Сочинение на тему почему христос загадка финала двенадцати

5 января 2022 г. 16:08

Обычай совершения Божественной литургии при закрытых царских вратах иереями, являющийся отличительной особенностью богослужебной практики в Русской Православной Церкви, в течение последних лет становится предметом оживленной дискуссии. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в указе от 31 декабря 2014 года благословил совершение Божественной литургии во всех храмах Русской Православной Церкви в праздник Рождества Христова с отверстыми царскими вратами по «Отче наш», аргументируя свое распоряжение «особым миссионерским значением праздничного богослужения»[1]. Бесспорно, апостольский, миссионерский характер церковного богослужения должен рассматриваться как существенный мотив, определяющий те или иные изменения в литургической практике. Но не менее важным является соответствие сложившегося порядка совершения Божественной литургии богословскому и догматическому учению Церкви о таинстве Евхаристии, о котором «Журналу Московской Патриархии» (№ 1, 2022, PDF-версия) рассказал преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии, член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви протодиакон Константин Маркович.

В Русской Православной Церкви при отверстых царских вратах совершают Литургию архиереи, а также священники, удостоенные права служения Божественной литургии с отверстыми царскими вратами до Херувимской песни и до молитвы Господней «Отче наш», и все священники, служащие в кафедральных соборах и храмах, удостоенных соответствующего благословения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси[2]. Это же право имеют священники, состоящие в должности благочинных[3]. Остальные иереи совершают Божественную литургию при закрытых царских вратах, кроме времени Пасхальной седмицы и праздника Рождества Христова.

В Православных Церквах греческой богослужебной традиции Божественная литургия всегда совершается при открытых царских вратах. Поместные Церкви славянской традиции — Болгарская, Сербская и иные — формально придерживаются того же чина, что и Русская Православная Церковь, но более молодое поколение духовенства все чаще совершает Литургию, ориентируясь на греческий обычай.

Ниже мы рассмотрим историческое происхождение традиции совершения Божественной литургии при закрытых царских вратах, предложим ее богословскую оценку с точки зрения библейского и святоотеческого учения о таинстве Евхаристии и в заключение приведем необходимые выводы.

Преграда и завеса

Ограда алтарного пространства, или пресвитерия — cancellus, темплон и алтарная завеса — катапетасма, стали атрибутами внутреннего убранства христианских храмов с глубокой древности. О резной деревянной алтарной преграде, устроенной в начале IV века в великолепной базилике в г. Тире в Финикии, упоминал Евсевий Кесарийский[4]. В главной базилике Martirium храмового комплекса Воскресения, построенного равноапостольным императором Константином Великим в Иерусалиме, алтарь от нефа отделяли двенадцать великолепных колонн, «по числу двенадцати апостолов», увенчанных серебряными вазами[5]. В базилике Святого Петра в Риме, также воздвигнутой святым императором Константином, алтарь отделяли спиралевидные колонны, доставленные из Греции[6]. Порфировые колонны поддерживали киворий, то есть сень, устроенную над алтарем, под которым было погребено тело святого апостола Петра. В древней сиро-халдейской Литургии апостола Фаддея и Мария содержится респонсорий у решеток (responsorium ad cancellos)[7]. Чаще всего темплон представлял из себя невысокую, не более чем в половину человеческого роста, ограду, украшенную барельефами или резным орнаментом и имевшую центральный и боковые выходы. В византийских храмах позже поверх нижнего яруса темплона стали устанавливать ряд колонн, в свою очередь увенчанных поперечной конструкцией — архитравом, или космитом, на котором размещалось «украшенное крестом изображение распятого Христа»[8]. Однако через проемы между колоннами миряне, молящиеся в храме, видели все, что происходило в алтаре. Иконы между колоннами темплона стали устанавливать не ранее XII века в греческих и балканских храмах. На Руси многоярусный сплошной иконостас, скрывающий полностью алтарное пространство, как обязательный элемент архитектуры храма появляется только в XIV веке[9]. Первоначально темплон лишь ограждал алтарь от запрещенного канонами[10] входа мирян. «Преграда обозначает место молитвы, показывая внешней стороной пространство, куда входит народ, а внутренней — Святое Святых, куда дозволен доступ одним священнодействующим»[11].

Алтарные завесы стали элементами интерьеров храмов не позже IV века[12]. По мнению профессора А.П. Голубцова, практическая цель употребления завесы была связана с disciplina arcani, то есть порядком катехизической подготовки к таинству Крещения. Завесы закрывали престол от взоров оглашенных (катехуменов) в то время, когда им дозволялось присутствие в храме за богослужением. «Вступление священника или епископа в алтарь сопровождалось открытием царских врат или отверстием завесы, вследствие чего и вся внутренность алтаря делалась доступной взору народа. Но известно, что различные разряды оглашенных были лишаемы этого права и от них строго охранялось святилище, а потому в их присутствии царских врат не открывали…»[13]. Греческая редакция Литургии святого апостола Иакова и сирийская редакция Литургии святителя Василия Великого содержат особые молитвы «за завесой»[14], предваряющие анафору.

Во время совершения Литургии верных, после удаления оглашенных, миряне созерцали, то есть видели, священнодействия, совершавшиеся в алтаре. В трактате «О церковной иерархии», приписываемом священномученику Дионисию Ареопагиту, говорится: «А после этого из священного помещения удаляются оглашенные, а вместе с ними и одержимые и пребывающие в покаянии, и остаются лишь достойные созерцать священное и приобщаться»[15]. Святитель Герман, Патриарх Константинопольский, писал: «Ставши, таким образом, очевидцами Божественных тайн, участниками бессмертной жизни и общниками Божественного естества, восславим великое, непостижимое и неизъяснимое таинство Домостроительства Христа Бога и, прославляя, возгласим: «Тебе поем» — Бога и Отца, «Тебе благословим» — Сына и Слово, «Тебе благодарим» — Святого Духа, «Господи Боже наш» — Троица в Единице, дивная и в разделении Лиц, и в единстве одного естества и Божественности, единосущный и неразделимый [Бог]»[16]. Ссылаясь на византийские фрески и миниатюры, британский исследователь Х. Уайбру утверждал, что до XI века алтари византийских храмов во время совершения Божественной литургии были открыты взорам мирян[17].

В этой связи следует упомянуть известный эпизод жития святителя Василия Великого, из которого часто ошибочно делают вывод, что он ввел в богослужебный обиход обычай закрывать завесой алтарь от взоров мирян. Однажды, совершая Литургию, святитель Василий заметил, что один из предстоявших диаконов отвлекся от службы и смотрел на стоявшую неподалеку женщину. Святой Василий отстранил провинившегося диакона от службы, назначив ему епитимию. И будто бы он повелел устроить завесу, которая закрывала бы алтарь со стороны, где находились во время службы женщины, запретив им приподнимать завесу во время анафоры под страхом отлучения от причастия. Но в древности мужчины и женщины в храмах располагались раздельно. На самом деле святитель Василий повелел опускать завесу только с боковой стороны, где находились женщины. Мужчины во время Литургии видели все происходящее в алтаре[18].

По Служебнику, по Чиновнику или по Уставу?

Обычай закрывать завесой алтарь во время анафоры, причем с конкретной целью — скрыть священнодействие от взоров мирян, установил в XI веке Патриарх Константинопольский Евстафий (1020-1025). В письме преподобному Никите Стифату пресвитер и хартофилакс Никита Коронид писал: «Достоин же осмеяния говорящий, что возглас диакона «Двери! Двери!» побуждает стоящих вне жертвенника внимать Божественным таинствам. Ибо если — таинства, [то] всячески и сокрыты; скрытое же кто, пожалуй, владеющий рассудком, побуждал бы постигнуть того, кто вне этих [таинств]? Ибо таинства ныне подаваемы от иереев, и совершаются они в молчании. В других же местах я сам видел, что висящая у божественного алтаря завеса во время [совершения] таинств подплывает и покрывает так, чтобы даже сами иереи не были видны со стороны стоящих вне [алтаря]. Это же ввел блаженнейший среди патриархов господин [наш] Евстафий»[19]. Однако это установление в Византийской Церкви не было общепринятым. Феодор, епископ Андидский, писал, что при закрытой завесе служили большей частью в монастырских храмах[20]. Святой Николай Кавасила ничего не говорит о том, когда открывались или закрывались врата и завеса алтаря во время Литургии, вероятно, не придавая этому существенного значения. Нет ясности по данному вопросу и в толкованиях на чин Божественной литургии святителя Симеона, архиепископа Солунского. В «Толковании о храме Божием» он писал, что «По входе архиерея двери [алтаря] затворяются, поелику не все удостаиваются созерцания таинства, но только принявшие священство»[21]. Очевидно, что речь здесь идет о местном обычае Фессалоникийской Церкви. Однако из его слов в другом сочинении можно заключить, что врата закрывались после великого входа, но отверзались перед Символом веры: «Затем затворяются двери… Ибо не всем открыты Таины, потому что и тогда сокрыт будет для многих и мало-помалу будет открываться Иисус. Потом врата отверзаются… По возглашении исповедания и произнесении всеми Символа веры совершается и открывается Ангелам и людям свидетельство любви и единения через целование»[22].

В 40-х годах XIV века игумен афонской Великой Лавры, избранный впоследствии Патриархом Константинопольским, святитель Филофей Коккин составил два руководства для совершения богослужения. Первое из них — «Устав священнослужения» (Ϫιάταξις τῆς ἱεροδιακονίας) — содержит предписания об обрядовых действиях священнослужителей на всенощном бдении, утрене и вечерне. Другой — «Устав Божественной литургии» (Ϫιάταξις τῆς θείας λειτουρϒίας) — содержит аналогичные указания для клириков при совершении Литургии. Профессор И.Д. Мансветов сомневался, что авторство «Диатаксиса» Литургии принадлежит святителю Филофею, указывая на то, что существуют греческие списки «Диатаксиса», написанные столетием раньше[23]. Примечательно, что в первом документе кратко прописано: «Ведомо буди, яко святыя двери никогда же отверзаются, токмо в начале великия вечерни, когда кадит токмо священник, во вся входы, сиречь вечерней и Литургий, святаго Евангелия. Такожде отверзаются и от «приступите» даже до исполнения Божественныя литургии»[24]. Но в «Диатаксисе» Литургии никаких прямых указаний на это нет. Напротив, некоторые указания «Диатаксиса» возможно было выполнить только при условии, что царские врата (и, соответственно, завеса) или остаются открытыми во время всей Литургии, или врата должны быть настолько низкими, чтобы не препятствовать обзору действий священника, находящегося в алтаре[25]. По окончании мирной ектении и возгласа иерея «Яко подобает…» диакон (находясь на солее) «творит поклонение пред святым жертвенником, отступает от своего места, шед на десную страну, стоит пред святыми иконами»[26]. Произнося вторую (пространную) ектению Литургии верных, диакон (также стоя вне алтаря) «сия же глаголет, взирает на иерея и, егда смотрит того скончавша молитвы, абие глаголет «Премудрость», и священник [дает] возглашение «Яко да под державою»»[27]. Перед возгласом священника «Святая святым» «стоит диакон в себе моляся и зрит очима на иерея и, егда видит его простерша руце и воздвигша святый хлеб, абие егда возгласит «Вонмем»»[28]. Очевидно, что, стоя перед высокими, наглухо закрывающими пространство царскими вратами, диакон не мог бы видеть действий священника в алтаре.

Об отверстии царских врат и завесы ничего не указано в первопечатных Служебниках сербского извода первой половины XVI века[29]. Эти Служебники интересны тем, что в них отражена практика совершения Литургии в Сербской Церкви за столетие до церковной реформы Патриарха Никона. За исключением некоторых частных отличий, чин совершения Литургии по сербским Служебникам соответствует чину по Служебнику Патриарха Никона, изданному впервые в 1655 году.

Порядок открытия и закрытия завесы и царских врат, существовавший в литургической традиции Русской Церкви до реформы Патриарха Никона, отражен в 7-й главе «О законе святаго алтаря, когда отверзается и когда затворяется» Иерусалимского Типика, переведенного на церковнославянский язык в Константинополе в 1401 году и распространившегося на Руси под названием «Око церковное», и в Служебниках, изданных до правления Патриарха Никона, по которым и ныне совершают богослужения старообрядцы. Послереформенный порядок приведен в 23-й главе Типикона «О завесе святого алтаря, когда отверзается и когда затворяется» и Служебнике 1655 года и последующих изданий.

Как известно, Иерусалимский устав Лавры преподобного Саввы Освященного был основательно переработан в Великой Лавре, Хиландарском монастыре и других обителях Афона. Седьмая глава «Ока церковного» содержит прямую ссылку — «По уставу Святыя Горы честных монастырей, Царствующего Града…» Согласно «Оку церковному», царские врата и завеса отверзаются на отпусте проскомидии (протесиса), который одновременно является и отпустом часов. Завеса затворяется после великого входа до причащения мирян, если Литургию совершает один иерей. Если служит с диаконом, то завеса отверзается «ко исполнению молитвы еже по Изрядно…» до «совершения святого причащения, якоже выше рехом, и по причащении паки отверзается». Царские врата «никогдаже отверзаются, точию на входах и исходах и на целование святаго Евангелия, от сих и на святых таинах, и на «Да исполнятся»»[30]. Стоглавый собор утвердил те же самые предписания об отверстии завесы и царских врат[31].

Относительно отверстия царских врат средневековые русские Служебники содержат указания, отличавшиеся от указаний «Ока церковного». И именно указания Служебника, а не Устава в действительности определяют порядок отверстия царских врат на Литургии, который соблюдается в старообрядчестве вплоть до нашего времени. По Служебнику 1602 года, если иерей с диаконом служат в монастыре, то на проскомидии «по соединении вина и воды в потир» диакон с кадилом исходит из алтаря, открыв одну створку царских врат, и сразу закрывает ее за собой. Совершив с солеи каждение иконостаса, клиросов и народа, диакон таким же образом возвращается в алтарь. В более поздних печатных Служебниках это указание опущено. После покрытия даров диакон отверзает царские врата и совершает каждение алтаря и всего храма. Если служит иерей без диакона, то он совершает каждение алтаря и всего храма после покровения даров при открытых царских вратах. Отпуст проскомидии иерей говорит в открытых царских вратах. Если иерей совершает Литургию с диаконом, то после отпуста царские врата затворяются на краткое время и иерей и диакон, обратившись к престолу, «творят прощение». Если иерей служит один, то после отпуста «творит прощение на всю церковь», не затворяя царских врат[32]. Во время Литургии царские врата и завеса отверсты до великого входа. По окончании входа завеса и царские врата затворяются до причащения мирян[33].

В Типиконе, пришедшем в ходе реформы богослужения в XVII веке на смену «Оку церковному», указания об отверстии завесы и царских врат содержатся в 23-й главе. Завеса «отверзается в начале Литургии и стоит отверзена даже до великого входа. По входе же паки затворяется, дондеже иерей и диакон возглаголет «Двери! Двери! премудростию вонмем»». Царские врата отверзаются «во вся входы, такожде и от появления Cвятых Таин даже до исполнения Литургии».

В изложении чина Литургии святителя Иоанна Златоуста согласно реформированному Служебнику, впервые изданному в 1655 году, дается указание о том, что царские врата отверзаются на малом входе[34]. Затем затворяются врата после чтения Евангелия, вновь отворяются на пении Херувимской песни, далее — соответственно современной практике.

До реформы Патриарха Никона царские врата и завеса при архиерейском и иерейском служении отверзались и затворялись по одному и тому же порядку. Так же, судя по свидетельствам святителя Симеона Солунского, было и в Греческой Церкви, по крайней мере в Фессалониках. Но Патриарх Никон ввел новый устав архиерейской Литургии, основываясь на тех сведениях, которые он лично в 1653 году получил от святителя Афанасия III Пателлария, бывшего Патриарха Константинопольского. Этот устав архиерейского служения положен в основу нового Чиновника (первое издание — 1668 г.), в соответствии с которым в целом совершаются архиерейские богослужения в Русской Православной Церкви поныне[35]. Согласно ему царские врата и завеса на архиерейском служении пребывают отверстыми до возгласа «Святая святым», после чего закрываются и отверзаются вновь от причащения мирян до окончания богослужения. Таким образом, совершение Литургии с отверстыми царскими вратами и завесой стало элементом архиерейского служения.

Заблуждение святого Никиты Стифата

В одном из дошедших до нас писем некоему софисту Григорию преподобный Никита Стифат объясняет смысл сокрытия от взоров мирян евхаристического священнодействия: «Если ты думаешь… всем предстоящим позволено внимать туда, где совершаются Божественные [таинства], для наблюдения их и на все вообще самим устремлять [свой] взор, это тоже совсем чуждо твоей добродетели и знанию, так как от Бога и апостолов Его было освящено понимание и видение его [таинства] только приносящим иереям, как записано.

Ибо утверждает: «Таинство Мое для Меня и Моих», и снова: «вам дано знать тайны Царствия Небесного, а прочим в притчах» (Лк. 8:10). Вследствие чего и это таинство Нового Завета Господь передал [только] одним ученикам Своим, когда предстояло быть распяту на Кресте (см. Мф. 26:26-29), хотя в то время были и многие другие верующие, но и славу Своего Божества на горе Фавор Он показал только трем апостолам: Петру, и Иакову, и Иоанну (см. Мф. 17:1-7), никак не остальным ученикам. Почему? Давая нам и в Божественных делах, и также во всех человеческих, которые Он соделал, образец благоустройства и чина, того, чтобы оставаться и идти каждому в том разряде, в каком он был призван, и не переступать собственных ступеней и не восходить дерзко к еще не данным. Если же такое некое благоустройство было дано Церкви верных от Бога, то те, которые не сохраняют его, но переступают собственную меру, во всем безумцы. Вообще же человеку-мирянину даже не позволено говорить или учить в церкви, а не то чтобы понимать страшные таинства священной жертвы, как апостол говорит: «Мирянину же мы не позволяем в церкви учить» (1 Тим. 2:12), и затем 6-й Собор таким же самым образом, вторя апостолам, запрещает учить в церкви лаикам, как мы написали тебе в письме прежде этого.

Ибо если божественные отцы закрыли вход к жертвеннику для всех мирян — ведь одним только царям, приносящим дары, был позволен от них [отцов] вход туда, — как возможно вообще им [мирянам] даже и приближаться к жертвеннику, когда совершаются Божественные [таинства], а не то чтобы на них бросать нечистый взгляд и совсем безнаказанно обдумывать совершаемое в них страшное и Божественное? Одним только иереям Божиим дано видеть и совершать их, которым и даровано учительское достоинство, согласно так сказанному к Тимофею: «Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с возложением рук священства» (1 Тим. 4:14)»[36].

Таким образом, по мнению Никиты Стифата, миряне должны быть полностью изолированы от участия в совершении Литургии, которое является уделом исключительно клира. Более того, мирянам запрещено даже своим разумением пытаться вникать в смысл Таинства. Сама по себе аргументация Никиты не выдерживает ни малейшей критики. Свои сентенции он аргументирует ссылками на Священное Писание, которые в реальности имеют совершенно иной смысл. Апостол Павел в Первом послании к Тимофею (2:12) запрещает учить в собрании женщинам, но не всем мирянам. Наоборот, он указывает, что помимо иерархического служения пастырей в апостольской Церкви были харизматические служения пророков и учителей (1 Кор. 12:28). Канонический запрет вхождения в алтарь или проповеди во время богослужения[37] (то и другое являлось прерогативой клира) не означает, что миряне были вообще отлучены от активного участия в церковном служении и тем более что их взор — «нечистый». Необходимо обратить внимание и на то, что ссылка на книгу «О небесной иерархии» здесь также неубедительна, поскольку сам трактат излагает догматическое учение об ангельском мире, тем более что толкование на Божественную литургию того же автора («О церковной иерархии») Стифат оставил без внимания. Отсюда следует, что обычай закрытия алтарной завесы и царских врат стал видимым отражением экклезиологической теории, которая рассекает Тело Церкви на две части — иерархию, которой полностью и безоговорочно принадлежит право таинственного священнослужения и учения, и «непосвященных и несовершенных» мирян, которые не могут даже приближаться к святилищу и взирать на предлежащие Таинства, тем более рассуждать и богословствовать о них. Так же как и «совершение таинств», богословие для мирян — закрытая область. Согласно этой логике, мирянин святой Николай Кавасила, написавший «Изъяснение Божественной литургии», совершил дерзость, присвоив себе право суждения о тех предметах, которых он, как «непосвященный», не мог касаться[38].

Согласно учению Священного Писания и святых отцов Церкви, каждый христианин — клирик и мирянин — является членом единого Тела Христова, которое есть Церковь. В нем Христос — Глава, а все верующие — члены, каждый из которых имеет свое предназначение, достоинство и служение. Таинство Святой Евхаристии — это таинство собрания, общения (Μυστήριον συνάξεως εἴτ’ οὖν κοινωνίας)[39]. Безусловно, без епископа и клира таинство Евхаристии не может совершаться, но также оно не может совершаться и без участия народа Божия. Благодать Святого Духа, претворяющая хлеб и вино в Тело и Кровь Христовы, также сходит и на все собрание верных, освящая каждого молящегося и достойно приступающего к Святым Таинам («…и вселитися Духу благодати Твоея благому в нас, и на предлежащих Дарех сих, и на всех людех Твоих…»[40]). Святой апостол Петр обращается ко всем христианам, принадлежащим к Церкви: «Но вы — род избранный, царственное священство» (1 Пет. 2:9). Эта же мысль повторяется в анафоре «Апостольского предания», приписанного авторству святого Ипполита Римского («…Исполняя волю Твою и соделывая Тебе святой народ»), и у святителя Василия Великого («И пожив в мире сем, дав повеления спасительная, отставив нас прелести идольския, приведе в познание Тебе, истиннаго Бога и Отца, стяжав нас Себе, люди избранны, царское священие, язык свят»). Священномученик Игнатий Богоносец, который первый из отцов Церкви ясно высказал учение о «монархическом епископате», одновременно подчеркивает и идею единства иерархии и народа: «Где будет епископ, там должен быть и народ, так же как где Иисус Христос, там и кафолическая Церковь»[41]. Священномученик Климент Римский указывает, что для каждого члена Церкви — от епископа до мирянина — определены от Бога свои «литургические» служения: «Каждый из вас, братья, благодари Бога за свое собственное положение, храня добрую совесть и с благоговением не преступая определенного правила служения своего (λειτουργίας αυτοῦ κανόνα)»[42].

Святой мученик Иустин Философ в 1-й Апологии, адресованной императору Антонину Пию (правл. 138-161), изображает совершение Евхаристии как священнодействие, в котором участвует все собрание верных. «Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы. Когда же окончим молитву, тогда, как я выше сказал, приносится хлеб, и вино, и вода; и предстоятель также возсылает молитвы и благодарения, сколько он может. Народ выражает свое согласие словом «аминь», и бывает раздаяние каждому и приобщение даров»[43]. Святитель Кирилл Иерусалимский раскрывает новокрещеным содержание и смысл анафоры как общей молитвы, в которой участвуют все собравшиеся в храме: «На сие говорите вы: «достойно и праведно». Ибо, воссылая благодарение, мы совершаем достойное и праведное дело… Посем воспоминаем небо, землю и море, солнце и луну, звезды и всю тварь, словесную и бессловесную, видимую и невидимую, Ангелов, Архангелов, Силы, Господствия, Начала, Власти, Престоли… <…> И для того преданное нам от Серафимов богословие сие повторяем, да соделаемся причастниками песнопения купно с премирными воинствами. После сего, освятив себя духовными сими песнями, молим Человеколюбца Бога, да ниспослет Святого Духа на предлежащие дары: да сотворит «хлеб убо тело Христово, а вино кровь Христову». Ибо всеконечно то, чего коснется Дух Святый, освящается и прелагается. Потом, по совершении духовной жертвы, безкровной службы, при той же самой жертве умилостивительной, молим Бога о всеобщем мире церквей, о благосостоянии мира, о царях, о воинах и сподвижниках, о находящихся в немощах, о утомляемых трудами, и вообще о всех, требующих помощи, молимся мы все и сию приносим жертву»[44].

Святитель Иоанн Златоуст так говорит о смысле и цели таинства Евхаристии: «Поэтому и нужно знать чудо этих таинств — в чем оно состоит, для чего дано и какая от него польза. Одно тело, сказано, мы бываем и члены… от плоти Его и от костей Его (Еф. 4:4; 5:30). Да внимают этим словам посвященные!»[45]. В гомилии на Второе послание к Коринфянам Златоуст с особой ясностью утверждал, что анафора — это всеобщая молитва, совершаемая всеми участниками евхаристического собрания: «Но есть случаи, в которых священник не отличается от подначального, например, когда должно причащаться страшных Таин. Мы все одинаково удостаиваемся их; не так, как в Ветхом Завете, где иное вкушал священник, иное народ и где не позволено было народу приобщиться того, чего приобщался священник. Ныне не так, но всем предлагается одно Тело и одна Чаша. И в молитвах, как всякий может видеть, много содействует народ. <…> Равным образом, когда изгоняем из священной ограды недостойных участвовать в святой трапезе, нужна бывает другая молитва — и мы все вместе повергаемся на землю и все вместе встаем. Когда опять наступает время преподания и взаимного принятия мира, все равно друг друга лобзаем. При самом также совершении страшных Таин священник молится за народ, а народ молится за священника, потому что слова «со духом твоим» означают не что иное, как именно это. И молитвы благодарения также общие, потому что не один священник приносит благодарение, но и весь народ. Получив сперва ответ от народа и потом согласие, что достойно и праведно совершаемое, начинает священник благодарение. И что удивительного, если вместе со священником взывает и народ, когда он возносит эти священные песни совокупно с самими херувимами и горними силами? Все же это сказано мною для того, чтобы каждый и из подначальных трезвился, чтобы мы знали, что все мы едино тело и столько же различаемся один от другого, сколько член от члена, и чтобы мы не все возлагали на одних священников, но и сами пеклись обо всей Церкви как о Теле, всем нам общем»[46].

Слово θεωρία (созерцание) является ключевым понятием трактата «О церковной иерархии», означающим умозрительный процесс раскрытия сокровенного духовного смысла видимых священнодействий. Но в первичном, буквальном смысле θεωρία означает лицезрение, рассмотрение, исследование, то есть предполагает непосредственное видение «объекта» феории. Таким образом, Дионисий утверждал, в отличие от преподобного Никиты Стифата (см. приведенное выше его высказывание), что миряне достойны «бросать взоры» и «обдумывать совершаемое в них страшное и Божественное».

Преподобный Максим Исповедник в своем толковании Божественной литургии «Мистагогия» высказал мысль о том, что архитектурное устройство храма является видимым символом, изображающим единство Церкви — Тела Христова. «Если рассматривать церковь с точки зрения зодчества, то она, являясь единым зданием, допускает различие в силу особого назначения своих частей и делится на место, предназначенное только для иереев и служителей, которое называется у нас алтарем, и место, доступное для всех верующих, именуемое у нас храмом. Но, с другой стороны, она остается единой по ипостаси, не допуская разделения своих частей, [могущее произойти] вследствие различия их между собой. И возводя эти части к своему единству, она освобождает их от выраженного наименованиями различия, являя тождество этих частей. Еще церковь показывает, что есть каждая часть для самой себя, когда существует взаимосвязь обеих частей. Ибо храм есть алтарь в возможности, поскольку он освящается, когда священнодействие восходит к своей высшей точке. И наоборот: алтарь есть храм, действительно обладая им как началом своего тайнодействия. Церковь же и в алтаре, и в храме пребывает единой и той же самой»[47]. В отношении традиционной архитектуры русских храмов можно справедливо утверждать, что если во время богослужения царские врата открыты, то даже многоярусный средневековый русский иконостас воспринимается как граница, отделяющая алтарь от храма, но не нарушающая единства всего храмового пространства, которое, по святому Максиму Исповеднику, символизирует единство Церкви Христовой. Но если богослужение совершается при закрытых вратах, то символическое значение цельности храмового пространства искажается, потому что в реальности алтарь становится отдельным, изолированным помещением, из которого до верующих доносятся лишь приглушенные отзвуки возгласов священника.

Привилегия или средство сопричастия?

В литургической практике Русской Православной Церкви право совершения Божественной литургии при отрытых царских вратах изначально было особенностью архиерейского служения, происходящей из версии греческого чина, изложенного святителем Афанасием. Чин же иерейского служения ориентирован на «Диатаксис священнослужения», приписанный святителю Филофею. Таким образом, служение с отверстыми царскими вратами считается привилегией архиерейского сана, делегируемой в качестве богослужебной награды священникам. Архиерейское служение имеет отличия от иерейского совершения Литургии, заключающиеся в использовании литургических облачений и атрибутов, принадлежащих архиерейскому сану, молитвенных формул, возглашений, в особых церемониальных действиях. Они подчеркивают начальственное положение архиерея в церковной иерархии. Но, по мысли святителя Иоанна Златоуста, в священнодействии Литургии наступают моменты, когда архиерей или священник «не отличается от подначального», то есть от всех остальных членов собрания верных. В такие моменты чин архиерейского служения обязывает архиерея отлагать омофор — древнейший и главный отличительный символ архиерейского сана. Омофор отлагается во время чтения апостольских посланий и Евангелия, поскольку «евангельские глаголы суть глаголы Самого Христа»[48]. Но также омофор отлагается и во время совершения анафоры. Малый омофор надевается только при произнесении установительных слов Спасителя «Приимите, ядите… Приимите, пейте…» и освятительной молитвы (эпиклезис), затем вновь отлагается. В Архиерейском чиновнике есть указание, в наше время, к сожалению, вышедшее из практики, но как нельзя лучше отражающее характер анафоры как всеобщей молитвы, совершаемой «едиными усты и единым сердцем» всем церковным собранием: «Ведательно же, яко лепотствует сия Господня словеса: «Приимите, ядите»: и: «Пийте от нея вси»: глаголати над хлебом и вином всем сослужащым купногласно, тихим гласом, во едино слово с архиереем, и ниже единем словом предварити кому, или остатися архиереа, но яко из единех уст всем купно рещи. Подобне купногласно же глаголати всем тайно над дискосом: «И сотвори убо Хлеб сей»: Такожде и над чашею: «А еже в Чаши сей»: и прочая»[49]. В это время лик от лица всех мирян поет песнь «Тебе поем». В таком контексте очевидно, что отверстые царские врата есть средство, дающее возможность всем молящимся видеть священнодействие Евхаристии и быть сопричастным ему через общую согласную молитву, которую епископ или пресвитер возносит в алтаре перед престолом от лица всей церковной общины. Действительным литургом, совершителем таинства, является Сам Господь Иисус Христос, незримо, но реально пребывающий всякий раз там, где совершается таинство Евхаристии. «Тот, Кто совершил [таинства] тогда, на той Вечери, и ныне совершает их. Мы [епископ и пресвитеры] занимаем место служителей, а освящает и претворяет дары Сам Христос»[50].

В заключении сформулируем несколько выводов:

1. В первом тысячелетии священнодействие Божественной литургии предполагало молитвенное участие всех верных, поэтому древнее именование Литургии «таинство Собрания» в полной мере соответствовало действительности. Священнодействия были открыты взорам молящихся, что само по себе создавало для мирян атмосферу сопричастности совершению богослужения. Даже более поздний обычай тайного чтения молитв Литургии архиереем или священником не нарушал характера активного всеобщего участия, потому что миряне участвовали во всенародном пении или совместно произносили возгласы «Аминь», «И духови Твоему», «Милость мира…», «Достойно и праведно…» и др.

2. Обычай закрывать алтарь от взоров мирян во время совершения Божественной литургии восходит к XI веку, а именно распоряжению, данному Патриархом Константинопольским Евстафием, и первоначально был распространен только в монастырских храмах. Правила «Диатаксиса» и Устава (Типикона) относительно отверстия завесы и врат заимствованы из практики афонских обителей, следовательно, являются элементами монашеской традиции богослужения.

3. Данный обычай изначально основывался на весьма спорных богословских утверждениях, опиравшихся на заведомо неверную трактовку некоторых отрывков из Священного Писания и Corpus Areopagiticum.

4. Современная практика отверстия/закрытия царских врат и завесы во время совершения Божественной литургии иереем не соответствует в полной мере предписаниям Типикона и Служебника.

5. Введенный в богослужебный обиход в конце XVII века «Чиновник архиерейского служения» ясно отражает характер Литургии как таинства Собрания. Именно в таком ракурсе следует рассматривать то обстоятельство, что царские врата и завеса во время архиерейского служения открыты даже во время совершения анафоры. Поэтому нет никаких логических препятствий предоставить такую же возможность и всем иереям.

Сложившаяся практика совершения Божественной литургии иереями с закрытыми вратами создает отчуждение мирян от совершающегося священнодействия, поэтому противоречит богословскому смыслу Евхаристии как таинству общения, причастия и единства всего народа Божия и каждого отдельного верного со Христом и во Христе в Его едином Теле — Церкви. Однако для того, чтобы миряне могли осознавать себя активными участниками священнодействия, ограничиться открытием царских врат во время Литургии, безусловно, недостаточно. Весьма полезно и необходимо также развивать традицию всенародного пения не только Символа веры и «Отче наш», но и песнопений Евхаристического канона — хотя бы в праздничные дни, когда в храме многолюдно, а также уделять внимание объяснению богословского значения и практических особенностей церковного богослужения в рамках приходской образовательно-катехизической деятельности. При таком условии совершение Божественной литургии с отверстыми царскими вратами во всех приходских храмах принесет несомненный положительный пастырский эффект. В монастырях, ориентированных на педантичное соблюдение богослужебного устава, обычай служения при закрытых вратах теоретически может сохраняться как изначально монашеское установление, но в таком случае логично соблюдать его в строгом соответствии с правилом Типикона.

***

Примечания

[1] «В праздник Рождества Христова Божественная литургия во всех храмах Русской Православной Церкви будет совершаться с открытыми царскими вратами по «Отче наш…» [Официальный сайт Московского Патриархата] // URL: http://www.patriarchia.ru / db / text / 3913116.html.

[2] Положение о наградах Русской Православной Церкви. 2.3.15 и 2.3.16. [Официальный сайт Московского Патриархата] // URL: http://www.patriarchia.ru / db / text / 5077255.html.

[3] Положение о благочиннических округах, входящих в состав епархий, и о благочинных: Документ Священного Синода Русской Православной Церкви от 28 декабря 2018 года. [Официальный сайт Московского Патриархата] // URL: http://www.patriarchia.ru / db / text / 5331736.html.

[4] Евсевий Памфил. Церковная история. Кн. X. Гл. 4. 44. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru / otechnik / Evsevij_Kesarijskij / tserkovnaja-istorija .

[5] Евсевий Памфил. О жизни блаженного василевса Константина. III. 38. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru / otechnik / Evsevij_Kesarijskij / o-zhizni-blazhennogo-vasilevsa-konstantina / (дата обращения: 20.03. 2018).

[6] Loomis Louise Ropes. Liber Pontificalis (The Book of the Popes). Vol. I. NY: Columbia University, 1916. P. 53.

[7] Собрание древних литургий восточных и западных. М.: Даръ, 2007. С. 511.

[8] Герман, Патриарх Константинопольский, свт. Сказание о Церкви и рассмотрение таинств. М.: Мартис, 1995. Гл. 8.

[9] Подробнее об историческом происхождении иконостаса см.: Успенский Л. А. Вопрос иконостаса // Вестник Русского Западноевропейского Патриаршего экзархата. 1963. № 44, октябрь-декабрь. С. 223-255; Он же. Богословие иконы Православной Церкви. Коломна: Свято-Троицкий Ново-Голутвин монастырь, 1997. С. 289-331.

[10] Правило Лаодикийского собора 19; Правило VI Вселенского (Трулльского) Собора.

[11] Герман, Патриарх Константинопольский, свт. Указ. соч. Гл. 9. С. 47.

[12] Апостольское правило 73.

[13] Голубцов А.П., проф. Историческое объяснение обрядов литургии // Богословский вестник. 1915. № 7 / 8. С. 575.

[14] Собрание древних литургий восточных и западных. С. 142, 244.

[15] О церковной иерархии. III // Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. СПб.: Алетейя, 2002. С. 609.

[16] Герман, Патриарх Константинопольский, свт. Указ. соч. Гл. 41. С. 81.

[17] Уайбру Х. Православная литургия: Развитие евхаристического богослужения византийского обряда. М.: Библейско-богословский ин-т св. апостола Андрея, 2008. С. 152-153.

[18] Димитрий Ростовский, свт. Житие свт. Василия Великого // Жития святых. Январь 1-10. М., 2010. С. 37.

[19] Ответ Никиты Коронидского, синкелла и хартофилакса, прп. Никите Стифату. 3 // Никита Стифат, прп. Творения. Ч. 1. Сергиев Посад, 2011. С. 102-103.

[20] «Закрытие же дверей и спущение сверху их (ἐπάνω τούτων) завесы, как это обыкновенно делается в монастырях, а также и покрытие Божественных даров так называемым воздухом знаменует, думаю, ту ночь, в которую произошло предательство ученика» (Феодор, еп. Андидский. Протеория, или Краткое рассуждение о тайнах и образах Божественной литургии, составленное по просьбе боголюбезного Василия, епископа Фитийскаго. Б. м., [1892]. XXI; Объяснение литургии, составленное Федором, епископом Андидским. (Памятник визант. духов. лит. XII в.) / [Вступ. ст.] Н. Красносельцева. Казань, 1884. C. 28).

[21] Симеон, архиепископ Солунский, свт. О храме Божием и о служащих в нем. 83 // Писания св. отцов и учителей Церкви, относящиеся к истолкованию православного богослужения. Т. III. СПб., 1857. С. 39.

[22] Симеон, архиепископ Солунский, свт. Премудрость нашего спасения. III. 66. М., 2010. С. 148.

[23] Мансветов И.Д., проф. Митрополит Киприан в его литургической деятельности. М., 1882. С. 18.

[24] Устав священнослужения // Служебник. М., 1656. С. 54. [Электронный ресурс] // URL: http://old.stsl.ru / manuscripts / staropechatnye-knigi / 6–0.

[25] Мансветов И.Д., проф. Указ. соч. С. 31.

[26] Сырку П.А. Литургические труды Патриарха Евфимия Тырновского. СПб., 1890. С. 9.

[27] Там же. С. 16.

[28] Там же. С. 24.

[29] «Служебник из Тырговиште» (1508), составленный неким иеромонахом Макарием, и «Служебник из Венеции». Тексты этих южнославянских Служебников идентичны друг другу. См. электронный ресурс, URL: https://tvereparhia.ru / biblioteka-2 / s / 644-sluzhebnik-patriarkha-iosifa / 19575-sluzhebnik-iz-tyrgovishte-1508-goda-reprint-2012; https://tvereparhia.ru / biblioteka-2 / s / 644-sluzhebnik-patriarkha-iosifa / 19574-sluzhebnik-iz-venetsii-1519-goda-liturgicheskaya-chast-reprint-2012 (дата обращения: 20.03.2018).

[30] Устав, сиречь Око церковное. М., 1610. [Электронный ресурс] // URL: http://www.oldrpc.ru / divine / old-book / ustav / .

[31] Стоглав. Гл. 10-11. М.: Преображенское кладбище, 1913. С. 41-42.

[32] Служебник. М., 1602. С. 107. [Электронный ресурс] // URL: http://www.oldrpc.ru / divine / old-book / book .

[33] Арсений (Швецов), еп. Уральский. Краткий практический устав древлеправославной службы. Уральск, 1908. С. 128об.

[34] Служебник. М., 1656. С. 338. [Электронный ресурс] // URL: https://lib-fond.ru / lib-rgb / mk-rgb / sluzhebnik-6 / #image-170.

[35] Желтов Михаил, свящ. Архиерейское богослужение // Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. URL: http://www.pravenc.ru / text / 160816.html.

[36] Никита Стифат, прп. Письмо к софисту Григорию. 3 // Никита Стифат, прп. Творения. Ч. 1. С. 129.

[37] 63-е правило VI Вселенского Собора.

[38] Существует ошибочное утверждение, что св. Николай Кавасила был возведен в сан архиепископа Фессалоникийского, происходящее, очевидно, из-за смешения его биографии с биографией его дяди, свт. Нила Кавасилы, который действительно был митрополитом в Салониках в 1361-1363 гг. Сам же св. Николай был богословом-мирянином.

[39] О церковной иерархии. III. 2 // Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. С. 608.

[40] Литургия свт. Иоанна Златоуста. Молитва приношения после поставления Святых Даров на престоле.

[41] Игнатий Богоносец, сщмч. Послание к Смирнянам. Гл. 8. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru / otechnik / Ignatij_Antiohijskij / poslanie-k-smirnjanam.

[42] Климент Римский, сщмч. Послание к Коринфянам. Гл. 41 // Памятники древней христианской письменности в русском переводе. Т. 2: Писания мужей апостольских. М., 1860. С. 141.

[43] Иустин Философ, мч. I Апология. 67 // Творения. М., 1892. С. 99.

[44] Кирилл Иерусалимский, свт. Тайноводственное поучение. V. 5-8. М., 2010. С. 343-345.

[45] Иоанн Златоуст, свт. Беседа на Евангелие от Иоанна. 46. 2. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru / otechnik / Ioann_Zlatoust / besedy-na-evangelie-ot-ioanna / 46.

[46] Иоанн Златоуст, свт. Беседа 18 на II послание к Коринфянам. 3. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru / otechnik / Ioann_Zlatoust / tolk_64 / 18.

[47] Максим Исповедник, прп. Мистагогия. II. [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru / otechnik / Maksim_Ispovednik / mistagogiya / #0_3. В XV главе
св. Максим говорит о закрытии врат церкви после чтения Евангелия. Но в данном случае речь идет о закрытии входных дверей храма, а не царских дверей алтаря.

[48] «А поскольку… евангельские глаголы суть глаголы Самого Христа, постольку архиерей, как служитель Христов, во время чтения отлагает омофор» (Симеон, архиепископ Солунский, свт. Премудрость нашего спасения. III. 66. С. 152).

[49] Чиновник архиерейского служения. М., 1982. С. 94.

[50] Иоанн Златоуст, свт. Толкование на святого Матфея. Беседа 82. 5. [Электронный ресурс] // URL: http://www.odinblago.ru / sv_otci / ioann_zlatoust / 7_2 / 82.

«Церковный вестник»/Патриархия.ru

Источник

Понимание смысла загадочной поэмы «Двенадцать» зависит прежде всего от толкования центрального образа поэмы – Христа, идущего сквозь вьюгу перед отрядом красногвардейцев. Сам Александр Блок подчеркивал, что в финал «должен был поставить Христа». Обратимся к самой неоднозначной поэме в истории русской литературы и к ее главному образу. Поэма «Двенадцать» (1918) – свежий отклик Александра Блока на революционные события 1917 года (с момента революции прошло только два с небольшим месяца). Поэт воспринял революцию как явление положительной метаморфозы, духовного преображения России; точку отсчета нового времени. Статью того же 1918 года «Интеллигенция и революция» он закончил так: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию». Однако революционность Блока не имела ничего общего с партийной программой большевиков. В своем поэтическом отклике, в финале «революционной» поэмы, Блок не смог обойтись без ключевого христианского образа, породившего разнообразные трактовки Спасителя «с кровавым флагом», идущего во главе отряда красногвардейцев. Необходимо разобраться в этих расхождениях и смысловых нюансах. Тем более, что «Двенадцать» входит в обязательную школьную программу. Поэтому преподавателю, который идёт на урок по поэме, нельзя ограничиваться какой-либо одной точкой зрения на образ Христа.

Кто же впереди: многообразие трактовок

Христос. Иллюстрация Н. Гончаровой к поэме Блока “Двенадцать” В самом конце поэмы «Двенадцать» появляется ее центральный образ – образ Христа. Вот эти известные строки:

…Впереди – с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз – Впереди – Исус Христос. Среди многочисленных объяснений финала поэмы специалистами, а также современниками поэта, можно выделить несколько самых распространённых.

Бог умер

Обложка издания поэмы Блока в издательстве “Новый путь” В одной из примечательных и распространенных трактовок пристальное внимание обращено на «белый венчик из роз», не соответствующий православной традиции, в которой атрибутом Спасителя является терновый венец. Живописец Петров-Водкин откровенно признавался ученому Дмитрию Максимову: «Я предпочел бы, чтобы там был просто Христос, без всяких белых венчиков». Одна из интерпретационных крайностей образа венка – его погребальное назначение. Следовательно, Христос в поэме мертвый, а это значит, что умерла и Церковь, и вера. Здесь мы видим перекличку с философией Фридриха Ницше, популярного в России начала ХХ века и утверждавшего, что «Бог умер», а также с цитатой из произведения самого Блока, написанного в 1918 году: «Церковь умерла, а храм стал продолжением улицы. Двери открыты, посредине лежит мёртвый Христос». Однако цветы на венце Христа могут, напротив, означать и возрождение, Воскресение, путь к новому возрожденному миру, в котором ключевая роль будет отдана вере в Бога.

Лже-Христос

Ряд исследователей соглашаются с точкой зрения священника и философа Павла Флоренского, который считал, что «поэма – это предел и завершение блоковского демонизма». В финале появляется не Христос, а его антипод, «враг» «за вьюгой невидим», – антихрист, принявший вид Иисуса. Известный литературовед Михаил Дунаев пишет: «Быть может, это все же адова сила: дьявола ведь тоже пулей не возьмешь. И вот он принимает облик Спасителя – и увлекает за собою духовно неразвитых «апостолов»? Ведь такая трактовка имеет свою логику». Существовали очень резкие оценки такого «антихристианского» восприятия образа современниками автора. Так, Николай Гумилев говорил, что Блок, создав «Двенадцать», послужил «делу Антихриста», «вторично распял Христа и еще раз расстрелял государя», а Анна Ахматова даже отказывалась выступать с Блоком на совместных поэтических вечерах.

Разрушение «старого мира» и зарождение «нового»

“Двенадцать”, берлинское издательство “Нева” Большая часть русских интеллигентов, современников Блока, восторженно воспринимала революцию как стихийную силу – средство разрушения «старого» мира; как необходимый переход к миру «новому», полному возможностей и свершений. Поэтому Бог, идущий во главе красногвардейцев, был главным духовным звеном в этом революционном процессе разрушения отжившего, обветшалого мира. В последних строках поколение Александра Блока находило ответ на вопрос, что же принес в мир Октябрь 1917 года. Появление Христа здесь означало возможность будущего преображения, к которому приведут революционные события. Однако важно отметить, что самой революционной массе образ Христа показался резко отрицательным, «незримым» врагом двенадцати бойцов «без креста».

Христос – Спаситель

Михаил Ларионов. Иллюстрация к поэме Блока “Двенадцать” Другая актуальная трактовка отражает наиболее ортодоксальное, православное понимание образа Спасителя в поэме. Согласно этой литературной традиции, Христос – мученик, который идет на гибель ради обновления жизни. Здесь не может идти речи об антихристе, принявшем облик Иисуса, чтобы обмануть красноармейцев. Их попросту невозможно обмануть лже-Христом, так как сам Иисус для них – одно из воплощений «старого» мира, они совсем не хотят знать истинного Спасителя. Он не является для бойцов, держащих «револьюцьонный шаг», авторитетом, который сманил бы их на ложный путь. Как пишет литературовед Денис Макаров, «если бы антихрист хотел обмануть их, ему было бы проще это сделать в образе, например, Карла Маркса или Фридриха Энгельса, Троцкого, наконец». Строки «Нежной поступью надвьюжной, / Снежной россыпью жемчужной…» могут указывать не только на обычное движение Христа, но и означать присутствие Спасителя как вне этого мира, так и в нем. Христос – над стихиями и над природой, Он познаваем и непознаваем одновременно. Согласно этому толкованию, к Богу обращаются и простые созерцатели революции, и двенадцать красногвардейцев-безбожников. Они проходят путь от свободы и вседозволенности «без креста», «без имени святого», к свободе с Христом, и такая разительная перемена происходит помимо их воли, без их веры в Спасителя, т.е. фатально, как проявление высшего порядка. Иисус идёт впереди красногвардейцев. С кровавым, красным флагом — образом страданий и крови. Во всем есть промысел Божий. Христос – во всем происходящем в мире. Иисус в поэме олицетворяет и идею принятия на Себя очередного греха людей, и идею всепрощения, и надежду на то, что те, кто совершил кровавый грех все-таки придут к Его заветам, к идеалам любви и братства. Известный литературовед Виктор Жирмунский в рамках этой интерпретации также считал главной темой поэмы спасение душ двенадцати красногвардейцев — олицетворения всей разбойной России, всего человечества.

А как думал сам Блок?

Блок, портрет 1917 года Многообразие трактовок и расхождения в оценках (Михаил Пришвин, к примеру, видел в Христе самого Блока, а Иван Бунин, напротив, считал, что автор «дурачит публику какой-то галиматьей» в лице «пляшущего Иисусика») подчёркивают глубину созданного поэтом образа Иисуса, содержание которого не исчерпывается приведёнными примерами. Какими бы разнообразными ни были трактовки критиков и литературоведов, сохранились записные книжки самого Блока, в которых поэт сделал несколько записей о своей поэме, что часто не учитывается при анализе «Двенадцати», в том числе в школе. Так, 18 февраля 1918 года Блок пишет: «Что Христос идет перед ними — несомненно. Дело не в том, “достойны ли они Его”, а страшно то, что опять Он с ними, и другого пока нет, а надо Другого — ?» Но кто этот Другой, Блок сам не знает. Следовательно, образ Христа в финале поэмы был для Блока единственно возможным. Как отмечает филолог Дина Магомедова, «Блок ничего не искал. Он писал о том, что увидел. И проницательные слова Блока о Христе в финале поэмы свидетельствуют об одном: поэт был непреложно убежден в органичности именно такого завершения». Также в черновике поэмы Блок сделал запись, что Христос: «… был с разбойником. Было двенадцать разбойников». Здесь мы видим отсылку к Евангелию от Луки и истории о двух распятых с Христом разбойниках, один из которых проявил сострадание к мукам Иисуса и был прощен. В контексте этого библейского сюжета во многом прочитывается суть появления Иисуса Христа перед красногвардейцами в финале. Это не благословение происходящего и не «освящение» стихийного разгула, а преодоление безотчетного аморализма и нигилизма, залог будущего очищения для героев произведения. Из запечатленного Блоком хаоса должна родиться гармония. Важно, что явление Христа в конце поэмы — символическое явление необходимости религии. Еще 27 июля 1918 года Блок отметил в дневнике: «В народе говорят, что все происходящее – от падения религии…». Показателен эпизод чтения поэмы на одном из литературных вечеров на Фонтанке, который лишний раз убеждает в неоднозначности блоковского текста: После прочтения поэмы, у автора спросили:

— Александр Александрович, а что значит этот образ: «И за вьюгой невидим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз — Впереди — Исус Христос?»

Блок ответил: «Не знаю, так мне привиделось. Я разъяснить не умею. Вижу так». То есть на вопрос о смысле главного образа своей поэмы Блок не ответил. Следовательно, каждый читатель может по-своему ответить на этот вопрос, и в каждом таком толковании будет своя доля правды. Известный учёный Сергей Аверинцев заметил: «Должен сознаться в наивности, если это наивность: когда поэт на вопрос о его интенции свидетельствует: «Не знаю», — я предпочитаю совершенно дословно верить такому свидетельству».

Источники: С. Аверинцев, Е. Иванова, Д. Макаров, Н. Солнцева, Д. Магомедова, О. Клинг

Образ Христа в поэме «12»: какую идею вкладывает в него автор

Александр Блок создал знаменитую поэму «Двенадцать», будучи под впечатлением от Петроградских событий 1917 года. Он начал работу над произведением 8 января 1918 года – через два месяца после революционного восстания. На написание у автора ушло двадцать дней. 28 января 1918 года поэма была закончена.

Христос появляется в завершающей части повествования. Это достаточно необычный поворот. В произведении обсуждается революция, убийство человека. Идея внедрить образ Христа в поэме «12» выглядит нестандартно, но логично.

Среди современников, поддерживающих православное русское направление, бытовало радикальное мнение о творчестве Александра Блока. Многие неоднозначно характеризовали произведение с непредвиденной финальной развязкой.

До сегодняшнего дня образ Христа в поэме Блока «Двенадцать» является спорным вопросом для литературных критиков, литературоведов. У каждого своя точка зрения касательно его появления в конце революционного опуса.

Образ Иисуса Христа в поэме «Двенадцать»

Фигуру Иисуса необходимо воспринимать совместно с обликом двенадцати красноармейцев, символизирующих 12 апостолов. Критики называют их предзнаменованием революционного движения. Бог может возглавлять их, освещая дорогу к новой жизни. Автору удалось воспроизвести отражение гармоничного, стихийного мироздания. Значение собаки, бегущей позади, – отголоски прошлого. Расстановка героев является намеком на неполное избавление революционеров от прежних традиций, порядков.

Образ Иисуса Христа в поэме «12» трактуется по-разному:

Роль спасителя. Основным православным, ортодоксальным значением фигуры Христа считается Спаситель. Бога позиционируют как мученика, готового пойти на смерть, чтобы жизнь на земле обновилась, изменилась к лучшему.
Формирование нового жизненного уклада вместо устаревших канонов. Для интеллигенции, увлекающейся творчеством Блока, революция была значимым, стихийным событием. Они верили, что она избавит их от устоявшихся правил, гнета, давления нынешней власти, приведет к новым перспективам, возможностям. Задание Иисуса – привести революционеров к светлому будущему сквозь обветшалый мир.
Ложный Бог. Образ Иисуса не является христианским. Так рассуждал философ Павел Флоренский. Он уверен – в завершении действа предстает не Бог, а его противоположность, фигура антихриста.

Каждая из этих точек зрения поддерживается весомыми аргументами. Если провести тест творческих мотивов Блока, станет понятно, что для автора Христос является идеалом нравственности. Он направляет красноармейцев к светлой цели, счастливому будущему.

Значение образа Христа в поэме «Двенадцать»

Бог – символическая фигура в поэме, имеющая неоднозначный смысл. Персонаж помогает писателю завершить сюжетную линию точкой или троеточием многоточием. Для толкования сути читатель может использовать различные подходы: исторический, политический, религиозный. Появление евангельских мотивов заметно с первых строк произведения:

12 красноармейцев;
Отсутствие святого имени;
Отсутствие креста;
Белый венчик из роз на голове Христа.

В образ Бога Блок вкладывает доброту, любовь, красоту. Он принимает революцию, противоречащую вере. При этом считает безнравственным отрицать наличие Иисуса Христа.

Образ Иисуса Христа в поэме А.Блока «Двенадцать»

Цели:

Постараться уяснить, почему предметом нескончаемых споров является как сама поэма, так, в особенности, и образ Христа;
Выявить особенности в изображении Иисуса Христа Блоком и сравнить этот образ, созданный поэтом, с образами Христа, изображенными художниками XIX-XX веков и с изображениями Христа-Спасителя на иконах XII-XV веков.
Формировать умения рассуждать, доказывать на примере текста изученного произведения, оценок критиков, современников Блока, высказывать свою точку зрения.

Оборудование и наглядность:

Портреты и фотографии Блока;
Иллюстрации к поэме «Двенадцать» художников Анненкова, Альтмана, Малеша;
Репродукции картин: И. Крамской «Христос в пустыне», А. Иванов «Явление Христа народу», Н. Ге «Тайная вечеря», Б. Биргер «Выход с тайной вечери», Леонардо да Винчи «Тайная вечеря»;
Изображение Спаса на иконах: «Спас» А. Рублева; «Спас Нерукотворный», «Спас Вседержитель», «Спас Ярое Око» – неизвестных авторов.

Эпиграф к уроку:

«Конец русскому государству будет тогда, когда погаснут лампады над гробницей Сергия Радонежского и закроются врата его Лавры». Ключевский

Ход урока

Ученик читает начало 1 главы наизусть:

Чёрный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер –

На всем божьем свете!

Учитель: Завораживающие строки поэмы А.Блока, будоражащие и настораживающие. Почему? Отчего ветер и метель? Что творится на божьем свете? Что принес ветер России, разрушение или созидание? Поэма «Двенадцать» – одна из загадок литературы XX века. Вспомним оценку самого Блока.

Ученики рассказывают о периоде, когда создавалась поэма, приводят слова поэта: «Сегодня я – гений», сказанные им 29 января 1918 года, после завершения работы. Блок, по его словам, «…в январе 1918 года в последний раз отдался стихии…»

Учитель: Какое впечатление произвела поэма на современников Блока? Что увидели они в «Двенадцати»?

Ученики: Одни увидели сатиру, проклятие, другие – гимн, славу революции. Оценки были очень неоднозначные, противоречивые.

Бунин отрицательно воспринял произведение. Назвал поэму «нечто вульгарное, неумелое».
Маяковский: «Одни увидели гимн революции, другие – сатиру на неё».
Иванов-Разумник: «Блок видит мировое значение совершающегося… Это поэма о революционном Петрограде, о грязи и преступлениях… и в то же время это благая весть…»
Горький назвал поэму сатирой.
Луначарский увидел в поэме бессмертие.
Волошин: «Блок уступил свой голос большевикам»
Бердяев назвал «Двенадцать» «изумительной, почти гениальной вещью», но в то же время отметил, что «Блок жестокой смертью поплатился за галлюцинацию, обман».

Учитель: Многие петроградские писатели отвернулись от Блока, не подавали ему руки. Но были и такие, которые пытались разобраться в том, что же создал поэт, изменил ли он себе, написав поэму, или остался верен своей творческой манере. Как думаете вы?

Ученики приводят доказательства «за» и «против».

М. Волошин увидел в «Двенадцати» связь с «Прекрасной Дамой» и «Снежной Маской», значит, Блок не изменил себе.
Иванов-Разумник назвал Блока «поэтом розы и креста».
Чуковский также отмечал, что Блок остался верен себе.

Одна группа учеников проводит сравнение между поэмой и циклом «Стихов о Прекрасной Даме», где изображенный мир совсем иной: светлый, прекрасный; храмы и терема, любовь возвышенная и чистая. В «Двенадцати» всё иное, здесь Блок другой.

Вторая группа учеников сравнивает поэму со стихами о России, с третьей книгой, где появляется образ ветра, а Россия – «хмельная», «разбойная», «удалая», – подтверждает мысль, что Блок остается тем же поэтом.

Учитель: Как мы видим, нет единого мнения ни у современников Блока, ни у нас. Что же вызвало такие разноречивые оценки и споры, которые не затихают до сих пор, через 90 с лишним лет после появления поэмы?

Ученики: Спорно все в поэме: изображение революции, старый мир, «апостолы нового мира» – двенадцать красногвардейцев и, конечно, образ Христа.

Учитель: Девяноста лет не хватило, чтобы разгадать загадку поэмы, особенно её трудно объяснимого финала. Мы, конечно, не берем на себя роль судьи, который должен решить спор, и не поставим последнюю точку в более чем 90-летнем споре. Но попробуем разобраться в сложной концепции поэмы Блока.

Итак, тема нашего урока: «В белом венчике из роз – впереди Исус Христос» (Образ Иисуса Христа в поэме «Двенадцать»).

Ученик читает наизусть финальную сцену:

…Впереди – с кровавым флагом, И за вьюгой невидим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос.

Учитель: Существует две точки зрения на появление Иисуса Христа в конце поэмы:

искусственный, надуманный образ, противоречащий объективному содержанию поэмы;
образ Христа не является инородным, а вытекает из содержания поэмы. Попробуем и мы доказать или опровергнуть эти точки зрения.

Ученики доказывают, что образ Христа незримо, но уже присутствует в поэме, начиная с первой главы (зачитывают строчки):

1 глава: «На всем божьем свете».
2 глава: «Крестом сияло…», «Святая злоба», «свобода без креста», пальнем-ка пулей в Святую Русь».
3 глава: «Господи, благослови».
5 глава: «Эх, эх, согреши, будет легче для души…»
7 глава: «…позабавиться не грех…»
8 глава: «Упокой, господи, душу рабы твоея…»
10 глава: «Ох, пурга какая, спасе!» «Отчего тебя упас золотой иконостас?»
11 глава: «И идут без имени святого…»

Выводы о закономерности появления образа Христа-Спасителя. Он присутствует незримо, наблюдает за действиями и поступками двенадцати. А в 12 главе только ли в последней, финальной строфе появляется Иисус, зримо для поэта и незримо для патруля?

Чтение 12 главы по ролям.

Учитель: К кому обращены вопросы патруля? Кто этот невидимый «Кто»? «…ходит беглым шагом, хоронясь за все дома»? «…машет красным флагом»? «Кто в сугробе…»?

Что звучит в этих вопросах?

Ученики приходят к выводу, что этот «незримый враг» – Иисус Христос. А в вопросах слышны угрозы, неуверенность, страх, сомнения. И чтобы убить свои сомнения и страх, они стреляют. Сначала «…пальнем-ка пулей в Святую Русь», а потом и в самого Господа Бога.

Учитель: Следовательно, можно предположить, что «винтовочки стальные» направлены на врага. Как назван этот враг в поэме?

Ученики находят эпитеты: «неугомонный», «лютый», «незримый». Неугомонный – значит, не угомонится, т.е. не успокоится. Христос, наверное, не может успокоиться, видя безобразия, преступления, злодеяния. Революционеры – атеисты, безбожники, действуют «без имени святого», без креста. «Ко всему готовы, ничего не жаль…»

Учитель: Всё это так. Христос тревожит красногвардейцев. Чем же? Напоминанием. Что нельзя жить, нарушая христианские заповеди, главная из которых «не убий». Не может Иисус успокоиться, что рушится вера, святость, без которой возможны убийства, расправы, доносы. Вспомните сцену убийства Петрухой Катьки, поведение Петрухи (гл. 6-7).

Ученики рассказывают о муках совести убийцы и о том, как не дают товарищи ему раскаяться:

Что ты, Петька, баба, что ль? – Верно, душу наизнанку Вздумал вывернуть? Изволь! – Поддержи свою осанку!

– Над собой держи контроль! (7 глава)

Петруха называет имя незримого врага – Спаса.

Учитель: Каков смысл этого слова в поэме?

Ученики: «Спас», «Спасе» в поэме – это и спаси, и спаситель. На иконах XII-XV веков Христос изображался под именем Спас.

Сообщение ученицы об иконах «Спас Нерукотворный», «Спас Вседержитель», «Спас Ярое Око» – неизвестных авторов и о «Спасе» Андрея Рублева.

Учитель: В поэме Блока нет ничего случайного. Неслучайно и имя Петра, Петрухи. Оно символично.

Ученица делает сообщение о библейской легенде, об апостоле Петре, об учениках Иисуса Христа и о картинах Леонардо да Винчи и Н. Ге с одинаковым названием «Тайная вечеря», где изображен Иисус среди своих учеников-апостолов.

Учитель: В чем отличие блоковского Петра от библейского?

Ученик: Блоковский Петр пытается обратиться к имени Бога, раскаяться, но «апостолы нового мира» гонят раскаяние, пытаются отгородиться о т имени святого, от Христа, и Петруха отворачивается от Бога:

Он головку вскидавает, Он опять повеселел… (7 глава)

Учитель: Поэма переполнена страхом перед ним, врагом незримым. Значит, революционеры-атеисты не признают Иисуса своим. Однако возможно ли, чтобы сам Христос согласился идти во главе таких двенадцати? Кто они, апостолы новой жизни, какими изобразил их поэт?

Ученица делает сообщение о красногвардейцах.

Ученик читает наизусть вторую главу:

Гуляет ветер, порхает снег. Идут двенадцать человек. … В зубах цигарка, примят картуз, На спину б надо бубновый туз! … Пальнем-ка пулей в Святую Русь – В кондовую, в избяную, В толстозадую!

Эх, эх, без креста!

Учитель: Многие художники иллюстрировали поэму «Двенадцать». Как изобразили Анненков, Альтман красногвардейцев на фоне рушащегося старого мира? Какие тона преобладают? Удалось ли иллюстраторам выразить замысел поэта? (Сообщения двух учениц)

Учитель: Вот какие люди пришли к власти и стали хозяевами новой жизни. Русские писатели, не принявшие революцию, такие как Бунин, Мережковский, Гиппиус, видели в ней приход антихриста и конец света.

Так возможно ли, чтобы Иисус Христос у Блока возглавил «апостолов насилия и грабежа»? Для верующих – это кощунство.

Но ведь Христос говорил: «Ибо я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» – в этом глубокий смысл явления Христа людям.

Русские художники не раз обращались к образу Христа. Каким изображен Христос на картинах Крамского и Иванова? Отличен ли их Христос от блоковского?

Сообщение учениц о картинах Крамского «Христос в пустыне» и Иванова «Явление Христа народу».

Учитель: Работа над образом Христа требовала огромного напряжения, до физического изнеможения. Александр Иванов считал свою картину, над которой работал двадцать лет, делом всей своей жизни. Блок, как мы уже знаем, после «Двенадцати» почти ничего не писал до самой смерти.

В поэме, в отличие от картин, нет явления Христа, он невидим. Его увидел только поэт, но где и как?

Ученики: Иисус не возглавляет красногвардейцев. Он идет впереди «нежной поступью надвьюжной, снежной россыпью жемчужной», т.е. среди вьюги, метели, выросшего как бы из снега, «в белом венчике из роз». Но не во главе. Его не видят солдаты.

Сообщение ученицы о картине Биргера «Выход с тайной вечери».

Учитель: Вспомним, как сам Блок воспринимал образ Христа.

В конце поэмы Блок поставил точку, а не восклицательный знак, следовательно, он «не восхвалял», а по его словам, «только констатировал факт». Блок до конца не осознал написанного. По воспоминаниям К.

Чуковского, он прислушивался к разговорам, «как будто хотел найти того человека, который объяснил бы ему смысл поэмы».

Учитель: Судьба России неотделима от Христа. Этот образ вечен, к нему обращались поэты и до Блока, и после Блока. Но первооткрывателем образа Христа в русской поэзии считается Г.Р. Державин.

Ученица читает наизусть отрывок из оды Державина «Христос»:

Христос – весь благость, весь любовь, Блеск свойствам даже трисвященным. Весь круг бы без него миров Неполным был, несовершенным. … Христа нашедши, всё находим! Эдем свой за собою водим,

И храм его – святы сердца.

Учитель: Нашли своего Христа двенадцать?

Ученики приходят к выводу, что двенадцать в поэме не нашли своего Христа, они подняли «винтовочки стальные», попрали все нравственные законы: «Свобода, свобода, эх, эх, без креста!»

Учитель: Но почему все же все-таки в финале поэмы Христос? Исследователи предлагают несколько трактовок образа: Христос – революционер, Христос – символ будущего, Христос – сверхчеловек, Христос – символ Вечной Справедливости и другие. Ваше мнение.

Ученики высказывают разные точки зрения.

Учитель: Мы так же, как и критики, исследователи творчества поэта, его современники, не можем ответить однозначно на этот вопрос. Прав был К.И.

Чуковский, утверждая, что «поэму толковали и будут толковать ещё 1000 раз и всё по-разному, потому что писал её сложный человек».

Сам Александр Блок надеялся, что поэму прочтут «когда-нибудь, в не наши времена» и поймут её и его, поэта.

Блок – пророк, и поэма его – трагическое пророчество о спасении России. Обратите внимание на эпиграф к уроку, на слова русского историка Ключевского: «Конец русскому государству будет тогда, когда погаснут лампады над гробницей Сергия Радонежского и закроются врата его Лавры».

Мы живем в такое время, когда сняты все запреты, существует полная свобода вероисповедания, открываются все новые церкви, восстановлен Храм Христа Спасителя, но стало ли меньше преступлений? Нет. Почему? Да опять «идут без имени Святого».

Поэма «Двенадцать» – предупреждение, попытка Христа-Спасителя разбудить тех, кто отдавал и отдает на растоптание Святую Веру, Святую Русь, свое будущее. Нескончаемая вьюга по-прежнему метёт над Россией. Когда же придет конец этой вьюге-пурге?

17.12.2011

«Образ Иисуса Христа в поэме А.А. Блока «Двенадцать»

Урок литературы в 11 классе

Образ Иисуса Христа в поэме А.А. Блока «Двенадцать»

Цели:

Постараться уяснить, какое значение имеет образ Христа в поэме, почему предметом нескончаемых споров является как сама поэма, так и образ Христа;
Выявить особенности в изображении Иисуса Христа Блоком и сравнить этот образ, созданный поэтом, с образами Христа, изображенными художниками XIX-XX веков.
Формировать умения рассуждать, доказывать на примере текста изученного произведения, оценок критиков, современников Блока, высказывать свою точку зрения.
Способствовать формированию нравственных ориентаций на распознавание истинных и ложных ценностей, созданию эмоционально- положительной атмосферы, развитию учебной дисциплины, инициативы, самостоятельности суждений.

Оборудование и наглядность:

Портрет Блока;
Презентация «Иллюстрации к поэме «Двенадцать» художников Анненкова, Альтмана»
Презентация: «Репродукции картин: И. Крамской «Христос в пустыне», А. Иванов «Явление Христа народу», Н. Ге «Тайная вечеря», Леонардо да Винчи «Тайная вечеря»; Изображение Спаса на иконе «Спас Нерукотворный»

Ход урока Учитель. Здравствуйте, ребята, уважаемые гости. Все готовы к уроку? Надеюсь, что у нас будет благотворное сотрудничество. Сегодня у нас последний урок по творчеству А.А. Блока. Вы внимательно прочитали поэму «Двенадцать»? Все было понятно, или появились вопросы? Какие? Ученики отвечают. 1 кадр презентации .И как раз тема нашего урока «Образ Иисуса Христа в поэме А.А. Блока «Двенадцать»» Как вы думаете, какие задачи надо нам решить на уроке?

Проверка домашнего задания (тест) Но сначала мы проверим выполнение домашнего задания с помощью теста. Напишите фамилию на листе и начинайте работу. Я думаю, что вы справитесь с заданиями за 3 минуты. В это же время…………, которая будет сдавать ЕГЭ по литературе, решает тест on-line. Желаю успеха.

Ответы к тесту:

3, 2-3, 3 : 1-в, 2-а, 3-б , 4-2, 5-1, 6- 1, 7-3, 8- 4

Учитель: Время. Давайте проверим правильность выполнения, и поставьте себе оценку. Кадр 3. (Оценивание: «5» – 9 баллов, «4» – 7-8 , «3» -5-6, «2» – 4) Какие вопросы вызвали у вас затруднение? 3.Работа по теме урока. Ученики отвечают. УЧИТЕЛЬ: Какое значение имеет образ Христа в поэме? На этот вопрос мы постараемся ответить в конце урока. (Презентация кадр 4) А домашним заданием будет составить кейс по данной проблеме. Поэтому внимательно слушайте друг друга и записывайте основное в тетради. (Звучит 1 глава поэмы в исп. И.Кваши) Кадр 5

Учитель: Завораживающие строки поэмы А.Блока, будоражащие и настораживающие. Отчего ветер и метель? Что творится на божьем свете? Что принес ветер России, разрушение или созидание? Поэма «Двенадцать» – одна из загадок литературы XX века. Вспомним историю создания поэмы. Какое впечатление произвела поэма на современников Блока?

Учитель: Оценки были очень неоднозначные, противоречивые.

Многие петроградские писатели отвернулись от Блока, не подавали ему руки. Но были и такие, которые пытались разобраться в том, что же создал поэт, изменил ли он себе, написав поэму, или остался верен своей творческой манере. Как думаете вы?

Учитель: Как мы видим, нет единого мнения ни у современников Блока, ни у нас. Что же вызвало споры, которые не затихают до сих пор?

Спорно все в поэме: изображение революции, старый мир, «апостолы нового мира» – двенадцать красногвардейцев и, конечно, образ Христа.

Девяноста лет не хватило, чтобы разгадать загадку поэмы, особенно её трудно объяснимого финала.

Мы, конечно, не берем на себя роль судьи, который должен решить спор, но попробуем разобраться в сложной концепции поэмы Блока. Существует две точки зрения на появление Иисуса Христа в конце поэмы:

искусственный, надуманный образ, противоречащий объективному содержанию поэмы;
образ Христа не является инородным, а вытекает из содержания поэмы.

Попробуем и мы доказать или опровергнуть эти точки зрения. Находим напоминание о вере, о Христе.

1 глава: «На всем божьем свете».
2 глава: «Крестом сияло…», «Святая злоба», «свобода без креста», пальнем-ка пулей в Святую Русь». – 1 группа
3 глава: «Господи, благослови».
5 глава: «Эх, эх, согреши, будет легче для души…» – 2 группа
7 глава: «…позабавиться не грех…»
8 глава: «Упокой, господи, душу рабы твоея…» – 3 группа
10 глава: «Ох, пурга какая, спасе!» «Отчего тебя упас золотой иконостас?»
11 глава: «И идут без имени святого…» – 4 группа

Учитель: Следовательно, он присутствует незримо, наблюдает за действиями и поступками двенадцати. Послушаем 2 главу.

(Чтение наизусть 2 главы)
– Как характеризуются главные герои во 2 главе? Кадр 8
-Как относятся «двенадцать» к религии?

– Какой призыв звучит в конце 2 главы? Кадр 9.

Учитель: можно предположить, что «винтовочки стальные» направлены на врага. Как назван этот враг в поэме? Найдите эпитеты.

(Ученики находят эпитеты: «неугомонный», «лютый», «незримый».

Учитель: Всё это так. Христос тревожит красногвардейцев. Чем же?( Напоминанием, что нельзя жить, нарушая христианские заповеди, главная из которых «не убий». Не может Иисус успокоиться, что рушится вера, святость, без которой возможны убийства, расправы, доносы.) Что произошло в поэме?

Учитель: Петруха восклицает: «Ох пурга какая, Спасе»Каков смысл слова «Спас»в поэме?

(Сообщение ученицы об иконе «Спас Нерукотворный»)

Учитель: В поэме Блока нет ничего случайного. Неслучайны и имена Петра, Андрюхи. Они символичны. Почему? Как изображали Христа известные художники?

Учитель: В чем отличие блоковского Петра от библейского?

Учитель: Многие художники иллюстрировали поэму «Двенадцать». Как изобразили Анненков, Альтман красногвардейцев . какие тона преобладают? Удалось ли иллюстраторам выразить замысел поэта? (Сообщения учеников 1 группы))

Учитель: (Кадр 10)Вот какие люди пришли к власти и стали хозяевами новой жизни. Русские писатели, не принявшие революцию, такие как Бунин, Мережковский, Гиппиус, видели в ней приход антихриста и конец света. Послушаем 12 главу.

(Читают 12 главу)

Учитель: К кому обращены вопросы патруля? Что звучит в этих вопросах?

Учитель: Вспомним, как сам Блок воспринимал образ Христа. Кадр 12.

Ученики зачитывают высказывания Блока об образе Иисуса и приходят к выводу, что поэт сам не совсем понимал этот образ. «Ненавижу этот женственный образ…» «Мне тоже не нравится конец «Двенадцати». «Пригляжусь и вижу, что он…» «…к сожалению, он» и т.д. В конце поэмы Блок поставил точку, а не восклицательный знак, следовательно, он «не восхвалял», а по его словам, «только констатировал факт»

– Почему образ женственный? Кадр 13.

Учитель: Судьба России неотделима от Христа. Этот образ вечен, к нему обращались поэты и писатели до Блока и после Блока. Какие произведения вы помните?

– Нашли своего Христа двенадцать?
Ученики приходят к выводу, что двенадцать в поэме не нашли своего Христа, они подняли «винтовочки стальные», попрали все нравственные законы: «Свобода, свобода, эх, эх, без креста!»
Учитель: Но почему все же все-таки в финале поэмы Христос?

( Ученики отвечают, высказывая разные точки зрения) А вот что предлагают исследователи творчества А.А. Блока.

3 группа рассказывает, что исследователи предлагают несколько трактовок образа: Христос – революционер, Христос – символ будущего, Христос – сверхчеловек, Христос – символ Вечной Справедливости и другие.

4. Проверка усвоения материала

Учитель: Мы так же, как и критики, исследователи творчества поэта, его современники, не можем ответить однозначно на этот вопрос. Прав был К.И. Чуковский, утверждая, что «поэму толковали и будут толковать ещё 1000 раз и всё по-разному, потому что писал её сложный человек»..Послушайте стихотворение.

Двенадцать. Как апостолы,Но что же проповедуют?Всё низменное, пошлое.Безумный всплеск страстей.Толпа с идеей сброшенной,С мозгами запорошенными.Возводят на Голгофу,Вновь собственных детей.И впереди Двенадцати -Что символ революции,Не есть благословениеНа их мятежный бунт.Но снова жертва Божия,Вновь терн на Лик возложенный,Вновь на распятье – дожили!Невинного ведут.

Но где же победители?

Проживши много лет,Мы вновь Христа увидели,Воскресшего на свет.И вновь долгобородыеСвятой надели крест,И из народа многиеСпешат под благовест.Есть барышня в каракуле.Богатые и нищие.Стоит Россия – матушка.Стоят за верой тысячи.Что вырвано, что брошено,Что сломано, что скошено.Забыто и растерзано,Заколото штыком.Все выплыло, все сложено,Все засияло, ожило,И всё облагорожено

Вселюбящим Христом.
Учитель Попробуем сделать вывод.

Ученик : В концепции поэмы сказались противоречия мировоззрения Блока, с одной стороны человека, желающего верить в новое, созидательное, с другой стороны гражданина, человека творческого, мыслящего, имеющего в своей основе нравственные начала русского народа, вечные ценности христианства.

Отсюда и неприятие старого и неприятие нового, антигуманного, могущего переступить через любого человека, сделать несчастным и безучастным к страданиям ближнего.

И только тогда достигается мировая гармония, когда переступившие через кровь придут к вере, христианским заветам, к идеалам любви, к вечным ценностям.

Учитель: Поэма Блока – трагическое пророчество о спасении России. Мы живем в такое время, когда сняты все запреты, существует полная свобода вероисповедания, открываются все новые церкви, восстановлены Храмы, но стало ли меньше преступлений? Нет. Почему? Да опять «идут без имени Святого».

Поэма «Двенадцать» – предупреждение, попытка разбудить тех, кто отдавал и отдает на растоптание Святую Веру, Святую Русь, свое будущее. Нескончаемая вьюга по-прежнему метёт над Россией. Когда же придет конец этой вьюге-пурге? Белый венчик из роз в 12 главе, белый снег в начале поэмы – сомкнулся круг, состоящий из 12 глав поэмы. И подошел к концу наш урок.

А сейчас предлагаю составить синквейн. Над чем заставил вас задуматься урок? 2 минуты достаточно?

Всем большое спасибо. Вы хорошо потрудились.

5. Домашнее задание: составить кейс по проблеме, которая обсуждалась на уроке. Какое значение имеет образ Христа в поэме?

6. Рефлексия. Составить синквейн по проблеме урока.

7. Итог урока (анализ работы и выставление оценок)

ТЕСТ

1 .К какому направлению относится раннее творчество Блока?

1. Футуризм 2. Акмеизм 3 Символизм 2.Цикл стихотворений «На поле Куликовом» является произведением 1.На историческую тему 2. О современности 3. О неразрывной связи прошлого, настоящего и будущего. 3. Какие приемы использует Блок в следующих примерах:

1.«Весенний и тлетворный дух»
2.«И очи синие, бездонные/ Цветут на дальнем берегу»
3.«Доколе матери тужить? Доколе коршуну кружить?»

А) метафора б) анафора в)оксюморон 4. Какой мелодии не слышно в поэме Блока «Двенадцать»? 1. Марш 2. Танго 3.Частушка 4.Романс 5. Композиция поэмы в литературоведении получила определение: 1.кольцевой 2.хронологической 3. «метельной» 6. Старый мир в поэме сравнивается с:

псом
попом
с буржуем
со старушкой

7. Какие цвета символизируют борьбу двух начал в поэме «Двенадцать» 1.красный и черный 2.красный и зеленый 3.белый и черный 4. черный и серый 8. Назовите основное событие поэмы «Двенадцать» 1. шествие красногвардейцев 2. появление представителей «старого мира» 3. убийство Катьки 4. появление Христа

Источник

_________________________________________________________________________________________________
Сочинение.

Любой социальный взрыв, именуемый революцией, происходит, по определению, не случайно. Для него, как и для почти каждого явления в жизни общества, нужны предпосылки, причины, поводы. Выражаясь языком “великого и ужасного” теоретика и практика отечественного коммунизма В. И. Ленина, необходимо наличие “революционной ситуации”, той самой, когда “верхи не могут…”, а “низы не хотят…” Последствия социального взрыва при этом могут быть самыми различными, но всегда одинаково неизбежным является идейный раскол в обществе, проходящий отнюдь не только между классами угнетателей и угнетаемых, эксплуататоров и эксплуатируемых, “буржуев” и тех, кому “нечего терять, кроме своих цепей”. Этот рубеж, эта линия “невидимого фронта” зачастую разделяет отца и сына, старшего и младшего братьев, старинных друзей. И самое ужасное, что ни те ни другие не имеют на своей стороне объективной истины. У каждого есть своя правда, но правда, подобно хамелеону, легко меняет цвет от белого до черного, в то время как красный — цвет безвинно и бес смысленно пролитой человеческой крови — одинаков для всех.
Начало XX века в нашей стране ознаменовано без преувеличения самым грандиозным социальным взрывом всех времен и народов — Октябрьской социалистической революцией. Центробежные силы в очень короткий срок расставили по своим местам ее сторонников и противников. Раскола, конечно же, не избежала и русская творческая интеллигенция. Представители литературного мира незамедлительно озвучили свои позиции. Четкая и всепоглощающая определенность стихотворных и прозаических “за” и “против” позволяла и позволяет судить каждого по его словам. Однако из правил исключением оказался Александр Александрович Блок и его поэма “Двенадцать”:
…И идут без имени святого Все двенадцать — вдаль. Ко всему готовы,
Ничего не жаль…
Никогда еще не было до Блока и не будет после него в литературе столь неоднозначного произведения. Каждое слово, каждая фраза, каждый эпитет не поддается безапелляционному осмыслению. Обе стороны могли с легкостью найти оправдание себе в этой поэме. Любая из сторон видела в строках Блока потоки обличительной желчи, направленные на своего социального врага. В чем же загадка “Двенадцати”?
В первой части поэмы автор показывает сломленность старого мира и торжество мира нового:
От здания к зданию Протянут канат. На канате — плакат: “Вся власть Учредительному собранию!”. Старушка убивается — плачет, Никак не поймет, что значит, На что такой плакат, Такой огромный лоскут? Сколько бы вышло портянок для ребят, А всякий — раздет, разут… А вон и долгополый — Сторонкой — за сугроб… Что нынче невеселый, Товарищ поп? Помнишь, как бывало Брюхом шел вперед
И крестом сияло Брюхо на народ?..
Однако при всем, казалось бы явном положительном, отношении к революции, которое здесь видели большевики, Блок вкладывает в уста эпизодических персонажей слова негодования и отчаяния создавшимся положением:
Старушка, как курица, Кой-как переметнулась через сугроб. — Ох, Матушка-Заступница!
— Ох, большевики загонят в гроб!..
А это кто? —Длинные волосы И говорит вполголоса: — Предатели!
Погибла Россия! —
Должно быть, писатель —
Вития…
В дальнейшем повествовании, в странном марше двенадцати человек с винтовками за плечами, в убийстве “толстомордой Катьки”, в потрясающих своей простотой и необузданной, животной силой словах: “Уж я ножичком полосну, полосну!..” каждый видел то, что хотел видеть, что мог видеть, что обязан был видеть. С одной стороны, это торжество революции во всей ее дикой красе. С другой — хаос и беззаконие, в которые погрузилась страна на долгие дни, месяцы, годы. Современники Блока, отрицавшие революцию, не могли понять, как автор проникновенных патриотических стихов о Родине мог воспеть разгул варварства. Как он позволил себе в страшные для своей Родины дни написать слова: “Пальнем-ка пулей в Святую Русь!”? Большевики же, напротив, искренне восхищались талантом Блока-революционера: “В «Двенадцати» Блок с громадным вдохновением и блистательным мастерством запечатлел открывшийся ему в романтических пожарах и метелях образ освобожденной революцией Родины. Он понял и принял Октябрьскую революцию как стихийный, неудержимы й «мировой пожар», в очистительном огне которого должен сгореть без остатка весь старый мир…” Но, как водится, ни те ни другие не были правы вполне. Сам Блок говорил о том, что политические мотивы в его поэме суть исторический фон. В центре же его произведения -грандиозное сплетение четырех стихий: природной, социальной, чувственно-человеческой и Божественной. Словно роза ветров, соединяющая в себе противоборствующие начала воздушных потоков, революция поглотила все проявления бытия. Она, как нечто живое, дышащее, издает звук чудесной, необъяснимой тональности, и эта музыка революции, сплетающаяся из воя ветра, стона пурги, криков и причитаний людей, грохота выстрелов, стука шагов двенадцати пар ног, по мнению Блока, прекрасна! В своей статье “Интеллигенция и революция” поэт писал: “Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию”. Блок считал, что ее, революцию, просто необходимо услышать, пропустить сквозь себя этот атональный, аритмичный мотив неподвластности и страсти. Стихотворный строй поэмы столь же неритмичен и спонтанен, как музыка революции. Что же до самого социального явления, то Блок и здесь был до крайности объективен. Поэт беспристрастно изобразил жесточайший разгул “голытьбы” с его погромами, разбоями, обесцениванием человеческой жизни, полной потерей всяческих нравственных устоев, обозначая им народное возмездие. И это возмездие есть очищение, через которое необходимо пройти России, чтобы, “погрузившись на самое дно, вознестись к небу”. Недаром впереди идущих двенадцати движется “с кровавым флагом, и за вьюгой невидим, и от пули невредим” сам Иисус Христос.
Революция — слишком острое явление, едва ли позволяющее относиться к себе с подобной метафизической отстраненностью. Поэтому, конечно же, образ революции, данный Александром Александровичем Блоком, воспринимался и воспринимается по сей день весьма различно. Но, на мой взгляд, именно так и никак иначе не мог бы представить ее гений русского символизма.
. Изображение революции в поэме А. А. Блока «Двенадцать»

…

Как написать студенческую работу, чтобы её 100% приняли?

Возникают ситуации, когда очень сложно сделать работу, когда совершенно не понятно каков должен быть конечный результат. В таких случаях лучше не тратить лишние время и нервы, а обращаться к знающим людям.

Помощь в написании учебных работ

Источник

«Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы «Двенадцать» А.А.Блока».
3.1
«Двенадцать» — первое произведение о революции
3.3
Утверждению революции подчинено всё: содержание и форма
3.6
Контрастное изображение двух миров
Данная работа представляет собой рассказ о поэме А.А. Блока «Двенадцать». Мне стало интересно рассмотреть данную поэму, так как Блок является «мастером своего дела». Он очень хорошо играет на противопоставлениях, хорошо показывает любые изменения при помощи цвета.
· Более глубокое знакомство с особенностью творчества А.А. Блока как поэта-символиста;
· Погружение в эпоху революционных событий
· Определить роль символики как воплощение идейного замысла автора при создании первой поэмы о Революции
Александр Александрович Блок – крупнейший русский поэт начала XX века. Он родился 16 (28) ноября 1880 года в Петербурге. Его отец – А.Л.Блок, профессор философии Варшавского университета, мать – А.А.Бекетова, по второму браку Кублицкая-Пиоттух. Вскоре после рождения сына родители разошлись, и Блок воспитывался в семье матери; его дед, известный русский ботаник А.Н.Бекетов, был ректором Петербургского университета. Блоковские места России – Петербург, где он прожил всю свою жизнь, и подмосковная усадьба Шахматово, куда семья выезжала на лето.
Юный Блок «издавал» в детские и отроческие годы, рукописные журналы, где пробовал свои силы в самых разных жанрах – от путевых заметок до переводов, пародий и стихов. Однако «серьезное писание» началось лишь в семнадцать лет, после окончания Петербургской Введенской гимназии.
Блок жил верой в то, что есть уже на земле олицетворенный образ Вечной Женственности. Свою веру он воплотил в цикле стихов «Стихи о Прекрасной Даме» (1901-1902)
Рост гражданских настроений поэта, и «страсть, и ненависть к отчизне», готовность к «неслыханным переменам, невиданным мятежам» определили поэзию Блока в событиях 1917 года, запечатленных им в поэме «Двенадцать». Блок по-своему услышал и воспел Революцию. Его песня стала первым памятником Революции и лебединой песней поэта, его последней песней, вершиной его гения, вершиной, с высоты которой виден весь трудный путь подъёма, вся длина поэзии, возделанная его руками. Это вершина, примечательная для других художников, вершина, достойно венчающая сложный и прекрасный путь поэта к народу, к празднику человеческого братства.
2.1
«Двенадцать» — первое произведение о революции
Александр Александрович Блок приступил к работе над поэмой «Двенадцать» 8 января 1918 года, закончив её 28 января этого же года. Блок написал «Двенадцать» по горячим следам, через два месяца после победы Октября. Написал быстро, за несколько дней. Очевидно, сам материал, сам напор событий, перспектива, которая вдруг открылась перед духовным взором Блока, так захватили и воодушевили его, по обыкновению очень строгий судья всего выходившего из-под его пера, на этот раз. Окончив поэму, записал в дневнике: «Страшный шум, возрастающий во мне и вокруг… Сегодня я — гений». Напечатанная 3 марта 1918 года, поэма оттолкнула от Блока его вчерашних литературных единомышленников, не принимавших Октябрьской революции; в то же время советское литературоведение простило Блоку символизм и оставило за ним заметное место в истории русской литературы как поэту, прославившему социалистическую революцию. Между тем ни одни, ни другие не захотели понять того факта, что Блок пел гимн своей революции. Созданная на гребне революции совершаемой, поэма не могла и не должна быть связана с последствиями революции, но лишь с её целями, с её замыслом. Блоку начисто чужда похвальба, и если он, честнейший из поэтов, сказал о себе такое, должно понять его: он считает, что максимально полно и точно решил художественную задачу – услышал и запечатлел душу революции.
«Революция, как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное; она жестоко обманывает многих; она легко калечит в своем водовороте достойного; она часто выносит на сушу невредимых недостойных; но это не меняет ни общего направления потока, ни того грозного и оглушительного шума. Гул этот все равно о великом» (Из статьи Блока «Интеллигенция и революция»). В поэме «Двенадцать» Блок с громадным вдохновением и блистательным мастерством запечатлел открывавшийся ему в романтических пожарах и метелях образ освобожденной революцией Родины. Он понял и принял Октябрьскую революцию как стихийный, неудержимый «мировой пожар», в очистительном огне которого должен гореть без остатка весь старый мир.
Такое восприятие Октябрьской революции имело и сильные и слабые стороны. Поэт услышал в революции по преимуществу одну «музыку» — музыку разрушения. Беспощадно, «со святой злобой» он осудил и заклеймил в своей поэме этот прогнивший мир с его буржуями, барышнями, попами. Но разумное, организованное, созидательное начало социалистической революции не получило в поэме «Двенадцать» такого же полного и ясного художественного воплощения. В героях поэмы — красногвардейцах, беззаветно вышедших на штурм старого мира, пожалуй, больше от анархической «вольницы» (активно действовавшей в октябрьские дни), нежели от авангарда петроградского рабочего класса, который под руководством партии большевиков обеспечил победу революции. Ветер, вьюга, метель, снег — это образы, символизирующие стихию революционной очистительной бури, силу и мощь народного выступления. В основе произведения — конфликт старого и нового. Их непримиримость подчеркнута резким контрастом «черного» и «белого». Образ Христа Блок как бы поставил во главе своих красногвардейцев. Поэт исходил при этом из своих субъективных (и самому ему до конца ясных) представлений о раннем христианстве как «религии рабов», проникнутой бунтарскими настроениями и приведших к распаду старого, языческого мира. В этом Блок усматривал известное историческое сходство с крушением царской помещичье-буржуазной России. Но отдельные недоговоренности и противоречия поэмы «Двенадцать» искупаются всецело проникающим это замечательное произведение высоким революционным пафосом, живым ощущением величия и всемирно-историческим значением Октября. «Вдаль идут державным шагом» — сказано о героях поэмы. Вдаль, то есть в далекое будущее, и именно державным шагом, то есть как новые хозяева жизни, строители молодой пролетарской державы. Это и есть главное и основное, что определяет смысл и историческое значение «Двенадцать» как величественного памятника Октябрьской эпохи. Блок полагает, что даже лучшим из интеллигентов не следует обольщаться своим благородством и своей личной невинностью, так как «лучшие» как раз и должны чувствовать ответственность и за настоящее, и за прошлое (гамлетовский мотив блоковского творчества). Из такой системы взглядов и суждений вырастает художественный мир поэмы «Двенадцать».
3.3
Утверждению революции подчинено всё: содержание и форма
Утверждению революции подчинено всё:
герои поэмы, отряд красногвардейцев, идущий по городу, первоначально «голытьба», люди, которым «на спину б надо бубновый туз [1]
», по мере развития действия всё отчетливее приобретают качества образа-символа; к концу поэмы они – уже вершители революции, её апостолы (двенадцать), их «мерный шаг» — символическое шествие в будущее;
постепенное поглощение мелкого, личного (образ Петрухи) темой общественного долга,
сквозь надрывы ветра, сквозь частушечные мотивы гуляющей в свой час «голытьбы», сквозь затихающее вместе с гибнущим прошлым миром ноты старинного романса – все усиливающимся и подчиняющим себе началом прорывается рефреном отголосок маршевого ритма «Варшавянки»:
ироническая, насмешливая, когда автор рисует сценки петербургского старого мира; возвышенная, патетическая, когда звучит тема революции;
первые же слова поэмы, как бы подчеркивая бескомпромиссность исторических событий, происходящих в стране, включают черно-белую поэтика контраста – «Чёрный вечер. Белый снег». И только красному флагу, «бьющему в очи», дано нарушить эту черно-белую гамму красок.
Поэму Блока «Двенадцать» долгое время считали произведением, посвященным исключительно революции, не воспринимая того, что скрыто за символами, не придавая значения тем вопросам, которые были затронуты в нём автором.
Очень много споров о том, почему свою поэму Блок назвал вроде бы ни о чем не говорящим словом «Двенадцать»? На мой взгляд, он сделал это потому, что поэма многопланова, и выделение в ней какого-то одного плана ставило бы в неравное положение остальные.
Многие писатели, как российские, так и зарубежные использовали символы, вкладывая с их помощью глубокий смысл в самые обычные, казалось бы, ничего не значащие сцены. Так, у Фета цветок – это женщина, птица – душа, а круг – иной мир, зная эти тонкости, лирику поэта начинаешь понимать совсем по- другому. Так же как Брюсов, Соловьев, Белый и другие представители литературного направления под названием «символизм», Александр Александрович Блок употребляет в своем произведении много символов: это и имена, и числа, и цвета, и погода.
В первой части поэмы «Двенадцать» сразу же бросается в глаза следующий контраст: черный вечер и белый снег. Два противоположных цвета могут означать только раскол, разделение.
Далее снова упоминаются эти прилагательные: черное небо, черная злоба, белые розы; и вдруг появляется красная гвардия и красный флаг. Они цвета крови. Получается, что при столкновении произойдет кровопролитие, а оно уже совсем близко – над миром поднимается ветер революции.
Мотив бури важен не только в понимании настроения людей, он позволяет рассматривать христианскую тематику, как сознательное искажение Библии. Двенадцать человек – двенадцать апостолов, среди них Андрюха и Петруха, а кругом огни, как в преисподней, люди же символизирующие последователей Христа, больше похожи на каторжников. А впереди сквозь вьюгу идет «Иисус Христос», держа в руках кровавый флаг. Пурга, по Пушкину – свадьба ведьмы или похороны домового. Да и Христос — сын Божий, принявший мученическую смерть за грехи человеческие, не стал бы призывать к насилию. По-видимому, сам дьявол ведет за собой апостолов. Люди знают, что где- то рядом находится лютый враг, но они не видят беса, которому, пули пущенные вслепую, не могут причинить никакого вреда. А позади людей ковыляет пес – земное обличье черта, в таком виде Мефистофель являлся Фаусту у Гёте. Голодный пёс следит за тем, чтобы апостолы двигались в нужном направлении и не вышли из царства мёртвых. Таким образом, революцию и её вершителей благословляет вовсе не Бог, а сатана.
В поэме важна также символика имен. Героиня «Двенадцати», Катька, появляется на сцене во второй главе, чтобы погибнуть в шестой вместе со святой Русью от рук неверующих. Как ни странно, Блок дает той, что пала так низко, что даже каторжники презирают ее, такое светлое имя: Катерина — значит, чистая. Но так и должно быть, ведь она символизирует Россию, она самый положительный персонаж поэмы «Двенадцать». Так же, как Катерина из «Грозы» Островского или Катюша Маслова из «Воскресения» Толстого, Катька впадает в грех, но она все-таки остается святой, как наша Русь, ввергнутая в кровавое сражение между прошлым и будущим… А патруль всё продолжает обход, и всюду ему слышатся раскаты грома, предупреждающие о приближении Грозы. И лишь один Петька чувствует неладное, его печалит смерть Катьки, пугает разыгравшаяся стихия. Но товарищи его идут и идут вперед, стремясь отделаться от старого мира. Подходит время двенадцатой главы, она самая сложная. Ею заканчивается поэма, но вопросы, поставленные автором, остаются без ответа.
Поэма Александра Блока “Двенадцать” достаточно богата символикой, что вообще характерно для лирики серебряного века, и далее мы попытаемся собрать эти символы в некую единую систему.
Ритм первой главы “Двенадцати” выдержан в стиле народном, которым обычно сопровождались выступления маленьких кукольных театров — вертепов или разные скоморошьи представления. Если Катьку рассматривать как Коломбину, а Петруху — как Пьеро, то все происходящее в Петрограде начинает напоминать кукольную комедию в балаганчике. Тогда становятся понятными неуклюжие движения персонажей, которых, как кукольных игрушек, дергают за ниточки невидимые руки. Частушки в третьей главе и балаганный стих в четвертой лишь усиливают это впечатление. Такой прием сразу дает ощущение нереальности. Тут же добавлен такой элемент, как огромный холст, весьма похожий на экран кинотеатра. Этот подход, в сочетании с постоянными контрастами “черное — белое”, создает впечатление, что мы смотрим какой-то фильм или выступление того же самого вертепа, и это впечатление не исчезает до самого конца поэмы. Пейзаж опять-таки графичен: белый снег — черное небо — ветер — огни. Эти легко представимые детали отнюдь не придают реальности картинам, зато легко ассоциируются с концом света. Черно небо, снег и огонь — вполне подходящие символы для земли, над которой навис гнев Божий.
Двенадцать — ключевое число поэмы, и множество ассоциаций можно связать именно с ним. Прежде всего, это двенадцать часов — полночь, двенадцать месяцев — конец года. Получается какое-то “пограничное” число, так как конец старого дня (или года), а также начало нового — это всегда преодоление некоего рубежа, шажок в неизвестное будущее. У А. Блока таким рубежом стало падение старого мира. Неясно, что впереди. Наверное, “мировой пожар” вскоре перекинется на все сущее.
Другая числовая ассоциация — это двенадцать апостолов. На это косвенно указывают и имена двух из них — Андрюхи и Петрухи. Вспомним и историю апостола Петра, трижды отрекшегося от Христа за одну ночь. Но у А. Блока наоборот: Петруха за одну ночь трижды возвращается к вере и трижды вновь отступает. К тому же он — убийца своей бывшей возлюбленной.
Платок, как петля, на шее, и Петр превращается в Иуду. А роль предателя Иуды играет Ванька (Иоанн).
И идут без имени святого Все двенадцать — вдаль. Ко всему готовы, Ничего не жаль… Их винтовочки стальные На незримого врага…

Не очень-то благовидные дела творятся в революционном Петрограде, оттого, вероятно, вечер и ночь — самое подходящее для них время суток.
Да еще ветер бушует, сбивает с ног. Это природное явление и символ очистительной силы, сносящей все ненужное, искусственное, чужеродное.
В стихийном бунте поэт показывает не только разрушительную, но и созидательную силу.
Недаром впереди революционного патруля оказывается Иисус Христос. Блок только обозначил будущее, оно еще высветится ярко и зримо в других его произведениях. Здесь же крепко “держится”, стараясь не отстать от настоящего, призрак старого мира — голодный пес. Его невозможно отогнать, как нельзя в единый миг стряхнуть с себя бремя прошлого, оно неотступно преследует по пятам каждого.
Отвяжись ты, шелудивый, Я штыком пощекочу! Старый мир, как пес паршивый, Провались — поколочу! … Скалит зубы — волк голодный — Хвост поджал — не отстает — Пес голодный — пес безродный…

И опять идут двенадцать. А. Блок Александр Александрович Блок — гениальный мастер слова, одним из первых русских поэтов сумевший услышать и перелить в стихи «музыку революции». В поэме «Двенадцать» Блок пытался запечатлеть время такое необычное, бурное и интересное. Поэма состоит из двенадцати глав, это число еще раз повторится в двенадцати революционных солдатах, охраняющих порядок в Петрограде, и в полунамеке на учеников Иисуса, идущего впереди, «хоронясь за дома». Поэма удивительно музыкальна: у каждой главы свой ритм и мелодия. Начинаясь бесшабашной русской частушкой:
Через городской «жестокий романс» автор приходит к четкому революционному маршу:
Поэт высокой культуры и изысканного вкуса, Блок «не боится» включать в свое произведение разговорную лексику простого солдата, старушки, прохожего. Эти слова не экзотические вкрапления, а существенная деталь поэмы. Автор показывает жизнь революционного Петербурга с реальными героями. Вон барыня в каракуле. К другой повернулась:
Поэма «Двенадцать» построена на излюбленном блоковском приеме — антитезе. «Черный вечер, Белый снег. «. Два контрастных цвета, белый и черный, господствуют в поэме. Лишь в конце появится красное знамя.
Почему поэт видит революцию двухцветной?! Эта поэма совсем не так проста, как может показаться на первый беглый взгляд. Блок восторженно приветствовал революцию, несущую обновление, а в своей поэме он рисует беспощадный портрет участников и победителей.
Никакого романтизма, загадочности. Совершенно определенная характеристика участников — каторжников. Отчего же завораживает читателя повествование? Почему-то веришь, что эти двенадцать создадут необыкновенный, доселе неизвестный мир. Совершенно неожиданно впереди этих бойцов оказывается Иисус, олицетворяющий святость помыслов и самой революции.
Поэма «Двенадцать» на долгие годы стала хрестоматийным олицетворением революции, а ее создатель — большевистским поэтом. Сам Блок не был столь категоричен в оценке этого произведения. Будучи символистом, он и в этой поэме остался верен себе.
3.6
Контрастное изображение двух миров
Контрастное изображение двух миров:
Поэма построена на антитезе — противопоставлении двух цветов — белого и черного, двух миров — старого и нового.
Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — На всем Божьем свете.
Блок пытается художественно осмыслить и передать в образах те грандиозные свершения, которые творились в те дни на его глазах. Драматическое и напряженное противостояние двух миров он изображает предельно правдиво, не стараясь давать оценку происходящему. Многие очевидцы боятся революцию, проклинают, ждут еще худших времен.
Это скорее символ перемен, сметающий все ненужное, искусственное и наносное. От северного ветра трудно спрятаться и удержаться на ногах. Он настигает и сносит. Лишь двенадцать могут противостоять напору стихии, потому что сами так же неуправляемы, неудержимы в своей ненависти и непримиримости к старому миру.
Блок не старается приукрасить своих героев, они реальные люди, их душе близка разбойная вольница.
И революция, по словам поэта, «…это не идиллия». В стихийном движении вперед она сметает на своем пути правых и виноватых, случайной и ненужной жертвой становится Катька, убитая своим любовником Петрухой. Да, жертвы неизбежны и, как правило, нелепы. Несчастный убийца даже погоревать толком не может. Его революционные товарищи сердятся неуместности горя бойца: — Ишь, стервец, завел шарманку.
Поэма во многом символическая. Блок описывает реальные события и лица, но не может отказаться от намеков, домыслов, пытаясь максимально точно выразить тот образ, который существует в его воображении, восприятии этого стихийно рождающегося из хаоса нового мира. Не поэтому ли в заключение поэмы впереди двенадцати появляется Иисус Христос — символ святости революции? Правда, сами бойцы далеки от такого понимания своего дела, стреляют «пулей в Святую Русь». И опять появляется символ старого мира — шелудивый пес. Он неотступно идет за патрулем. Они соединены незримой нитью, эту связь трудно уничтожить в единый миг. Концовка поэмы самая необъяснимая и загадочная. Эти двенадцать идут, ведомые Иисусом, в незримую тьму. Что она им сулит?
Отношение Александра Блока к Октябрьской революции было неоднозначным. Он воспринимал ее скорее не как историческое событие, повлекшее за собой смену общественного уклада, а как событие, наполненное мистикой. Как борьбу нового мира со старым. Эта особенность восприятия поэтом революции и отразилась в его поэме «Двенадцать».
Известно, что Александр Блок был одним из талантливейших поэтов-символистов. Революция представляется в виде ветра, ветра перемен, сносящего все старое и несущего новую жизнь:
Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — На всем Божьем свете.

Символы являются в поэме основным средством изображения. Они многообразны и различны, и все глубоки по смысловой нагрузке. Например, старый мир Блок сравнивает с безродным псом:
Стоит буржуй, как пес голодный, Стоит безмолвный, как вопрос. И старый мир, как пес безродный, Стоит за ним, поджавши хвост.

Старый мир представлен в поэме еще несколькими образами-символами: барыней в каракуле, старушкой, невеселым «товарищем попом», «писателем, витией».
Надо сказать, что символика поэмы «Двенадцать» не только образная, но и цветовая. Черный вечер, черное небо и «черная, черная злоба в груди» — эти символы помогают нам со всей остротой представить, какая злоба накопилась у тех двенадцати, которые идут по улице. Черный цвет говорит нам и о жестокости замыслов этих людей, которые готовы из-за своей ненависти на все. Души двенадцати черны, пусты и холодны.
А белый снег — это символ новой жизни, очищения. И, что обращает на себя внимание, он падает с черного неба, из черных туч. Это тоже глубоко символично. Поэт хочет сказать, что новая жизнь придет из самых «черных» глубин. Из тех глубин душевной пустоты двенадцати, которым «ничего не жаль». Белый цвет используется Блоком для выражения его мысли о способности революции очистить старый мир от всего грязного — поэт в это искренне верил.
Блок показывает и двойственность поступков двенадцати. С одной стороны, они идут к новой жизни, к справедливой расправе с «шелудивым псом», с другой стороны, их руки омыты кровью реального человека. Бессмысленное убийство Катьки — еще одно подтверждение полной душевной опустошенности. «Эка тьма!» — говорит один из них. Тьма — это тоже символ, символ тьмы безверия. Недаром они радостно скандируют: «Свобода, эх, эх, без креста!» Что же это за свобода?
Запирайте этажи, Нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба — Гуляет нынче голытьба!.. Ужъ я ножичком Полосну, полосну!.. Ты, лети, буржуй, воробышком.

Но почему же тогда «В белом венчике из роз — впереди — Иисус Христос»? Этот символ поэмы наиболее сложный. Гумилев, обсуждая с Блоком эту тему, выразил мнение, что это место в поэме кажется ему «искусственно приклеенным». Блок же на это ответил: «Мне тоже не нравится конец… Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос. Но чем больше я вглядывался, тем яснее видел Христа». Одни связывают присутствие в поэме этого символа с оправданием Блоком революции, другие, напротив, утверждают, что он хотел предупредить о ее страшной разрушительной силе. Как бы то ни было, Александр Блок при помощи символа Христа — Бога и посланника Бога, напоминает нам о вечных ценностях — добре, красоте, любви. Они не должны быть забыты людьми в угоду даже самым справедливым социальным деяниям.
Роль символов в поэме Блока «Двенадцать» очень велика. Если их обобщить, мы глубже проникнем в смысл поэмы — это не только борьба нового со старым, но и более широко — противостояние света и тьмы, добра и зла.
Символы позволяют нам также более явственно почувствовать описанные поэтом события. Удачное художественное воплощение в поэме революционных событий поставило это произведение Блока в ряд наиболее ярких и правдивых произведений, посвященных этой тематике.
Таким образом, становится понятно, что литературная символика способна тонко выразить симпатию к герою или личный взгляд автора на что-то важное. Блок использует ее во всей полноте, делая ссылки на произведения других писателей или оперируя понятными без всяких пояснений образами, такими, как цвет, стихия ветра. Поэма «Двенадцать» полна загадок и откровений, она заставляет задумываться над каждым словом, каждым знаком с целью правильно расшифровать его. Это произведение хорошо иллюстрирует творчество Александра Блока, по праву занимающего свое место в ряду знаменитых символистов.
Кто эти двенадцать? Куда они идут? И почему впереди всех этот странный «Иисус Христос» в белом венце из роз и с красным флагом? Блок позволяет читателям самим разобраться в этом, а в заключительной части он собирает вместе все самое важное и помогает нам проникнуть взглядом сквозь вьюгу и мглу, чтобы мы поняли Тайну.
Блок, вероятно, предвидел еще большие жертвы и потери и оказался провидцем. Двадцатый век принес России огромные испытания, которые потребовали от страны напряжения всех душевных и физических сил.
5.
Список используемой литературы:

1.
Дудин М.А.; Ветер времени; Ленинград; 1980г.;
2.
Авраменко А.П.; А.Блок и русские поэты XIX века; Москва; 1990г.;
3.
Венгров Н.; Путь А.Блока; Москва; 1963г.;
4.
Громов П.; А.Блок, его предшественники и современники; Москва, Ленинград; 1966г.;
5.
Долгополов Л.К.; Поэмы блока и русская поэма конца XIX – начала XX веков; Москва, Ленинград; 1964г. (стр. 129-136; стр. 145-181);
6.
Максимов Д.; Поэзия и проза А.А.Блока; Ленинград; 1975г. (стр. 6-143);
7.
Рублёв С., Давыдова Ю.; Своеобразие поэмы «Двенадцать»; Ростов-на-Дону; 2002г.;
8.
Жирмунский В.М.; Поэзия А.Блока; Петербург; 1922г;
9.
Чуковский К.; Блок как человек и поэт; Петербург; 1924г;
10.
Бекетова М.; Александр Блок; Ленинград; 1930г.
11.
Бак Д.П., Шкловский Е.А.; Словарь-справочник; Москва; 2003г;
12.
Немеровская О., Вольпе Ц.; Судьба Блока; Ленинград; 1930г.;
13.
Мясников А.С.; А.А.Блок; Москва; 1949г;
14.
Орлов В.; Александр Блок; Москва; 1956г.;
15.
Орлов В.; Поэма А.А.Блока «Двенадцать»; Москва; 1967г. (2 изд.).
16.
А.А.Блок; «Двенадцать»; Москва; 1983г
[1]
Косой четырехугольник (красный или желтый), нашивающийся сзади на куртки каторжников.

Название: Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы «Двенадцать» А.А. Блока
Раздел: Рефераты по зарубежной литературе
Тип: реферат
Добавлен 19:15:41 13 января 2008 Похожие работы
Просмотров: 1638
Комментариев: 17
Оценило: 3 человек
Средний балл: 5
Оценка: неизвестно Скачать

Срочная помощь учащимся в написании различных работ. Бесплатные корректировки! Круглосуточная поддержка! Узнай стоимость твоей работы на сайте 64362.ru
Привет студентам) если возникают трудности с любой работой (от реферата и контрольных до диплома), можете обратиться на FAST-REFERAT.RU , я там обычно заказываю, все качественно и в срок) в любом случае попробуйте, за спрос денег не берут)
Да, но только в случае крайней необходимости.

Реферат: Роль символики в раскрытии идейного замысла поэмы «Двенадцать» А.А. Блока
Реферат: Образ Марусі Чурай (за історичним романом Л. Костенко «Маруся Чурай»)
Активация ЖК
Реферат: А. П. Савченко кандидат медицинских наук
Курсовая Работа На Тему Сайт Как Информационный Носитель
Курсовая Работа На Тему Тяготение
Миграционная Безопасность Реферат
Контрольная работа: Особливості відтворення в аграрній сфері економіки
Курсовая работа по теме ‘Всадница’. Карл Павлович Брюллов
Реферат: Характеристика и анализ природно-ресурсного потенциала приморского края
Краткое Сочинение На Город Брюгге
Дипломная Работа На Тему Учебно-Тематическое Планирование К Курсу «Органическая Химия В 10классе» По Новому Учебнику О.С. Габриеляна
Обстоятельства Исключающие Проведение Пфи Реферат
Реферат по теме Культура ислама
Дипломная работа по теме Прямі податки в Україні: теорія і практика
Эссе Большая Перемена Твори Пример
Сочинение по теме My Biography
Семейные Ценности Сочинение На Английском
Дипломная работа по теме Создание нового предприятия: расчет экономических показателей и их обоснование
Сочинение Про Маму 2 Класс Русский Язык
Курсовая работа: Технологія синтезу нанодротів
Доклад: Атлантида — загадка тысячелетий
Реферат: Идеальное бытие: сознание, мышление, язык
Дипломная работа: Термодинамико-топологический анализ

Источник

Сочинение на тему почему христос загадка финала двенадцати

Образ Христа в поэме «12»: какую идею вкладывает в него автор

Образ Иисуса Христа в поэме «Двенадцать»

Значение образа Христа в поэме «Двенадцать»

Образ Иисуса Христа в поэме А.Блока «Двенадцать»

Ход урока

«Образ Иисуса Христа в поэме А.А. Блока «Двенадцать»

Как написать студенческую работу, чтобы её 100% приняли?

А вот еще несколько наших интересных статей:

Поделиться этой статьей с друзьями: