Современная литературная сказка для детей реферат

Московский академический музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко

Новогоднее, оно же в остальных странах (кроме стран Залива) рождественское, кино — отдельный жанр. С точки зрения героя Билла Мюррея в фильме Scrooged, это то, что заставит людей сидеть у телевизора и повышать магнатам рекламные расценки. А ещё, с нормальной, человеческой точки зрения, — нечто, что объединит семью на праздники, утешит одиноких, развеселит компанию и так или иначе пройдёт через всю жизнь как добрая память и даже привычка.

Собственно, то, что мы только что описали, вполне укладывается в концепцию непрекращающейся народной любви к вечнозелёной картине «Ирония судьбы, или С лёгким паром». Интересно, конечно, как она воспринимается уже новыми поколениями, — я думаю, всё больше и больше шуточек проходит мимо ушей, и она потихоньку переходит в разряд «фильмов для бабушек». Не знаю, я с внуками обычно смотрю на Новый год что-нибудь из «Квартирников у Евгения Маргулиса»: рок-н-ролл объединяет поколения лучше, чем кино. Хотя…

Было понятно, что про «Карнавальную ночь» уже мало кто вспоминает, но это тоже один из немногих реально новогодних фильмов made in USSR. Но свято место пусто не бывает, поэтому мы получили «Иронию судьбы — 2» (2007) с прекрасными артистами и странным исполнением. Зато Тимур Бекмамбетов стал основным поставщиком новогоднего контента в русском кино. Потому что «Ёлки» — это тоже его. А потом уже «Ёлки 2» (2011), «Ёлки 3» (2013), «Ёлки 1914» (2014) и так далее. Раньше у актёров была нехилая прибавка к жалованию — «ёлки», то есть работа на праздниках: «Алё, какой Голливуд, у меня ёлки!» Теперь это не просто «ёлки», а «Ёлки». С чем и поздравляем Ивана Андреевича Урганта. И ведь реально русский кинематограф старательно отрабатывает «дату»: на самом деле новогодних фильмов много, и они разного качества. А уж запомнили вы их или нет — это вопросы к производителям.

Традиционная международная продукция тоже недурно укрепилась в локальном сознании. При этом рождественско-новогоднее кино давно уже отрабатывает совершенно различные данные — от романтической комедии до боевиков и хоррора.

Скажем, «Крепкий орешек» 1988 года режиссёра Джона МакТирнана с Брюсом Уиллисом — это классический боевик-блокбастер или рождественское кино? И то и то одновременно. А для тех, кто не понял, — на титрах вам древний певец Вон Монро со своим оркестром споёт Let it snow, Let it snow, Let it snow…

Главное, чтобы действие позволяло поставить ёлку в кадре и чтобы прозвучали хотя бы отдалённо Jingle Bells и прочая классика. А за время развития поп-культуры специальных рождественских хитов написано и записано тоннами. От тех самых «Колокольчиков» до «Знают ли они, что уже Рождество?» сборного коллектива британских рок-звёзд и вплоть до «Хорошего Рождества всем» группы Slade (наверное, самая прикольная рождественская песенка).

И в рождественском кино не факт, что лидируют американцы. Потому что, например, есть «Настоящая любовь» (Love Actually, 2003) британца Ричарда Кёртиса — настоящая современная сказка про премьер-министра (Хью Грант), который влюбился в обычную простую девушку, и про писателя (Колин Фёрт), который переживает трагедию на любовном фронте. Это довольно мило, если не задумываться о классовом характере британского общества, который сквозит там изо всех щелей. А ещё главное — не путать его с другим фильмом с Хью Грантом, «Четыре свадьбы и одни похороны». Спойлер: в «Настоящей любви» есть ёлочки в кадре.

Не знаю, стоит ли в этом признаваться, но мне очень нравились рождественские specials сериала «Доктор Кто» (Dr Who) — это маленькие телевизионные шедевры, независимо от того, кто играл Доктора. И даже в этом году что-то такое покажут, несмотря на полную катастрофу с Доктором-женщиной и навязчивую левацкую пропаганду внутри сериала.

В принципе, могли и отменить Кристмас-спешл, потому что Кристмас может кого-нибудь сильно обидеть, и пора его тоже заканцелить.

Британский фильм «Миллионы» (Millions, 2004) с Джеймсом Несбиттом мало кто знает, но тем не менее он считается одним из лучших праздничных фильмов. И пусть вас не сбивает с толку, что он начинается летними пейзажами. Из самых новых — «Дед Мороз вернулся» (Father Christmas is Back, 2021) c Элизабет Хёрли и «монтипайтоном» Джоном Клизом в ролях. Собственно, с британцев отдельный спрос, потому что именно Чарльз Диккенс, можно сказать, основоположник жанра с его «Рождественской песней» 1843 года. И по Диккенсу полно прямых экранизаций — это и мини-сериал режиссёра Ника Мёрфи (2019), и фильмы  Роберта Земекиса (2009), Клайва Доннера (1984) и т. д. И не все они милые, потому что Эбенезер Скрудж — трагическая фигура и события в повествовании довольно страшные. Но образ Скруджа и даже его имя, которое стало нарицательным, присутствуют в совсем других картинах, отсылая нас к Диккенсу, или просто живут сами по себе, как у «Диснея». Но мой выбор — «Рождественская песнь Чёрной Гадюки» (Blackadder’s Christmas Carol, 1988) c Роуэном Эткинсоном, которого публика знает как Мистера Бина. Ну и, конечно, «Рождественская песнь Маппетов».

Диккенсовская тема живёт даже в фильме «Новая рождественская сказка» (Scrooged, 1988) Ричарда Доннера, который постоянно отсылает нас к истории Эбенезера Скруджа. Только про корпоративную культуру на телевидении. Билл Мюррей, как всегда, прекрасен, а сцена, где великий Майлс Дэвис играет на улице за «донаты», длится буквально минуту, но она делает мой вечер. Герой Мюррея бросает ему злобно: «Вы там в ноты хоть попадать научитесь сначала». Сцены корпоративных вечеринок могут сейчас довести до инфаркта членов отвратительного woke-комсомола.

На удивление, но «Гремлины» (Gremlins, 1984) — это тоже рождественское кино. И руку к нему приложил Джо Данте, который с Ричардом Доннером прославился и «Полицейским взводом», и «Байками из склепа». И даже Стивен Спилберг. Сценарий Криса Коламбуса, который уже в качестве режиссёра принёс нам ещё один рождественский фильм — «Один дома» (Home Alone, 1990). Вечно юный Маколей Калкин так и остался исполнителем роли мальчика. Многие критики даже успели его обругать — ровно до того момента, пока не стало понятно, что при бюджете 18 млн он собрал почти полмиллиарда. Вот это я понимаю — рождественская история.

Выдающийся сказочник нашего времени Тим Бёртон сделал три рождественских фильма. Один — «Эдвард руки-ножницы» (Edward Scissorhands, 1990). Главного персонажа придумала писательница Кэролайн Томпсон, на чём её вклад в мировую культуру и завершился. Джонни Депп, видимо из-за тяжёлого грима, тут выглядит приличным актёром. А весь образ главного героя Бёртон слепил с образа лидера группы The Cure Роберта Смита, снабдив его ножницами вместо пальцев. Трогательная история, которую бабушка рассказывает внучке на вопрос, откуда берётся снег. Особый визуальный талант режиссёра каждый фильм превращает в арт-манифест. Возможно, во втором рождественском фильме Бёртона, «Бэтмен возвращается» (Batman Returns, 1992), он был немного ограничен оригинальной стилистикой комиксов, но готическая атмосфера не мешает фильму быть именно рождественским. Плюс Дэнни ДеВито и Мишель Пфайффер.

Полнометражный анимационный фильм Бёртона «Кошмар перед Рождеством» (Nightmare Before Christmas, 1993) тоже носит отпечаток готичности. Но он парадоксален, прекрасно нарисован и вообще — классика жанра. И да, это мюзикл.

Из классических сказок, которые для нас классикой не успели стать, — с картиной «Как Гринч украл Рождество» (How the Grinch Stole Christmas, 2000) можно получить свою дозу рождественского настроения.

Хотя Джим Керри может перевернуть с ног на голову наше представление о празднике. Но, конечно, Арни Шварценеггер в «Подарке на Рождество» (Jingle All the Way, 1996) ещё страшней. Если вы ещё не придумали, какую модную — самую модную — игрушку подарить своему ребёнку на НГ, лучше этот фильм не смотреть всей семьёй. А то могут возникнуть вопросы типа «Папа, а подаришь PlayStation 5?» (или что там у нас в моде в этом сезоне).

Для парадоксальных и неконвенциональных тоже найдутся рождественские фильмы. Один из них — «Поцелуй навылет» (Kiss Kiss Bang Bang, 2005) с Робертом Дауни младшим и Вэлом Килмером. Он мог бы понравиться и небинарным, но тут чётко говорится о том, что когда мужчины целуются — это противоестественно. Да, были времена в Голливуде. По-моему, это единственный рождественский фильм в стиле нуар.

Но есть и рождественское кино в жанре хоррор — «Анна и апокалипсис» (Anna and the Apocalipse, 2017). Это британская картина, снятая по очень удачной короткометражке «Зомби», которой к тому же дали премию BAFTA. Правда, самое хоррорное в нём — это то, что он мюзикл.

Конечно, картина неполная, но как минимум неделю перед Новым годом вам будет что посмотреть. Настроиться на чудо.

А чудо, как учит нас этот жанр, может случиться всегда. И как говорил один травмированный чёрный пацан из Scrooged, «и благослови нас Бог».

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Реферат на тему “Русская литературная прозаическая сказка 2 й половины XIX века”

Контрольная работа на тему Русская литературная прозаическая сказка 2 й половины XIX века

Содержание
u 1. Сказки К.Д. Ушинского, принципы обработки фольклорных источников
2. Сказки Л.Н. Толстого. Какие концовки для них характерны? Чем вы их объясните? Что привлекает ребенка в сказке «Три медведя»? Какие её особенности определены возрастом читателя? Какими сведениями она обогащает его? Каким персонажам толстовских детских рассказов она близка?
3. Сравнительный анализ сказок Мамина-Сибиряка и сказок Андерсена? Какое место занимает в книге юмор, лирическое начало? Что порицает и что утверждает Мамин-Сибиряк в своих сказках? Какие уроки заключены в них для маленького читателя?
4. Практическая часть: Анализ сказки Д.Н. Мамина-Сибиряка
«Умнее всех» из «Аленушкиных сказок»
Список литературы

1. Сказки К.Д. Ушинского, принципы обработки фольклорных
источников
Константин Дмитриевич Ушинский (1824—1870) является осно­воположником русской педагогики, в частности дошкольной педаго­гики. В основу своей педагогической системы он положил идею народности воспитания, считая, что дети с самого раннего возрас­та должны усваивать элементы народной культуры, овладевать родным языком, знакомиться с произведениями устного народного творчества.
К. Д. Ушинский доказал, что система воспитания, построен­ная соответственно интересам самого народа, развивает и укреп­ляет в детях ценнейшее — патриотизм, национальную гордость, любовь к народу.
В соответствии с этим К. Д. Ушинский считал, что начинать обучение следует с рассказов о временах года, самом человеке, домашних и диких животных, птицах, растениях, деревьях, мине­ралах, воздухе, воде. Делалась установка на активную работу мысли и чувств ребенка. Педагог стремился систематизировать по­нятия и представления, «уже существующие в детском уме». Основ­ные труды великого педагога и талантливого писателя: «Человек как предмет воспитания» (в 2-х томах, 1868 —1869), учебные кни­ги «Детский мир и хрестоматия» (первое издание— 1861), «Род­ное слово» (первое издание— 1864), а также методические посо­бия для учителей.
Учебные книги К. Д. Ушинского энциклопедичны по охвату и многообразию включенных материалов. Здесь начала всех наук: естествознания, географии, биологии, зоологии, логики, истории. Педагоги выделили в книгах Ушинского тот художественный материал, знакомство с которым целесообразно начинать еще в дошкольную пору. Это касается в первую очередь творчества са­мого Ушинского как автора небольших рассказов о животных.
Животные представлены с характерными повадками и в той жизненной «роли», которая неотделима от их природы.
В небольшом рассказике «Бишка» говорится: «А ну-ка, Бишка, прочти, что в книжке написано!» Понюхала собачка книжку да и прочь пошла. «Не мое,— говорит,— дело книги читать. Я дом стерегу, по ночам не сплю, лаю, воров да волков пугаю, на охоту хожу, зайку слежу, уточек ищу, поноски тащу — будет с меня и этого». Собака умна, но не настолько, чтобы ей книги читать. Каждому от природы дано свое.
В рассказе «Васька» в столь же простой форме поведано о том, что делает в доме кот. Ушинский ведет речь как настоящий сказочник — в том стиле, который ребенку знаком по песенкам. Однако скоро Ушинский оставляет прибауточно-песенный тон и продолжает рассказ с намерением про­будить в ребенке любознательность. Зачем коту большие глаза? Зачем чуткие уши, сильные лапки и острые когти? Ласков кот, а «попалась мышка — не прогневайся».
В рассказе «Лиса Патрикеевна» объем преподносимых ребенку реальных сведений о зверях еще больше . Он узнает не только о том, что у лисы «зубушки остры», «рыльце тоненькое», «ушки на макушке», «хвостик на отлете», а шубка теплая, но и то, что лисонька красива — «кума принаряжена: шерсть пушистая, золо­тистая; на груди жилет, а на шее белый галстучек»; что лиса «ходит тихохонько», пригибаясь к земле, будто кланяется; что «хвост носит бережно»; что роет норы и что в норе много ходов-выходов, что полы в норе выстланы травой; что лиса — разбойница: крадет кур, уточек, гусей, «не помилует и кролика».
Писательский глаз Ушинского зорок, взгляд на мир поэтичен: так ребенком говорит добрый наставник, который не прочь и пошу­тить. Шутливая манера рассказа естественно соединя­ется с поучительностью: в деле надо быть внимательным.
Постепенно усложняя содержание своих рассказов, Ушинский предлагает ребенку «Историю одной яблоньки» — о том, как из оброненного зернышка выросла дикая яблонька. Писатель не упускает ни одной подробности: как проросло зерно — «пустило вниз коре­шок, а кверху выгнало два первых листика», как «из-промеж листоч­ков выбежал стебелек с почкой, а из почки, наверху, вышли зеленые листики» и пр. Все это можно назвать поэзией постиже­ния живого, окружающего нас мира. Ушинский-педагог делал ра­достным само познание. Таков и рассказ «Как рубашка в поле выросла». Здесь говорится о том, как созревал лен, как он цвел, как из льна изготовили кудель, а потом нитки, как соткали полотно, а потом сшили рубашку.
Помимо стремления обогатить ребенка знаниями, в рассказе видно желание внушить ему уважение к труду, опыту и знаниям крестьянина.
Вниманием к крестьянскому жизненному опыту продиктован особенный интерес Ушинского к устному народному твор­честву. И «Детский мир», и «Родное слово» включают множество сказок, переложений былин, загадок, пословиц. Ушинский сам по­яснял причины, побудившие его внести фольклор в учебные книги: по его словам, сказки — «первые и блестящие попытки русской народной педагогики», и никто не может состязаться с «педаго­гическим гением народа». Писатель следовал опыту «природных русских педагогов» — бабушек, матерей, дедов, которые, по глубо­кому убеждению Ушинского, «понимали инстинктивно и знали по опыту, что моральные сентенции приносят детям больше вреда, чем пользы, и что мораль заключается не в словах, а в самой жизни семьи, охватывающей ребенка со всех сторон и отовсюду ежеминутно проникающей в его душу». Не случайно в своих рас­сказах Ушинский стремился воспроизвести бытовые случаи, бытовые сцены, которые давали ребенку больше, чем какие-либо откры­тые поучения. Таков рассказ «Гадюка». Кувыркаясь в сене, мальчик по неосторожности наткнулся на змею. Ушинский подробно гово­рит о том, чем отличается ядовитая змея от простого ужа. Вни­мательный взгляд сразу отличит ужа от змеи по желтым полоскам около головы. У ужа «во рту небольшие острые зубы, он ловит мы­шей и даже птичек и, пожалуй, может прокусить кожу; но нет яду в этих зубах, и укушение ужа совершенно безвредно». Иное дело — гадюка. Ушинский упоминает о разных случаях, когда гадюка ку­сала скотину и людей. Ненавязчиво проступает смысл рассказа — ребенок сам может сделать соответствующие выводы.
Познавательным природоведческим рассказам Ушинского близки рассказы на нравственно-этические темы. Это те же расска­зы о птицах и зверях, но с очевидной дидактической установкой. Писатель не прибегает к скучной назидательности. Мораль прямо не сформулирована, но ясна.
В своих рассказах Ушинский предостерегал ребят и против несбы­точных, неразумных желаний.
Важное значение придавал писатель языку своих рассказов и сказок. Автор «Детского мира» и «Родного слова» признавался, что «старался излагать избранные. предметы языком простым, не упо­треблять непонятных для детей слов». Язык рассказов Ушинского тем и прекрасен, что лишен всяких красивостей и чужд тому, что он сам называл «формальным» украшательством, т. е. пустотой и ложью, прикры­той блестящей одеждой.
2. Сказки Л.Н. Толстого. Какие концовки для них характерны? Чем вы их объясните? Что привлекает ребенка в сказке «Три медведя»? Какие её особенности определены возрастом читателя? Какими сведениями она обогащает его? Каким персонажам толстовских детских рассказов она близка?
Значительное место в учебных книгах Л. Толстого занимают сказки — русские и зарубеж­ные (народные и литературные).
Сказка «Три медведя» была написана Толстым в 1872 г . для «Новой азбуки». Повествование ее предельно приближено к ре­алистическому рассказу: в ней нет традиционных для народных сказок зачина и концовки. События развертываются с первых фраз: «Одна девочка ушла из дома в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику».
С выразительными деталями и запоминающимися повторами изображаются комнаты медведей, обстановка в их домике, сервировка стола. Кажется, будто детскими глазами неторопливо и с любопытством просматриваются все эти бытовые подробности: три чашки — чашка большая, чашка поменьше и маленькая синенькая чашечка; три ложки — большая, средняя ж маленькая; три стула — большой, средний и маленький с синенькой подушечкой; три кро­вати — большая, средняя и маленькая.
Повествование ведется неторопливо; маленькие слушатели и читатели могут спокойно насладиться полной свободой действий маленькой героини и вообразить себя сидящими вместе с нею у чашек с похлебкой, качающимися на стульчике, лежащими на кро­ватке. Сказочная ситуация настолько насыщена динамикой и на­пряженным ожиданием развязки, что не ощущается отсутствия диалога в первых двух частях сказки. Диалог появляется в послед­ней, третьей части и, нарастая, создает кульминацию сказки: мед­веди увидели девочку: «Вот она! Держи, держи! Вот она! Ай-я-яй! Держи!»
Сразу за кульминацией следует развязка: девочка оказалась находчивой — она не растерялась и выпрыгнула в окно.
В сказке писатель создал реалистический образ русской де­вочки-крестьянки, храброй, любопытной и шаловливой. Сказка Толстого «Три медведя» до сих пор очень популярна среди детей дошкольного возраста.
Л. Толстой включал в учебные книги и другие зарубежные сказ­ки, максимально приближая их к русской действительности, рус­ским характерам. Для этого он вводил новые бытовые детали, приближал язык к народно-поэтическому. Так, например, сказка «Мальчик с пальчик» в переложении писателя напоминает не столько известную сказку Перро, сколько русскую народную «Мальчик с пальчик и людоед». В сказке Толстого присутствуют конкретные приметы быта бедной крестьянской семьи: «У одного бедного че­ловека было семеро детей — мал мала меньше». Реалистические детали переплетаются с фантастической гиперболой — «самый меньшой был так мал, что, когда он родился, он был не больше пальца».
Родители отправляют детей в лес только от страшной бедности: «Отец с матерью все становились беднее и беднее, и пришлось им под конец так плохо, что нечем стало и детей кормить». В сказке Толстого нет места жестокости родителей; они рады возвращению детей, когда им становится легче жить.
Сказки, созданные Л. Толстым, часто имеют научно-познава­тельный характер. Одушевление предметов, волшебно-сказочная форма помогают ребенку усваивать географические понятия: «Шат Иванович не послушал отца, сбился с пути и пропал. А Дон Иванович слушал отца и шел туда, куда отец при­казывал. Зато он прошел всю Россию и стал славен» («Шат и Дон»).
Сказка «Волга и Вазуза» привлекает внимание ребенка спо­ром двух сестер-рек: «Были две сестры: Волга и Вазуза. Они стали спорить, кто из них умнее и кто лучше проживет». Эта сказка учит рассуждать и делать правильные выводы.
Сказки Толстого рассчитаны на то, чтобы облегчить детям запоминание научного материала. Этому принципу подчинены многие произведения «Новой азбуки» и «Русских книг для чтения».
В предисловии к «Азбуке» Толстой пишет: «Вообще давайте ученику как можно больше сведений и вызывайте его на наибольшее число наблюдений по всем отраслям знания; но как можно меньше сообщайте ему общих выводов, определений, подразделений и всякой терминологии».
Л. Толстой терпеливо перерабатывал свои произведения для учебных книг. Его сын вспоминал: «Он в то время составлял «Азбуку» и на нас — своих детях — проверял ее. Он рас­сказывал и заставлял нас излагать эти рассказы своими словами». Лев Толстой впервые сближает стиль научно-популярных и ху­дожественных произведений в учебных книгах для детей. В его коротких познавательных сказках и рассказах научность гармо­нично соединяется с поэтичностью, образностью.

3. Сравнительный анализ сказок Мамина-Сибиряка и сказок Андерсена? Какое место занимает в книге юмор, лирическое начало? Что порицает и что утверждает Мамин-Сибиряк в своих сказках? Какие уроки заключены в них для маленького читателя?
Мамин-Сибиряк выдвигается еще как прекрасный писатель о детях и для детей. Его сборники «Детские тени», «Аленушкины сказки», имеют очень большой успех. Некоторые критики сравнивают сказки Мамина с андерсеновскими.
Мамин Сибиряк также как и Ханс Кристиан Андерсенв в своих сказках сочетает романтику и реализм, фантазию и юмор, сатирическое начало с иронией. Основанные на фольклоре, проникнутые гуманизмом, лиризмом и юмором, сказки осуждают общественное неравенство, эгоизм, корысть, самодовольство сильных мира сего.
Особое место в творчестве Мамина-Сиби­ряка для детей занимают сказки. Наибо­лее любимы детьми «Аленушкины сказки» (1894—1897). Назва­ние это не случайно. Писатель посвятил их своей больной дочери Аленушке. Действительно, эти сказки являются прекрасным образцом высокого искусства для детей. Они проникнуты гуманизмом, на­сыщены благородными социальными и нравственными идеями.
Они поучительны, но мораль их умная, выражена не декларатив­но, а воплощена в системе художественных образов, простых и доступных детям.
В сказке «Ванькины именины» изобличаются стяжательство, самохвальство, драчливость, любовь к сплетням. Все это автор рисует так, что мораль оказывается близкой и понятной малень­ким детям. В сказке действуют куклы, игрушки, домашние вещи.
Во многих сказках Мамина-Сибиряка наряду с глупыми, жад­ными и драчливыми персонажами действуют простые и умные герои. В сказке «Ванькины именины» скромнее всех ведут себя дыря­вый Аленушкин Башмачок и игрушечный Зайчик. Но их-то и об­виняют драчливые игрушки в развязывании ссоры. Читатель-ребенок, несомненно, будет на стороне несправедливо обиженных Зайчика и Башмачка; он многое поймет и во взаимоотношениях людей, задумается и о несправедливости. Правда, автор, учиты­вая ограниченность социального опыта детей, не придает своим образам той остроты, которая присуща произведениям для взрослых.
Сатира многих сказок Мамина-Сибиряка связана с традиция­ми народной сказки. Особенно ярко эта связь проявилась в про­изведении, не входящем в цикл «Аленушкиных сказок», — в «Сказке о славном царе Горохе и его прекрасных дочерях — ца­ревне Кутафье и царевне Горошине». В духе народной сказки дан образ царя Гороха. Насмешкой звучит его имя. Совсем не славны его дела. Царь Горох очень жаден; он грабит народ, бе­рет дань всем, что попало под руку,— коровами, сапогами, ка­шей, вениками. Мелочность царя Гороха доходит до того, что он, из-за боязни быть обкраденным, считает куски хлеба, сам доит корову. Такой гротескно-сатирический образ царя можно найти только в народной сказке и в лучших образцах русской сатири­ческой литературной сказки.
В сказках Мамина-Сибиряка нередко в условном мире живот­ных действуют жестокие законы социальной розни и антагониз­ма, лишь внешне выраженные в формах естественной борьбы за существование. Сказочная аналогия между жизнью людей и жи­вотных отнюдь не подменяет социальные явления биологически­ми. Скорей наоборот: социальное переносится на мир животных, отчего сказки пробуждали в сознании юного читателя очень важ­ные политические ассоциации и чувства. Сказки Мамина-Си­биряка проникнуты идеей гуманности и пробуждают сочувст­вие к слабым, угнетенным.
«Аленушкины сказки» Мамина-Сибиряка — классический об­разец того, как надо писать для детей. Вся система художествен­ных образов, композиция, стиль, язык связаны с воспитательны­ми и образовательными целями, которые ставил автор, расска­зывая сказки своей дочери, а затем записывая их для широкого круга читателей.
Художественные приемы сказок соответствуют особенностям восприятия маленьких детей. В основе каждой сказки лежит ре­альная жизнь, реальные герои. Все они близки и знакомы ребен­ку – заяц, кот, ворона, обыкновенные рыбы, насекомые, привле­кательные люди (веселый трубочист Яша, девочка Аленушка), вещи и игрушки (башмачок, ложечка, ванька-встанька, куклы). Но сказки не были бы настоящими детскими, если бы эти обык­новенные герои не совершали необыкновенных поступков, если бы с ними не происходили занимательные происшествия. Умелое сочетание реальной действительности и фантастики в «Аленуш­киных сказках» импонирует детям. Кукла и игрушки в сказке «Ванькины именины» выглядят совершенно обыденными: у кук­лы Ани был немного попорчен носик, у Кати недоставало одной руки, «сильно подержанный Клоун» приковылял на одной ноге, у Аленушкина Башмачка дырка на носке. Но вот все эти знако­мые ребенку предметы преображаются: начинают двигаться, раз­говаривать, дерутся, мирятся. Ребенок воспринимает их как жи­вые существа. Как и в народной сказке, говорящее животное или вещь не теряет своих реальных, привычных черт. Например, Во­робей драчлив и задорен. Кот любит молочко, а Метелочка и на пиру говорит: «Ничего, я и в уголке постою. »
В некоторых сказках писатель прибегает к такому приему народной литературы, как гиперболизация. И образ от этого только выигрывает.
В основе каждой сказки Мамина-Сибиряка лежит мораль. Но это умная, не надоедливая мораль, не прямолинейно высказывае­мое нравоучение, а мораль, вытекающая из образов, мораль, ко­торая учит быть человеком.
Образы писателя жизненны, связаны с теми представлениями, которые уже имеет ребенок. Они типичны. Это живые индивиду­альности.
С характером героев связан юмор и в других сказках Мами­на-Сибиряка. Читателю становится смешно, когда Комар Комарович и его комариное войско выгоняют из болота огромного Медведя. И смешная ситуация помогает понять одну из мыслей, вложенных автором в эту сказку, мысль о победе слабых, когда они объединяются.
Сказки Мамина-Сибиряка динамичны. Каждый персонаж да­ется в действии. Например, Воробей Воробеич обнаруживает свое озорство, вороватость во взаимоотношениях с птицами, рыбами и трубочистом Яшей. Кот Мурка не может скрыть свое плутовст­во под лицемерной речью — дела его разоблачают.
В движении показаны куклы и игрушки в сказке «Ванькины именины». Они разговаривают, веселятся, пируют, ссорятся, де­рутся, мирятся. Эти полные живости картины не только заставят улыбнуться читателя.
Отличительной чертой «Аленушкиных сказок» является их ли­ричность, задушевность. Автор с нежностью рисует образ своей слушательницы и читательницы — маленькой Аленушки. Любов­но к ней относятся цветы, насекомые, птицы. И сама она говорит: «Папа, я всех люблю. »
4. Практическая часть: Анализ сказки Д.Н. Мамина-Сибиряка
«Умнее всех» из «Аленушкиных сказок»
В сказке «Умнее всех» высмеиваются спесь, тупость, зазнай­ство. Индюк, который считал себя аристократом среди обитателей птичьего двора, требует всеобщего признания, что он — са­мая умная птица.
«— Ведь я умнее всех? Да?
Индюшка спросонья долго кашляла и потом уже ответила:
— Ах, какой умный. Кхе-кхе. Кто же этого не знает? Кхе.
— Нет, ты говори прямо: умнее всех? Просто умных птиц до­статочно, а умнее всех — одна, это я.
— Умнее всех. кхе! Всех умнее. кхе-кхе-кхе!
— То-то» .
Уже это начало настораживает ребенка. А когда с таким же вопросом Индюк обращается ко всем птицам, живущим во дворе, он получает в ответ: «Кто же не знает, что ты самая умная пти­ца. Так и говорят: «Умен, как индюк». Тут даже самый малень­кий читатель непременно поймет суть дела и невольно улыбнется над чванливым существом.
Каждый из обитателей птичьего двора в сказке «Умнее всех» имеет свое лицо, свой характер. «Индюшка была такая скромная и добрая птица и постоянно огорчалась, что Индюк веч­но с кем-нибудь ссорился», — говорит автор и далее раскрывает эти ее качества во взаимоотношениях с Индюком и другими пти­цами. Оправдывает эта героиня и свою внешнюю характеристи­ку. «Среди других птиц она походила на старушку: вечно горби­лась, кашляла, ходила какой-то разбитой походкой, точно ноги приделаны были к ней только вчера». Драчливость Петуха, глупость Гусака и Индюка остроумно разоблачаются в ходе по­вествования.
Но автор не ограничивается только на­меком на глупость своего героя. С юмором изображает он позор­ный крах хвастуна, когда на птичьем дворе появился невиданный зверь, похожий и на яйцо, и на репейную шишку. Это существо – Еж, серячок-мужичок, окончательно разоблачает хвастуна. Еж – серя­чок-мужичок противопоставляется чванливому птичьему «порядочно­му» и «благовоспитанному» обществу и по существу и оказывается умнее всех. Мамин-Сибиряк прибегает к приему гиперболизации. Преувеличение чванливой глупо­сти Индюка помогает разоблачению мнимого героя.
Но сказка на этом не кончается. «Порядочное и благовоспи­танное» птичье общество не могло помириться с тем, что какой-то пришелец, мужичок-серячок, критикует одного из самых знатных членов этого общества. Петух и другие птицы готовы набросить­ся на Ежа. В конце концов все переходят на сторону Индюка. В такой концовке заложен большой социальный смысл. Автор разоблачает не только ограниченность обывателей (переносный смысл сказки совершенно очевиден), но и показывает очень раз­витое у них чувство «классового самосохранения».

Список литературы
1. Детская литература / Под ред. Е.Е. Зубаревой. – М.: Просвещение, 1989.
2. Мамин-Сибиряк Д.Н. Рассказы и сказки. – М.: Детская литература, 1985.
3. Русская детская литература / Под ред. Ф.И. Сетина. – М.: Просвещение, 1972.
4. Сказки русских писателей / Сост. В.П. Аникина. – М.: Правда, 1985.
5. Толстой Л.Н. Басни, сказки, рассказы. – М.: Детская литература, 1987.
6. Ушинский К.Д. Детям. – М.: Малыш, 1978.