным, напряжённом постоянством” он не только “достигнул степени высокой” в творчестве, но и безгранично возвысил себя над всеми остальными людьми.
Противостояние их друг другу достигает своего апогея в сцене со скрипачом. Моцарт восторгается им, говорит оего игре “Чудо!” Сальери приводит это в бешенство:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери…
Сальери уверяет нас, что он “зависти не знал… никогда!” Мне кажется, что это лишь уловка.
Сальри видит в Моцарте якобы уклонения от норм, заданных людям человеческой природой:
О небо!
Где же правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного?
Сальери вознамерился, так сказать, исправить просчёт самого бога как создателя человека. Он не просто мелкий завистник, достойный осуждения. Он – богоборец, враг творческого начала в человеке, дарованного самой человеческой природой. От такого человека, решительно отличающегося от всех людей, как думает Сальери, один только вред, а не польза людям. Поэтому за людьми право убить его, как он и убивает Моцарта:
Что пользы в нём? Как некий херувим,
Он несколько занёс нам песен райских,
Чтоб, возмутить бескрылое желанье
В нас, чадах праха,после улететь!
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
Моцарт – истинный гений. Сальери – несостоявшийся бескрылый гений. Б. Бурсов отмечает, что Сальери – “претендент на гениальность, считающий её не “даром божьим”, а плодом усердия и прилежания”. А раз у него это не получилось, он полон нелюбви к самому себе, тем более к истинным гениям, каков Моцарт. Что пушкинский Сальери – завистник, мы слышим от него самого. Что он убийца, убеждаемся, так сказать, воочию. Но что ещё разожгло его зависть до бешенства, до желания убить ненавистного ему человека?
Обычно на этот вопрос отвечают так: Моцарт, который для Сальери и сам по себе человек, недостойный своего дара, от души слушает – нелепую, неумелую, фальшивую игру трактирного скрипача, которого привел к Сальери. Сальери это бесит.
По мнению М. М. Бахтина, Сальери – “хмурый агеласт”. Агеласт – человек, лишенный юмора, непонимающий его. Но если б Моцарт знал Сальери как агеласта, зачем бы он привел к нему в дом скрипача – неумеху да ещё приговаривал при этом: “Не вытерпел, привел я скрыпача… Чтоб угостить тебя его искусством”? Нет, он
ведет себя как человек, которому не терпиться поделиться свежеуслышанным анекдотом с другим, с другом, с тем, о ком он знает, что тот его поймет. Другое дело, что реакция Сальери ошарашивает, озадачивает Моцарта, но он находит ей единственное правдоподобное объяснение:
Ты Сальери,
Не в духе нынче. Я приду к тебе
В другое время.
Единственно логичное объяснение поведения Сальери: “нынче” тот, по мнению Моцарта, “не в духе”, потому что “в другое время” он знал Сальери другим, да и последующий текст трагедии это подтверждает: вон как оживлен и совсем не хмур Сальери во второй (и последней) сцене, где, кстати, возникает разговор о комедиографе Бомарше, с которым, как выясняется, был дружен Сальери.
А главное, если принять, что Сальери доводит до иступления именно веселость Моцарта, то связь этого эпизода с звисьтью Сальери окажется весьма проблематичной. Как связаны между собой зависть Сальери и его же ненависть к Моцарту, от которой он заходится, хватаясь за яд и промышляя об убийстве? Точнее – как одно здесь вытекает из другого?
Отвечая на это, обычно указывают, что Сальери завидует не столько дару Моцарта, сколько тому, что “священный дар”, “бессмертный гений” –
не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки празного…
Вот, дескать , и ввесёлости Моцарта Сальери увидел очередное доказательство пренебрежения искусством, лишнее свидетельство того, что с точки зрения творчества он, Моцарт, – нонсенс, неправильнсоть, недоразумение… Но те, кто так отвечают, те, кто так думают, идут здесь не за Пушкиным, а за самим же Сальери, который именно так все это и изображает. Хитрый, коварный лис, поднаторевший в искусстве обмана, сумевший не просто втереться в доверие к Моцарту, но сделаться близким ему человеком, стать ему другом, он издесь умело и ловко заметает следы. Признался было в том, что охвачен низким чувством, и тут донельзя его облагородил: он завидует, видите ли, не дару Моцарта, а тому что тот получил его не по заслугам! Завидует, так сказать, из чувства справедливости!
Но как не прибавит обаяния выродку это обстоятельство, так не облагородит зависти констатация её благородного происхождения. Завить вообще нельзя облагородить, её можно только изжить в себе, если осознал человек, что захвачен этим низким, корыстным чувтсвом и сумел мобилизовать все свои душевные силы на борьбу с ним. Говоря языком героев пушкинской трагедии, зависть и чувство справедливости – “две вещи несовместные”! Мне кажется, что именно в зависти истоки бешенства, которыми охвачен пушкинский Сальери. ( Хотя мнения исследователей на этот счет различны)
В пьесе Сальери долго не может овладеть собой. Не может успокоиться даже тогда, когда Моцарт играет ему свою новинку. Слушает ли её Сальери? Наверняка не очень внимательно, поточу что в это время его воображение еще занято трактирным скрипачем. Он и сам скажет об этом, едва замрут последние аккорды Моцартовой музыки:
Ты с этим шел ко мне
И мог остановиться у трактира
И слушать скрыпача слепого! – Боже!
Ты, Моцарт, недостоин сам себя.
Да и в следующей, второй сцене, конечно, искренне удивлен Сальери, узнав, что Моцарт пишет реквием. И, конечно, навряд ли он бы удивился, если б вслушался в то, что говорил ему Моцарт после ухода скрипача, перед тем как сыграть ему свою новую вещь:
Представь себе… кого бы?
Ну, хоть меня – немного помоложе;
Влюбленного – не слишком, а слегка –
С красоткой, или с другом – хоть с тобой,
Я весел… Вдруг: виденье гробовое,
Внезапный мрак иль что-нибудь такое…
Пушкин знает законы музыки. Его Моцарт рассказывает другу не музыку, а о том душевном состоянии, в каком она была написана, делится с тревожными предчувствиями, о которых заговорит еще громче во второй сцене. Но Сальери сейчас его не слушает, не слышит. Вот почему так неконкретна его восторженная оценка нового произведения Моцарта.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Он, кажется, ощущает и сам, что его рецензия слишком абстрактна, и потому старается расцветить её:
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Но гармоническое ухо Моцарта улавливает неоправданное повышение регистра тона, и он возвращает друга, так сказать, с небес на землю:
Ба! право? может быть…
Но божество моё проголодалось.
Странно бы поверить, что Сальери действительно считает Моцарта богом. Особенно после того, как тот привел к нему в дом трактирного скрипача, раздувшего в душе Сальери бушующий костер зависти.
Ведь если до встречи со скрипачем Сальери выражал свое удовлетворение тем, что
Слава
Мне улыбнулась; я в сердцах людей
Нашел созвучия своим созданиям, –
если он в это верил или хотя бы хотел в это верить, то приведенный Моцартом старик не оставил от его веры камня на камне. А закончил так:
Не я один с моей глухою славой…
С “глухою”- то есть со славой, нашедшей отклик в немногих сердцах, с очень малой, очень узкой, очень ограниченной известностью! На собственную погибель привел Моцарт слепца скрипача к Сальери, превратив его из злейшего своего завистника в злейшего врага! (от зависти до вражды – один шаг)
Потому что слава цель и смысл существования Сальери в музыке, которая для него всего лишь средство к достижению славы, подножие на пути к ней.
Сальери и сам свидетельствует, что устремился к славе сразу же, как только взялся за сочинительство. Свидетельствует, так сказать, косвенно – не желая того, не замечая, что проговаривается. Потому что собирался утвердить о себе прямо противоположное впечатление:
Я стал творить, но в тишине, но в тайне,
Не смея помышлять ещё о славе.
Но, вспоминая о первых своих шагах в творчестве, описывая, как именно “стал творить”, он не только не подтверждает, что слава его в то время не занимала, но наоборот – показывает, что лишь о ней и думал, “помышлял”, “смел помышлять”:
Нередко, просидев в безмолвной келье
Два – три дня, позабыв и сон, и пищу,
Вкусив восторг и слёзы вдохновенья,
Я жёг мой труд и холодно смотрел,
Как мысль моя и звуки, мной рождённы,
Пылая с лёгким дымом исчезали.
Ибо чем же ещё, если не помыслом о славе, объяснить хладнокровное уничтожение Сальери даже тех своих опусов, благодаря которым он вкусил “восторг и слезы вдохновенья”, которые ощутил как “мной рождены”- физической частичкой самого себя? Чем объяснить такое его самоедство, если не расчетливым прикидыванием , примериванием, лосягают или нет его создания до известных, знаменитых, прославленных образцов?
Время сумело примирить Сальери со славой. Он и сам вышел на тропу известности, Однако Сальери недобро памятлив на чужой успех.Но почему же всего этого не видит в Сальери Моцарт? Конечно, прежде всего потому, что Сальери безупречно играет роль друга Моцарта, а тот не может распознать его игры. Не может не по простодушию и не потому, что якобы лишен проницательности, а потому что Сальери ни разу не дал ему повода что-либо заподозрить.
Величайшее психологическое мастерство Пушкина проявляется в этой трагедии в том, что его герои говорят на разных языках, но Сальери так умно при этом приспосабливается к собеседнику, что тот убежден, что они – союзники, единомышленники. Эта убежденность особенно сказывается в его обращенном к Сальери тосте, который выражает не только огромную приязнь, не только громадное доверие к Сальери, но и неколебимую уверенность Моцарта в их сопричастности друг другу:
За твоё
Здоровье, друг, за искренний союз,
Связующий Моцарта и Сальери,
Двух сыновей гармонии.
Трагикомизм ситуации здесь состоит в том, что с этими словами Моцарт выпивает яд, так и не сумев понять, с кем имеет дело.
Постой же: вот тебе,
Пей за мое здоровье.(…)
Ты, Сальери,
Не в духе нынче…
Осмысливая трагедию “Моцарт и Сальери” как трагедию о дружбе, С. Н. Булгаков писал: “Что есть дружба, не в психологии ее, но в онтологии? Не есть ли она выход из себя в другого (друга) и обретение себя в нем, некоторая актуализация двуипостасности и, следовательно, преодоление самоограниченности самоотречением? В друге не зрится ли то, что желанно и любимо выше своего Я, и не есть ли это – созерцание себя через Друга в Боге? Оказавшийся
жертвой предательства Моцарт – “друг Моцарт”, как назовет его в этот момент Сальери, своим “мы” окончательно скрепляет не только выбор и поступок, но и Судьбу – оставаться самим собою, – и потому на пороге смерти открывается для него некий высший, сверхличный и сверхматериальный источник силы, который придает спокойную уверенность его словам:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов…
Этот простодушный “ребенок, чудак, на которого могут в лучшем случае улыбнуться все понимающие “взрослые”, оказывается, знал все: прежде всего меру им сделанного; знал, что такое гений и какую цену платит он за право быть собой; знал, какая страшная это опасность и вместе с тем какое великое счастье. И вопрос “не правда ль?” звучит здесь скорее не как “приглашение к диалогу”, а почти как требование следовать открывшейся истине – в упрочение верности слов, в которых уже не догадка прозрение – свидетельство.
Так завершается “трагедия Моцарта”, в духовном опыте которого для Пушкина открывается выход из бездны – к единому источнику Красоты, Добра и Истины.
Когда речь заходит о том, что Бомарше кого-то отравил, Моцарт произносит знаменитые слова:
Он же гений,
Как ты да я. А гений и злодейство –
Две вещи несовместные.
Почему же несовместные? Мне кажется потому, что гений по Моцарту (и Пушкину), – человек, наиболее приспособленный творить добро, а человек, приспособленный нравственно и физически творить добро, не способен на зависть и не может быть злодеем.
Список литературы
1. Т. Алпатова. Трагедия Моцарта. Литература, №10, 1996г.
2. Б. Бурсов. Судьба Пушкина. Л., 1996г.
3. Ф. Искандер. Моцарт и Сальери. Литература, №10, 1996г.
4. Г. Краснухин. Злодеяние и возмездие. Литература, №10, 1996г.
10
С древнейших времён до наших дней человек задумывался над тем, что есть добро и зло, смерть и бессмертие, любовь и дружба.
С точки зрения решения этих философских проблем в художественном творчестве мне кажется наиболее интересной трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”.
В своём реферате “Гений и злодейство – две вещи несовместные”.
(Проблема добра и зла в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”) я преследую цель осуществить попытку рассмотрения проблемы добра и зла в понимании А. С. Пушкина. Исходя из темы реферата, предметом исследования является трагедия А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери”; задачей исследования – рассмотрение категорий добра и зла в трагедии.
Творчество А. С. Пушкина обнимает собою как предмет своего изображения все возможные формы бытия. Природа представлена Пушкиным в самых разных ракурсах, в том числе и как носящего в себе мировое зло, против которого человек ищет в себе способность отстоять себя в столкновении с ним. Человек всесилен, равно как и бессилен перед мировым злом: всесилен своей непокорностью ему, естественно и своим возвышением над ним, бессилен –невозможностью полного искоренения его. Мировое зло может входить в судьбу человека, внося в неё элементы случайностей губительных, вплоть до катастрофических.
Проблемы добра и зла проходят сквозь всё творчество Пушкина. С особой остротой они поставлены в стихотворениях: “Анчар”, “Утопленник”, “Не дай мне бог сойти с ума …”, “Бесы”, в поэме “Медный всадник”, в повести “Капитанская дочка”, в маленьких трагедиях таких, в первую очередь, как “Скупой рыцарь”, “Пир во время чумы”, “Моцарт и Сальери”.
С непревзойдённой силой глобальный образ мирового зла воплощён в “Анчаре”.
“Анчар” приподносит нам мировое зло в двух ликах – заложенное как в природе, так и в человеческой истории. Оказывается, что мировому злу куда больше простора в нашем историческом бытии, нежели в природе. В природном зле, по крайней мере, нет умысла совершать пагубное дело, обладая такой возможностью. В самом деле, к ачару, древу смерти,-
… и птица не летит,
И тигр нейдёт…
Зло в человеческом бытии представляется иным, т.к. рождается из человеческого сознания.Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом:
И тот послушно в путь потёк
И к утру возвращался с ядом.
Являясь изначальным, мировое зло вызывает гнев против себя со староны человеческого разума.
Мировое зло у Пушкина неразумно, и тем не мение, что касается его разума в человеческом обществе, объяснение ему следует искать как раз в самом разуме. С этой точки зрения остановимся подробнее на трагедии “Моцарт и Сальери”.
Трагедия “Моцарт и Сальери” закотчена А. С. Пушкиным 26 октября
Пушкин А. С.
Сочинение по произведению на тему: «Гений и злодейство — две вещи несовместные»?
Всеобъемлющая, подавляющая все остальные чувства страсть самоутверждения, стремление любой ценой утвердить себя наравне с эталонами, героями, гениями, доказать свое превосходство, исключительность — вот основной двигатель поступков главного персонажа трагедии “Моцарт и Сальери”. В этом его родство с героями других “Маленьких трагедий”. Подобные Сальери люди наделены индивидуалистическим сознанием, все их поступки направлены на удовлетворение своего честолюбия, утверждение личной независимости, превосходства. Счастье для них — утверждение своих духовных принципов, невзирая на жизненные принципы других людей.
Отсюда и подавление всех естественных человеческих чувств: привязанности, любви, дружбы.
Трагедия начинается с драматического монолога Сальери, подводящего безрадостный итог своей целеустремленной, наполненной жесткими ограничениями жизни.
Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет — и выше.
Горечь и скорбь этого восклицания — прямое продолжение негодующей реплики герцога в трагедии “Скупой рыцарь”:
“Ужасный век, ужасные сердца!” Однако, познакомившись с Сальери ближе, мы осознаем, что этот человек — не духовный наследник олицетворяющего справедливость герцога, а прямой потомок одержимого эгоистической страстью барона. Что же так глубоко возмутило Сальери? То, чего опасался и барон: разрушение системы ценностей. История его жизни, при существенном различии во времени, социальном положении и интеллектуальном уровне — тот же многотрудный путь к самоутверждению, к созданию своего незыблемого мира.
Сальери с достоинством прожившего осмысленную, целеустремленную жизнь человека говорит:
Отверг я рано праздные забавы;
Науки, чуждые музыке, были
Постылы мне; упрямо и надменно
От них отрекся я и предался
Одной музыке.
Путем самоотверженного труда, полного отрешения от нормальной человеческой жизни он выстрадал тонкое чувство музыки, постижение законов гармонии, признание жрецов искусства:
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась.
Сальери обрел душевный покой, испытал удовлетворение, постепенно познавая тайны музыки. И все это вдруг оказалось растоптанным, разрушенным появлением Моцарта — гениального, одаренного природой музыканта. Вся система духовных ценностей оказалась повергнутой в прах, что привело Сальери в отчаяние, вызвало у него и негодование:
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
Любви горящей, самоотверженъя,
Трудов, усердия, молений послан —
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?
Точно так же негодует царствующий в своих подвалах с золотом барон при мысли о том, что результат его самоотверженной жизни достанется “безумцу, расточителю молодому” Альберу, не приложившему ни малейших усилий для достижения этого могущества. Обида Сальери, на мой взгляд, понятна и вызывает сочувствие. Но разве можно подчинить гений сухой логике?
“Поверить алгеброй гармонию” уже созданного произведения, разумеется, можно, и тут безупречный вкус и совершенное знание музыкальной культуры возносят Сальери на вершину избранного им искусства. Однако совершенное владение теорией и техникой музыки еще не гарантия создания гениальных произведений.
Сальери к тому же так и остался ремесленником в творчестве, он не может выйти из-под влияния то Глюка, то Пуччини, то Гайдна.
Моцарт и Сальери — две противоположности. Сальери — олицетворение гордого одиночества и презрения, Моцарт — воплощение жизнелюбия, наивной доверчивости, трогательной человечности. Оба они стоят высоко над толпой. Но Моцарт универсален, а Сальери узок, Моцарт вмещает в себя весь мир и щедро делится с ним своими творческими откровениями, Сальери же эта его щедрость возмущает:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигъери.
Сальери восхищается гениальными озарениями Моцарта-музыканта, ему в совершенстве изучившему музыку отчетливо видна гармоническая безупречность звукоряда, выражающего свободный полет мысли “счастливца праздного”.
Какая глубина!
Какая смелость и какая стройность!
Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь;
Я знаю, я.
Несправедливое устройство мира воплотилось для Сальери в Моцарте-человеке. Если бы тот был отрешенным от жизни аскетом, напряженным трудом постигающим тайну музыки, Сальери, мне кажется, по-доброму радовался бы его успехам. Но в Моцарте сосредоточивается враждебное Сальери творческое начало. Незаслуженный дар Моцарта разрушает всю систему ценностей, обессмысливает и разрушает весь жертвенный жизненный путь Сальери. И он всем своим существом протестует против этого. Оправдывая себя, Сальери утверждает, что он “избран, чтоб его остановить — не то мы все погибли. Мы все, жрецы, служители музыки, не я один с моей глухою славой.” Моцарт должен уйти, чтобы не нарушался устоявшийся миропорядок, чтобы несколько порывов вдохновения гения не обесценили дающееся трудом искусство избранных, потому что, “возмутив бескрылое желанье” в простых людях, он все равно не сможет поднять их на более высокую духовную ступень. Моцарт не учитель, он бог в искусстве, ибо он неповторим, а следовательно — неправильный, бесполезный.
Великодушное признание Моцартом за Сальери принадлежности к высокому, не подвластному разуму, “бесполезному” искусству на фоне рассуждений Сальери выглядит как жестокий приговор:
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.
А окончательным приговором ему становятся бессмертные слова благородного, чуждого мелочных страстей, светлого Моцарта: “Гений и злодейство — две вещи несовместные”.
http://vsekratko.ru/pushkin/raznoe149