Системы связи Зимнего дворца

Очень многие знают башенку на крыше северо-западного ризалита Зимнего дворца. Многие знают и о том, что когда-то в этой башенке находился дворцовый телеграф. Но мало кому известно о том, что сначала на крыше Зимнего дворца императрица Мария Федоровна смотрела на звезды в телескоп. Закованная в доспехи придворного этикета Мария Федоровна имела ярко выраженную творческую натуру. Она прекрасно рисовала и резала по камню. Эти творческие увлечения, вполне вписывавшиеся в контекст эпохи, давали возможность Марии Федоровне хоть немного побыть собой, выйти на некоторое время из часового механизма придворной жизни. Конечно, обсерватория на крыше Зимнего дворца некоторым образом выпадала из придворных стандартов, но императрица могла себе это позволить.

Когда помещение обсерватории было сооружено на крыше – неизвестно. Как неизвестно и то, как выглядела эта обсерватория. Известно только ее местонахождение на крыше Зимнего дворца и время ее ликвидации. Когда Николай I переехал в Зимний дворец, он в ходе глобальной ревизии удалил многие из прежних, уже невостребованных, увлечений предыдущих владельцев. 22 декабря 1826 г. князь П.М. Волконский передал хозяйственникам высочайшее распоряжение «уничтожить вовсе» «устроенную с давних времен» обсерваторию, которая находилась «над прусско-королевскими комнатами Зимнего Дворца» и «пришла в совершенную ветхость»[569].

Говоря об обсерватории, упомянем и о том, что этот интерес «к звездам» разделяла и императрица Александра Федоровна. По крайней мере, в ее комнатах в Елагиноостровском дворце имелся телескоп. Судя по тому, что его периодически ремонтировали, им пользовались[570]. Увлечение супруги, видимо, разделял Николай I. Как известно, именно император лично определил место под строительство Пулковской обсерватории. Потом на смену астрономическим увлечениям императрицы пришли увлечения Николая I различными новейшими системами связи.

361978 62 i 282

Башня и ее разрез 30-дюймового рефрактора Пулковской обсерватории

Связи во все времена уделялось большое внимание. Особенно во дворцах. На протяжении веков скорость связи определялась выносливостью фельдъегерей и их лошадей. Для Российской империи с ее огромными пространствами степень быстроты сообщения имела колоссальное значение. Поэтому оперативности доставке информации уделялось первостепенное внимание. Когда в XIX в. начался стремительный прогресс средств связи, то все новшества в числе первых появлялись именно в императорских резиденциях.

361978 62 i 283

Сигналы телеграфа Шаппа

Николай I, как человек с инженерным образованием, уделял вопросам оперативной связи первостепенное внимание. Для Николая I «скорость прохождения сигнала» имела особое значение. Дело в том, что в период междуцарствия в ноябре-декабре 1825 г. отсутствие подобных систем связи при обмене информацией между Петербургом, где находился великий князь Николай Павлович, и Варшавой, где жил великий князь Константин Павлович, сделало возможным выступление декабристов. В 1830-1840-е гг. Николай I лично изучал две новаторские для того времени системы связи – оптический и проводной телеграф. Оптический телеграф был изобретен во Франции Клодом Шаппом в 1794 г. и к началу XIX в. являлся самым быстрым средством связи, чего не скажешь о его надежности, поскольку надежность оптического телеграфа напрямую зависела от погоды. Тем не менее во времена Наполеона французы активно пользовались системой оптической связи. В России первые опыты в области оптической связи начались по инициативе механика И.П. Кулибина, изготовившего «дальноизвещающую машину», изобретенную в 1794 г.

Как следует из документов, первыми заинтересовались оптическим телеграфом военные. В марте 1817 г. моряки Кронштадта обратились к дворцовым хозяйственникам с просьбой о выделении им участка земли в Ораниенбауме «для телеграфа вновь устраиваемого». Причем морякам требовалось буквально «несколько сажень земли». С этим вопросом вышли непосредственно на Александра I, который и дал высочайшее на то согласие.[571] Судя по скупому тексту документа, речь шла об одной из вышек оптического телеграфа, которая должна была принимать и передавать сигналы. Была ли это сеть вышек или связь устанавливалась только между Кронштадтом и материком на время ледохода и ледостава, из текста неясно. Но прецедент имел место.

361978 62 i 284

Устав телеграфическим сигналистам

Первая линия оптической связи появилась в России в 1824 г., связав Санкт-Петербург и Шлиссельбургскую водную систему. Линия служила для передачи сообщений о движении судов по Ладожскому озеру[572]. После первых успешных опытов новой системы связи на высочайшем уровне было принято решение о реализации более масштабных проектов оптической связи. Для реализации идеи выбрали схему оптического телеграфа (гелеотелеграфа) системы инженера Жака Шато.

Именно под оптический телеграф в 1833 г. соорудили на башне северо-западного ризалита Зимнего дворца первый деревянный с двускатной крышей Телеграфический домик. Одновременно началось сооружение «телеграфических домиков» в пригородных императорских резиденциях[573]. Эти работы продолжались вплоть до 1835 г., когда оптический телеграф связал все пригородные императорские резиденции[574].

361978 62 i 285

Часть фасада Зимнего дворца с башней для оптического телеграфа

2 марта 1835 г. Николай I «высочайше утвердил» проект «Телеграфического обсервационного домика, предполагаемого к устройству вновь на Зимнем дворце, с покоями для директора телеграфической линии, его помощников и сигналистов», разработанный Л.И. Шарлеманем. Вслед за этим на крыше Зимнего дворца, над его западным фасадом, построили Телеграфную башню, куда и поместили оборудование оптического телеграфа. Эта башня погибла во время пожара 1837 г.

При восстановлении дворца в 1838–1839 гг. телеграфную башню восстановили. На чердаке, под крышей дворца разместились служебные помещения, а лесенку, отгороженную старинной кованой решеткой, ведшую на башню, назвали Телеграфной. Раньше она вела в «покои для директора телеграфической линии, его помощников и сигналистов», находившиеся на чердаке.

Лестница, ведущая на телеграф, дорабатывалась. В 1841 г. у круглой чугунной лестницы, ведущей из нижнего этажа к телеграфу, по приказу царя устроили тамбуры из красного дерева, «по примеру, как таковой сделан на среднем этаже». Эти тамбуры, служили «мини-подъездами» при проходе с круглой чугунной лестницы во все внутренние помещения, к которым причисляли и служебные комнаты на чердаке Зимнего дворца[575].

Ныне лестница заканчивается тупиком, а бывшие покои и саму башню занимает Отдел Востока Государственного Эрмитажа. Здесь у стен, с наружной стороны которых некогда были укреплены белые круги с семафорными штангами, сейчас стоят металлические шкафы с предметами хранения. От оборудования оптического телеграфа ничего не сохранилось[576].

361978 62 i 286

Башня и механизм оптического телеграфа

361978 62 i 287

Механизм управления оптическим телеграфом

Дежурство на телеграфе неслось круглосуточно, разделясь на четыре смены. Вся передаваемая информация шифровалась, и содержания послания промежуточные телеграфисты не знали.

В период с 1833 по 1839 гг. от Зимнего дворца протянули три линии оптического телеграфа. Первую линию протянули в 1833 г. по маршруту: Зимний дворец – Стрельна – Ораниенбаум – Кронштадт. Она прекрасно себя зарекомендовала, что послужило поводом для строительства новых линий оптического телеграфа системы Шато. В 1835 г. построили вторую линию: Зимний дворец – Царское Село – Гатчина[577]. Отметим, что если первая линия связала Зимний дворец с главной морской базой Балтийского флота, то вторая связала императорские резиденции, в которых располагались элитные гвардейские полки. В Царском Селе и Гатчине для конечных станций оптического телеграфа использовали имеющиеся парковые и дворцовые башни[578]. Третья линия стала самой протяженной в мире, она связала Зимний дворец с Варшавой (1200 км). Эта линия, проходившая по маршруту Зимний дворец – Псков – Даугавпилс – Вильнюс – Гродно – Варшава, просуществовала до 1854 г.

361978 62 i 288

Интерьер станции оптического телеграфа. Пруссия

В хорошую солнечную погоду информация через сеть из 149 башен, которые обслуживали 1904 человек, проходила из конца в конец сети всего за 20 мин. Расстояние между башнями, в зависимости от рельефа местности составляло от 5 до 12 км. Над башнями на длинном шесте устанавливались «семафорные штанги» – «Т»-образные стрелки, они шарнирно закреплялись на верхушке шеста. Эти стрелки могли вращаться и принимать фиксированные положения через каждые 45 градусов. В последовательности этих положений и были зашифрованы послания. На башнях-станциях круглосуточно несли вахту телеграфисты, в чьи обязанности входило следить за положением «семафорных штанг» соседних башен, принимать и передавать сигналы с них дальше. Для того времени это была настоящая революция в средствах связи.

На дошедших до нас акварелях 1830-1850-х гг., изображающих Зимний дворец, хорошо просматриваются стрелки семафорного телеграфа на двух гранях телеграфной башни. Расположенные в центрах белых кругов, они имеют сходство с циферблатом башенных часов.

В начале 1840-х гг. оптический телеграф начали заменять проводной телеграфной связью, действовавшей при любой погоде. Окончательно линии связи оптического телеграфа демонтировали к середине 1850-х гг., когда оптический проект полностью вытеснила проводная телеграфная связь.

Следует подчеркнуть, что станции оптического телеграфа были развернуты во всех императорских резиденциях, они решали вопросы оперативной связи, столь необходимой российским монархам.

361978 62 i 289

П.Л. Шиллинг

Второй проект был связан с прокладкой проводных телеграфных линий. В 9 октября 1832 г. Павел Шиллинг провел первую публичную демонстрацию электромагнитного телеграфа у себя на квартире на Царицыном лугу. Он творчески развил уже витавшую в воздухе идею создания проволочного телеграфа. Талантливого ученого знал А.С. Пушкин. По легенде, познакомившись с действием «электромагнетического телеграфа», поэт написал свое знаменитое:

О, сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг…

Об опытах Шиллинга стало известно Николаю I, который отлично понимал, какое значение имеют подобные работы для России с ее колоссальными просторами. Поэтому Николай I «лично ознакомился с телеграфным аппаратом барона Шиллинга»[579].

П.Л. Шиллинг умер в 1837 г. У него нашлись последователи в лице талантливого академика Б.С. Якоби, который в 1841 г. установил телеграфную связь между Зимним дворцом и зданием Главного штаба. Протяженность линии составила всего 394 м. Эта линия проводного телеграфа стала первой в России.

Эту линию протянули в земле. Такая схема имела свои плюсы и минусы. К плюсам, безусловно, относилась секретность прохождения маршрута самой линии. Траншея быстро зарастала, и увидеть линию связи было невозможно. К минусам относились проблемы, связанные с изоляцией и хрупкостью самой конструкции проводной связи. Схема укладки была следующей – в траншею укладывался кабель, проложенный в стеклянной трубке, при этом места соединений заваривались, делая линию герметичной. Сама стеклянная трубка с кабелем укладывалась в выдолбленный ствол дерева, придавая конструкции прочность. Отрезок такой конструкции телеграфной линии Санкт-Петербург – Москва можно увидеть в Железнодорожном музее в Петербурге.

361978 62 i 290

Электромагнитный (шестистрелочный) телеграф Шиллинга

Считается, что именно в 1841 г. Якоби создал конструкцию пишущего телеграфа. Основное преимущество пишущего телеграфа Якоби заключалось в том, что для него не требовалась многопроводная телеграфная линия. Однако чтобы прочитать телеграмму, нужна была предварительная ее расшифровка. В дальнейшей своей работе изобретатель старался найти такой способ телеграфирования, чтобы телеграмму можно было прочесть без расшифровки.

Судя по архивным документам, «узел связи» Зимнего дворца находился первоначально где-то на половине императора, на третьем этаже северо-западного ризалита. Но по мере разрастания узла связи его перевели на крышу Зимнего дворца, где для оптического телеграфа устроили «Телеграфический домик», располагавшийся прямо над покоями императора Николая I в северо-западном ризалите. Видимо, Николай I объединил в «Телеграфическом домике» две «тестируемые» системы связи. За выбором места для телеграфа отчетливо виделась рука царя, без которого в его Доме не решался ни один вопрос. Во-первых, узел правительственной связи находился в непосредственной близости от рабочего кабинета царя на третьем этаже северо-западного ризалита. Для того чтобы доставить полученную информацию царю, требовались в буквальном смысле минуты. Во-вторых, именно северозападный ризалит пристально охранялся дворцовыми гренадерами, а узел правительственной связи охранялся еще и особым постом. Все это обеспечивало соблюдение должного режима секретности. Согласно «Положению об управлении Императорским Зимним дворцом», все входы на чердак охранялись, и телеграфисты проходили в свою башенку по особым пропускам[580].

361978 62 i 291

Б.С. Якоби

В 1842 г. Якоби протянул вторую ветку проводной телеграфной связи длиной в 2,7 км по маршруту от Зимнего дворца до Главного управления путей сообщения и публичных зданий. Как свидетельствует рапорт майора от ворот полковника Барановича, тогда телеграфный аппарат находился прямо на половине императора на третьем этаже северо-западного ризалита, поскольку гальваническую батарею установили «в передней комнате перед помещением ливрейных служителей в оконном углублении»[581]. Видимо, на широкий и глубокий подоконник в Передней установили батареи, а рядом на столике – телеграфный аппарат.

В 1843 г. Якоби проложил третью телеграфную линию по маршруту Петербург – Царское Село протяженностью уже около 25 км. Если быть точным, эта царская линия связи соединяла два кабинета царя: в Зимнем и Александровском дворцах. После этого телеграф на долгие годы стал основным средством связи. Талантливый электротехник быстро наращивал потенциал современной связи Зимнего дворца.

В 1840-х гг. конструкция телеграфного аппарата стремительно совершенствовалась. Якоби изобрел не менее 10 конструкций телеграфных аппаратов, среди которых были пишущий, синхронно-синфазные стрелочные и буквопечатающий (1850 г.) аппараты.

В начале 1850-х гг. телеграфные линии связали Зимний дворец не только со всеми дворцовыми пригородами, но и с крупнейшими городами России. В 1852 г. проложили подземную проводную телеграфную линию между Зимним дворцом и Москвой. Этими работами занимался «Русский завод Сименса и Гальске».

В конце июля 1853 г., буквально накануне начала Крымской войны (Турция объявила войну России в сентябре 1853 г.), Николай I распорядился проложить линию электромагнитного телеграфа от Зимнего дворца до Александрии и Кронштадта. Телеграфную линию предполагалось протянуть от Ораниенбаума до Кронштадта по дну Финского залива. Это была первая в мире подводная телеграфная линия, при работах над которой были успешно решены проблемы изоляции кабеля.

Великие князья и княгини моментально подключились к этому проект у. Уже через четыре дня после распоряжения царя великая княгиня Елена Павловна вышла на устроителей проекта с просьбой сделать ответвление от главной ветки до имения Знаменка, расположенного недалеко от императорского Коттеджа, близ Финского залива. В результате уже 3 октября 1853 г. Коттедж Николая I в Петергофской Александрии получил прямую телеграфную связь с Зимним дворцом[582]. Особо отметим то, что эта линия связи могла позволить царю оперативно связываться со своим Балтийским флотом, когда весной 1854 г. корабли соединенной англо-французской эскадры крейсировали в виду Кронштадта.

Прокладка линии между Зимним дворцом и Кронштадтом окончательно решила вопрос в пользу прокладки воздушных линий телеграфной связи как более экономичных и простых в обслуживании. Поэтому прокладка воздушной телеграфной линии Зимний дворец – Варшава в 1854 г. фирмой «Русский завод Сименса и Гальске» велась уже именно по данной схеме. В 1855 г. проложили телеграфную линию Зимний дворец – Ревель (работы проводил «Русский завод Сименса и Гальске»). К 1858 г. проводная телеграфная связь соединила Зимний дворец со всеми резиденциями императора. Например, по штатам 1869 г. в Аничковом дворце телеграфную станцию обслуживали начальник и два сигналиста. Поскольку пункт связи носил режимный характер, то, несмотря на имевшуюся охрану императорского дворца, в штаты была заложена отдельная штатная единица сторожа при телеграфной станции[583].

5 апреля 1855 г. в Санкт-Петербурге в здании старого Адмиралтейства была открыта Главная телеграфная станция, оснащенная 9 электромагнитными телеграфными аппаратами. В ее штате был 51 человек.

В 1871 г. из Санкт-Петербурга протянули линии телеграфной связи в европейские страны. Дотянулись телеграфные провода и до Владивостока. В 1880 г. начало работать дуплексное телеграфирование, позволяющее одновременно по одному и тому же проводу и передавать, и принимать телеграммы.

Следует отметить, что оба проекта правительственной связи – оптический и телеграфный – начали реализовываться с разницей в 10 лет: оптический – в 1833 г., а электрический – в 1841 г. При этом оба проекта были замкнуты непосредственно на Зимний дворец, и узлы правительственной связи располагались непосредственно над комнатами Николая I. Это свидетельствует о том внимании, которое уделял император реализации этих проектов. Также не надо забывать, ведь император лично «тестировал» новые системы связи, выбирая самый лучший и надежный вариант.

С 1850-х гг. в Зимнем дворце были сделаны первые попытки усовершенствовать внутридворцовую связь. Обычные колокольчики как главный способ сигнализации внутри дворца сохранялись, но в 1853 г. мастер Риккерт проложил «гуттаперчивую слуховую трубу для передачи переговоров с верхнего этажа в подвал на половине Ее Величества»[584]. Видимо, эту «гуттаперчивую слуховую трубу» провели по схеме корабельных слуховых труб, соединявших капитанский мостик и машинное отделение. Сейчас трудно сказать, какие причины побудили соединять такой связью жилые помещения императрицы Александры Федоровны и дворцовый подвал. Трудно представить, что на женской половине императрицы кто-то орал капитанским голосом в эту трубу. Такой же «слуховой трубой», или «воздушным телефоном», оборудовали и рабочий кабинет Николая I на первом этаже Зимнего дворца.

Одной из первых новаций в сфере связи, проведенной уже летом 1855 г., стало изменение местоположения дворцового телеграфа. Если во времена гелеотелеграфа и был смысл его нахождения на крыше Зимнего дворца, то после утверждения проволочного телеграфа башенку использовали лишь по традиции. 12 июля 1855 г. по инициативе министра путей сообщения генерал-адъютанта П.А. Клейнмихеля[585] «для удобнейшего размещения станции телеграфа в Зимнем дворце» приняли решение «перевести оную из башни упраздненного оптического телеграфа в нижний этаж и о помещении телеграфа в отделение бывшей кухни Цесаревича, с необходимым приспособлением», что и было произведено, «с расходом в 6943 руб. сер…»[586].

С начала 1860-х гг. проблема оперативной связи внутри Зимнего дворца приобрела новое качество. Это было связано с тем, что в правительственных кругах всерьез рассматривался вариант «революционного возмущения» и попытки захвата «толпой» Зимнего дворца[587]. Не исключалась и попытка дворцового переворота накануне готовящейся отмены крепостного права в России. Поэтому в 1860 г. приняли решение оборудовать Зимний дворец электрозвонками – «гальваническими колокольчиками», которые должны были связать подъезды дворца с Главной гауптвахтой, где находился дворцовый караул[588].

Параллельно с прокладкой линий гальванических колокольчиков начали прокладываться телеграфные линии внутри дворца. Эти работы также были связаны с обеспечением личной безопасности императора. Так, в 1860 г. во дворец допустили представителей фирмы «Сименс и Гальске» для устройства телеграфного сообщения между кабинетом Александра II и дежурной комнатой, в которой находился гвардейский караул[589]. В результате этих работ в кабинете Александра II на одном из столов был установлен буквенный телеграфный аппарат[590].

К телеграфной проводной связи привыкли настолько, что ее использовали и для повседневных нужд. В 1868 г. внутридворцовую телеграфную сеть расширили[591]. В 1870 г. электрические звонки связали подъезд императрицы и Комендантский подъезд с Главной гауптвахтой[592]. За этой сетью внимательно следили и поддерживали ее в работоспособном состоянии, проводя профилактические работы[593]. В конце 1876 г. в комнатах Александра II для лечения астмы соорудили барокамеру – «колокол для сгущения воздуха». Для связи с императором во время процедур в герметичном колоколе установили буквенный телеграфный аппарат[594].

На новый качественный уровень системы связи вышли в Зимнем дворце в 1880-х гг. Телеграфную проводную сеть, проложенную в Зимнем дворце, постепенно начали демонтировать в первой половине 1880-х гг. К этому времени в Гатчинском дворце уже действовали линии телефонной связи, и телефонную связь стали налаживать и в других императорских дворцах. Поначалу телефонные линии использовались исключительно службами, занятыми охраной императора Александра III. По инструкциям охраны после прохода кого-либо из императорской фамилии дворцовые городовые со своего поста немедленно отзванивались дежурному офицеру охраны. Эти телефоны находились в специальных будках, в которых дежурили дворцовые городовые.

Напомним, что процесс телефонизации России начался в первой половине 1880-х гг. Первые телефоны в России появились в 1881 г. Для сравнения первую городскую телефонную станцию ввели в эксплуатацию в США в 1878 г.; в Париже – в 1879 г.; в Берлине – в 1881 г.[595] Сначала провода в Петербурге прокладывались стоечно-воздушной сетью. Несколько позже их стали прокладывать под землей. Все телефонное оборудование производилось в Петербурге на заводах «Эриксон» (ныне – «Красная заря»), «Гейслер» и «Сименс и Гальске».

Телефонизацию Зимнего дворца начали в 1882 г. Ответственный заказ поручили фирме «Сименс и Гальске». При этом вплоть до 1917 г. электрические звонки, проложенные в начале 1860-х гг. как средство сигнализации, продолжали действовать. В личных комнатах семей Александра III и Николая II таких электрических кнопок, оформленных мастерами фирмы К. Фаберже по дворцовым стандартам, имелось множество. Подобные кнопки регулярно покупались у К. Фаберже и для себя, и для подарков.

Например, ювелирный счет Николая II за 1897 г., когда он только обживался семейно в своих комнатах Зимнего дворца, показывает, что среди прочего он купил у Фаберже: «24 января электрический звонок жадеитовый L XVI с люфоном и 6 розами 167 р…»; «Электрический звонок нефритовый L XVI с люфоном и 15 розами 115 р…»; «Электрический звонок нефритовый L XV 1/2 ч. 57 р. 50 к…»; «Электрический звонок жадеитовый L XVI 150 р…»; «Электрический звонок жадеитовый с гранатом 145 р…»[596]. Поясним, что под «розами» в счетах ювелиров имелись в виду бриллианты, а сокращение «L XVI» имелось в виду «в стиле Людовика XVI».

361978 62 i 292

Телефонный аппарат конца XIX в.

К 1883 г. во всех императорских дворцах действовало 14 телефонных аппаратов. Они связывали Зимний дворец с другими императорскими резиденциями. При этом следует иметь в виду, что тогда Александр III переехал на постоянное жительство в Гатчинский дворец, и в Зимнем дворце телефонов было еще мало. Например, точно известно, что в феврале 1883 г. «телеграфический механик» И.А. Волков протянул «телефонную линию от Аничкова дворца из Камер-фурьерской должности в Зимний дворец в Повесточную должность»[597]. При этом имеющиеся 14 телефонных аппаратов постоянно перемещали по резиденциям вслед за переездами императорской семьи. Так, для установки телефона в Зимнем и Аничковом дворце в феврале 1883 г. два аппарата сняли в Гатчинском дворце.

Перевезли дополнительные телефоны в Петербург на время так называемых «больших балов». После их окончания механик И.А. Волков доносил начальству: «2 марта 1883 г. были мною сняты два телефонных аппарата, один из Аничкова дворца, другой из Зимнего Дворца, и отвезены в Гатчину и поставлены во дворце один в Кухонное каре, а другой в Собственном буфете»[598]. Затем 22 мая 1883 г. «из Гатчинского дворца мною были сняты 6 телефонных аппаратов и отвезены в Петергоф». Далее 25 октября 1883 г.: «Из Петергофского дворца сняты два телефонных аппарата и отправлены в Гатчино, где и поставлены во дворец – один в Кухонное каре, а другой в Собственный буфет».

Кстати, «кураторами» всех перемещений телефонов выступала «Собственная Его Императорского Величества охрана» в лице начальника Секретной части Дворцовой полиции полковника Е.Н. Ширинкина.

Таким образом, становление телефонной связи шло под пристальным вниманием дворцовых спецслужб, которые фактически превратили ее в систему закрытой спецсвязи. Уже тогда все телефонные разговоры, кроме разговоров первых лиц, прослушивались специальными чиновниками.

361978 62 i 293

Телефонный аппарат конца XIX в.

После того как на базе 14 телефонных аппаратов новый вид связи был успешно протестирован, в 1883 г. дворцовые хозяйственники заключили контракт с «Международной компанией телефонов Белля» (с марта 1883 г. по апрель 1884 г.). За пользование 14 телефонными аппаратами уплатили 125 руб. за год.

Поначалу эксплуатация телефонов, при всей ее оперативности, доставляла немало проблем, поскольку базировалась на аккумуляторных батареях, очень хлопотных в обслуживании. Например, все тот же механик И.А. Волков сообщал, что «у 14 телефонных аппаратов батарейные части, пришедшие в негодность, заменены новыми. Употреблено пористых горшков с марганцем – 9, цинковых полюсов – 13». Кроме этого, для батарей использовался нашатырь и сернортутная закись «для заряжания батарей к телефонам». Однако жизнь брала свое. Телефоны были удобны, конструкции их становились более надежными и экологичными. В результате все императорские резиденции постепенно насытили необходимыми телефонными аппаратами.

К телефонам быстро привыкли. Один из мемуаристов мимоходом упоминает, что Николай II любил слушать оперу из Мариинского театра по телефону. На первый взгляд это выглядит как малодостоверный анекдот. Однако этот эпизод подтвердился архивными изысканиями автора.

361978 62 i 294

361978 62 i 295

Телефонные аппараты конца XIX в.

Предварительно отметим, что Николай II, еще будучи цесаревичем, записал в дневнике 25 января 1890 г.: «Велел сделать у себя на письменном столе телефон, говорил через него с Сергеем (великий князь Сергей Александрович, дядя Николая II. – И. З.)»[599].

Телефонные аппараты конца XIX в.

Как следует из документа, Николай II «выразил желание» установить телефонную связь между Зимним дворцом и Мариинским театром, а также Консерваторией в июле 1899 г. Трудно сказать, зачем это понадобилось царю. Можно, конечно, сослаться на плотный рабочий график. Однако дневниковые записи Николая II свидетельствуют, что ему вполне хватало времени на вечерний досуг с семьей, и театры он посещал регулярно[600]. Скорее всего, это была «царская забава» тридцатидвухлетнего императора. Психологически личная проводная телефонная линия в то время была сродни современной «выделенке» Интернета, и, вероятно, царю просто было интересно, как это будет выглядеть – поднял трубку телефона, а там опера в режиме «онлайн».

Надо заметить, что такие забавы в начале XX в. стоили недешево. В результате за прокладку «двух двойных проводов на особых столбиках для передачи оперы из Мариинского театра и Консерватории в Зимний дворец и со всей внутренней проводкой и устройством специального переключателя в самом дворце (за исключением слуховых трубок)»[601] дворцовые хозяйственные службы уплатили «Международной компании телефонов Белля» 1000 руб.

Для соотнесения 1000 руб. с реальностью того времени посмотрим, что можно было купить на эти деньги из ювелирных украшений «от Фаберже». Например, 24 апреля 1891 г. Александр III подарил императрице Марии Федоровне «яйцо из яшмы с бриллиантами в стиле Людовика XVI и копия „Памяти Азова“» за 4500 руб. Сегодня этот ювелирный раритет хранится в Оружейной палате Московского Кремля и стоит миллионы долларов. Золотой массивный портсигар с бриллиантами в то время стоил 400–500 руб. Если сегодня заказать выделенную линию в отдельно стоящий дом, то это тоже будет недешево, но не настолько, как в 1900 г.

361978 62 i 296

361978 62 i 297

Телефонные аппараты конца XIX в.

Как это ни покажется странным, но идею о слушании оперы по телефону, реализованную в 1900 г. Николаем II, впервые опробовали еще в 1881 г. В декабре 1881 г. директор Императорских театров И.А. Всеволожский направил рапорт на имя министра Императорского двора И.И. Воронцова-Дашкова. В нем он сообщал, что представитель Императорского русского технического общества просил его разрешить «поставить на рампах Императорских Большого и Мариинского театров, а с начала Великого поста перенести в Михайловский театр ряды микрофонов для соединения их с телефонами, имеющими быть поставленными на электрической выставке, с целью ознакомить посетителей ея с существующими способами передачи звуков (речи, пения, музыки) на расстоянии с помощью электричества»[602].

Сначала министр отказал, рекомендуя провести подобные опыты в «частных залах, в клубах, общественных собраниях и др., где даются спектакли и концерты». Однако позже Воронцов-Дашков изменил свое решение. Вполне возможно, в связи с тем, что в это время началась телефонизация Гатчинского дворца. Вторая его резолюция гласила: «Предоставить право поставить ряд микрофонов в Императорском Малом театре».

В начале 1882 г. министру предложили самому опробовать качество звука, прослушав оперу по телефону. Министру сообщали: «Отдельная телефонная станция в Соляном городке ожидает посещения г-на министра Императорского Двора и будет представлена в полное распоряжение Его Сиятельства 5 сего февраля в пятницу вечером от 9 до 10 часов. На станции имеются 10 пар телефонов, соединенных с Большим театром, которыми могут пользоваться одновременно 10 лиц. В Большом театре в пятницу вечером назначена опера „Иерусалим“. Приглашенные Его Сиятельством гости имеют вход на станцию в те же указанные выше часы»[603]. Министр поблагодарил за предложение, но на прослушивание не приехал.

В конце XIX – начале XX вв. телефонная связь становится привычной и необходимой. Как это ни удивительно, один из чиновников Министерства двора, писавший свои мемуары в начале XX в., упомянул в них вполне современный термин «висеть на телефоне». По его словам, чиновники при Александре III «писали мало, но зато им приходилось, что называется, висеть на телефоне»[604].

Телефонная связь моментально стала привычной, и номера на дворцовом коммутаторе быстро разобрали. Возник известный дефицит. Как водится, «для своих» проблема решалась. В декабре 1896 г. императрица Александра Федоровна «сделала распоряжение о постановке телефона в квартире акушерки Гюнст», причем сама внесла в «Международную компанию телефонов Белля» абонентную плату по 1 январь 1898 г.[605] Отметим, что это была личная акушерка императрицы, принимавшая всех ее детей, а в 1897 г. должна была родиться вторая дочь в семье царя. По телефону акушерку можно было вызвать в любое время.

Периодически дворцовые хозяйственники выпускали телефонные справочники с «закрытыми номерами» первых лиц страны. Как правило, их номера были очень короткими и определялись либо степенью влияния этих лиц, либо их влиянием в Дворцовом ведомстве. В 1915 г. коммутатором Зимнего дворца был издан под грифом «Секретно» «Список абонентов дворцовой телефонной сети на 1915 г…». В этом списке было всего 100 номеров. В нем указывались как домашние, так и служебные телефонные номера по «царской вертушке». В первую десятку этих номеров входили: председатель Совета министров (№ 1), министр внутренних дел (№ 2), министр Императорского двора (№ 3, + домашний номер), военный министр (№ 4, + домашний номер), морской министр (№ 5), министр иностранных дел (№ 6), великий князь Николай Николаевич (№ 7), дворцовый комендант (№ 8, + домашний адрес), начальник дворцовой полиции (№ 9), инспектор императорских поездов (№ 10)[606].

В тяжелый для власти 1905 г., когда в стране нарастала политическая нестабильность и вздымалась вторая волна политического (эсеровского) терроризма, средства связи приобрели особое значение. Именно в годы Первой русской революции императорские резиденции начали оснащать радиостанциями, или, как тогда говорили, «беспроводным телеграфом». Именно тогда в Царском Селе Николай II лично опробовал эту систему связи.

Напомним, что 7 мая 1895 г. А.С. Попов продемонстрировал прибор, названный им «грозоотметчик», который был предназначен для регистрации радиоволн, генерируемых грозовым фронтом. Этот прибор считается первым в мире радиоприемным устройством, пригодным для реализации беспроводного телеграфа. В 1897 г. при помощи аппаратов беспроводной телеграфии Попов осуществил прием и передачу сообщений между берегом и военным судном. В 1899 г. Попов сконструировал улучшенный вариант приемника электромагнитных волн, где прием сигналов кодом Морзе осуществлялся на головные телефоны оператора-радиста. В 1900 г. благодаря радиостанциям, построенным на острове Гогланд и на российской военно-морской базе в Котке под руководством Попова, были успешно осуществлены аварийно-спасательные работы на борту военного корабля «Генерал-адмирал Апраксин», севшего на мель у острова Гогланд.

В 1896 г. в Великобритании итальянец Г. Маркони подал патент «об улучшениях, произведенных в аппарате беспроводной телеграфии». Аппарат, представленный Маркони, в общих чертах повторял конструкцию Попова, многократно к тому времени описанную в европейских научно-популярных журналах.

Отметим и то, что Николай II впервые лично познакомился с аппаратурой «беспроволочного телеграфа» в июле 1902 г., когда Петербург посетил с официальным визитом итальянский король Виктор-Эммануил III. У короля на яхте уже стояла радиостанция, смонтированная знаменитым Гульельмо Маркони. Маркони удалось добиться устойчивой передачи сигнала беспроводного телеграфа (буквы S) через Атлантику.

Для России ставились гораздо более скромные задачи. Установка первых моделей станций беспроводного телеграфа началась в императорских резиденциях в конце 1905 г. одномоментно после распоряжения Дворцового коменданта Д.Ф. Трепова. Именно генерал, известный словами «Патронов не жалеть», заняв должность дворцового коменданта, отвечающего за обеспечение безопасности как Николая II, так и всех императорских резиденций, распоряжением от 4 ноября 1905 г. потребовал «…приобрести приборы последней новейшей конструкции» для обеспечения беспроводной связи. С учетом крайне тревожной ситуации денег и сил не жалели, и уже к концу декабря 1905 г. Зимний дворец в числе прочих получил станцию беспроводного телеграфа.

Судя по всему, в силу форс-мажорной ситуации станции закупали без жесткого предварительного отбора и тестирования. Видимо, поставили то, что было. Поэтому многие из установленных станций «оказались неработоспособными в самое тревожное время, и Дворцовый комендант не имел возможности ими пользоваться»[607]. Впрочем, скорее всего, тогда еще не имелось квалифицированных кадров для обслуживания радиостанций. Поэтому станции быстро загубили.

К 1907 г. все заинтересованные лица хорошо осознали и важность этого вида связи, и необходимость установки на дворцовых телеграфных станциях самого современного по тем временам оборудования. Поэтому в Зимнем дворце в 1907 г. появилась новая станция беспроводного телеграфа. В целях экономии средств станцию беспроводного телеграфа в Зимнем дворце оплатили из средств Министерства внутренних дел, мотивируя это общегосударственными соображениями.

Судя по всему, станцию беспроводного телеграфа в Зимнем дворце демонтировали к 1917 г. К этому времени Николай II окончательно обжился с семьей в Александровском дворце Царского Села, и Зимний дворец утратил статус приоритетного финансирования. При Временном правительстве и штурме Зимнего дворца в октябре 1917 г. «временные» пользовались радиосвязью Главного штаба, находившегося на Дворцовой площади.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.