Сопоставьте две характеристики рассказа дореволюционного критика дермана и советского писателя олеши

-. . . 1902

Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷ Ñåðãååâ-Öåíñêèé.
Ìîÿ ïåðåïèñêà è çíàêîìñòâî ñ À. Ì. Ãîðüêèì

   ß íà÷àë ïå÷àòàòüñÿ â òîëñòûõ æóðíàëàõ ñ ÿíâàðÿ 1902 ãîäà è ïå÷àòàëñÿ â «Ðóññêîé ìûñëè», «Ìèðå áîæèåì», «Ñîâðåìåííîì ìèðå», «Îáðàçîâàíèè», «Íîâîì ïóòè», «Âîïðîñàõ æèçíè», «Æóðíàëå äëÿ âñåõ» è ïð. Æèë ÿ â ýòî âðåìÿ â ïðîâèíöèè, ãäå ñëóæèë ó÷èòåëåì â ðàçíûõ ãîðîäàõ. Âî âðåìÿ ðóññêî-ÿïîíñêîé âîéíû, ìîáèëèçîâàííûé, êàê ïðàïîðùèê çàïàñà, ïðîáûë â íåñêîëüêèõ ïîëêàõ ïî÷òè ïîëòîðà ãîäà.

   Ñâîè ïîâåñòè è ðàññêàçû ÿ ïîñûëàë îáûêíîâåííî òóäà, îòêóäà ïîëó÷àë ïðåäëîæåíèå î ïðèñûëêå ìàòåðèàëà, ïðè÷åì äî êîíöà 1906 ãîäà íè ðàçó íå âèäåë íè îäíîé ðåäàêöèè, íè îäíîãî ïèñàòåëÿ.

   Ïåðâûé æèâîé è ãîâîðÿùèé ïèñàòåëü, êîòîðîãî ÿ óâèäåë, áûë À. Êóïðèí, ïðèåõàâøèé îñåíüþ 1906 ãîäà â Àëóøòó, ãäå ÿ òîëüêî ÷òî ïîñòðîèë ñâîþ ïèñàòåëüñêóþ ìàñòåðñêóþ — íåáîëüøîé äîì íà ãîðå, â êîòîðîì æèâó è ðàáîòàþ è ïî ñåé äåíü.

   Êóïðèí óáåäèë ìåíÿ (óæå áðîñèâøåãî â òî âðåìÿ ó÷èòåëüñêóþ ñëóæáó) ïðèåõàòü â Ïåòåðáóðã, ÷òîáû òàì, â èçäàòåëüñòâå, îðãàíèçîâàííîì ïðè åãî æóðíàëå «Ñîâðåìåííûé ìèð», âûïóñòèòü ñâîè ïðîèçâåäåíèÿ, êîòîðûõ íàáðàëîñü óæå íà òðè òîìà.

   Â Ïåòåðáóðãå ÿ ïîçíàêîìèëñÿ ñ íåêîòîðûìè ðåäàêöèÿìè, ïå÷àòàâøèìè ìåíÿ íåñêîëüêî ëåò, è ñ íåêîòîðûìè ïèñàòåëÿìè, — ïðàâäà, âåñüìà íåìíîãèìè, êàê Ë. Àíäðååâ, Ì. Àðöûáàøåâ, Ô. Ñîëîãóá, — Ãîðüêîãî æå â òî âðåìÿ íå áûëî íå òîëüêî â Ïåòåðáóðãå, äàæå â Ðîññèè: ïîñëå ìîñêîâñêîãî âîññòàíèÿ â 1905 ãîäó îí, êàê èçâåñòíî, óåõàë çà ãðàíèöó.

   Ìåæäó òåì èç âñåõ ïîäâèçàâøèõñÿ òîãäà â ðóññêîé ëèòåðàòóðå õóäîæíèêîâ ñëîâà îí áûë åäèíñòâåííûì èñêðåííå è ãëóáîêî ìíîþ ëþáèìûì åùå ñ 1895 ãîäà, êîãäà ÿ ïðî÷èòàë â «Ðóññêîì áîãàòñòâå» åãî «×åëêàøà».

   Íå ñõîäÿñü áëèçêî íè ñ êåì èç ïèñàòåëåé, íå âñòóïàÿ íè â îäíó èç ëèòåðàòóðíûõ ãðóïïèðîâîê, ïîÿâëÿÿñü èíîãäà â ñòîëèöàõ, íî íà âåñüìà êîðîòêèå ñðîêè, ÿ ïðîäîëæàë æèòü ñîâåðøåííî îäèíîêî è îáîñîáëåííî, åñëè íå ó ñåáÿ â ìàñòåðñêîé, òî ïóòåøåñòâóÿ ïî Ðîññèè, çàáèðàÿñü â ñàìûå îòäàëåííûå è ãëóõèå óãëû.

   Êàê îòíîñèòñÿ êî ìíå, ïèñàòåëþ, Àë. Ìàêñ., ÿ íå çíàë. Íî îäíàæäû (ýòî áûëî óæå â 1912 ãîäó) ÿ ïîëó÷èë îò çíàêîìîãî ìíå ëèòåðàòîðà Íåäîëèíà (Ñ. À. Ïîïåðåêà, êîãäà-òî èçäàâàâøåãî â Ìîñêâå æóðíàë «Ëåáåäü») òàêîå ïèñüìî:

   28.9.12

Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷!

   ß òîëüêî ÷òî ïîëó÷èë ïèñüìî îò Ãîðüêîãî, êîòîðîìó íåäàâíî ïèñàë îá îäíîì äåëüöå è, êñòàòè, î ñâèäàíèÿõ è áåñåäàõ ñ Âàìè.

   Âîò ñòðîêè åãî ïèñüìà, îòíîñÿùèåñÿ ê Âàì:

   «Î Öåíñêîì ñóäèòå ïðàâèëüíî: ýòî î÷åíü áîëüøîé ïèñàòåëü; ñàìîå êðóïíîå, èíòåðåñíîå è íàäåæíîå ëèöî âî âñåé ñîâðåìåííîé ëèòåðàòóðå. Ýñêèçû, êîòîðûå îí íûíå ïèøåò, — ê áîëüøîé êàðòèíå, è äàé áîã, ÷òîáû îí âçÿëñÿ çà íåå! ß ÷èòàþ åãî ñ îãðîìíûì íàñëàæäåíèåì, ñëåäÿ çà âñåì, ÷òî îí ïèøåò. Ïåðåäàéòå åìó, ïîæàëóéñòà, ìîé ñåðäå÷íûé, ãëóáîêèé ïîêëîí».

   Âïîëíå åñòåñòâåííî áûëî áû ìíå, ïîëó÷èâ ýòîò ïðèâåò ëþáèìîãî è âûñîêî öåíèìîãî ìíîþ, êàê è âñåþ òîãäàøíåé Ðîññèåé, âåëèêîãî ïèñàòåëÿ, íà íåãî îòîçâàòüñÿ. Ïðîñòàÿ îáùåïðèíÿòàÿ æèòåéñêàÿ âåæëèâîñòü, è òà òðåáîâàëà òàêîãî ñ ìîåé ñòîðîíû øàãà. È âñå-òàêè ÿ ýòîãî øàãà íå ñäåëàë. Ïî÷åìó? Ìíå î÷åíü òðóäíî îáúÿñíèòü ýòî òàê, ÷òîáû ìåíÿ ïîíÿëè ÷èòàòåëè, íî ÿ ïîïûòàþñü ýòî ñäåëàòü â íåñêîëüêèõ ñëîâàõ.

   Îäèíîêî, èçäàëè, íî âïîëíå ñàìîñòîÿòåëüíî è áåç ÷üåãî-ëèáî ðóêîïîëîæåíèÿ è ïîìàçàíèÿ âñòóïèâøèé â õóäîæåñòâåííóþ ëèòåðàòóðó, ÿ ê êîíöó 1912 ãîäà, ïîñëå ïîÿâëåíèÿ «Äâèæåíèé», «Ìåäâåæîíêà» è ïðî÷èõ ñâîèõ âåùåé, áûë ñëèøêîì ïðåâîçíåñåí êðèòèêîé, ïîñâÿùàâøåé ìíå äëèííûå ñòàòüè â æóðíàëàõ, è â ýòîì ïðåâîçíåñåíèè áûëî ìíîãî äëÿ ìåíÿ íåïðèÿòíîãî. ß ïðîñòî íå ñîçäàí äëÿ èçâåñòíîñòè, êàê Åâãåíèé Îíåãèí «äëÿ áëàæåíñòâà». Âìåñòå ñ Èëüåé Èëüè÷îì Îáëîìîâûì ÿ ãîòîâ ïîâòîðÿòü: «Òðîãàåò æèçíü, — âåçäå äîñòàåò!» — êîãäà íàòàëêèâàþñü íå÷àÿííî íà ñòàòüþ î ñåáå: áåç ýòèõ ñòàòåé ÿ ÷óâñòâóþ ñåáÿ ãîðàçäî ñïîêîéíåå è ëó÷øå. À îòçûâ Ãîðüêîãî, âêëþ÷àþùèé òàêîå îïðåäåëåíèå, êàê «ñàìîå êðóïíîå, èíòåðåñíîå è íàäåæíîå ëèöî âî âñåé ñîâðåìåííîé ëèòåðàòóðå», ñïîñîáåí áûë îáåñïîêîèòü íå òîëüêî ìåíÿ, íî è êîãî óãîäíî: øóòî÷íîå ëè äåëî îïëàòèòü òàêîé âåêñåëü?

   Ïåðâûå ïèñüìà îò Àë. Ìàêñ. ÿ ïîëó÷èë óæå â 1916 ãîäó, êîãäà ÿ, ìîáèëèçîâàííûé â ñàìîì íà÷àëå ìèðîâîé âîéíû, áûë, íàêîíåö, âûïóùåí â îòñòàâêó.

   ß âíîâü ïîñåëèëñÿ â ñâîåé ìàñòåðñêîé â Àëóøòå, íî íèêàê íå ìîã çàñòàâèòü ñåáÿ âçÿòüñÿ çà ïåðî. Ýòà óæàñíåéøàÿ è ïðåñòóïíåéøàÿ èç âîéí íå òîëüêî îïðîêèíóëà âî ìíå ñ äåòñòâà âçðàùåííóþ ëþáîâü ê êóëüòóðå è óâàæåíèå ê íåé, îíà ìåíÿ ñîâåðøåííî îïóñòîøèëà. Ïî-ïðåæíåìó îäèíîêî æèâøèé, èíîãäà ìåñÿöàìè íå ãîâîðèâøèé íè ñ êåì, ÿ íàäîëãî çàìîë÷àë è êàê ïèñàòåëü. Ó÷àñòèå â êàêèõ-òî æóðíàëàõ è àëüìàíàõàõ, êîòîðûå íå ñïîñîáíû íè â êàêîé ñòåïåíè îñòàíîâèòü, ïðåêðàòèòü íåñëûõàííóþ è îìåðçèòåëüíåéøóþ áîéíþ, ìíå êàçàëîñü òîãäà ïîëíåéøåé ÷åïóõîé, èãðîé äâóõëåòíèõ ìëàäåíöåâ.

   Íî ñòîëèöû, êîòîðûõ ÿ ïî-ïðåæíåìó ÷óæäàëñÿ, ïðîäîëæàëè æèòü ïðèâû÷íîé æèçíüþ. Æóðíàëû è àëüìàíàõè èçäàâàëèñü. Êî ìíå îáðàùàëèñü ñ ïðåäëîæåíèÿìè ó÷àñòâîâàòü â íèõ. ß îòêàçûâàëñÿ.

   Íà ïèñüìà Àë. Ìàêñ. ÿ îòâåòèë òàêæå îòêàçîì; ïîìíþ òîëüêî, ÷òî ÿ òùàòåëüíî ñîáèðàë âñå äîâîäû, ÷òîáû ìîòèâèðîâàòü ñâîé îòêàç.

   Â ïåðâîì èç ñâîèõ ïèñåì ÿ óïîìÿíóë è î âûøåïðèâåäåííîì ïðèâåòå åãî, ïåðåäàííîì ìíå Íåäîëèíûì, è î íåêîòîðûõ äðóãèõ ïîäîáíûõ æå çíàêàõ åãî âíèìàíèÿ êî ìíå, ïåðåäàâàâøèõñÿ óñòíî èëè ïèñüìåííî ÷åðåç ïèñàòåëåé, íàâåùàâøèõ åãî íà Êàïðè (íàïð., È.Ñóðãó÷åâûì è äð.).

   Íå ïîìíþ, ÷òî ýòî áûë çà ñáîðíèê, ó÷àñòâîâàòü â êîòîðîì ïðèãëàøàë ìåíÿ Ãîðüêèé â ñâîåì ïåðâîì ïèñüìå. Ýòî ïèñüìî íå ñîõðàíèëîñü â ìîåì àðõèâå. Êàæåòñÿ, îíî áûëî öèðêóëÿðíîãî òèïà, îòïå÷àòàíî íà ìàøèíêå è òîëüêî ïîäïèñàíî Ãîðüêèì.

   Ìîè ìîòèâû îòêàçà ñâîäèëèñü, â îáùåì, ê òîìó, ÷òî âîéíà ñîâåðøåííî óáèëà âî ìíå õóäîæíèêà. Âîò îòâåò À. Ì. íà ýòî ïåðâîå ìîå ïèñüìî:

   Ãðóñòíî, ÷òî Âû, óâàæàåìûé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, íå ìîæåòå ñîòðóäíè÷àòü â ñáîðíèêå, íî ÿ î÷åíü îáðàäîâàí òîíîì Âàøåãî ïèñüìà, è ìíå ïðèÿòíî óçíàòü, ÷òî Âû îñâåäîìëåíû î ãëóáîêîì èíòåðåñå, êîòîðûé âîçáóæäàë è âîçáóæäàåò â ìîåé äóøå Âàø òàëàíò.

   ß íà÷àë ÷èòàòü Âàøè âåùè åùå òîãäà, êîãäà îíè ïå÷àòàëèñü â «Âîïðîñàõ æèçíè» èëè «Íîâîì ïóòè», — çàáûë, êàê íàçûâàëñÿ ýòîò æóðíàë.

   È ìåíÿ âñåãäà âîñõèùàëî òî óïðÿìñòâî, òî áåññòðàøèå, ñ êîòîðûì Âû òàê õîðîøî — è, âåðîÿòíî, î÷åíü îäèíîêî — èäåòå èçáðàííîé äîðîãîé. ß î÷åíü óâàæàþ Âàñ.

   Áóäüòå çäîðîâû. Ñåðäå÷íî æåëàþ Âàì âñåãî õîðîøåãî.

À. Ïåøêîâ

   15. II.16.

   Êðîíâåðêñêèé, 23.

   Ïèñüìî íàïèñàíî íàñêîðî è ïîòîìó — íåëåïî, íî Âû èçâèíèòå ìíå ýòî.

   Âñêîðå, îäíàêî, ÿ ïîëó÷èë ïðèãëàøåíèå åãî ó÷àñòâîâàòü â «Ëåòîïèñè» è ëèòåðàòóðíûõ ñáîðíèêàõ èçäàòåëüñòâà «Ïàðóñ»:

   Óâàæàåìûé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷!

   Íå ïîæåëàåòå ëè Âû ñîòðóäíè÷àòü â æóðíàëå «Ëåòîïèñü»? Åñëè ýòî ïðèåìëåìî äëÿ Âàñ, — ìîæåò áûòü, Âû íàéäåòå âîçìîæíûì ïðèñëàòü ðàññêàç äëÿ ÿíâàðñêîé êíèãè? Ðåäàêöèÿ è ÿ, Âàø ïî÷èòàòåëü, áûëè áû î÷åíü áëàãîäàðíû Âàì.

   Èçâåùàþ Âàñ òàêæå, ÷òî êíèãîèçäàòåëüñòâî «Ïàðóñ» ïðåäïîëàãàåò èçäàíèå ëèòåðàòóðíûõ ñáîðíèêîâ è ÷òî åñëè á Âû ñîãëàñèëèñü ó÷àñòâîâàòü â íèõ, ýòî áûëî á î÷åíü õîðîøî.

   «Ïàðóñ» ñòàâèò öåëüþ ïîäíÿòü èíòåðåñ ÷èòàòåëÿ ê ñåðüåçíîé ëèòåðàòóðå.

   Îò ñåáÿ ëè÷íî ñêàæó, ÷òî áûë áû î÷åíü ñ÷àñòëèâ ðàáîòàòü ðÿäîì ñ Âàìè.

   Áóäüòå çäîðîâû è æåëàþ âñåãî äîáðîãî.

À. Ïåøêîâ

   Êðîíâåðêñêèé ïðîñïåêò, 23.

   Ïðîäîëæàÿ â òå ãîäû äåðæàòüñÿ ìíåíèÿ, ÷òî «êîãäà ãîâîðÿò ïóøêè, äîëæíû ìîë÷àòü ìóçû», — òåì áîëåå, ÷òî èç-çà ñâèðåïîñòè òîãäàøíåé öåíçóðû ïèñàòü ïðàâäèâî íà ìîòèâû âîéíû èëè âçÿòü ðåçêî àíòèâîåííûé òîí áûëî ñîâåðøåííî íåâîçìîæíî, — à áîëüøå íè î ÷åì äóìàòü ÿ íå ìîã, — ÿ îòâåòèë, ÷òî åäâà ëè ÷òî-íèáóäü ïðèøëþ.

   Íà ýòî À. Ì. îòîçâàëñÿ òàê [Ïèñüìî íàïèñàíî èç Ïåòðîãðàäà â ÿíâàðå 1917 ã. — Ñ.-Ö.]:

   Îãîð÷åí Âàøèì ïèñüìîì, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, î÷åíü îãîð÷åí!

   Òàê ãîðÿ÷î õîòåëîñü ïðèâëå÷ü Âàñ ê ðàáîòå â «Ëåòîïèñè», íî ÷òî æ äåëàòü? Ìîæåò áûòü, ÿ ïîíèìàþ Âàøå íàñòðîåíèå è, êîíå÷íî, íå ðåøóñü ñïîðèòü ñ íèì. Ñêàæó òîëüêî, ÷òî íèêîãäà åùå æèâîå ñëîâî òàëàíòëèâîãî ÷åëîâåêà íå áûëî òàê íóæíî, êàê òåïåðü, â ýòè òÿæåëûå äíè âñåîáùåãî îäè÷àíèÿ.

   Áóäüòå çäîðîâû, æåëàþ âñåãî äîáðîãî!

   Æóðíàë âûñëàí Âàì.

   «Ïàðóñ» — äåëî íå î÷åíü êîììåð÷åñêîå, ýòî ïîïûòêà ìîÿ è äâóõ ìîèõ òîâàðèùåé ó÷ðåäèòü øèðîêîå äåìîêðàòè÷åñêîå êíèãîèçäàòåëüñòâî.

   Ïîçâîëèòå âûñûëàòü Âàì íàøè èçäàíèÿ?

   Ñåðäå÷íûé ïðèâåò!

À. Ïåøêîâ

   Êîãäà ëèêâèäèðîâàíà áûëà àâàíòþðà Âðàíãåëÿ è Êðûì îêîí÷àòåëüíî áûë çàíÿò Êðàñíîé Àðìèåé, ÿâèëàñü âîçìîæíîñòü ïèñüìåííûõ ñíîøåíèé ñ Ìîñêâîé è Ïåòðîãðàäîì.  íà÷àëå 21-ãî ãîäà ÿ îáðàòèëñÿ ê Àë. Ìàêñ. óæå ñàì ñ îáñòîÿòåëüíûì ïèñüìîì.  ýòîì ïèñüìå ÿ ïðîñèë åãî èíôîðìèðîâàòü ìåíÿ ïî ïîâîäó âîïðîñîâ, ñâÿçàííûõ ñ òîãäàøíèì ïîëîæåíèåì ëèòåðàòóðû, ñ âîçìîæíîñòÿìè ïå÷àòàíèÿ áåëëåòðèñòèêè â æóðíàëàõ è âûïóñêà êíèã â èçäàòåëüñòâàõ.  Êðûìó â òî âðåìÿ áûëî êàòàñòðîôè÷åñêè ãîëîäíî. Âñåãî òîëüêî çà ÷åòûðå ïóäà ìóêè ÿ ïðîäàâàë òîãäà ñâîþ äà÷ó, íî è ýòà öåíà âñåì êàçàëàñü íåñëûõàííî «ðâà÷åñêîé». Ñîñòîÿòåëüíûå òàòàðû, ê êîòîðûì ÿ îáðàùàëñÿ, ãîâîðèëè ìíå íà ýòî: «Öå-öå — êà-êîé ÷åëîâåê õèòðûé!.. Ñëûõàëè ìû, áûë òàêîé îäèí — Ëåâ Òîëñòîé, — î-î÷åíü õèòðûé! À òû, — òàê äóìàåì, — åùå õèòðåé Ëåâ Òîëñòîé áóäåøü!» — è êèâàëè óêîðèçíåííî ãîëîâàìè.

   Òàê íèêòî è íå êóïèë ìîåé äà÷è äàæå çà ÷åòûðå ïóäà ìóêè!.. Ìåæäó òåì êàêîé-òî ïðèåçæèé ïåòðîãðàäåö óêàçàë ìíå êàê âûõîä èç áåçíàäåæíîãî ïîëîæåíèÿ — åõàòü â Ïåòðîãðàä. Îá ýòîì ÿ íàïèñàë Ãîðüêîìó. Íåäåëè ÷åðåç òðè ÿ ïîëó÷èë áóìàæêó òàêîãî ñîäåðæàíèÿ:

Óâàæàåìûå òîâàðèùè!

   Î÷åíü ïðîøó Âàñ ïîìî÷ü èçâåñòíåéøåìó ëèòåðàòîðó Ñåðãåþ Íèêîëàåâè÷ó Ñåðãååâó-Öåíñêîìó âûåõàòü â Ïåòðîãðàä, ãäå îí íåîáõîäèì äëÿ ëèòåðàòóðíîé ðàáîòû â Êîìïðîñå.

   Áóäó êðàéíå áëàãîäàðåí, åñëè ïåðååçä Öåíñêîãî Âû ïî âîçìîæíîñòè óñêîðèòå è îáëåã÷èòå.

   Ïðèâåò.

Ì. Ãîðüêèé

   Ìîñêâà.

   6/II-21.

   Áóìàæêîé ýòîé âîñïîëüçîâàòüñÿ ìíå íå ïðèøëîñü.

   ß îòâåòèë, ÷òî ïåðååçä î÷åíü òðóäåí, òàê ÷òî ÿ îò ýòîãî ïðåäïðèÿòèÿ îòêàçûâàþñü è îñòàþñü íà ìåñòå, â Àëóøòå. À ÷åðåç íåêîòîðîå âðåìÿ Ãîðüêèé âûåõàë çà ãðàíèöó, ââèäó ðàññòðîåííîãî çäîðîâüÿ.

   Ñëåäóþùåå ïèñüìî ÿ ïîëó÷èë óæå èç Ãåðìàíèè, èç Ôðåéáóðãà.

   Äóìàþ, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, ÷òî Øìåëåâ è Óìàíñêèé çðÿ ïóãàþò Âàñ.

   Âàì áû ïðèåõàòü ñþäà õîòü íà êðàòêîå âðåìÿ äëÿ òîãî, ÷òîáû èçäàòü çäåñü ñâîè êíèãè è òåì ñàìûì çàêðåïèòü çà ñîáîþ ïðàâî ñîáñòâåííîñòè íà íèõ äëÿ Åâðîïû. Èáî: èçäàííûå â Ðîññèè êíèãè ðóññêèõ àâòîðîâ çäåñü ñòàíîâÿòñÿ äîñòîÿíèåì ïåðåâîä÷èêîâ, âåäü ëèòåðàòóðíîé êîíâåíöèè ìåæäó Ðîññèåé — Ãåðìàíèåé íåò; íåìöû òîëüêî ÷òî ïîäíÿëè âîïðîñ î íåé, è íûíå èçäàòåëè ñòàðàþòñÿ íàïåðåâîäèòü ðóññêèõ êíèã âîçìîæíî áîëüøå, äàáû íå ïëàòèòü àâòîðàì ãîíîðàðîâ.

   Ïëàòÿò íåìöû äåéñòâèòåëüíî äåøåâî, íî äîëëàð ñòîèò íûíå îêîëî 100 òûñÿ÷ ìàðîê, à êíèãè èçäàþòñÿ çäåñü â ðàñ÷åòå íà ïðîäàæó â Àíãëèþ, â Àìåðèêó.

   Ïðî÷èòàë Âàøå «×óäî», î÷åíü õîðîøàÿ âåùü! Áóäó óãîâàðèâàòü àìåðèêàíöåâ ïåðåâåñòè åå, òîãäà Âû ïîëó÷èòå êîå-÷òî.

   Ìàðñèàíñêîå ñî÷èíåíèå íàïèñàíî Òîëñòûì íå «ïî íóæäå», à ïî ñèëå óâëå÷åíèÿ «ôàáóëüíûì» ðîìàíîì, ñåíñàöèîííîñòüþ; ñåé÷àñ â Åâðîïàõ î÷åíü óâëåêàþòñÿ ýòèì äåëîì. Áûò, ïñèõîëîãèÿ — íàäîåëè. Ê ðóññêîìó áûòó — äðóãîå îòíîøåíèå, îí — çàíèìàåò. ×óäíî æèâåò áîëüøîé íàðîä ýòîò, ðóññêèå!

   À ó ìåíÿ òóáåðêóëåç ðàçûãðàëñÿ, è ÿ òåïåðü æèâó â Øâàðöâàëüäå, îêîëî Ôðåéáóðãà, â ãîðíîé ùåëè. Ïîä îêíîì íåìöû ñåíî êîñÿò, è àíãëèéñêèé ìîïñ ìå÷åòñÿ â îò÷àÿíèè — õî÷åò ïîëåâûõ ìûøåé ëîâèòü, à — íå ìîæåò, ìîðäà òóïà. ×òîáû ìûøåé ïîéìàòü, íóæíî ñîáàêå îñòðûé ùèïåö…

   Âñåãî äîáðîãî!

À. Ïåøêîâ

   Äî àâãóñòà ìîé àäðåñ: Freiburg, Pansion «Kyburg».

   

   Òåì âðåìåíåì ÿ ïîñëàë Ãîðüêîìó òîëüêî ÷òî âûïóùåííûé Êðûìèçäàòîì ìîé ðîìàí «Âàëÿ», 1-þ ÷àñòü ýïîïåè «Ïðåîáðàæåíèå», è ïîëó÷èë îò íåãî â îòâåò ñëåäóþùåå ïèñüìî:

   Ïðî÷èòàë «Ïðåîáðàæåíèå», îáðàäîâàí, âçâîëíîâàí, — î÷åíü õîðîøóþ êíèãó íàïèñàëè Âû, Ñ. Í., î÷åíü! Âëàñòíî áåðåò çà äóøó è âîçìóùàåò ðàçóì, êàê âñå õîðîøåå, íàñòîÿùå ðóññêîå. Íà ìåíÿ îíî âñåãäà òàê äåéñòâóåò: ñåðäöå äî ñëåç ðàäî, ëèêóåò: îé êàê ýòî õîðîøî, è äî ÷åãî íàøå, ðóññêîå, ìîå! À ðàçóì ñåðäèòñÿ, ñâèðåïî êðè÷èò: äà âåäü ýòî æå áåñôîðìåííàÿ ïóòàíèöà ñëåïûõ ÷óâñòâ, íåëåïåéøåå óáîæåñòâî, ñ ýòèì æèòü — íåëüçÿ, íå ñîçäàøü íèêàêîãî «ïðîãðåññà»! […]

   Ó Âàñ â êíèãå êàæäàÿ ñòðàíèöà è äàæå ôðàçà èìåííî òàêîâû: íàñûùåíû êàê áóäòî äàæå è ÷ðåçìåðíî, ÷åðåç êðàé, è ñîäåðæèìîå èõ ïåðåïëåñêèâàåòñÿ â äóøó ÷èòàòåëÿ âëàãîé åäêîé, æåñòîêî âîëíóþùåé. ×èòàåøü, êàê áóäòî ìóçûêó ñëóøàÿ, âîñõèùàåøüñÿ ëèðè÷åñêîé ìíîãîêðàñî÷íîé æèâîïèñüþ Âàøåé, è ïîäíèìàåòñÿ â äóøå, â ïàìÿòè åå, íå÷òî î÷åíü áîëüøîå âûñîêîé ãîðÿ÷åé âîëíîé.

   Â ïðîøëîì ÿ î÷åíü âíèìàòåëüíî ÷èòàë Âàøè êíèãè, êàæåòñÿ, õîðîøî ÷óâñòâîâàë ÷åñòíóþ è ñìåëóþ íàïðÿæåííîñòü Âàøèõ èñêàíèé ôîðìû, íî — íå ìîãó ñêàçàòü, ÷òîá Â[àøå] ñëîâî öåëèêîì äîõîäèëî äî ìåíÿ, ìíîãîãî íå ïîíèìàë, è êîå-÷òî ñåðäèëî, êàçàëîñü íàðî÷èòûì ýïàòàæåì. À â ýòîé êíèãå, íåêîí÷åííîé, òðåáóþùåé ïÿòè êíèã ïðîäîëæåíèÿ, íî êàê áóäòî íà äóäî÷êå ñûãðàííîé, Âû âñòàëè ïðåäî ìíîþ, ÷èòàòåëåì, áîëüøóùèì ðóññêèì õóäîæíèêîì, âëàñòåëèíîì ñëîâåñíûõ òàéí, ïðîíèöàòåëüíûì äóõîâèäöåì è æèâîïèñöåì ïåéçàæà, — æèâîïèñöåì, êàêèõ íûíå íåò ó íàñ. Ïåéçàæ Âàø — âåëèêîëåïíåéøàÿ íîâîñòü â ðóññêîé ëèòåðàòóðå. ß ìîãó ñêàçàòü ýòî, èáî ìåñòà, Âàìè ðèñóåìûå, õîðîøî âèäåë. Âåðîÿòíî, óìíèêè è «êðàñíîùåêèå» ñêàæóò Âàì: «Ýòî — ïàíïñèõèçì». Íå âåðüòå, ýòî ïðîñòî íàñòîÿùåå, ïîäëèííåéøåå èñêóññòâî.

   Ñöåíà îáúÿñíåíèÿ Àëåêñåÿ ñ Èëüåé — èñêëþ÷èòåëüíàÿ ñöåíà, íè÷åãî ïîäîáíîãî íå çíàþ â ëèòåðàòóðå ðóññêîé ïî ãëóáèíå è ïðîñòîòå ïðàâäû. «Êðàñíîùåêèé» Èëüÿ íàïèñàí ôèçè÷åñêè îùóòèìî. È Ïàâëèê íåçàáâåííî õîðîø, íàñòîÿùèé ðóññêèé ìàëü÷èê ïîäâèãà, è Íàòàøà — ïðåêðàñíà, è îò öåðêâè äî áàëàãàíà — õàðàêòåðíåéøàÿ òðàåêòîðèÿ ïîëåòà ðóññêîé äóøè. Âñå õîðîøî. À ïàâëèí, êîòîðîãî Àë[åêñåé] âèäèò ïî äîðîãå â Ñèìôåðîïîëü, ýòî, çíàåòå, òàêàÿ óäèâèòåëüíàÿ ïòèöà, ÷òî ÿ äàæå ñìåÿëñÿ îò ðàäîñòè, êîãäà ÷èòàë î íåé, — îäèí ñèäåë è ñìåÿëñÿ. ×óäåñíî. È âîîáùå ìíîãî ÷óäåñíîãî â ñëàâíîé ýòîé è ãëóáîêî ðóññêîé êíèãå.

   Õâàëèòü Âàñ ÿ ìîãó äîëãî, íî áîþñü íàäîåñòü.  èñêðåííîñòü æå ìîèõ ïîõâàë — âåðüòå, âåäü ìíå îò Âàñ íè÷åãî íå íàäî, íàäî ìíå îäíî: ïîäåëèòüñÿ ñ Âàìè ðàäîñòüþ, Âàìè æå è äàííîé ìíå. «Òâîèì æå äîáðîì äà òåáå æå ÷åëîì» èëè «òâîÿ îò òâîèõ òåáå ïðèíîñÿùå».

   […]

   Áóäåòå Âû ïèñàòü êíèãó äàëüøå? Ýòî ñîâåðøåííî íåîáõîäèìî. Íà÷àëî îáÿçûâàåò Âàñ ïðîäîëæàòü ýïîïåþ ýòó äî ðàçìåðîâ «Âîéíû è ìèðà». Æåëàþ Âàì áîäðîñòè, êðåïêî æìó ðóêó. Âû î÷åíü áîëüøîé ïèñàòåëü, î÷åíü, íå çíàþ, íàäî ëè ãîâîðèòü Âàì ýòî, íî õî÷åòñÿ, ÷òîá Âû î òîì òâåðäî çíàëè.

À. Ïåøêîâ

   Freiburg. Gunterstal. Hotel «Kyburg»äî àâãóñòà.

   Áëàãîäàðÿ çàáîòàì À. Ì. 1-ÿ ÷àñòü «Ïðåîáðàæåíèÿ» áûëà ïåðåâåäåíà íà àíãëèéñêèé ÿçûê è óñòðîåíà äëÿ èçäàíèÿ â îäíîì èç íüþ-éîðêñêèõ èçäàòåëüñòâ, ïðè÷åì À. Ì. ñàì íàïèñàë ïðåäèñëîâèå ê ýòîìó ïåðåâîäó â êîíöå 1924 ãîäà.  ñâÿçè ñ ýòèì ÿ ïîëó÷èë îò À. Ì. òàêîå ïèñüìî:

   Óâàæàåìûé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, àíãëèéñêèé ïåðåâîä Âàøåé êíèãè åùå íå âûøåë, âûéäåò â íà÷àëå èþíÿ; ïîëó÷èâ — ïðèøëþ Âàì ýêçåìïëÿð íåìåäëÿ. Åñëè Âû õîòèòå, ìîæíî ïîñòàâèòü âîïðîñ îá èçäàíèè â Àìåðèêå, — íà àíãëèéñêîì ÿçûêå, êîíå÷íî, — âòîðîé, òðåòüåé è ÷åòâåðòîé ÷àñòè «Ïðåîáðàæåíèÿ» ñ óñëîâèåì, ÷òî ïîëîâèíó ãîíîðàðà èçäàòåëü ïëàòèò àâàíñîì, — ïîëîâèíó èëè äâå òðåòè.

   Ïåðåâîä÷èêè çäåñü — 13-ÿ êàçíü åãèïåòñêàÿ. Èõ — ëåãèîíû. Ê Âàì, âåðîÿòíî, îáðàòèòñÿ Êàññèðåð — íåìåöêèé èçäàòåëü; ýòî — æîõ, òîðãóéòåñü óïðÿìî!

   Êàê æàëü, ÷òî Âû íå ìîæåòå ïðèåõàòü ñþäà îòäîõíóòü.

   Âñåãî äîáðîãî.

À. Ïåøêîâ

   25/V-25 ã.

   Êíèãó ïîëó÷èë, ñïàñèáî! Êðûìèçäàò òîæå ïðèñëàë äâà ýêçåìïëÿðà. Ýòî — äëÿ êðèòèêîâ. Îäèí èç íèõ — À. Êàóí — ïðîô. Êàëèôîðíèè — íàïèñàë íå ïëîõî òîëñòóþ êíèãó î Ë. Àíäðååâå. Ñîáèðàåòñÿ ïèñàòü î Âàñ. Òî æå õî÷åò ñäåëàòü Ëþòåð — íåìåö.

   Áóäüòå çäîðîâû. À.Ï.

   Âîò ïðåäèñëîâèå ê ïåðåâîäàì íà ôðàíöóçñêèé è àíãëèéñêèé ÿçûêè, íàïèñàííîå â êîíöå 1924 ãîäà (ïðèâîæó ýòî ïðåäèñëîâèå íå ïîëíîñòüþ, à â òåõ îòðûâêàõ, êîòîðûå áûëè ïîìåùåíû â ñâîå âðåìÿ â «Êðàñíîé ãàçåòå» Ê. ×óêîâñêèì â åãî ïåðåâîäå ñ àíãëèéñêîãî):

   «Ñåðãååâ-Öåíñêèé íà÷àë ïèñàòü îêîëî 20 ëåò íàçàä. Åãî ðàííèå ðàññêàçû ïðèâëåêëè âíèìàíèå êðèòèêîâ è ÷èòàòåëåé îðèãèíàëüíîñòüþ ñòèëÿ è âûáîðîì ñþæåòîâ. Âíèìàíèå áûëî îñòðîå, íî íåäîâåð÷èâîå è äàæå, ïîæàëóé, âðàæäåáíîå… Ëþäè, êîòîðûå ÷èòàþò êíèãè ëèøü çàòåì, ÷òîáû ðàçâëå÷üñÿ è õîòü íà âðåìÿ çàáûòü ñâîþ ñêó÷íóþ æèçíü, èíñòèíêòèâíî ïî÷óÿëè, ÷òî ýòîò ïèñàòåëü íå äëÿ íèõ: îí áûë ñëèøêîì ñåðüåçåí. Äëÿ òåõ, êòî ñ÷èòàåò èñêóññòâî îðóäèåì èññëåäîâàíèÿ æèçíè, ñòèëü íîâîãî ïèñàòåëÿ áûë ñëèøêîì çàòåéëèâ, ïåðåãðóæåí îáðàçàìè è îòêðîâåíèÿìè, íå âñåãäà äîñòàòî÷íî ïîíÿòíûìè. Êðèòèêè âîð÷àëè. Îíè íå çíàëè, â êàêóþ ðóáðèêó ïîìåñòèòü Ñåðãååâà-Öåíñêîãî — â ðóáðèêó ðîìàíòèêîâ èëè ðåàëèñòîâ…

   Öåíñêèé ïèñàë ìåäëåííî, ñêóïî. Êàæäûé åãî íîâûé ðàññêàç áûë íàïèñàí â äðóãîé ìàíåðå, íå ïîõîæåé íà ìàíåðó ïðåäûäóùåãî ðàññêàçà. Áûëî âèäíî, ÷òî îí îò÷àÿííî èùåò ôîðìû, êîòîðàÿ ìîãëà áû óäîâëåòâîðèòü åãî.

   Ïîðàæåííûå íåîáû÷àéíîñòüþ ôîðìû, êðèòèêè è ÷èòàòåëè íå çàìåòèëè ãëóáîêîãî ñîäåðæàíèÿ ïðîèçâåäåíèé Ñåðãååâà-Öåíñêîãî. Ëèøü êîãäà ïîÿâèëàñü åãî «Ïå÷àëü ïîëåé», îíè ïîíÿëè, êàê âåëèêî åãî äàðîâàíèå è êàê çíà÷èòåëüíû òåìû, î êîòîðûõ îí ïèøåò».

   «Ïî ìîåìó ìíåíèþ, — ãîâîðèò Ì. Ãîðüêèé, — «Ïðåîáðàæåíèå» Öåíñêîãî åñòü âåëè÷àéøàÿ êíèãà èçî âñåõ âûøåäøèõ â Ðîññèè çà ïîñëåäíèå 24 ãîäà. Íàïèñàíà îíà ïðåêðàñíûì, ñàìîáûòíûì, æèâûì ÿçûêîì. Îíà ãàðìîíè÷íà, êàê ñèìôîíèÿ, ïðîíèêíóòàÿ ìóäðîé ëþáîâüþ è æàëîñòüþ ê ëþäÿì. […] Íàïèñàâ ýòó êíèãó, Öåíñêèé âñòàë ðÿäîì ñ âåëèêèìè õóäîæíèêàìè ñòàðîé ðóññêîé ëèòåðàòóðû».

   Â îòâåò íà ìîå ïèñüìî, ïîñâÿùåííîå ýòîìó ïðåäèñëîâèþ, ÿ ïîëó÷èë îò À. Ì. ñëåäóþùåå ïèñüìî:

   Íåò, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, ïðåäèñëîâèå ê Âàøåé êíèãå ÿ ïèñàë, ðàçóìååòñÿ, íå «èç ëþáåçíîñòè», à ïî ÷óâñòâó èñêðåííåéøåãî âîñõèùåíèÿ ïðåä Âàìè, õóäîæíèêîì; è ïî óáåæäåíèþ ìîåìó: ñåé÷àñ íà Ðóñè òðîå «ïåðâîêëàññíûõ» ëèòåðàòîðîâ: Âû, Ìèõàèë Ïðèøâèí è Àëåêñåé ×àïûãèí, ÷åé ðîìàí èçóìëÿåò è ðàäóåò ìåíÿ íå ïîòîìó, êîíå÷íî, ÷òî ãåðîé åãî — Ðàçèí. Êðîìå ýòèõ òðîèõ, åñòü åùå Ãîðüêèé, íî ýòîò áóäåò ïîñëàáåå, è — çíà÷èòåëüíî. Òàê äóìàòü î ñåáå ïîíóæäàåò ìåíÿ îòíþäü íå «ëîæíàÿ ñêðîìíîñòü», à — ñàìîñîçíàíèå è ñîçíàíèå, ÷òî áûòü ÷åòâåðòûì â êîíöå ýòîãî ðÿäà âïîëíå äîñòîéíîå ìåñòî.

   «Æåñòîêîñòü», «Êîíÿåâà» è åùå îòðûâîê èç «Ïðåîáðàæåíèÿ» «Áàáû» — ÿ óæå ÷èòàë. «Æåñòîêîñòü» íå î÷åíü ïîíðàâèëàñü ìíå, «Êîíÿåâ» — î÷åíü õîðîøî, à «Áàáû» — ñâåðêàþùàÿ âåùü. Óäèâèòåëüíî ñîëíå÷íî ìîæåòå Âû ïèñàòü! È, íåñìîòðÿ íà ìÿãêîñòü, íà ëèðè÷íîñòü òîíîâ, óäèâèòåëüíî ïëàñòè÷íî.

   […]

   Âû íå ïðåäëàãàëè «Ïðåîáð[àæåíèÿ]» «Êðóãó»?  íåì ðåäàêòîðîì Àë[åêñàí]äð Íèê[îëàåâè÷] Òèõîíîâ, ÷åëîâåê ãðàìîòíûé ëèòåðàòóðíî è ñî âêóñîì. Ýòî ñòàðûé ìîé ïðèÿòåëü, ìû âìåñòå ðàáîòàëè â «Ëåòîïèñè», âî «Âñåìèðíîé ëèòåðàòóðå» è ò. ä.

   Âîò ÷òî: íå ïîæåëàåòå ëè Âû ïðèñëàòü ðóêîïèñè «Ïðåîáð[àæåíèÿ]» äëÿ ïåðåâîäà íà åâðîïåéñêèå ÿçûêè? Ýòî äàëî áû Âàì êîå-êàêîé çàðàáîòîê, äóìàþ — íåìàëûé. Åñëè ñîãëàñèòåñü, ïîøëèòå ðóêîïèñè ïî àäðåñó: Ìîñêâà, Åêàòåðèíå Ïàâëîâíå Ïåøêîâîé, ×èñòûå Ïðóäû, Ìàøêîâ ïåðåóëîê, 1, 16.

   Îíà ïåðåøëåò ìíå èõ áåç ðèñêà óòðàòû íà ïî÷òå. Êðîìå çàðàáîòêà, Âû ïîëó÷èëè áû è ìîðàëüíîå óäîâëåòâîðåíèå, íå òàê ëè? Ñëûøàë, ÷òî «Ïðåîáð[àæåíèå]» ïåðåâîäèòñÿ íà ôðàíöóçñêèé íåêèèì Âëàä[èìèðîì] Ïîçíåðîì, ïîýòîì; íå óâåðåí åùå, ÷òî ýòî òàê. È áóäåò ãðóñòíî, åñëè òàê: äå-Ãðàììîí ïåðåâåë áû ëó÷øå.

   Â Àìåðèêå êíèãà èäåò íå ïëîõî, ðåöåíçèè ñêîðî ïîëó÷èòå. Äåíåã àìåðèêàíåö åùå íå ïðèñëàë íà òîì îñíîâàíèè, ÷òî, äåñêàòü, ïîêà íå îêóïèëàñü åùå ïëàòà ïåðåâîä÷èêó. Ïîëó÷èâ äåíüãè, âûøëþ Âàì ÷åðåç Ïåøêîâó.

   Áóäüòå çäîðîâû, äîðîãîé Ñ. Í. Êðåïêî æìó ðóêó è âñåãî, âñåãî äîáðîãî. […]

À.Ïåøêîâ

   3. XII-26.

   Sorrento.

   Çàáîòÿñü î òîì, ÷òîáû ÿ ìîã ÷òî-íèáóäü «çàðàáîòàòü» ñ èíîñòðàíöåâ çà ïðàâî ïåðåâîäà, À. Ì. ñîîáùèë ìíå ñâîè ñîîáðàæåíèÿ íà ýòîò ñ÷åò:

Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷!

   Èíôîðìèðîâàíû Âû íåâåðíî: Âû ïîñûëàåòå ðóêîïèñü çà ãðàíèöó äëÿ ïåðåâîäà íà èíîñòðàííûå ÿçûêè, à íå äëÿ èçäàíèÿ íà ðóññêîì è äåëàåòå ýòî ðàäè òîãî, ÷òîá çàêðåïèòü çà ñîáîé â Åâðîïå àâòîðñêèå ïðàâà.

   Àìåðèêàíöû, âåðîÿòíî, ïðèøëþò äåíüãè â ÿíâàðå èëè â íà÷àëå ôåâðàëÿ, ðåöåíçèè åùå íå ïðèñëàëè.

   […]

   Ïðèøëèòå ïüåñó — áóäó î÷åíü áëàãîäàðåí. Êàê ýòî ñòðàííî è ïðèÿòíî: Âû íàïèñàëè î Ëåðìîíòîâå. Âàñ. Êàìåíñêèé òîæå ÷òî-òî ïèøåò î íåì, íåäàâíî ÷èòàë ÷åé-òî ýñêèç î Ïîëåæàåâå. Î. Ôîðø õîðîøî èçîáðàçèëà Ãîãîëÿ è Èâàíîâà. Òûíÿíîâ — Êþõåëüáåêåðà è Ê?. Èíòåðåñíåéøåå ÿâëåíèå. È âñå ïèøóò ñ òàêîé ëþáîâüþ, òàê õîðîøî.

   Ïðîñòèòå, ïèñüìî áåññâÿçíî, ÷óâñòâóþ. ß — áîëåí. 8 äíåé ëåæàë, êàïèëëÿðíûé áðîíõèò, îïàñàëèñü âîñïàëåíèÿ ëåãêèõ, à ýòî, âåðîÿòíî, áûë áû óæå êîíåö áûòèÿ ìîåãî. Ê ïåðåñåëåíèþ â ïîòóñòîðîííèå ìåñòíîñòè ÿ îòíîøóñü ñïîêîéíî, èáî î÷åíü óñòàë, à âñå æå óìèðàòü íå õî÷åòñÿ ðàíüøå, ÷åì äîïèøó ðîìàí. Êðåïêî æìó ðóêó.

À. Ïåøêîâ

   8.1-27.

   Ñëåäóþùåå ïèñüìî íà òó æå òåìó î ïåðåâîäàõ, î ðåöåíçèÿõ íà ïåðåâîä 1-é ÷àñòè «Ïðåîáðàæåíèÿ» è î æåëàíèè ïîñêîðåå ïðî÷èòàòü 2-þ ÷àñòü:

   Âîò, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, îäíà èç äâóõ ðåöåíçèé, ïîëó÷åííûõ ìíîþ; âòîðóþ ÿ ïðèíóæäåí âåðíóòü â Áåðëèí ïî ñèëå êàêîé-òî ïóòàíèöû â áþðî âûðåçîê. Íà äíÿõ áþðî âîçâðàòèò ìíå åå, è ÿ âûøëþ Âàì âìåñòå ñ äðóãèìè, êîòîðûå òîæå, âåðîÿòíî, áóäóò ïðèñëàíû âìåñòå ñ íåé. Êàê âèäèòå — ðåöåíçåíòû æäóò ïðîäîëæåíèÿ ðîìàíà.

   Ôðàíöóçñêèé ïåðåâîä âûéäåò âåñíîé — êàæåòñÿ, â ìàðòå.

   Î÷åíü õî÷åòñÿ ïðî÷èòàòü âòîðîé òîì «Ïðåîáðàæåíèÿ», — êàê ñòîèò äåëî ñ èçäàíèåì åãî?

   À ïðåæíèå êíèãè Âàøè íå äóìàåòå ïåðåèçäàòü? Ñåé÷àñ ñèëüíî ðàçâèâàåò äåÿòåëüíîñòü «Ïðèáîé», âî ãëàâå êîåãî ñòîèò ìîé çíàêîìûé è Âàø îäíîôàìèëåö Ñåðãååâ, ÷åëîâåê êóëüòóðíûé. Íå õîòèòå ëè, ÿ ïðåäëîæó åìó èçäàòü ñîáðàíèå ñî÷èíåíèé Âàøèõ? M. M. Ïðèøâèí âûïóñêàåò òàêîâîå, ïîðà è Âàì. Äàâíî ïîðà.

   Áóäüòå çäîðîâû. Êðåïêî æìó ðóêó.

À. Ïåøêîâ

   18.1-27

   Sorrento.

   Ïî àäðåñó, äàííîìó ìíå À. Ì., ÿ ïîñëàë â Ìîñêâó Å. Ï. Ïåøêîâîé âòîðóþ ÷àñòü «Ïðåîáðàæåíèÿ» è ïüåñó î Ëåðìîíòîâå «Ïîýò è ÷åðíü», î ÷åì íàïèñàë â Ñîððåíòî. À. Ì. îòâåòèë:

   Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷ — Åê[àòåðèíà] Ïàâ[ëîâíà] íå ïèñàëà ìíå íåäåëü ïÿòü, íî â êîíöå ñåãî ìåñÿöà îíà ïðèåäåò ñþäà è, êîíå÷íî, ïðèâåçåò ðóêîïèñè.

   Î íåîáõîäèìîñòè èçäàòü ïîëíîå ñîáðàíèå ñî÷èíåíèé Âàøèõ ÿ Ëåíãèçó ïèñàë; ñîæàëåþ, ÷òî îíè îïîçäàëè ïðåäëîæèòü Âàì ýòî. Òàì, â Ëåíãèçå, ðàáîòàþò õîðîøèå êíèãîëþáû è âîîáùå ñëàâíûå ðåáÿòà. Ïðèøâèí èçäàåòñÿ òàì â øåñòè òîìàõ. «Ìûñëü» çíàþ ëèøü ïî èçäàííûì åþ êíèæêàì Àíðè äå-Ðåíüå è íå çíàë, ÷òî åþ èçäàåòñÿ ðóññêàÿ ëèòåðàòóðà.

   Èç Àìåðèêè åùå íè÷åãî íå ïîëó÷àëîñü. Îíè, àìåðèêàíöû, âîîáùå íå òîðîïÿòñÿ â ñíîøåíèÿõ ñ íàìè, «ñóìàñøåäøèì íàðîäîì», äóõ êîåãî «çàðàæàåò» èõ «âûñîêîëîáûõ», êàê óòâåðæäàþò èõíèå «íèçêîëîáûå» — àâòîðû «îáåçüÿíüåãî ïðîöåññà» è ïðî÷èõ èäèîòèçìîâ.

   «Êàê â Ñîððåíòî?» — ñïðàøèâàåòå Âû. Çäåñü ìàðò — «pazzo», áåçóìíûé. Äóåò âåòåð, õëåùåò äîæäü, çàòåì èç òó÷ âûñêàêèâàåò ñîëíöå, îò çåìëè âçäûìàåòñÿ ïàõó÷èé ïàð, à ÷åðåç ÷àñ — ñíîâà äîæäü, âîé, ñâèñò, ïî çàëèâó ãóëÿþò ñóìàñáðîäíûå âîëíû, áóõàþò â áåðåã, è âñïîìèíàåòñÿ Ãîí÷àðîâ íà ôðåãàòå «Ïàëëàäà». À óæ ìèíäàëü îòöâåë, çàöâåòàþò àáðèêîñû, ïåðñèêè, äðîê öâåòåò, âåçäå ïî ãîðå ôèàëêè, ìàðãàðèòêè, öèêëàìåíû. «Âîçäóõ íàïîåí àðîìàòîì» — ÷åðò áû åãî âçÿë, ïîòîìó ÷òî ó ìåíÿ àñòìà è ÿ îò àðîìàòîâ çàäûõàþñü.

   Æèâó ÿ íå â Sorrento, à â ìèíóòàõ ïÿòíàäöàòè — ïåøêîì — îò íåãî, â ñîâåðøåííî èçîëèðîâàííîì äîìå ãåðöîãà — çíàé íàøèõ! — Ñåððà Êàïðèîëà. Îäèí èç ïðåäêîâ åãî áûë ïîñëîì ó íàñ ïðè Àëåêñàíäðå Ïåðâîì, æåíèëñÿ íà êíÿãèíå Âÿçåìñêîé, è â êðîâè ìîåãî äîìîõîçÿèíà åñòü êàêàÿ-òî êàïåëüêà áåçàëàáåðíîé ðóññêîé êðîâè. Çàáàâíûé ñòàðèêàí. È îí è äâå äî÷åðè åãî, äåâèöû, êîòîðûì ïîðà áû çàìóæ, æèâóò ñ íàìè â òåñíîé äðóæáå è êàê õîçÿåâà — èäåàëüíû: âñå ó íèõ ðàçâàëèâàåòñÿ, âñå íåïðåðûâíî ÷èíèòñÿ è òîò÷àñ æå ñíîâà ðàçâàëèâàåòñÿ. Ãåðöîã ìå÷òàåò çàâåñòè áèçîíîâ, à çäåñü — êîðîâó íåãäå ïàñòè, ñïëîøü âèíîãðàäíèêè, àïåëüñèíû, ëèìîíû è ïðî÷èå ïëîäû. Êðàñèâî çäåñü; íå òàê îëåîãðàôè÷íî, êàê â Êðûìó, íå òàê ñóðîâî, êàê íà Êàâêàçå, ò. å. â ×åðíîìîðüå, à êàê-òî èíà÷å è — íåîïèñóåìî. Òîðêâàòî Òàññî — ñîððåíòèíåö, åãî çäåñü î÷åíü ïîíèìàåøü.

   Íå ïîïàäåò ëè â ðóêè Âàì êíèãà «Ðåñïóáëèêà Øêèä» — ïðî÷èòàéòå! «Øêèä» — «Øêîëà èìåíè Äîñòîåâñêîãî äëÿ òðóäíîâîñïèòóåìûõ» — â Ïåòåðáóðãå. Àâòîðû êíèãè — âîñïèòàííèêè ýòîé øêîëû, áûâøèå âîðèøêè, îäíîìó — 18, äðóãîìó — 19 ëåò. Íî ýòî — íå âóíäåðêèíäû, à óäèâèòåëüíûå ðåáÿòà, ñóìåâøèå íàïèñàòü ïðåîðèãèíàëüíóþ êíèãó, æèâóþ, âåñåëóþ, æóòêóþ. Ôèãóðó çàâåäóþùåãî øêîëîé îíè èçîáðàçèëè ìîíóìåíòàëüíî. Íå ïðåóâåëè÷èâàþ.

   Âñåãî äîáðîãî!

   Áóäüòå çäîðîâû.

À. Ïåøêîâ

   Ïèñàë ÿ è Òèõîíîâó â «Êðóã» — ïî÷åìó íå èçäàþò âàñ?

   Âòîðàÿ ÷àñòü «Ïðåîáðàæåíèÿ» — ðîìàí «Îáðå÷åííûå íà Ãèáåëü» — è ïüåñà î Ëåðìîíòîâå, ïîñëàííûå ìíîþ èç Àëóøòû â Ìîñêâó Åê. Ïàâ. Ïåøêîâîé, áûëè ïðèâåçåíû åþ â Ñîððåíòî â êîíöå ìàðòà 27 ã., êàê è îæèäàë À. Ì. Âîò åãî ïèñüìî ïî ïðî÷òåíèè ýòèõ ðóêîïèñåé:

   Â÷åðà Åêàò[åðèíà] Ïàâëîâíà ïðèâåçëà Âàøè ðóêîïèñè, — ÿ òîò÷àñ æå ïîñëàë Âàì òåëåãðàììó îá ýòîì. Áûë äåíü ðîæäåíèÿ ìîåãî, ãîñòè, öâåòû è âñå, ÷òî ïîëàãàåòñÿ, à ÿ çàòâîðèëñÿ ó ñåáÿ â êîìíàòå, ñ óòðà äî âå÷åðà ÷èòàë «Ïðåîáðàæåíèå» è ÷óòü íå ðåâåë îò ðàäîñòè, ÷òî Âû òàêîé áîëüøîé, íàñêâîçü ðóññêèé, è îò æàëîñòè ê ëþäÿì, êîèõ Âû òàê ÷óäåñíî èçîáðàçèëè. Ìîíóìåíòàëåí ó Âàñ ñòàðèê Ñûðîìîëîòîâ, — Âû Ìÿñîåäîâà [Èìååòñÿ â âèäó õóäîæíèê Ìÿñîåäîâ, ïåðåäâèæíèê. Åãî ÿ íå çíàë. — Ñ.-Ö.] çíàëè? Åñòü êàê áóäòî íå÷òî ïîõîæåå (à èçâåñòíî ëè Âàì, ÷òî ñûí Ìÿñîåäîâà óëè÷åí áûë â ïîääåëêå àíãëèéñêèõ ôóíòîâ, îñóæäåí è ñèäèò â òþðüìå ó íåìöåâ?). Íå ðàçðåøèòå ëè ñêàçàòü, ÷òî Èðòûøîâ îñâåùåí Âàìè, ïîæàëóé, íåñêîëüêî èçëèøíå ñóáúåêòèâíî? Âû ïðèäàëè åìó íå÷òî ñìåðäÿêîâñêîå, ÷åì âñåãäà ãðåøèëè è ãðåøàò ïèñàòåëè, íàñòðîåííûå àíòèñîöèàëèñòè÷åñêè, íî ÷òî Âàì, õóäîæíèêó äóõîâíî ñâîáîäíîìó, êàê-òî íå èäåò. Âû ìíå èçâèíèòå ýòî çàìå÷àíèå?

   «Ïðåîáðàæåíèå» íåìåäëÿ íà÷íóò ïåðåâîäèòü è, âìåñòå ñ òåì, èñêàòü íîâîãî èçäàòåëÿ, èáî èçäàòåëü ïåðâîãî òîìà, êàæåòñÿ, ðàçîðèëñÿ èëè ïðèòâîðÿåòñÿ, ÷òî ðàçîðèëñÿ, è òàê è ýäàê — äåëî îáû÷íîå äëÿ àìåðèêàíñêèõ èçäàòåëåé, äàæå êîãäà îíè «âûñîêîëîáûå». Îõ, åñëè á Âû çíàëè, êàêîé ýòî æóòêèé íàðîä, àìåðèêàíöû ñåãî äíÿ! Ëþäè, êîòîðûå íå òîêìî íå ñòûäÿòñÿ íåâåæåñòâà ñâîåãî, íî åùå óìåþò è ãîðäèòüñÿ èì. Ìû, äåñêàòü, «çäîðîâûå» ëþäè.

   Ïðåäëàãàëè Âû ïüåñó Âàøó Õóäîæ[åñòâåííîìó] òåàòðó? Èëè êàêîìó-ëèáî äðóãîìó? Ñîîáùèòå. Çäåñü òàêàÿ ïüåñà íå ïîéäåò. Çäåñü ñòàâÿò «Àíôèñó», «Äíè íàøåé æèçíè» Àíäðååâà, «Ðåâíîñòü» Àðöûáàøåâà è êàêóþ-òî íåçíàêîìóþ ìíå ïüåñó Âèííè÷åíêî. Òåàòðà çäåñü, â íàøåì ðóññêîì âèäå, — íåò, à åñòü õîðîøèå àêòåðû è àêòðèñû, ïðè íèõ — òðóïïû, áîëåå èëè ìåíåå áåçäàðíûå. Äðàìàòóðãèè — òîæå íåò. Ðîáåðòî Áðàêêî íå ñòàâÿò, èáî îí — íå ôàøèñò. Ñåì-Áåíåëëè — îòûãðàí, ñòàðèêà Ïèðàíäåëëî õâàòèëî íà äâà ãîäà, îêàçàëñÿ ñëèøêîì ñåðüåçåí äëÿ ìåëêîãî ìåùàíñòâà, êîòîðîå ïðàâèò ñòðàíîþ, äåÿòåëüíî ïîíèæàÿ åå êóëüòóðó è âñå áîëåå óêðåïëÿÿñü.

   […]

   Ïüåñà ïîêàçàëàñü ìíå ñëèøêîì «áûòîâîé». Ëåðìîíòîâ çàñîðåí, çàïûëåí â íåé, è ÿâëåíèå «Äåìîíà» íåäîñòàòî÷íî îñâåùàåò åãî. À âïðî÷åì, ÿ ïëîõî ïîíèìàþ ïüåñû, õîòÿ è ïèñàë èõ.

   Â íà÷àëå 90-õ ãîäîâ ÿ âñòðå÷àë ó ïàòðîíà ìîåãî, Ëàíèíà, æàëêåíüêîãî ÷åëîâå÷êà, êîòîðûé, ïðîòÿãèâàÿ íåçíàêîìûì ýäàêóþ áåñêîñòíóþ, ìîêðåíüêóþ ðó÷îíêó, èìåíîâàë ñåáÿ: «Ìàðòûíîâ, ñûí óáèéöû Ëåðìîíòîâà». Îí íå êàçàëñÿ ìíå ÷åëîâåêîì, ñòðàäàþùèì «çà ãðåõè îòöà», à, íàîáîðîò, êàê áû ïîä÷åðêèâàþùèì íåêóþ ñâîþ çíà÷èòåëüíîñòü.

   Ïüåñà âñå-òàêè î÷åíü õîðîøàÿ. Î÷åíü ïå÷àëüíàÿ. Êàê ýòî çíà÷èòåëüíî: Òûíÿíîâ íàïèñàë ðîìàí î Êþõåëüáåêåðå, ïèøåò î Ãðèáîåäîâå, Î.Ôîðø íàïèñàëà î Ãîãîëå — Èâàíîâå, Îãíåâ ïèøåò ðîìàí î Ïîëåæàåâå è ò. ä. Òåïåðü Âû äàëè Ëåðìîíòîâà.

   Ïüåñó íåîáõîäèìî ïîñòàâèòü. ×òî ñäåëàíî Âàìè äëÿ ýòîãî? Íå ìîãó ëè ÿ òóò ÷åì-íèáóäü ïîìî÷ü?

   Êðåïêî æìó ðóêó Âàøó, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, æåëàþ âñåãî äîáðîãî.

À. Ïåøêîâ

   28. III.27.

   Sor[rento].

   Êîíå÷íî, «Ðåñïóáëèêó Øêèä» ÿ äîñòàë è ïðî÷èòàë è â ïèñüìå ê À. Ì., íàñêîëüêî ïîìíþ (êîïèé ñâîèõ ïèñåì ÿ, ðàçóìååòñÿ, íå äåëàë), ÿ ñîìíåâàëñÿ â òîì, ÷òî â ëèöå àâòîðîâ ýòîé êíèãè — Áåëûõ è Ïàíòåëååâà — ëèòåðàòóðà íàøà îáîãàòèëàñü äâóìÿ êðóïíûìè òàëàíòàìè. Ìåæäó ïðî÷èì ÿ óêàçûâàë íà ìåëüêíóâøåãî è óãàñøåãî â íà÷àëå ñâîåé ëèòåðàòóðíîé êàðüåðû àâòîðà «Íîâîé áóðñû» — Ë. Äîáðîíðàâîâà, ïî÷åìó î íåì è óïîìèíàåò À. Ì. â ñâîåì îòâåòíîì ïèñüìå.

Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷

   àâòîð «Íîâîé áóðñû» Ëåîíèä Äîáðîíðàâîâ, ÷åëîâåê áåñòàëàííûé è íåóìíûé, óìåð îñåíüþ â Ïàðèæå. Ìíå êàæåòñÿ, ÷òî îäèí èç «øêèäöåâ», Ëåîíèä Ïàíòåëååâ, — ïàðåíü òàëàíòëèâûé. Åìó ñåé÷àñ 20 ëåò, îí î÷åíü ñêðîìåí, ñåðüåçåí, äîâîëüíî õîðîøî çíàåò ðóññêóþ ëèòåðàòóðó, óïîðíî ó÷èòñÿ. «Ïèíêåðòîíîâùèíà» åìó ÷óæäà. Ìíå äóìàåòñÿ, ÷òî ñðåäè ìîëîäåæè åñòü íåìàëî òàêèõ, êîòîðûå íå ïîääàþòñÿ «àìåðèêàíèçàöèè», íàïð., Ìàëàøêèí, Âàñèëèé Àíäðååâ, ×åòâåðèêîâ, — ìîæíî íàñ÷èòàòü äåñÿòîê è áîëüøå.

   Ðàçâå èç òîãî, ÷òî ÿ ñêàçàë î Âàøåì Ëåðìîíòîâå, ìîæíî ïîíÿòü, ÷òî ÿ åãî ñ÷èòàþ «ñåðûì»? ×èòàÿ ïüåñó, ÿ ýòîãî íå ÷óâñòâîâàë, îí äîñòàòî÷íî ÿðîê íà ôîíå î÷åíü ðåçêî î÷åð÷åííûõ Âàìè ôèãóð, åãî îêðóæàþùèõ. Íî ìíå êàæåòñÿ, ÷òî ÷åëîâåê, êîòîðûé íàïèñàë «Ìöûðè» è «Íî÷åâàëà òó÷êà çîëîòàÿ», áûë îñòðåå, íåïðèìèðèìåé. Âïðî÷åì, ÿ ìàëî ÷èòàë î Ëåðìîíòîâå, ñóæó î íåì ïî ñòèõàì, ïî «Ãåðîþ». À ê ïðàâäå ó ìåíÿ îòíîøåíèå òîãî âèçèðÿ, êîòîðûé «ðàññêàçàë î ðàå, ïðåóâåëè÷èâàÿ åãî äåéñòâèòåëüíóþ êðàñîòó» [Öèòàòà èç ñáîðíèêà ãðóçèíñêèõ ñêàçîê «Êíèãà ìóäðîñòè è ëæè», ÑÏÁ, 1878.].

   Âòîðîé òîì Â[àøåé] êíèãè èçäàñò, âåðîÿòíî, ëèöî, êîòîðîìó ïåðåõîäèò âñå äåëî èçäàòåëÿ ïåðâîãî òîìà.  êîíöå ìåñÿöà áóäåì çíàòü îá ýòîì òî÷íî.

   Ñåãîäíÿ — ïåðâûé äåíü Ïàñõè è — êàêîé äåíü, äîðîãîé Ñ.Í.! Öâåòåò ðîìàøêà, — çäåñü îíà — êóñòàðíèê, — ãåðàíü, ðîçû, ÿïîíñêèé êëåí, ìèìîçà, çàöâåë äðîê, öâåòåò ãëèöèíèÿ, íåçàáóäêè è åùå êàêèå-òî íåâåäîìûå ìíå äåðåâüÿ, êóñòàðíèêè. Ïåðåö òîæå çàöâåë. Â÷åðà áûë õîðîøèé äîæäü, è ýòî î÷åíü ðàçáóäèëî âñå, ïîñëå íåñêîëüêèõ ñóõèõ, æàðêèõ äíåé. Ïî ñàäó õîäèò ìîÿ îò÷àÿííàÿ âíóêà Ìàðôà Ïðîêàçíèöà è êîêåòíè÷àåò ñ ñûíîì Èâàíà Âîëüíîãî — åñòü òàêîé ëèòåðàòîð — ìàëü÷èêîì 12-òè ëåò. Îí ðîäèëñÿ íà Êàïðè, æèâåò â Íåàïîëå, ïî-ðóññêè ïî÷òè íå ãîâîðèò, ó÷èòñÿ â øêîëå, ïðèçíàí «êîðîëåì ëàòûíè», ïåðåâîäèòñÿ èç êëàññà â êëàññ áåç ýêçàìåíîâ «â ïðèìåð äðóãèì». À îòåö åãî îðëîâñêèé, Ìàëîàðõàíãåëüñêîãî óåçäà, ìóæèê. Âîîáùå, çäåñü, â Åâðîïàõ, ðóññêèå äåòè â ÷åñòè è âûçûâàþò îáùåå èçóìëåíèå ïåäàãîãîâ ñâîåé òàëàíòëèâîñòüþ. […]

   Âñåãî äîáðîãî.

À. Ïåøêîâ

   17. IV.27.

   Òîãî æå ïåðèîäà çàáîò À. Ì. î ñóäüáå ïåðåâîäà «Ïðåîáðàæåíèÿ» â Àìåðèêå åùå îäíî ïèñüìî, ïðèìå÷àòåëüíîå, ìåæäó ïðî÷èì, òåì, ÷òî â íåì âòîðè÷íî æàëóåòñÿ îí íà ñîñòîÿíèå ñâîåãî çäîðîâüÿ:

   Ïðèëàãàþ åùå äâå ðåöåíçèè, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, ñëûøàë, ÷òî èõ — ìíîãî, è íå ìîãó ïîíÿòü, ïî÷åìó áþðî ïîñûëàåò ÷åðåç ÷àñ ïî äâå êàïëè. Êíèãà, î÷åâèäíî, õîðîøî èäåò; ìíå ãîâîðèëè, ÷òî ýòî êîíñòàòèðóåòñÿ îäíîé ðåöåíçèåé, êîòîðàÿ çàêëþ÷åíà ñëîâàìè: «Íàì ïðèÿòíî îòìåòèòü, ÷òî â Àìåðèêå íà÷èíàþò ÷èòàòü íàñòîÿùóþ ëèòåðàòóðó». Î âòîðîì òîìå åùå íå èìåþ ñâåäåíèé, èáî Ãåñò íåîæèäàííî ïðîåõàë â Ìîñêâó è — áóäåò çäåñü ëèøü â êîíöå ì[åñÿ]öà, â íà÷àëå èþíÿ.

   Ïðîñòèòå, ÷òî ïèøó êðàòêî, — íå ðàáîòàåò ãîëîâà, è ðóêè òðÿñóòñÿ, — íî÷üþ áûë àäñêèé ïðèïàäîê àñòìû. À êðîìå òîãî — òîðîïëþñü: õî÷ó ñúåçäèòü â Ïîìïåþ, — òàì, â àìôèòåàòðå, áóäóò èãðàòü Àðèñòîôàíà, êàæåòñÿ. Óñòàë ÿ, êàê ìóæèöêàÿ ëîøàäü. È — æàðêî. Âîò óæå äâàäöàòü òðåòèé äåíü íåò äîæäÿ.

   Êðåïêî æìó ðóêó.

À. Ïåøêîâ

   15. V.27.

   Ëþáîïûòíóþ âåùü ðàññêàçàëà àìåðèêàíêà-æóðíàëèñòêà: åå ñîîòå÷åñòâåííèêè â ñòðàñòè ñâîåé ê àíêåòàì íåäàâíî îïóáëèêîâàëè â îäíîì èç äàìñêèõ æóðíàëîâ ñòàòüþ ïî ïîâîäó îòâåòîâ æåíùèí íà àíêåòó, êîòîðàÿ ñòàâèëà ðÿä âîïðîñîâ îá èíòèìíûõ ïîäðîáíîñòÿõ ïîëîâîé æèçíè æåíùèí. Âîïðîñû, âñëåäñòâèå èõ íåóäîáîñêàçóåìîñòè, íå áûëè îïóáëèêîâàíû. Íî, íàäî äóìàòü, ÷òî Â. Â. Ðîçàíîâ áûë áû ñëàäîñòíî îáðàäîâàí èìè. Èç îòâåòîâ æå ÿâñòâóåò, ÷òî àìåðèêàíêè — â áîëüøèíñòâå ïîäàâëÿþùåì — îòíîñÿòñÿ ê ïîëîâîé æèçíè îòðèöàòåëüíî è äàæå — âðàæäåáíî, ðàññìàòðèâàÿ íåîáõîäèìîñòü åå êàê ãðåõ — êàê «áëóä», ïî âçãëÿäàì íàøåé öåðêâè — êàê äèàâîëüñêîå äåëî. Íàñêîëüêî çäåñü ïóðèòàíñêîãî ëèöåìåðèÿ è êàê ìíîãî ïîäëèííîé, èñêðåííîé óñòàëîñòè åâðîïåéñêèõ è àìåðèêàíñêèõ æåíùèí — òðóäíî ñóäèòü, à âñå-òàêè, ìíå êàæåòñÿ, ÷òî ýòî îäèí èç ïðèçíàêîâ âîçíèêàþùåãî ñðåäè æåíùèí ãèíåêîêðàòè÷åñêîãî íàñòðîåíèÿ, èáî îáàíêðîòèëñÿ ìóæ÷èíà è óæå íå â ñèëàõ óñòðîèòü ïîäðóãå ñâîåé ñïîêîéíóþ, óþòíóþ æèçíü, â ÷åì îíà íóæäàåòñÿ áîëåå, ÷åì îí. Âîò êàêèå äåëà.

   Âñåãî äîáðîãî!

À. Ï.

   Ëþáîïûòíî ïèñüìî, ÿâèâøååñÿ îòâåòîì íà ìîå, â êîòîðîì ÿ ñðàâíèâàë åãî ñ Ëüâîì Òîëñòûì, îòìå÷àÿ, ÷òî, â ïðîòèâîïîëîæíîñòü Òîëñòîìó, îí íå ñòàðååò:

Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷

   òî÷íî ëè èçâåñòíî Âàì, ÷òî êíèãè Âàøè «íå ïîÿâÿòñÿ»? ß ñëûøàë, ÷òî Ãîñèçäàò õî÷åò «ïåðåêóïèòü» èõ ó «Ìûñëè», äàáû èçäàòü ñàìîìó, êàê îí èçäàåò Ïðèøâèíà è åùå êîãî-òî. Ì[îæåò] á[ûòü], Âû ìíå ðàçðåøèòå óçíàòü, ÷òî òàì äåëàåòñÿ ñ Âàøèìè êíèãàìè?

   Ìîé ðîìàí, ïîæàëóé, áóäåò «õðîíèêîé» è áóäåò èíòåðåñåí ôàêòè÷åñêè, íî åñëè ñêàæóò, ÷òî åãî ïèñàë íå õóäîæíèê, — ñèå ïðèìó êàê çàñëóæåííîå. Âû îòìåòèëè, ÷òî ÿ «íå ñòàðåþ». Ýòî — ïëîõî. ß äóìàþ, ÷òî ïðèíàäëåæó ê òèïó ëþäåé, êîòîðûì íåîáõîäèìî ñòàðåòü.

   Ìíå êàæóòñÿ íåâåðíûìè Âàøè ñëîâà, ÷òî Ë. Í. Òîëñòîé «âíåçàïíî ïîñòàðåë», ÿ äóìàþ, ÷òî îí ðîäèëñÿ ñ ðàçóìîì ñòàðèêà, ñ òóïîâàòûì è òÿæåëûì ðàçóìîì, êîòîðûé áûë äî ñìåøíîãî è äî óæàñíîãî íè÷òîæåí ñðàâíèòåëüíî ñ åãî ÷óäîâèùíûì òàëàíòîì. Òîëñòîé ðàíî ïî÷óâñòâîâàë òðàãè÷åñêîå íåñîîòâåòñòâèå ýòèõ äâóõ ñâîèõ êà÷åñòâ, è âîò ïî÷åìó îí íå ëþáèë ðàçóì, âñþ æèçíü ïîíîñèë åãî è áîðîëñÿ ñ íèì. Ïðîïîâåäíèêîì îí ñòàë èìåííî îò ðàçóìà, îòñþäà — õîëîä è áåçäàðíîñòü åãî ïðîïîâåäè. Õóäîæíèê áûë «ñõâà÷åí çà ãëîòêó» èìåííî ðàçóìîì, êàê îá ýòîì ñâèäåòåëüñòâóþò ïèñüìà è äíåâíèêè Ë. Í. 40-50-õ ãîäîâ.  55 ã. îí óæå ðåøèë «ïîñâÿòèòü âñþ ñâîþ æèçíü îñíîâàíèþ íîâîé ðåëèãèè», òîëüêî ÷òî íàïèñàâ «Êàçàêîâ» è ðÿä ïðåêðàñíûõ âåùåé. Åãî «íîâàÿ ðåëèãèÿ» ñóòü íå ÷òî èíîå, êàê îò÷àÿííàÿ è ñîâåðøåííî íåóäà÷íàÿ ïîïûòêà ðàöèîíàëèñòà, ñêëîííîãî ê ìèçàíòðîïèè, îñâîáîäèòüñÿ îò ðàöèîíàëèçìà, êîòîðûé áûë óçîê, ñòåñíÿë åãî òàëàíò. […] Òîëñòîé, êîíå÷íî, ìåíüøå Ïóøêèíà, íî òîæå — îãðîìåí è íå ñêîðî óäàñòñÿ ðàçãëÿäåòü åãî. Îí èçóìèòåëüíî çàêîí÷èë ôèãóðîé è ðàáîòîé ñâîåé öåëóþ ýïîõó íàøåé èñòîðèè.

   Æàëóåòåñü, ÷òî «ïðîïîâåäíèêè õâàòàþò çà ãîðëî õóäîæíèêîâ?» [Ýòî ìåñòî òðåáóåò, êàê ìíå êàæåòñÿ, ïîÿñíåíèÿ. Ó ìåíÿ â ïèñüìå ãîâîðèëîñü î Ëüâå Òîëñòîì è Ãîãîëå, êîòîðûå ðàñêîëîëèñü íà õóäîæíèêîâ è ïðîïîâåäíèêîâ (ðåëèãèîçíûõ), ïðè÷åì «ïðîïîâåäíèêè â íèõ õâàòàëè çà ãîðëî õóäîæíèêîâ» (ïîäëèííûå ñëîâà ìîåãî ïèñüìà), è ýòî ðàññìàòðèâàë ÿ «êàê ïå÷àëüíåéøèé ôàêò â èñòîðèè ðóññêîé ëèòåðàòóðû ïîñëå íàñèëüñòâåííûõ ñìåðòåé Ïóøêèíà è Ëåðìîíòîâà». — Ñ.-Ö.]. Äîðîãîé Ñ.Í., ýòî âåäü âñåãäà áûëî. Ìèð ýòîò — íå äëÿ õóäîæíèêîâ, èì âñåãäà áûëî òåñíî è íåëîâêî â íåì — òåì ïî÷òåííåå è ãåðîè÷íåé èõ ðîëü.

   Î÷åíü õîðîøî ñêàçàë îäèí êàçàíñêèé òàòàðèí-ïîýò, óìèðàÿ îò ãîëîäà è ÷àõîòêè: «Èç æåëåçíîé êëåòêè ìèðà óëåòàåò, óëåòàåò þíàÿ äóøà ìîÿ». [Öèòàòà èç ñòèõîòâîðåíèÿ òàòàðñêîãî ïîýòà Òóêàÿ (1886—1913) «Ðàçáèòàÿ íàäåæäà»]

   Â ïîâòîðåíèè — «óëåòàåò» — ÿ ñëûøó ðàäîñòü. Íî ëè÷íî ÿ, ðàçóìååòñÿ, ïðåäïî÷èòàþ ðàäîñòü æèòü, — ñòðàøíî èíòåðåñíî ýòî — æèòü.

   Íó, à æàðà çäåñü — íå õóæå Âàøåé, äîæäåé — íè îäíîãî ñ ìàÿ! Âåëèêîëåïíûé áóäåò âèíîãðàä. Áóäüòå çäîðîâû, äîðîãîé Ñ.Í.!

À. Ïåøêîâ

   15. VII.27.

   Ïî-âèäèìîìó, ÿ ïèñàë À. Ì. â îòâåòíîì íà ýòî ïèñüìå, ÷òî â ëåíèíãðàäñêîì ÷àñòíîì èçäàòåëüñòâå «Ìûñëü» âûõîäèò íåñêîëüêî ìîèõ ñòàðûõ êíèã, ïîòîìó ÷òî îá ýòîì óïîìèíàåòñÿ â íà÷àëå ñëåäóþùåãî ïèñüìà À. Ì.:

   Î÷åíü îáðàäîâàí òåì, ÷òî êíèãè Âàøè, íàêîíåö, âûõîäÿò, äîðîãîé Ñ[åðãåé] Í[èêîëàåâè÷]. Ïðåäâêóøàþ íàñëàæäåíèå ïåðå÷èòàòü åùå ðàç «Ïå÷àëü ïîëåé», âåùü, ëþáèìóþ ìíîþ. Äà è âñå Âàøè êíèãè î÷åíü äîðîãè ìíå; ìåíüøå äðóãèõ «Íàêëîííàÿ Åëåíà», õîòÿ ÿ òàê äàâíî ÷èòàë åå, ÷òî ïëîõî ïîìíþ. È, êàæåòñÿ, íåáðåæíî ÷èòàë. Ïîñûëàþ Âàì áåðëèíñêîå èçäàíèå «Ñîðîêà ëåò». Õîòÿ Âû è ïîõâàëèëè îòðûâêè ýòîé õðîíèêè, íî â öåëîì îíà, ÿ äóìàþ, íå ïîíðàâèòñÿ Âàì.  ñóùíîñòè, ýòî êíèãà î íåâîëüíèêàõ æèçíè, î áóíòàðå ïîíåâîëå è åùå ïî êàêîìó-òî ìîòèâó, íåÿñíîìó ìíå, ïîæàëóé. Âåðîÿòíî, «íåÿñíîñòü» ýòà ïëîõî îòðàçèòñÿ íà êíèãå. Íó, ëàäíî!

   Õîðîøî íàïèñàëè Âû î Òîëñòîì è î «íàñ — õóäîæíèêàõ». Âåðíî. Õîòÿ êíóò Õðèñòîâ — â íåêîòîðîì ïðîòèâîðå÷èè ñ ñåðäöåì Âàøåé ãðóñòíîé ìûñëè.

   Çàìåòèëè Âû «Ðàçãðîì» Ôàäååâà? Íåïëîõî. Èíòåðåñíû Àíäðåé Ïëàòîíîâ, Ñåðãåé Çàÿöêèé è Îëåøà, àâòîð ïîâåñòè «Çàâèñòü», íà÷àëî êîòîðîé íàïå÷àòàíî â ïîñëåäíåé êíèãå «Ê[ðàñíîé] íîâè». Î÷åíü ëþáëþ ÿ íàáëþäàòü, êàê ðàñòåò ìîëîäåæü, è î÷åíü òðåâîæíî çà íåå, êîíå÷íî.

   Òó÷è, êîòîðûå ïîïëûëè îò Âàñ «â ñòîðîíó Ñîððåíòî», ÿ âèäåë íà ãîðèçîíòå, íî òîëêó îò íèõ — íèêàêîãî! Îäèííàäöàòü ÷àñîâ âå÷åðà, à ÿ ñèæó ïðè îòêðûòûõ äâåðÿõ íà âîñòîê, çàïàä è ñåâåð è — âåñü â ïîòó. Öèêàäû äðåáåçæàò, ëóíèùà òîð÷èò â íåáå íàä ãîðîé, îñåë ðåâåò â òîñêå ïî âîäå, äîëæíî áûòü. Âîäà â öèñòåðíàõ èññÿêàåò. Íåõîðîøî. Ñòàðîæèëû, êîíå÷íî, ãîâîðÿò, ÷òî òàêîãî ëåòà îíè íå ïîìíÿò. Óäèâèòåëüíî êðàñèâ áûë Âåçóâèé â áåçëóííûå íî÷è, òàêîé, çíàåòå, îãðîìíûé æåðòâåííèê êàêîìó-òî äüÿâîëó, è òàê òðîãàòåëüíû áåëûå äîìèêè ó ïîäíîæüÿ åãî — êóñî÷êè ñàõàðà. À â÷åðà, â êàíóí Óñïåíüÿ, ïî ãîðàì íàä Ñîððåíòî, â ñàäàõ, æãëè êîñòðû — äðåâíèé îáû÷àé, ïðîùàëüíàÿ æåðòâà Öåðåðå, áîãèíå ïëîäîðîäèÿ, — êðàñèâàÿ êàðòèíèùà. Æãëè êîðíè ïèíèé è îëèâ, îãîíü — ïóðïóðíûé. Ïðàçäíîâàòü çäåñü ëþáÿò è óìåþò, ðàáîòàòü òîæå. Ðàáîòàþò êðóãëûé ãîä […] Òðóä íà çåìëå, êîíå÷íî, ðó÷íîé: íå ïàøóò, à ïåðåáèâàþò çåìëþ ìîòûãàìè íà ìåòð â ãëóáèíó.

   Çàâòðà è ó ìåíÿ — ïðàçäíèê: âíóêå — äâà ãîäà.

   Áóäüòå çäîðîâû, äîðîãîé Ñ. Í. Âñåãî äîáðîãî!

À. Ïåøêîâ

   15. VIII.27.

   Sorrento.

   Êíèãó «Ñîðîê ëåò» («Æèçíü Êëèìà Ñàìãèíà») ÿ ïîëó÷èë ñ íàäïèñüþ:

   Ëþáèìîìó õóäîæíèêó Ñ. Í. Ñåðãååâó-Öåíñêîìó.

Ì. Ãîðüêèé

   15. VIII.27.

   Sorrento.

   Ýòà ãëóáîêî è øèðîêî çàäóìàííàÿ êíèãà ïîêàçàëàñü ìíå ëó÷øèì èç âñåãî, ÷òî íàïèñàë Ãîðüêèé. Ñâîå âïå÷àòëåíèå î êíèãå ÿ ïåðåäàë åìó è â îòâåò ïîëó÷èë ñëåäóþùåå ïèñüìî:

   Î÷åíü âçâîëíîâàí, ðàäîñòíî âçâîëíîâàí Âàøåé îöåíêîé «Ñàìãèíà». Îöåíêà, ïîæàëóé, ñëèøêîì ëåñòíàÿ. Õîòåëîñü áû çíàòü — êàêèå íåäîñòàòêè âèäèòå Âû â êíèãå ýòîé? Íàïèøèòå, áóäó î÷åíü áëàãîäàðåí. Âàì, ñòðîãîìó õóäîæíèêó, ÿ âåðþ.

   Áîþñü çà âòîðîé òîì, — äàâèò ìåíÿ îáèëèå ìàòåðèàëà «èäåéíîãî», ò. å. ñëîâåñíîãî è æàíðîâîãî. Áîþñü ïåðåãðóçèòü êíèãó àíåêäîòîì, êîòîðûé ñóòü êèðïè÷ ðóññêîé èñòîðèè, è àôîðèçìîì, â êîåì ñîñðåäîòî÷åíà íàøà ìóäðîñòü.

   Äüÿêîíîâó áàëëàäó «Äüÿêîí» è ñî÷èíèë, ñèðå÷ü — ÿ. «Ñêàçèòåëüíûé» ñòèõ ÿ õîðîøî çíàë ñ ìàëûõ ëåò îò áàáóøêè, ÷àñ è áîëåå ìîã ãîâîðèòü ýòèì ñòèõîì «áóíòàðñêèå» ðå÷è, òàê ÷òî äàæå îäèí ìóæè÷îê â Ìóðîìå ñïðîñèë ìåíÿ: «Íó, à — ïî-÷åëîâå÷üè ìîæåøü òû ãîâîðèòü, åðîõà-âîõà?» À çàòåì îí ìåíÿ ïîáèë, ïðî÷èòàâ ìíå èçóìèòåëüíóþ ÷åïóõó î ðîìàíå Èëüè Ìóðîìöà ñ «êíÿçü-áàðûíåé» Åíãàëû÷åâîé, èçóìèòåëüíî ïðî÷èòàë. Ëþáîâü ìîþ ê ýòîìó ñòèõó âåñüìà ïîäîãðåëà Îðèíà Ôåäîñîâà.

   Âû, êîíå÷íî, âåðíî ïîíÿëè: Ñàìãèí — íå ãåðîé, à «íåâîëüíèê æèçíè». Ïåðåä øåñòûì ãîäîì ó íåãî áóäóò ìîìåíòû àêòèâíîãî âìåøàòåëüñòâà â äåéñòâèòåëüíîñòü, íî — ìîìåíòû. Ìîñêîâñêîå âîññòàíèå îñâîáîäèò åãî íåíàäîëãî, à ïîòîì îí — ñíîâà îêàæåòñÿ â ïëåíó.

   Ìíå êàæåòñÿ — Âû íåñïðàâåäëèâî îöåíèëè Îëåøó. Ó íåãî åñòü ñåðüåçíåéøèå ïðèçíàêè íåñîìíåííîãî äàðîâàíèÿ. Êðà÷êîâñêèé [Ïî ñâîåé ìàíåðå ïèñüìà Îëåøà íàïîìíèë ìíå äîðåâîëþöèîííîãî ëèòåðàòîðà Äì. Êðà÷êîâñêîãî. — Ñ.-Ö.] — æèâ, ïå÷àòàåòñÿ â ýñåðîâñêîé «Âîëå Ðîññèè», ñòàë íå òàê ìàíåðåí, êàêèì áûë, íî âñå åùå — ñ ïðåòåíçèÿìè íà ìóäðîñòü. Ìèñòèê îò ðàçóìà. Ëåò 15 òîìó íàçàä ÿ åãî âèäåë, îí òîãäà áûë ÷óäîâèùíî íåâåæåñòâåííûì è íàïûùåííûì ÷åëîâåêîì.

   Ôàäååâ — îïðåäåëåííî ñåðüåçíûé è ãðàìîòíûé ïèñàòåëü, óâèäèòå.

   «Öåìåíò» è ÿ ïîõâàëèë, ïîòîìó ÷òî â íåì âçÿòà äîðîãàÿ ìíå òåìà — òðóä. Íàøà ëèòåðàòóðà ýòó òåìó íå ëþáèò, íå òðîãàëà, ì[îæåò] á[ûòü] ïîòîìó, ÷òî îíà òðåáóåò ïàôîñà, à ãäå æ îí ó íàñ, ïàôîñ? Íî — íóæåí. Íåîáõîäèì. Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, äîðîãîé, — î÷åíü ìû, ðóññêèå, õîðîøèé íàðîä: ÷åì áîëüøå æèâó, òåì êðåï÷å óáåæäàþñü â ýòîì. È åñëè á íàì óäàëîñü ïî÷óâñòâîâàòü òðàãè÷åñêóþ ïðåëåñòü æèçíè, èçóìèòåëüíåéøóþ êðàñîòó äåÿíèÿ, — äàëåêî óøëè áû ìû!

   Ïðî÷èòàë «Ïîëîç» [Ìîé ðàññêàç «Ñòàðûé ïîëîç», âïåðâûå íàïå÷àòàííûé â æóðíàëå «Êðàñíàÿ íîâü». — Ñ.-Ö.], ýòî î÷åíü õîðîøî ñäåëàíî, è, ðàçóìååòñÿ, ðàä, ÷òî «Ïðåîáðàæåíèå», íàêîíåö, áóäåò ïå÷àòàòüñÿ.

   Ñêîðî ëè âûéäóò Âàøè êíèãè? Ïðèøëåòå? Ïîæàëóéñòà.

   Åùå ðàç — ñåðäå÷íî áëàãîäàðþ.

   Æìó ðóêó.

À. Ïåøêîâ

   Áûë ó ìåíÿ Ëåîíîâ […] Áûë Êàòàåâ […] Ñêîðî óâèæó Âñåâîëîäà Èâàíîâà, Íèêóëèíà, Îëüãó Ôîðø, Ïîëîíñêîãî. Âîí ñêîëüêî!

   Êàê âû æèâåòå? Êîãäà áóäåò êîí÷åíî «Ïðåîáðàæåíèå»?

   Åùå íå óñïåëî ýòî ïèñüìî äîéòè äî ìåíÿ èç Ñîððåíòî, êàê íàñ, â Êðûìó, ñèëüíî òðÿõíóëî èçâåñòíîå çåìëåòðÿñåíèå 12 ñåíòÿáðÿ 27 ã., è âñëåä çà ýòèì ïèñüìîì À. Ì. ïîñûëàåò ìíå ñëåäóþùåå:

   Òàê êàê òåëåãðàììà ìîÿ ñ âîïðîñîì î Âàøåì çäîðîâüå äî Âàñ, âîëåþ ñòèõèè, î÷åâèäíî, íå äîñòèãëà, — ïðîøó Âàñ, îòâåòüòå: êàê Âû è ÷òî ñ Âàìè?

   Ãàçåòû î÷åíü íàïóãàëè. ×åðò áû ïîáðàë âñå ýòè «ñäâèãè»! Îò áëèæíèõ òåðïèøü âïîëíå äîñòàòî÷íî, à òóò åùå è ñòèõèè õóëèãàíÿò.

   Ïîæàëóéñòà, Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, íàïèøèòå. Ìàëåíüêîå ñîòðÿñåíèå íà Êàâêàçå — â 92 ã. ÿ èñïûòàë è çíàþ, ÷òî ýòî äàæå â ìàëîì âèäå íåïðèÿòíî.

   Æåëàþ Âàì âñåãî äîáðîãî!

À. Ïåøêîâ

   Äîìàøíèå èñïóãàëèñü?

   Äîì öåë? À äåòè åñòü ó Âàñ?

   Ïîëó÷èâ îò ìåíÿ îòâåòû íà âñå âîïðîñû ýòîãî ïèñüìà, îí ïèøåò:

   Ðàä óçíàòü, ÷òî ñòèõèéíûå ñèëû íå î÷åíü îáèäåëè Âàñ, äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷. Äà, òðÿñåòñÿ ïëàíåòèøêà íàøà. Ñî ñòðàõà ýòî îíà — â ïðåä÷óâñòâèè êîíöà — èëè æå ñî çëà íà òî, ÷òî ëþäè ñòàëè ñëèøêîì äåðçêî ðàçîáëà÷àòü ñåêðåòû åå? Íåêàÿ àìåðèêàíêà ïðîïîâåäóåò, ÷òî çåìëÿ âîçìóùåíà ãðåõàìè ëþäåé, à îäèí åâðåé â Ëîíäîíå óòâåðæäàåò, áóäòî áû âñêîðîñòè óòîïíóò Øîòëàíäñêèå îñòðîâà, Êðûì è åùå ÷òî-òî. Ïðèìèòå ê ñâåäåíèþ. Íå ïåðåáðàòüñÿ ëè Âàì êóäà-íèáóäü íà ìåñòî áîëåå íåïîêîëåáèìîå?

   Ìåíÿ ñòèõèéíîå õóëèãàíñòâî íå ñòîëü âîçìóùàåò, êàê ÷åëîâå÷üå. À âîò â 18-îì No ãàçåòû «Ãîëîñ âåðíîïîääàííîãî» íàïå÷àòàíà ïðîãðàììà «ïàðòèè» ëåãèòèìèñòîâ, è â ïðîãðàììå ãîâîðèòñÿ, ÷òî Åâàíãåëèå îïðàâäûâàåò: íåðàâåíñòâî, ïðàâî ãîñïîäñòâà ñèëüíîãî íàä ñëàáûì è ëîçóíã «öåëü îïðàâäûâàåò ñðåäñòâà». Òàê è íàïå÷àòàëè. Íåêèé ïðîô. Èëüèí íàïèñàë êíèãó, äîêàçûâàÿ òî æå ñàìîå è óòâåðæäàÿ, ÷òî Åâàíãåëèå äàåò îñíîâàíèå äëÿ «ðåëèãèè ìåñòè». È. À. Áóíèí íàïå÷àòàë â ìîíàðõè÷åñêîì «Âîçðîæäåíèè» ñòàòüþ î «ñàìîðîäêàõ», íàçûâàåò Åñåíèíà «õàìîì», «æóëèêîì», «ìåðçàâöåì». Î÷åíü æóòêèìè ëþäüìè ñòàíîâÿòñÿ ãã. ýìèãðàíòû. Òîí ïðåññû èõ ïàäàåò âìåñòå ñ ãðàìîòíîñòüþ. Âçàèìíàÿ íåíàâèñòü ðàñêàëûâàåò èõ íà ãðóïïî÷êè âñå áîëåå ìåëêèå. Êðîìå H.H.Ðîìàíîâà è Êèðèëëà 1-ãî, âûäóìàëè åùå öàðÿ: Âñåâîëîäà Èîàííîâè÷à. Ñêóêà. Õîòÿ ñêó÷àþò íå òîëüêî íàøè ýìèãðàíòû, íî è åâðîïåéöû. Íà-äíÿõ â Ïàðèæå ÷åëîâåê ïóñòèë â ëîá ñåáå ïóëþ òîëüêî ïîòîìó, ÷òî ðàçó÷èëñÿ ãàëñòóê çàâÿçûâàòü. Ôàêò. À íåêàÿ àíãëè÷àíêà çàñòðåëèëàñü ïî ïðè÷èíå ïëîõîé ïîãîäû. Òðåòüåãî äíÿ â Íåàïîëå îòðàâèëàñü ãðàôèíÿ Ìàðêâàðò, ïîòîìó ÷òî êàêîé-òî òåíîð íå äàë åé ñâîþ ôîòîãðàôèþ. È âîîáùå çàìåòíî, ÷òî ñàìîóáèéñòâà ñîâåðøàþòñÿ ïî ïðè÷èíàì, êàê áóäòî âñå áîëåå íè÷òîæíûì. Ðàâíî êàê è ïðåñòóïíîñòü ïðèíèìàåò êàêèå-òî «ñïîðòèâíûå» ôîðìû.  îáùåì — íåâåñåëî çäåñü, â Åâðîïàõ.

   Â Áåðëèíå, íàïð., ýïèäåìèÿ èñòÿçàíèÿ äåòåé. Íî ýòî âîîáùå ãîðîä «ñòðàííîñòåé», ìÿãêî ãîâîðÿ. Ê ðåñòîðàíàì, êëóáàì è æóðíàëàì ãîìîñåêñóàëèñòîâ ìóæåñêà ïîëà â ýòîì ãîäó ïðèáàâèëñÿ ðåñòîðàí è ëåãàëüíûé, äà åùå èëëþñòðèðîâàííûé, æóðíàë ëåñáèàíîê. Ïîëèöèÿ ðàçðåøàåò ìóæ÷èíàì èçâåñòíûõ ñêëîííîñòåé íîñèòü æåíñêóþ îäåæäó. Êàê ýòî Âàì íðàâèòñÿ? Íå îõîòíèê ÿ äóìàòü â ýòó ñòîðîíó, íî çà ïîñëåäíåå âðåìÿ ñòîëüêî òóò ðàçûãðàëîñü ãðÿçíåíüêèõ óæàñîâ, ÷òî, çíàåòå, íåâîëüíî äóìàåòñÿ: ýòî ÷òî æå çíà÷èò? Ïðîñòèòå, ÷òî óäðó÷àþ òàêèìè «ôàêòàìè», ÷åðò áû èõ ïîáðàë!

   Íåò, â ñàìîì äåëå, íå óáðàòüñÿ ëè Âàì èç Êðûìà?

   Âñåãî äîáðîãî. Ïèøèòå.

À. Ïåøêîâ

   20. Õ.27.

   Sorrento.

   Çåìëåòðÿñåíèåì ãîðäèòåñü? Íó, òóò «âàøà âçÿëà» è ìíå — «íå÷åì êðûòü», êàê ãîâîðÿò íà Ðóñè. Ìîãó, îäíàêî, ïîõâàñòàòüñÿ: íåàïîëèòàíñêèé ïî÷òàëüîí îòêðûë íîâóþ çâåçäó â ñîçâåçäèè Ëåáåäÿ. Ïåðåìåííàÿ. Âîò Âàì.

   Àìåðèêàíöû, ÷åðò èõ ïîáåðè, âñå åùå íå îòâå÷àþò ïî ïîâîäó âòîðîãî òîìà. Ó íèõ ïðîèñõîäèò íå÷òî íîâîå: íåñìîòðÿ íà ñóùåñòâîâàíèå «áþðî öåíçóðû», êîòîðîå âåñüìà ðåâíîñòíî ñëåäèò çà òåì, ÷òîá ïèñàòåëè íå ïîðî÷èëè áëàãî÷åñòèâóþ æèçíü Àìåðèêè, âûõîäÿò óæàñíåéøèå êíèãè, âðîäå íåäàâíî ïåðåâåäåííîãî íà ðóññêèé ÿçûê ðîìàíà Ñèíêëåðà Ëüþèñà «Ýëüìåð Ãàíòðè». Ëüþèñ èçîáðàçèë àìåðèêàíñêèå öåðêâè è öåðêîâíèêîâ â âèäå îòâðàòèòåëüíîì.

   ×èòàëè âû «Ðàçãðîì» Ôàäååâà? Òàëàíòëèâî.

   Íó, âñåãî õîðîøåãî Âàì.

À. Ï.

   Òîãäà ó íàñ â Ñîþçå âñå ãîòîâèëèñü ÷åñòâîâàòü Àë. Ì. â ñâÿçè ñ åãî øåñòèäåñÿòèëåòèåì, î ÷åì, êàê è î ðàäîñòè áóäóùåé ñâîåé âñòðå÷è ñ íèì, ÿ ïèñàë åìó.

   Â îòâåò ïîëó÷èë ñëåäóþùåå ïèñüìî:

Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷

   […]

   «Æåñòîêîñòü» ÿ ïîëó÷èë è ñâîåâðåìåííî áëàãîäàðèë Âàñ çà ïîäàðîê. Ñ ýòèì ïèñüìîì ïîñûëàþ Âàì ìîþ êíèæêó.

   Äà, ïèñåì èç Ðîññèè ÿ ïîëó÷àþ íå ìàëî; êîíå÷íî, ìíîãî ïóñòÿêîâ ïèøóò, à â îáùåì ýòî ìåíÿ íå îòÿãîùàåò, ïîòîìó ÷òî áîëüøèíñòâî êîððåñïîíäåíòîâ «ïðîñòîé» íàðîä — ðàáêîðû, ñåëüêîðû, «íà÷èíàþùèå ïèñàòåëè» èç ýòîé ñðåäû, è ìíå êàæåòñÿ, ÷òî ïèøóò îíè «îò äóøè», òðîãàòåëüíî, äàæå è òîãäà, êîãäà ïîðóãèâàþò ìåíÿ çà «îïòèìèçì». Íåäàâíî ïîëó÷èë äàæå òàêîå ïèñüìèøêî: «ß — ïðîôåññèîíàëüíûé âîð, íîøó, è äàâíî óæå, âåñüìà èçâåñòíîå èìÿ ñðåäè ñûùèêîâ òðåõ ñòðàí». Äàëåå îí ñïðàøèâàåò: ïî÷åìó ÿ íå ïèøó î âîðàõ, è âåñüìà ïðåíåáðåæèòåëüíî êðèòèêóåò ïîâåñòü Ëåîíîâà. Âîîáùå — êîððåñïîíäåíöèÿ èíòåðåñíàÿ, è áóäóùèé ìîé áèîãðàô äîëæåí áóäåò ñêàçàòü ìíå ñïàñèáî çà íåå.

   «Óðàãàí ÷åñòâîâàíèé» êðàéíå ñìóùàåò ìåíÿ. Íàïèñàë «þáèëåéíîìó êîìèòåòó», ÷òîáû îí ýòîò øóì ïðåêðàòèë, åñëè õî÷åò, ÷òîáû ÿ â ìàå ïðèåõàë.

   Åäó ÿ ñ íàìåðåíèåì ïîáûâàòü â çíàêîìûõ ìåñòàõ è õî÷ó, ÷òîáû ìíå íå ìåøàëè âèäåòü òî, ÷òî ÿ äîëæåí âèäåòü. Åñëè æå ïðèçíàíî íåîáõîäèìûì «÷åñòâîâàòü», òî ïóñêàé îòëîæàò ýòó çàáàâó íà ñåíòÿáðü, — ê òîìó âðåìåíè ÿ, íàâåðíîå, ñëÿãó îò óñòàëîñòè è «êëåéìàòà». Ó Âàñ, ðàçóìååòñÿ, áóäó. Íàâåðíîå, ïîñïîðèì, õîòÿ ÿ äî ñåãî — íå «îõî÷».

   Äà, ïîìåð Ñîëîãóá, ïðåêðàñíûé ïîýò; åãî «Ïëàìåííûé êðóã» — êíèãà óäèâèòåëüíàÿ, è — íàäîëãî. Êàê ÷åëîâåê, îí áûë àíòèïàòè÷åí ìíå, — íåñíîñíûé, çàíîñ÷èâûé ñàìîëþáåö è îáèä÷èâ, êàê ñòàðàÿ äåâà. Îñîáåííî âîçìóùàëî ìåíÿ â íåì òî, ÷òî îí — íà ñëîâàõ, â êíèãàõ — ïðèêèäûâàëñÿ ñëàäîñòðàñòíèêîì, äàæå ñàäèñòîì, äåìîíè÷åñêîé íàòóðîé, à æèë, êàê áëàãîðàçóìíåéøèé ó÷èòåëü ðèñîâàíèÿ, îáîæàë ìàðìåëàä è, êîãäà êóøàë åãî, ñèäÿ íà äèâàíå, òàê, çíàåòå, ýäàê ïîäïðûãèâàë îò íàñëàæäåíèÿ.

   Âîò è ó íàñ áûëî çåìëåòðÿñåíèå, — Ðèì ïîòðÿññÿ, íî — íå î÷åíü; ìàëåíüêèå ãîðîäà â îêðåñòíîñòÿõ åãî ïîñòðàäàëè ñèëüíåå. Ýòî íå óäèâèëî èòàëèéöåâ, à âîò â íà÷àëå äâàäöàòûõ ÷èñåë íà ãîðàõ, êðóã íåàïîëèòàíñêîãî çàëèâà, íà Âåçóâèè, òðîå ñóòîê ëåæàë, íå òàÿ, ñíåã, — ýòî áûëà ñåíñàöèÿ!  Íåàïîëå âîñåìü íèæå íóëÿ, çàìåðçàëè ñòàðèêè è ñòàðóõè.

   «Ñàìãèíà» íà÷íó ïå÷àòàòü ñ ÿíâàðÿ â «Íîâ[îì] ìèðå». Êàæåòñÿ, ðàñòÿíóë ÿ åãî âåðñò íà øåñòíàäöàòü. Íåò, ÿ íå äëÿ áîëüøèõ êíèã. Ïëîõîé àðõèòåêòîð.

   Ðàñõîæóñü ÿ ñ Âàìè â îòíîøåíèè ê ÷åëîâåêó. Äëÿ ìåíÿ îí íå «æàëîê», íåò. Çíàþ, ÷òî íåïðî÷åí ÷åëîâåê íà çåìëå, è ìíîãîå, äîëæíî áûòü, íàâñåãäà ñêðûòî îò íåãî, ìíîãîå òàêîå, ÷òî îí äîëæåí áû çíàòü î ñåáå, î ìèðå, è «äàíà åìó â ïëîòü ìó÷èòåëüíàÿ ÿçâà, îñîáåííî ìó÷èòåëüíàÿ â ñòàðîñòè», êàê ïðèçíàëñÿ Ë.Òîëñòîé, äà — ðàçâå îí îäèí? Âñå ýòî — òàê, âñå âåðíî è, åñëè õîòèòå, ãëóáîêî îñêîðáèòåëüíî âñå. Íî ì[îæåò] á[ûòü] èìåííî ïîýòîìó ó ìåíÿ — òîæå ÷åëîâå÷êà — ê íåìó — ×åëîâåêó — íåïîêîëåáèìîå ÷óâñòâî äðóæåëþáèÿ. Íðàâèòñÿ îí ìíå è «âî ãðåñåõ åãî ñìðàäíûõ è åãäà, ëþáâå ðàäè, äóøå ñâîåÿ ñëóæà, îòìåòàåò, ÿêî ñîð è ïûëü, áëèçêèÿ ñâîÿ è ñîáëàçíû ìèðà ñåãî». Òàêîå îí ìèëîå, íåóêëþæåå, îçîðíîå è — Âû ýòî õîðîøî ÷óâñòâóåòå — ïå÷àëüíîå äèòÿ, äàæå â ðàäîñòÿõ ñâîèõ. Îñîáåííî âîñõèùàåò ìåíÿ äåðçîñòü åãî, íå òà, êîòîðàÿ íàó÷èëà åãî ïòèöåé ëåòàòü è ïðî÷åå â ýòîì äóõå äåëàòü, à äåðçîñòü ïîèñêîâ åãî íåóòîìèìûõ. «È áåñïëîäíûõ». À — ïóñòü áåñïëîäíûõ. «Íå äëÿ ðàÿ æèâåì, à — ìå÷òîþ î ðàå», — ñêàçàë ìíå, þíîøå, ñòàðèê-ñåêòàíò, ñóðîâûé ÷åëîâå÷èùå, õîëîäíî è äàæå ïðåñòóïíî íåíàâèäåâøèé ìåíÿ. Ýòî îí õîðîøî ñêàçàë. Ìå÷òàòåëåé, ÷óäàêîâ, «áåñïðèçîðíûõ» îäèíî÷åê — îñîáåííî ëþáëþ.

   Ãîðåñòíûå âàøè ñëîâà î «æàëêîì» ÷åëîâåêå ÿ ìîãó ïðèíÿòü ëèøü êàê ñëîâà. Ýòî íå çíà÷èò, ÷òî ÿ ñêëîíåí îòðèöàòü èñêðåííîñòü èõ. Óâû, ìîðàëèñòû!  êàæäûé äàííûé ìîìåíò ÷åëîâåê èñêðåíåí è ðàâåí ñàì ñåáå. Ïðèòâîðÿåòñÿ? Íó, êàê æå, êîíå÷íî! Íî âåäü ýòî äëÿ òîãî, ÷òîá óðàâíÿòü ñåáÿ ñ ÷åì-òî âûøå åãî. È ÷àñòî íàáëþäàë, ÷òî, ïðèòâîðÿÿñü, îí ïðèîòâîðÿåòñÿ â ìèð. Ýòî íå èãðà ñëîâ, íåò. Ýòî èíîé ðàç èãðà ñ ñàìèì ñîáîé è — íåðåäêî — ðîêîâàÿ èãðà.

   Áîëüøàÿ òåìà — «÷åëîâåê», Ñ.Í., ïðåâîñõîäíûé õóäîæíèê, îòëè÷íî çíàþùèé âàæíîñòü, ñëîæíîñòü è ãëóáîêóþ ïðåëåñòü ýòîé òåìû.

   Áóäüòå çäîðîâû è — äî ñâèäàíüÿ!

À. Ïåøêîâ

   30. XII.27.

   Sorrento.

   Âîò êàêîâ áûë îòâåò íà ìîå ïèñüìî, ïîñâÿùåííîå XIX òîìó åãî ñî÷èíåíèé áåðëèíñêîãî èçäàíèÿ 1927 ãîäà:

Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷

   ñïàñèáî çà ïèñüìî. Âûñîêî öåíþ Âàøè îòçûâû î ìîèõ ðàññêàçàõ, èáî, íåñìîòðÿ íà «þáèëåé», âñå åùå íå ÿñíî ìíå, ÷òî ó ìåíÿ õîðîøî, ÷òî — ïëîõî. Ðàä, ÷òî Âàì ïîíðàâèëñÿ «Ïðîâîäíèê». Ä-ð Ïîëêàíîâ, õâàòàÿñü çà ãîëîâó è âûòàðàùèâ äåòñêè óìíûå ãëàçà ñâîè, ñ ýäàêîé ÿíòàðíîé èñêðîé â çðà÷êå, êðè÷àë òîãäà: «Ä-äà, âåäü ýòî æå ñè-èìâîëè÷-÷åñêàÿ êèêèìîðà, ï-ïîñëóøàé!»  ìèíóòû ñèëüíûõ âîëíåíèé äîêòîð íåñêîëüêî çàèêàëñÿ. Æåíà åãî, ðàçâåñåëàÿ Òàíÿ, êîòîðóþ ÿ íàçûâàë Åãîðîì, ðàññêàçûâàëà ìíå, ÷òî êîãäà îí, äîêòîð, îáúÿñíÿëñÿ åé â ÷óâñòâàõ, òàê ãëàçà ó íåãî áûëè ñòðàøíûå, îí äðîæàë è ôûðêàë ñâèðåïî: «ß â-âàñ… â-âàñ-ñ, â-âàñ…» Òàê îíà ñïðîñèëà åãî: «Ìîæåò, âû ìåíÿ — èçáèòü õîòèòå?» Òóò îí ðàçìàõíóë ðóêàìè è — ñîçíàëñÿ: «×-òî âû! Ë-ëþáëþ, ÷-÷åñòíîå ñëîâî!»

   Òàì, â êíèæêå ó ìåíÿ, åñòü ðàññêàçèøêî «Åíáëåìà», — êóïåö — òóëüñêèé ôàáðèêàíò ñàìîâàðîâ Áàòàøîâ. Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, åé-áîãó, ýòî áëåñòÿùàÿ èäåÿ: îòïðàâèòü áîãèíþ ñïðàâåäëèâîñòè â ñóìàñøåäøèé äîì! Îöåíèòå! À â äðóãîì ðàññêàçå, «Ãîëóáàÿ æèçíü», ó ìåíÿ ãëîáóñ — ñèðå÷ü çåìíîé øàð — «×èæèêà» èãðàåò. Ñ÷èòàþ, ÷òî ýòî òîæå íå ïëîõî.

   À èíîãäà ÿ ìå÷òàþ ñìîêèíã ñøèòü, êóïèòü çîëîòûå ÷àñû, à íà íîãè íàäåòü âàëÿíûå ñàïîãè è â òàêîì ïðèÿòíîì ãëàçó âèäå ïðîéòèñü â Ðèìå ïî Via Nationale ââåðõ íîãàìè. Íî ýòî íå îò «ðàäîñòè áûòèÿ», à — îò «þáèëåÿ». Ïîýò Õîäàñåâè÷ õâàñòàëñÿ ìíå, ÷òî ó íåãî â 19 ãîäó ñåìüäåñÿò òðè ôóðóíêóëà áûëî, è ÿ íå âåðèë åìó, íå ïîíèìàë åãî. Íûíå — âåðþ è ïîíèìàþ. À òàêæå ìíå êàæåòñÿ, ÷òî þáèëåé èìååò ñõîäñòâî ñ êîêëþøåì, õîòÿ ÿ ýòîé áîëåçíüþ íå ñòðàäàë åùå. È äóìàþ, óæå íå áóäó. Ïîçäíî. Íåäàâíî ïèñàë êîìó-òî, ÷òî ïðîòèâ þáèëåÿ åñòü îäíî ñðåäñòâî: êðóãîñâåòíîå ïóòåøåñòâèå áåç âèç, ò. å. áåç ïðàâà âûñàæèâàòüñÿ íà «ñóõèå áåðåãà».

   Ñåé÷àñ ó ìåíÿ æèâóò òðè ïîýòà: Óòêèí, Æàðîâ, Áåçûìåíñêèé. Òàëàíòëèâû. Îñîáåííî — ïåðâûé. Ýòîò — äàëåêî ïîéäåò. Æàðîâ — òîæå. Èíòåðåñíî ñ íèìè.

   Âîò — êóðüåç: Æàí Æèðîäó, ïèñàòåëü, êîåãî ÿ, êñòàòè ñêàçàòü, íå äîëþáëèâàþ, íàøåë, ÷òî â «Äåëå Àðòàìîíîâûõ» ïåðâîå è ñàìîå çíà÷èòåëüíîå ëèöî — Òèõîí Âÿëîâ.

   Íå îòâÿæóñü îò íà÷àëüñòâà, ïîêà íå çàñòàâëþ îíîå èçäàòü ñîá[ðàíèå] ñî÷[èíåíèé] Âàøèõ. Òàê õî÷ó ÷èòàòü. È, çíàåòå, ýòî — îáùåå æåëàíèå: ÷èòàòü. Ìàìèíà ñ æàäíîñòüþ ÷èòàþò. Ñòðàøíî èäåò êíèãà. Íó, âñåãî äîáðîãî! Ñòðàøíî áóäó ðàä ïîáûâàòü ó Âàñ!

À. Ïåøêîâ

   5. II.28.

   Ñëåäóþùåå ïèñüìî áûëî ïîñëåäíèì èç ïèñåì À. Ì. ïåðåä åãî ïðèåçäîì ê íàì:

   Äîðîãîé Ñåðãåé Íèêîëàåâè÷, à Âû, ÷óâñòâóåòñÿ, ðåäêî õîðîøèé, î÷åíü íàñòîÿùèé ÷åëîâåê! Ýòî ÿ — ïî ïîâîäó Âàøåãî ïîñëåäíåãî ïèñüìà, òàê ÷åëîâå÷åñêè ïðåêðàñíî îáëàñêàëè Âû ìåíÿ. È — òåì áîëåå ïðåêðàñíî, ÷òî âåäü ìåæäó íàìè, íàâåðíîå, ñóùåñòâóåò íåêîå íåïðèìèðèìîå ðàçíîðå÷èå â íàøèõ îòíîøåíèÿõ ê ìèðó, ê ëþäÿì. À ïðè ðàçíîðå÷èè åäèíîäóøèå â ÷åì-òî îñîáåííî ÷óäåñíî! Ñïàñèáî Âàì!

   À þáèëåé — øòóêà, äåéñòâèòåëüíî, òÿæêàÿ. Íåâûíîñèìî «çíàìåíèò» ÿ, ãðåøíûé. È ìíå âñå êàæåòñÿ, ÷òî â ýòîé «çíàìåíèòîñòè» åñòü êàêîå-òî íåäîðàçóìåíèå. Ðàçóìååòñÿ, ìíîãîå î÷åíü âîëíóåò ìåíÿ, äàæå êàê-òî ïîòðÿñàåò. Íàïðèìåð: ïîçäðàâëåíèå îò ãëóõîíåìûõ. Ýòî — âðîäå óäàðà ìîëîòêîì ïî ñåðäöó. Êîãäà ÿ ïðåäñòàâèë ñåáå íåñêîëüêî äåñÿòêîâ ëþäåé, áåñåäóþùèõ ïàëüöàìè — ÷åñòíîå ñëîâî! — ñàì êàê áóäòî îñëåï è îíåìåë. À ïðåäñòàâèòü ÿ ìîã: â 20 ã. â Ïåòåðáóðãå ÿ áûë íà ìèòèíãå ãëóõîíåìûõ. Ýòî íå÷òî ïîòðÿñàþùåå è äüÿâîëüñêîå. Âû âîîáðàçèòå òîëüêî: ñèäÿò áåçãëàñíûå ëþäè, è áåçãëàñíûé ÷åëîâåê ñ ýñòðàäû äåëàåò èì [äîêëàä], ïîêàçûâàåò íåîáûêíîâåííî áûñòðûå, äàæå ÿðîñòíûå ñâîè ïàëüöû, è îíè âäðóã — ðóêîïëåùóò. Êîãäà æå êîí÷èëñÿ ìèòèíã è îíè âñå áåçìîëâíî çàãîâîðèëè, ïîêàçûâàÿ äðóã äðóãó ðàçíîîáðàçíûå êóêèøè, íó, òóò óæ ÿ ñáåæàë. Íåèçðå÷åííî, íåèçîáðàçèìî, íåäîñòóïíî íè Ñâèôòó, íè Áðåãåéëþ, íè Áîñõó è íèêàêèì èíûì ôàíòàñòàì. Áûë ìîìåíò, êîãäà ìíå ïîêàçàëîñü, ÷òî ïàëüöû çâó÷àò. Ïîòîì äâàæäû ïðîáîâàë íàïèñàòü ýòî, — âûõîäèëî èäèîòñêè ïëîñêî è áåññèëüíî. […]

   Àìåðèêàíöû âñå åùå íå ïëàòÿò äåíåã çà Â[àøó] êíèãó, ýòî ó íèõ — «â ïîðÿäêå âåùåé». Ïèøóò, ÷òî åùå «íå ïîêðûëè ðàñõîäîâ ïî èçäàíèþ è ïåðåâîäó». Êîíå÷íî — âðóò. Îá àìåðèêàíöàõ ÿ âñïîìíèë òàê íåóìåñòíî, òîæå â ñâÿçè ñ «þáèëååì».

   Ïðèëàãàþ ìàëåíüêîå ïðåäèñëîâèå ê ïåðåâîäó Â[àøèõ] êíèã íà ìàäüÿðñêèé ÿçûê. Ïðîñòèòå, ÷òî òàê ìàëî âðàçóìèòåëüíî è êðàòêî, ìàäüÿð ïðîðâàëî âäðóã, è îíè ìåíÿ çàòîðîïèëè. Ýòè — çàïëàòÿò.

   Óñòàë, êàê ñëîí. À òóò åùå «ñèðîêêî» ñâèñòèò è âîåò, äâåðè òðÿñóòñÿ è óæå 3-é ÷àñ íî÷è. Åùå ðàç ñïàñèáî Âàì, äîðîãîé äðóã Ñ. Í. Ñïàñèáî!

À. Ïåøêîâ

   31. III.28.

   Íå íàäî ëè Âàì êàêèõ-ëèáî «âèäîâ» Èòàëèè? Ñêàæèòå, ïðèøëþ.

   Âîò ïðåäèñëîâèå À. Ì. ê ïåðåâîäó 1-é ÷àñòè «Ïðåîáðàæåíèÿ» íà ìàäüÿðñêèé ÿçûê:

   Ñåðãåé Ñåðãååâ-Öåíñêèé ðàáîòàåò â ðóññêîé ëèòåðàòóðå óæå áîëåå äâàäöàòè ëåò è òåïåðü, âìåñòå ñ Ìèõàèëîì Ïðèøâèíûì, îí, ïî ñèëå ñâîåãî òàëàíòà, ñòîèò, íà ìîé âçãëÿä, âî ãëàâå åå.

   ×åëîâåê îðèãèíàëüíîãî äàðîâàíèÿ, îí ïåðâûìè ñâîèìè ðàññêàçàìè âîçáóäèë íåäîóìåíèå ÷èòàòåëåé è êðèòèêè. Áûëî ñëèøêîì ÿñíî, ÷òî îí íåïîõîæ íà ðåàëèñòîâ Áóíèíà, Ãîðüêîãî, Êóïðèíà, êîòîðûå â òî âðåìÿ ïîëüçîâàëèñü ïîïóëÿðíîñòüþ, íî ÿñíî áûëî, ÷òî îí íå ñðîäåí è «ñèìâîëèñòàì» — íåñêîëüêî çàïîçäàëûì ïðååìíèêàì ôðàíöóçñêèõ «äåêàäåíòîâ». Ïîäëèííîå è ãëóáîêîå ñâîåîáðàçèå åãî ôîðìû, åãî ÿçûêà ïîñòàâèëî êðèòèêîâ — êñòàòè ñêàçàòü — íå î÷åíü èñêóñíûõ — ïðåä âîïðîñîì: êòî ýòîò íîâûé è, êàê áóäòî, êàïðèçíûé õóäîæíèê? Êóäà åãî ïîñòàâèòü? È òàê êàê îí íå âìåùàëñÿ â ïðèâû÷íûå îïðåäåëåíèÿ, òî êðèòèêè ìîë÷àëè î íåì áîëåå îõîòíî, ÷åì ãîâîðèëè. Îäíàêî ýòî âñþäó îáû÷íîå íåïîíèìàíèå êðóïíîãî òàëàíòà íå ñìóòèëî ìîëîäîãî àâòîðà. Åãî ñëåäóþùèå ðàññêàçû åùå áîëåå óñèëèëè íåäîóìåíèå ìóäðåöîâ. Íå ïîìíþ, êòî èç íèõ ïîíÿë — è áûëî ëè ïîíÿòî, ÷òî ÷åëîâåê èùåò íàèëó÷øåé, ñîâåðøåííåéøåé ôîðìû âûðàæåíèÿ ñâîèõ ýìîöèé, îáðàçîâ, ìûñëåé.

   Íå êðèòèê, ÿ íå ìîãó ïîçâîëèòü ñåáå ïîäðîáíîé îöåíêè ïðèåìîâ òâîð÷åñòâà ýòîãî àâòîðà, îïàñàÿñü, ÷òî ìîé ñóáúåêòèâèçì ìîæåò ïîìåøàòü ÷èòàòåëÿì-ìàäüÿðàì ñàìîñòîÿòåëüíî íàñëàäèòüñÿ ïðåêðàñíûì ðèñóíêîì åãî ðàáîòû. Êðàòêî ãîâîðÿ — ëèòåðàòóðíàÿ êàðüåðà Ñåðãååâà-Öåíñêîãî áûëà îäíîé èç òðóäíåéøèõ êàðüåð.  ñóùíîñòè òàêîâîé îíà îñòàåòñÿ è äî ñåãî äíÿ.

   Âñå åùå íåìíîãèì ÿñíî — õîòÿ ñòàíîâèòñÿ âñå ÿñíåå, — ÷òî â ëèöå Ñåðãååâà-Öåíñêîãî ðóññêàÿ ëèòåðàòóðà èìååò îäíîãî èç áëåñòÿùèõ ïðîäîëæàòåëåé êîëîññàëüíîé ðàáîòû åå êëàññèêîâ — Òîëñòîãî, Ãîãîëÿ, Äîñòîåâñêîãî, Ëåñêîâà. Òèïè÷íî ðóññêîå â êíèãàõ Ñåðãååâà-Öåíñêîãî, òàê æå êàê ó íàçâàííûõ ìíîþ àâòîðîâ, íå ñêðûâàåò «îáùå÷åëîâå÷åñêîãî» — òðàãè÷åñêèõ ïðîòèâîðå÷èé íàøåé æèçíè.

   Ïðåäëàãàåìûé ìàäüÿðàì ðîìàí «Ïðåîáðàæåíèå» ÿâëÿåòñÿ íà÷àëîì ìíîãîòîìíîé, êîëîññàëüíîé ýïîïåè, èçîáðàæàþùåé æèçíü ðóññêîé èíòåëëèãåíöèè íàêàíóíå îòâðàòèòåëüíîé áîéíè 14—18 ãã. — ýòîãî êðóïíåéøåãî ïðåñòóïëåíèÿ «êóëüòóðíîé» Åâðîïû, ïîçîðíåéøåãî èç âñåõ ïðåñòóïëåíèé, ñîâåðøåííûõ åþ çà âñþ åå èñòîðèþ.

   Íî ýòîò ïåðâûé òîì âïîëíå çàêîí÷åííîå öåëîå, òàê æå, êàê è âòîðîé, îïóáëèêîâàííûé â èñòåêøåì ãîäó. Íà ðóññêîì ÿçûêå «Ïðåîáðàæåíèå» çâó÷èò èçóìèòåëüíî ìóçûêàëüíî. Åñëè ìàäüÿðû è íå óñëûøàò ýòó ìóçûêó ñëîâà, — èì, ÿ óâåðåí, âñå-òàêè áóäåò ÿñíà ëèðè÷åñêàÿ ïðåëåñòü êàðòèí ïðèðîäû Êðûìà, óäèâèòåëüíàÿ ìÿãêîñòü îáðàçîâ è, à òî æå âðåìÿ, ÷åòêîñòü èõ.

   Õî÷åòñÿ äóìàòü, ÷òî ìàäüÿðû ïîéìóò, ïî÷óâñòâóþò è òó ïðåêðàñíóþ ïå÷àëü î ÷åëîâåêå, î ëþäÿõ, êîòîðîé òàê áîãàò àâòîð è êîòîðîé îí ùåäðî íàñûòèë ñâîþ êðàñèâóþ, ÷åëîâå÷åñêè ãðóñòíóþ êíèãó.

Ì. Ãîðüêèé

   Ïðèåõàâ â ìàå 28 ã. èç Èòàëèè, Ãîðüêèé, êàê èçâåñòíî, íå îñåë â Ìîñêâå, à áåç óñòàëè ðàçúåçæàë ïî Ñîþçó, çíàêîìÿñü ñ äîñòèæåíèÿìè ñîâåòñêîé æèçíè. Êîððåñïîíäåíöèè î åãî ïîåçäêàõ ñâîåâðåìåííî ïå÷àòàëèñü â ãàçåòàõ.

   Íî òîëüêî ÷òî ïðî÷èòàë ÿ îäíàæäû ëåòîì, ÷òîáû áûòü òî÷íûì — 14 èþëÿ, î òîì, êàê ïîñåòèë Àë. Ì. êàêèå-òî îòäàëåííûå ìåñòà, ÿ ïîëó÷èë èçâåùåíèå, — íå ïîìíþ, ïèñüìåííîå èëè óñòíîå, — îò ñîþçà êðûìñêèõ íàó÷íûõ ðàáîòíèêîâ, â êîòîðîì ÿ ÷èñëèëñÿ, ïðèåõàòü â Ñèìôåðîïîëü äëÿ âñòðå÷è Ãîðüêîãî.

   Òàê êàê áûëà êàêàÿ-òî íåÿñíîñòü, êîãäà èìåííî ïðèåõàòü â Ñèìôåðîïîëü, òî ÿ îæèäàë ðàçúÿñíåíèÿ ýòîãî âîïðîñà, à ïîêà ñèäåë äîìà, êîãäà âäðóã êòî-òî, çàïûõàâøèéñÿ, ïðèáåæàë êî ìíå è âûïàëèë:

   — À òàì æå, â Àëóøòå, âàñ èùåò ñàì Ìàêñèì Ãîðüêèé!

   Íåîáõîäèìî ñêàçàòü, ÷òî íåáîëüøàÿ îäíîýòàæíàÿ äà÷à ìîÿ íàõîäèòñÿ â òðåõ êèëîìåòðàõ îò ãîðîäà ïî ßëòèíñêîìó øîññå; îíà îêðóæåíà ðîñëûìè, òðèäöàòü ëåò íàçàä ïîñàæåííûìè ìíîþ êèïàðèñàìè è ìèíäàëüíûìè äåðåâüÿìè è íå âèäíà íè îò ãîðîäà, íè ñ áåðåãà ìîðÿ, íè ñ øîññå, è ðåäêî êòî äàæå èç ñòàðûõ æèòåëåé Àëóøòû çíàåò, ãäå îíà ðàñïîëîæåíà è êàê ê íåé ïîäúåõàòü; òåì ìåíåå ìîãëè çíàòü î òîì êòî-íèáóäü îòäûõàþùèå, ê êîòîðûì òîëüêî è îáðàùàëèñü ñïóòíèêè À. Ì. ñ âîïðîñîì: «Ãäå äà÷à ïèñàòåëÿ Ñ.-Öåíñêîãî?»

   Òàê êàê íèêòî íå ìîã óêàçàòü, ãäå íàõîäèòñÿ ìîÿ äà÷à (ïî-âèäèìîìó, äàæå è ìåñòíàÿ ìèëèöèÿ ýòîãî íå çíàëà), ìåæäó òåì ãîñòèíèöû â Àëóøòå íå áûëî, òî Àë. Ì., óñòàëûé îò åçäû ïî ñòðåìèòåëüíîìó Êðûìñêîìó øîññå â æàðó, îòïðàâèëñÿ äàëüøå — â ßëòó.

   Îò Àëóøòû äî ßëòû âñåãî ñîðîê âîñåìü êèëîìåòðîâ ïðåêðàñíîãî, õîòÿ è ÷åðåñ÷óð çàêðó÷åííîãî øîññå. Ïîêà ÿ ñòðåìèëñÿ âûÿñíèòü, êàê ýòî âûøëî, ÷òî, ïðèåõàâ êî ìíå, Àë. Ì. íå ìîã ìåíÿ íàéòè è óåõàë, â òî âðåìÿ, êàê ðàçëè÷íûå äåëåãàöèè äîâîëüíî óâåðåííî ïîäõîäèëè ê îãðàäå ìîåé äà÷è ïðèâåòñòâîâàòü Ãîðüêîãî è íå õîòåëè âåðèòü, ÷òî ó ìåíÿ åãî íåò, ìíå ïðèíåñëè òåëåãðàììó òàêîãî ñîäåðæàíèÿ:

   Çàåçæàë ê âàì â Àëóøòó, íå ìîã íàéòè. Ïðîáóäó â ßëòå äî ñåìíàäöàòîãî èþëÿ. Íàáåðåæíàÿ Ëåíèíà, ãîñòèíèöà «Ìàðèíî». Ãîðüêèé.

   Êîíå÷íî, íà äðóãîé æå äåíü óòðîì ÿ ïîåõàë â ßëòó, ãäå â ïåðâûé ðàç óâèäåë, íàêîíåö, Àë. Ì-÷à.


Список поэтов и писателей Белоруссии

Писатели и поэты Белоруссии — это писатели и поэты, работавшие в различные времена на территории Беларусь в современных границах, независимо от их национальности и языка, на котором они создавали литературные произведения.

Писателей и поэтов Белоруссии необходимо отличать от белорусских писателей — писателей, создававших произведения на белорусском языке (при этом не учитываются их происхождение, гражданство и место проживания).

X—XVIII века[1]

XIX век

Начало XX века

Послевоенный период

Современные авторы

Известные писатели и поэты Белоруссии

Примечания

  1. Время творчества (в данном случае) — написание или издание большинства произведений, «◊» — писатели и поэты, продолжающие активное творчество и в следующий период, зелёным цветом выделены народные писатели БССР и независимой Беларуси, оранжевым цветом выделены народные поэты БССР, в скобках указан год присвоения почётного звания

Источники

  • Беларускія пісьменнікі: Біябібліяграфічны слоўнік : У 6 тамах / Мальдзіс, А. В.. — Мінск: Беларуская энцыклапедыя імя Петруся Броўкі, 1992—1995. — 5600 экз. — ISBN 985-11-0022-6

  • Гардзіцкі, А. К. Беларускія пісьменнікі (1917—1990): Даведнік. — Мінск: Мастацкая літаратура, 1994. — 653 с. — 22 000 экз. — ISBN 5-340-00709-Х

Литература

  • Беларуская літаратура : ХІ—ХХ стст.: Дапам. для шк., ліцэяў, гімназій, ВНУ / А. І. Бельскі, У. Г. Кароткі, П. І. Навуменка і інш. — 2-е выд., дапрац. — Мн., 2001.
  • Гарэцкі, М. Гісторыя беларускае літаратуры. — Мн., 1992.
  • Гісторыя беларускай літаратуры ХХ стагоддзя : У 4 т. / Нац. акад. навук Беларусі. Ін-т літ. імя Я. Купалы. — Мн., 1999—2003. — Т. 1: 1901—1920; — Т. 2: 1921—1941; — Т. 3: 1941—1965; — Т. 4, кн. 1: 1966—1985; кн. 2: 1986—2000 .
  • Гісторыя беларускай літаратуры : ХІХ — пачатак ХХ ст.: / Пад агул. рэд. М. А. Лазарука, А. А. Семяновіча. — 2-е выд., дапрац. — Мн., 1998.
  • Гісторыя беларускай літаратуры : ХХ стагоддзе: 20—50-я гг.: / Пад агул. рэд. М. А. Лазарука, А. А. Семяновіча. 2-е выд., дапрац. — Мн., 2000.
  • Гісторыя беларускай савецкай літаратуры : 1941—1980 / Пад агул. рэд. М. А. Лазарука і А. А. Семяновіча. — Мн., 1983.
  • Кавалёў, С. В. Героіка-эпічная паэзія Беларусі і Літвы канца ХVI ст. — Мн., 1993.
  • Кавалёў, С. В. Літаратура Беларусі позняга Рэнесансу : жанры, творы, асобы. — Мн., 2005.
  • Лазарук, М. А. Беларуская паэма ў другой палавіне ХІХ — пачатку ХХ стагоддзя. — Мн., 1970.

  • Лойка, А. А. Гісторыя беларускай літаратуры : Дакастрычніцкі перыяд: У 2 ч. — 2-е выд., дапрац. і дап. — Мн., 1989. — Ч. 2.
  • Лявонава, Е. А. Агульнае і адметнае : Творы беларус. пісьменнікаў ХХ ст. у кантэксце сусветнай літаратуры. — Мн., 2004.
  • Максімовіч, В. А. Шыпшынавы край : Старонкі бел. літ. 20—30-х гг. ХХ ст.: Дапам. для наст. — Мн., 2002.
  • Мальдзіс, А. І. На скрыжаванні славянских традыцый : Літаратура Беларусі пераходнага перыяду : другая палавіна ХVII—ХVIII ст. — Мн., 1980.
  • Мішчанчук, М. І., Шпакоўскі, І. С. Беларуская літаратура ХХ ст.: Вучэб. дапам. — Мн., 2001.
  • Пачынальнікі : З гiст.-лiт. матэрыялаў XIX ст.: Зборнiк / Нац. акад. навук Беларусі, Ін-т літ. імя Я.Купалы. — Мн.: Беларус. навука, 2003.

  • Саверчанка, І. В. Кніжна-пісьмовая культура Беларусі. Адраджэнне і ранняе барока. — Мн., 1998.
  • Саверчанка, І. В. Старажытная паэзія Беларусі : ХVI — першая палова ХVII ст. — Мн., 1992.
  • Семяновіч, А. А. Гісторыя беларускай драматургіі. ХІХ — пачатак ХХ ст. — Мн., 1985.
  • Тарасюк, Л. К. Мастацкія кірункі і плыні ў беларускай паэзіі ХІХ — пачатку ХХ стст. — Мн., 1999.
  • Чамярыцкі, В. А. Беларускія летапісы як помнікі літаратуры. — Мн., 1969.
  • Штэйнер, І. Ф. Шматмоўная літаратура Беларусі ХІХ стагоддзя. — Мн., 2002.
  • Яскевіч, А. А. Абранне вечнасці. Універсалізм традыцыі і гістарызм сучаснасці. — Мн., 1999.

См. также

Русские писатели XIX века: nicolaitroitsky — LiveJournal

?
LiveJournal

  • Main

  • Ratings
  • Interesting
  • iOS & Android
  • Disable ads

Login



  • Login
  • CREATE BLOG
    Join

Русские писатели сказок XIX века :: SYL.ru

Удивительные истории, прекрасные и загадочные, полные необыкновенных событий и приключений, знакомы всем — и старому, и малому. Кто из нас не сопереживал Ивану-царевичу, когда он сражался со Змеем Горынычем? Не восхищался Василисой Премудрой, одержавшей верх над Бабой-ягой?

Создание отдельного жанра

Герои, которые не теряют своей популярности не одно столетие, известны практически всем. Они пришли к нам из сказок. Никому неизвестно, когда и как появилась первая сказка. Но с незапамятных времен из поколения в поколение передавались сказочные истории, которые со временем обрастали новыми чудесами, событиями, героями.

Очарование старинных историй, вымышленных, но полных смысла, всей душой ощутил А. С. Пушкин. Он первый вывел сказку из второразрядной литературы, что позволило выделить сказки русских народных писателей в самостоятельный жанр.

Благодаря образности, логичному сюжету и образному языку, сказки стали популярным средством обучения. Не все из них носят воспитательный и обучающий характер. Многие выполняют только развлекательную функцию, но, тем не менее, основными признаками сказки, как отдельного жанра, является:

  • установка на вымысел;
  • особые композиционно-стилистические приемы;
  • направленность на детскую аудиторию;
  • сочетание образовательной, воспитательной и развлекательной функций;
  • существование в сознании читателей ярких прототипических образов.

Жанр сказки очень широк. Сюда входят народные сказки и авторские, поэтические и прозаические, поучительные и развлекательные, простые односюжетные сказки и сложные многосюжетные произведения.

Писатели сказок XIX века

Русские писатели сказок создали настоящую сокровищницу удивительных историй. Начиная от А. С. Пушкина, сказочные нити потянулись к творчеству многих русских писателей. У истоков сказочного жанра литературы стояли:

  • Александр Сергеевич Пушкин;
  • Василий Андреевич Жуковский;
  • Михаил Юрьевич Лермонтов;
  • Петр Павлович Ершов;
  • Сергей Тимофеевич Аксаков;
  • Владимир Иванович Даль;
  • Владимир Федорович Одоевский;
  • Алексей Алексеевич Перовский;
  • Константин Дмитриевич Ушинский;
  • Михаил Ларионович Михайлов;
  • Николай Алексеевич Некрасов;
  • Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин;
  • Всеволод Михайлович Гаршин;
  • Лев Николаевич Толстой;
  • Николай Георгиевич Гарин-Михайловский;
  • Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк.

Рассмотрим их творчество более подробно.

Сказки Пушкина

Обращение великого поэта к сказке было закономерным. Их он слышал от бабушки, от дворового, от няни Арины Родионовны. Переживая глубокие впечатления от народной поэзии, Пушкин писал: «Что за прелесть эти сказки!» В своих произведениях поэт широко использует обороты народной речи, облекая их в художественную форму.

Талантливый поэт объединил в своих сказках быт и нравы русского общества того времени и чудесный волшебный мир. Его великолепные сказки написаны простым живым языком и легко запоминаются. И, как многие сказки русских писателей, прекрасно раскрывают конфликт света и тьмы, добра и зла.

Сказка о царе Салтане завершается веселым пиром, славящим добро. Сказка о попе высмеивает служителей церкви, сказка о рыбаке и рыбке показывает, к чему может привести жадность, сказка о мертвой царевне повествует о зависти и злости. В сказках Пушкина, как и во многих народных, добро побеждает зло.

Писатели-сказочники современники Пушкина

В. А. Жуковский был другом Пушкина. Как он пишет в своих воспоминаниях, увлеченный сказками Александр Сергеевич предложил ему поэтический турнир на тему русских сказок. Жуковский принял вызов и написал сказки о царе Берендее», об Иване-царевиче и Сером Волке.

Работа над сказками ему понравилась, и в течение последующих лет он пишет еще несколько: «Мальчик с пальчик», «Спящая царевна», «Война мышей и лягушек».

Русские писатели сказок знакомили своих читателей с чудесными историями иностранной литературы. Жуковский был первым переводчиком зарубежных сказок. Он перевел и пересказал в стихах историю «Наль и Дамаянти» и сказку «Кот в сапогах».

Восторженный поклонник А.С. Пушкина М. Ю. Лермонтов написал сказку «Ашик-Кериб». Ее знали в Средней Азии, на Ближнем Востоке и Закавказье. Поэт переложил ее на стихотворный лад, а каждое незнакомое слово перевел так, чтобы оно стало понятно русским читателям. Красивая восточная сказка превратилась в великолепное творение русской литературы.

С блеском облек в стихотворную форму народные сказки и молодой поэт П. П. Ершов. В его первой сказке «Конек-Горбунок» отчетливо прослеживается подражание великому современнику. Произведение было опубликовано еще при жизни Пушкина, и молодой поэт заслужил похвалу знаменитого собрата по перу.

сказки русских народных писателей

Сказки с национальным колоритом

Будучи современником Пушкина, С.Т. Аксаков, начал писать в позднем возрасте. В шестьдесят три года он приступил к написанию книги-биографии, приложением которой стало произведение «Аленький цветочек». Как и многие русские писатели сказок, он открыл читателям историю, которую услышал в детстве.

Аксаков старался выдержать стиль произведения в манере ключницы Пелагеи. Самобытный говор ощутим на всем протяжении произведения, что не помешало «Аленькому цветочку» стать одной из самых любимых детских сказок.

Богатая и живая речь сказок Пушкина не могла не пленить и великого знатока русского языка В. И. Даля. Языковед-филолог и в своих сказках старался сохранить очарование бытовой речи, привнести смысл и мораль народных пословиц и присловий. Таковы сказки «Медведь-половинщик», «Лиса-лапотница», «Девочка Снегурочка», «Ворона», «Привередница».

русские писатели сказок 1

«Новые» сказки

В. Ф. Одоевский – современник Пушкина, один из первых начал писать сказки для детей, что было большой редкостью. Его сказка «Город в табакерке» — первое произведение этого жанра, в котором была воссоздана иная жизнь. Практически все сказки повествовали о крестьянском быте, который старались передать русские писатели сказок. В этом произведении автор рассказал о жизни мальчика из благополучной семьи, живущей в достатке.

«О четырех глухих» — сказка-притча, позаимствованная из индийского фольклора. Наиболее известная сказка писателя «Мороз Иванович» полностью заимствована из народных русских сказок. Но в оба произведения автор привнес новизну – рассказал о быте городского дома и семьи, включил в канву детей–воспитанников пансиона и школы.

Сказка А. А. Перовского «Черная курица» была написана автором для племянника Алеши. Возможно, этим объясняется чрезмерная поучительность произведения. Надо отметить, сказочные уроки не прошли бесследно и благотворно сказались на его племяннике Алексее Толстом, ставшем впоследствии известным прозаиком и драматургом. Перу этого автора принадлежит повесть-сказка «Лафертовская Маковница», которой дал высокую оценку А. С. Пушкин.

Дидактика явно просматривается и в произведениях К. Д. Ушинского – великого педагога-реформатора. Но мораль его сказок ненавязчива. Они будят добрые чувства: верность, сочувствие, благородство, справедливость. К ним можно отнести сказки: «Мышки», «Лиса Патрикеевна», «Лиса и гуси», «Ворона и рак», «Козлятки и волк».

Другие сказки XIX века

Как и вся литература в целом сказки не могли не повествовать об освободительной борьбе и революционном движении 70-х годов XIX века. К таковым относятся сказки М.Л. Михайлова: «Лесные хоромы», «Думы». Страдания и трагедию народа в своих сказках показывает и известный поэт Н.А. Некрасов. Сатирик М.Е. Салтыков-Щедрин в своих произведениях обнажил сущность помещичьей ненависти к простому народу, рассказал о притеснениях крестьян.

В. М. Гаршин затрагивал в своих сказках насущные проблемы его времени. Наиболее известные сказки писателя — «Лягушка-путешественница», «О жабе и розе».

Много сказок написал Л.Н. Толстой. Первые из них создавались для школы. Толстой писал небольшие сказки–притчи и басни. Великий знаток человеческих душ Лев Николаевич в своих произведениях призывал к совести и честному труду. Писатель критиковал социальное неравенство и несправедливые законы.

Н.Г. Гарин-Михайловский написал произведения, в которых ясно чувствуется приближение социальных потрясений. Таковы сказки «Три брата» и «Волмай». Гарин побывал во многих странах мира и, конечно же, это отразилось на его творчестве. Путешествуя по Корее, он записал более ста корейских сказок, мифов и легенд.

Писатель Д.Н. Мамин-Сибиряк пополнил ряды славных русских сказочников такими замечательными произведениями как «Серая Шейка», сборником «Аленушкины сказки», сказкой «Про царя Гороха».

Немалый вклад внесли в этот жанр и более поздние сказки русских писателей. Список замечательных произведений ХХ века очень велик. Но сказки XIX века навсегда останутся образцом классической сказочной литературы.

Писатели 19 века и их произведения список. Натуралистические произведения русских писателей конца XIX века

Позапрошлое столетие стало интересным этапом развития истории человечества. Появление новых технологий, вера в прогресс, распространение идей просвещения, развитие новых общественных отношений, зарождение нового класса буржуазии, которое стало доминирующим во многих странах Европы – все это нашло отражение и в искусстве. Литература 19 века отражала все переломные моменты развития общества. Все потрясения и открытия нашли отражение на страницах романов именитых писателей.


Литература ХIX века
– многогранна, разнообразна и очень интересна.

Литература 19 века как индикатор общественного сознания

Столетие началось в атмосфере Великой французской революции, идеи которой захватили всю Европу, Америку и Россию. Под воздействием этих событий появились величайшие книги 19 века, список которых вы можете найти в этом разделе. В Великобритании с приходом к власти королевы Виктории началась новая эпоха стабильности, которая сопровождалась национальным подъемом, развитием промышленности и искусства. Общественное спокойствие породило лучшие книги 19 века, написанные во всевозможных жанрах. Во Франции же, напротив, происходило множество революционных волнений, сопровождающихся сменой политического строя и развитием общественной мысли. Разумеется, это тоже повлияло на книги 19 века. Литературный век закончился эпохой декаданса, которому характерны мрачные и мистические настроения и богемный образ жизни представителей искусства. Таким образом, подарила литература 19 века произведения, которые необходимо прочитать каждому.


Книги 19 века на сайте «КнигоПоиск»

Если вас интересует литература 19 века, список сайта «КнигоПоиск» поможет вам найти интересные романы. Рейтинг составлен на основе отзывов посетителей нашего ресурса. «Книги 19 века» — список, который никого не оставит равнодушным.


Идеи великой русской литературы, ее гуманистический пафос близки и понятны широким читательским массам во всех уголках земного шара.

Осознавая значение поэтической формы, русские писатели XIX в. стремились к усилению художественной выразительности используемых приемов, однако это не стало самоцелью их творчества. Интенсивное совершенствование художественных форм осуществлялось писателями на основе глубокого проникновения в суть общественно-экономических и духовных процессов жизни. В этом источник творческих озарений ведущих писателей русской литературы. Отсюда ее глубокий историзм, обусловленный в первую очередь правдивым изображением социальных противоречий, широким выявлением роли народных масс в историческом процессе, умением писателей показать взаимосвязь общественных явлений. Благодаря этому в литературе складываются и собственно исторические жанры – роман, драма, повесть,- в которых историческое прошлое получает столь же правдивое отображение, как и современность. Все это стало возможным на основе широкого развития реалистических тенденций, господствующих в русской литературе XIX в.

Реалистическое творчество русских писателей XIX в. получило высокую оценку крупнейших представителей западноевропейской культуры и искусства. Лаконизмом пушкинской прозы восхищался П. Мериме; учеником И. С. Тургенева называл себя Г. Мопассан; романы Л. Н. Толстого произвели сильное впечатление на Г. Флобера, оказали воздействие на творчество Б. Шоу, С. Цвейга, А. Франса, Д. Голсуорси, Т. Драйзера и других писателей Западной Европы. Ф. М. Достоевского называли величайшим анатомом» (С. Цвейг) человеческой души, уязвленной страданиями; структура многоголосного повествования, характерная для романов Достоевского, использована во многих западноевропейских прозаических и драматических произведениях XX в. Большое распространение за рубежом (в особенности в скандинавских странах и в Японии) получила драматургия А. П. Чехова с ее мягким юмором, тонким лиризмом, психологическим подтекстом.


Постигая закономерности жизненных процессов, передовые русские писатели XIX в. предъявляли большую требовательность к себе. Для них характерны напряженные, порой мучительные раздумья о смысле человеческой деятельности, о взаимосвязи окружающих явлений с духовными порывами личности, о тайнах мироздания, о назначении художника. Творчество писателей XIX в. отличает предельная насыщенность социально-философскими и нравственными проблемами. Писатели стремились ответить на вопросы о том, как жить, что делать для приближения будущего, которое мыслилось как царство добра и справедливости. При этом всех крупных писателей русской литературы, несмотря на индивидуальные различия в политических и эстетических воззрениях, объединяло решительное отрицание, подчас резкая критика собственничества, помещичьего и капиталистического рабства.

Таким образом, произведения русской литературы XIX в., запечатлевшие «великие порывы духа» (М. Горький), и в наши дни помогают формированию ид

Известные деятели культуры 19 века — история Беларуси

Централизованное тестирование

Искусством запоминания лиц и фамилий владеют не только лишь все. Мало кто может это делать ? Но к ЦТ по истории Беларуси точно нужно освоить этот навык: на вопросах с портретами и картинами абитуриенты нередко спотыкаются.

В этой статье мы вспомни известных исторических деятелей, которые жили в 19 веке и повлияли на развитие белорусской культуры. Возможно, кого-то из них ты уже забыл? Давай освежим память вместе! Мы собрали только основную информацию об этих художниках, писателях, композиторах (все иллюстрации тоже из учебника), которая может понадобиться на ЦТ по истории Беларуси.

Белорусские художники 19 века

Ян Дамель (1780―1840)

Этот художник-классицист известен истории своими картинами на исторические и религиозные темы. Ян Дамель обучался живописи в Виленском университете, затем работал там и параллельно занимался творчеством. В 40 лет его выслали в Сибирь, где художник занялся росписью храмов и написанием сибирских пейзажей. Последние годы Ян Дамель провёл в Минске.

Будучи современником и очевидцем войны 1812 года, Ян Дамель смог запечатлеть одно из её событий:

Ян Дамель, «Отступление французов через Вильно в 1812 году». Первая половина 19 века

Валентий Ванькович (1800―1840)

Валентий Ванькович — яркий представитель романтизма в живописи, художник европейского уровня, уроженец Беларуси. Окончил Полоцкий иезуитский коллегиум. Дружил с Адамом Мицкевичем, был участником Общества филоматов во время обучения в Виленском университете. Работал в историческом и портретном жанре, самые известные — портрет Мицкевича, Пушкина и автопортрет. Как и Ян Дамель застал войну 1812 года (правда, совершенно в другом возрасте — 12 лет), которую потом отобразил в серии картин, посвященных французскому императору («Наполеон у костра» и др.).

Валентий Ванькович, автопортрет

Наполеон Орда (1807―1883)

Отражению истории посвятил своё творчество и Наполеон Орда — художник, пианист и композитор. В его жизни случилось множество непростых перипетий. Будучи студентом физико-математического факультета Виленского университета, он вступил в тайное студенческое общество, за что был исключен, арестован и отправлен на 15 месяцев в тюрьму. Активное участие в восстании 1830—1831 гг. принесло ему крест польского военного ордена «Virtuti Militari» и приговор к смертной казни со стороны российских властей. Поэтому он был вынужден бежать под чужим именем во Францию.

В Париже Наполеон Орда получил художественное образование, а также учился музыке у известного польского композитора Фридерика Шопена. Когда они вместе выступали в парижских салонах, то просили публику отгадать, когда каждый играет собственную музыку, а когда исполняет произведения друг друга. После возвращения в родные края Наполеон Орда почти 25 лет путешествовал по Беларуси, Украине, Польше, Литве, создал около 1000 зарисовок архитектурных памятников и мест, которые были связаны с жизнью известных людей.

Наполеон Орда и его зарисовки. Работы художника отличаются строгой документальностью и точностью

Никодим Силиванович (1834―1919)

В своём творчестве Никодим Силиванович смог отразить всю жизнь белорусских крестьян. Его картины проникнуты теплотой и любовью к простому человеку. Также художник известен тем, что принимал участие в оформлении знаменитого Исаакиевского собора в Петербурге: вместе с местными художниками белорусский живописец участвовал в создании мозаичного панно «Тайная вечеря» для главного иконостаса собора. Кстати, за эту работу ему присвоили звание академика.

Никодим Силиванович, «Старый пастух», конец 19 века

Казимир Альхимович (1840―1916)

Одним из наиболее известных живописцев Беларуси второй половины 19 века считается Казимир Альхимови

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

          Для этого мы разделили последние 115 лет  на три периода: начало ХХ века (1900–1918 гг.), советское время (1918–1991), современность (1991–2015).  И попросили экспертов сказать, кого из петербургских литераторов в каждом из периодов они считают лучшим.

Когда номинантов на лучших из лучших наберется много, мы проведем народное голосование на сайте журнала. А пока представляем две первые тройки.

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб»

До 1918 года
Дмитрий Мережковский

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Конечно, начало века – это время поэтов.  Слишком быстро все менялось для прозы, но был Мережковский.

Можно как угодно оценивать его взгляды, дружбы и ненависти, но думаю, он до сих пор остается одним из самых, с одной стороны, недооцененных авторов, а с другой – эталоном языковой прозы. Дмитрий Мережковский умел все. Если бы существовали чемпионаты по писательскому мастерству, он и сегодня оставлял бы другим борьбу только за серебро. Разве что Набоков мог бы как-то ему противостоять.

Кому-то покажутся его тексты архаичными, время не щадит никого, но Мережковский точен и беспощаден, он погружает читателя именно в тот мир, именно в ту эмоцию, которую задумал.

Советский период
Братья Стругацкие
MEDIA 2)
– Я выберу Стругацких. И я даже не берусь оценивать всю мощь их таланта, для меня важно то, что мало каким писателям вообще подвластно. Они создали целый мир, в котором хочется жить.

Строго говоря, любой писатель создает мир, но у братьев – всё настоящее.

Если коммунизм и сохранил где-то свое обаяние, то в книгах Аркадия и Бориса.

И не так важно, до каких именно высот добрался прогресс, но какие же там люди!

И как жаль, что и Бондарчук, и Герман совершили одно и тоже преступление – почему-то забыли об этом. Грязи полно и в обычной жизни, зачем же ее еще и на экран тащить? А в книгах Стругацких было с кем пообщаться, с кем дружить и с кем в разведку пойти.

Сейчас
Дмитрий Горчев

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– История тяжелая, я совершенно не представляю, как решить, какой из авторов  лучше, в моем случае, когда я их не только издаю, но и общаюсь-восхищаюсь…

Все-таки все становится понятнее издалека. Поэтому напишу об одном человеке, который меня удивил. Это Дмитрий Горчев.

Так обычно проживают поэты.  К писателям природа куда снисходительнее, но не на этот раз. Он родился в Казахстане, но мне кажется, просто Петербург как-то протянулся туда и выхватил своего по крови. В свое время Константин Райкин говорил о том, что определить большого артиста легко. Вот он только вышел на сцену, а зал уже глаз оторвать не может… Книги Горчева – такие же. Никакого вчитывания, никакого «пойдет-не пойдет», прочел первый абзац – всё, не оторваться. Как-то у Дмитрия получалось…

Ремарка

– По моему опыту, читателю абсолютно все равно, где и когда родился писатель. Все решает текст. Город, конечно, пытается наложить свою матрицу, время старается что-то изменить, но великие писатели могут позволить себе просто этого не заметить.

Лев Лурье, публицист, историк

Начало ХХ века
Александр Блок

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Мне кажется, что Блок после Некрасова и отчасти опираясь на него открывает новую линию русской поэзии, и все более поздние поэты будут так или иначе от нее отталкиваться. Это действительно «трагический тенор эпохи», как сказала про него Анна Андреевна Ахматова. Для меня в начале XX века нет поэзии сильнее по силе завораживающего эффекта, чем поэзия Блока.

Советское время
Иосиф Бродский

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Если относительно Блока у меня никаких сомнений не было, то у Бродского немало конкурентов: Юрий Тынянов, Анна Ахматова, Сергей Довлатов, Евгений Шварц, Даниил Хармс, Александр Володин. Но, пожалуй, Бродский значительнее их всех, он очень важен для России как человек, сумевший благодаря величию своего замысла преодолеть все и победить время, обстоятельства и власть.

Современный Петербург
Сергей Шнуров

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Что касается нынешней петербургской беллетристики, то у меня впечатление о ней, скорее, печальное. Я практически не знаю ни одного писателя, выход книги которого был бы для меня событием. Это не относится, кстати, к журналистике. Например, все, что пишут Михаил Золотоносов, Евгений Вышенков, Дмитрий Губин или Татьяна Москвина, я всегда немедленно читаю. Это может нравиться или не нравиться, но это всегда увлекательно, информативно, талантливо.

Что касается беллетристики, то ни одного нового имени с 90-х я для себя не открыл. Я думаю, что единственный писатель со своим голосом у нас – это Сергей Шнуров, такой поющий Михаил Зощенко. Его творчество – это некоторый новый ход в литературе, чрезвычайно яркий и довольно сложный.

Наталья Дельгядо, арт-директор  издательства «Вита Нова»:

1900–1918
Иннокентий Анненский

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

Петербург, на первый взгляд, это город классицизма. Но классицизм Петербурга – странный, похожий на  тютчевский «покров, накинутый над бездной». Под оболочкой классицизма – иррациональный, лихорадочный дух. Поэтому, думаю, самым петербургским по духу поэтом начала ХХ века был филолог-классик по образованию, «убежденный защитник классицизма», переводчик с древнегреческого и комментатор всего корпуса текстов Еврипида (это 18 трагедий), поэт, выпустивший первую книгу стихов в 50 лет, служивший директором гимназии и переводивший  Горация, Гёте, Гейне, – Иннокентий Анненский. 

Сквозь строгую классическую форму стиха Анненского прорывается то самое достоевское, иррациональное:

Бывает такое небо,
Такая игра лучей,
Что сердцу обида куклы
Обиды своей жалчей.

Из Анненского вышли  Ахматова,  Гумилёв, Георгий Иванов. И футуристы  не обошлись без его влияния – он автор первого русского футуристического стихотворения «Колокольчики».

1918–1991
Даниил Хармс

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

После 17-го Петроград-Ленинград стал городом исторической катастрофы, городом абсурда. И, конечно, главный литератор этого города – Даниил Хармс.  Певец абсурда, мыслитель абсурда. Джентльмен, невозмутимо описывающий, как Каратыгин отделал Тикакеева или как пришли арестовывать дамочку, только что показывавшую подвязки своему кавалеру. Первое, что поражает в Хармсе, – его ледяное спокойствие. До сих пор непонятно, к какому жанру отнести «хармсоиды». Сатире? Кафкианской трагедии? Этот человек живет во взорванном мире. Живет спокойно и твердо. Ничему не удивляясь, будучи готовым ко всему. 

1991–2015
Эдуард Кочергин

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

Если до 1917-го город и эпоха готовились к гибели, после 17-го – гибли, то  в постсоветское время учились выживать. О людях, выживших после репрессий и войн, в условиях социального хаоса, пишет Эдуард Кочергин. Кочергин – с 1971 года бессменный главный художник БДТ,  один из  лучших сценографов, но он еще  и великолепный писатель, его я считаю самым важным современным автором. Первая его книга, «Ангелова кукла», с героями – послевоенными обитателями петербургского дна:  обрубки, проститутки, городские сумасшедшие… Его книги – о сохранении человеческого в человеке в самых страшных условиях. Это тема и второй его книги – «Крещённые крестами» (в 2010 году за эту книгу Кочергин получил премию «Национальный бестселлер») – одиссея подростка, сбежавшего из приемника для детей репрессированных и добравшегося за шесть лет до своей чудом уцелевшей матери.

Кочергин очень петербургский автор, но его Петербург непривычный. В новой книге «Завирухи Шишова переулка» он  переходит к городскому фольклору, рассказывая о шишах. Одного из шишей –  домового, живущего в квартире Кочергина,– зовут Кеша… Потому что он Иннокентий. А Иннокентий – потому что Кочергин живет сейчас в той самой квартире на Захаржевской улице Царского Села, в которой в начале века жил Иннокентий Анненский. Кстати, художник Кочергин стал писателем Кочергиным после того как поселился в этом доме

Ольга Таратынова, директор музея-заповедника «Царское Село»:

Начало XX века
Анна Ахматова

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Рискну сделать ставку на раннюю Ахматову и назвать ее  для себя главным поэтом начала века, а не советского периода. Абсолютно, стопроцентно петербургская поэтесса. Ее стихи – глубинно женские, и в этом их особая ценность. И судьба ее очень петербургская. Ахматова не изменила ни себе, ни городу. И с прямой спиной – как на портрете Натана Альтмана – перенесла все, что выпало на ее долю. Конечно, ее имя неразрывно связано с Царским Селом. В Царском Селе традиционно высок градус творческой энергии, но все-таки именно Пушкин и Ахматова – наши главные царскосельские литературные константы.


Советское время

Евгений Шварц

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Я не знаю более многослойного писателя, чем Шварц. Его пьесы до краев наполнены символами, смыслами, параллелями, поэтичностью, иронией. Перечитываю время от времени «Дракона», «Обыкновенное чудо» и «Тень». Чем старше становишься, тем больше для себя открываешь в них. Очень искренняя проза. Шварц не лгал в искусстве – и не терпел фальши в жизни. В его пьесах сосуществуют едкость сатирика и ленинградская интеллигентность. И сейчас так хорошо погружаться в его мир с волшебниками, принцессами, медведями, Ланцелотом. В «Обыкновенном чуде» он написал: «Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте – и вы будете так счастливы, что это просто чудо!» Это ответ на вопрос – как стать счастливым.


Андрей Кивинов, писатель, сценарист:

Начало XX века 
Александр Грин

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Я сразу вспоминаю Александра Гриневского, который писал под псевдонимом Александр Грин. Его судьба была тесно связана с Петербургом, а книги он писал великие. Одни «Алые паруса» чего стоят!

Советское время
Илья Штемлер

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Пожалуй, писатели номер один для этого времени – это Стругацкие. Пусть всего один из них жил в Питере, но, мне кажется, этого достаточно, чтобы включить их в этот рейтинг.  Это великие авторы: вещи, сказанные ими в 70-е, актуальны в любое время и в любом месте.

Вадим  Шефнер – чисто петербургский по стилю писатель. Ленинград у меня с ним как раз и ассоциируется. Он жил, судя по всему, на Васильевском острове и во время войны писал про город… Даже в некоторых его фантастических произведениях Васильевский остров фигурирует.

На это время вообще много имен приходится. Валерий Попов, например. Но мне хочется выделить Илья Штемлера, который был новаторским для того времени автором. Это наш Артур Хейли: он писал о профессиях, которые сам осваивал. Жил в Ленинграде и писал о нем. Его очень интересно читать.

Современность
нет

– В наше время, с одной стороны, много хороших авторов: Сергей Арно, Михаил Веллер, Андрей Измайлов.. Но назвать кого-то из них лучшим из лучших я не могу. Есть авторы, у которых один роман хороший или повесть, но в целом великими их не назовешь. Видимо, вся литературная элита сейчас в Москве сосредоточилась.

С одной стороны, дело в том, что время изменилось. В начале и середине прошлого века литература привлекала большее внимание публики, чем другие виды творчества – кинематограф, музыка. В начале века не было телевидения, а в середине – Интернета. Сегодня литература  вынуждена конкурировать с ними, и многие, боясь быть невостребованными, отказываются посвящать себя литературному творчеству. Сейчас тиражи жутко маленькие. Кто будет  писать книги, которые никто никогда не прочитает?

С другой стороны, роль Петербурга со временем тоже изменилась. В прошлом веке наш город играл большую роль в социальной, политической и культурной жизни, был даже значимее, чем Москва. Сначала это был город-столица, потом город революций, а потом все в Москву переехало. Поэтому все силы там сосредоточены, хотя попадаются хорошие авторы и в глубинке, как, например, Алексей Иванов.

Татьяна Москвина, писатель, публицист:

Начало ХХ века
Александр Блок

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Тут целый полк великолепных писателей, сложно выбрать. Андрей Белый – не то чтобы он мой самый любимый, но он, несомненно, был очень важной фигурой. Его роман «Петербург» связан с петербургской фантасмагорией, мистикой. У него Петербург – это точка, где реальный земной мир соприкасается с ирреальным.

Сатириконцы с Надеждой Тэффи и Аркадием Аверченко – это другой полюс, полюс земной жизни. Они тоже выдержали испытание временем, их перечитывают, к ним постоянно обращаются. 

Но в высшей степени это время определял Александр Блок. Его миры и его ритмы, его картины и его музыка создали то время. Максим Горький мог бы с этим не согласиться, но Горького таким уж петербуржцем не назовешь.

Советское время
Михаил Зощенко

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Для этого периода очень важное имя – Михаил Зощенко, с его раздвоением на юмориста, сатирика  и на мрачного исследователя глубин человеческой психики, как в  знаменитой книге «Перед восходом солнца», например.

Я очень люблю Евгения Шварца. И всех  обэриутов, конечно, тоже. Но Евгений Шварц для меня как маяк, в некотором роде идеальная личность. Особенно люблю его дневники, часто их перечитываю.

Вера Панова – безупречна, к ней никаких претензий. Израиль Меттер – один из моих любимейших писателей. Его знают благодаря  повести «Мухтар», хотя все его творчество прекрасно. Братья Стругацкие – тоже чисто петербургское явление, их нельзя не упомянуть.

Очень люблю Вадима Шефнера с его как будто фантастическими рассказами. И вообще мне кажется, что многие ленинградские писатели незаслуженно забыты – те же Виктор Голявкин и Радий Погодин, например. Имена можно перечислять бесконечно.

Современность
много

– Я являюсь членом литературной группы петербургских фундаменталистов, а у нас там очень строгая дисциплина. Павел Крусанов, Александр Секацкий, Сергей Носов – писатели принципиально важные для меня. Никакого сходства между нами нет, и тем не менее, в чем-то мы неуловимо схожи. Что общего между Носовым и Крусановым? Наверное, какой-то приятный петербургский сдвиг, какая-то неконъюнктурность, может быть.

Но я и других петербургских писателей ценю и читаю: Валерия Попова, Александра Мелихова. Мелихов – очень интересный писатель. Он измеряет жизнь мерками любви и смерти и копает очень глубоко. Илья Большов – тоже прекрасный автор. Очень мне понравился роман Ксении Букши «Завод «Свобода»», получивший в прошлом году «Национального бестселлера». Если она будет продолжать так работать, будет очень интересная писательница

Александр Секацкий, философ:

Начало ХХ века
Андрей Белый

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Серебряный век Петербурга представляет собой планетарный шедевр искусства в целом, и в этом созвездии писателей и художников нелегко выбрать отдельные имена, тем более что каждое из них отчасти померкнет, если изъять его из общей магии эпохи. Но если все же руководствоваться формальной задачей, я выбрал бы Андрея Белого, который был москвич, но написал, быть может, лучший литературный текст того времени, роман «Петербург». По каким-то глубинным, незримым параметрам этот роман продолжает вдохновлять петербургскую литературу и сегодня.

Советское время
Константин Вагинов

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Со вторым периодом не меньше сложностей и странностей. Для меня тут особая роль принадлежит Набокову, который родился в Петербурге, провел здесь детство и юность, но творил в эмиграции, оставаясь не просто великим писателем, но и хранителем, проводником петербургского стиля.

Литературная группа ОБЭРИУ, плоть от плоти Петербурга, была и остается действующим сейсмическим центром абсурда – и как же не назвать их совместное творчество «самым значимым писательским вкладом»?

Ближе к концу советской эпохи появляется Андрей Битов, без его рассказов и без «Пушкинского дома» невозможно представить себе литературный Ленинград.

И все же, если опять-таки максимально близко придерживаться формальной задачи, я, пожалуй, остановился бы на Константине Вагинове, его печальная фантасмагория – это образец литературного самоотчета нашего города.

Современность
Крусанов (на фото) и Носов

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– А вот из ныне живущих писателей я выделил бы Павла Крусанова и Сергея Носова. Они представляют собой как бы два полюса современного петербургского текста. Крусанов – непревзойденный мастер композиции и, так сказать, прямой экспозиции. Носова я назвал бы бесстрашным укротителем нелепостей – каждый раз приходится только удивляться результатам его виртуозной работы.

Павел Крусанов, писатель:

Начало ХХ века
Евгений Замятин

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Василий Розанов, Леонид Андреев, Андрей Белый, Евгений Замятин. Все очень разные, но если их взять вместе, получается картина бурлящего котла: трепет живой мысли, поиск новых форм, зыбкое дрожание реальности и скрежет обрушения земных основ. Замятина можно было бы отнести и в советский период, но лучшие свои повести («Алатырь», «Уездное», «На куличках», «Островитяне») он написал все же в предреволюционные годы.

Советский время
Виктор Соснора

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Константин Вагинов, Юрий Тынянов, Иван Ефремов, Андрей Битов, Владимир Насущенко, Виктор Соснора. Каждый из них представлял своеобразный эталон подлинности – такое в литературе не подделать. А Виктор Соснора, по существу, и вовсе предтеча всего русского литературного постмодернизма.

Современность
много

– Сергей Носов, Татьяна Москвина, Илья Бояшов, Василий Иванович Аксенов (не путать с Василием Павловичем), Александр Секацкий, Сергей Коровин, Вадим Левенталь, Герман Садулаев, Александр Етоев, Леонид Могилев, прекрасный документалист и жанровик Андрей Константинов. Обоснование выбора простое – они лучшие. Время, конечно, разберется и, возможно, посрамит мои потуги воздать по заслугам, однако картина видится мне именно такой.

Разумеется, кого-то назвать я при этом забыл, поскольку голова человеческая – по-прежнему инструмент темный. И это относится ко всем периодам.

Николай Коняев, председатель Православного общества писателей Санкт-Петербурга:

Начало ХХ века
Александр Блок

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Я бы назвал дореволюционного Блока – мне кажется, это писатель и поэт, оказавший самое большое влияние на литературу того времени. Я согласен с Горбовским, который говорил: у нас было много хороших поэтов, но по-настоящему очаровывал мыслью и словом именно Блок. Он стоял выше всех, потому что умел найти те слова, которые были тогда нужны, которые вся страна хотела услышать. И до сих пор мы его читаем.

Советское время
Федор Абрамов

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Поделю советское время еще на два: предвоенное и послевоенное. Я не уверен, кому из поэтов и писателей предвоенного поколения отдать предпочтение. Назову Анну Андреевну Ахматову – ее голос для меня звучит наиболее отчетливо в этом хоре. Я сейчас оцениваю даже не столько по мастерству, сколько по общественному и внутреннему звучанию в стихах и романах наших писателей.

А в послевоенном Петербурге самым значительным писателем был, конечно, Федор Абрамов. Он, к сожалению, забыт сейчас, но именно он сумел первым сказать то важное, которое стали повторять потом другие писатели. Его книги «Братья и сестры», «Две зимы и три лета» рассказывают о глубинной русской жизни гораздо лучше, чем многие книги более известных писателей.

Современность
Глеб Горбовский

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Я могу назвать десяток имен замечательных писателей, но, к сожалению, никто их не знает. Например, есть такой писатель Николай Шадрунов, один из лучших среди тех, кто писал в 80–90-е. И таких много – они чрезвычайно интересны и созвучны времени, но о них, увы, никто не слышал. Из живущих сейчас и широко известных – Глеб Горбовский, у него есть стихи, написанные на рубеже веков, которые очень созвучны времени и при этом достойно продолжают литературную традицию.

Имена других совсем не раскручены, такова судьба большинства современных писателей. Они не хуже, они просто не были услышаны, в отличие от своих предшественников. Такова общая тенденция – внимание публики отвлечено от литературы множеством более увлекательных занятий. И жизнь теперь очень неспокойная, человек, работая на двух-трех работах, зачастую не успевает читать стихи и романы, ему нужно что-то полегче. Может быть, это пройдет, но последние 25 лет наш образ жизни не располагает  к спокойному и вдумчивому чтению. Это зависит не от писателей, а от общей ситуации. Когда человек не знает, что будет завтра, в какой стране он проснется, ему сложно думать о литературе.

Дмитрий Трунченков, литературный критик:

Начало XX века

Владислав Ходасевич

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Лучший русский поэт не только т.н. Серебряного века (которого на самом деле не было и с которого пошло разрушение русской поэзии), но и, возможно, всего XX века. Сын шестипалого. Друг Горького. Служивший в эмиграции обозревателем советской, для большинства – враждебной, литературы. Учитель Набокова Владимира Владимировича. Автор донжуанского списка, женатый на своеобразной женщине и оставшийся в живых. «Когда меня пред Божий суд / На черных дрогах повезут, / Смутятся нищие сердца / При виде моего лица. / Оно их тайно восхитит / И страх завистливый родит. / Тогда пред стеклами витрин / Из вас, быть может, не один, / Отстав от шествия, тайком, / Воображаясь мертвецом, / Украдкой так же сложит рот / И нос тихонько задерет, / И глаз полуприщурит свой, / Чтоб видеть, как закрыт другой». Что тут еще скажешь?

Советский период

Илья Кормильцев

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Поэт должен петь, поэтому их так испокон и называли – певцами. А не бубнить в микрофон нудную жвачку. В полном соответствии с этим тезисом на рубеже двух государств естественным образом родилась поэзия под музыку, русский рок. Причем наиболее талантливые не только музыку старались сделать попроще и попопсовее, но и смысл поэтических посланий замаскировать. Лучший пример – стихотворение «Казанова», записанное группой «Наутилус» под музыку Вячеслава Бутусова. Конечно, массовый слушатель воспринимает текст песни как призыв лечь в койку первой попавшейся подружке. Но так ли это? Чья кровь нужна лирическому герою, очевидно, убежденному брахмачари, соблюдающему строгий целибат и только подсмеивающемуся над невестой, видящей в нем очередного ловеласа? 

Ясное дело, за годы советской власти поэты натренировались скрывать заглавную букву в личных местоимениях, ставя ее в начале стиха (прием нехитрый). О том же, что из всего-навсего одной песни Кормильцева выросло целых два романа Пелевина, и упоминать не надо: кому надо – те в курсе. Итак: Илья Кормильцев – лучший русский поэт второй половины XX века, даром что не рыжий.

Современность

Евгений Водолазкин

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Нулевые годы – ярчайший расцвет русской прозы, особенно в романной форме. Итог: планка XIX века, казавшаяся недостижимой, преодолена. Писателей у нас и больше, чем в школьной программе, и пишут они как минимум не хуже. В Петербурге живут три прозаика, живых классика. По условиям назвать нужно одного. Тут я избегу характеристики «лучший», а просто назову писателя, больше всего повлиявшего на мою повседневную жизнь и изменившего ее к лучшему своими книгами. Это Евгений Водолазкин. 

Причем я имею в виду даже не роман «Лавр», а два не слишком широко известных рассказа, опубликованных в сборнике «Совсем другое время».

Григорий Тульчинский, философ, профессор ВШЭ в Санкт- Петербурге:  

– Лично я делю всех писателей на три категории:

— чему-то научивших, заставивших проделать работу ума и души;

 — адекватно передавших ментальность своего времени;

— бытописателей своего времени.

Есть еще мифологи – создавшие свое собственное представление о действительности. Но такой за ХХ век был только один – Андрей Платонов. Да и тот не питерский. 

Начало ХХ века 

Василий Розанов 

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Автор, собственно fiction не писавший, но гениальный стилист, рождавший мысль из междометий и предлогов. А «Уединенное» – вершина русской эссеистики. Поэтому выделяю именно его. Но если нужен именно прозаик fiction, то это Федор Сологуб с «Мелким бесом». В конце XIX – начале XX веков российское общество вибрировало в кризисе этнической, статусной и даже ролевой идентификаций личности. Ключом к пониманию происходящего в определенном смысле и является «Мелкий бес», центральным персонажем которого является недотыкомка – еще не персонифицированная безличная проекция героя романа –  Передонова. Спустя всего десятилетие недотыкомки заполонили литературу, российскую реальную социальную и политическую жизнь.

Советское время 

Михаил Зощенко 

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Для большинства – в сказовой стилистике удивительно адекватно передавший и ментальность, и описавший быт и нравы советского социума. А внимательного читателя многому научивший в «Возвращенной молодости» и особенно – в «Перед восходом солнца», где он пошел существенно дальше и глубже Зигмунда Фрейда. Недаром Иван Павлов так уважал Зощенко, приглашал его на свои среды.

Современность 

Павел Крусанов

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Такой работы со словом, как в «Укусе ангела», в русском fiction после Владимира Набокова не было.

Илья Стогов, писатель:

Начало XX века
Номинант: Андрей Белый

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Самым значимым писателем дореволюционного Петербурга однозначно является Андрей Белый. Хоть он и москвич, но именно он написал роман «Петербург» – а это главный петербургский текст того времени. В XIX веке Гоголь и Достоевский определяли, какой он, Петербург. А в Cеребряном веке Андрей Белый стал тем, кто написал про миражи над каналами, про истеричность времени и сформировал дискурс, на который впоследствии ориентировались филологи, говоря о Петербурге Серебряного века.

Советский период
Номинант: Борис Стругацкий

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Самый значимый для меня писатель послевоенного периода – Борис Стругацкий (он жил в Ленинграде, а его брат – в Москве, только поэтому я их и разделил). Хотя тексты братьев Стругацких особого отношения к Петербургу не имели, но они вынесли мозг даже не одному, а двум поколениям жителей нашей страны, что редко кому удавалось.


Современность


Номинант: Сергей Довлатов

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Сергей Довлатов умер в 1990 году, то есть формально в заданные временные рамки не попадет. Но его тексты пошли по России уже в постсоветское время. И он сам совершенно не советский писатель, а послесоветский. И если сегодня молодежь что-то и читает, то либо Довлатова, либо «Мастера и Маргариту». На мой взгляд, конкурентов у Довлатова просто нет.

Всеволод Емелин, поэт:

Начало XX века
Номинант: Андрей Белый

– В поэзии главным я бы назвал Александра Блока, в прозе – Андрея Белого, который жил то в Москве, то в Париже, но внес огромный вклад в петербургский роман. Я бы выделил его именно как прозаика, а не как поэта. Белый создал настоящий образец декадентской литературы, символистский предпостмодернистский роман. Его «Петербург» очень современно выглядит и сегодня, он  вполне мог выйти из-под пера, например, Пелевина.
 

Был еще Иннокентий Анненский, который нашел ту классическую, без особых истерик и эмоций, спокойную петербургскую ноту в поэзии, из которой потом выросло множество петербургских и ленинградских поэтов второго, скажу так, ряда. Хотя он и на Ахматову повлиял, а через нее на Бродского.

Советский период
Номинанты: обэриуты

– Советский Петербург, то есть Ленинград, дал целую группу великих литераторов – можно называть их экспрессионистами, сюрреалистами или использовать имя, которым они назвались сами, – ОБЭРИУ. Команда обэриутов была на уровне самой высокой мировой литературы того времени, ярче сюрреалистов и тоньше и изящнее экспрессионистов. И если русский авангард был тем, на что равнялась мировая живопись, то на обэриутов должна была равняться литература, если бы о них хорошо знали. Не могу выбрать одно имя, они все хороши и не похожи друг на друга: и Введенский, и Хармс, и Заболоцкий, и Вагинов. Обэриуты, несомненно, чисто петербургское явление.
 

Важным явлением была Анна Ахматова, но это явление было скорее общественно-политическим. Я не большой поклонник ее стихотворений, но то, как долго она, сидя на берегу Невы, смотрела, как мимо плывут трупы ее врагов, и то, что в итоге она единственная осталась сидеть там нетронутой, вносило в жизнь  страны 1930–50-х  годов достаточно много драйва. За этим последовала почти античная история о том, как она передала факел Бродскому, последнему великому русскому поэту, и той команде, которая рядом с ним сформировалась, включая Рейна, Наймана, Бобышева. Так появилась довольно сильная петербургская литературная школа, на которую ориентировались многие писатели.
 

Все, кого я упомянул, в первую очередь поэты, хотя некоторых можно считать и прозаиками. Отдельно же никого из прозаиков советского периода я не могу назвать типично питерским явлением.

Современность
Номинант: Виктор Топоров

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Колоссальной фигурой современности был Виктор Леонидович Топоров, который создал совершенно особенную школу публицистики. Мне трудно оценить его как переводчика, но русскую критику он смог вернуть к временам Белинского и Писарева, наполнив нудный академический спор чувствами, человеческой жизнью. Вокруг него сформировалась и команда писателей – среди них Носов, Крусанов, Левенталь. Школу Топорова я действительно могу назвать питерской. Трудно представить, что такие вещи могли написать москвичи, например. А в поэзии для меня интересный автор – Наталья Романова. Она пишет, продолжая традицию обэриутов, работая в том числе с материалами блокады

Ирина Чуди, журналист:

Герман Балуев как лучший петербургский писатель постсоветской эпохи



Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

«Русский Букер» в этом году обошелся без петербургских писателей, будто их в нашем городе вовсе нет? Вроде, раздавая премии, нашел в других городах писателей получше? Напрасно он так. Принимал бы рукописи – думаю, что здешние писатели сумели бы о себе напомнить.
 

Это было первое вступление. Теперь второе.
 

Надо быть очень храбрым экспертом, чтоб однозначно назвать современника, который пишет лучше других современников. Прямо мужественным надо быть.
 

Очень просто сказать, что до революции лучше всех писали хоть Достоевский, хоть Чернышевский, хоть Бестужев-Марлинский. Никто из них не прочтет и не обидится. А современного писательского форварда назвать очень трудно: Петербург, как и Ленинград, – город маленький, проще назвать всех знакомых литераторов, кого можно встретить, гуляя от издательства «Лимбус Пресс» до магазина «Все свободны». Никто не боится не попасть в тренд (в проекте «Города 812» выбирать все равно читателям), просто в дни раздумий нужен один писатель, а в дни тягостных сомнений – другой. С учетом поддержки и опоры становится понятно, что единственного кандидата назвать непросто.
 

В конце ХХ века и в начале ХХI я постоянно на что-то надеялась, и не погубили эту мою надежду книги Германа Балуева. Два его последних романа.
 

Балуев написал немного, напечатал еще меньше. Можно не учитывать его первые книги, пробные, для понимания издателей. Самиздат для Балуева был невозможен, он, как американский писатель Фрост или как Бродский в Америке же, всю жизнь работал, и печататься в самиздате означало поставить под удар коллектив. Пробная книжка была очерковой, с советскими бодрыми, но почему-то повернутыми к читателю спиной, юношами на фоне ЛЭП или ТЭЦ. Составители набрали в нее балуевских очерков, с автором не сильно советуясь, так что это сочинение можно не учитывать. А вот два романа – «Срок давности» и «Хроникер» – это книги.
 

Я не буду пересказывать сюжеты романов, потому что с первых слов вы поймете, что пересказ – не главное мое умение, денег мне этим не заработать. Я не буду анализировать стилистические особенности романов, потому что, понимай я, как это делается, проще было бы самой написать роман. Я не буду ничего доказывать, потому что наш проект не требует бесспорных доказательств лидерства твоего кандидата. Просто я так считаю. ИМХО.
 

Жаль, но, скорее всего, вы не читали романы, которые произвели на меня такое сильное впечатление, на заре перестройки тираж можно было сосчитать на пальцах одной страусиной лапы: у него их два. «Хроникера» сегодня почитать можно, его вывесили многие библиотеки (вместе с прелестной балуевской книжкой «Командир Иванов»), а «Срок давности», увы, полная букинистика, большая редкость.
 

И есть еще третий роман, который читали примерно десять человек, рукопись, которой в начале этого текста я грозила «Русскому Букеру», обидевшись за петербургских литераторов. Он называется «Олигарх», и, по-моему, он лучше всех современных петербургских текстов, которые я читала. Примите как данность. Хорошо бы эту данность сделать доступнее читателю, хорошо, но трудно. Срок назначить невозможно, сами понимаете

Михаил Трофименков, кинокритик:
Начало XX века
Номинант: Андрей Белый

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет


– Поскольку в дореволюционную эпоху вообще все стояло на голове, будет логичным назвать самым выдающимся петербургским писателем этого периода москвича Андрея Белого. «Петербург» – один из лучших русских романов XX века, и хотя мы осознаем, что петербургский фантастический миф был сформулирован Пушкиным, Гоголем и Достоевским, но чтобы завершить этот миф и придать ему экспрессионистическую катастрофичность, нужен был взгляд со стороны. В «Петербурге» Андрея Белого мы видим Петербург таким, каким его может увидеть напуганный человек со стороны, и именно через свой испуг этот человек становится петербургским писателем. Достаточно зимним петербургским вечером выйти на Дворцовую площадь, увидеть перед собой поземку и сквозь метель пройти оттуда до Исаакиевского собора, чтобы почувствовать себя героем романа Андрея Белого.

Советский период

Номинант: Алексей Толстой

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Лучшим писателем советского времени я бы назвал Алексея Толстого. «Хождение по мукам» – еще один выдающийся роман ХХ века, и так же, как и «Гиперболоид инженера Гарина», он рассказывает о вещах вполне петербургских. Алексей Толстой отличается от писателей своего времени яростным аппетитом к жизни, которая на страницах его книг кажется такой же подлинной, сочной, полнокровной и кровавой, какой она является.
 

Здесь мне хотелось бы назвать еще двух человек. Во-первых, в контексте всей прозы 1920–1930 годов, многими забытой, хочу напомнить о таком замечательном ленинградском писателе и военном моряке, как Сергей Колбасьев. Я сам василеостровец, и военно-морская традиция все еще близка моей семье, а  Колбасьев писал как раз о морском кадетском корпусе на Васильевском. Например, его повесть «Арсен Люпен» посвящена гардемаринам в эпоху приближающейся революции.
 

Во-вторых, не могу не назвать Александра Беляева – для меня это такой русский Эд Вуд (почему-то именно кинематографический мастер приходит в голову при попытке сравнения – мастер фантастического кино, фильмов ужасов), который создал собственный, очень странный фантастический мир. Его судьба была трагична – писатель не смог пережить оккупацию и в 1942 году умер от голода в Пушкине.

Современность
Номинант: Наталья Медведева

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Среди наших современников я бы выделил Наталью Медведеву. Она действительно яркая звезда, не сцены, не литературы, а прежде всего жизни. Она одинаково блестяще выступает и как поэт, и как певица, и как прозаик. Ее первый роман «Мама, я жулика люблю», на мой взгляд, является самым живым, самым искренним портретом Ленинграда времен ее детства – 70-х годов – и одной из самых замечательных историй о любви в русской литературе XX века.


Алексей Бойко, зав. сектором Российского центра музейной педагогики ГРМ:

Начало ХХ века
Номинант: Владимир Маяковский

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Маяковский в Петербурге бывал. Именно здесь маститый Репин приветил нахала Владимира Маяковского в своих «Пенатах». Но сейчас в Петербурге не осталось почитателей Маяковского, и его бритая голова в гранитном изваянии Бориса Плёнкина милее голубям, чем интеллектуалам. Мне дорог ранний (до 1917 года) Маяковский: читая «Облако в штанах», поражаешься соединению простодушия, метафоричности и жизненности: «Рухнула штукатурка в нижнем этаже. / Нервы – / большие, / маленькие, / многие! – / скачут бешеные, / и уже / у нервов подкашиваются ноги! / А ночь по комнате тинится и тинится, –  / из тины не вытянуться отяжелевшему глазу. / Двери вдруг заляскали, / будто у гостиницы / не попадает зуб на зуб».

Советское время
Номинант: Виктор Соснора  

Мы решили выбрать лучших петербургских писателей за последние 115 лет

– Виктор Соснора – наш современник. Жизнь проверяла его, он испытывал судьбу, и из-под его пера выходила филологическая и проникновенная, философская, виртуозная и органичная поэзия, увлекательная и своеобычная историческая проза. Петербургский экзистенциализм звучит в его ритмичных строках: «Я умру… Не желаю ни в мрамор, ни в каплю, ни в воздух векам!.. Не желаю себя – клоунад-космонавтам, корабль-юбилеям, – бездарностью бездн! Не желаю, чтоб даже дышали ни конструктор костей, ни инструктор-инстант!..»
 

Жаль, что после 2006 года Соснора новых стихов не пишет, не публикует – только сжигает прежние.

Современность
Номинант: Иван Соколов 

– Слежу за развитием одного из мастеров молодой поэзии: петербуржец Иван Соколов умен, образован, креативен и деятелен. Иногда из-под клавиш выходят многогранные по смыслу и форме миниатюры: «Щелкает, включаясь, / обогреватель. В обоях – / дырка. Печка / гудит. Пыль / на полу умирает. / Крыша над домом / все еще / держится. На / одеяле лежит / рука. А на веревке – / чужие носки. / И если бы ты и хотел / отсюда подняться – / никак: натопленный / воздух тугими / узлами висит».
 

Поэт самоуглублен, но это не опасно, поскольку внутренний мир Соколова насыщен предчувствиями, образами и ритмами.              

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга

Кельтская литература — литературные направления XIX века

Строгая поэзия метра пришла в упадок в 19 веке. Хотя объем производства был огромным, качество было низким. Эбен Фардд, вероятно, был последним из эйстедводных поэтов, внесших реальный вклад. Влияние гимнов XVIII века сказалось в развитии лирики. На самом деле вся поэзия 19 века выдает религиозное происхождение. Также было замечено влияние современных английских песен, например, в творчестве Джона Блэквелла (Алун).Больше оригинальности проявил Эван Эванс (Ieuan Glan Geirionydd), основавший поэтическую школу Эрири, вдохновленную пейзажами Сноудонии. За более ранними лириками последовала более богемная группа — Talhaiarn (Джон Джонс), Mynyddog (Ричард Дэвис) и Ceiriog (Джон Хьюз), последний — величайший лирический писатель века. Только один поэт, Ислвин (Уильям Томас), добился успеха в написании длинной поэмы: его Y Storm — это серия размышлений о жизни и искусстве.

Это был самый плодовитый период валлийской прозы, хотя большая часть ее была низкого качества, отчасти потому, что она создавалась людьми, не имевшими формального образования на родном языке и утратившими связь со своим литературным прошлым.Во многом это было испорчено претенциозным стилем последователей Уильяма Оуэна Пью, пытавшихся «восстановить» литературные стандарты. Был выпущен огромный объем прозы — периодические издания, религиозные книги и трактаты, биографии, проповеди, письма и монументальные произведения, такие как Y Gwyddoniadur («Энциклопедия») и Hanes y Brytaniaid a’r Cymry («История бритты и валлийцы »). Политические сочинения стали важной частью валлийской литературы: двумя великими политическими писателями века были Сэмюэл Робертс и Гвилим Хираэтог (Уильям Рис).Льюис Эдвардс, основатель и редактор Y Traethodydd («Эссеист»), попытался представить более широкий европейский стандарт литературной критики. Было несколько интересных попыток творческого письма, но единственным великим писателем был Дэниел Оуэн, чьи работы изображают необычайное влияние религии на современное общество.

Второе возрождение

Самым важным событием второго возрождения валлийской литературы было учреждение Уэльского университета (1872–1893 гг.).Непосредственным результатом стало резкое расширение литературных горизонтов, сопровождаемое сильной реакцией на старые валлийские классические идеи. Сэр Оуэн М. Эдвардс, сэр Джон Моррис-Джонс, Эмрис ап Иван (Роберт Эмброуз Джонс) и другие заставили валлийцев осознать свою литературную идентичность и установили новые стандарты правильности языка и целостности мысли. Последовавший за этим великий литературный ренессанс ознаменовался виртуозным использованием Т. Гвинн Джонс старых строгих размеров для выражения современной мысли, а В.Лирическое использование Дж. Граффидом свободных метров для выражения своего бунта против общества и любви к сельской местности в юности. Р. Уильямс Парри продемонстрировал превосходный дар поэтической наблюдательности, в то время как сэр Томас Парри-Вильямс сочетал мистическую любовь к своему родному Гвинеду с почти научным анализом своих собственных метафизических интересов. Поэты более старшего возраста, такие как Кинан (А. Эванс-Джонс), Уильям Моррис и Уил Ифан (Уильям Эванс), придерживались более ранних лирических моделей, хотя многие другие, например Д.Гвеналл Джонс и Сондерс Льюис все больше обращались к ритмам и лексике разговорной речи. Уолдо Уильямс, Гвилим Р. Джонс, младший Боби Джонс и особенно евро Боуэн экспериментировали с формой и предметом. За их творчеством следили и развивались писатели следующего поколения, наиболее ярким и плодовитым из которых был Гвин Томас. Возродился интерес к использованию строгих метров cynghanedd , о чем свидетельствует публикация популярного периодического издания Barddas («Бардизм»), редактор которого Алан Львид был выдающимся поэтом.Творчество большинства поэтов, старых и молодых, отражало различную причастность к современной валлийской политической деятельности.

Высокий стандарт журнала Y Llenor («Литератор»; 1922–1951) свидетельствует об успехах, достигнутых в прозе. Авторы, как правило, были вовлечены в широкий круг мероприятий: редактор У.Дж. Граффид был одновременно поэтом и эссеистом; Сондерс Льюис был поэтом, драматургом и политиком; Сэр Томас Парри-Уильямс, поэт и эссеист; и Р. Дженкинс эссеист и историк.Вместе с романистами и писателями рассказов, такими как Тегла Дэвис, Т. Роуленд Хьюз, Кейт Робертс и Д.Дж. Уильямса, они фактически отражали современный Уэльс. Джон Гвилим Джонс и Ислвин Ффаук Эллис были новаторами по форме и предмету, за ними последовало энергичное молодое поколение. Постмодернизм оживил валлийский роман в последние два десятилетия 20-го века благодаря работам Уильяма Оуэна Робертса, Ангарада Томоса, Робина Лливелина и Михангела Моргана. Литературная критика тоже пошла на пользу.Стандарт, установленный Y Llenor , поддерживался в Ysgrifau Beirniadol («Критические очерки»). В этой области, как и в других, выдающийся вклад внесли создание Валлийской академии (Yr Academi Gymreig) в 1959 году и публикация ее обзора Taliesin .

Драма в Уэльсе была впервые написана в 20 веке. Сначала реалистическая, она превратилась в поэтическую, символическую драму, часто основанную на исторических и мифологических темах, но имеющую отношение к современным моральным, социальным и психологическим проблемам.Выдающимися валлийскими драматургами ХХ века были Сондерс Льюис, Джон Гвилим Джонс, Эмир Хамфрис и Гвенлин Парри.

Знаменитые поэты и стихотворения XIX века

div {
маржа слева: 80 пикселей;
}
]]>

В 19 веке роль женщин в поэзии возрастала. Такие женщины, как Элизабет Браунинг, Эмили Дикинсон и Эми Лоуэлл, показали миру, насколько хорошо женщины могут работать, если им предоставляется возможность получить качественное образование.

Многие другие поэты, например Э.Э. Каммингс начал поэтическую революцию. То, что литературный мир считал поэзией, начало оспариваться к концу века. Новые мысли о написании стихотворений хлынули в 20-й век, расширились и исследуются до сих пор.

Шарль Бодлер
Оказал влияние на целое поколение поэтов.
Элизабет Браунинг
«Как я люблю тебя?»
Роберт Браунинг
Один из выдающихся викторианских поэтов.
Льюис Кэрролл
«Алиса в стране чудес»
Э.Е. Каммингс
Он написал более 2900 стихотворений. Эмили Дикинсон
Было опубликовано посмертно.
Пол Данбар
Первый афроамериканский писатель, принятый в США.
Ральф У. Эмерсон
Руководил трансценденталистским движением.
Роберт Фрост
Известен своим владением разговорной речью.
Халил Джебран
Американец ливанского происхождения, известный благодаря «Пророку».
Оливер Венделл Холмс
Поэт у камина.
Жан Инжелоу
Успешный поэт песен и баллад.
Редьярд Киплинг
«пророк британского империализма».
Генри В.Лонгфелло
Один из пяти поэтов у камина.
Эми Лоуэлл
Один из первых приверженцев свободного стиха.
Амадо Нерво
Великий мексиканский поэт.
Эдгар Аллан По
Известен своими загадочными рассказами.
Альфред Теннисон
Знаменитый английский поэт.
Уолт Уитмен
Часть перехода к реализму.
Оскар Уайльд
Великий ирландский поэт.
Уильям Батлер Йейтс
Основал Rhymer’s Club.

Последнее обновление:

Женщины-писательницы, XIX век

Ханна Адамс, 1755-1831

Ханна
Адамс, дальний родственник Джона Адамса, известен как первая женщина-писательница в мире.
Соединенные Штаты.Когда бизнес ее отца рухнул, Ханна начала писать в поддержку
сама. Она написала богословские труды и исторические произведения, в том числе кратких историй нового времени.
Англия
(1799 г.), первая история, которая проследила Соединенные Штаты от Мэйфлауэр до
ратификация федеральной конституции.

Мемуары мисс Ханны Адамс, написанные ею самой с
Дополнительные уведомления от друга
.Бостон: Грей и Боуэн, 1832.

Фрэнсис Ходжсон Бернетт, 1849-1924

Бернетт родилась в Манчестере, Англия, и вместе с ней переехала в сельский Теннесси.
финансово несостоятельная семья. Чтобы прокормить себя, она начала писать для американских журналов.
Хотя она начала писать романы для взрослых, она добилась устойчивого успеха, написав для
дети. Она наиболее известна по сериалам Little Lord Fauntleroy , The Secret Garden ,
и Маленькая принцесса .

Тайный сад . Нью-Йорк: Фредерик А. Стоукс
Компания, 1911.

Кейт Шопен, 1851–1904

Кейт Шопен родилась в Сент-Луисе, штат Миссури. В 1870 году она вышла замуж
Оскаром Шопеном и переехал в Луизиану, живя как в Новом Орлеане, так и в Натчиточе. она
начала писать после того, как ее муж умер от болотной лихорадки в 1883 году, и она была вынуждена
содержать себя и своих детей. Bayou Folk (1894), сборник рассказов о
Жизнь в Луизиане принесла ей национальное признание. Ее популярность вскоре закончилась
публикация ее противоречивого, но теперь критически одобренного романа « Пробуждение»
(1898), в котором говорится о женской независимости через суицидальную героиню, покидающую
ее муж и дети в попытке открыть свою личную свободу.

Байу Фолк .Бостон: Houghton, Mifflin, 1894. Первое редактирование.


Мария Эджворт, 1767-1849

При поддержке своего отца Ричарда Ловелла Эджворта Мария Эджворт написала
серия книг для детей, а также романы для взрослых. Она прожила большую часть
ее жизнь в Ирландии и ее романы сосредоточены на ирландской повседневной жизни. К ним относятся замок
Rackrent
(1800), Ennui (1809), The Absentee (1812) и Ormond (1817),
которые повлияли на подход сэра Вальтера Скотта к региональной тематике Ирландии.В
в своих трудах она занимается вопросами сексуального равенства и часто изображает женщину как центральную
персонаж.

Фрэнк — продолжение «Фрэнка из ранних уроков» . Лондон: напечатано для
Р. Хантер и Болдуин Крэдок и Джой, 1822. 3 тт. Первое издание.

Моральные сказки для молодежи . Лондон, Нью-Йорк: Джордж
Рутледж и сыновья, 188-? Новое издание с восемью иллюстрациями.


Марта Финли, 1828–1909

Ее персонаж Элси «приобрел более широкий интерес и привязанность», чем
любой другой персонаж юношеской фантастики того времени, за исключением
Гекльберри Финн. Поскольку ее семья была против того, чтобы рекламировать ее имя, она
использовал псевдоним Марта Фаркухарсон. Идея персонажа Элси пришла ей в голову, когда
прикована к постели с недугом спины и зависит от сводного брата.Двадцать восемь томов
из ее сериала «Элси», следуя традиции рассказов детей-пиетистов
рожденные с инстинктом добра и зла, как это определено пуританским кодексом, дети, которые не
только отбиваться от искушений, но также просвещать и побуждать к спасению своих старших, тем самым
умилостивление разгневанного Бога, ускользание от сатаны и получение награды на небесах после смерти
святые и драматические смерти где-то в возрасте от двух до двенадцати лет.. . . Элси на самом деле
во втором томе серии ненадолго перешла границы живых,
но чудесным образом воскресла, чтобы прожить долгую жизнь »(Смедман).

Элси Динсмор . Нью-Йорк: Додд и Мид, 1867.

Мария Грэм (леди Каллкотт), 1785-1842

Мария
Грэм много путешествовала со своим отцом, адмиралом Джорджем Дандасом, а затем с ней.
муж, капитан Томас Грэм, умерший в 1822 году во время поездки в Южную Америку.она
вернулся в Лондон в 1824 году и в 1827 году женился на сэре Огастес Уолл Каллкотт, знаменитом
художник. Она умерла в 1842 году, будучи инвалидом в течение нескольких лет. Среди ее многочисленных работ
путешествует в Индию, Рим, Бразилию и Чили; очерки художников; и, самое известное, Little
История Англии Артура
.

Журнал проживания в Чили за 1822 год . А
Путешествие из Чили в Бразилию 1823 г.
.Лондон: Лонгман, Херст, Рис, Орм, Браун и
Грин и Джон Мюррей, 1824 г.

Журнал путешествия в Бразилию и проживания там в течение части лет
1821, 1822, 1823
. Лондон: Лонгман, Херст, Рис, Орм, Браун и Грин, 1824.


Сара Джозефа Бьюэлл Хейл, 1788-1879

As
редактор популярного журнала Ladies ’Magazine (позже переименованного в Godey’s
Lady’s Book
), Хейл снискал широкое влияние среди американских женщин с 1828 по
1877 г.Она начала писать после смерти мужа, когда она осталась беременной и имела четыре ребенка.
другие дети. После публикации книги и романа ее пригласил Джон Л. Блейк.
отредактировать Ladies ’Magazine . Женщины-писательницы, которых она приняла в качестве редактора, помогли
продвигать женщин как профессиональных писателей. Журнал Magazine включал переписку,
рассказы, стихи, музыка и модные тарелки.

Хейл предпочитал изображать женщин в простом платье, в отличие от других журналов, которые
женщины в более ярких европейских стилях.Она утверждала, что простая одежда способствовала
физически активный образ жизни. Однако ее чувство моды не привлекало широкой публики, и она
предпочел прекратить выпуск модных пластин, чем продвигать более европейский стиль.

В некоторых
самых известных передовых статей Хейла, она взялась за дело, чтобы сделать День Благодарения
Национальный праздник. Ее убедительная писательская кампания в конечном итоге убедила Авраама Линкольна
официально объявили День Благодарения национальным праздником в 1863 году, в разгар гражданской войны.


Гейл Гамильтон, 1833-1896 гг. Гамильтон, эссеист,
журналист и писатель-фантаст, родилась Мэри Эбби Додж из Гамильтона, Массачусетс, и
жила школьным учителем и гувернанткой в ​​Новой Англии и Вашингтоне, округ Колумбия.
1850-е годы она начала публиковаться в газете по борьбе с рабством, National Era , под
псевдоним Гейл Гамильтон.Она продолжала публиковать книги о правах женщин, политике,
религия и детская тематика. В 1867 году она подала в суд на своего издателя, Тикнора и
Поля за умышленную недоплату ей в соответствии с отраслевыми нормами. Хотя она
неудачно, она «внесла значительный вклад в историю
профессиональных писателей (женщин), и она раскрыла рынок издательства Gentleman Publisher для
что это было на самом деле: отношения, основанные на власти, даже если они
дружба »(Колтрап-Маккуин). Ошибки женщины: противодействие раздражению .
Бостон: Тикнор и Филдс, 1868. Первое издание.

Додж написал «Ошибки женщины» как критический ответ преподобному Джону.
Тодд Права женщины (1867).

Ценность и ничтожество женщины .
Дополнение к «Новой атмосфере».
Нью-Йорк: Harper & Brothers, 1872.Первое издание.


Матильда Шарлотта Хустоун,
1815? -1892

Хустоун родился в британском высшем классе. Ее мать была дочерью
богатый баронет и ее отец был заместителем инспектора королевских парков. Большое спасибо Хустоуну
досада, ее воспитала уэльская гувернантка, которая запретила ей читать романы.
По иронии судьбы, она написала более двадцати книг, включая романы и путешествия.
литература. Техас и Мексиканский залив — это отчет о проведенном ею году
плавание вокруг Америки со своим мужем на их яхте.

Техас и Мексиканский залив; или Яхтинг в Новом Свете .
Лондон: Джон Мюррей, 1844 г.


Кристина Россетти, 1830–1894

Кристина Россетти была младшей из четырех детей Габриэле Россетти, итальянки.
изгнанник и ученый Данте.Братья и сестры Кристины предпочли заниматься творчеством и литературой.
карьеры. Ее брат Данте Габриэль, художник и поэт, основал прерафаэлитов.
братство, группа, пропагандирующая красоту в искусстве и возвращающуюся к более примитивному,
средневековые темы. Двое других детей, Уильям Майкл и Мария Франческа, также были
опубликованные писатели. Кристина начала публиковать стихи в Д.Г. Прерафаэлит Россетти
журнал, The Germ (1848).Ее первый сборник, Гоблинский рынок и другие стихи
(1862 г.), считается первым литературным успехом прерафаэлитов. Она пришла
публиковать как для детей, так и для взрослых на протяжении всей жизни. Она была набожной христианкой,
а религиозные темы часто занимают центральное место в ее творчестве.


Новые стихотворения Кристины Россетти, ранее не публиковавшиеся или не собранные
.Эд.
Уильям Майкл Россетти. Лондон и Нью-Йорк: Macmillan and Co., 1896. Первое издание.
Производство книг Кристины Россетти было остановлено
как художественное начинание. Они были разработаны Д.Г. Россетти и другими художниками.
с движением прерафаэлитов; таким образом, большое внимание было уделено их эстетическому
внешний вид.

Гоблинский рынок и другие стихи
.Лондон и Кембридж: Macmillan and Co., 1865.
Второе издание. Дизайн и иллюстрация Данте Габриэля Россетти.

Гоблинский рынок . Филадельфия: J.B. Lippincott Co.,
[1933]. Иллюстрировано Артуром Рэкхэмом
Прогресс князя и другие стихи .Лондон: Macmillan & Co., 1866. Дизайн и иллюстрация Данте Габриэля Россетти.
гравюра У. Дж. Линтона. Первое издание.

Говорящие подобия
. Лондон: Macmillan and Co., 1874. Первое издание.
Иллюстрированный Артуром Хьюзом.

Джоанна Сауткотт, 1750-1814

Родилась в Восточном Девоне
бедной фермерской семье Джоанна Сауткотт провела большую часть своей жизни, как обычно
домашняя прислуга и обойщик.Однако в возрасте сорока двух лет она стала пророчицей.
Сауткотт начал интерпретировать быстро меняющуюся Англию, страну промышленного роста и
последующие социальные волнения как знак гнева Бога. «На Рождество 1791 года она
присоединился к уэслианцам. В пасхальное воскресенье 1792 года она предсказала, что саранча Абаддона
будет распространена на мир «. Предупреждения и решения для спасения мира пришли к ней
в голосе. В ответ она отнесла свои сообщения и сбережения к принтеру и
опубликовала свою первую книгу The Strange Effects of Faith в 1801 году.Вскоре она приобрела
тысячи последователей и основали служение в Лондоне. Она опубликовала шестьдесят пять книг
перед ее смертью в 1814 году. (Розенберг)

Суд над Джоанной Сауткотт в течение семи дней, начавшийся в
Пятый и закончился одиннадцатого декабря 1804 года. В доме Некингеров, Бермондси,
Рядом с Лондоном
. Лондон: Отпечатано С. Руссо, напечатано Э. Дж. Филд, У. Саймондс,
и мисс Эвели, 1804 г.

Сауткотт предстал перед судом, чтобы защитить себя от обвинений в том, что она была самозванцем.

Спор между женщиной и силами тьмы . Лондон:
Маршан и Галабин, 1813 г. Издание второе.

В этом семидневном разговоре между Сауткоттом и Сатаной, или друзьями Сатаны,
Сатана осмеливается проклясть и Бога, и Сауткотта. В конце концов она убеждает злые силы
вернуться к Богу.

Третья книга чудес, возвещающая о пришествии Силома; с призывом к евреям

.
Лондон: Напечатано У. Марчантом, 1814 г.

Сауткотт предсказал, что она родит
второй мессия по имени «Силом». Несмотря на то, что она, как сообщается, умерла никогда
родив, ее последователи продолжали верить в ее пророческий голос.Некоторые
предположил, что ребенок родился, но был немедленно отправлен на небеса и вернется
позже.


Джоанна Спайри, 1827-1901 гг.

Спайри родилась в г.
Хирцель, Швейцария, и провела свою жизнь в окрестностях Хирцеля и Цюриха. Она начала публиковаться в
сорок три года из-за желания внести деньги во франко-прусскую войну.
Всего Спайри написал шестнадцать книг, в том числе романы и сборники рассказов.Хотя ее работа была в основном для развлечения детей, она также пыталась учить
взрослые, как воспитывать детей. Она наиболее известна по Хайди (1880-1881),
классический рассказ о швейцарской сироте, взятой из альпийской хижины своего деда, чтобы жить
компаньон в замкнутом и суровом франкфуртском доме Зеземанов. Модель Heidi
книги, представленные на выставке, являются частью коллекции Гастин Уивер, библиотек ЕНТ, редких
Книжная комната.

Хайди: Годы странствий и обучения: история для детей и тех
Любящие детей
. Пер. Луиза Брукс. Бостон: DeWolfe & Fiske Company,
c1884. Одно из первых изданий, переведенных на английский язык.

Хайди . Бостон: Джинн и компания, 1899.

Хайди: История для девочек . Пер. Х.А. Мелкон. Нью-Йорк: A.L.Burt Company, 1901.

Хайди . Пер. Элизабет П. Сторк. Филадельфия и Лондон: J.B.
Компания Липпинкотт, около 1915 года.

Хайди . Нью-Йорк: Thomas Y. Crowell Company, 1927. Иллюстрированный
пользователя Констанс Уиттмор.


Харриет Бичер-Стоу, 1811-1896

Хотя наиболее известна ее романом о борьбе с рабством, Хижина дяди Тома , Харриет
Бичер-Стоу также написал девять других романов, короткометражных и документальных произведений.Ее документальная литература
включает ее путевые зарисовки, опубликованные как Солнечные воспоминания о чужих землях . В
книги рассказывают о ее путешествиях, начиная с 1853 года, когда Стоу принял приглашение в Европу в
избежать критики, которую она получила из-за публикации Хижина дяди Тома .
Во время своего турне она посетила Англию, Шотландию, Францию, Люксембург, Швейцарию, Германию и
Бельгия. Солнечные воспоминания любили и часто использовали в качестве путеводителя для путешественников.

Солнечные воспоминания о чужих краях . Бостон: Филлипс,
Сэмпсон и компания; Нью-Йорк: J.C. Derby, 1854. 2 тома.

Английские поэты и поэмы XIX века

Мэтью Арнольд (45)
(1822 — 1888)
Ричард Алдингтон (12)
(1892-1962)
Ласселлес Аберкромби (6)
(1881-1938)
Сара Флауэр Адамс (6)
(1805–1848)
Уильям Аллингем (31)
(1821 — 1889)
Альфред Остин (4)
(1835-1913)
Элизабет Барретт Браунинг (114)
(1809 — 1861)
Роберт Браунинг (110)
(1812 — 1889)
Андре Бретон (5)
(1896-1966)
Руперт Брук (102)
(1887-1915)
Эмили Бронте (56)
(1818 — 1848)
Шарлотта Бронте (24)
(1816 — 1855)
Томас Эдвард Браун (13)
(1830 — 1897)
Роберт Сеймур Бриджес (24)
(1844-1930)
Анн Бронте (59)
(1820–1849)
Уильям Барнс (12)
(1801 — 1886)
Лоуренс Биньон (16)
(1869-1943)
Джордж Брэдли (1)
(1821 — 1903)
Льюис Кэрролл (73)
(1832 — 1898)
Алистер Кроули (49)
(1875-1947)
Мэри Элизабет Кольридж (16)
(1861-1907)
Артур Хью Клаф (17)
(1819 — 1861)
г.К. Честертон (59)
(1874 — 1936)
Элиза Кук (5)
(1818 — 1889)
Джон Дэвидсон (12)
(1857-1909)
Эрнест Доусон (14)
(1867-1900)
Джордж Элиот (9)
(1819 — 1880)
Эдвард Фицджеральд (4)
(1809 — 1883)
Роберт Грейвс (74)
(1895 — 1985)
Эдгар Альберт Гест (9)
(1881-1959)
Томас Харди (217)
(1840-1928)
Джерард Мэнли Хопкинс (84)
(1844 — 1889)
А.Э. Хаусман (81)
(1859 — 1936)
Уильям Эрнест Хенли (17)
(1849 — 1903)
Редьярд Киплинг (341)
(1865-1936)
Чарльз Кингсли (12)
(1819 — 1875)
Эдвард Лир (18)
(1812 — 1888)
Дэвид Герберт Лоуренс (109)
(1885-1930)
Эми Леви (69)
(1861 — 1889)
Вальтер де ла Маре (44)
(1873 — 1956)
Джон Мейсфилд (25)
(1878 — 1967)
Уильям Моррис (47)
(1834 — 1896)
Джордж Мередит (69)
(1828 — 1909)
Альфред Нойес (1)
(1880-1958)
Сэр Генри Ньюболт (13)
(1862-1938)
Эдит Несбит (8)
(1858-1924)
Уилфред Оуэн (30)
(1893 — 1918)
Ковентри Патмор (13)
(1823 — 1896)
Кристина Россетти (55)
(1830 — 1894)
Джон Рескин (1)
(1819-1900)
Зигфрид Сассун (146)
(1886 — 1967)
Дама Эдит Ситуэлл (11)
(1887 — 1964)
Вита Саквилл-Вест (1)
(1892 — 1962)
Алджернон Чарльз Суинберн (131)
(1837-1909)
Дж.Р. Р. Толкин (37)
(1892 — 1973)
Лорд Альфред Теннисон (153)
(1809 — 1892)
Фрэнсис Томпсон (15)
(1859 — 1907)

Романы XIX века: Бесплатные книги: Бесплатные тексты: Бесплатная загрузка, заимствование и потоковая передача: Интернет-архив

11,66512K

18611861

от
Диккенс, Чарльз, 1812-1870 гг.

тексты


глаз 11,665

избранное 5

комментарий 0

6,7256.7K

183

от
Тейлор, Медоуз, 1808–1876 гг.

тексты


глаз 6,725

избранное 7

комментарий 1

избранное (1 отзывов)
Тема: Thugs

4,7954.8K

18161816

от
Ягненок, Кэролайн, леди, 1785-1828 гг.

тексты


глаз 4,795

избранное 8

комментарий 1

Каждый т.добавил t.-p., engr
избранноеfavoritefavorite (1 отзывов)

4,4924,5 тыс.

18111811

от
Остин, Джейн, 1775–1817 гг.

тексты


глаз 4,492

избранное 0

комментарий 0

Первое изд.Ср. Г. Кейнс. Джейн Остин

4,2634,3 тыс.

19281928

от
Рэб, Кейт (Милнер)

тексты


глаз 4,263

избранное 0

комментарий 0

Темы: Ткачи, Покрывала

4,2314.2K

18841884

от
Титлер, Сара, 1827-1914 гг.

тексты


глаз 4,231

избранное 2

комментарий 1

4,1764.2K

18521852

от
Дэниел, Маккензи, миссис

тексты


глаз 4,176

избранное 1

комментарий 0

3,5793.6K

18661866

от
Вайлс, Эдвард

тексты


глаз 3,579

избранное 4

комментарий 0

«Третье переиздание.»
Тема: Терпин, Ричард, 1706-1739 гг.

3,2663,3 тыс.

183

от
Тейлор, Медоуз, 1808–1876 гг.

тексты


глаз 3,266

избранное 4

комментарий 0

2,9673.0K

18721872

от
Ле Фаню, Джозеф Шеридан, 1814-1873 гг.

тексты


глаз 2,967

избранное 9

комментарий 0

v.1. Зеленый чай. Знакомый. Мистер судья Харботтл — v. 2. Комната в Dragon Volant — v. 3. Комната в Dragon Volant (заключение). Кармилла

2,7582,8 тыс.

18841884

от
Спендер, Джон Кент, миссис, 1835-1895 гг.

тексты


глаз 2,758

избранное 1

комментарий 0

2,7192.7K

тексты


глаз 2,719

избранное 2

комментарий 0

Вольф, Р. Л. XIX век. фантастика

2,7182.7K

18501850

от
Диккенс, Чарльз, 1812–1870 гг .; Браун, Хаблот Найт, 1815–1882 гг.

тексты


глаз 2,718

избранное 4

комментарий 0

Темы: Мальчики, Сироты, Юноши, Детский труд

2,6592.7K

18931893

от
Маккарти, Джастин, 1830-1912 гг.

тексты


глаз 2,659

избранное 2

комментарий 0

Включает рекламу издателя в конце каждого тома

2,6432.6K

18651865

от
Саути, Роберт, 1774–1843 гг .; Уортер, Джон Вуд, 1806-1878 гг.

тексты


глаз 2,643

избранное 0

комментарий 0

Добавлен т.-стр., гравировка, с виньеткой

2,3402,3 тыс.

18921892

от
Корелли, Мари, 1855-1924 гг.

тексты


глаз 2,340

избранное 10

комментарий 0

Темы: Сверхъестественное, Эликсир жизни, Лилит (семитская мифология)

2,3312.3K

18141814

от
Остин, Джейн, 1775–1817 гг.

тексты


глаз 2,331

избранное 3

комментарий 0

2,2222.2K

18161816

от
Остин, Джейн, 1775–1817; Эшбертон, Александр Бэринг, барон, 1774-1848 гг., Бывший владелец; Гогенцоллерн-Хехинген, Мария-Луиза-Полина, Фюрстин фон, 1782-1845, бывший владелец

тексты


глаз 2,222

избранное 1

комментарий 0

Происхождение 2-го экземпляра: из библиотеки сэра Джеффри Кейнса.- Экслибрис Александра Баринга и штамп ‘Melchet Court, Romsey’, вокруг буквы А, заключенный в корону

2,1742.2K

18651865

от
Саути, Роберт, 1774–1843 гг .; Уортер, Джон Вуд, 1806-1878 гг.

тексты


глаз 2,174

избранное 1

комментарий 0

Добавлен т.-стр., гравировка, с виньеткой

2,1362,1 тыс.

18751875

от
Томас, Энни, 1838-1918 гг.

тексты


глаз 2,136

избранное 0

комментарий 0

2,0992.1K

18471847

от
Бронте, Эмили (1818–1848 гг.); Бронте, Анна (1820–1849 гг.). Агнес Грей

тексты


глаз 2,099

избранное 3

комментарий 0

Первое издание.Мудрая Бронте II, 1

2,0832,1 тыс.

18411841

от
Крукшанк, Роберт, 1789-1856 гг.

тексты


глаз 2,083

избранное 0

комментарий 0

2,0142.0K

18681868

от
Литтон, Эдвард Бульвер Литтон, барон, 1803-1873 гг.

тексты


глаз 2,014

избранное 1

комментарий 0

1,9842.0K

18451845

от
Дизраэли, Бенджамин, граф Биконсфилд, 1804–1881 гг.

тексты


глаз 1,984

избранное 1

комментарий 0

PMM
Темы: Социальные классы, Бедные семьи, Богатые люди, Арендодатель и арендатор, Чартизм, Политическая фантастика, Любовь…

1,9772,0 тыс.

18471847

от
Бронте, Эмили (1818–1848 гг.); Бронте, Анна (1820–1849 гг.). Агнес Грей

тексты


глаз 1,977

избранное 4

комментарий 0

Первое издание.Мудрая Бронте II, 1

1,9542.0K

18201820

от
Мэтьюрин, Шарль Роберт, 1780-1824 гг.

тексты


глаз 1,954

избранное 2

комментарий 1

избранноев избранноеfavoritefavoritefavorite (Отзывов: 1)
Тема: Бессмертие

1,9441.9K

18661866

от
Вайлс, Эдвард

тексты


глаз 1,944

избранное 4

комментарий 1

«Третье переиздание.»
избранноев избранноеfavoritefavoritefavorite (1 отзывов)
Тема: Терпин, Ричард, 1706-1739

1,9361,9 тыс.

19771977

от
Стюарт, Альва В.

тексты


глаз 1,936

избранное 0

комментарий 0

Заглавие
Тема: Чайлдс, Ричард С.(Ричард Спенсер), р. 1882

1,9131,9 тыс.

18721872

от
Ле Фаню, Джозеф Шеридан, 1814-1873 гг.

тексты


глаз 1,913

избранное 6

комментарий 0

v.1. Зеленый чай. Знакомый. Мистер судья Харботтл — v. 2. Комната в Dragon Volant — v. 3. Комната в Dragon Volant (заключение). Кармилла

1,9111,9 тыс.

18781878

от
Харди, Томас, 1840-1928 гг.

тексты


глаз 1,911

избранное 1

комментарий 0

1,8621.9K

18761876

от
Элиот, Джордж, 1819-1880 гг.

тексты


глаз 1,862

избранное 0

комментарий 0

1,8401.8K

18101810

от
Берни, Фанни, 1752–1840 гг .; Коллекция британских романов девятнадцатого века (Университет Иллинойса в Библиотеке Урбана-Шампейн). IU-R

Самые известные художники 19-20 века

art-Dali.com

Сальвадор Доминго Фелипе Хасинто Дали и Доменек, 1-й маркиз де Дали де Пуболь (11 мая 1904 — 23 января 1989), известный как Сальвадор Дали , был выдающимся испанским каталонским художником-сюрреалистом, родившимся в Фигерасе, Испания.Дали был искусным рисовальщиком, наиболее известным за поразительные и причудливые образы в своих сюрреалистических работах. Его живописные способности часто связывают с влиянием мастеров эпохи Возрождения. Его самая известная работа, «Постоянство памяти», была завершена в августе 1931 года. Обширный художественный репертуар Дали включал фильмы, скульптуру и фотографию в сотрудничестве с рядом художников из различных СМИ. Дали обладал богатым воображением, а также любил необычное и грандиозное поведение. Его эксцентричная манера поведения и привлекающие внимание публичные действия иногда привлекали больше внимания, чем его произведения искусства, вызывая смятение тех, кто высоко ценил его работы, и раздражение его критиков.
art-Dali.com

Открытие Америки
Христофором Колумбом
1959

art-Picasso.com

Художественный гений Пабло Пикассо (1881–1973) оказал беспрецедентное влияние на развитие современного искусства. Его плодотворная работа включает более 20 000 картин, гравюр, рисунков, скульптур, керамики, театральных декораций и костюмов, передающих бесчисленные интеллектуальные, политические, социальные и любовные послания.Его творческие стили выходят за рамки реализма и абстракции, кубизма, неоклассицизма, сюрреализма и экспрессионизма. Пикассо родился в Малаге, Испания, в 1881 году, короткое время изучал искусство в Мадриде в 1897 году, затем в Барселоне в 1899 году, где он стал тесно связан с группой модернистских поэтов, писателей и художников, собравшихся в кафе Els Quatre Gats (The Четыре кошки), включая каталонца Карлоса Касагемаса (1880–1901).
art-Picasso.com

Поилка для абсента
1901-1902

арт-ВанГог.com

Ван Гог (Ван Гог) Винсент (Vincent Willem) (30.03.1853, Грот-Зюндерт, Нидерланды — 29.07.1890, Овер-сюр-Уаз, Франция), голландский художник. Сын пастора. В 1869-76 работал в комиссии арт-трейдинга в Гааге, Брюсселе, Лондоне и Париже, в 1876 году — учителем в Англии. Изучая богословие, в 1878-79 был проповедником в Боринаже (Бельгия), где он узнал тяжелую жизнь шахтеров; защита своих интересов привела Ван Гога к конфликту с церковными властями.В 1880-е гг. Ван Гог обращается к искусству: визиты в Брюссель (1880-81) и в Антверпен (1885-86) по совету А. Мауве в Гааге. Ван Гог страстно рисует обездоленных людей — горняков Боринажа, а позже — крестьян, ремесленников, рыбаков, за жизнью которых он наблюдал в Нидерландах в 1881-85 гг. В возрасте 30 лет Ван Гог начинает рисовать и создает обширную серию картин и зарисовок, выполненных в темных, мрачных тонах и пропитанных теплым сочувствием к простому народу.
арт-ВанГог.com

Натюрморт Ваза с пятнадцатью подсолнухами
1889

art-Monet.com

Оскар-Клод Моне 14 ноября 1840 г. — 5 декабря 1926 г. был основателем французской импрессионистской живописи и наиболее последовательным и плодовитым приверженцем философии движения по выражению своего восприятия природы, особенно применительно к пейзажной живописи на пленэре.
Термин «импрессионизм» происходит от названия его картины «Impression, soleil levant» («Впечатление, восход солнца»), которая была выставлена ​​в 1874 году на первой из независимых выставок, организованных Моне и его соратниками в качестве альтернативы Парижскому салону.Стремление Моне задокументировать французскую сельскую местность привело его к использованию метода многократного рисования одной и той же сцены, чтобы запечатлеть смену света и смену времен года. С 1883 года Моне жил в Живерни, где он купил дом и собственность, и начал обширный ландшафтный проект, который включал пруды с лилиями, которые стали предметами его самых известных работ. В 1899 году он начал рисовать водяные лилии, сначала в вертикальном виде с японским мостом в качестве центрального элемента, а затем в серии крупномасштабных картин, которые постоянно занимали его в течение следующих 20 лет его жизни
art-Monet .com

Женщины в саду
1866

art-Klimt.com

Густав Климт родился 150 лет назад, 14 июля 1862 года, в семье низшего среднего класса в пригороде Вены Баумгартен и был вторым из семи детей. Его детство и юность совпали с расцветом Gründerzeit, периодом в Германии и Австрии девятнадцатого века, отмеченным экономическим процветанием и масштабным строительством.Грандиозный проект монументального здания на Рингштрассе только входил в завершающую фазу. Несмотря на тяжелое финансовое положение, Климты наслаждались гармоничной семейной жизнью, и братья и сестры оставались близкими на протяжении всей своей жизни. С огромными жертвами со стороны семьи талантливый молодой Густав был отправлен в Венскую школу искусств и ремесел (Kunstgewerbeschule), которая позже стала Университетом прикладных искусств. Вскоре он оказался среди группы художников, которые работали над украшением новых зданий на Рингштрассе.
art-Klimt.com

Портрет Адели Блох-Бауэр
1912

art-Matisse.com

Анри-Эмиль-Бенуа Матисс 1869 — 1954 был французским художником, известным своим использованием цвета, плавным и оригинальным рисованием. Он был рисовальщиком, гравером и скульптором, но известен прежде всего как художник. Матисс, наряду с Пабло Пикассо и Марселем Дюшаном, обычно рассматривается как один из трех художников, которые помогли определить революционные события в пластическом искусстве в первые десятилетия двадцатого века, ответственные за значительные достижения в живописи и скульптуре.Хотя изначально он был назван фовистом (диким зверьком), к 1920-м годам его все чаще провозглашали сторонником классической традиции французской живописи. Его мастерство выразительного языка цвета и рисунка, проявленное в работе, охватывающей более полувека, принесло ему признание как ведущая фигура в современном искусстве.
art-Matisse.com

Портрет жены художника
1913

арт-Гоген.com

Гоген (Gauguin) Эжен Анри Поль (06.07.1848, Париж — 05.08.1903, пос. Атуона, Маркизские острова), французский живописец. В юности служил матросом, с 1871 г. — биржевым маклером в Париже. В 1870-е гг. в одиночку занялся живописью. В 1883 бросил Биржу и целиком посвятил себя искусству, что привело Гогена к бедности, разрыву с семьей, скитаниям. В 1886 г. жил в Пон-Авене (Бретань), в 1887 г. — в Панаме и на острове Мартиника, в 1888 г. проработал два месяца (у В.Ван Гог) в Арле, в 1889-91 гг. — в основном в Ле Поулду (Бретань). Ранние годы были связаны с импрессионизмом. В будущем неприятие буржуазной цивилизации пробудит интерес к народному искусству с его наивным мировосприятием, искусству архаической Греции, Средневековья, Древнего Востока.
art-Gauguin.com

Автопортрет с палитрой 1894

art-Degas.com

Дега (Дега) Илер Жермен Эдгар (19.07.1834, Париж — 27.09.1917, там же), французский живописец, график и скульптор. В 1855-56 учился в Ecole des Beaux-Arts в Париже. В 1854-59 жил в Италии; изучал искусство итальянского кватроченто. Испытал влияние JAD Ingres, усилившего зависимость от линейной основы живописной формы Дега. Начинал с аскетичных композиций исторических картин и портретов («Семья Беллелли», ок. 1858-60, Музей импрессионизма, Париж). Изложен у Дега в конце 1860-х гг. Принцип острого и динамичного восприятия окружающей среды и повседневной жизни человека сблизил художника 1870-х годов.с импрессионизмом. Очарованный разнообразием и подвижностью городской жизни, он написал современный Париж (уличный театр, кафе, скачки) в постоянно меняющихся измерениях, воссоздавая атмосферу капиталистического города («Конкорд», около 1875 г., «Абсент», 1876 г. , Музей импрессионизма).
art-Degas.com

Любительница абсента 1876

art-Renoir.com

Огюст Ренуар (25 февраля 1841 г. — 3 декабря 1919 г.), французский художник, который был ведущим художником в развитии стиля импрессионизма.Как поборник красоты и особенно женской чувственности, было сказано, что «Ренуар — последний представитель традиции, которая проходит непосредственно от Рубенса до Ватто».
Ренуар был одним из ведущих художников группы импрессионистов. Он разработал технику прерывистых мазков и использовал смелые комбинации чистых дополнительных цветов, чтобы запечатлеть свет и движение своих пейзажей и фигур. После визита в Италию в 1881 году его стиль изменился, став более линейным и классическим.
Ренуар родился в Лиможе на юго-западе Франции, где начал работать художником по фарфору. Он переехал в Париж, где примерно в 1861 году присоединился к студии модного художника Шарля Глейра. Курбе оказал влияние на молодого Ренуара. В Париже он встретил других художников, особенно Моне и Сислея, которые позже стали импрессионистами. В 1869 году он и Моне работали вместе, делая наброски на Сене, и Ренуар начал использовать более светлые цвета.
art-Renoir.com

Холмы вокруг залива Мулен-Хют, Гернси
1883

импрессионист-АРТ.com

Импрессионизм и постимпрессионизм.
В 1880-х годах Жорж Сёра был в авангарде вызовов импрессионизму с его уникальным анализом, основанным на тогдашних представлениях оптических и цветовых теорий. Сёра считал, что, помещая крошечные мазки чистых цветов рядом друг с другом, глаз зрителя компенсирует визуальное несоответствие между ними, «смешивая» основные цвета для моделирования составного оттенка. Этюд для «Воскресенья на Гранд Жатт» воплощает экспериментальный стиль Сёра, получивший название неоимпрессионизма.Эта картина, последний набросок последней картины, дебютировавшей в 1886 году на восьмой и последней выставке импрессионистов (сегодня в Институте искусств Чикаго), изображает пейзажную сцену, населенную отдыхающими фигурами, знакомый предмет импрессионистов. Но обновленный стиль Сера оживляет обычные предметы, виртуозно применяя цвета и пигменты. В «Цирковой интермедии» он использует эту технику, чтобы нарисовать редкую ночную сцену, освещенную искусственным светом.

импрессионист-АРТ.com

Воскресный день на острове Ла Гранд Жат
1886 Жорж Сёра

art-Cezanne.com

Поль Сезанн (19.01.1839 — 22.10.1906) был французским художником и художником-постимпрессионистом, чьи работы заложили основы перехода от концепции художественного творчества 19-го века к новому и радикально отличному миру искусства 20-го века. век. Часто повторяющиеся, исследовательские мазки Сезанна очень характерны и легко узнаваемы.Он использовал цветные плоскости и мелкие мазки, которые складывались в сложные поля. Картины передают интенсивное изучение Сезанном своих предметов.
Считается, что Сезанн сформировал мост между импрессионизмом конца 19 века и новой линией художественных исследований начала 20 века — кубизмом. Говорят, что и Матисс, и Пикассо отметили, что Сезанн «отец всех нас».
art-Cezanne.com

Игроки в карты
1892

арт-Тернер.com

Джозеф Мэллорд Уильям Тернер 1775–1851 гг. Был английским пейзажистом-романтиком.
В конце 1780-х Тернер разработал свой пейзажный стиль, взяв за основу стиль Ричарда Уилсона. В первые годы девятнадцатого века он подражал двум великим мастерам пейзажа семнадцатого века, Пуссену и Клоду, и к 1830-м годам, когда он выставил свои первые масляные картины Венеции, он расширил круг прославленных мастеров, которым можно было бросить вызов. Наша работа. В 1831 году он предъявил права на наследство Ватто в своем исследовании Watteau Study by Fresnoy’s Rules (Tate Britain, Лондон), а в 1833 году он стал одним из великих голландских морских традиций вместе с Ван Гойеном в поисках предмета (Frick Collection, Нью-Йорк).В том же 1833 году он выставил своих первых двух венецианских предметов. С «Мостом вздохов», Дворцом дожей (ныне утраченным) и таможней, Венеция: живопись Каналетти (Тейт Британия, Лондон) он немедленно и сознательно утвердил свое положение потомка своего великого венецианского предшественника.

art-Turner.com

Fighting Temeraire потянул
до последней стоянки, чтобы
был разбит 1839

.

Завершаем изучение рассказа «Господин из Сан-Франциско»

1. Из этой статьи выписать в тетрадь главное.

В этом рассказе очень много аллегорий, ассоциаций и символов. Корабль

«Атлантида» выступает как символ цивилизации; сам господин — символ буржуазного благополучия общества, где люди вкусно едят, изысканно одеваются и не заботятся об окружающем мире. Он их не интересует. Они живут в обществе, как в футляре, закрытом навсегда для людей другого круга. Корабль символизирует эту оболочку, море — весь остальной мир, бушующий, но никак не касающийся героя и ему подобных. А рядом, в этой же оболочке,— люди, управляющие кораблём, работающие в поте лица у гигантской топки, которую автор называет девятым кругом ада.

В этом рассказе много библейских аллегорий. Трюм корабля можно сравнить

с преисподней. Автор намекает на то, что господин из Сан-Франциско продал

душу за земные блага и теперь расплачивается за это смертью. Символичен в рассказе образ огромного, как утёс, Дьявола, который является символом надвигающейся катастрофы, своеобразным предупреждением человечеству. Символично в рассказе и то, что после смерти богача веселье продолжается, абсолютно ничего не изменилось. Корабль плывёт в обратном направлении, только уже с теломбогача в ящике из-под содовой, а бальная музыка гремит опять «среди бешеной

вьюги, проносившейся над гудевшим, как погребальная месса… океаном».

— «Господин из Сан-Франциско» — это Влияние научно-технического прогресса на человека

безымянного американского дельца, который всю жизнь успешно делал деньги

и, наконец решив отдохнуть, отправился в круиз с женой и дочерью. Находясь на Капри, герой скоропостижно умирает. Центральная метафора рассказа, появляющаяся как в начале, так и в финале рассказа,— это описание парохода «Атлантида», который отвозит героя в Италию, а затем его тело назад в Америку. Пароход — последнее слово техники — является моделью человеческого общества.

На верхних этажах размеренно протекает жизнь богатых. Привлекает внимание

изобилие неопределённо-личных предложений, занимающих почти страницу:

«вставали рано, пили кофе, делали гимнастику…». Особенности синтаксиса подчёркивают обезличенность, ненатуральность тех, кто считает себя хозяевами

жизни. Имён нет… Это искусственный рай, где есть свет, тепло и музыка. А есть и ад — трюмы корабля, похожие на преисподнюю. Верх — это роскошь, низ —нищета, а между ними пропасть непонимания…

2. Сопоставьте две характеристики рассказа — критика А. Б. Дермана и писателя Ю. К. Олеши. Какая позиция вам ближе? Ответить на вопрос письменно. Развернуто.

А) «Более десяти лет отделяет нас от конца творчества Чехова, и за этот срок,

если исключить то, что было обнародовано после смерти Л. Н. Толстого, не появлялось на русском языке художественного произведения, равного по силе и значению рассказу «Господин из Сан-Франциско». Художник недву смысленно

намекает на то, что необходимо прежде всего помнить про неизбежность конца

и затем сообщать жизни тот смысл, который не может быть смертью уничтожен.

Эта идея — чисто религиозно-нравственная, воплощённая в форму, где социальная несправедливость проявляется нравственной тупостью, а нрав ственная

тупость ведёт с неизбежностью к бессмысленной гибели религиозного существования — характерная для толстовского миропонимания схема, усвоенная, по

крайней мере, в разбираемом рассказе Бунина.

В чём же эволюционировал художник? В масштабе своего чувства. Его нелюбовь к американцу не заключает в себе и тени раздражения, и она необычайно (и плодотворно) раздвинута. С какой-то торжественной и праведной печалью

художник нарисовал крупный образ громадного зла,— образ греха, в котором

протекает жизнь современного гордого человека со старым сердцем, и читатель

чувствует здесь не только законность, но и справедливость и красоту самой авторской холодности к своему герою… Замечателен в целом стиль рассказа, мерная, металлическая музыка этих безукоризненных, строго наполненных фраз,

точно глубокого ритма раскачивающихся гулких колоколов, одновременно богатство и целомудрие слов, без единого лишнего и без единого недостающего»

(А. Б. Дерман).

Б) «Нужно ли такое обилие красок, как у Бунина? «Господин из Сан-Франциско» просто подавляет красками, от них становится тягостно. Каждая в отдельности, разумеется, великолепна, однако, когда читаешь этот рассказ, получается такое впечатление, будто присутствуешь на некоем сеансе, где демонстрируется какое-то исключительное умение — в данном случае определять

предметы. В рассказе, кроме развития темы и высказывания мыслей, ещё происходит нечто не имеющее прямого отношения к рассказу — вот именно этот самый сеанс называния красок. Это снижает достоинство рассказа. Его рассуждения о душе, сливающейся с бесконечностью, или в этом роде, кажутся иногда

просто глупыми. Пресловутый «Господин из Сан-Франциско» — беспросветен,

краски в нём нагромождены до тошноты. Критика буржуазного мира? Не думаю. Собственный страх смерти, зависть к молодым и богатым, какое-то даже

лакейство» (Ю. К. Олеша).

Вывод по рассказу. (вам информация для сочинения)

Кульминацией рассказа является неожиданная смерть главного героя.

В её внезапности заложен глубочайший философский смысл. Мы видим, что

пир жизни на борту «Атлантиды» подобен пиру во время чумы. Тень возмездия,

воплощённая не только в образе Дьявола, но и в разгуле стихии за бортом корабля, незримо витает над этим пиром. В финале рассказа чувствуется трагический накал: в залитом светом салоне уже иные «хозяева жизни» пытаются веселиться, но о хрупкости их мира, о тщете их усилий напоминает просмолённый гроб, стоящий глубоко в трюме,— символ конца, обречённости мира, охваченного войной. Мысль о неминуемой катастрофе приобретает окончательную завершённость, становится страшным пророчеством, которое во многом сбылось в XX в. Автору важно было подчеркнуть мысль о ничтожности могущества человека перед лицом одинакового для всех смертного итога. Оказалось, что всё накопленное господином не имеет никакого значения перед вечным законом, которому подчинены все без исключения. Очевидно, смысл жизни не в приобретении богатства, а в чём-то ином, не поддающемся денежной оценке или эстетской мудрости.

3. Литературная викторина «Возвращаясь к прочитанному…» Закончите фразу.

ПРОВЕРОЧНАЯ РАБОТА.

Как построен сюжет рассказа? Сюжет рассказа построен на..

• Какие образы в рассказе имеют символическое значение?

• Где расположено основное место действия рассказа?

• Какой приём использует автор для изображения разделения общества?

• Как зовут главного героя?

• Когда герой начинает меняться?

• Как к господину относятся люди после его смерти?

• Назовите эпизодических героев рассказа.

• Какой образ в рассказе является обобщающим?

• Как первоначально назывался рассказ?

• В чём заключался пафос рассказа?

ИТОГО: Мне надо прислать конспект, ответ на вопрос, тест. Тогда изучение этого произведения для вас закончится.

Р.S.

Рассказ ПОДОЙДЕТ В КАЧЕСТВЕ АГРУМЕНТАЦИИ К НАПРАВЛЕНИям ИС «ЦИВИЛИЗАЦИЯ…» И «ПУТЕШЕСТВИЕ»

Например, на вопрос про цивилизацию.. благо или зло. Влияние научно-технического прогресса на человека. Можно ответить Пароход — последнее слово техники — является моделью человеческого общества…

На вопрос, почему люди путешествуют, тоже здесь есть ответ. Это история последнего путешествия человека.

Кроме того, для аргументации к сочинению в ЕГЭ . Это проблемы жизни и смерти, несправедливости в обществе, денег, богатства, истинных ценностей, духовности.

Изучение творчества А.П. Чехова в школе

Содержание

Введение

Раздел 1. Литературоведческие и психолого-педагогические основы
изучения эпических произведений в средней школе

1.1 Эпос как род литературы

Раздел 2. Творчество А.П. Чехова в школьном изучении

2.1 Место прозы А.П. Чехова в школьной программе В.Я. Коровиной

2.2 Методика изучения рассказов А.П. Чехова «Хамелеон» и
«Злоумышленник» в школе

2.3 Анализ рассказов А.П. Чехова «Хамелеон» и
«Злоумышленник»

Заключение

Список литературы

Приложение

Введение

Одной из важнейших проблем современного школьного литературного
образования является проблема изучения художественного произведения с учетом
своеобразия его рода и жанра.

Совершенствование изучения произведений в родовой и жанровой специфике
предполагает развитие способности наслаждаться искусством, воспринимать
произведение в его художественной целостности и неповторимой значимости.

Во многих современных исследованиях ставится вопрос о необходимости
совершенствования умственной, эстетической деятельности ученика, развитии его
эмоциональной сферы, самостоятельности, в основе которой лежит владение
способами добывания и применения знаний, — эта концепция чрезвычайно актуальна
для решения задач литературного образования в средней школе. «Аккумулируя
достижения научно-эстетической мысли и литературоведения, школьный анализ
избирателен и вариативен по своей природе. Это доказано всем ходом развития
методической науки», — отмечает В.И. Сорокин [37, с.15].

При любом подходе к анализу произведения целостность и проблемность
являются его основными качествами. «Сам по себе школьный анализ, вобравший
и достижения литературоведения, настолько синтетичен по своей структуре, что в
нем подчас трудно бывает отделить восприятие от анализа, а наблюдения над
конкретными фактами от формирования обобщений» [33, с.17]. Все этапы
изучения литературных произведений находятся в постоянном взаимодействии друг с
другом.

Проза чрезвычайно разнообразна: от коротких миниатюр и небольших
зарисовок до многотомных эпопей или циклов романов, от описательных очерков и
остросюжетных повестей до сложных философско-психологических произведений. Все
это разнообразие свойственно русской классической и советской литературам.

В связи с изучением прозы ученик должен овладеть рядом
теоретико-литературных понятий. Методика работы над ними различна и по
сложности и по времени, которое необходимо ученику для их постижения.

Есть теоретико-литературные термины, которые должны войти в словарный
актив учеников с первых шагов работы над произведением. Это «сюжет«,
«
фабула», «композиция», «система образов»,
которые могут быть усвоены, как считают методисты и опытные учителя, без
затруднений.

Прозаические произведения занимают большое место в школьной программе
старших классов и по числу названий, и по количеству часов, которое на их
изучение отводится. Анализ прозы на первый взгляд легче, чем разбор
произведений других жанров, особенно поэзии: более доступен язык, проще вести
беседу.

Но в связи с изучением прозы возникают и некоторые дополнительные
трудности в работе учителя литературы. Именно здесь чаще всего допускается
сведение смысла, содержания произведения к поверхностному пересказу даже не
сюжета, а просто событийной канвы; разговор о героях произведения ведется не
как о художественных образах, а как о живых знакомых людях; составляются
формальные, оторванные от художественной ткани произведения характеристики
героев, а разговор о художественных особенностях произведения подчас выглядит
как необязательное добавление к основному мате риалу.

Хотя ученики быстро запоминают, что означает каждое из этих понятий,
выявить их в конкретном произведении довольно сложно.

Методика анализа литературного произведения широко разработана в
литературоведении. Этот анализ включает большой комплекс вопросов, связывающих
проблемы содержания и формы, раскрывающих роль каждого элемента художественного
произведения и их тесную взаимосвязь в создании художественного целого.
«Анализировать произведение — это значит не только понять характеры
отдельных героев и взаимосвязь между ними, раскрыть механизм сюжета и
композицию, увидеть роль отдельной детали и особенности языка писателя, но
самое главное — выяснить, как все это определяется идеей писателя», — пишет
О.Ю. Богданова [25, с.33].

Актуальность обращения к теме исследования «Творчество А.П. Чехова в школьном
изучении» обусловлена затруднением восприятия прозаического произведения
школьниками, наличием определенных обстоятельств, препятствующих глубокому и точному
пониманию смысла.

Итак, предметом исследования в данной работе является изучение
прозаического произведения (жанр рассказа) в школе.

Рассматривая конкретные произведения, а именно рассказы А.П. Чехова
«Хамелеон» и «Злоумышленник», мы выявляем особенности
изучения эпического произведения в школе с учетом родовой специфики, что, в
итоге, и является целью нашей работы.

Для достижения поставленной цели необходимо было решить ряд задач:

определить своеобразие эпоса как рода литературы;

рассмотреть методику изучения эпического произведения (рассказа) с
учетом родовой специфики;

проанализировать рассказы А.П. Чехова «Хамелеон» и
«Злоумышленник» в контексте их изучения в средней школе.

Методы:
анализ и обобщение литературы по теме исследования, изучение опыта литературоведов
и методистов, эвристический, исследовательский.

Раздел 1. Литературоведческие и
психолого-педагогические основы изучения эпических произведений в средней школе

1.1 Эпос как род литературы

Словесно-художественные произведения издавна принято объединять в три
большие группы, именуемые литературными родами. Это эпос, драма и лирика.
Хотя и не все созданное писателями (особенно в XX в) укладывается в эту
триаду, она поныне сохраняет свою значимость и авторитетность в составе
литературоведения.

«В эпическом роде литературы (др. — гр. epos — слово, речь)
организующим началом произведения является повествование о персонажах
(действующих лицах), их судьбах, поступках, умонастроениях, о событиях в их
жизни, составляющих сюжет» [45, с.226]. Это — цепь словесных сообщений
или, проще говоря, рассказ о происшедшем ранее. Повествованию присуща временная
дистанция между ведением речи и предметом словесных обозначений. Оно ведется со
стороны и, как правило, имеет грамматическую форму прошедшего времени. Для
повествующего (рассказывающего) характерна позиция человека, вспоминающего об
имевшем место ранее. Дистанция между временем изображаемого действия и временем
повествования о нем составляет едва ли не самую существенную черту эпической
формы.

Слово «повествование» в применении к литературе используется
по-разному. В узком смысле — это развернутое обозначение словами того, что
произошло однажды и имело временную протяженность. В более широком значении
повествование включает в себя также описания, т.е. воссоздание
посредством слов чего-то устойчивого, стабильного или вовсе неподвижного
(таковы большая часть пейзажей, характеристики бытовой обстановки, черт
наружности персонажей, их душевных состояний).

Описаниями являются также словесные изображения периодически
повторяющегося. «Бывало, он еще в постеле: / К нему записочки несут»,
— говорится, например, об Онегине в первой главе пушкинского романа. Подобным
же образом в повествовательную ткань входят авторские рассуждения,
играющие немалую роль у Л.Н. Толстого, А. Франса, Т. Манна.

«В эпических произведениях повествование подключает к себе и как
бы обволакивает высказывания действующих лиц — их диалоги и монологи, в том
числе внутренние, с ними активно взаимодействуя, их поясняя, дополняя и
корректируя. И художественный текст оказывается сплавом повествовательной речи
и высказываний персонажей», — пишет В.Е. Хализев [45, с.225].

Произведения эпического рода сполна используют арсенал художественных
средств, доступных литературе, непринужденно и свободно осваивают реальность во
времени и пространстве. При этом они не знают ограничений в объеме текста. Эпос
как род литературы включает в себя как короткие рассказы (средневековая и
возрожденческая новеллистика; юмористика О’Генри и раннего А.П. Чехова), так и
произведения, рассчитанные на длительное слушание или чтение: эпопеи и романы,
охватывающие жизнь с необычайной широтой. Таковы индийская
«Махабхарата», древнегреческие «Илиада» и
«Одиссея» Гомера, «Война и мир» Л.Н. Толстого, «Сага о
Форсайтах» Дж. Голсуорси, «Унесенные ветром» М. Митчелл.

«Эпическое произведение может «вобрать» в себя такое
количество характеров, обстоятельств, событий, судеб, деталей, которое
недоступно ни другим родам литературы, ни какому-нибудь иному виду искусства.
При этом повествовательная форма способствует глубочайшему проникновению во
внутренний мир человека» [45, с.226]. Ей вполне доступны характеры
сложные, обладающие множеством черт и свойств, незавершенные и противоречивые,
находящиеся в движении, становлении, развитии.

Эти возможности эпического рода литературы используются далеко не во
всех произведениях. Но со словом «эпос» прочно связано представление
о художественном воспроизведении жизни в ее целостности, о раскрытии сущности
эпохи, о масштабности и монументальности творческого акта. Не существует (ни в
сфере словесного искусства, ни за его пределами) групп художественных
произведений, которые бы так свободно проникали одновременно и в глубину
человеческого сознания и в ширь бытия людей, как это делают повести, романы,
эпопеи.

В эпических произведениях глубоко значимо присутствие повествователя.
Это — весьма специфическая форма художественного воспроизведения человека.
Повествователь является посредником между изображенным и читателем, нередко
выступая в роли свидетеля и истолкователя показанных лиц и событий.

«Текст эпического произведения обычно не содержит сведений о
судьбе повествующего, об его взаимоотношениях с действующими лицами, о том)
когда, где и при каких обстоятельствах ведет он свой рассказ, об его мыслях и
чувствах. Дух повествования, по словам Т. Манна, часто бывает «невесом,
бесплотен и вездесущ»; и «нет для него разделения между
«здесь» и «там»» [40, с.78]. А вместе с тем речь
повествователя обладает не только изобразительностью, но и выразительной
значимостью; она характеризует не только объект высказывания, но и самого
говорящего. В любом эпическом произведении запечатлевается манера воспринимать
действительность, присущая тому, кто повествует, свойственные ему видение мира
и способ мышления. В этом смысле правомерно говорить об образе
повествователя.
Понятие это прочно вошло в обиход литературоведения
благодаря Б.М. Эйхенбауму, В.В. Виноградову, М.М. Бахтину (работы 1920-х
годов).

Суммируя суждения этих ученых, Г.А. Гуковский в 1940-е годы писал:
«Всякое изображение в искусстве образует представление не только об
изображенном, но и об изображающем, носителе изложения <… >
Повествователь — это не только более или менее конкретный образ <„. > но
и некая образная идея, принцип и облик носителя речи, или иначе — непременно
некая точка зрения на излагаемое, точка зрения психологическая, идеологическая
и попросту географическая, так как невозможно описывать ниоткуда и не может
быть описания без описателя» [9, с.77]. Эпическая форма, говоря иначе,
воспроизводит не только рассказываемое, но и рассказывающего, она художественно
запечатлевает манеру говорить и воспринимать мир, а в конечном счете — склад
ума и чувств повествователя. Облик повествователя обнаруживается не в действиях
и не в прямых излияниях души, а в своеобразном повествовательном монологе.
Выразительные начала такого монолога, являясь его вторичной функцией, вместе с
тем очень важны.

«Живое восприятие эпического произведения всегда связано с
пристальным вниманием к той манере, в которой ведется повествование. Чуткий к
словесному искусству читатель видит в рассказе, повести или романе не только
сообщение о жизни персонажей с ее подробностями, но и выразительно значимый
монолог повествователя», — продолжает Г.А. Гуковский [9, с.78].

Классическая эстетика XIX в. утверждала, что эпический род литературы —
это художественное воплощение особого, «эпического» миросозерцания,
которое отмечено максимальной широтой взгляда на жизнь и ее спокойным,
радостным приятием.

Сходные мысли о природе повествования высказал Т. Манн в статье
«Искусство романа»: «Быть может, стихия повествования, это
вечно-гомеровское начало, этот вещий дух минувшего, который бесконечен, как
мир, и которому ведом весь мир, наиболее полно и достойно воплощает стихию
поэзии». Писатель усматривает в повествовательной форме воплощение духа
иронии, которая является не холодно-равнодушной издевкой, но исполнена
сердечности и любви: «… это величие, питающее нежность к малому»,
«взгляд с высоты свободы, покоя и объективности, не омраченный никаким
морализаторством» [9, с.78].

Подобные представления о содержательных основах эпической формы (при
всем том, что они опираются на многовековой художественный опыт) неполны и в
значительной мере односторонни. Дистанция между повествователем и действующими
лицами актуализируется не всегда. Об этом свидетельствует уже античная проза: в
романах «Метаморфозы» («Золотой осел») Апулея и
«Сатирикон» Петрония персонажи сами рассказывают о виденном и
испытанном. В таких произведениях выражается взгляд на мир, не имеющий ничего
общего с так называемым «эпическим миросозерцанием».

В литературе последних двух-трех столетий едва ли не возобладало субъективное
повествование. Повествователь стал смотреть на мир глазами одного из
персонажей, проникаясь его мыслями и впечатлениями. Яркий пример тому —
подробная картина сражения при Ватерлоо в «Пармской обители»
Стендаля. Нечто подобное свойственно произведениям Ф.М. Достоевского и А.П.
Чехова, Г. Флобера и Т. Манна. Герой, к которому приблизился повествователь,
изображается как бы изнутри. «Нужно перенестись в действующее лицо»,
— замечал Флобер. При сближении повествователя с кем-либо из героев широко
используется несобственно-прямая речь, так что голоса повествующего и
действующего лица сливаются воедино. «Совмещение точек зрения повествователя
и персонажей в литературе XIX-XX вв. вызвано возросшим художественным интересом
к своеобразию внутреннего мира людей, а главное — пониманием жизни как
совокупности непохожих одно на другое отношений к реальности, качественно
различных кругозоров и ценностных ориентаций» [40, с.101].

Наиболее распространенная форма эпического повествования — это рассказ
от третьего лица.
Но повествующий вполне может выступить в произведении как
некое «я». Таких персонифицированных повествователей, высказывающихся
от собственного, «первого» лица, естественно называть рассказчиками.
Рассказчик нередко является одновременно и персонажем произведения (Максим
Максимыч в повести «Бэла» из «Героя нашего времени» М.Ю.
Лермонтова, Гринев в «Капитанской дочке» А.С. Пушкина, Иван Васильевич
в рассказе Л.Н. Толстого «После бала», Аркадий Долгорукий в
«Подростке» Ф.М. Достоевского).

Фактами своей жизни и умонастроениями многие из рассказчиков-персонажей
близки (хотя и не тождественны) писателям. Это имеет место в автобиографических
произведениях (ранняя трилогия Л.Н. Толстого, «Лето Господне» и
«Богомолье» И.С. Шмелева). Но чаще судьба, жизненные позиции,
переживания героя, ставшего рассказчиком, заметно отличаются от того, что
присуще автору («Робинзон Крузо» Д. Дефо, «Моя жизнь» А.П.
Чехова). При этом в ряде произведений (эпистолярная, мемуарная, сказовая формы)
повествующие высказываются в манере, которая не тождественна авторской и порой
с ней расходится весьма резко. Способы повествования, используемые в эпических
произведениях, как видно, весьма разнообразны.

В эпических жанрах имеет значение прежде всего противопоставление
жанров по их объему. «Сложившаяся литературоведческая традиция выделяет
здесь жанры большого (роман, эпопея), среднего (повесть} и малого (рассказ)
объема, однако реально в типологии различение лишь двух позиций, так как
повесть не является самостоятельным жанром, тяготея на практике либо к рассказу
(«Повести Белкина» Пушкина), либо к роману (его же «Капитанская
дочка»)» [40, с.102]. Но вот различение большого и малого объема
представляется существенным и прежде всего для анализа малого жанра — рассказа.
Ю.Н. Тынянов справедливо писал: «Расчет на большую форму не тот, что на
малую» [10, с.103]. Малый объем рассказа диктует свое: образные принципы
поэтики, конкретные художественные приемы. Прежде всего это отражается на
свойствах литературной изобразительности. Для рассказа в высшей степени
характерен «режим экономии», в нем не может быть длинных описаний,
поэтому для него; характерны не детали-подробности, а детали-символы, особенно
в описании пейзажа, портрета, интерьера. Такая деталь приобретает повышенную
выразительность и, как правило, обращается к творческой фантазии читателя,
предполагает сотворчество, домысливание. По такому принципу строил свои
описания, в частности, мастер художественной детали А.П. Чехов; вспомним,
например, его хрестоматийное изображение лунной ночи: «В описаниях природы
надо хвататься за мелкие частности, группируя их таким образом, чтобы по
прочтении, когда закроешь глаза, давалась картина. Например, у, тебя получится
лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яркой звездочкой
мелькало стеклышко от разбитой бутылки и покатилась шаром черная тень собаки
или волка» [46, с.153]. Здесь подробности пейзажа домысливаются читателем
на основании впечатления от одной-двух доминирующих деталей-символов. То же
происходит и в области психологизма: для писателя здесь важно не столько
отразить душевней процесс во всей его полноте, сколько воссоздать ведущий
эмоциональный тон, атмосферу внутренней жизни героя в данный момент. Мастерами
такого психологического рассказа были Мопассан, Чехов, Горький, Бунин,
Хемингуэй и др.

В композиции рассказа, как и любой малой формы, очень важно концовка,
которая носит либо характер сюжетной развязки, либо эмоционального финала.
Примечательны и те концовки, которые не разрешают конфликта, а лишь
демонстрируют его неразрешимость; так называемые «открытые» финалы,
как в «Даме с собачкой» Чехова.

1.2 Методика изучения эпических произведений в школе

Методика анализа эпического произведения в значительной степени
опирается на своеобразие рода и жанра. Вот как решает в данном случае проблему
анализа произведений М.А. Рыбникова: «Методические приемы диктуются
природой произведения… Балладу можно разобрать с помощью плана, но вряд ли
следует планировать лирическое стихотворение. Маленький рассказ читается и
разбирается в полном его объеме.

Из романа мы выбираем отдельные, ведущие главы и одну из них читаем в
классе, другую дома, третью тщательно разбираем и пересказываем близко к
тексту, четвертую, пятую, шестую разбираем в более быстром темпе и
пересказываем кратко, отрывки из седьмой и восьмой глав даются в форме
художественного рассказа отдельными учениками, эпилог рассказывает классу сам
учитель. Загадка отгадывается и повторяется наизусть, пословица объясняется и
сопровождается житейскими примерами, басня разбирается в расчете на осознание
выраженной в ней морали» [34, с.58].

Широкие рамки повествовательной формы, которую представляет собой
роман, позволяет вместить в него и историю человеческой жизни, и картину
общественных нравов, и обрисовку социальных условий, и воспроизведение
огромного многообразия человеческих характеров.

Достоинства романа высоко ценил В.Г. Белинский: «… его объем,
его рамы до бесконечности неопределенны; он менее горд, менее прихотлив, нежели
драма, ибо, пленяя не столько частями и отрывками, сколько целым, допускает в
себе и такие подробности, такие мелочи, которые при своей кажущейся
ничтожности, если на них смотреть отдельно, имеют глубокий смысл и бездну
поэзии в связи с целым, в общности сочинения;… форма и условия романа удобнее
для поэтического представления человека, рассматриваемого в отношении к
общественной жизни, и вот мне кажется, тайна его необыкновенного успеха, его безусловного
владычества» [4, с.112].

Если роман представляет собой большое эпическое произведение,
охватывающее значительное количество событий, действующих лиц, то рассказ
основывается на изображении одного или нескольких фактов, характерного для
определенных социально-исторических условий. Рассказ — основной эпический жанр,
изучаемый в V-VIII классах. Повесть является средней эпической формой, она
раскрывает смысл большего количества эпизодов и персонажей, чем рассказ.

Связать и сюжет, и другие элементы композиции, и образы, и приемы
изображения, которыми пользуется писатель, с проблемами, которые волнуют его, и
выбрать для решения этого наиболее оптимальный методический вариант —
ответственная задача учителя.

Поскольку основным недостатком восприятия эпических произведений
особенно после их самостоятельного чтения оказывается отсутствие целостности,
то одной из задач анализа является воссоздание этой целостности, причем
внимание к жанру произведения играет в решении этой задачи немалую роль.
«Так, вступительное слово к изучению «Кладовой солнца» М.М.
Пришвина в VI классе заканчивается кратким рассказом о своеобразии жанра
сказки-были. Учитель отметит, что сказка Пришвина вводит нас в гущу жизни, в
жизнь русской природы — и вместе с тем это путь в небывалое, в сказочную
страну, где добро побеждает зло, где мужество и находчивость помогают
побеждать. Сказка-быль Пришвина как бы соединяет достоверность конкретного
факта с поэтическим изображением мира» [5, с.88].

Но жанровые различия не должны снимать при изучении того общего, что
составляет существо эпического рода литературы, — его повествовательности и
способности охватить жизнь в ее объективной полноте. Эта особенность эпических
произведений сказывается, на целях, путях и способах работы над ними в школе.
При изучении их внимание учащихся неизбежно будет концентрироваться на тех
компонентах художественного текста, которые существенны для эпического рода.

В школьных условиях ими обычно оказываются:

1. Тема, проблематика, сюжет. Рассматривая их, ученики осмысливают
произведение как эстетическую реальность, как преображенную действительность.2.
Образы героев (знакомясь с ними, учащиеся постигают разнообразие человеческих
характеров и типов).3. Автор как творец, как создатель особого художественного
мира данного произведения.

«Естественно, что на разных этапах обучения в поле зрения учащихся
будут находиться не все компоненты, да и вообще полнота анализа больших
эпических произведений в школе недостижима» [23, с.33]. Поэтому, не
стремясь все проходить с одинаковой мерой глубины, важно в каждом случае искать
основные линии, доминанты анализа, через которые бы ученик шел к пониманию
идейно-художественного смысла произведения на доступном для его возраста
уровне.

«Чтобы помочь школьникам проникать в суть произведения, надо
научить их перечитывать его. Все богатство художественных впечатлений они
должны получить от личного и непосредственного контакта с произведением, а
задача учителя — помочь осознать эти впечатления, прояснить авторский замысел,
авторскую концепцию жизни (нравственно-эстетический идеал)» [25, с.116].
Это проще сделать при изучении, рассказа, где невелик объем текста и характеры
действующих лиц раскрываются в каком-либо одном событии, столкновении. При
поиске или выборе трактовки произведения в школе учитывается и психологический
аспект — необходимость вызвать интерес учащихся, их потребность в активном
соучастии при работе с текстом. Поэтому так существенно для преподавателя знать
мнение учеников о произведении, учитывать их восприятие. Как правило, учитель
сосредоточивает внимание школьников на том содержательном слое произведения,
какой был им труднодоступен при самостоятельном чтении. Нельзя, конечно,
допускать, чтобы многоплановость эпических произведений сильно суживалась —
отбором материала и концептуальностью его интерпретаций: ведь художественное
явление всегда шире и больше любого истолкования. Независимо от того, какой
путь разбора будет принят в качестве основного, эпическое произведение должно
изучаться целостно, как художественное единство, в неразрывности содержания и
формы. «Без глубокого анализа формы, — пишет В. Кожинов, — произведение
неизбежно предстает как сообщение о чем-то, а не как самобытный художественный
мир» [25, с.113].

Целостность произведения не всегда удается раскрыть даже авторам
современных литературоведческих трудов. Тем более трудно осуществить это в
школе, где — в связи с «прерывностью» анализа и распределением
материала по урокам — неизбежно то или иное расчленение художественного
единства. Делать это приходится по разным причинам — из-за невозможности
полностью прочитать произведение в классе, из-за ограниченности времени на
изучение, из-за необходимости систематизировать знания школьников и т.д.
Опасность расчленения меньше ощущается в IV-V классах, где анализ небольших произведений
строится как процесс вдумчивого вчитывания в текст с последующим обобщением
наблюдений.

В старших же классах, начиная уже с VIII, когда изучаемые произведения
становятся большими, а реальное учебное время, напротив, уменьшается,
приходится вычленять в анализе и образы-персонажи, и композицию, и стиль. При
этом может разрушиться не только целостность произведения, но и целостность
восприятия, в результате чего текст в сознании учеников начинает как бы
распадаться на клеточки.

«Между тем важно, чтобы каждая «клеточка», каждый
структурный элемент произведения был понят не в его замкнутости, а в
соотнесенности с общим замыслом художника, со всей системой образов. если мы не
увидим его глазами разных рассказчиков, в разных сюжетных поворотах, в окружении
каждый раз по-новому открывающейся природы, т.е. нужно постоянно устанавливать
внутренние связи в тексте» [23, с.66].

Можно назвать несколько условий, соблюдение которых ослабляет
впечатление раздробленности анализа и позволяет сохранить относительно целостное
представление о произведении. Во-первых, нужно стремиться попеременно
фокусировать внимание школьников на элементах образной системы в процессе
постепенного «движения в тексте». Во-вторых, необходимо избегать
схематизма, отвлеченности, «анатомирования» текста.

«Анализ должен постоянно сопровождаться синтезом, и важно в каждый
момент работы не ограничиваться логически-понятийными выводами, а оживлять
конкретно-образные представления школьников. В-третьих, надо создавать условия
для появления и сохранения эмоциональных реакций учащихся в процессе
разбора» [23, с.67].

Эпические произведения изучаются на протяжении всех лет обучения.
Различия в подходе к ним в разных классах связаны с возрастом и познавательными
возможностями детей, подростков, юношей. Но нельзя даже с младшими подростками
сводить работу над текстом к пересказу, составлению планов и разговору только о
событийной стороне. Анализ эпического произведения в любом классе должен быть
содержательным. В IV-VI классах главным обычно оказывается осмысление сюжета, а
также поступков и переживаний героев в центральных эпизодах произведения.
Наблюдения же за композицией, жанровыми особенностями, авторским отношением к
изображаемому накапливаются пока в виде конкретных представлений, но не
становятся предметом обобщения. В VII классе обобщающий момент значительно
усиливается. В старших классах анализ может строиться на серьезном
теоретико-литературном фундаменте.

«Произведения малой прозы (рассказы) создают благоприятные
возможности для активного нравственно-эстетического воспитания школьников, для
целостного восприятия художественного текста» [24, с.69].

До ознакомления с произведениями малой прозы ученики изучают устную
народную поэзию и сказки, пересказывать содержание изучаемых произведений,
оценивать поступки героев.

Овладевая умением пересказывать содержание сказки и находить её главную
мысль, учащиеся приобретают и навыки свободного восприятия содержания рассказа.
Для глубокого восприятия художественного произведения очень важным является
изучение биографии его автора.

В целях активизации мыслительной деятельности учеников и лучшего
усвоения содержания изучаемого художественного произведения следует проводить
разнообразные творческие работы, которые способствуют развитию у них
читательского интереса, художественного вкуса, лучшему пониманию поступков
героев, их помыслов. К таким творческим работам относятся: пересказ содержания
текста от имени героя, словесное иллюстрирование, инсценировка.

К словесному иллюстрированию можно отнести: чтение текста, выбор
эпизода, разбивка его на части и озаглавливание их, устное описание одной или
нескольких частей.

Кроме названных форм можно использовать следующие виды работы:
сообщение учителя, словарно — фразеологическая работа, комментированное чтение,
составление плана рассказа с выделением важнейших из описываемых эпизодов,
пересказ близкий к тексту, самостоятельная работа учащихся над текстом,
характеристика главных персонажей, устные и письменные творческие работы.

«Для более прочного усвоения содержания, выделение основной идеи
произведения учащихся составляют после его прочтения отдельных фрагментов.
Составление плана учит детей мыслить творчески, облекать свои мысли в слова.
Чтобы правильно составить план прочитанного произведения, можно привлечь к этой
работе весь класс. В процессе работы над планом вносятся уточнения,
конкретизируются некоторые формулировки его пунктов» [15, с.34].

Потом учащиеся по плану пересказывают содержание частей рассказа.

При анализе того или иного персонажа следует постоянно сопоставлять его
с другими, выявлять различия в их характерах. При раскрытии образного строя
произведения ученикам следует предложить записать на доске и в тетрадях
отдельные предложения из текста, характеризующие того или иного героя, что
помогает им лучше усвоить содержание рассказа, его художественное своеобразие и
провести сопоставительный анализ героев (внешность, психологическое состояние,
авторская характеристика).

Эпические произведения, составляющие основу литературного образования
учащихся современной школы, оказываются наиболее благородным материалом для
нравственно-эстетического воспитания подрастающего поколения. Особую ценность в
этом отношении представляет такая её разновидность, как жанр рассказа,
мобильный и подвижный, оперативно откликающийся на требование эпохи и
позволяющий учащимся целостно, в максимальном полном объёме воспринимать
содержание и форму художественного произведения.

Раздел 2. Творчество А.П. Чехова в школьном изучении

2.1 Место прозы А.П. Чехова в школьной программе В.Я.
Коровиной

Жизнь Чехова должна изучаться в школе в неразрывной связи с его
творчеством, с определенными конкретно-историческими условиями, с формированием
и развитием его мировоззрения. Нужно показать учащимся проникновение в семью, в
гимназию, в университет «духа времени»: деспотизма, рабства,
формализма. Это поможет им понять такие произведения, как «Унтер
Пришибеев», «Человек в футляре». Наряду с этим необходимо
особенно подчеркнуть стремление к свободе, талантливость русского народа, все растущее
противодействие силам реакции передовых сил общества во времена Чехова, то, что
уловил автор «Степи», «Невесты», «Вишневого
сада».

«Биография Чехова изучается учениками VII и IX классов. Но объем и
форма их работы должны быть различны» [35, с.15].

В младших классах нет необходимости рассказывать обо всей жизни Чехова,
а можно, сделав общий очерк жизни, остановиться детальнее лишь на тех ее этапах
и фактах, которые или ближе подростку (детство и гимназические годы), или будут
конкретизированы в анализе художественных произведений (участие Чехова в
юмористических журналах, в связи с анализом рассказа «Хамелеон»), или
ярко характеризуют высокое гражданское сознание Чехова: поездка на Сахалин,
которая дала толчок к появлению таких произведений, как «Человек в футляре»,
«Крыжовник».

В IX же классе биография и творчество писателя должны быть представлены
как можно полнее, причем некоторые периоды (Чехов-гимназист, поездка на
Сахалин, Чехов в Мелихове, Чехов в Ялте) могут быть самостоятельно изложены
учащимися в форме устных рефератов на уроках литературы. «Некоторые факты,
например, личные и творческие связи Чехова с другими писателями и явлениями
современной ему культурной жизни: Чехов и Толстой, Чехов и народники, Чехов и
Островский, Чехов и Горький, Чехов и Московский Художественный театр, — учитель
может лишь в общих чертах осветить в классе, а более глубокому анализу
подвергнуть на занятиях литературного кружка» [35, с.15].

В процессе изучения Чехова нужно обратить внимание учащихся на
патриотизм писателя, его органическую связь со своей страной, на
демократический, гражданский характер его произведений, на его интерес к
народу, любовь к русской природе.

Нужно показать учащимся все растущее мастерство художника-реалиста,
являющееся результатом его серьезных и тонких наблюдений над жизнью, большой
работы над собой.

«В результате знакомства с творчеством Чехова учащиеся старших
классов должны понять его место в историко-литературном процессе, увидеть в
Чехове художника-новатора (в пределах метода критического реализма), который
продолжил в своем творчестве высокие традиции русского реалистического
искусства и обогатил его» [38, с.5].

Чтобы довести все это до сознания учащихся, учитель не может
ограничиться только программным материалом. Ему самому, разумеется, нужно знать
значительно больше того, что он должен сообщить учащимся. Готовясь к обзорным
темам (творчество Чехова 80-х годов, творчество Чехова 90-х годов), выясняя
эволюцию писателя, учитель должен расширить круг чтения чеховских произведений,
детальнее познакомиться с некоторыми значительными, не вошедшими в программу
произведениями. Для этой цели, в помощь учителю, в книге анализируются
рассказы, повести и драмы, существенные для изучения процесса развития
творческого метода Чехова («Степь», «Скучная история»,
«Палата № 6», «Моя жизнь», «Дядя Ваня» и др.).
Для этой же цели освещается вопрос об отношении Чехова к Гоголю, Островскому,
Толстому, об отношении к Чехову М. Горького. Знакомство с творческим путем
писателя и работа над его произведениями должны пробудить у учащихся живой
интерес к Чехову, как к замечательному художнику слова. Это можно достигнуть
лишь вдумчивым чтением текста, тщательным его комментированием. «На
примере творчества Чехова учитель должен решать теоретико-литературную задачу:
показать на конкретном материале мастерство писателя, единство содержания и
формы в художественном произведении, органическую связь идеи с композицией,
образами, языком» [38, с.5].

Анализируя произведения Чехова, необходимо ставить вопросы, особенно
волнующие сейчас нашу литературную общественность: природа конфликта (на
примере пьесы «Вишневый сад»), создание типических ситуаций,
типических характеров и др. Язык художественных произведений Чехова (речь
персонажей, речь автора) нужно рассматривать не изолированно, а в соотношении с
идейным содержанием, с функцией того или иного образа в произведении. Чтобы
суметь в процессе изучения Чехова в школе выбрать наиболее действенные в
образовательном и воспитательном отношении факты и явления и отбросить менее
существенные, учитель должен как можно шире и глубже познакомиться с
материалами жизни и творчества А.П. Чехова. Для этой цели в урок вводятся
цитаты из писем Чехова, воспоминаний о нем, из критических отзывов
современников, даются ссылки на работы о Чехове советских литературоведов. «Изучение
в школе жизни и творчества Чехова поможет учителю содействовать воспитанию у
детей патриотизма, любви к родному языку, к великой русской литературе»
[36, с.101].

2.2 Методика изучения рассказов А.П. Чехова
«Хамелеон» и «Злоумышленник» в школе.                                                                                                                                                        
 Л. Семанова в книге «Чехов в школе»
обращает внимание на «самостоятельность Чехова-юмориста, оригинальность его
творческого метода», считает необходимым вместе с учащимися
«исследовать особенности конструкции рассказа «Хамелеон», помочь
осознать позицию автора и скрытые им в подтексте намеки, понять, что рассказ
заставляет не только «смеяться, но и задуматься, как меняют свое мнение
Очумеловы» [35, с.22]. Незначительное событие (выяснение, кому принадлежит
собака) и серьезный тон обсуждения создают комедийную основу рассказа.

М.Л. Семанова советует подробно рассмотреть скрытые в подтексте детали
(за полицейским надзирателем, у которого в руках «узелок», городовой
несет решето с конфискованным крыжовником. Что это значит? Очередная
дань?»Очумелов продолжает путь по базарной площади». О чем в данном
случае хочет сказать автор?), реплики от автора (замечает городовой, говорит
Очумелов
) и то, что автор почти устранен, его замечания нейтральны, но
показанные им шесть превращений Очумелова создают впечатление, что деспотизм и
рабство — два конца одной и той же цепи [35, с.23]. В самом деле, Хрюкин
холопски льстив, но сам невежествен, корыстолюбив, жесток и деспотичен. Не
менее подвижна и толпа — понаблюдать за ее поведением — значит проанализировать
важные стороны чеховского текста: толпа сначала безучастна к судьбе
пострадавшего, затем обыватели смелеют, «подливают масла в огонь»,
потом «толпа хохочет над ним».

В книге В.В. Голубкова «Мастерство А.П. Чехова» учителю могут
помочь такие главы: «Рассказы А.П. Чехова на эстраде, на сцене и в
кино», «Рассказы А.П. Чехова в иллюстрациях художников» [8,
с.12-13].

В рекомендациях Л.В. Тодорова мы найдем советы подойти к изучению этой
темы с пониманием многогранного и целостного представления о писателе, а уроки
начать с обрисовки эпохи безвременья. Л.В. Тодоров советует учителю рассказать
школьникам о том, как любил Чехов сказки Щедрина, с каким уважением относился к
его творчеству, насколько сближается беспощадное обличение пороков общества и
людей в творчестве Щедрина и Чехова при многих отличительных чертах каждого из
них.

В этих рекомендациях предлагается распределить время и подход к
изучению Чехова таким образом: первый урок — сообщение о Чехове, чтение и
анализ рассказа «Хамелеон», тема второго урока — хамелеонство как
явление социальное. Язык рассказа. Связь этого рассказа с другими рассказами
Чехова. Третий урок — развитие понятия о юморе (первые сведения о юморе дети
получили в начальной школе и в пятом классе). Повторение пройденного по русской
литературе XIX века. Рассказ о Чехове предлагается построить на основе
содержания уже известных школьникам произведений писателя. «Чтение
рассказов Чехова видится методистом или в учительском исполнении, или с помощью
записей актерского чтения, но с обязательным наблюдением за тем, как реагируют
учащиеся — что им кажется смешным в рассказе, что их возмущает и пр.» [18,
с.44]. Обратим внимание ребят не только на основные превращения Очумелова,
Хрюкина и толпы, но и на удивительные чеховские детали — шинель Очумелова,
окровавленный палец Хрюкина. Интересно наблюдать в процессе подготовки чтения
по ролям или инсценированного чтения и следующие детали:

«Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в
новой шинели…»

«Генерала Жигалова? Гм!. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто…»

«Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто… Что-то ветром
подуло… Знобит…»

«Я еще доберусь до тебя! — грозит ему Очумелов и, запахивая
шинель, продолжает свой путь по базарной площади» [46, с.33].

Учащиеся сами находят этот текст, размышляют над значением каждой
детали: пути по базарной площади, новой шинели, манипуляции с которой говорят о
том, что Очумелова бросает то в жар, то в холод, в зависимости от обстоятельств
(учащиеся пояснят эти обстоятельства), поднятого, как знамя, пальца, который
при смене ситуации стыдливо опускается вниз.

Обратим внимание ребят на то, как объясняется роль детали в справочном
разделе учебника-хрестоматии, проследим, как вводится деталь в чеховский текст.

Авторы рекомендаций обращают внимание и на социальную характеристику
полицейского и надзирателя, отразившуюся в речи героев («Не
рассуждать!», «Нужно проучить…», «Я этого так не
оставлю…», «Я покажу вам, как собак распускать…», «Я еще
доберусь до тебя…» и т.д.).

При изучении раздела, посвященного Чехову, важно учесть самые различные
варианты, традиции исследования его творчества и выработать на этой основе свой
собственный подход к осмыслению предложенной темы и к изучению ее с учащимися.

Рассказывая о Чехове, учитель подчеркнет многогранность его
деятельности, необычайную одаренность, которая проявилась и в его писательской
деятельности (рассказы, пьесы, эпистолярное искусство, статьи и пр), и во
врачебной помощи окружающим людям. Феноменальная память, радушие гостеприимного
хозяина, отзывчивого человека, построившего в Мелихове на свои собственные
деньги три школы, всю жизнь выращивающего сады, — все это помогает более полно
представить облик и характер Чехова.

Яркий рассказ учителя, работа над воспоминаниями о Чехове, данными в
учебнике, вдохновят и учащихся на рассказы, эссе, доклады, где они покажут
своеобразие личности писателя. Далее школьники читают текст рассказа «Хамелеон»
дома, отвечают на вопросы учебника, готовятся к коллективному обсуждению
прочитанного, к чтению по ролям.

В классном обсуждении прочитанного выясняются впечатления ребят,
проводится словарная работа: осмысливаются название рассказа,
«говорящие» фамилии, речь героев, а также шесть контрастных
превращений, хамелеонство в речи героев.

Чем страшно и опасно раболепие, лицемерие, хамелеонство (Очумелова,
толпы)?

Почему так назван рассказ? О чем говорят фамилии действующих лиц? Какое
впечатление произвел на вас рассказ? Какие чувства вызывает рассказ (смех,
радость, печаль и пр.)? Проследите за тем, как движется надзиратель Очумелов, и
подумайте, что хочет показать этим автор.

«Чтение по ролям, художественные пересказы фрагментов рассказа
«Хамелеон», характеристика героев, обсуждение сущности хамелеонства
как социального явления, подготовка киносценария — вся эта работа над рассказом
позволит глубже понять юмор и сатиру чеховского рассказа, тревогу автора за те
общественные явления, которые обнажены в этом и в других произведениях
писателя» [35, с.41].

Самостоятельно знакомятся ребята с рассказом «Злоумышленник»,
размышляют над его содержанием. Виноват ли Денис в своем проступке? Какую тему
поднимает автор своим рассказом? Нравится ли рассказ и его герои? Основан ли он
на реальности, или это сущая выдумка автора? Читали ли вы рассказ
«Тоска»? О чем он? Современны ли темы рассказов Чехова? Насколько
важны рассказы Чехова сегодня? Прочитайте рассказы «Тоска»,
«Размазня».

Эти рассказы даны в «Российской школьной хрестоматии», что
поможет не только найти и прочитать тексты, но и инсценировать их, подготовить
отзывы на них, характеристики героев и пр.

Рассмотрим иллюстрации к произведениям Чехова. Какие художники чаще
всего обращаются к произведениям этого автора? Так ли вы представляли себе эти
эпизоды, героев?

Какие пьесы, инсценировки по чеховским произведениям, фильмы вам
известны?

На уроках развития речи можно провести конкурсы на лучшее чтение
чеховских произведений, лучшие ответы на вопросы, словарную работу, отзывы на
прослушанное актерское чтение, на пьесы, спектакли, фильмы.

Семиклассники расскажут о творческой манере, об особенностях работы
писателя. Учитель дополнит ответы ребят.

З. Паперный пишет, что «для Льва Толстого держать корректуру
значит обогащать ее новыми деталями, ответвлениями образной мысли… Его
корректура так разрасталась, что порой приводила издателей в отчаяние — хоть
набирай заново. У Чехова — иной принцип. Для него — «искусство писать —
искусство вычеркивать». В одном из писем он сообщает сестре: «Получил
подушку с кружевами. Кружева отпорол». Кажется, что Чехов-писатель
освобождает фразу от излишних узоров, хитросплетений, отпарывает всякие
словесные «кружева». Для нас с вами оборот «три года тому
назад» звучит естественно, а Чехова коробит необязательное слово
«тому» — и оно отбрасывается» [18, с.46].

Мы привели здесь слова З. Паперного, потому что они наглядно и ярко
показывают разницу в подходе к тексту у каждого из авторов. Подобный пример
интересен еще и тем, что он легко запоминается.

Художественные пересказы фрагментов, инсценированное чтение также
рецензируются учащимися.

«На уроках внеклассного чтения школьникам предстоит суммировать
свои знания и впечатления от изученного и прочитанного в средних классах,
самостоятельного чтения рассказов Чехова, подготовить чтение и пересказы к
конкурсу, сделать выставку рисунков, книг, портретов писателя, использовать
воспоминания о Чехове, начать подготовку к вечеру сатиры и юмора на основе
чтения щедринских и чеховских произведений» [35, с.69]. Размышляя над
рассказами Чехова, школьники могут прочитать дополнительный материал в книге
«Читаем, думаем, спорим…» о том, как мучительно порой писатель искал
названия рассказов.

В подготовке докладов, сочинений могут помочь и фотографии писателя,
фотографии его родных мест, дополнительные материалы, воспоминания Л. Толстого,
Г. Россолимо, И. Бунина, К. Чуковского, представленные в учебнике вопросы и
задания, а также кроссворды, фотографии, иллюстрации в книге «Читаем,
думаем, спорим…».

Итак, работая в школе над рассказом «Хамелеон», учитель
должен поставить его в связь с другими чеховскими рассказами, появившимися в
начале 80-х годов в «малой прессе». Нужно дать понять учащимся, что
эти произведения Чехова были подчинены требованиям журналов и газет (малая
форма, юмористическое содержание и т.д.), но что они далеко оставляли за собой
рассказы других авторов-юмористов значительностью поставленной проблемы,
глубиной наблюдения над жизнью, остротой ее разоблачения и мастерством
исполнения. «В этом чувствовался Чехов — ученик русских великих писателей
в частности, Гоголя, и в то же время художник, выработавший свою творческую
манеру» [43, с.148]. К автору «Хамелеона» вполне применимы слова
Чернышевского: «Подражание Гоголю заметно только у писателей мало талантливых.
Нынешние даровитые писатели произошли от Гоголя, а, между тем, ни в чем не
подражают ему, не напоминают его ничем, кроме как только тем, что благодаря ему
стали самостоятельны, изучая его, приучились понимать жизнь и поэзию, думать
своею, а не чужою головою, писать своим, а не чужим пером».

Под руководством педагога учащиеся должны внимательно вчитаться в текст
рассказа «Хамелеон», понять, что выбор и постановка Чеховым проблемы
свидетельствуют уже о глубине постижения молодым писателем жизни. Чтобы дать
почувствовать учащимся самостоятельность Чехова-юмориста, оригинальность его
творческого метода (при наследовании им традиций русских
реалистов-обличителей), следует тщательно исследовать особенности конструкции
рассказа, его художественные средства. Учащиеся должны понять позицию писателя,
выявить из всей образной системы, из сюжетной ткани рассказа, из скрытых в
подтексте намеков отношение автора к изображаемому.

2.3 Анализ рассказов А.П. Чехова «Хамелеон»
и

/b>Рассказ «Хамелеон» (1884
г) был впервые напечатан в юмористическом журнале «Осколки». Как во
многих других рассказах этого времени («Толстый и тонкий»,
«Смерть чиновника», «Торжество победителя»,
«Маска» и др.), «Чехов разоблачал в нем деспотическую сущность
современной жизни и порождаемое ею рабское сознание людей. Сквозь
юмористическую ткань рассказа просвечивает эта серьезная идея, и потому сценка
«Хамелеон» заставляет читателя не только смеяться, но и
задуматься» [43, с.149].

В одном эпизоде молодой Чехов отразил типическое явление современной
ему действительности — «хамелеонство». Это передано уже в заглавии
рассказа. Как ящерица-хамелеон меняет свою окраску в зависимости от
обстоятельств, так Очумеловы в самодержавно-полицейской действительности меняют
свое поведение в зависимости от того, с кем имеют дело: угодливы по отношению к
сильным и деспотичны по отношению к слабым.

Комедийную основу рассказа составляет несоответствие: незначительность
важного для героев вопроса (кому принадлежит собака) и серьезный, страстный тон
обсуждения этой несерьезной «проблемы».

«Комический элемент заключен также в самой конструкции
центрального эпизода: это цепь «превращений», причем
«хамелеоном», меняющим свою окраску в соответствии с
обстоятельствами, оказывается при внимательном чтении рассказа не только
Очумелов, но и Хрюкин и обывательская толпа» [43, с.149].

«Начало и краткий финал «Хамелеона» написаны в эпически
спокойных тонах от имени как будто бы стороннего наблюдателя. Они составляют
своеобразную рамку для центрального эпизода и подчеркивают незначительность и
самого «события», и его участников, и их «бурных страстей».
Здесь же дается намек на то, что эпизоды, подобные центральному, не являются
исключением» [30, с.22].

Некоторыми скрытыми в подтексте деталями Чехов заставляет читателя
представить, что произошло до этого случая и мысленно следовать за Очумеловым в
предчувствии аналогичных «событий». Автор так ведет повествование,
что в шествии Очумелова по базарной площади история с собачонкой предстает как
один из характерных эпизодов его «служебной деятельности». Вначале
вскользь сказано, что за полицейским надзирателем, у которого в руках
«узелок», городовой несет решето, «доверху наполненное
конфискованным крыжовником». «Учитель должен обратить внимание
учащихся на эти детали в юмористическом рассказе Чехова: «узелок» —
по-видимому, с очередной «данью» — и «конфискованный
крыжовник» создают впечатление как о только что проявленной Очумеловым
«власти», произведенной «расправе», так и о том, что
устранение всякого рода «беспорядков» производится представителями власти
(Очумеловым и Елдыриным) обычно небескорыстно» [43, с.150].

К этим первым впечатлениям учащиеся присоединят то, что получат в
результате знакомства с поведением Очумелова в основном эпизоде, и это
подготовит их к восприятию финальной фразы, из которой явствует, что
«подвиги» Очумелова еще не закончены, и можно, мысленно следуя за
ним, представить себе их продолжение: «разобрав» дело, Очумелов
«запахивается в шинель и продолжает свой путь по базарной площади».

Центральный эпизод рассказа драматизирован (сценка). Автор, таким
образом, устранен; он выступает в этой части лишь с нейтральными репликами:
«замечает городовой», «говорит Очумелов» и т.д. Как в
драматическом произведении, внутренний мир действующих лиц здесь отчетливо
обозначен через поведение, речь, интонации «героев». С большим
мастерством, в предельно лаконичной форме, Чехов показывает в этой части
рассказа шесть превращений Очумелова, создавая у читателя впечатление, что
деспотизм и рабство являются двумя концами одной и той же цепи. Властные,
строгие начальственно повелительные интонации Очумелова сменяются
рабски-трусливыми, холопски-униженными, обнаруживая тем самым то деспотическую,
то рабью сущность его натуры. Резкими переходами в поведении и в речи
центрального персонажа Чехов достигает комического эффекта.

Последовательность «превращений» Очумелова
такова [
43, с.150-153]:

I. Услышав шум на базарной площади, чуя «беспорядок»,
полицейский надзиратель принимает вид человека «власть имущего»,
говорит строго, начальническим отрывистым тоном, небрежно, не кончая фразы,
пропуская слова: «По какому это случаю тут? Почему тут? Это ты зачем
палец? Кто кричал?» [46, с.31]. Величественно «шевеля бровями»,
он многозначительно выслушивает «пострадавшего» Хрюкина,
глубокомысленно «обдумывает положение» и, чувствуя себя
представителем власти, принимает безапелляционное, справедливое, по его
понятиям, «законное» решение: наказать хозяина
«безнадзорной» собаки, уничтожить собаку. Чехов показывает, что
мысленно Очумелов уже не только «распекает» виновника «беспорядка»
— хозяина собаки («Я этого так не оставлю! Я покажу вам, как собак
распускать… «), но и не без удовольствия предчувствует возможность
получить наградные от генерала или «сорвать штраф» с другого хозяина
собаки. Так Чехов создает у нас впечатление о корыстолюбии Очумелова.

II. Высказанное в толпе предположение, что собака принадлежит генералу
Жигалову, заставляет Очумелова принять другую «окраску»: он берет под
защиту собаку, виновником в его глазах оказывается Хрюкин, и на него
распространяется теперь его немилость, готовность «казнить»:
«Как она могла тебя укусить? Нешто она достанет до пальца? Она маленькая,
а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, расковырял палец гвоздиком, а
потом и пришла в твою голову идея, чтоб сорвать. Ты ведь — известный народ!
Знаю вас, чертей… Не рассуждать!» [46, с.31].

III. Предположение, что собака принадлежит генералу, отводится
городовым, и Очумелов вновь возвращается к своей исходной
«расцветке»: он проявляет свою власть по отношению к собаке и ее
хозяину, выносит беспрекословное решение: собаку нужно «истребить»,
Хрюкину необходимо защищать свои права пострадавшего, а хозяина собаки
«нужно проучить. Пора!»

IV. Сомнения городового («А, может быть, и генеральская… на
морде у ней не написано… Намедни во дворе у него такую видел») и
подтверждение из толпы («Вестимо, генеральская») заставляет Очумелова
принять «защитную окраску», уже большей, чем во втором случае,
интенсивности. Рабья трусость его возрастает до заискивания перед собакой
генерала, и соответственно увеличивается деспотически грубая сила, с которой он
обрушивается на «виновника»: «Ты отведешь ее к генералу и
спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал… И скажи, чтобы ее не выпускали
на улицу… Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос
сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака — нежная тварь… А ты, болван,
опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!»
[46с.32].

Комический эффект, кстати, здесь, как и в других звеньях цепи
«превращений», достигается Чеховым также лексическими и интонационными
особенностями: перебоями стиля (от нежно заботливого тона по отношению к собаке
до резкого по отношению к Хрюкину), непривычным алогичным сочетанием слов
(«нежная тварь»), грамматической несвязностью («каждый
свинья»), переносом общих понятий на частные и наоборот («Ты ведь…
известный народ». «Ежели каждый будет кусаться… «).

V. Отрицание принадлежности собаки генералу таким авторитетным
«свидетелем», как Прохор — повар генерала, возвращает Очумелову
близкую к первому и третьему случаю окраску: он снова принимает в решении
судьбы собаки безапелляционный начальственный тон: «Она бродячая!. Нечего
тут долго разговаривать… Ежели сказал, что бродячая, стало быть и бродячая…
Истребить, вот и все» [46, с.32].

VI. Но новая (и достоверная) версия: собака принадлежит брату генерала
— вновь «перекрашивает» Очумелова: холопское умиление его не знает
границ: распространяется и на самого генерала, и на «их братца», и на
«ихнюю собачку».

В экстазе раболепия Очумелов не забывает, однако, своей грозной роли власть
имущего: «Я еще доберусь до тебя», — обещает он единственному для
него теперь виновнику происшедшего и источнику возможных неприятностей с
генералом — Хрюкину.

Демонстрируя эти шесть контрастных положений полицейского надзирателя,
проявление в нем попеременно то деспотической, то рабьей сущности, Чехов
реализует метафору (его «бросает то в жар, то в холод») словами
Очумелова: «Сними-ка, Елдырин, с меня пальто»; «Надень-ка,
Елдырин, на меня пальто» [46, с.33].

Параллельно с «трансформациями» Очумелова Чехов показывает
«превращения» Хрюкина, создавая тем самым у читателя впечатление о
типичности подобного «хамелеонства» для современности. Хрюкин, как и
Очумелов, поставлен то в положение сильного (по отношению к собаке), то в
положение слабого (по отношению к Очумелову). Он заискивает перед имеющим
власть Очумеловым, холопски льстит ему, также невежествен, корыстолюбив,
мечтает «сорвать штраф» с хозяина собаки. Хрюкин тоже жесток,
деспотичен, когда чувствует за собой право, власть, закон («брат в
жандармах»). Он тешится своей силой, когда перед ним более слабое
существо.

Хрюкин дразнил беззащитную собаку, причинял ей боль («тыкал
цыгаркой ей в харю для смеха»), по-видимому, бил ее (скрытая в подтексте
деталь: собака бежит, «прыгая на трех ногах»), запугал ее так, что
она «дрожит всем телом», в глазах ее «выражение тоски и
ужаса», вынудил защищаться («а она, не будь дура, и тяпни»).

Чехов показывает, что окраска Хрюкина меняется при Очумелове и
находится в полной зависимости от того, оказывает ли Очумелов покровительство
Хрюкину или, напротив, обвиняет его. Раболепие его возрастает, а уверенность в
выигрышности своего положения уменьшается по мере приближения к финалу. Сначала
он, хоть и униженно «кашляя в кулак» и извиняясь перед «их
благородием», уверенно отстаивает свои права. Затем, испуганный немилостью
Очумелова, заискивает перед ним, льстит, но все же, хоть и растерянный уже,
надеется еще на свое торжество: «их благородие умный человек и понимает,
ежели кто врет, а кто по совести, как перед богом. Пущай мировой рассудит… У
него в законе сказано… Нынче все равны» [46, с.33]. Но в последней части
рассказа Чехов создает у читателя впечатление, что Хрюкин, убедившись в том,
что сила не на его стороне, рабски присмирев, умолкает.

Раболепие, грубость, невежественность Хрюкина Чехов тоже с большим
мастерством передал в речи этого персонажа. Стремясь завоевать расположение
полицейского надзирателя, оправдаться перед ним, Хрюкин многократно называет
его «ваше превосходительство» («их превосходительство»),
учтиво извиняется даже за те выражения, которые вовсе не требуют извинения. В
то же время, обращаясь к человеку из толпы или к собаке, он употребляет грубые
слова: «врешь, кривой», «окаянная», «подлая»,
«тварь».

Ограниченный, невежественный Хрюкин, рассказывая о
«происшествии», останавливается на подробностях, не относящихся к
делу, допускает грамматически неправильные обороты («Я человек, который
работающий»), просторечные слова: «пущай», «ежели».

«Учителю нужно обратить внимание не только на изображенную Чеховым
крупным планом фигуру «представителя» современной власти (Очумелов),
не только проследить, как холопство и грубая сила, хотя и более приглушенно,
показаны в образе одного из обывателей (Хрюкина), но и уяснить, что Чехов
некоторыми намеками в начале рассказа и реакцией толпы в середине и финале
создает впечатление о преобладающем тоне в жизни обывательской массы» [43,
с.160].

Запуганность, забитость, отсутствие живой, активной, шумной жизни
выступают из выразительной детали в первых строчках рассказа: «Кругом
тишина… На площади ни души». Эпитеты «унылый, сонный»
определяют жизнь обывателей, а реакция на «событие» закрепляет
представление о их пассивности, рабском сознании. Сначала «толпа»
безучастна, равнодушна к судьбе «пострадавшего» Хрюкина и к судьбе
собаки, которую на глазах толпы бессмысленно мучил Хрюкин. Обыватели как бы
выжидают: на чьей стороне будет сила. Затем, увидев, что «власти» не
на стороне Хрюкина, обыватели смелеют. Кто-то даже «подливает масла в
огонь», рассказывает подробности столкновения Хрюкина с собакой и называет
Хрюкина «вздорным человеком». Когда обыватели видят поражение
Хрюкина, они прямо высказывают отрицательное отношение к нему: «Толпа
хохочет над ним». Из этих «колебаний» и из авторского описания в
начале рассказа мы понимаем, что жизнь обывателей ничтожна, лишена смысла.
Именно потому и возможно было то «событие», которое дано Чеховым как
типическое.                                  «Злоумышленник»
В 1885 году в «Петербургской газете» был напечатан рассказ А.П.
Чехова «Злоумышленник», который затем вошёл в сборник «Пёстрые
рассказы». Уже при жизни писателя рассказ был признан шедевром» [42,
с.77]. Д.П. Маковицкий записал в «Дневнике» слова Л.Н. Толстого о
«Злоумышленнике»: «Я его раз сто читал». В списке
рассказов, отмеченных Л.Н. Толстым и сообщённых Чехову И.Л. Толстым,
«Злоумышленник» был отнесён к «1-му сорту». Критика также
выделила рассказ среди чеховских произведений того времени. В критическом
обозрении «Обо всём», опубликованном в журнале «Русское
богатство», Л.Е. Оболенский писал о «Злоумышленнике»:
«Мелкие штрихи, иногда в одно слово, рисуют и быт, и обстановку так ясно,
что вы только удивляетесь этому уменью — свести в один крохотный фокус все
необходимые детали, только самое необходимое, а в то же время взволновать и
чувство ваше, и разбудить мысль: в самом деле, вглядитесь глубже в этого
следователя и в этого мужика, ведь это два мира, оторванные от одной и той же
жизни; оба русские, оба в существе не злые люди, и оба не понимают друг друга.
Подумайте только над этим, и вы поймёте, какая глубина содержания в этом
крохотном рассказике, изложенном на двух с половиной страницах» [42,
с.78].

Критики сразу почувствовали, что в рассказе единый национальный мир
оказался расколотым на «два мира», между которыми нет понимания, нет
согласия, и персонажи не только не могут установить взаимопонимание, гармонию
сейчас — у них нет возможности обрести их и в будущем.

Л.Н. Толстой потому так остро и откликнулся на рассказ Чехова, что
мысль о противоречиях русской жизни, о том, что «тело» и
«ум» нации образовали два разных, а подчас и враждебных друг другу
полюса, давно его волновала и преследовала. Она есть уже в «Войне и
мире», но особенно явственно проступает в поздних произведениях писателя.
Действительно, чеховский рассказ завершает целую традицию в русской литературе,
придавая мысли, лежавшей ранее в основе, например, жанра романа, предельно
сжатую, сгущённую форму. При этом мысль Чехова не становится обнажённой, голой,
а обрастает плотью живых картин и сцен.

Итак, в одном мире почти независимо сосуществуют два. Когда они не
сталкиваются, жизнь течёт мирно. Но стоит одному миру перейти
«границу» другого, как между ними возникают трения, конфликты вплоть
до угроз самой жизни каждого из них и обоих вместе. При этом вину обычно возлагали
на следователя, как на человека образованного, но не способного вникнуть в душу
мужика. Л.Н. Толстой сердито бросил: «Тоже судьи». Между тем Чехов не
стремится никого осудить, хотя оба виновны и невиновны, оба вольные или
невольные преступники. С точки зрения крестьянского мира Денис Григорьев — не
преступник, а с точки зрения интеллигентского — преступник. Напротив,
следователь в глазах мужика выглядит преступником, осуждая невинного человека,
а в глазах цивилизованного общества — исполнителем закона и, следовательно, не
является виновным.

«Речь в рассказе идёт не о социальной системе (косвенно она всё же
затрагивается), а о фундаментальных, коренных основах «русского
мира», которые глубже и значимее всякого социального и иного устройства. В
рассказе действуют герои, наследующие разный исторический опыт, разную
нравственность, разные понятия о жизни» [47, с.45].

Для
удобства анализа назовём мир следователя миром образованным, интеллигентским,
цивилизованным, «русско-европейским», а мир мужика — непросвещённым,
крестьянским, нецивилизованным, «русско-патриархальным». История о
том, как образовались два мира в одном, уходит в глубь веков. В чеховском
рассказе перед читателем предстают два совсем не глупых и не злых человека. И
тем не менее у каждого из них свой образ жизни, своя нравственность, свои
понятия о совести и справедливости.

Судебный следователь действует в рамках законно возбуждённого дела.
Отвинчивать гайки, которые скрепляют шпалы с рельсами на железнодорожном
полотне, — преступление, за которое, согласно статье Уложения о наказаниях,
полагается ссылка и каторжные работы. И следователь формально и фактически
прав: подобные повреждения на железной дороге приводят к катастрофам, в которых
могут погибнуть сотни и тысячи людей. Следователь резонно вспоминает: «В
прошлом году здесь сошёл поезд с рельсов… Я понимаю!» Как образованному
человеку, ему дики и непонятны действия Дениса Григорьева и других крестьян.
Установив факт отвинчивания гаек (и не одной, а нескольких) мужиком, следователь
пытается выяснить причину: «… а для чего ты отвинчивал гайку?» [46,
с.50]. С этого момента его постигает неудача. Он отказывается понять и принять
причины, по которым Денису Григорьеву позарез понадобились гайки. Следователю
кажется, что мужик врёт, выставляя нелепую причину, что он прикидывается
идиотом, что он «не мог не знать, к чему ведёт это отвинчивание…»
[46, с.50]. Мотивы, называемые Денисом Григорьевым, не укладываются в сознание
следователя, потому что они лежат в области жизни, в том быте, в той нравственности,
какие следователю неизвестны и которые для него недоступны и недосягаемы.

Круг представлений следователя типичен для интеллигентного человека,
для «русского европейца», получившего юридическое образование.

Как «русский европеец», он сразу создаёт дистанцию между
собой и допрашиваемым, имея в виду не только разницу положений в данный момент,
но и разницу сословий. Он сразу принимает официальный тон и обращается к Денису
Григорьеву на «ты» («Подойди поближе и отвечай на мои вопросы»).
Это было принято в России, но не в Европе. Другая российская особенность
заключается в том, что следователь заранее, ещё не приступив к допросу,
предубеждён. Он не верит мужику, потому что, по старой русской традиции, мужик
хитёр, скрытен и всегда готов обвести господина или барина вокруг пальца,
прикинется неучем или дурачком, а потом сам же будет хвастаться тем, как ловко
и легко обманул барина-глупца. Игра эта, всегда наполненная
социально-нравственным смыслом, восходит ещё к древним временам и прекрасно
отражена в нашем фольклоре. Точно так же и в рассказе Чехова. «Послушай,
братец, не прикидывайся ты мне идиотом, а говори толком», — сердится на
Дениса Григорьева следователь, когда тот чистосердечно объясняет ему, что гайки
нужны в качестве грузила («Мы из гаек грузила делаем»). Он убеждён,
что и про грузила, и про шилишпёра, и про рыбалку вообще Денис Григорьев
рассказывает с лукавым умыслом, надеясь отвести от себя вину, которую в душе не
может не признать, а вслух признать не хочет: «Дураком каким прикидывается!
Точно вчера родился или с неба упал. Разве ты не понимаешь, глупая голова, к
чему ведёт это отвинчивание?» Но следователь думает, что хитрости мужика
ему ведомы, что он видит мужика насквозь невооружённым глазом и потому называет
его «глупой головой», хотя дураком, конечно, не считает, потому иначе
не обвинял бы его в попытке сознательного обмана.

Однако
следователь не только «русский европеец», но и «русский
европеец». Он мыслит в ясных категориях, присущих формальному праву,
основанному на договорных отношениях между обществом, государством и индивидом.
Первое, что он делает, — устанавливает сам факт преступления, то есть
отвинчивания гаек. С этой целью он излагает суть происшествия и предъявляет
Денису Григорьеву отобранную у него на месте происшествия гайку: «Вот она,
эта гайка!. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?» Далее
следователь, как и положено по закону, выясняет мотив преступления: «… а
для чего ты отвинчивал гайку?» [46, с.52]. И тут выясняется: мотив настолько
смехотворен и нелеп, настолько детски бесхитростен, наивен и житейски правдив,
что в него нельзя поверить, если сопоставить тяжесть преступления и причину,
его породившую. Наконец, в голове следователя никак не укладывается тот факт,
что Денис Григорьев, взрослый крестьянин, понятия не имеет о прямой и
непосредственной связи между отвинчиванием гайки и крушением поездов. Он не
понимает, почему сидящий перед ним мужик упорно твердит о рыбалке и
отказывается говорить об авариях на железной дороге. Житейскую логику Дениса Григорьева,
разделяемую всеми деревенскими жителями, следователь расценивает как увёртку и
ложь, желание уйти от ответа и увести разговор в сторону от верного
направления: «Ты ещё про шилишпёра расскажи! — улыбается следователь»
[46, с.53].

Так и не установив мотив, причину преступления, следователь обращается
к нравственному чувству Дениса Григорьева, к его совести: «Не догляди
сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил
бы!» Но и здесь его ждёт неудача: мужик отрицает всякий злодейский умысел
и божится, что совесть его чиста: «Слава Те Господи, господин хороший, век
свой прожили и не токмо что убивать, но и мыслей таких в голове не было…
Спаси и помилуй, Царица Небесная… Что вы-с!» [46, с.54]. Мужик понял
следователя так, что будто бы, отвинчивая гайку, держал в уме злое намерение,
хотел по своей воле лишить людей жизни. Между тем такого умысла у мужика не
было, его совесть в этом отношении абсолютно чиста.

Отчаявшись подействовать на совесть Дениса Григорьева, следователь снова
обратился к его уму: «Послушай…1081-я статья Уложения о наказаниях
говорит, что за всякое с умыслом учинённое повреждение железной дороги, когда
оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный
знал, что последствием сего должно быть несчастье… понимаешь? знал! А ты не
мог не знать, к чему ведёт это отвинчивание… он приговаривается к ссылке в
каторжные работы». Чехов не случайно заставляет следователя трижды
повторить слова о том, что мужик знал о возможности крушения поезда. Судебный
следователь настойчиво убеждает Дениса Григорьева в этой мысли («А ты не
мог не знать… «). С этой поры весь вопрос состоит в том, знал или не
знал. Следователь уже не настаивает на умысле, поняв, что тут он ничего не
добьётся. Текст статьи уложения, приведённой в рассказе, звучит очень гуманно:
обвиняемый считается виновным в том случае, если будет установлено, что он знал
о последствиях повреждений. Если же дознаватель придёт к выводу, что
допрашиваемый не знал о том, к чему приведёт его поступок, он, надо полагать,
освобождался от наказания. Однако знание или незнание Дениса Григорьева о
последствиях отвинчивания гайки остаётся невыясненным. «Следователь
убеждён, что мужик знал и, стало быть, понимал, что может случиться катастрофа.
Денис Григорьев, напротив, утверждает, что не знал, не догадывался и не
помышлял. Тут один голос спорит с другим, и истина в таком противостоянии не
может быть добыта. Но так как преступление совершилось и виновник схвачен, то у
следователя есть все основания готовить постановление об аресте и заключении
под стражу» [22, с.38].

Читатель
рассказа понимает, что следователь одновременно прав и не прав. Преступление
совершено, но виновный не должен нести наказания, потому что он не знал о
последствиях своего поступка. Закон в таких случаях освобождал от наказания.
Следователь допустил ошибку и, заключив под стражу невиновного по закону
человека, сам становился преступником. Обвиняемый и дознаватель в ходе рассказа
не то чтобы меняются местами, но пребывают одновременно в двух качествах —
виновного и невиновного. В чём, однако, причина ошибки, почему следователь не
поверил мужику? Не только потому, что они ведут разный образ жизни, что быт
Дениса Григорьева незнаком следователю, что герои находятся на разных уровнях образования,
воспитания, нравственности, на разных ступенях социальной лестницы. Глубинные
причины заключены не только и даже не столько в этом. «Рассказ с
необыкновенной художественной убедительностью демонстрирует абсолютную
невозможность понимания и согласия между мужиком и следователем, причина
которой состоит в том, что у мужика и следователя разная «система»
мышления, разная нравственность, разная логика, разное отношение к
действительности, которые своими истоками уходят в тёмную глубь веков»
[22, с.38].

Следователь изображён Чеховым совсем не злодеем. Он не строит Денису
Григорьеву ловушек, не пытает его и не стремится «выбить» признание
из его уст. Да это не нужно: мужик сознался, что гайки отвинчивал. Но
следователь никак не может понять, почему мужику недоступна та простая истина,
что отвинчивание гаек грозит крушением поездов и гибелью многих людей. А
происходит это вследствие того, что следователь рационалист, «русский
европеец», усвоивший правовые и нравственные европейские нормы. Он распространяет
их на всё общество, независимо от того, кто перед ним — крестьянин или
интеллигент, просвещённый человек или необразованный, обеспеченный или бедны. Крестьянин
Денис Григорьев знать не знает о европейском праве, а следователь ни с какими
патриархальными нравами не знаком. Единый «русский мир» давно уже
раскололся, и европейская, условно говоря, послепетровская Россия непонятна
России патриархальной, допетровской, равно как и наоборот. В этом состоит
парадокс русской жизни, здесь заключены все её беды, так остро и метко
схваченные Чеховым в коротком рассказе.

«Рациональной логике, основанной на законе, предполагающем
формальное право, Денис Григорьев противопоставляет «право по
совести», религиозно-патриархальное право, возникшее ещё в Древней Руси. С
этой точки зрения весьма любопытен ход его мыслей» [22, с.39].

Первоначально может показаться, что Денис Григорьев не понимает
следователя вследствие беспросветной темноты, непросвещённости,
необразованности. Можно подумать, будто он ещё не добрался до того уровня
цивилизации, в котором пребывают следователь и вся грамотная Россия. Такое
представление, конечно, создаётся в рассказе, но оно не главное. Суть в том,
что Денису Григорьеву прекрасно живётся в его собственном патриархальном мире и
он нисколько не чувствует какой-либо ущербности своего состояния. Он
европейской цивилизации не знает и знать не хочет. Так, например, он
возмущается сторожем, который никакого понятия, как и сам Денис Григорьев, не
имеет и не может иметь («а сторож тот же мужик, без всякого понятия,
хватает за шиворот и тащит»), а берётся рассуждать на новый лад («Ты
рассуди, а потом и тащи! Сказано — мужик, мужицкий и ум… «) и без
всякого верного (сторож его изначально лишён) рассуждения употребил силу
(«… он меня два раза по зубам ударил и в грудь»). На первый взгляд
создаётся впечатление, что до Дениса Григорьева дошли какие-то смутные сведения
о гражданском праве, о том, что бить человека даже при задержании нельзя. На
самом деле этот эпизод ничего общего не имеет с европейским правом. Денис
Григорьев сразу разделил закон на две части: «рассуждение» он отдал в
ведение следователю и всем образованным людям, у которых есть
«понятие», а «совесть» оставил себе и таким же, как он,
мужикам. Иначе говоря, крестьянин «рассуждать», то есть логично
мыслить, не может и отказывается. Это не значит, что он глуп или не способен
мыслить вообще. Просто у него другой, нежели у следователя, ум. Следователь
наделён рациональным умом, мужик — «мужицким». Это два совершенно
разных ума, которые не могут прийти к согласию, а порождают споры. С этой точки
зрения вполне понятно, почему именно «сторож Иван Семёнов Акинфов»
вызвал особую неприязнь Дениса Григорьева: по его мнению, сторож смешал две
роли — мужика и просвещённого человека. Он поступил так, как не подобает ни
мужику, ни образованному господину: сразу, не рассуждая, признал виновным и
потащил к следователю. Признав крестьянина преступником, он не проявил ни капли
мужицкого ума, потому что такое признание возможно только после
«рассуждения». Если бы он мог «рассудить», то понял бы, что
Денис Григорьев не преступник: он никакого злого умысла не имел и,
следовательно, не являлся виновным. Но так как сторож — мужик, то
«рассудить» он не в силах. Сторож, стало быть, совершил большую ошибку:
признав Дениса Григорьева виновным, он пытался «рассудить», что
положено не ему, а просвещённому человеку, но так как он — мужик, то
«рассудить», естественно, был не способен.

Из этой сцены видно, что Денис Григорьев истолковал слова следователя о
причинах крушения поезда «в прошлом году» («Теперь понятно
почему… «, «Теперь, говорю, понятно, отчего в прошлом году сошёл
поезд с рельсов… Я понимаю!») превратно и в свою пользу. Он уверен не
только в том, что следователь сочтёт его невиновным, но и в том, что правильно
разделил ум следователя и ум мужика: следователю дано «рассуждать»,
логично мыслить («На то вы и образованные, чтобы понимать, милостивцы
наши… Господь знал, кому понятие давал… Вы вот и рассудили»), мужику
дано мыслить по-мужицки. Сторож это правило нарушил. «Вместе с тем в
сознании Дениса Григорьева живёт и другая мысль: он надеется, что правда
просвещённых людей и правда мужицкая могут обрести гармонию, согласие, что
логика крестьянина и логика следователя не всегда враждебны друг другу»
[30, с.44]. Мужик поверил, что следователь рассудил правильно, что он понял
Дениса Григорьева. Значит, мечта о единстве нации разделяется не только людьми
из образованного сословия, но и крестьянами. Она близка всему народу.

Крестьянин, убеждённый в справедливом суде следователя, ищет поначалу
причину не в нём, а в каких-то посторонних людях: в старосте, который напутал
«насчёт недоимки», в брате, который не платит и за которого ему,
Денису, приходится отвечать, хотя брат за брата не ответчик. И только потом он
обвиняет судей, то есть следователя: «Надо судить умеючи, не зря… Хоть и
высеки, но чтоб за дело, по совести…» И тут в качестве праведного судьи
он вспомнил носителя старого патриархального права: «Судьи! Помер покойник
барин-генерал, Царство Небесное, а то показал бы он вам, судьям…»
Патриархальное право связалось в сознании Дениса Григорьева с совестью. Оно
носило личный характер, в нём не было формального безличия, которое теперь
осмысливается как неумение судить.

Надежды Дениса Григорьева на то, что законы «ума» и
«совести» совпадут, как уже сказано, разрушились и к согласию до сих
пор не приведены. Новое право крестьянин отвергает и признаёт только старое,
патриархальное.

«Крестьянин и следователь живут в разных измерениях, у них разная
жизнь. Следователь не может понять жизнь крестьянина, крестьянин —
следователя» [30, с.45]. Различие в образе жизни описывается в рассказе в
первых же строках. Следователь — чиновник, на нём мундир, и его портрет ясен. А
вот крестьянина Чехов рисует подробно: «… маленький, чрезвычайно тощий
мужичонка в пестрядинной рубахе и латаных портах. Его обросшее волосами и
изъеденное рябинами лицо и глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей,
имеют выражение угрюмой суровости. На голове целая шапка давно уже не чёсанных,
путаных волос, что придаёт ему ещё большую, паучью суровость. Он бос» [46,
с.51].

Писатель сосредоточивает внимание не только на бедности, темноте
крестьянина, на его трудной жизни, на перенесённых им тяжёлых болезнях —
портрет, нарисованный Чеховым, свидетельствует о том, что Денис Григорьев
словно пришёл в современное писателю время из далёкого прошлого: на нём
пестрядинная рубаха, которую носили крестьяне ещё в стародавнюю пору; густые,
нависшие брови, нечёсаные, путаные волосы напоминают человека эпохи дикости и
варварства.

Вид крестьянина отличался «угрюмой суровостью», подобно
древним людям, хотя из дальнейшего повествования читатель узнаёт, что нрав у
мужика добрый и смирный. Чехов, однако, дважды пишет о «суровости»
мужика и даже называет её «паучьей», намекая на близость крестьянина
к животному миру, причём к самому древнему и жизнестойкому царству — царству
насекомых. Наконец, занятие Дениса Григорьева, как и других климовских мужиков,
— рыбная ловля — известно с незапамятных времён. О рыбной ловле крестьянин
знает всё и охотно рассказывает следователю про грузила, выползков, живцов,
уклеек, пескарей, окуней, щук, налимов, шилишпёров, голавлей и всякую иную
добычу.

Логика мужика безупречна. Она уходит своими корнями в вековой опыт
патриархальной жизни, когда крестьянин мог свободно пользоваться дарами
природы, землёй, лесом, водой, если они были общими, принадлежали всему
«миру». В новое время он с такой же свободой относится к железной
дороге, которая пролегла через его родные места.

Наконец, он, как ему кажется, убеждает следователя в том, что свинец
для грузила «купить надо» (тут двойной смысл: не только тот, что
денег нет, что он, Денис Григорьев, беден, но и тот, что он вовсе не дурак:
зачем покупать, когда гаек полно на железнодорожном полотне, а оно проходит по
земле, на которой издревле жили мои предки, теперь живут другие крестьяне, живу
я, и, стало быть, гайки общие, принадлежащие всем, и мне в том числе; и в самом
деле, гайки отвинчивают мужики всей деревни — от мала до велика), «а
гвоздик не годится», тогда как гайка — самое лучшее грузило: «И
тяжёлая, и дыра есть».

Денис Григорьев исчерпал все доводы, а следователь всё ещё считает
мужика виновным. И когда он наконец понимает, что из-за гайки может стать
убийцей вследствие крушения поезда, искренне не понимает логики следователя. В
сознании мужика это никак не укладывается, и не только потому, что тёмен и
необразован. Крестьянская голова устроена так, что отними малое от большого,
большого не убудет, оно не станет меньше, авось ничего дурного не случится:
«Ежели б я рельсу унёс или, положим, бревно поперёк ейного пути положил,
ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то… тьфу! гайка!» Итак, гайка,
по разумению Дениса Григорьева, во-первых, столь малый предмет, что не может
принести никому и ничему никакого вреда. Гайка не бревно или рельс. К тому же
одна гайка ничего не значит («Мы ведь не все отвинчиваем… оставляем…
Не без ума делаем… понимаем…»). Во-вторых, житейский опыт убедил
мужика и всю деревню, что от отвинчивания гаек ничего произойти не может:

«Денис усмехается и недоверчиво щурит на следователя глаза.

Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем, и хранил Господь, а
тут крушение… людей убил…» [46, с.52].

Но самое главное — у Дениса Григорьева не было злого умысла. Европейское
право судит на основе самого факта, принимая, конечно, во внимание важное
обстоятельство: умышленное деяние или нет. От него зависит степень
неотвратимого наказания. Для патриархального права важен не столько сам факт
свершившегося деяния, сколько присутствие умысла. Тот, кто не имел умысла,
может быть оправдан, прощён, освобождён от наказания, помилован или, во всяком
случае, вправе рассчитывать на значительное снисхождение. Сам обвиняемый, если
у него не было умысла, не считает себя виновным. Совесть его оказывается чиста.
Согласно патриархальному праву, тот больше виноват, кто задумал убийство и
подстрекал к нему, нежели тот, кто убил, действуя по наущению чужой преступной
воли. Убийцу склонны всегда оправдать, ссылаясь на то, что его обманули дружки,
завлекли в свои сети, соблазнили, тогда как он не думал и не хотел убивать, а
следовательно, по природе не злодей.

Следовательно, речь в рассказе идёт не столько об образованности и
темноте, сколько о разных, несовместимых нравственных представлениях. Понятия
мужика о нравственности ничуть не уступают по своему качеству понятиям
следователя, но они другие и по времени, и по существу. Денис Григорьев не
принимает суд следователя и обижается, полагая, что следователь судит
несправедливо, «зря». Следователь, в свою очередь, не может встать на
точку зрения патриархальной морали и патриархального права и объявляет мужика
виновным. Однако это, хочет он того или нет, делает его виновным, потому что он
заранее отказывается понять мужика и навязывает ему свои нравственные нормы.
Иначе говоря, следователь, как и крестьянин, не понимает, что невольно делается
преступником. В этом и состоит трагический парадокс «русского мира»,
представший в рассказе Чехова в короткой и впечатляющей сценке.Л. Толстой
безоговорочно встал на сторону мужика, на сторону патриархального сознания. Для
него виноваты прежде всего следователь и судьи. Чехов-писатель
«объективно» передаёт коллизию и уравновешивает взгляды следователя и
Дениса Григорьева.

«Русский мир» раскололся на два, и между ними образовалась
нравственная пропасть. Для того чтобы преодолеть эту пропасть, необходимо
«просветить» и мужика, и интеллигента. Совершенно ясно, что результат
взаимного движения навстречу друг другу не может быть с точностью предсказан,
поскольку народ в целом не приемлет европейского пути. Одна дорога ведёт в
сторону Европы. На неё Россия вступила давно, со времён Петра I. Другая дорога
— в сторону от Европы, в патриархальное прошлое. От неё уходила просвещённая
Россия, но не уходил её народ. Часть российской интеллигенции, видя и понимая
это, сочувствовала стремлениям народа найти особый, «третий» путь (не
чисто западный и не чисто азиатский), «русский» и даже побуждала
народ к таким поискам. Однако «третьего» пути нет, и искать его —
напрасный труд. И всё же пока патриархальный образ жизни ещё живёт в народном
сознании, ещё существует в быту, обиходе и общественной жизни, до тех пор живут
и существуют патриархальная нравственность и основанное на ней право. Стало
быть, задача заключается в том, чтобы сблизить, по возможности учесть и
совместить рациональные европейские законы с законами «по совести». Магистральный
путь России для Чехова состоял не в том, чтобы встать на сторону умного,
укоренённого в привычное мироустройство и житейски приспособленного, но
патриархального, пропитанного предрассудками и суевериями, тёмного мужика,
забыв и отбросив европейское, и не в том, чтобы приказать народу срочно
европеизироваться, предав забвению патриархальное, хотя бы и устаревшее, а в
том, чтобы постепенно двигаться к европеизации, не пренебрегая
национально-особенным и не игнорируя его.

Заключение

Проза А.П. Чехова нашла глубокое и всестороннее освещение в трудах
отечественных и зарубежных литературоведов. Вопросами изучения характерных
особенностей поэтики прозаических произведений писателя занимались такие
ученые, как Г.П. Бердников, Н.Я. Берковский, ГА. Бялый, П. Вайль, А. Генис,
В.В. Голубков, М.П. Громов, А.Б. Есин, В.Б. Катаев, М.В. Кузнецова, В.Я.
Лакшин, В.Я. Линков, З.С. Паперный, Э.А. Полоцкая, Г.Н. Поспелов, В.М.
Родионова, М.Л. Семанова, И.Н. Сухих, В.И. Тюпа, А.П. Чудаков, Л.М. Цилевич,
Е.П. Червинскене.

В России А.П. Чехов — не только общепризнанный классик, но и очень живо
интерпретируемый автор. Литература о нём огромна. Чеховские пьесы, включая и
юношеские, идут повсюду. Что касается кино — и телеэкранизаций, то, кажется,
мало осталось рассказов, не перенесённых на экран, некоторые даже в жанре
мюзикла; иные повести экранизированы по нескольку раз.

Не удивительно ли: произведения «бытописателя», посвящённые
будничной жизни русских людей конца XIX века, которая не настолько близка нам,
чтобы оставаться насущной темой, и не настолько далека, чтобы дать пищу
исторической фантазии, — произведения эти создали могучее силовое поле, где
сила притяжения со временем не слабеет, а возрастает.

Чехов оказывается трудным для детей любого возраста. Составители
школьных программ тем не менее из года в год предлагают для анализа одни и те
же произведения: в 5-м классе — рассказ «Хирургия», в 6-м —
«Лошадиная фамилия» и «Пересолил», в 7-м —
«Хамелеон», «Тоска», «Злоумышленник», в 8-м —
«Толстый и тонкий»… Объединяющей теоретической основой подобного ряда
произведений должно служить, по мнению методистов, «комическое»:
«понятие юмора» — 5-й класс, «развитие понятия юмора» — 6-й
класс, «сатира» — 7-й класс и т.д.

Список литературы

1. Абрамович
Г.Л. Введение в литературоведение. — М.: Просвещение, 1979. — 290 с.

2. А.П. Чехов в воспоминаниях современников. — М.: Издательство
Художественной литературы, 1986. — 400 с.

3. А.П. Чехов к Ал. Чехову // Русские писатели о языке. — Л., 1954. —
С.294, 305.

4. Белинский В.Г. Сочинения. — М.: Просвещение, 1948. — Т.1. — С.112.

5. Богданова О.Ю. Особенности изучения эпических произведений // В
пособии: Методика преподавания литературы в средних специальных учебных
заведениях / Под ред. А.Д. Жижиной. — М.: Просвещение, 1987. — 310 с.

6. Вопросы анализа художественных произведений. Под ред. Н.О. Корста. —
М.: Просвещение, 1969. — 190 с.

7. Восприятие учащимися литературного произведения и методика школьного
анализа / Под ред. А.М. Докусова. — М.: Просвещение, 1974. — 230 с.

8. Голубков В.В. Методика преподавания литературы. — М.: Просвещение,
1962. — 288 с.

9. Гуковский Г.А. Изучение литературного произведения в школе. — М.;
Л., 1996. — 311 с.

10. Гурвич И. Проза Чехова (человек и действительность). — М.: Высшая
школа, 1970. — 85 с.

11. Добин Е. Деталь у Чехова как стержень композиции // Вопросы
литературы. — 1975. — № 8. — С.34-36.

12. Загидуллина М. Честно о Чехове // Знамя. — М., 2003. — № 4. —
С.232-234.

13. Зиман Л. Есть ли злоумышленник в рассказе А.П. Чехова
«Злоумышленник»? // Детская литература. — 2001. — № 5/6. — С.32-34.                                                                                 
14. Изучение творчества Н.В. Гоголя в школе / под ред.Л.И. Тимофеева. — М.:
Просвещение, 1954. — 211 с.

15. Искусство анализа художественного произведения Сост. Т.Г. Браже. —
М.: Просвещение, 1971. — 188 с.

16. Капустин Н.В. «Чужое слово» в прозе А.П. Чехова: жанровые
трансформации / М-во образования Рос. Федерации. Иван. гос. ун-т. — Иваново:
Иван. гос. ун-т, 2003. — 261 с.

17. Катаев В.Б. Проза Чехова. Проблемы интерпретации. — М.: Изд-во МГУ.
— 1979. — 326 с.

18. Коровина В.Я. Литература. Методические советы. 7 кл. — М.:
Просвещение, 2003. — 176 с.

19. Крамань Е. Жизнь и творчество А.П. Чехова // Литература. — 2004. —
№27-28. — С.23-28.

20. Крупник Е. Использование грамзаписи при изучении рассказа
«Хамелеон» в вечерней школе // Литература в школе. — 1960. — № 1. —
С.15-17.

21. Кузнецова М.В. Творческая эволюция А.П. Чехова. — Томск: Изд-во
Томского университета. — 1978. — 262 с.

22. Лукичева З.В. К изучению рассказа А.П. Чехова
«Злоумышленник» // По новым программам.7 класс. Учебно-методическое
пособие учителю литературы. — Череповец, 1997. — С.38 — 45.

23. Маймин Е.А. Опыты литературного анализа. — М.: Просвещение, 1972. —
220 с.

24. Маранцман В.Г., Чирковская Т.В. Проблемное изучение литературного
произведения в школе. — М.: Просвещение, 1977. — 200 с.

25. Методика преподавания литературы / под ред.О.Ю. Богданова. — М.:
изд. Центр «Академия», 1999. — 390 с.

26. Методическое руководство к учебнику-хрестоматии «Родная
литература.6 класс». — М.: Просвещение, 1986 (раздел о Чехове подготовлен
Л. Тодоровым). — 110 с.

27. Огнев А.В. Чехов и современная русская проза. — Тверь, 1996. — 171
с.

28. Орешникова И.М. Как мы читали рассказ «Хамелеон» //
Литература в школе. — 1963. — № 6. — С.22-24.

29. Полоцкая Э.А.П. Чехов. Движение художественной мысли. — М.:
Советский писатель, 1979. — 256с.

30. Полоцкая Э.А. Пути Чеховских героев. — М.: Советский писатель. —
1983. — 388с.

31. Полоцкая Э.А. Человек в общении с миром (о чеховских героях) //
Вечерняя средняя школа. — 1985. — №12. — С.37-41

32. Проблемы анализа художественного произведения в школе. Методические
рекомендации для студентов / Отв. ред.О.Ю. Богданова. — М.: Академия, 1996. —
160 с.

33. Проблемы преподавания литературы в средней школе / Под ред. Т.Ф.
Курдюмовой. — М.: Просвещение, 1985.

34. Рыбникова М.А. Очерки по методике литературного чтения. — М.:
Просвещение, 1985. — С.58.

35. Семанова М. Чехов в школе. — Л.: Ленинградское отделение Учпедгиза,
1954. — 165 с.

36. Семанова М.А. Чехов художник. — М.: Просвещение. — 1976. — 164с.

37. Сорокин В.И. Анализ литературного произведения в средней школе,
Учпедгиз, 1955. — 188 с.

38. Сухих И. Жизнь человека: Версия Чехова // Антон Чехов. Рассказы из
жизни моих друзей. — Спб.: КультИнформПресс, 1994. — С.5-28.

39. Теплинский М.В. Изучение творчества А.П. Чехова в школе. — Киев:
Просвіта. — 1985. — 285с.

40. Тимофеев Л.И. Основы теории литературы. — М.: Просвещение, 1976.410
с.

41. Толстая Е. Поэтика раздражения: Чехов в конце 1880 — начале 1890-х
годов. — М.: Амфора, 2002. — 377 с.

42. Тюпа В.И. Художественность чеховского рассказа. — М.: Высшая школа,
1989. — 135с.

43. Ушакова М.В. Изучение рассказа Чехова «Хамелеон» // Год
работы в 6-ом классе по хрестоматии «Родная литература» / Сост. И.Ф.
Монахова. — М.: Просвещение, 1963. — С.148 — 164.

44. Федорова А.С. Проблема человека в творчестве А.П. Чехова // Школа.
— 2004. — №1. — С. 19-21.

45. Хализев В.Е. Теория литературы. Учебник для студентов вузов. — М.:
Высшая школа, 2005. — 405 с.

46. Чехов А.П. Рассказы. — М.: Арпис, 2003. — 290 с.

47. Чеховский вестник / Чеховская комиссия РАН; МГУ им. М.В. Ломоносова
филол. фак. — М.: Скорпион, 2003. — № 12. — 138 с.

48. Чудаков А.П. Мир Чехова: Возникновение и утверждение. — М.:
Советский писатель, 1999. — 382с.

49. Чуковский К.И. О Чехове: Человек и мастер. — М.: Русский путь,
2008. — 200 с.

50. Шеховцева Т.А. Антон Чехов. — Харьков: Ранок. — 2002. — 80с.

Приложение

1. Разработка урока по рассказу А.П. Чехова
«Хамелеон»

Тема: А.П. Чехов. «Хамелеон». Средства юмористической
характеристики

Цель урока: углубить представление учеников о комическом в литературе; развивать
навыки анализа текста, проанализировать сюжетно-композиционные особенности
рассказа «Хамелеон».

Ход урока:

Орг. момент.

Проверка домашнего задания:

1. Выразительное чтение рассказа по ролям.

Слово учителя.

В основе сюжета рассказа «Хамелеон», как и многих других
чеховских рассказов, лежит анекдот, короткая занимательная история. Обратим
внимание, что значительную часть рассказа занимает диалог, описание сокращено
до минимума, похоже на ремарки. Рассказ можно представить как драматическое
произведение — сценку.

Действия в рассказе мало, рассказ статичен, внешних событий не
происходит: полицейский надзиратель выясняет, кто хозяин собаки, укусившей
«золотых дел мастера» Хрюкина — от этого зависит его решение. Вот,
собственно, и всё. Чехов делает из этого обыденного, в общем, сюжета блестящий
сатирический этюд нравов обывателей провинциального городка. На первом плане не
внешние, а внутренние события — колебания психологического состояния людей.

Речь не только о наиболее ярком «хамелеоне» Очумелове.
Настроения толпы тоже постоянно меняется. Смешное, комическое в сюжете
заключается именно в амплитуде колебания мнений. Наша задача выяснить, как
проявляется комическое в композиции, в характеристиках героев, в деталях, в
изобразительно-выразительных средствах. Сначала познакомимся с презентацией
«Особенности юмористических рассказов Чехова».

Анализ текста:

а) Композиция.

1. Какую роль в композиции рассказа играет первый абзац? (Является
экспозицией)

2. Сопоставьте экспозицию, первую картину, со второй картиной, когда,
словно из земли выросши, собирается толпа.

3. Чем отличается экспозиция рассказа Чехова от экспозиции очерка
Тургенева «Бежин луг»? (У Тургенева экспозиция развёрнутая, у Чехова
же всего несколькими штрихами даётся зарисовка сонной площади)

4. Какой эпизод является завязкой рассказа? Завязка в эпизоде, когда
сбитый с толку Очумелов произносит: «Кто кричал?»)

5. В чём особенность этой части композиции в рассказе? (Учитель
комментирует после ответов детей, отмечая и записывая на доске под заголовком
«Особенности юмористических рассказов Чехова» 1) краткость,
динамичность экспозиции)

6. Что можно считать кульминацией рассказа? (Кульминация как таковая
отсутствует. Колебание мнений Очумелова можно изобразить в виде графика,
напоминающего кардиограмму с высокими пиками. «). В тетради записываем: 2)
повторяемость ситуаций, поведения персонажей)

7. Где в рассказе развязка? (Развязка вынесена за рамки повествования
(«открытый финал»)

б) Художественная деталь.

Слово учителя:

1. Чехова называют мастером художественной детали. Попробуем найти
выразительные детали в тексте и определить их роль.

2. Прочитайте начало рассказа. Что несут «Служители закона»?
(Узелок и решето ясно свидетельствуют о «деятельности» того и
другого)

3. Что является центром внимания толпы в завязке рассказа?
(Окровавленный палец Хрюкина — яркое цветовое пятно, выразительная деталь)

4. Что происходит с шинелью Очумелова? Что означают манипуляции с
шинелью? От какого чувства героя бросает то в жар, то в холод? (Записываем: 3)
выразительная деталь)

в) Приём говорящих фамилий.

1. О каких чертах характера говорят фамилии: Очумелов, Хрюкин?

2. Как эти фамилии связана с ролью персонажей в рассказе? (Учитель
поясняет, что «золотых дел мастер» Хрюкин вовсе не ювелир, а
ассенизатор, то есть человек, в обязанности которого входит очистка выгребных
ям, туалетов)

г) Речевая характеристика.

1. Почему Очумелов назван косноязычным? Каково значение этого слова?

2. Найдите доказательства косноязычия героя в тексте. («По какому
случаю тут? Почему тут? Это ты зачем палец?» и т.д.)

3. Сколько раз в речи Хрюкина встречаются слова с корнем
«закон»? А в речи Очумелова и Елдырина? О чём это говорит?

4. Как выражена в речи социальная характеристика персонажей? (Очумелов,
защищая «генеральскую собачку», чувствует свою силу и власть, поэтому
в его речи преобладают восклицательные предложения с одинаковой структурой и
угрожающей интонацией: «Я этого так не оставлю!», «Я ещё
доберусь до тебя!»)

5. Какое значение в создании характеристики чеховских персонажей имеет
их речь? (Рассказ держится на живой речи, преобладает диалог, своей речью
персонажи выдают свой характер) Записываем: 4) живая разговорная речь,
преобладает диалог.

д) Закулисные (внесценические) персонажи.

Закулисные персонажи — те, которые не появляются на страницах произведения,
но оказывают косвенное, а иногда и решающее влияние на то, что происходит перед
глазами читателя или зрителя.

1. Есть ли закулисные персонажи в «Хамелеоне»? (Генерал,
«братец» генерала, брат Хрюкина)

2. Какое влияние на происходящие события они оказывают? Записываем: 5)
влияние на события закулисных персонажей.

е) Роль автора.

1. Как выражается авторская оценка происходящего?

в названии рассказа;

в художественных деталях;

в «говорящих фамилиях»;

нет прямой авторской оценки.

Итоги урока.

1. Как создаётся комический эффект, комическая ситуация в рассказе?

2. Почему мы можем назвать рассказ сатирическим?

3. Чем сатира отличается от юмора?
http://www.ikt.oblcit.ru/172/jakuchina/p6aa1.htmlhttp://www.ikt.oblcit.ru/172/jakuchina/p5aa1.html
— #

Домашнее задание.

1. Прочитать рассказы Чехова «Злоумышленник»,
«Тоска», «Размазня».

2. Подготовить выразительное чтение рассказов по ролям.

3. Индивидуальное задание: рассказ о писателе на одну из тем:
«Чехов и другие писатели», «Чехов — врач и писатель».

Оглавление научной работы автор диссертации — кандидата искусствоведения Литаврина, Марина Геннадиевна

ВВЕДЕНИЕ. 3-

ГЛАВА I. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ КЛАССИКИ И ТЕАТР. 10

§ I. К проблеме анализа театральной постановки классической пьесы как интерпретации. 10

§ 2. Интерпретация классики как исторический процесс: диалектика традиций и новаторства. 38

ГЛАВА П. ЧЕХОВ И ТЕАТР 1960-1970-х гг. 54 -Т30″

§ I. Традиция Художественного театра и новые тенденции театральной интерпретации драматургии Чехова начала 1960-х гг. 54

§ 2, Конфликт и герой драмы Чехова в интерпретации театра 1960-1970-х гг. 76

§ 3. Жанровые поиски театра 1960-1970-х гг. и сценическая история пьесы Чехова /на примере Вишневого сада»/.ИЗ

ГЛАВА Ш. НОВАЯ ЖИЗНЬ ТРАДИЦИИ /Драматургия Чехова на сцене театра 1980-х гг./.131

§ I. «Чайка» МХАТ 1980 г. и ее значение для современной интерпретации драматургии Чехова.131 —

§ 2, «Три сестры» на сценах Москвы: сравнительный анализ. Проблема возобновления спектакля и сценическая история пьесы.153

§ 3. «Дядя Ваня» в постановке Г.Товстоногова

БДТ, 1982 г./ и эволюция театральных идей в чеховском театре 1960-1980-х гг.177

Введение диссертации1984 год, автореферат по искусствоведению, Литаврина, Марина Геннадиевна

Актуальность доследования

Проблема интерпретации классической драматургии — одна из узловых проблем театроведения. Эта сторона деятельности театра, являясь неотъемлемой частью всего театрального процесса, ярко отражает его основные черты, характерные тенденции,а также нерешенные проблемы, противоречия и, что называется, «промежутки», «без их учета немыслимо движение вперед, вне их осмысления невозможно плодотворное решение как творческих, так и организационных задач», — писала газета «Советская культура» в редакционной статье «Сцена и время» /392/ . Решение проблем, связанных с освоением классики носит не узко профессиональный, специфически театральный характер. Театр — общественная система, выполняющая особую социальную и культурную функцию, перед театром как видом искусства стоит актуальная задача «воспитания уважения к национальному достоинству и национальной культуре», о чем говорилось в Постановлении ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы» /20/ В материалах ХХУ1 съезда КПСС, июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС подчеркивается: «Формировать, возвышать духовные потребности человека, активно влиять на идейно-политический и нравственный облик личности — важнейшая миссия социалистической культуры»/19,с.47/ Вечным источником этого духовного возвышения личности, неотъемлемым условием ее нравственного становления является русская классическая драматургия, в том числе и драматургия А.П.Чехова, потребность приобщения к которой у современного человека небывало велика . Вследствие этих причин возрастает ответственность театра, деятелей искусства перед современным зрителем. Каждая интерпретация классической пьесы — не просто эксперимент, вариант прочтения, но акт гражданский, этический, небезразличный для социального бытия произведения классики. В этом смысле критика, являющаяся «главным методом влияния на художественное творчество», не может ограничиваться бесстрастной констатацией фактор театральной жизни. Обширный опыт освоения классики современным театром требует обобщения и научного анализа в специальных исследованиях, ибо только таким путем могут быть выявлены наиболее перспективные направления театрального поиска. Предмет и задачи исследования

В исследовании общей темы — современной интерпретации драматургии Чехова — автор прежде всего ставил перед собой методологические задачи, ибо в указанный период наиболее дискуссионный характер носил вопрос о критериях анализа и оценки театральной интерпретации классической пьесы. Поэтому в первой главе диссертации автор стремился дать свою разработку основных принципов анализа театральной постановки как интерпретации, т.е. выдвинул первостепенное требование рассмотрения спектаклей по классическим пьесам исходя из их отношения к первоисточнику, к пьесе драматурга-классика. Выдвинутые критерии анализа и оценки затем применялись в ходе исследования процесса театрального освоений драматургии Чехова в 1960-ые — 80-ые гг. При этом сам театральный процесс рассматривался в тесном взаимодействии с духовной жизнью советского общества, с проблемами эпохи. Анализируя конкретную постановку пьесы, автор исходил из ее целостной жизни во времени, стремился определить место данной интерпретации в истории всего социального функционирования произведения. Сценическая жизнь чеховских пьес за последние четверть века представлена в работе как исторический процесс, где каждый момент находится в определенных отношениях с предшествующим опытом. Только такой подход позволил выявить главные направления развития чеховского театра. Среди множества тенденций этого процесса в первую очередь рассматривались те, которые по своему содержаний соответствуют эстетическому определению традиции.

Изучение самой проблемы интерпретация классики на определенном этапе неизбежно вызывает к жизни проблему традиций и новаторства. Исследование взаимодействия новых театральных идей, связанных с развитием театра в целом, и позитивного опыта, вошедшего в золотой фонд советской культуры, составляет стержень данного исследования. При эа>ом в первую очередь ангора интересует идейно-эстетичеекая установка интерпретатора (режиссера, театра в целом).

Главной задачей, которую ставил перед собой диссертант было выявление связи между «долгой жизнью традиций» в театре и глубиной театрального постижения первоисточника, «лица автора».

В соответствии с ленинским подходом к классическому наследию как величайшей культурной ценности автор выдвигает требование ценностного подхода к театральной интерпретации классики, т.е. правомерность анализа и оценки постановки по степен?раскрытия театром художественного потенциала произведения, т.е. автор считает правомерным судить о качестве той или иной постановки. Такой подход позволяет выделить плодотворные направления художественного поиска, социально и нравственно значимые интерпретации классической пьесы. Среди множества вопросов, связанных с интерпретацией драмы Чехова в современном театре, в работе рассматриваются в первую очередь проблемы человеческой личности и взаимоотношений людей у Чехова (герой и конфликт, отражение театром природы чеховского гуманизма)с Первостепенное внимание к мировоззренческой стороне деятельности режиссера связано с тем, что данные вопросы являлись предметом острой идейно-эстетической борьбы в мировом театральном процессе . Одной из существенных задач исследования является изучение взаимодействия интерпретаций театральной и художественно-критической, характер истолкования театральной критикой и искусствоведением жизни чеховской драмы в театре 1960-х — 1980-х гг.

Хронологические рамки работы обусловлены тем, что, по мнению автора за данный исторический период (конкретно: с сезона 1959/60 г. до настоящего времени (сезон 1983/1984 г.) чеховский театр пережил определенным образом направленную эволюцию. В то же время, изучение исторической жизни ведущей традиции чеховского театра — традиции МХТ — неизбежно вызывало параллели, сравнения со всей предшествующей историей чеховского театра, В настоящей работе автор ввиду чрезвычайно большого объема материала, ограничивается постановками театров Москвы и Ленинграда (и не рассматривает проблему инобытия драмы Чехова в других видах искусства). Вместе с тем, в своих выводах автор опирается на опыт многих театральных постановок коллективов РСФСР и других союзных республик и учитывает общий контекст развития театральных идей в мировом чеховском театре. Методология исследования

Методологической основой диссертации послужили произведения классиков марксизма-ленинизма, документы съездов и пленумов ЦК КПСС, постановления партии, посвященные проблемам идейно-воспитательной работы, литературно-художественной критики, развитию искусства. Основополагающее значение для разработки методологии исследования имело ленинское учение о социалистической культуре, являющееся главным компасом в решении проблем традиций и новаторства в искусстве: «Не выдумка новой пролеткультуры,а развитие лучших образцов, традиций, результатов культуры существующей с точки зрения миросозерцания марксизма.’/15,с.46#В своей работе автор широко опирается на достижения советской философской науки, искусствознания в исследовании проблем преемственности в художественном развитии, теории отражения в искусстве?художественной интерпретации, традиции в истории культуры. Фундаментальное значение для разработки методологии исследования имели труды по историко-функциональному подходу к художественным произведениям (основоположником которого у нас в науке является академик М.Б.Храпчвнко), теории театральной интерпретации (работы В.Е.Хализева, А.А.Михайловой и других). Степень изученности предмета и научная новизна работы

Драматургия Чехова и ее интерпретация — предмет многолетнего глубокого изучения литературоведения и театроведения. В своей работе автор опирается на исследования и работы известных литературоведов, историков театра и критиков: С.Д.Балухатого, Г.А. Вялого, Г.П.Бердникова, Н.Я.Борковского, Н.Ф.Бельчикова, П.П.Громова, М.П.Громова, А.Б.Дермана, В.В.Ермилова, Б.И.Зингермана, В.ЯЛакшина, З.С. Паперного, Э.А.Полоцкой, А.И.Роскина, А.П.Скафтымова, Ю.В.Соболева, А.П.Чудакова, Н.Е.Эфроса, П.А.Маркова, В.Я.Виленки-на, Е.И.Поляковой, К.Л.Рудницкого, М.Н.Строевой, И.Н.Соловьевой, Т.К.Шах-Азизовой, и других. В процессе работы над темой автором привлекались источники: собственно произведения А.П.Чехова, письма, знписные книжки; режиссерские экземпляры К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко, архивные материалы, дневники, стенограммы репетиций ведущих советских режиссеров, чьи постановки анализируются, в диссертации, а также широкая литература по истории русского и советского драматического театра, монографии и сборники трудов советских и зарубежных ученых, посвященные драме Чехова, обзорные статьи и рецензии на спектакли в периодической печати, материалы конгрессов, конференций, дискуссий (опубликованные и неопубликованные).

Несмотря на значительное повышение интереса к творчеству А.П.Чехова как в театре, так и в науке (особенно плодотворными для чеховедения были два последних десятилетия) в театральной критике и театроведении исследуемый нами период отражен далеко не столь полно, как он того заслуживает. Специальному изучению данной проблемы не посвящено еще ни одного научного труда. Не рассматривался последовательно и вопрос о жизни традиции МХТ за последние тридцать лет. Важнейший этап в жизни чеховского театра — с 1980 г. по настоящее время — в^целом не подвергался научному анализу. Между тем период с I960 г., объявленного ЮНЕСКО «годом Чехова», до сегодняшнего дня, когда деятели культура всего мира и все люди, кому дороги высокие идеалы русской литературы, готовятся отметить 125-летие со дня рождения писателя, ярко подтвердил гениальное предвидение Толстого о том, что творчество Чехова станет близким «всякому человеку вообще»/451/ «Чеховский феномен» в репертуаре театров страны и всего мира 1980-х гг. еще ждет своего объяснения.

Учитывая важные новые тенденции в жизни современного чеховского театра,с нашей точки зрения, настало время пересмотреть многие из тех общих выводов и оценок, которые были сделаны в текущей критике 60-х — 70-х гг. Нам представляется, что период 1960-1970-х гг. в чеховском театре должен быть подвергнут заново критическому анализу, причем, определение его ведущих направлений, периодизация требуют более внимательного подхода, сложившиеся в статьях этого времени отдельные положения и оценки конкретных интерпретаций нуждаются в известном уточнении, а некоторые формулировки, которыми оперирует критика уже два десятилетия — в коренном пересмотре. Поэтому в настоящей работе будут расмотрены некоторые проблемы отражения жизни чеховского театра 1960-х — 80-х гг. театральной критикой и процессы взаимодействия между интерпретацией научной и художественной. Особое внимание будет обращено на истолкование важнейших, переходных моментов в истории театральной интерпретации драмы Чехова. Апробация диссертации

Диссертация обсуждена на заседаний кафедры русского дореволюционного и советского театра Государственного института театрального искусства имени А.В.Луначарского.

Основные положения диссертации изложены автором в трех опубликованных статьях общим объемом 3,5 п.л.х) Главные тезисы работы были апробированы в докладе на аспирантской конференций ГИТИСа им. А.В.Луначарского в 1982 г. Практическая значимость диссертации

Методология анализа постановки классической пьесы, предложенная в данной работе может быть использована в учебном процессе (по курсу театральной критики). Некоторые положения диссертации, связанные с драмой Чехова и ее театральной интерпретацией могут применяться при чтении лекций по истории русского дореволюционного и советского драматического театра. х) Помимо того 2,5 п.л. находятся в печати (диссертант является членом авторского коллектива очередного тома «Литературного наследства» («Чехов в мировой культуре»), посвященного 125-летию А.П.Чехова.

Заключение научной работыдиссертация на тему «Проблемы традиций и новаторства в современной театральной интерпретации драматургии А.П. Чехова (1960-1980-ые гг.)»

195 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате проделанной работы автор пришел к следующим основным выводам:

1. Проблема интерпретации классики в целом и творчества отдельного драматурга является фундаментальной для всей современной науки о театре и театральной критики; характер развития театральных идей в театре Чехова 1960-х — 80х гг. отражает основные направления современного театрального процесса.

2. В исследовании сценической истории драмы Чехова за последние четверть века нас интересовал не ряд постановок, самих по себе, а проблема овладения театром «мерой пьесы», т.е. проблема театральной интерпретации, рассмотренная в соответствии с теми критериями, которые мы выдвинули в главе I. Двумерный характер театральной интерпретации требует анализа конкретного явления театральной жизни как результата взаимодействия «коллективного художника», театра, тесно связанного со своей эпохой, ее исторической проблематикой, и объективного содержания первопроизведения (драмы Чехова). Только такой подход позволяет выявить глубину постижения театром классики и главные тенденции этого процесса.

3. При рассмотрении деятельности театра, режиссера, осуществляющего постановку классической пьесы, определяется его идейно-художественное кредо, установка по отношению к классической пьесе, к автору — в работе рассматривалась в первую очередь роль режиссера как «толкователя» и идеолога спектакля.

4. В ходе анализа основных тенденций интерпретации драмы Чехова указанного периода были выделены те, которые отражают определенную зависимость между современным театром Чехова и его историей, т.е. выявлен тот тип отношения, который сообщает определенной тенденции характер театральной традиции.

5. Развитие традиций в театральном искусстве подчиняется общим диалектическим законам преемственности в искусстве. При этом в театральном искусстве наследуются в первую очередь идейно-эстетические цринципы творчества.

6. В традиции необходимо различать «умную сущность», развитие которой — залог преемственности в театральном искусстве, и внешнюю традиционность, ее формальное проявление. Весь ход развития чеховского театра 1960-х — 1980-х гг. подтвердил вывод Немировича-Данченко: от правильного понимания слова «традиция» зависит «судьба театра» «/258, т.2, с.532-535/.

7. История интерцретации драмы Чехова в русском и советском театре знает большое количество театральных идей. Между тем, как показало предпринятое исследование, главной и определяющей традицией была и остается в наше время традиция Художественного театра. Современный процесс интерпретации драмы Чехова многообразен, в то же время данная традиция — что связано с главными закономерностью развития советского театра — является плодотворным источником для всего процесса постижения классики, развития театра в целом, то есть носит характер «ОБЩЕЙ ТРАДИЦИИ» в искусстве /78, с.52-53/.

Традиция Художественного театра имеет столь долгую жизнь и столь значительное влияние на интерпретацию драмы Чехова во всем мире именно потому, что наиболее тесно связана с эстетикой Чехова-драматурга. Метод основателей Московского Художественного театра (создававшийся во многом на основе опыта интерпретации чеховской драматургии), творчески развиваемый советским театральным искусством, дает возможность наиболее полно раскрыть автора-классика.

8. В ^анализе театральной интерпретации драмы Чехова указанного периода главное внимание уделялось вопросам постижения «оптики автора», его мировоззрения, режиссерской концепции художественного мира чеховской драмы, исследованию кардинальной для искусства проблемы личности и человеческих взаимоотношений. Именно поэтому рассматривалась интерпретация театром драматургической структуры чеховских пьес, конфликта, жанра, системы образов. Сравнительный анализ многих интерпретаций подтвердил, что главным объектом театрального поиска в I960 — 80-х гг. являлась проблема чеховского гуманизма.

9. Периодизация работы, ее хронологические рамки отражают определенный цикл развития художественных идей в чеховском театре. Данный период был для традиции Художественного театра своего рода испытанием на прочность, «Критический момент» в ее жизни, полемика по вопросу о традиции МХАТ в отношении интерпретации драмы Чехова, влияние новых эстетических идей, связанных с общим развитием театрального процесса, активизация режиссуры в отношении классики, ее достижения и негативные тенденции, выявившиеся в указанный период, сменились определенной ситуацией начала 80-х гг., когда чеховский театр вступил в новую полосу своего развития.

10. Современный период интерпретации драмы Чехова в своих высших художественных достижениях характеризуется стремлением соединить новые театральные идеи с глубокой опорой на традицию, с широким обобщением исторического опыта, т.е. диалектически разрешить проблему традиций и новаторства в современном театре Чехова. Такой поворот в развитии чеховского театра, принесший подлинно новаторские открытия — такие, как «Чайка» МХАТ, «Дядя Ваня» АВДТ, «Вишневый сад» в Театре Сатиры, отражает глубинные процессы в культуре в целом. Вместе с тем, этот переход осуществляется не без противоречий, что обусловлено прерывом большой художественной традиции в предшествующий период и определенной исчерпанностью ряда режиссерских идей.

11. В работе сделан вывод о воздействии театральной интепрета-ции на общественное бытие драмы, на ее дальнейшее восприятие, место в духовной жизни человека. Такой вывод сделан в результате проведения в процессе исследования двух важнейших интерпретационных устанойс: принципа историзма и рассмотрения произведения ‘.классиков как общекультурной ценности. «Спектакли возникают и существуют не только в контексте театра, айв контексте духовной культуры народа, нации. всякий раз, вступая во взаимодействие с классикой, мы вступаем и во взаимодействие с духовной историей нашей, духовным опытом всего нашего народа. С его неразменными нравственными ценностями» /391/.

12. В работе рассматривается двусторонний характер взаимодействия интерпретации театральной и научной, художественно-критической. Анализируется отражение данного периода освоения драмы Чехова в критике, и делается вывод о необходимости пересмотра и уточнения некоторых положений, сложившихся в текущей критике 1960-х — 70-х гг. Констатируется факт более широкого, в последние годы, взаимодействия интерпретации театральной и научной (художественно-критической)» В то же время подчеркивается необходимость активизации обратного влияния критики на процесс театрального постижения чеховской драмы.

13. Изучение конкретной проблемы — сценической интерпретации драматургии Чехова, рассмотренной как двусторонний историко-культурный процесс, подвело нас к общему выводу, сделанному в филосф-ской науке: «.Путь культуры совпадает с путем культурной традиции. ибо в самом важном и существенном культуротворчество и вступление во владение культурными ценностями, т.е. унаследование их (которое есть творческое соотнесение вечных образцов культуры с «временностью» сегодняшнего момента) — это одно и то же» /136, с.59-60/.

Список научной литературыЛитаврина, Марина Геннадиевна, диссертация по теме «Театральное искусство»

1. Маркс К.Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. Маркс К. и

2. Энгельс Ф. Соч.,2-е изд., т.8, с.115-217.

3. Маркс К. Письмо М.М.Ковалевскому, апрель 1879 г. Маркс К. и

4. Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т.34, с.286-287.

5. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. Маркс К.и Энгельс Ф. Соч., т.42, с.41-174. 4″.: Энгельс Ф. Письмо М.Каутской, 26 ноября 1885 г., Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т.36, с.331-334.

6. Энгельс Ф. Письмо М.Гаркнесс, апрель 1888 г. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т.37, с.35-37.

7. Маркс К. и Энгельс Ф. Об искусстве. М.Политиздат, 1983. т.1605 с., т.2 704 с.

8. Ленин В.И. От какого наследства мы отказываемся? Полн.собр.соч., т.2, с.505-550.

9. Ленин В.И. Отношение к буржуазным партиям, Полн.собр.соч.,т.15, с.368-388.

10. Ленин В.И. Лев Толстой как зеркало русской революции. Полн.собр.соч., т.17, с.206-213.

11. Ленин В.И. Лев Толстой. Полн.собр.соч., т.20, с.19-24.

12. Ленин В.И. Доклад о пересмотре программы и изменении названияпартии, Седьмой экстренный съезд РКП/6/ 6-8 марта 1918 г» — Полн.собр. соч., т.36, с.1-76. 12., Ленин В.И. Философские тетради. — Полн.собр.соч., т.29. -782 с.

13. Ленин В.И. О государстве. Полн.собр.соч., т.39, с.64-84.

14. Ленин В.И. Задачи союзов молодежи. Полн.собр.соч., т.41,с.298-318.15,. Ленин В.И. Набросок резолюции о пролетарской культуре. — Полн.собр.соч., т.41, с.462. 16. Ленин В.И. О литературе и искусстве. М.Политиздат, 1967. -822 с.

15. Документы и материалы КПСС

16. Программа Коммунистической партии Советского Союза. М.:1. Политиздат, 1976. 144 с.

17. Материалы ХХУ1 съезда Коммунистической партии Советского

18. Союза, М.:Политиздат, 1981. — 223 с.

19. Актуальные вопросы идеологической, массово-политической работы.

20. О литературно-художественной критике. Постановление ЦК КПССот 25 января 1972 г. Правда, 1972, 25 января.

21. О преодолении культа личности и его последствий. Постановление

22. ЦК КПСС от 30 июня 1956 г,ЧТ:Госполитиздат, 1956. 46 с.

23. Источники. Архивные материалы.

24. Чехов А.П. Полн.собр.соч. и писем в 30 т. Соч. в 18 т. М.:1. Наука, 1973-1982.

25. Чехов А.П. Полн.собр.соч. и писем в 30 т. Письма в 12 тг.1. М.:Наука, 1974-1983.

26. Чехов Антон. Пьесы. Соч., т.УП, СПб., Маркс, 1901. — 258 с.

27. Пьесы А.П.Чехова «Три австры» и «Вишневый сад». В кн.: Режиссерские экземпляры К.С.Станиславского. т.З. /1901-1904/

28. М.-.Искусство, 1983. с.87-462.

29. Режиссерский экземпляр «Дяди Вани» /1899 г./ Музей МХАТ СССРим.Горького. Архив К.-С., № 8835. Маш. копия.

30. Режиссерский экземпляр «Трех сестер»/1901 г./ Музей ЖАТ,

31. Архив К.-С. , 5646. 32. Режиссерский экземпляр «Иванова» /Г904 г./ Музей МХАТ, Архив Н.-Д., № 4/2. Мащ.копия. — 168 с.

32. Немирович-Данченко Вл.И. Из режиссерского экземпляра «Иванова»- ‘Театр, I960, № I, с.148-152.

33. Станиславский К.С. Из режиссерского экземпляра «Трех сестер»- Театр, I960, № I, с.139-148.

34. Стенограммы репетиций спектакля «Три сестры» А.П.Чехова 1940 г- В кн.: Вл.И.Немирович-Данченко ведет репетиций. М.: Искусство, 1965, с.52-553.

35. Немирович-Данченко Вл.И. Московский общедоступный театр. В кн.образовательно-воспитательные учреждения для рабочих. М., 1898, с.58-68.

36. Симов В.А. Из воспоминаний художника. Музей МХАТ, № 5132.

37. Бабочкин Б.А. Письмо Словацкому театру по поводу постановки

38. Иванова». ЦГАЛИ, Архив Б.А.Бабочкина, & 2656, ед.хр. 95.

39. Бабочкин Б.А. Об Иванове /из дневников/ ЦГАЛИ, Архив Б.А.Бабочкина, $ 2656, 113.

40. Стенограмма обсуждения спектакля «Чайка» МХАТ /1980 г./ Международный семинар «Театрально-педагогические принципы К.С. Станиславского» /Москва, 1982 г./ Советский национальный центр МИТ, ВТО. маш.

41. Материалы научно-практической конференции; посвященной 120-летиюсо дня рождения А.П.Чехова /Таганрог, 1980 г./ ВТО, каб. драм, т-ров.

42. Айшматов Ч. От автора. В кн.: И дольше века длится день.’,.

43. Буранный полустанок/. Роман-газета, 1982, № 3, с.1-2.

44. Амфитеатров А. Славные мертвецы. А.П.Чехов. «Вишневый сад».

45. Собр.соч., Т.Х1У- Пб.,1911. 198 с.

46. Апресян Г. В.И.Ленин и художественное наследство. М.:Знание,1968. 62 о.

47. Асеев Б. Поиск и утраты. Известия, 1977, 9 июня.

48. Асмус В.Ф.’ В.И.Ленин о вопросах культурной традиции. Вопросыфилософии, 1970, с. 154-157.

49. Асмус В. Воскрешение «Чайки» Литературная газета, 1969,12 мая, с.8.5П Бабочкин Б. В театре и кино. М.:Искусство, 1964. — 446 с. 52;: Бабочкин Б. Парадоксы одного диалога. — Театр, 1966, № 12, с.48-51.

50. Базплевская /Солояьзва/ И.Н.’ Режиссерские экземпляры К.С.Станиславского /Опиты прочтения/. Автореф. дисс. докт, искусств. М., 1974. — 38 с.

51. Барро Ж.-Л. Воспоминания для будущего. ~ М.Искусство, 1979.- 391 с.

52. Еартвицка X.» Слова «жизнь» и «жить» в творчестве А.П.Чехова.

53. Автореф. дисс.канд.филол. наук. -.Л., I97S. -22 с. 39. Бахтин Вопросы литературы к эстетики. М.: Худож. лит.,1975. 502 с.60.- Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М. :Сов.Россия,1979. 320 с.

54. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.:Искусство,1979. 423 с.

55. Белинский В.Г. «Гамлет», драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета. М.:Гослитиздат, 1956. — 92 с.

56. Белова М.Г. Философско-эстетические проблемы традиций в искусстве. Автореф. дисс. . канд.филос. наук. — М., 1977; -21 с.64^хБелый А. «Вишневый сад» /Драматургия А.Чехова/ «Весы», 1904,

57. Г2, с.46-5 665. Беньяш Р. Неявная новизна. Театр, 1983, № 5, с.58-63. 66* Бердников Г. А.П.Чехов. Идейные и творческие искания. — М. Худож.лит., 1984. — 511 с.

58. Бердников Г.П. Творческое наследие Чехова и современный мир.

59. В кн.: Классическое наследие и современность. Сб. -Л.:, Наука, 1981, с.204-214.68.: Бердников Г. Чехов-‘ драматург»; , Традиции и новаторствов драматургии Чехова. М.:Искусство, 1981. — 356 с*

60. Бердников Г. Чехов в современном мире. Вопросы литературы,1980, № I, с.65-97.

61. Берковский Н.Я. Чехов: от рассказов и повестей к драматургии.- В кн.: Литература и театр. -Л.-М. .’Искусство, 1969, с.48-182.

62. Берковский Н.Я. Станиславский и эстетика театра, В сб.: Театральные странищз. М. .’Искусство, 1969. — с.25-151.

63. Билинкис Я. Ни строчки не меняя. Литературная газета, 1976,25 августа, с.8.

64. Благой Д.Д. О традициях и традиционности. В кн.: Традиция вистории культуры. М.:Наука, 1975, с.28-36.

65. Блок А. Ирония. Собр.соч. в 8 тт., т.5″. Проза. — М. :Худож.лит., 1962, с.345-349.

66. Блок Вл. Репетиции Лобанова. М.:Искусство, 1962. — 137 е.

67. Богатырев П. Вопросы теории народного искусства. М.:Искусство,1971. 311 е.:77., Богданова П. В поисках гармонии. Театр, 1981, № 3, с.16-26.

68. Борев Ю. Искусство интерпретации и оценки. Опыт прочтения

69. Медного всадника» А.С.Пушкина. М.:Сов,писатель, 1981. — 399 с.

70. Бояджиев Г.Н. Проблема традиций и новаторства. В кн.: Ленини искусство. М.:Наука, 1969. — с.277-346.

71. Бояджиев Г. Театральный Париж сегодня. М. :Искусство, I960.131 с.

72. Бродская Г. Чеховский дом /»Иванов» А.П.Чехова в Художественном театре. Непетиции и спектакль О.Ефремова/. В кн.: Вопросы театра-81. — М.:ВТ0, 1983, с.I8I-2I6

73. Брук П. Пустое пространство. М.:Прогресс, 1976. — 240 с. 83. Бруштейн А.Я. Страницы прошлого. — М. :Сов.писатель, 1956.394 с.

74. Бялый Г.А. Чехов и русский реализм. Л.:Сов,писатель, 1981.400 с.

75. Вахтангов Е.Б. Материалы и статьи. М. :ВТ0, 1959. — 466 е.,

76. Велехова Н. Золотой бамбер. Стоит ли перекраивать Чехова.

77. Литературная газета, 1976, 28 июля, с.8.

78. Велехова Н. Мужественная поэаш Чехова. Московская правда,1969, 15 февраля.

79. Вергасова И. К истинному смыслу. Советская Россия, 1983,21 июня.

80. Вилар Ж. О театральной традиции. М.:Изд-во иностр.лит.,1965. 155 с.

81. Виленкин В.Я. Качалов и Чехов. Театр, I960, № I, с.128-134.

82. Виленкин В.Я. Русская классическая драматургия на сцене МХАТ.

83. I7-I947. Ежегодник МХАТ СССР за 1947 г. — М :Искусство, 1949, с.197-250.

84. Вилькина Н. Да, суеты не терпит. Театр, 1977, № 3, с.98-102.

85. Вислов А. Вода и масло. Театр, 1983, $ 3, с.98-112.

86. Вишневская И. «Чайка» в Большом и во МХАТе Литературная Россия, 1980, 8 августа, c.I5i

87. Вишневская И. Чехов без пауз. Литературная газета, 1966,2 июня, с.8.

88. Вишневская И. Целостность произведения или спектакль, созвучный времени? Вопросы театра-81,. — М. :ВТ0, 1983, с.69-98.

89. Владимирская А. «Три сестры». Из режиссерского экземпляра К.С.

90. Станиславского.ч-Театр, I960, № I, с.II4-II9

91. Волков Н.Д. Шекспировская пьеса Чехова. В сб.: Театральные страницы. — М.Московский рабочий, 1966, с.431-436.

92. Волкова Е.В, Произведение искусства предмет эстетического анализа- — М.:Изд-во МГУ, 1976. — 286 с.

93. Вопросы театрального искусства. М. :ГИТИС, 1975. — 527 с.

94. Боровский В.В. Эстетика.Литература. Искусство. М.:Искусство, 1975. — 544 с.

95. В творческой лаборатории Чехова. Сб. М.:Наука, 1974. — 367 с.

96. В спорах о театре. Сб.статей. М.Издательство писателей в1. Москве, 1914. 198 с.t106* Вульф В. Заветы великого мастера. Советская культура, 1984, 27 марта, с.8.

97. Выготский Л. Психология искусства. М.:Искусство, 1965. -379 с.108., Гаевский В. Голос Чехова. Театр, 1980, № 10, с.41-50.

98. Гаевский В. Роек играет Чехова. Театр, I960, № 5, с.107-110.

99. Гайдебуров П.П. Полвека с Чеховым. В сб.: П.П.Гайдебуров.

100. Литературное наследство. М.:ВТ0, 1977, с.77-88.

101. Гастев Ю. Интерпретация.- В кн.: БСЭ, 3-е изд., т.10. — М.:

102. Сов.энциклопедия, 1971, • с.334. , .

103. Гегель г.В.Ф. Наука логики. Соч., т.У. — М.:Соцэкгизг 1937.- 715 cV

104. Гей Н. Эстетика и современность. Театр, 1961, № 4, с.67-77.

105. Гершензон М.О. Чтение Пушкина. В кн.: Вопросы теории и психологии творчества, т.3fofХарьков, 1923, с.65-77.

106. Гиацинтова С. Благодарность актрисы* Горьковец /орган дирекции, партбюро. МХАТ СССР им.Горького/ Спец, выпуск, посвященный премьере спектакля «Три сестры» № 14/114/, 1940, 24 апреля.

107. Гительман Л. Русская классика на французской сцене. Л.;: Искусство, 1978. 175 е.

108. Гоголь Н.В. Письма. Полн.собр.соч. в 14 т., т.10. М.: ГИХЛ,1940. 538 с.

109. Головашенко Ю. Классика на сцене. М.Искусство, 1964. — 302 с

110. Горнфельд А. О толковании художественных произведений,.

111. Вопросы теории и психологии творчества, т,УП -Харьков, 19СГ6, с. Г-31.

112. Ю;. Горнфельд А. Чеховские финалы. Красная новь, 1934, М> 8-9, с. 294-300.

113. Горький М. и Чехов А. Переписка. Статьи. Высказывания. М.:1. Гослитиздат, 1951. 497 с.

114. Горький М. А.П.Чехов. В кн.: 0 литературе. М.:Сов.писатель,1955, с.32-48.,

115. Гремиславский Й.Я. К истории постановки «Трех сестер» в 19391940 гг. В сб.: И.Я.Гремиславский. М.:Искусство, 1967.- 344 с.

116. Грибов А. Правда образа. Театр, 1954, № 7, с.84-90. 125. Григорьев М. Сценическая композиция чеховских пьес. — М.:

117. Изд-во КУБИСа, 1924. 123 с.

118. Громов Л. П. Категория красоты в эстетике и творчестве Чехова.- Труды/ Кубан. ун-т , 1977, вып.230, с.89-97.

119. Громов М.П. Чехов и современная ему литературная критика.

120. В кн.: Чеховские чтения в Ялте. М.:ГБЛ, 1978, с.126-130.

121. Громов П. Станиславский, Чехов, Мейерхольд. Театр, 1970,1. I, с.»83-89.

122. Громов М.П. О жанре пьесы А.П.Чехова «Вишневый сад» Научные доклады высшей школы /филол.науки/, I960, № 4, с. 7281»130» Гулыга А. Человеческое в человеке. Литературная газета,

123. Гушанская Е. «Вишневый сад» всегда и сегодня. Звезда, 1979,1. II, с.145-150.

124. Гушанскай Е. Поэтика драматургии Чехова 900-х гг. Автореф,.дисс. . канд. {ояо’йг» паук. Л.:ЛГУ, 1980. — 21 е.

125. Давыдов Ю.Н; Культура-природа-традиция. В кн. .’Традиция вистории культуры. М.:Наука, 1975, с.41-60.

126. Даль Вл. Толковый словарь живаго великорусского языка. 3-еисправл. и значит, дополн. изд. под ред. проф. И.А.Буду-эна-де-Куртене. -Спб.-М.: М.Вольф, I903-I9II, т.Ш /П-Р/ 1782 стлб.

127. Дейч А. Спектакль большого мастерства. Комсомольская правда, 1940, 19 мая.

128. Дерман А. Творческий портрет Чехова. М.:Мир, 1929. — 349 с*

129. Дикий А. Несыгранная пьеса Чехова. Театр, 1954, № 7, с.69—84.

130. Дзюбинская 0. Новое прочтение пьесы. Вечерняя Москва, 1965,5 апреля.

131. Дмитриев Ю. Диалог с классикой! Театр, 1978, $ 8, с.53-57.

132. Дмитриев Ю. Классическое всегда современно. — Театр, 1974,6, с.80-86.

133. Дмитревская М. «Актеры, правьте ремесло.» Театр, 1983,12, с.37-44.

134. Достоинство классики. Репортаж с заседания Художественного

135. Совета Министерства культуры РСФСР. Театральная жизнь, 1964, № 12, с.8-13.

136. Дружинина С. «Вишневый сад» Ленинградская правда, 1972,26 мая,

137. Дурылин С. «Три сестры». Труд, 1940, — 24 апреля.

138. Егоров Н. А.П.Чехов во Франции. Л.:ЛГПИ им.Герцена, 1975.- 59 с.

139. Емельянов Б. Когда же классика современна? Театр, 1967,1. I, с.35-42.

140. Еремеев А.Ф. Произведение искусства как процесс. Вопросыфилософии, 1965, Я- 8, с.79-85. I5Ii. Ермилов В.В. Драматургия Чехова. М. :Сов.писатель, 1948. 271 с.

141. Ермилов В.В. А.П.Чехов.;Драматургия Чехова. М.:Сов. писатель, 1951. — 509 с. 153. Ермилов В. Поиски продолжаются. — Московская правда, 1965, 29 апреля.

142. Ермилов В.В. Чехов. -М.:Молодая гвардия, 1946. 456 с.

143. Ефремов 0. По своим законам. Театр, 1977, № 3, с.72-79. 156£ Ефремов 0. Судьба наследия. — В кн.? Чеховские чтения в Ялте.

144. Чехов и театр. М.:Книга, 1976, с.9-11.

145. Ефремов 0., Крымова Н. Уроки Художественного. Литеартур*ная газета, 1978, 30 августа, с,81

146. Жегин Н. «В контексте нынешних версий.» Театр, 1981, № 5,с.81-89.

147. Забозлаева Т. И.Горбачев, Е.Леонов, И.Смоктуновский в роличеховского Иванова. Л.:Искусство, 1981. — 87 е.,

148. Залыгин С. Мой поэт. /О творчестве А.П.Чехова/. М.:Сов.Россия, 1971. 127 с

149. Звонникова Л.А. Экранизация прозы Чехова. М.: ВГИК, 1982.- 40 с.

150. Зингерман Б. Время в пьесах Чехова. Театр, 1977, №12, с. 90-III.

151. Зингерман Б. Классика и советская режиссура 20-х гг*

152. В кн.: В поисках реалистической образности. М.:Наука, 1981, с.207-262.

153. Зингерман Б. Драматургия Самюэля Беккета. Вопросы театра- 1966. М.:ВТ0, 1966, с.161-206.

154. Зингерман Б. К проблеме пространства в пьесах Чехова. В кн.:

155. Вопросы театра-82. М. :ВТ0, 1983, с.210-249.,

156. Зингерман Б. Очерки истории драмы XX века. М.Искусство,1979. 392 с.

157. Зись А. Искусство и эстетика. Традиционные категории и современные проблемы. М.Искусство, 1975. — 447 с.

158. Злотникова Т.О. Проблема режиссерского истолкования классикина материале драматических театров Ленинграда и Москвы 1965-1974 гг./ Автореф. дисс. . канд.искусств . Л.: 1975. — 18 с.

159. Зорин Л. «Три сестры» 1965. — В кн.: Чеховские чтения в

160. Ялте. Чехов и театр. М.:ГБЛ.,1976, с.128-131.

161. Иванов А. «Чайка» продолжает полет. Литературная Россия,1969, 31 января, с.12.

162. Иванова Т. «Чайка» во МХАТе Советская культура, 1969,25 января.

163. Игнатова Н. Два Чехова. Театральная жизнь, 1965, № 17, oi.8 II.

164. Иезуитов А. Классика и современность. Театр, 1980, $ 3,с.3-12.

165. Искусство и действительность. Методологические проблемы эстетического анализа. М.:МГУ, 1979.

166. История советского драматического театра в 6 тт. Т.6. М.:

167. Наука, 1971, с.126-16 8; I7SF. Каган М.С. Лекции по марксистско-ленинской эстетике. Ч.1-Ш, Л. :ЛГУ, 1971. 766 с.

168. Каган М.С. Морфология искусства. Л.Искусство, 1972. -440 с.

169. Калмановский Е. «Кто я, зачем я, неизвестно.» Театр,1972, гё 3, с.115-124.

170. Камянов В. Счет времени. Октябрь, 1982, № 12, с.188-195.

171. Караулов А. Реквием. Театр, 1982, № 10, с.ПЗ-118.,

172. Карягин А. Драма как эстетическая проблема. М.:Наука, 1971,- 224 с.

173. Катаев В.Б. Проза Чехова: проблемы интерпретации. М.:Издво МГУ, 1979. 327 с.

174. М.Н.Кедров. Сб. М.:ВТ0, 1978. — 431 с.

175. Келдыш В.А. Русский реализм начала XX века. М.:Наука, 1975,334 с.

176. Классическое наследие и современность. Л.:Наука, I98I.-4I2 с,

177. Кнебель М.О. О том, что мне кажется особенно важным. М.:1. Искусство, 1971. 385 с.

178. Кнебель М.О. Через годы. Театр, I960, № I, с.90-104. 192. Книппер-Чехова О.Л. Воспоминания и переписка. 4.1-2. — М.:

179. Искусство, 1972. 4.1 448 е., ч.2 — 432 с.

180. Кнебель М.О. Размышления. Театральная жизнь, 1984, № 13,с,12-15.

181. Кобец Ю. В поисках абсолюта. Театр, 1984, № 2, с.105-111.

182. Кожухова Г. А Гоголь молчит*. Правда,, 1979, 31 января,

183. Кожухова Г. Если бы знать. Правда, 1977, 28 января.

184. Комиссаржевская В.Ф. Письма актрисы. Воспоминания о ней. Материалы. Сб. М.: Искусство, 1964. — 424 с.

185. Комиссаржевский Ф.Ф. Творчество актера и теория К.С.Станиславского, Пг., 1916, — 189 с.

186. Кривонко В. Военные на театральной сцене. Русский инвалид,1901, № 56, II марта;

187. Крымова Н. «Кризис» бытовой режиссуры. Театр, I960,. № 3,с.66-69.

188. Кугель А. Русские драматурги. М.:Мир, 1934. — 179 с.

189. Кугель А. Театр Чехова. В кн.: Профили театра. -М.:1929, с.220-275.

190. Кудряшов О.Л. Учение Вл.И.Немировича-Данченко о «лице автора»и процесс воспитания режиссера. Автореф. дисс. . канд. искусств. М. :ГИТИС, 1980. — 25 е.

191. Кузичева А.П. «Зеркало» чеховской пьесы. В кн.: Чеховскиечтения в Ялте. Чехов и театр. М. :ГБЛ., 1976, с.96-102.

192. Кузичева А.П. О своеобразии жанрг; «Вишневого сада» В кн.:

193. Творчество А.П.Чехова. Особенности художественного метода. Об. вып. 6. Ростов/Д, 1981, с.59-68. 205. Кузнецова И.Д. Эстетические аспекты интерпретации художественных произведений,. Автореф. дисс. . канд. философ, наук, М; 1980. — 22 с.

194. Кулешов В. Как мы играем классику? Новый мир, 1978, № II,с. 303-314.

195. Куликова К. В споре с традицией., Вечерний Ленинград, 1972.20 июня.

196. Ладыгина А.Б., Гринин В.В. Искусство^ диалектика преемственности. Минск: Изд-во ЕГУ, 1979. — 214 с.

197. Ладыгина А.Б., Гринин В.В. О преемственности в искусстве.1. М.:3нание, 1982. 63 с.

198. Ладыгина А.Б. Преемственность в развитии искусства. Минск:1. Изд-во ЕГУ, 1974. 150 с.

199. Лакшин В. !У{удрецы Островского в истории и на сцене. Новыймир, 1969, № 12, с.208-245.

200. Лакшин В. Толстой и Чехов. Изд. 2-е. М.:Сов.писатель, 1975,286 с.

201. Латынина А. «Канон» и «ересь изобретательства» Литературное обозрение, 1981, $ 8, с.82-85.

202. Левитан Л.С. Пространство и время в пьесе Чехова «Вишневыйсад» В кн.: Вопросы сюжетосложения. — Рига, 1977, с.

203. Ленин и некоторые вопросы традиций. Сб. -Ученые записки кафедробщественных наук вузов Ленинграда, филос. в.II. Л.: 1970. — 134 с.

204. Ленинская теория отражения в свете развития науки и практики,.

205. В 2-х тт. -София:Наука и изкусство, 1971, т.1. 687 с.

206. Борис Ливанов. Композиция по материалам жизни и творчества.- М.:ВТ0, 1983. 214 с.

207. Линков В.Я. Художественней мир прозы Чехова. М.:Изд-во МГУ,1982. 128 с.219; Линч Д. «Три сестры». В кн.: Джемс Линч и Сергей Глаголь;

208. Под впечатлением Художественного театра. Mi;; 1902, -ПО с.

209. Литаврина М. Внимание, классика! В кн.: Собеседник. Литературно-критический ежегодник Союза писателей РСФСР, вып.1. М.Современник, I98I- с.168-192.

210. Литаврина М. Дорога к Чехову. Театральная жизнь, 1980, № 16,с.16-19.

211. Литаврина М. Ключ от рояля. Москва, 1983, № 7, с.171-178,

212. Литературное наследство, т.68 /Чехов/ М.:Наука, I960. — 974 с. 224,. Литературно-эстетические концепции в России в конце XIX начале

213. XX в. М. .-Наука, 1975. — 416 с. 225. Литературные произведения в движении эпох. — М. :Наука, 1979,- 288 с.

214. Лихачев Д. Внутренний мир художественного произведения. Вопросы литературы, 1968, Л 8, с.74-88.

215. Лихачев Д. Заметки о русском. М.:Сов.Россия, 1984. — 71 с.

216. Лихачев Д. Служение памяти. Наш современник, 1983, № 3,с.171-175.

217. Личность в XX столетии. Анализ буржуазных теорий. М.: Мысль, 1979. — 260 с.

218. Андрей Михайлович Лобанов. Документы, статьи, воспоминания.- М.:Искусство, 1980. 407 с.

219. Лордкипанидзе Н. Отвечеревшая жизнь. Советская культура,1982, 27 июля.

220. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняяклассика. М.:Искусство, 1975. — 776 с.

221. Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство.

222. Известия АН СССР. Отделение языка и литературы. 1976, № 5, сс.399-415.

223. Лукашевский А. Оптимистическое начало драматургии А.П.Чехова.

224. Автореф. . дисс. канд. филол. наук. М.:МГУ, 1980. -23 с.

225. Лукин Ю. Теория отражения и горизонты реализма. Коммунист,1969, № 6, с.85-92.

226. Луначарский А.В. Театр, созвучный времени. О тридцатилетнемюбилее Художественного театра. Собр.соч. в 8 т., т.7, М.:ГИХЛ, 1967, с.

227. Любимов Б. На рубеже десятилетий., Современная драматургия,1982, $ I, с.229-234.

228. Любимов Б. Переходный возраст. Современная драматургия,,1983, № 4, с.217-227.

229. Любимов Б. Промежуток или накопление сил?’- Советская культура,1980, 4 января.

230. Любомудров М. Режиссура 1940-х гг. В кн.: Из истории русскойсоветской режиссуры 1940-х гг. Л. :ЛГИТМИК, 1980, с.5-57.

231. Любомудров М. Судьба традиций. М. Правда, 1983. — 48 о. 242- Любомудров М. Постигая классику. — Театр и драматургия. Сб. вып.7. — Л. :ЛГИТМИК, 1977, ©.101-125;.

232. Малюгин Л, Театр начинается с литературы. М. Искусство*1975. 246 с.

233. Марков П.А. Б Художественном театре. Книга завлита. М.:1. ВТО, 1976. 608 с.

234. Марков П.А. О театре. В 4-х т., т.4. Дневник театральногокритика. 1936-1976- М.Искусство, 1977. — 639 с.

235. Мацкин А. Пять чеховских ролей- В сб.: Театральные страницы. М.Искусство, 1969, с.218-241

236. Мацкин А. «Три сестры». Правда, 1940, 26 апреля.

237. Михайлова А. Образ спектакля. М.Искусство, 1978. — 247 с. 248. Мейерхольд В.З, Статьи, письма, речи, беседы. В 2-х т.,т.1. М.Искусство, 1968. — 350 с.

238. Михайловский Н. Литературно-критические статьи. М.Гослитиздат, 1957. 662 с.

239. Михайловский Н. Полн.собр.соч., 2-е изд. Спб., б/и., 1909.- 1046 с.

240. Модзалевская Н. «Рыцари вечного разлада» Новый мир, I960,1. I, с.246-253.

241. Муат М.П. Эта бессмертная «Чайка» Говорит и показывает Москва, 1974, № 21, с.17.

242. МХАТ в советскую эпоху. Сб. М.Искусство, 1979. — 576 с.

243. Надь Ласло. Чехов и современный театр. Автореф. Дисс. .канд. филол. наук. М. :ИШШ, 1970. — 20 с.

244. Вл.И.Немирович-Данченко ведет репетицию. Сб.- М.Искусство,1965. 556 с.

245. Немирович-Данченко Вл.И. Из прошлого. М.-Л., Аса1емГа, 1936.- 383 с.

246. Немирович-Данченко Вл.И. Избранные письма /1879-1943/. В 2-х т.- М.:Искусство, 1979. т.1 — 608 cit т.2 — 742 с,

247. Немирович-Данченко Вл.И. Рецензии. Очерки. Статьи. Интервью.

248. Заметки. 1877-1942. М.:ВТ0, 1980 — 376 с.

249. Немирович-Данченко Вл.И. Статьи. Речи Беседы. В кн.: Театральное наследие, т.1. М.: Искусство, 1952. — 411 с.

250. Немирович-Данченко Вл.И. Избранные письма. В кн.: Театральное наследие, т.2. М.:Искусство, 1952. — 639 с.

251. Немирович-Данченко Вл.И. Предисловие «от редактора» В кн.:

252. Зфрос Н. «Три сестры». Пьеса А.П.Чехова в постановке Московского Художественного театра. Иг., ($ветозар, 1919. с.

253. Вл.И.Немирович-Данченко о творчестве актера. Хрестоматия.-М.:Искусство, 1973. 371 с.

254. Никольский Н. «Иванов» Киевлянин, 1904, 24 апреля.

255. Нинов А. Чехов и Бальмонт. Вопросы литературы, 1980, № I,с.98-130.

256. Новаторство советского театра. Сб. М.:Искусство, 1963.418 с.

257. Новаторство и художественное своеобразие литературы и искусства;. Сб. М.:Мысль, 1970. — 285 с.

258. Норец Ж.С. «Иванов» и «Гамлет» /опыт сравнительной характеристики/ В сб.: Страницы истории русской литературы середины XIX в. — Л.:ЛГПИ им.Герцена, 1974, с.

259. Образ человека и индивидуальность художника в западном искусстве XX века. М.:Наука, 1984 — 215 с.

260. Образцова А. Крылья «Чайки» Правда, 1980, 30 шля.

261. Образцова А. «Чайка» продолжает полет. Вечерняя Москва, 1969,1. января.

262. Оганов А.А. Теория отражения и искусство. М.:Искусство, 1975.- 133 с.

263. О некоторых проблемах воплощения классики на сцене современного советского театра. Сокращенная стенограмма заседания Художественного совета Министерства культуры РСФСР. . М.:1974. — 114 с.

264. Орлов В.А. Лицо традиций. Театр, 1961, № 4, с.37-44.

265. Основин В.В. Своеобразие финала в пьесах Чехова. В кн.:

266. Творчество А.П.Чехова. Особенности художественного метода.- Труды/Ростов/Д пед. ин-т, вып.1У, Ростов/Д, 1979, с.23-31.

267. Островский А.Н. Пьесы. М.:Московский рабочий, 1974. — 623 с.

268. Оттен Н. В защиту «козла отпущения». Литературное обозрение,1979, № 3, с.97-103.

269. Палиевскии П.В. Литература и теория. М.:Сов.Россия, 1979.- 197 с.

270. Палиевскии П. Чехов. Современная драматургия, 1984, # 2,с.271-279.

271. Паперный 3. «Вишневый сад» А.П.Чехова и «Соловьиный сад»

272. А.Блока. В сб.: Творчество А.А.Блока и русская культура XX века. Тезисы I Всесоюзной конференции. — Тарту, 1975, C.II6-II8.

273. Паперный 3. «Вопреки всем правилам.» М.:Искусство, 1982.- 285 с.

274. Паперный 3. Записные книжки Чехова. М.:Сов.писатель, 1976.- 391 с.

275. Паперный 3. Засохшее дерево. В кн.: Чеховские чтения в Ялте.- М.:ГБЛ, 1983. с.49-53.

276. Паперный 3. Зерно и растение. Вопросы литературы, 1974,9, с.135-159.

277. Паперный 3. Прощание с садом. Театр, 1977, № 3, с.24-28.

278. Паперный 3. «Чайка» А.П.Чехова. М.:Худож.лит.,1980. — 160 с,

279. Паперный 3.» Я напишу что-нибудь странноё’. Театр, 1975,1. I, с.73-83.

280. Переписка А.П.Чехова с О.Л.Книппер. В 3-х тт. Т.1-2. М. :Щр,1.34TI936. 499 с.

281. Перов Ю. Социальная природа художественной оценки. Л.:Наука,1968.

282. Плучек В. Дане макабр. Литературное обозрение, 1979, № 10,с.84-86.

283. Полоцкая Э. «Вишневый сад» Чехова и последняя пьеса Шоу.

284. В кн.: Чеховские чтения в Ялте. Чехов в Ялте. М.:ГБЛ, 1983, с.72-75.

285. Полоцкая Э. «Вишневый сад»: жизнь во времени. В кн.: Литературные произведения в движении эпох. М.:Наука, 1979, с. 242-289.

286. Полоцкая Э. Пути чеховских героев. М.Просвещение, 1980.97 с.

287. Полоцкая Э. Реализм Чехова и русская литература конца XIXначала XX вв. В кн.: Развитие реализма в русской литературе. В 3-х т. т.З. — М.:Наука, 197$, с.77-164.

288. Полоцкая Э. Чехов* движение художественной мысли. М.:Сов.писатель, 1979. 340 с.

289. Полоцкая Э. Чехов и Мейерхольд. В кн.: Литературное наследст:во. т.68 /Чехов/ М.:Наука, I960, с.417-434.

290. Поляков М. В мире идей и образов. Историческая поэтика и теория жанров . — М.:Сов. писатель, 1983. 367 с.

291. Поляков М.Я. Теория драмы. М.:ГИТИС, 1980. — 118.с.

292. Полякова Е. Еретически-гениальная пьеса. — Театр, 1966, № 8,с.37-43.

293. Полякова Е. Изнанка традиций. Театр, 1961, № 3, с.61-65.

294. Полякова Е. Станиславский-актер. М.:Искусство, 1972. -431 с.

295. Попов А.Д. Воспоминания и размышления. Художественная целостность спектакля. В кн.: Творческое наследие. В 3-х кн. кн.X. — М.:ВТ0, 1979., — 519 с.

296. Попов А.Д. Проблема образа в сценическом творчестве. /Материалы занятий творческой лаборатории под руководством А.Д.Попова/ М.:ВТ0, 1959. — 98 с.

297. Поссе В.А. Московский Художественный театр /по поводу петербургских гастролей/ «Жизнь», 1901, № 4, с.340

298. Потапов Н. Классика и современность. Правда, 1978, 29 апреля.

299. Погоровский Б. На старом спектакле. Вечерняя Москва, 1968,22 мая.

300. Право и долг театра Правда, 1953, 27 ноября.

301. Прокофьев В.Н. В спорах о Станиславском. 2-е изд. М.:Искусство, 1976. 368 с.

302. Прокофьев Вл. Легенда о первой постановке «Чайки» Театр,1946, № II, с.42-62.

303. Прокофьев В.Н. К.С.Станиславский и вопросы современной’ театральной теории. Автореф. дисс. . докт. искусств. М.: 1971. 51 с.

304. ЗХГ. Путинцев Н. Новый «Вишневый сад» Московская правда, 1965, 3 июня.

305. Рассадин Ст. Время постигать. Искусство кино, 1983, 9,с.91-106.

306. Рассадин Ст. Не ходите в театр с папой. Литературная газета,1976, 9 июня, с.8.

307. Рацкий И. Проблема трагикомедии и последние пьесы Шекспира.1. Театр, 1971, № 2, с.ЮЗ-Ш.

308. Редекер X. Отражение и действие. М. .’Прогресс, 1971. — 168 с.

309. Режиссерское искусство сегодня. М.:Искусство, 1962. — 382 с.

310. Реме;з 0. Мизансцена и сценическое действие /Учеб пособоие./1. М.:ГИТИС, 1982. 115 с.

311. Рехельс М. Режиссер автор спектакля. — Л.Искусство, 1968.- 232 с.

312. Роговер Е. Своеобразие жанра «Вишневого сада» А.П.Чехова.

313. В кн.: Жанр и композиция литературного произведения. Калининград, 1976, в.2, с.95-103.

314. Родина Т.А. А.Блок и русский театр конца XIX начала XX века.- М.:Искусство, 1972. 312 с.

315. Родина Т. Литературные и общественный предпосылки образа

316. Соленого. В кн.: Чеховские чтения в Ялте. Чехов и русская литература. — М.:ГБЛ, 1978, с.21-32.

317. Родина Т. Проблема актера в режиссерском творчестве,. В кн.:

318. Реальность и образность. Проблемы советской режиссуры 30-х 40-х гг. — М.:Наука, 1984, с.6-84.

319. Розов В. Привычка и перспектива. Литературная газета, 1976,8 сентября, с.8,

320. Романенко А. Украденные жизни. Театральная жизнь, 1983,3, с.8-12,

321. Роскин А. «Три сестры» Известия, 1940, 23 апреля.

322. Роскин А. «Три сестры» А.Ц.Чехова на сцене Художественноготеатра. Л.-М.:ВТ0, 1946. — 124 с.

323. Роскин А. А.П.Чехов. Статьи и очерки. М.Гослитиздат, 1959.- 431 с.328; Рудницкий К. Красота в пьесах Чехова. Театр, 1981, № 6, с.72-80.

324. Рудниикий К. О поэтике чеховской драмы. Театр, 1960,$ I, с.118-128.

325. Рудницкий К. Прямой диалог. Литературное обозрение, 1982,5, с.71-73.

326. Рудницкий К. Режиссерская партитура К.С.Станиславского и «Чайка» на сцене МХТ в 1898 г, В кн.: Режиссерские экземпляры К.С.Станиславского, т.1. — М.Искусство,1982, с.6-51

327. Рудникций К. Чехов. В кн.: Спектакли разных лет. — М.Искусство, 1974. — 343,с. 333; Русская классика и мировой театральный процесс. — М.:ГИТИС, 1983. — 183бе.

328. Русская литература в историко-функциональном освещении1. М.:Наука, 1979. 303 с.

329. Рыжова В. На репетициях «Трех сестер» Вопросы театра -1966,1. М.:ВТ0, 1967. с.56-82.

330. Сахарова Е. «Вишневый сад» в творческой биографии Александра

331. Блока. В кн.: Чеховские чтения в Ялте. Чехов в Ялте. М.гГБЛ, 1983, с.65-72.

332. Сахарова Е. Первые зрители. В кн.: Чеховские чтения в Ялте.

333. Чехов и театр. М.:ГБЛ, 1976, с.36-54.

334. Сахновский В.Г. Работа режиссера. М.Искусство, 1937. -286 с.

335. Свободин А. в защиту жанра. Театр, 1983, № 12, с.120-123.

336. Свободин А. Зримое время. М.:3нание, 1975. — 5 6 с.341; Сибиряков Н.Н. Мировое значение Станиславского. М. .’Искусство, 1974. — 264 с.

337. Сибиряков Н.Н. Станиславский и зарубежный театр. М.: Искусство, 1967. 204 с.

338. Симов В.А. Моя работа с режиссерами. Советское искусство,1934, 5 мая,

339. Сямсш В.А. Из воспоминаний художника, Горьковец, № 18 /95/1939, 21 сентября,

340. Скафтымов А. Нравственные искания русских писателей. М.:1. Худож. лит, 1972. 543 с.

341. Скафтымов А.П. Статьи о русской литературе. Саратов, Саратов.кн. изд-во, 1958. 390 с.

342. Смелков Ю. Зачем играть Чехова сегодня? Московский комсомолец, 1984, 26 февраля.

343. Смелянский А. Бумеранг всегда возвращается. Литературнаягазета, 1976,’ II августа, с.8.

344. Смелянский А. Наши собеседники. Русская классическая драматурггия на сцене советского театра 7о-х гг. М. Искусство, 1981. — 367 с.

345. Смолкин Ю. Шекспир в жизни и творчестве Чехова. В кн.:

346. Шекс пировский сб. М. :ВТ0, 1967,. с.72-84. 3511.Соболев Ю. Комментарий к «Чайке» — Ежегодник Института истории искусств. — М.Искусство, 1948, вып.1, с.151-168.

347. Соболев Ю. Чехов. М.:ГИЗ, 1934. — 333 с.

348. Сокурова 0. Некоторые предпосылки сближения и взаимодействиятеатра и романа. В кн.: Театр и драматургия. Сб., вып.УП- Л.:ЛГЙТМИК, 1976, с.124-142.

349. Соловьева И. Замысел и воплощение. Советская культура, 1953,22 августа.3®.Соловьева И. Немирович-Данченко /Серия «Жизнь в искусстве»/- М.Искусство, 1979. 408 с.356.- Соловьева И. Реальность с заглавной буквы. Театр, 1974, № 8,с.55-64.

350. Соловьева И. Три сестры-1901. В кн.: Чеховские чтения в

351. Ялте. Чехов и театр. М.:ГБЛ, 1976, с.102-127.

352. Соловьева И. «Три сестры» и «Вишневый сад» в Художественномтеатре. В кн.: Режиссерские экземпляры К.С.Станиславского. т.З, I90I-I904. — М.Искусство, 1983, с.5-85;

353. Солодовников А. Об отношении к классическому наследию. Коммунист, 1968, № 13, с.

354. Солоухин Вл. Продолжение времени. Наш современник, 1982,1. Г, с.18-130.

355. Сохряков Ю. Чехов и театр абсурда в истолковании Д.К.Оутс.

356. В кн.: Русская литература в оценке современной зарубежной критики. м.: ВДГ, 1981, с.77-88.

357. Стойков А. Модернизм и новаторство в искусстве. В кн.:

358. Единство и многообразие. М.Политиздат, 1979, с.150-170.

359. Станиславский К.С. Из записных книжек. Публ. Вл.Прокофьева.- Театр, 1983, № I, с.74-91.

360. Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве. Собр.соч. в 8 т.,т.1. М.:Искусство, 1952. 515 с.

361. Станиславский К.С. Письмо к издателю. В кн.: «Чайка». Режиссерская партитура К.С.Станиславского /Под редакцией С.Д. Балухатого/. М.-Л.: Искусство, 1938. — 297 с.

362. Станиславский К.С. Статьи. Речи. Заметки. Дневники. Воспоминания. Собр.соч. в 8 т., т.5. — М.:Искусство, 1958. -465 с.

363. Станиславский К.С. Письма. Собр.соч. в 8 т., т^8. — М. Искусство, 1962. 614 с.

364. Станиславский К.С. Работа актера над собой. Собр.соч. в 8т.,т.2; М.:Искусство, 1959. — 421 с.

365. Стариков Д. Перечитывая классику. М. :Сов. писатель, I974-.- 374 с.

366. Стефанов Вл. Абсурдизмьт или театър на отчуждението. София:

367. Наука и изкуство, 1977. 247 с.

368. Столович Л.Н. Природа эстетической ценности;. М.Политиздат,1972., 271 с.

369. Страницы истории русской литературы. М.:Наука, 1971. — 447 с

370. Стрелер Д. Театр для людей. «Вишневый сад» Чехова. Театр,1982, № 5, C.II3-I2I.

371. Строева М. Военная музыка. Театр, 1982, № 10, с.118-126.

372. Строева М. В традициях МХАТа Вечерняя Москва, 19557, 4 января.

373. Строева М. Искусство жить достойно. Правда, 1983, 30 июня.

374. Строева М. Коддовское озеро. Литературная газета, 198о, 16 июля, с.8.

375. Строева М. Противоречия Иванова. Театр, 1955, № 6, с.39-51. 379*. Строева М. Чехов неисчерпаем. — Советская культура, 1965, 18 марта.

376. Строева М. И снова Чехов. Литературная газета, 1975, 10декабря, с.8.

377. Строева М. Чехов этого года. Театр, I960, № 8, с.122-139.

378. Строева М. Чехов и Художественный театр. Работа К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко над пьесами А.П.Чехова. М.:Искусство, 1955. — 313 с.

379. Строева М. Работа К.С.Станиславского и Вл.И.Немировича-Данченко над пьесами А.П.Чехова. Автореф. дисс. . канд. искусств» — М. :ГИТИС, 1952. — 22 с.

380. Строева М.Н. Режиссерские искания Станиславского. В 2-х т.т.1. I898-I9I7. М.:Наука, 1973. — 376 с.

381. Строева М. Чехов и Художественный театр. В кн.: Чеховскиечтения в Ялте. Чехов и театр., М. :ГБЛ, 1976. е.П-22.

382. Субботина К. Чехов и английский театр абсурда; -В кн.: Русскаялитература и мировой литературный процесс. Л.:Наука, 1973.

383. Сулержицкий Л. Из воспоминаний об А.П.Чехове в Художественномтеатре. Альманах»Шиповник», кн.23. — М.:1914, с.145-194.

384. Сурков Е. Возвращение «Чайки» Известия, 1969, 7 января.

385. Сурков Е. Спектакль: крут взаимодействий. Советская культура!,1984, 15 марта.,

386. Сцена и время. Советская культура, 1980, 4 июня.

387. Таиров А.Я. Режиссерские экспликации. «Чайка». В кн.:

388. Таиров А. О театре. М. :ВТ0, 1970, с.395-399.

389. ТальникоЕ Д. Перевернутая страница. Чехов и Художественныйтеатр. Литературный критик, 1934, № 10, с.

390. Тамарли Г. Музыкальная структура пьесы А.П.Чехова «Три сестры»- В кн.: Творчество А.П.Чехова. Особенности художественного метода. Труды/Ростов/Д гос.пед. ин-т. — Ростов/Д, в. 51981, с.48-59.

391. Тархова Н. От «Безотцовщины» к «Вишневому саду» В кн.:

392. Чеховские чтения в Ялте. Чехов в Ялте. М. :ГБЛ, 1983,, с.35 — 40.

393. Театральная энциклопедия. В 5-ти т. т.1. М.Советская энциклопедия, 1967.

394. Театральный Октябрь. Сб. М.Л., 1926, вып.1. — 180 с.

395. Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении.

396. М.:йзд-во Акад^наук СССР, 1962-1965, т.З /Рода и жанрылитературыД 486 е.

397. Товстоногов Г. Заново открывая мир. Литературное обозрение,1981, В 6, с.89-94. 401. Товстоногов Г. А. Круг мыслей. Л.-.Искусство, 1972. — 287 с*;

398. Товстоногов Г.А. Зеркало сцены. В 2-х кн. Кн.1. Л.:ИскусстЕО,1980. 303 с.

399. Товстоногов Г.А. «Три сестры». Записи репетиций. В кн.:

400. Классика и современность. М. :Сов. Россия, 1975. -125 с.

401. Товстоногов репетирует. Записи Н.Лордкипанидзе. Театр, 1983,5,0.45-58.

402. Толстой А. «Три сестры» в постановке Вл.И.Немировича-Данченко*- Собр.соч. в 10 т., т.10. М.:ГИХЛ, 1961, с.453-456.

403. Традиция в истории культуры. Сб. М.:Наука, 1978. — 287 с* 407. Традиции и новаторство в художественном освоении действительности. Сб. — Алма-Лта: Наука, 1981. — 147 с.

404. Турбин В.Н. Размышления и разборы. Современная драматургия,1988, № I, с.230-241.

405. Турбин В. Товарищ время и товарищ искусством М.гИскусство,1962. I7T с.

406. Турков А. Чехов и его время. М.:Худож.;лит., 1980* — 408 с.

407. Туровская М. Да и нет. М.:Искусство, 1966. — 296 с. 4I2-. Туровская М. Кино-Чехов-77-Театр. — Искусство кино, 1978,1. I, с.87-105*

408. Туровская М. На разломе эпох. Театр, I960, Л I, с.17-47.

409. Туровская М. О.Л.Книппер-Чехова. М.:Искусство, 1959. — 245 с.

410. Туровская М. Устарел ли Чехов: Литературная газета, I960,26 июля, с. 8.

411. Тынянов Ю. Архаисты и новаторы. X:Прибой, 1929. — 595 с.

412. Ульянов М. Созвездие человеческих судеб. Литературная газета,1975, 3 декабря, с. 8.

413. Ульянов М. Изнутри и со стороны. Театр, 1979, В 3, с.67-68* 419,. Фролов В. Чеховский феномен. — В кн.: Судьбы жанров драматургии- М.:Сов. писатель, 1979, с. 95-135.• * . .

414. Хализев В. Драма как явление искусства. М.: Искусство, 1979.- 240 с.

415. Хализев В. Интерпретация и театр. Театр, 1980, $ 4, с.86-96.

416. Хализев В. Уроки Чехова-драматурга. Вопросы литературы,1962, J6 12, с.78-95*

417. Хвошнянская С. Интерпретация одна из форм бытия художественного произведения. В кн.: Проблемы методологии и логик и наук. — Томск, 1974, вып.7., с.

418. Холодова Г. Вокруг «Чайки» Театр, 1980, $ 9, а.21-30.

419. Храпченко М.Б. Внутренние свойства и функция художественныхпроизведений Контекст-1974. — М.: Наука,1975,0.7-31.

420. Храпченко М.Б. Время и жизнь литературныхпроизведений. Вопросы литературы, 1968, № 10, с.144-170.

421. Храпченко М.Б. Творческая индивидуальность писателя и развитие литературы. М.:Сов.писатель, 1975. — 408 с,

422. Храпченко М.Б. Художественное творчество, действительность,человек. М.:Сов, писатель, 1982. — 416 с.

423. Храпченко М.Б, Эстетические и художественные ценности.

424. В кн.: Контекст- 1981. М.:Наука, 1982, с.5-48.

425. Цимбал С, «Три сестры» Ленинградская правда, 1965, 4 февраля.

426. Чаусов М. Вечно живая классика .’/традиции и новаторство:как они дополняют друг друга е художественном творчестве. Комсомольская правда, 1979, 7 сентября.

427. Человек и его бытие как проблема современной философии.1. М.:Наука, 1978. 279 с.

428. Чехов в воспоминаниях современников. М. .’Гослитиздат* Г954-683′, с.

429. А.П.Чехов в воспоминаниях современников. М.Гослитиздат,160. 834 с.

430. Чехов и его время. М.-.Наука; 1977. — 359 с.

431. Чехов и Лев Толстой. М.:Наука, 1980. — 328 с.

432. Чехов и современный театр. 06. докладов совместной советсковенгерской конференции.; Будапешт: 1977. — 79 с.

433. Чехов и театр. Сб. М.:Искусство, 1961. — 503 с.

434. Чеховские чтения е Ялте . Чехов и театр, М. :ГБЛ, 1976. — 216 (

435. Чеховский сборник. Найденные статьи и письма. Воспоминания.

436. Критика. Библиография, М.:Изд-во Общества А.П.Чехова и его эпохи, 1929. — 352 с.

437. Чечетин А. О жанрах драматургии, Современная драматургия,1984, № I, с.257-261,

438. Чудаков А.П.Поэтика Чехова. М. .-Наука, 1971. — 291 с.

439. Шах-Азизова Т.К. Долгая жизнь традиций . В кн.; Чеховскиечтения в Ялте . Чехов и театр. М. :ГБЛ, 1976, с.22-36.22’8

440. Шах-Азизова Т. Искусство медленного чтения. Советская культура, IS84, I марта.

441. Шах-Азизова Т. Новая «Чайка» МХАТа Советская культура, 1980,1.июня.

442. Шах-Азизова Т. Поиски трагедии. В кн.: Вопросы театра-1966,1. М.:ВТ0, 1967. е.38-56.

443. Шах-Азизова Т. Притча об Иванове. Театр, 1976, № 6, с.41-47.448.-Шах-Азизова Т.К. С точки зрения театра. В кн.: Чеховские чтения в Ялте. Чехов и русская литература. — М. :ГБЛ, 1978, с.142-150.

444. Шах-Азизова Т. «Чайка» сегодня и прежде. Театр, 1980, № 7,с.87-95.

445. Шах-Азизова Т. Чехов и западноевропейская драма его времени.- М.:Наука, 1966. 151 с.

446. Шах-Азизова Т. «.Всякому человеку вообще». В кн.: Чехови Лев Толстой . М.:Наука, 1980, с.286-300.

447. Шах-Азизова Т.К. Современное прочтение чеховских пьес. Вкн.: В творческой лаборатории Чехова. М.:Наука, 1974, с. 336-3®.

448. Шах-Азизова Т. Уроки Таганрога. Вопросы театра-1981. — М.:1. ВТО, 1983, с.383-396.

449. Шестов Л. Творчество из ничего. Собр.соч., т.5. СПб: б/fc,с.1-69.

450. Шехтер Т.Е. Произведение искусства как художественная ценность.

451. Автореф. дисс. . канд. философ, наук. Л., 1982.

452. Широкий В. В лучших традициях МХАТа Советская культура,1977, 25 января.

453. Широкий В. О «новых формах» и верности автору. Советскаякультура, 1978, 12 декабря.

454. Шитов В. Природа художественной ценности. Киев: Вища школа,1981. 222 с.

455. Шкловский В. Вера в новую реальность. Театр, 1969, № 5,с.21-25.

456. Шкловский В. «Гамлет» и «Чайка». Вопросы литературы, 1981,1. В- I, с.213-218.

457. Штейн А. Классика всегда современна. Вопросы философии,1967, № 7, с.80-91.

458. Щгейн А. О старом и новом в театральном искусстве. Вопросыфилософии, 1966, № 7, с.132-142.

459. Щепкина-Куперник Т.Л. О.Л.Книппер-Чехова в ролях пьес А.П.Чехова. В кн.: Ежегодник МХАТ за 1945 г., т.1. — М.-Л.: Искусство, 1948, с.519-535.

460. Щербаков К. Верность времени, верность классике. Наш совремеЕник, 1968, Я 10, с.

461. Щербаков К. «Чайка» этого года. Комсомольская правда;1970, 5 июля.

462. Эфрос А. А что сказал бы автор? Литературная газета, 1976,14 июля, с.8.

463. Эфрос А. Выше этого нет счастья. Театральная жизнь, 1983,23, с.33-22.

464. Заметки режиссера, или вновь о пьесе Чехова «Три сестры».

465. В кн.: Чеховские чтения в Ялте. Чехов в Ялте. М.: ГБЛ, 1983, с.40-49.

466. Эфрос А. Как быстро идет время! Театр, 1967, й 2.

467. Эфрос А. Профессия режиссер. — М.:Искусство, 1979, — 367 с.

468. Эфрос А. Репетиция любовь моя. — М.:Искусство, 1975. — 319 с.

469. Эфрос Н. «Вишневый сад» . Пьеса А.П.Чехова в постановке Художественного театра’. Пг., Светозар, 1919. — 93 с.

470. Южин А.И, Записи. Статьи. Письма. М.:Искусство, 1971. 612 с.477, Юзовский Ю. Разговор затянулся за полночь, М.:Искусство,1966, 439 с.478, Ядов В. Установка. Философская энциклопедия, т.5* — М.:

А вот еще несколько наших интересных статей:

  • Сопоставление сказок пушкина и жуковского 5 класс таблица
  • Сопоставление царицы и царевны в сказке о мертвой царевне и семи богатырях
  • Соперник шайбы в сказке про хоттабыча
  • Сопоставим сказку спящая царевна в а жуковского с народными сказками в чем сходства и различия
  • Сопоставление сказок жуковского и пушкина 5 класс с ответами
  • Поделиться этой статьей с друзьями:


    0 0 голоса
    Рейтинг статьи
    Подписаться
    Уведомить о
    guest

    0 комментариев
    Старые
    Новые Популярные
    Межтекстовые Отзывы
    Посмотреть все комментарии