Тезис это в литературе сочинение

Итоговое сочинение для выпускников 11-х классов состоится 1 декабря.

Вопросы подготовки и успешного его написания волнуют не только выпускников, но и родителей. На ваши вопросы отвечает Дощинский Роман Анатольевич, председатель предметной комиссии ЕГЭ по русскому языку в Москве, начальник отдела Московского центра качества образования.

Как подготовиться к итоговому сочинению и на что обратить внимание во время написания?

Роман Анатольевич: Прежде чем приступать к работе, необходимо внимательно проанализировать формулировку названия сочинения. Возможны три ее вида: утверждение, в форме проблемного вопроса и в виде цитаты (афоризма).

Анализ и выбор формулировки названия требует от автора сочинения понимания проблемы и определения собственной позиции по отношению к ней. Мнение пишущего должно быть отражено в тезисе, то есть ответе на проблемный вопрос.

Перед тем как заявить собственную позицию и аргументировать ее, важно раскрыть ключевые понятия темы, которые в дальнейшем будут частью композиционного фрагмента «я-высказывание».

В период подготовки можно заучить афоризмы, яркие цитаты выдающихся людей – этот материал пригодится не только при раскрытии ключевых понятий, но и в качестве вступления или заключения, а еще при подтверждении своей позиции. Фрагмент «я-тема» с раскрытием основных понятий автор письменного высказывания может подготовить заранее, ведь ключевые понятия заявлены в формулировках тематических направлений.

После этого важно четко сформулировать проблему (лучше в форме вопроса) и высказать свое отношение к ней. Позицию (тезис) следует заявлять в ясной и лаконичной форме, избегая синтаксически сложных конструкций. Это лучше сделать во вступлении, но можно и в другой части сочинения, поскольку композиция сочинения свободная. Однако важно так строить свое высказывание, чтобы прослеживалась логика: тема – проблема – тезис – аргументы.

Обдумывая построение сочинения, важно помнить о трехчастной структуре письменного высказывания. Во вступлении сообщаются тема, проблема, а отношением к ней можно закончить вступительную часть. Главная часть содержит аргументацию (собственные доводы и примеры из литературных произведений). Заключение – это подведение итога, выводы на основе приведенных рассуждений. Вступление и заключение должны быть небольшие по объему. Кроме того, важно следить за логичностью, связностью, последовательностью изложения мыслей.

При речевом оформлении нужно показать умение выражать свои мысли ясно, точно, выразительно, грамотно, использовать разнообразные лексические средства и грамматические конструкции. На 100 слов для получения зачета допустимо не более пяти ошибок (орфографических, пунктуационных, грамматических).

В чем его особенность и чем оно отличается от сочинения по русскому языку в формате ЕГЭ?

Роман Анатольевич: Особенность итогового сочинения – в его литературоцентричности. Оно предполагает обязательное обращение к прочитанному литературному произведению, построение аргументации с опорой на хорошо знакомый литературный материал.

В качестве примеров для аргументации выпускник может использовать художественную, документальную, мемуарную, публицистическую, научную и научно-популярную литературу (в том числе философскую, психологическую, искусствоведческую), произведения устного народного творчества (за исключением малых жанров), дневники, путевые очерки, литературную критику, другие источники отечественной или мировой литературы. Причем достаточной считается опора на один текст.

Кроме того, итоговое сочинение носит надпредметный характер, то есть нацелено на проверку общих речевых умений школьника, выявление уровня его речевой культуры, оценку умения выпускника рассуждать по избранной теме, аргументировать свою позицию.

Специфика итогового сочинения проявляется и в зачетной системе оценивания. Зачет за него выставляется при условии соблюдения требований к объему и самостоятельности сочинения, а также при получении зачетов по критерию № 1 (раскрытие темы сочинения), критерию № 2 (аргументация, привлечение литературного материала) и по одному из критериев № 3 – № 5.

Одно из требований, отличающих итоговое сочинение, — существенный объем (от 350 слов). Если в сочинении менее 250 слов (в подсчёт включаются все слова, в том числе и служебные), то работа не проверяется, за нее автоматически выставляется «незачет».

Остается мало времени. Какие ресурсы порекомендуете использовать для подготовки? В том числе, где ребенку посмотреть важные композиционные отрывки произведений, чтобы цитаты из этих отрывков можно было использовать в качестве аргументов в сочинении?

Роман Анатольевич: При подготовке к итоговому сочинению учащиеся должны пользоваться только проверенными, надежными учебными материалами, в том числе и открытыми информационными ресурсами. Среди них:

— Методические рекомендации по итоговому сочинению на сайте ФИПИ: https://fipi.ru/itogovoe-sochinenie.

— Видеоразбор формата итогового сочинения на сайте Рособрнадзора: http://obrnadzor.gov.ru/navigator-gia/materialy-dlya-podgotovki-k-ege/videokonsultaczii-razrabotchikov-kim-ege/; https://youtu.be/D8qFDDr02HE.

— Консультации и видеоконсультации экспертов по подготовке к итоговому сочинению на сайте Московского центра качества образования и Регионального центра обработки информации города Москвы: https://mcko.ru/articles/2598; https://mcko.ru/articles/2616; http://rcoi.mcko.ru/webinars/.

— Ресурсы МЭШ. При подготовке к итоговому сочинению вам поможет Библиотека «Московской электронной школы». Там вы найдете большое разнообразие контента с разбором литературных произведений, подготовленных лучшими педагогами Москвы. Это и видеоуроки, и электронные учебные пособия и т. д.

Что касается банка важных композиционных отрывков произведений, то его каждый выпускник создает прежде всего для себя. Наверное, нет ничего опаснее изучения целостного произведения по его фрагментам, трактовка которых изначально шаблонизирована. Это может привести к серьезным фактическим ошибкам в работах. Тем более рекомендации таких фрагментов произведений, как правило, связаны с разбором тематических направлений, а не тех конкретных тем, которые будут предложены на самом итоговом сочинении.

Ирина, здесь совет может быть только один: в процессе подготовки к итоговому сочинению необходимо повторить и систематизировать содержание центральных, ключевых произведений, изучаемых на уроках литературы в 9–11 классах. Не обязательно больших и событийных. К данным произведениям, например, относятся:

• «Горе от ума» А.С. Грибоедова (для тематического направления № 5),
• «Медный всадник» А.С. Пушкина (для тематического направления № 2),
• «Очарованный странник» Н.С. Лескова (для тематических направлений № 1 и № 3),
• «Старуха Изергиль» М. Горького (для тематического направления № 3),
• «Собачье сердце» М. А. Булгакова (для тематических направлений № 2 и № 5)

Скажите пожалуйста, каковы будут основные критерии оценки работы? И как можно оспорить результат, если мнение оценивающих будет не слишком объективно? Это ведь не математика и не физика…

Роман Анатольевич: Эксперты оценивают работы участников по определенным критериям, поэтому их оценка должна быть объективной, а не субъективной.

Первый критерий – «Раскрытие темы сочинения». Чтобы работа соответствовала зачетной по этому критерию, важно выделить главную мысль, прокомментировать ключевое понятие в теме сочинения. Важным элементом основной части сочинения является ваш комментарий, который должен включать рассуждение с опорой на литературный материал, оценку героя или его поступка. Но всё это непременно следует строго подчинить теме сочинения.

Умение использовать литературный материал оценивает второй критерий – «Аргументация. Привлечение литературного материала». Литературным материалом могут быть не только художественные произведения, но и дневники, мемуары, публицистика, произведения устного народного творчества (за исключением малых фольклорных жанров).

Напомню, что незачет по данному критерию (а следовательно, за всю работу в целом) ставится в случаях, если: а) сочинение написано без привлечения литературного материала, б) в сочинении существенно искажено содержание произведения, в) литературные произведения упоминаются в работе, но не используются для развернутой аргументации. Во всех остальных случаях выставляется зачет.

Третий критерий – «Композиция и логика рассуждения» – оценивает умение школьников выстраивать тезисно-доказательную композицию сочинения, которая включает вступление, основную часть и заключение. Заключительная часть сочинения должна быть логически связана со вступлением. Кроме того, при оценивании учитываются логические ошибки, существенно затрудняющие понимание текста итогового сочинения.

Четвертый критерий – «Качество речи». Он оценивает точное выражение мысли и разнообразие лексики. Здесь также должны учитываться речевые ошибки, существенно затрудняющие понимание текста итогового сочинения.

Пятый критерий – «Грамотность». Учитывает орфографические, грамматические и пунктуационные ошибки.

При возникновении конфликтной ситуации (несогласии выпускника с выставленной оценкой за итоговое сочинение) выпускник или его родитель (законный представитель) вправе написать официальное заявление на имя директора образовательной организации с просьбой инициировать перепроверку работы независимым экспертом. На основании данного заявления директор сам может назначить такого независимого эксперта или обратиться в орган исполнительной власти для осуществления перепроверки и оценки региональной независимой комиссией.

Здравствуйте, Роман Анатольевич! Можно ли использовать примеры из произведений малоизвестных авторов?

Роман Анатольевич: Выпускник имеет право использовать любой литературный материал, в том числе популярную сегодня среди молодежи литературу Интернет-изданий. Однако, если проверяющий не сможет обнаружить в открытых источниках информацию об указанном выпускником в сочинении произведении и его авторстве, он правомочен признать такое итоговое сочинение не соответствующим важному критерию № 2 (аргументация, привлечение литературного материала).

Были случаи, когда на итоговом сочинении выпускники для анализа использовали собственные произведения. Но это индивидуальные случаи, каждый из которых требует индивидуального подхода в оценивании. В целом эксперты строго ориентируются на утвержденную критериальную базу оценивания работ.

Добрый вечер. Мы дома с ребенком уже месяца два пишем друг другу письма в бумажном виде, тренируем, так сказать, практику связанного текста. Какие еще методы посоветуете?

Роман Анатольевич: Это хороший метод! Я всегда говорю своим ученикам так: если хотите научиться писать сочинение, надо его писать. Да, поначалу будут ошибки, будет вообще не очень легко. Но лиха беда начало. Все мы когда-то на ошибках учились и, скажу честно, учимся до сих пор. Тот как раз не ошибается, кто ничего не делает. Олег, вы совершенно правильно поступаете, что с помощью естественной переписки развиваете навыки письменной речи своего ребенка.

В период подготовки также полезно заучивать афоризмы, яркие цитаты выдающихся людей – этот материал пригодится не только при раскрытии ключевого понятия в сочинении, но и в качестве вступления или заключения, а еще при подтверждении своей позиции. Можно даже постараться заранее подготовить фрагмент с раскрытием основных понятий, ведь ключевые понятия заявлены в формулировках тематических направлений.

Источник: Аctivityedu.ru

Сегодня мы хотели бы разобрать тему, как подбирать конструктивные аргументы, которые меняют модели поведения людей. Если в реальной жизни возникали ситуации, когда было тяжело убедить другого человека в своей точке зрения, когда собеседник не понимает
очевидных вещей, то сегодня мы разберем простой алгоритм, как это до людей доносить. И, как водится, закрепим материал примерами из реальной жизни.

Когда в одной из недавних статей мы разбирали , то говорили об изменении модели поведения другого человека и том, что ключевой точкой алгоритма является “согласие по проблеме”.

То есть, если человек говорит: “да, согласен, ситуация какая-то неловкая…”, то мы можем переходить к решению. Иначе переходить пока рано — человек не согласен и/или не понимает, что мы решаем.

Если мы продавливаем решение без согласия по проблеме, то возможны несколько вариантов:

• Человек отбивается: “Да, ладно, раньше же как-то работали…”
• Человек включает режима саботажа: “Хорошо, ты начальник, я дурак, но ты потом увидишь, что это было неправильное решение…”
• Человек ставит начальнику минус в карму: “Хорошо, пусть будет по-твоему. (Уже не вслух) Начальники — идиоты, сами не понимают зачем что делается, только и умеют, что давить.”

И именно в этой точке, не доходя согласия по проблеме, в порыве убеждения мы используем неконструктивные приемы, про которых говорили в предыдущей статье :

“Почему я должен специалисту твоего уровня объяснять такие элементарные вещи”

“Как менеджер с твоим опытом…”

“Я уже полчаса пытаюсь объяснить тебе основы…”

И чем сильнее давим, тем больше шанс получить минус в карму и больше вес самого минуса.

Соответственно, хочется человека как-то привести к согласию по проблеме, без давления, чтобы оно согласился с проблемой и сам собой перешел к решению.

Нужны аргументы. Которые мы готовим на этапе подготовки. Причем на этапе подготовки мы не знаем, какой аргумент сработает, потому что не знаем, что у человека в голове.

Одного аргумента недостаточно. Если вы едете собирать шкаф любимой теще, то вы же не берете единственный ключ. Вы уточняете: “Надежда Петровна, какой там нужен ключ?” Она компетентно отвечает: “Сережа, тут шестиугольные такие гайки и еще болты какие-то”. И вы берете набор ключей, чтобы не пришлось ехать второй раз.

Так и тут — хорошо бы перед обсуждением заготовить набор аргументов, на случай если ваш единственный убийственный аргумент не сработает.

Итак, как готовятся аргументы?

Пример №1
. Допустим, вы руководите командой, и есть сотрудник, который постоянно опаздывает на утренние планерки (скрам митинги, стэндап митинги или просто планерки). На этих планерках вы обсуждаете, кто что сделал вчера, кто что будет делать сегодня, какие есть проблемы и т.д. То есть, распределяете задачи и осуществляете какую-то координацию.

А тут, негодяй, опаздывает. И вы хотите сделать так, чтобы он не опаздывал.

Понятно, что могут быть ситуации, когда жена уехала в командировку и некому детей водить в детский садик и т.д. — мы это тут не будем рассматривать. Предположим, что конкретный Федя искренне не понимает, зачем нужны планерки, и на них опаздывает. Ну вот не было на предыдущей работе у человека этих дурацких совещаний, и все было хорошо. И работу работали, и заказчика удовлетворяли. А тут вы со своими дурацкими совещаниями.

То, что мы часто видим на тренингах — менеджеры начинают разговаривать на своем менеджерском языке:

“Падает мотивация команды”

“Падает командный дух”

“Это противоречит политикам нашей компании”

То есть, про какие-то корпоративные корабли, которые что-то там бороздят. Что такое командный дух? Это когда заходишь в комнату, а там такой мощный командный дух в воздухе? Что значит, мотивация падает? Ты, менеджер, ее в каких попугаях измеряешь? В люменах, которые показывают, насколько у людей горят глаза?

Менеджеры говорят на своем языке. Они иногда немного забывают, что они чувствовали и думали, когда не были менеджерами.

Наверное, аргументы должны быть немного другими… Разобраться в вопросе нам поможет матрица 2 на 2.

По одной шкале мы отложим время: настоящее или будущее. По другой шкале — чья это проблема: ваша или человека, к которому вы пришли ее обсуждать.

К каким аргументам люди лучше прислушиваются? К тем, которые показывают, что есть проблема у вас, или к тем, которые показывают, что есть проблема у них?

Ответ не так очевиден. Можно сказать, что это зависит от того, есть ли у вас совместные цели, от его врожденной критичности, от истории ваших отношений с этим человеком (то есть, вашей кармы в его глазах). Именно от этого зависит, сработают ли ваши аргументы про падающую мотивацию и протухающий командный дух.

Но что абсолютно точно — люди неплохо прислушиваются к аргументам, которые касаются их лично. Кто-то из психологов сказал, что:

Люди меняют свою модель поведения, когда понимают, что она контр-конструктивна их целям

Чего хочет этот опаздывающий сотрудник? Вы знаете лучше, вы с ним работаете. Но я предположу, чего он может хотеть:

• Хочет интересных задач и не хочет скучных
• Хочет, чтобы к его мнению прислушивались
• Хочет карьерного роста
• Хочет денег

К этим хотелкам мы и можем привязать аргументы:

1. Когда ты приходишь после совещания, все интересные задачи уже оказываются разобранными
2. Остаются только скучные задачи
3. На скучных задачах я не могу оценить твой рост
4. Если меня сейчас попросят кого-то порекомендовать на позицию менеджера, я не смогу тебя порекомендовать
5. В нашей компании менеджер — это тот, кто собственным примером показывает, как соблюдаются политики компании + Аргумент №4

И вот вы уже чуть более подготовлены к разговору. И вы идете от одного аргумента к другому, расставляя паузы, давая человеку сказать, что он думает по этому поводу. Но у вас уже не один аргумент, а целый набор ключей.

И это мы еще не анализировали, чего человек хотел добиться своей моделью поведения прямо сейчас. Попробуем это сделать на следующем примере.

Пример №2
. Допустим, вы руководите командой, и ваш опытный сотрудник (технический лидер) при всех неконструктивно критикует работу коллег, периодически переходя на мат. Коллеги (конкретно, Маша) обижаются, плачут, не могут работать и собираются уволиться. Потому что нервные клетки не восстанавливаются. И вы решаете как-то изменить модель поведения вашего технического лидера.

Тут, конечно, стоит задуматься. он себя всегда так вел, или это началось после какого-то момента? Может быть, тут дело как раз в мотивации. скучно стало человеку. Надо разбираться. Предположим, что технический лидер всегда был таким резким.

Небольшое отступление и пример из жизни. В своей книге “Вверх!” Инна Кузнецова, первый русскоговорящий вице-президент IBM описывает случай, когда в какой-то момент у нее оказался ужасный начальник, с которым было очень тяжело работать. И она уже собралась от него уходить, когда немного развернула эту ситуацию для себя.

Ведь чем дальше наверх, тем из меньшего количества начальников ты можешь выбирать. И эту ситуацию Инна восприняла как прекрасную возможность научиться работать со сложными начальником. Жить стало полегче. Потому что когда ты понимаешь долгосрочную цель, и как текущая ситуация тебя к ней приведет, можно и помучиться.

Поэтому в нашем примере может быть вариант поговорить с Машей. Возможно, вам удастся ее убедить, что ей будет полезно научиться общаться и с матерящимися техническими лидерами.

Но допустим, вы все-таки решили пообщаться с вашим опытным сотрудником. Вы начнете с описания, почему для вас эта ситуация является проблемной:

• Работа делается медленно
• Маша находится в нересурсном состоянии
• Маша может уволиться

Но есть шанс, что вы натолкнетесь на непонимание:

• “Конечно, понабирали по объявлениям”
• “Вот у меня же все нормально получается с первого раза”
• “Уволится, и слава богу — может быть, нормального человека наконец наймем…”

Поэтому давайте подумаем, чего хочет технический лидер? Чего он хочет этим своим поведением? Чтобы делалось быстро и качественно.

Чего он хочет вообще?

• Чтобы к нему прислушивались
• Работать с умными людьми
• Карьеры
• Денег

Исходя из этого и готовим аргументы:

1. Быстро →
   Ты чего хочешь? когда кричишь на Машу? Чтобы делалось быстро? Быстро не получается…
2. Быстро →
   Смотри: ты накричал, Маша ушла плакать. Потом она пришла мне рассказывать, как тяжело с тобой работать. Я думаю обо всех сотрудниках, я пришел к тебе греть мозг про это. Сейчас я уйду, ты пойдешь к Маше объяснять, что не надо идти через твою голову к начальнику. Маша уволится. Как ты думаешь, кто будет заниматься поиском, собеседованием, введением в курс дела новичков, а пока их нет, делать их работу?
3. Чтобы прислушивались →
   Смотри. пока вы с Машей общаетесь. все остальные достали попкорн и за этим наблюдают. И они видят, как ты доносишь свои мысли до коллег. Как ты думаешь. если у людей возникнет вопрос, они к тебе придут его обсуждать?
4. Работать с умными людьми →
   Ты сказал, что хочешь работать с умными людьми? Так умные люди еще тоже подумают, работать или нет с тем, кто в случае чего может при всех матом приложить. Им это зачем нужно?
5. Карьера →
   В нашей компании растут те, кто может находить общий язык с любыми людьми. Сейчас. если меня спросят, могу ли я тебя порекомендовать на позицию менеджера, я не смогу этого сделать. Потому что я не знаю, как ты будешь общаться с руководством и заказчиками. Заказчик тоже может чего-то не понимать, и быть не компетентным в твоей области. Если ты его матом пошлешь, то это не дело…

Не стоит здесь излишне давить. Человек, возможно, вообще не смотрел на ситуацию под таким углом. И ему нужно время, чтобы смириться с тем, что его модель поведения не приведет его к его хотелкам. Все-таки, с этой моделью поведения он жил несколько лет.

И может быть, это будет уже второй разговор, когда вы с ним договоритесь в формате “Давай попробуем по-другому… Вместо $%^# ты говори: “Маша, как же так вышло?..”

Это не про манипуляции

Вы можете сказать: Александр, но это же чистой воды манипуляция! Как же так, вы же сами учите, что не надо их использовать.

Это важный вопрос. Манипуляция — это скрытое воздействие на человека для достижения собственных целей. Поймите нас правильно, мы не за то, чтобы используя аргументы влияющие на человека, скрытно решать свои менеджерские проблемы. Если вкратце, то алгоритм донесения следующий:

• У меня есть проблема, я пришел ее с тобой обсудить
• Для меня это проблема вот почему…
• Кроме того, я хочу с тобой работать вдолгую, но эта ситуация также является проблемой и для тебя. И вот почему…

Ваша текущая карма в глазах этого человека просто напросто определит точку, в которой он начнет соглашаться с вашими аргументами. Мысль в этом.

Резюме: попробуйте

Резюме очень простое: люди меняют свою модель поведения, когда понимают, что она контр-конструктивна их целям. Думайте не только о своих проблемах, но подбирайте также аргументы исходя из хотелок и желаний собеседника. И аргументов должно быть несколько — как ключей в наборе. Тогда шансы на успех в разговоре сильно повышаются.

18.11.2016

Итак, тезис сформулирован, теперь нужно привести аргумент из литературы.

КОЛИЧЕСТВО АРГУМЕНТОВ

Вполне достаточно привести к одному тезису один литературный аргумент, приводить несколько аналогичных к одному тезису нецелесообразно. Важно: если тезисов несколько, то к каждому из них приводится свой аргумент!

СТРУКТУРА АРГУМЕНТА

Аргумент состоит из нескольких элементов и включает:

• обращение к литературному произведению: называем автора и заглавие произведения, его жанр (если знаем; если не знаем, то так и пишем – «произведение») (см. «Шаблон итогового сочинения»);
• его интерпретацию: здесь мы обращаемся к сюжету произведения или конкретному эпизоду, характеризуем героя(-ев). Желательно несколько раз упомянуть автора, используя речевые клише типа «автор повествует», «автор описывает», «писатель рассуждает», «поэт показывает», «автор считает» и т.п.(см. «Шаблон итогового сочинения»). Почему нельзя просто написать: «герой пошёл туда-то, сделал то-то»? А потому что это будет уже не анализ, а простой пересказ;
• промежуточный вывод (промежуточный он потому, что завершает только одну из микротем, а не все сочинение в целом; нужен для логичности и связности текста): в этой части мы, как правило, формулируем основную мысль всего упомянутого произведения или авторскую позицию по конкретной проблеме. Используем клише типа «писатель хочет донести до читателя мысль о …» и т.п. (см. «Шаблон итогового сочинения»). Важно: промежуточный вывод аргумента должен прямо соотноситься с тезисом, к которому мы привели этот аргумент.

Все эти элементы последовательно располагаются друг за другом.

Обращение к произведению

Пример:
Проблема экологии волнует многих писателей, которые в своих произведениях предупреждают человечество об опасности. Мысль о необходимости пересмотреть свое отношение к природе выражена в романе Г.Троепольского «Белый Бим, Черное ухо».

Интерпретация фрагмента (желательно не менее 3 раз упомянуть автора)

Пример:
Автор вспоминает об установке руководства общества охотников об уничтожении сорок как вредных птиц, что обосновывалось якобы наблюдением биологов. Потом истребляли ястребов, потом – волков. А потом оказалось, что все они полезны, и убивать их запретили. Запретили после того, как почти уничтожили начисто. Автор говорит о новом указании — уничтожать ворон. Он обращается к читателю с призывом: «Спасите серую ворону!» Писатель заостряет наше внимание на том, что и эта птица нужна, ведь она играет роль санитара.

Промежуточный вывод в конце аргумента

Пример:
Писатель хочет донести до нас мысль о важности всех живых существ в природе. Человек не должен бездумно их уничтожать и спохватываться, когда становится слишком поздно.

Сохранить ссылку:

Статья о том, как правильно подготовиться и написать, используя все тактические-литературные приемы в написании сочинения в виде рассуждения.

Сочинение-рассуждение всегда имеет цель убедить читателя (слушателя) в чём-либо, изменить или закрепить его мнение по определённому вопросу (если мнение автора и читателя совпадают.

Поэтому основой рассуждения, его стержнем становится чётко сформулированная, понятная и обоснованная с разных позиций одна главная мысль

.

Пишем сочинение-рассуждение на свободную тему

Шаг первый

. Чётко и полно сформулируйте мысль, которую хотите доказать.

Проверить успешность этого шага можно следующим образом. Прочитайте формулировку нескольким людям: если у них не останется вопросов по поводу вашей позиции (возражения по сути вопроса — не в счёт), то формулировка удачна. Теперь можно переходить к написанию сочинения-рассуждения.

Из каких частей состоит сочинение-рассуждение?

Полное сочинение-рассуждение состоит из 3 частей. Это:

• тезис
  (та мысль, суждение, положение, которое вы сформулировали и которое будете доказывать);
• аргументы
  (каждый из них должен служить наглядным, свершившимся, а потому убедительным доказательством вашей мысли);
• вывод
  (он по сути повторяет тезис, но выводит его на новый уровень широкими обобщениями, прогнозами, рекомендациями и т. д.).

Необязательной, но желательной частью рассуждения является краткое вступление, задача которого — вовлечь читателя в диалог, обозначить суть и актуальность проблемы.

Пример

. Тема сочинения-рассуждения — «Первая любовь…».
Рассуждать о первой любви можно бесконечно (как и о других вопросах), потому немедля делаем шаг первый — формулируем тезис
.

При тезисе «Первая любовь — важнейший этап в жизни человека, который повлияет на все будущие взаимоотношения и на саму личность»
вступление может быть таким: «Для подростков она становится смыслом жизни, а у взрослых вызывает снисходительную улыбку. Однако напрасно родители и знакомые усмехаются: по мнению психологов, в первой любви скрыт источник нашего «взрослого» счастья и несчастья».

Основная часть: аргументы, содержание аргументов

Аргументация в сочинении-рассуждении должна занимать не менее 2/3 всего объёма. Оптимальное количество аргументов для небольшого (школьного или экзаменационного) сочинения — три.

Лучшими аргументами являются широко известные исторические факты
(или не очень известные, но которые можно легко найти в авторитетных источниках — энциклопедиях, справочниках, научных трудах и т. д.). Хорошим доказательством станут статистические данные, обсуждаемые события
. В практике школьных сочинений самый весомый аргумент — литературное произведение
, но не всё, а тот его эпизод, сюжетная линия, история героя, которые подтверждают вашу мысль.

Чтобы подобрать аргументы правильно, мысленно каждый раз проговаривайте свой тезис и задавайте от него вопрос «Почему?»

Пример

. Возьмём другой тезис, относящийся к теме «Первая любовь» — «Любить — значит становиться лучше
». Почему?

• Стремясь понравиться другому человеку, мы совершенствуемся. Литературный аргумент
  . Татьяна Ларина, желая разгадать душу Онегина, проводит дни в его библиотеке за чтением книг, жадно всматриваясь в пометки, оставленные Евгением, и размышляя над прочитанным. Она не только понимает, наконец, с каким человеком свела её судьба, но и сама вырастает духовно и интеллектуально.
  

Аргументом может служить и личный опыт
, но помните, что такое доказательство наименее убедительно и его хорошо представлять в виде расширения к основным фактам, известным и авторитетным.

Шаг второй

. Подберите аргументы, подтверждающие вашу мысль, и расположите их в следующем порядке: «весьма убедительный — достаточно убедительный — самый убедительный»
.

Вывод

Вывод углубляет тезис, содержит — пусть не явные — советы, правила, предлагает прогнозы.

Пример.

Первая любовь, в каком бы возрасте она ни случилась, может сделать из человека и жёсткого, безжалостного циника, и неисправимого романтика, и реалиста, не исключающего для себя любых возможностей.

Первый окажется глубоко несчастен: он не сможет любить, а значит, останется одинок. Второй от абсолютного оптимизма «любви навеки» часто переходит к такому же пессимизму «любви нет». И только третий способен обрести гармонию. Чтобы таких становилось всё больше, взрослым, родным, друзьям следует бережно и серьёзно относиться к чувствам подростков и детей.

В первую среду декабря все ученики 11 классов пишут итоговое сочинение
. Выпускнику предлагается пять тем сочинений
, из которых ему нужно выбрать одну. Как бы то ни было, конкретные темы
становятся известны за 15 минут до начала экзамена
. Заранее (примерно 1 сентября) публикуются только направления
, в рамках которых будут даны темы. В 2018/2019 учебном году даны следующие направления: «Отцы и дети»
, «Мечта и реальность»
, «Месть и великодушие»
, «Искусство и ремесло»
, «Доброта и жестокость»
.

Данное сочинение было введено относительно недавно, поэтому многие выпускники задаются вопросом: «Как же писать это сочинение?
». В данной статье мы ответим на этот вопрос! С тематическими направлениями, критериями и рекомендациями по итоговому сочинению 2018/2019 гг. мы подробно ознакомились в этой статье
. Повторяем, что для получения зачёта
по сочинению необходимо, чтобы выпускник раскрыл предложенную тему
, написав не менее 250 слов
, и привёл хотя бы один литературный аргумент
.

Если вы ищете короткую
инструкцию по написанию итогового сочинения, то вот она:

1) Написать Введение
, в котором нужно плавно подвести читателя к тому, что Вы будете доказывать в Основной части.

2) Написать Основную часть
, в которой нужно доказать своё мнение с помощью литературных аргументов.

3) Написать Заключение
, которое содержит главный вывод всего сочинения.

Если Вы ищете подробную
инструкцию по написанию сочинения, то приступаем:
При подготовке к сочинению учащиеся часто спрашивают: можно ли готовиться только по одному из заявленных тематических направлений
? Наш ответ: нет, нет и нет!
А если конкретная тема покажется вам сложной? Вы попадёте в затруднительное положение: не сможете перестроиться и подобрать необходимый материал.

1. Алгоритм работы над сочинением

Первым делом необходимо выбрать тему. При выборе темы сочинения главное – иметь ввиду, что СОЧИНЕНИЕ БЕЗ ЛИТЕРАТУРНОГО АРГУМЕНТА ОЦЕНИВАЕТСЯ НУЛЁМ БАЛЛОВ
. Поэтому не стоит выбирать тему, в рамках которой вы не сможете сформулировать литературный аргумент
, подтверждающий вашу позицию по проблеме. Если вы можете привести аргументы в рамках нескольких тем, то выбирайте самую понятную
и простую
тему.

Писать сочинение вы можете по следующему алгоритму:

2. Как работать с черновиком и планом сочинения

Черновик — это листы для предварительных, черновых записей. Черновики после экзамена сдают, однако они не учитываются при проверке сочинения.

Существуют различные способы работы с черновиком. Одни выпускники привыкли полностью писать текст на черновике
, а затем после правки переносить его в чистовик. Другие предпочитают работать с отдельными частями
: сначала написать законченный фрагмент на черновике, а затем, отредактировав его, переносить в чистовик. Некоторые сразу записывают текст в чистовик
. Последний способ нежелателен: текст всё равно потребует правки, а исправления в чистовике сделают работу неаккуратной
. К тому же, в отличие от ЕГЭ по русскому языку, на всё сочинение даётся почти 4 часа
; этого времени хватит, чтобы переписать сочинение даже несколько раз.

На этапе выбора темы вы можете набросать на черновике названия художественных произведений
, необходимых для раскрытия темы. После того как определитесь с темой, постарайтесь сформулировать основной тезис
— мысль, которую вы будете обосновывать в своём сочинении. Чтобы не отклоняться от темы, следите за тем, чтобы на протяжении всей работы вы придерживались изначально выбранной мысли
и отвечали на поставленный вопрос
.

Подбирая материал, выделяйте в нём главные
и второстепенные
сведения. Определите, на какие «смысловые части»
можно разделить тезис — это поможет вам выстроить композицию сочинения. Продумайте, какой материал будет вспомогательным — его можно будет использовать для пояснения, конкретизации, аргументации основной мысли.

Структура сочинения должна выглядеть следующим образом (количество тезисов значения не имеет):

Например, раскрывая тему «Для чего людям искусство?»
, можно нарисовать такую схему:

Работа над сочинением едва ли возможна без построения плана. План сочинения
— это концепция и структура вашей работы, кратко сформулированные основные мысли, которые будут развёрнуты в сочинении. План — это последовательность ваших мыслей, это ваши доводы и доказательства в работе — другими словами, всё то, что делает сочинение сочинением. Первые наброски плана могут содержать отдельные мысли. Функцию плана могут выполнять схемы или таблицы, в которых намечена логика развёртывания мысли. Развёрнутый план работы может напоминать конспект, в котором описаны идеи вступительной и заключительной частей, приведены цитаты, достаточно подробно прописаны некоторые фрагменты, продуманы логические переходы между частями.

Приведём два примера составления плана:

3. Работа над композицией сочинения

Критерием оценки сочинения №3 является композиция
, т.е. смысловая целостность
сочинения, насколько продумано построение
работы.

Традиционно выделяют три части сочинения:
1) введение
, задача которого — ввести в тему, дать предварительные, общие сведения о той проблеме, которая стоит за предложенной темой;
2) основная часть
, в которой непосредственно раскрывается тема сочинения, приводятся рассуждения, анализируется текст художественного произведения;
3) заключение
, в котором подводится итог, обобщается написанное.

Отсутствие
в сочинении одного из этих элементов композиции рассматривается как
ошибка
и учитывается при выставлении баллов.

Структура сочинения должна выглядеть следующим образом:

3.1 Как писать введение

Варианты введения

Вид введения	Описание	Пример
Историческое	Предполагает краткую характеристику определённой эпохи, анализ социально-экономических, нравственных, политических или культурных особенностей того времени.	XX век для России стал эпохой испытаний, гениальных прозрений и фатальных заблуждений, созидательных начинаний и разрушительных войн. Быть писателем — нелёгкое дело в любые времена, а в сложную эпоху общественных и культурных переворотов служить истине особенно трудно. Общество начала XX века отказалось от всех прежних идеалов и ценностей. Дом, семья, быт, любовь — всё это вдруг стало пережитком прошлого. Эпоха давила на человека, требовала, ломала, подчиняла… Куда идти? Каких держаться истин? Все эти вопросы тогда стояли особенно остро и волновали людей.
Аналитическое	Может содержать размышление над центральным понятием темы сочинения (война, совесть, милосердие и т.п.).	Что такое великодушие? Это величие человеческой души, которое проявляется в уступчивости, мягкосердечии и способности прощать. Великодушный человек не думает о собственной выгоде, даже в сложных обстоятельствах он в первую очередь заботится о других.
Биографическое	Содержит факты из биографии писателя, имеющие отношение к произведению или к поднятой в нём проблеме.	Вся жизнь великого русского мыслителя и писателя Л.Н. Толстого — это бесконечный творческий поиск. Пройдя через соблазны большого света, через ужасы войны, став знаменитым на весь мир писателем, Лев Николаевич ни на минуту не останавливался в поиске истины и гармонии. Не случайно для ответа на вопрос «Какого человека можно назвать добрым?» мы обращаемся к творчеству Л.Н. Толстого.
Цитатное	В своей основе содержит цитату, которая имеет прямое отношение к теме сочинения и является «точкой отсчёта» для дальнейшего развёртывания мысли.	«Добро – не наука, оно действие». Я думаю, этой фразой французский писатель Ромен Роллан даѐт каждому из нас правильный совет: если хочешь стать добрым человеком, начни действовать, помогать людям, поддерживать окружающих в трудную минуту, часто не дожидаясь просьбы о помощи.
Личностное	Предполагает заявление своей позиции, изложение мыслей, чувств, связанных с темой сочинения.	Я не случайно выбрал эту тему. Проблема, которую она затрагивает, интересует меня не только как читателя, но и как человека, живущего интересами своего времени и своего поколения…

Введение должно быть не очень большим
. Следите за тем, чтобы оно было органично связано с содержанием основной части по смыслу и стилистически.

3.2 Как писать основную часть

Основная часть — это проверка того, насколько верно понята тема
. Основная часть сочинения должна быть посвящена раскрытию конкретной темы
, поэтому здесь особенно сложно давать какие-то универсальные рецепты.

Прежде всего необходимо обратить внимание на чёткое членение текста на абзацы
. Каждый абзац — это относительно законченное целое. Абзац должен быть посвящён изложению одной идеи. Он не должен начинаться с одной идеи и заканчиваться другой
. Предложения должны быть логически связаны так, чтобы каждое последующее было ответом на вопрос, возникающий у читателя после прочтения предыдущего предложения. Если читателю приходится возвращаться и перечитывать абзац два или три раза, это означает, что абзац не согласован, предложения не следуют логически друг за другом. Новый абзац — это новая мысль
, так или иначе
связанная
с предыдущей
, поэтому необходимо продумать грамотные логические переходы от одной мысли к другой. Вы можете использовать следующие слова и словосочетания для выражения связи между абзацами:
● вначале, прежде всего, затем, во-первых, во-вторых, значит, итак

и др. (последовательность развития мысли)
;
● однако, между тем, в то время как, тем не менее

(отношения противоречия, противопоставления)
;
● следовательно, поэтому, благодаря этому, вследствие этого, кроме того, к тому же

(причинно-следственные отношения)
;
● обратимся к…, вспомним также, остановимся на…, перейдём к…,необходимо остановиться на…, необходимо рассмотреть…

(переход от одной мысли к другой)
;
● итак, таким образом, значит, в заключение хочу отметить, всё сказанное позволяет сделать вывод, подводя итог, следует сказать…

(итог, вывод)
.

Использование литературных аргументов

В сочинении необходимо использовать литературный материал для построения рассуждения на предложенную тему и для аргументации своей позиции, поэтому от вас потребуется знание содержания художественных произведений и умение правильно включать литературный материал в текст своего сочинения.

При аргументации вашего мнения следует избегать изложения сведений, не имеющих прямого отношения к теме. Также не рекомендуется пересказывать текст литературного произведения.

3.3 Как писать заключение
Варианты заключения

Вид заключения	Описание	Пример
Обобщение написанного	Самая типичная и логичная концовка сочинения. Чаще всего в такой концовке мы возвращаемся к основной мысли сочинения, излагая её более широко и эмоционально.	Итак, как подсказывает нам история и художественная литература, высокая жизненная цель побуждает человека к совершенствованию мира и самого себя, не даёт остановиться на пути вечного стремления к идеалу.
Риторический вопрос	Вопросительное предложение, в том числе риторический вопрос, в конце сочинения возвращает читателя к основной проблеме, заключённой в теме сочинения, подчёркивая её актуальность.	Итак, настоящие друзья действительно познаются в беде. Именно они приходят, когда нам трудно. Приходят, чтобы поддержать, помочь. Приходят, не дожидаясь наших просьб и не требуя благодарности. Не в этом ли высокий смысл дружбы?
Призыв к читателю	Призыв, обращение к читателю акцентируют внимание на главной мысли сочинения, побуждают читателя изменить своё отношение к проблеме.	Завершая своё сочинение, я хочу обратиться к вам с просьбой: посмотрите вокруг себя, подумайте о том, нет ли рядом людей, которые нуждаются в утешении, помощи, просто в добром живом слове. Подумайте: кем вы хотите быть — равнодушным эгоистом или отзывчивым человеком, который несёт добро окружающим?
Цитата	Следует помнить, что далеко не каждая цитата будет уместна в заключении. Это должно быть высказывание, достаточно полно выражающее вашу мысль.	«Кто жесток, тот не герой», — метко сказал Пётр Великий. Трудно не согласиться с этой мыслью. Как показывает опыт художественной литературы, жестокость не только не делает человека великим, но и внутренне опустошает его, обрекая на мучительное одиночество.

Заключение должно подводить итог всей вашей работе
, логично завершать ваши размышления
над темой сочинения. Заключение, как и введение, должно быть органично связано с основным текстом.
Обратите внимание на то, что вывод — это не простое повторение аргументов, как это часто бывает в работах учеников. Это обязательно новая информация, имеющая обобщающий характер
.

4. Типичные ошибки в сочинении

Речевое оформление сочинения учитывается в критерии №5 «Грамотность»
. Самые типичные ошибки, которые часто встречаются в сочинениях, можно сгруппировать следующим образом:

Фактические ошибки

Фактическая ошибка — это искажение информации
о событиях, предметах, лицах, упоминаемых в тексте сочинения.

№	Вид ошибки	Пример
1	Искажение жизненных фактов (фактов биографии автора, дат, событий, авторства произведений и т.д.)	Живя за границей , Пушкин ни на минуту не забывал о родине. (Пушкин никогда не бывал за границей)
2	Искажение информации художественного произведения (названий, имён героев и т.д.)	В романе «Отцы и дети» И.С. Тургенев рассказывает о Никите Кирсанове, который примкнул к нигилистам. (Речь идёт об Аркадии Кирсанове)
3	Неверная интерпретация событий, упоминаемых в тексте произведения	Когда вернулся Тихон, Катерина проговорилась ему и свекрови о своих встречах с Борисом. (Катерина прилюдно кается в своём грехе, а слово проговориться означает «нечаянно сказать то, чего не следовало говорить»)

Речевые ошибки

Речевая ошибка — это нарушение норм употребления и сочетаемости
слова.

№	Вид ошибки	Пример
1.	Употребление слова в несвойственном ему значении	Если мы обратимся к творчеству Толстого, то и там можно найти происки патриотизма.
2.	Нарушение лексической сочетаемости слов	Кабаниха старается казаться добродетельной и несколько праведной женщиной.
3.	Смешение паронимов	Детство Максима Горького прошло в бедноте .
4.	Неразличение синонимичных слов	Рабочие за свой труд получали жалкую плату, которой не хватало даже на корм .
5.	Употребление слов иной стилистической окраски	Кулигин поначитался стихов Ломоносова и Державина.
6.	Неоправданное употребление просторечных, жаргонных слов	Плюшкин зациклился на почве жадности.
7.	Употребление лишних слов	Иван Денисович привык беречь каждую минуту времени .
8.	Употребление рядом или близко однокоренных слов (тавтология)	Писатель подробно описывает своего героя.
9.	Неоправданное повторение слова	Автор создаёт образ столичного города. Автор показывает людей, погружённых в будничную суету.
10.	Ошибки при употреблении фразеологизмов	Глава «Сон Обломова» играет большое значение в художественной структуре романа.
11.	Неудачное употребление местоимений	Это произведение написал В. Астафьев. В нём затрагивается множество актуальных проблем.

Грамматические ошибки

Грамматическая ошибка — это

ошибка в структуре языковой единицы
: в структуре слова, словосочетания или предложения. Такие ошибки связаны с нарушением какой-либо грамматической нормы — словообразовательной, морфологической, синтаксической.

№	Вид ошибки	Примеры
1	Ошибочное словообразование	Упрямость вместо упрямство , надсмехаться вместо насмехаться .
2	Ошибочное образование формы существительного	Земные недры вместо недра , опытные шофера вместо шофёры .
3	Ошибочное образование формы прилагательного	Более ярче вместо более яркий , самый важнейший вместо самый важный .
4	Ошибочное образование формы числительного	Более пятиста вместо пятисот .
5	Ошибочное образование формы местоимения	Ихней помощи вместо их помощи .
6	Ошибочное образование формы глагола, причастия, деепричастия	Заказует вместо заказывает , ездиют вместо ездят , накормящий вместо кормящий или накормивший .
7	Нарушение согласования	Я благодарен людям, воспитавших в себе «талант доброты» (правильно: людям, воспитавшим в себе… ) .
8	Нарушение управления	Я хочу привести к примеру Петра I (правильно: привести в пример ) . Многие люди не имеют своё мнение (правильно: не имеют своего мнения ) .
9	Нарушение связи между подлежащим и сказуемым	Все, кто совершают подвиги, следуют зову сердца (правильно: Все, кто совершает… ) .
10	Нарушение способа выражения сказуемого в отдельных конструкциях	Все были рады, счастливы и весёлые (правильно: … и веселы ) .
11	Ошибки в построении предложения с однородными членами	Автор не только осуждает жестокость, а также призывает нас делать добро (неправильная пара союзов; правильно: не только, но и ) .
12	Ошибки в построении предложения с деепричастным оборотом	Вернувшись домой, мне вспомнилась эта история (действие, обозначаемое деепричастием, должно относиться к подлежащему: Вернувшись домой, я вспомнил эту историю ) .
13	Ошибки в построении предложения с причастным оборотом	Поставленная проблема автором очень актуальна (правильно: проблема, поставленная автором или поставленная автором проблема ) .
14	Ошибки в построении сложного предложения	Рассказ написан Александром Солженицыным, в котором поднимается важная проблема… (правильно: В рассказе Александра Солженицына поднимается важная проблема…)
15	Смешение прямой и косвенной речи	Не случайно герой говорит, что я никогда не прячусь за чужими спинами. (правильно: Не случайно герой говорит, что он никогда не прячется за чужими спинами. )

Часто причиной грамматических ошибок, особенно нарушения согласования, является невнимательность при переписывании текста
. Необходимо правильно распланировать время, чтобы внимательно перечитать текст сочинения
и внести необходимые исправления.

М.Горький

КАК Я УЧИЛСЯ

Рассказ

Когда мне было лет шесть-семь, мой дед начал учить меня грамоте. Было это так.

Однажды вечером он достал откуда-то тоненькую книжку, хлопнул ею себя по ладони, меня по голове и весело сказал:

Ну, скула калмыцкая, садись учить азбуку! Видишь фигуру? Это — «аз». Говори: «аз»! Это — «буки», это — «веди». Понял?

Он ткнул пальцем во вторую букву.

Это — что?

А это? — Он указал на пятую букву.

Не знаю.

— «Добро». Ну — это какая?

Попал! Говори — «глаголь», «добро», «есть», «живёте»!

Он обнял меня за шею крепкой, горячей рукой и тыкал пальцами в буквы азбуки, лежавшей под носом у меня, и кричал, всё повышая голос:

— «Земля»! «Люди»!

Мне было занятно видеть, что знакомые слова — добро, есть, живёте, земля, люди — изображаются на бумаге незатейливыми, маленькими знаками, и я легко запоминал их фигуры. Часа два дед гонял меня по азбуке, и в конце урока я без ошибки называл более десяти букв, совершенно не понимая, зачем это нужно и как можно читать, зная названия буквенных знаков азбуки.

Насколько легче учиться грамоте теперь, по звуковому способу, когда «а» так и произносится — «а», а не «аз», «в» — так и есть «в», а не «веди». Великую благодарность заслужили учёные люди, придумавшие звуковой приём обучения азбуке, — сколько детских сил сохраняется благодаря этому и насколько быстрее идёт усвоение грамоты! Так — повсюду наука стремится облегчить труд человека и сберечь его силы от излишней траты.

Я запомнил всю азбуку дня в три, и вот наступило время учить слога, составлять из букв слова, Теперь, по звуковому способу, это делается просто, человек произносит звуки: «о», «к», «н», «о» и сразу же слышит, что он сказал определённое, знакомое ему слово — «окно».

Я учился иначе: для того, чтоб сказать слово — «окно», я должен был проговорить длинную бессмыслицу: «он-како-наш-он-но=окно». Ещё труднее и непонятнее складывались многосложные слова, например: чтобы сложить слово «половица», нужно было выговорить «покой-он=по=по», «люди-он=ло=поло», «веди-ик=ви=полови», «цы-аз=ца=половица»! Или «червяк»: «червь-есть=че», «рцы-веди-яз=рвя=червя», «како-ер=къ=червякъ»!

Эта путаница бессмысленных слогов страшно утомляла меня, мозг быстро уставал, соображение не работало, я говорил смешную чепуху и сам хохотал над нею, а дед бил меня за это по затылку или порол розгами. Но нельзя было не хохотать, говоря такую чепуху, как например: «мыслете-он=мо=мо», «рцы-добро-веди-ивин=рдвин=мордвинъ»; или: «буки-аз=ба=ба, «ша-како-иже-ки=шки=башки», «арцы-ер=башкиръ»! Понятно, что вместо «мордвин», я говорил «мордин», вместо «башкир» «шибир», однажды сказал вместо «богоподобен» «болтоподобен», а вместо «епископ» «скопидом». За эти ошибки дед жестоко порол меня розгами или трепал за волосы до головной боли.

А ошибки были неизбежны, потому что в таком чтении слова трудно понять, приходилось догадываться о смысле их и говорить не то слово, которое прочитал, да не понял, а похожее на него по звукам. Читаешь «рукоделье», а говоришь — «мукосей», читаешь «кружева», говоришь «жевать».

Долго — с месяц и больше — маялся я на изучении слогов, но стало ещё трудней, когда дед заставил меня читать псалтырь, написанный на церковно-славянском языке. Дед хорошо и бойко читал на этом языке, но он сам плохо понимал его различие от гражданской азбук. Для меня явились новые буквы «пса», «кси», дед не мог объяснить, откуда они, бил меня кулаками по голове и приговаривал:

Не «покой», дьяволёнок, а «пса», «пса», «пса»!

Это была пытка, она продолжалась месяца четыре, в конце концов я научился читать и «по-граждански» и «по-церковному», но получил решительное отвращение и вражду к чтению и книгам.

Осенью меня отдали в школу, но через несколько недель я заболел оспой и учение прервалось, к немалой радости моей. Но через год меня снова сунули в школу — уже другую.

Я пришёл туда в материных башмаках, в пальтишке, перешитом из бабушкиной кофты, в жёлтой рубахе и штанах «навыпуск», всё это сразу было осмеяно, за жёлтую рубаху я получил прозвище «бубнового туза». С мальчиками я скоро поладил, но учитель и поп невзлюбили меня.

Учитель был жёлтый, лысый, у него постоянно текла кровь из носа, он являлся в класс, заткнув ноздри ватой, садился за стол, гнусаво спрашивал уроки и вдруг, замолчав на полуслове, вытаскивал вату из ноздрей, разглядывал её, качая головою. Лицо у него было плоское, медное, окисшее, в морщинах лежала какая-то прозелень, особенно уродовали это лицо совершенно лишние на нём оловянные глаза, так неприятно прилипавшие к моему лицу, что всегда хотелось вытереть щёки ладонью.

Несколько дней я сидел в первом отделении, на передней парте, почти вплоть к столу учителя, — это было нестерпимо, казалось он никого не видит, кроме меня, он гнусил всё время:

Песко-ов, перемени рубаху-у! Песко-ов, не вози ногами! Песков, опять у тебя с обуви луза натекла-а!

Я платил ему за это диким озорством: однажды достал половину арбуза, выдолбил её и привязал на нитке к блоку двери в полутёмных сенях. Когда дверь открылась — арбуз взъехал вверх, а когда учитель притворил дверь — арбуз шапкой сел ему прямо на лысину. Сторож отвёл меня с запиской учителя домой, и я расплатился за эту шалость своей шкурой.

В другой раз я насыпал в ящик его стола нюхательного табаку, он так расчихался, что ушёл из класса, прислав вместо себя зятя своего — офицера, который заставил весь класс петь «Боже, царя храни» и «Ах, ты, воля, моя воля». Тех, кто пел неверно, он щёлкал линейкой по головам как-то особенно звучно и смешно, но не больно.

Законоучитель, красивый и молодой, пышноволосый поп, невзлюбил меня за то, что у меня не было «Священной истории ветхого и нового завета» и за то, что я передразнивал его манеру говорить.

Являясь в класс, он первым делом спрашивал меня:

Пешков, книгу принёс или нет? Да. Книгу?

Я отвечал:

Нет. Не принёс. Да.

Что — да?

Ну, и — ступай домой. Да. Домой. Ибо тебя учить я не намерен. Да. Не намерен.

Это меня не очень огорчало, я уходил и до конца уроков шатался по грязным улицам слободы, присматривался к её шумной жизни.

Несмотря на то, что я учился сносно, мне скоро было сказано, что меня выгонят из школы за недостойное поведение. Я приуныл — это грозило мне великими неприятностями.

Но явилась помощь — в школу неожиданно приехал епископ Хрисанф.

Когда он, маленький, в широкой чёрной одежде сел за стол, высвободил руки из рукавов и сказал:

«Ну, давайте беседовать, дети мои!» — в классе сразу стало тепло, весело, повеяло незнакомо приятным.

Вызвав, после многих, и меня к столу, он спросил серьёзно:

Тебе — который год? Только-о? Какой ты, брат, длинный, а? Под дождями часто стоял, а?

Положив на стол сухонькую руку, с большими острыми ногтями, забрав в пальцы непышную бородку, он уставился в лицо мне добрыми глазами, предложив:

Ну-ко, расскажи мне из священной истории, что тебе нравится?

Когда я сказал, что у меня нет книги и я не учу священную историю, он поправил клобук и спросил:

Как же это? Ведь это надобно учить! А может, что-нибудь знаешь, слыхал? Псалтырь знаешь? Это хорошо! И молитвы? Ну, вот видишь! Да ещё и жития? Стихами? Да ты у меня знающий.

Явился наш поп, красный, запыхавшийся, епископ благословил его, но когда поп стал говорить про меня, он поднял руку, сказав:

Позвольте минутку… Ну-ко, расскажи про Алексея человека божия?..

Прехорошие стихи, брат, а? — сказал он, когда я приостановился, забыв какой-то стих. — А ещё что-нибудь?.. Про царя Давида? Очень послушаю!

Я видел, что он действительно слушает и ему нравятся стихи; он спрашивал меня долго, потом вдруг остановил, осведомляясь быстро:

По псалтырю учился? Кто учил? Добрый дедушка-то? Злой? Неужто? А ты очень озорничаешь?

Я замялся, но сказал — да! Учитель с попом многословно подтвердили моё сознание, он слушал их, опустив глаза, потом сказал, вздохнув:

Вот что про тебя говорят — слыхал? Ну-ко, подойди!

Положив на голову мне руку, от которой исходил запах кипарисового дерева, он спросил:

Чего же это ты озорничаешь?

Скушно очень учиться.

Скучно? Это, брат, неверно что-то. Было бы тебе скучно учиться — учился бы ты плохо, а вот учителя свидетельствуют, что хорошо ты учишься. Значит, есть что-то другое.

Вынув маленькую книжку из-за пазухи, он написал:

Пешков, Алексей. Так. А ты всё-таки сдерживался бы, брат, не озорничал бы много-то! Немножко — можно, а уж много-то — досадно людям бывает! Так ли я говорю, дети?

Вы сами-то ведь немного озорничаете?

Мальчишки, ухмыляясь, заговорили:

Нет. Тоже много! Много!

Епископ отклонился на спинку стула, прижал меня к себе и удивлённо сказал, так, что все — даже учитель с попом — засмеялись:

Экое дело, братцы мои, ведь и я тоже в ваши годы-то великим озорником был! Отчего бы это, братцы?

Дети смеялись, он расспрашивал их, ловко путая всех, заставляя возражать друг другу, и всё усугублял весёлость. Наконец встал и сказал:

Хорошо с вами, озорники, да пора ехать мне!

Поднял руку, смахнул рукав к плечу и, крестя всех широкими взмахами, благословил:

Во имя отца и сына и святого духа, благословляю вас на добрые труды! Прощайте.

Все закричали:

Прощайте, владыко! Опять приезжайте.

Качая клобуком, он говорил:

Я приеду, приеду! Я вам книжек привезу!

И сказал учителю, выплывая из класса:

Отпустите-ка их домой!

Он вывел меня за руку в сени и там сказал тихонько, наклоняясь ко мне:

Так ты — сдерживайся, ладно? Я ведь понимаю, зачем ты озорничаешь! Ну, прощай, брат!

Я был очень взволнован, какое-то особенное чувство кипело в груди, и даже когда учитель, распустив класс, оставил меня и стал говорить, что теперь я должен держаться тише воды, ниже травы, я выслушал его внимательно, охотно.

Поп, надевая шубу, ласково гудел:

Отныне ты на моих уроках должен присутствовать! Да. Должен. Но — сиди смиренно! Да. Смирно.

Поправились дела мои в школе — дома разыгралась скверная история: я украл у матери рубль. Однажды вечером мать ушла куда-то, оставив меня домовничать с ребёнком; скучая, я развернул одну из книг вотчима «3апнски врача» Дюма-отца, и между страниц увидал два билета — в десять рублей и в рубль. Книга была непонятна, я закрыл её и вдруг сообразил, что за рубль можно купить не только «Священную историю», но, наверное, и книгу о Робинзоне. Что такая книга существует, я узнал незадолго перед этим в школе: в морозный день, во время перемены, я рассказывал мальчикам сказку, вдруг один из них презрительно заметил:

Сказки — чушь, а вот Робинзон — это настоящая история!

Нашлось ещё несколько мальчиков, читавших Робинзона, все хвалили эту книгу, я был обижен, что бабушкина сказка не понравилась, и тогда же решил прочитать Робинзона, чтобы тоже сказать о нём — это чушь!

На другой день я принёс в школу «Священную историю» и два растрёпанных томика сказок Андерсена, три фунта белого хлеба и фунт колбасы. В тёмной, маленькой лавочке у ограды Владимирской церкви был и Робинзон, тощая книжонка в жёлтой обложке, и на первом листе изображён бородатый человек в меховом колпаке, в звериной шкуре на плечах, — это мне не понравилось, а сказки даже и по внешности были милые, несмотря на то, что растрёпаны.

Во время большой перемены я разделил с мальчиками хлеб и колбасу, и мы начали читать удивительную сказку «Соловей» — она сразу взяла всех за сердце.

«В Китае все жители — китайцы и сам император — китаец», — помню, как приятно удивила меня эта фраза своей простой, весело улыбающейся музыкой и ещё чем-то удивительно хорошим.

Ты взял рубль?

Взял; вот — книги…

Сковородником она меня и побила весьма усердно, а книги Андерсена отняла и навсегда спрятала куда-то, что было горше побоев.

В школе я проучился почти всю зиму, а летом умерла моя мать, и дед тотчас же отдал меня «в люди» — в ученики к чертёжнику. Хотя я и прочитал несколько интересных книг, но всё-таки особенного желания читать у меня не было, да и времени на это не хватало. Но скоро это желание явилось и сразу же стало сладкой мукой моей — об этом я подробно рассказал в книжке моей «В людях».

Сознательно читать я научился, когда мне было лет четырнадцать. В эти годы меня увлекала уже не одна фабула книги, — более или менее интересное развитие изображаемых событий, — но я начинал понимать красоту описаний, задумываться над характерами действующих лиц, смутно догадывался о целях автора книги и тревожно чувствовал различие между тем, о чём говорила книга, и тем, что внушала жизнь.

Жилось мне в ту пору трудно, — моими хозяевами были закоренелые мещане, люди, главным наслаждением которых являлась обильная еда, а единственным развлечением — церковь, куда они ходили, пышно наряжаясь, как наряжаются, идя в театр или на публичное гулянье. Работал я много, почти до отупения, будни и праздники были одинаково загромождены мелким, бессмысленным, безрезультатным трудом.

Дом, в котором жили мои хозяева, принадлежал «подрядчику землекопных и мостовых работ», маленькому коренастому мужику с Клязьмы. Остробородый, сероглазый, он был зол, груб и как-то особенно спокойно жесток. У него было человек тридцать рабочих, все — владимирские мужики; жили они в тёмном подвале с цементным полом и маленькими окнами ниже уровня земли. Вечерами, измученные работой, поужинав щами из квашеной вонючей капусты с требухою или солониной, от которой пахло селитрой, они выползали на грязный двор и валялись на нём, — в сыром подвале было душно и угарно от огромной печи. Подрядчик являлся в окне своей комнаты и орал:

Эй, вы, дьяволы, опять на двор вылезли? Развалились, свиньи! У меня в дому хорошие люди живут — али им приятно глядеть на вас?

Рабочие покорно уходили в подвал. Все это были люди печальные, они редко смеялись, почти никогда не пели песен, говорили кратко, неохотно и, всегда выпачканные землёй, казались мне покойниками, которых воскресили против их воли для того, чтобы мучить ещё целую жизнь.

«Хорошие люди» — офицеры, картёжники и пьяницы, они били денщиков до крови, били любовниц, пёстро одетых женщин, куривших папиросы. Женщины тоже напивались и хлестали денщиков по щекам. Пили и денщики, пили помногу, насмерть.

В воскресные дни подрядчик выходил на крыльцо и садился на ступени, с длинной узкой книжкой в одной руке, с обломком карандаша в другой; к нему гуськом, один за другим, подходили землекопы, точно нищие. Они говорили пониженными голосами, кланяясь и почёсываясь, а подрядчик орал на весь двор:

Ладно, будет! Бери целковый! Чего? А в морду — хочешь? Хватит с вас! Иди прочь… Но!

Я знал, что среди землекопов есть немало однодеревенцев подрядчика, есть родственники его, но он со всеми был одинаково жесток и груб. И землекопы были тоже жестоки и грубы в отношении друг к другу, а особенно — к денщикам. Почти каждое воскресенье на дворе разгорались кровавые драки, гудела трёхэтажная грязная ругань. Землекопы дрались беззлобно, как бы выполняя надоевшую им обязанность; избитый до крови отходил или отползал в сторону и там молча осматривал свои царапины, раны, ковырял грязными пальцами расшатанные зубы.

Разбитое лицо, затёкшие от ударов глаза никогда не вызывали сострадания товарищей, но если была разорвана рубаха — все сожалели об этом, а избитый хозяин рубахи угрюмо злился, иногда плакал.

Эти сцены вызывали у меня неописуемо тяжёлое чувство. Мне было жалко людей, но я жалел их холодной жалостью, у меня никогда не возникало желания сказать кому-нибудь из них ласковое слово, чем-либо помочь избитым — хотя бы воды подать, чтобы они смыли отвратительно густую кровь, смешанную с грязью и пылью. В сущности, я не любил их, немножко боялся и — произносил слово «мужик» так же, как мои хозяева, офицеры, полковой священник, сосед-повар и даже денщики, — все эти люди говорили о мужиках с презрением.

Жалеть людей — это тяжело, всегда хочется радостно любить кого-нибудь, а любить было некого. Тем горячее я полюбил книги.

Было и ещё много грязного, жестокого, вызывавшего острое чувство отвращения, — я не буду говорить об этом, вы сами знаете эту адову жизнь, это сплошное издевательство человека над человеком, эту болезненную страсть мучить друг друга — наслаждение рабов. И вот в такой проклятой обстановке я впервые стал читать хорошие, серьёзные книги иностранных литераторов.

Я, вероятно, не сумею передать достаточно ярко и убедительно, как велико было моё изумление, когда я почувствовал, что почти каждая книга как бы открывает предо мною окно в новый, неведомый мир, рассказывая мне о людях, чувствах, мыслях и отношениях, которых я не знал, не видел. Мне казалось даже, что жизнь, окружающая меня, всё то суровое, грязное и жестокое, что ежедневно развёртывалось предо мною, всё это — не настоящее, ненужное; настоящее и нужное только в книгах, где всё более разумно, красиво и человечно. В книгах говорилось тоже о грубости, о глупости людей, об их страданиях, изображались злые и подлые, но рядом с ними были другие люди, каких я не видал, о которых даже не слышал, — люди честные, сильные духом, правдивые, всегда готовые хоть на смерть ради торжества правды, ради красивого подвига.

Первое время, опьянённый новизною и духовной значительностью мира, открытого для меня книгами, я стал считать их лучше, интереснее, ближе людей и — как будто — немного ослеп, глядя на действительную жизнь сквозь книги. Но суровая умница-жизнь позаботилась вылечить меня от этой приятной слепоты.

По воскресеньям, когда хозяева уходили в гости или гулять, я вылезал из окна душной, пропахшей жиром кухни на крышу и там читал. По двору плавали, как сомы, полупьяные или сонные землекопы, визжали горничные, прачки и кухарки от жестоких нежностей денщиков, я — посматривал с высоты на двор и величественно презирал эту грязненькую, пьяную, распутную жизнь.

Один из землекопов был десятник, или «нарядчик», как они звали его, угловатый, неладно сделанный из тонких костей и синих жил старичок Степан Лешин, человек с глазами голодного кота и седенькой, смешно рассеянной бородкой на коричневом лице, на жилистой шее и в ушах. Оборванный, грязный, хуже всех землекопов, он был самый общительный среди них, но они заметно боялись его, и даже сам подрядчик говорил с ним, понижая свой крикливый, всегда раздражённый голос. Я не раз слышал, как рабочие ругали Лешина за глаза:

Скупой чёрт! Иуда! Холуй!

Старичок Лешин был очень подвижен, но не суетлив, он как-то тихонько, незаметно являлся то в одном углу двора, то в другом, везде, где собиралось двое-трое людей: подойдёт, улыбнётся кошачьими глазами и, шмыгнув широким носом, спрашивает:

Ну, что, а?

Мне казалось, что он всегда чего-то ищет, ждёт какого-то слова.

Однажды, когда я сидел на крыше сарая, Лешин, покрякивая, влез ко мне по лестнице, сел рядом и, понюхав воздух, сказал:

Сенцом пахнет… Это ты хорошо место нашёл — и чисто, и от людей в стороне… Чего читаешь?

Он смотрел на меня ласково, и я охотно рассказал ему о том, что читал.

Так, — сказал он, покачивая головой. — Так — так!

Потом долго молчал, ковыряя чёрным пальцем руки разбитый ноготь на левой ноге, и вдруг, скосив глаза на меня, заговорил, негромко и певуче, точно рассказывая:

Был во Владимире учёный барин Сабанеев, большой человек, а у него — сын Петруша. Тоже всё книжки читал и других к тому приохочивал, так его — заарестовали.

За что? — спросил я.

За это самое! Не читай, а коли читаешь — помалкивай!

Он усмехнулся, подмигнул мне и сказал:

Гляжу я на тебя — сурьёзный ты, не озоруешь. Ну, ничего, живи…

И, посидев на крыше ещё немножко, он спустился на двор. После этого я заметил, что Лешин присматривается ко мне, следит за мной. Он всё чаще подходил ко мне со своим вопросом:

Ну, что, а?

Однажды я рассказал ему какую-то очень взволновавшую меня историю о победе доброго и разумного начала над злым, он выслушал меня очень внимательно и, качнув головою, сказал:

Бывает? — радостно спросил я.

Да ведь — а как же? Всё бывает! — утвердил старик. — Вот я те поведаю…

И «поведал» мне тоже хорошую историю о живых, не книжных людях, а в заключение сказал, памятно:

Конешно, ты эти дела вполне понять не можешь, однако — разумей главное: пустяков много, в пустяках запутался народ, ходу нет ему — к богу ходу нет, значит! Великое стеснение от пустяков, понимаешь?

Эти слова толкнули меня в сердце оживляющим толчком, я как будто прозрел после них. А ведь в самом деле, эта жизнь вокруг меня — пустяковая жизнь, со всеми её драками, распутством, мелким воровством и матерщиной, которая, может быть, потому так обильна, что человеку не хватает хороших, чистых слов.

Старик прожил на земле впятеро больше меня, он много знает и, если он говорит, что хорошее в жизни действительно «бывает», — надобно верить ему. Верить — хотелось, ибо книги уже внушили мне веру в человека. Я догадывался, что они изображают всё-таки настоящую жизнь, что их, так сказать, списывают с действительности, значит — думал я — и в действительности должны быть хорошие люди, отличные от дикого подрядчика, моих хозяев, пьяных офицеров и вообще всех людей, известных мне.

Это открытие было для меня огромною радостью, я стал веселее смотреть на всё и как-то лучше, внимательнее относиться к людям и, прочитав что-нибудь хорошее, праздничное, старался рассказать об этом землекопам, денщикам. Они не очень охотно слушали меня и, кажется, не верили мне, но Степан Лешин всегда говорил:

Бывает. Всё бывает, браток!

Удивительно сильное значение имело для меня это краткое, мудрое слово! Чем чаще я слышал его, тем более оно будило во мне чувство бодрости и упрямства, острое желание «поставить на своём». Ведь если «всё бывает», значит, будет и то, чего мне хочется? Я замечал, что во дни наибольших обид и огорчений, наносимых мне жизнью, в тяжёлые дни, которых слишком много испытал я, именно в такие дни чувство бодрости и упрямства в достижении цели особенно повышается у меня, в эти дни меня с наибольшею силою охватывало юное Геркулесово желание чистить авгиевы конюшни жизни. Это осталось со мною и теперь, когда мне пятьдесят лет, останется до смерти, и этим свойством я обязан священному писанию человеческого духа — книгам, отражающим великие мучения и пытки растущей души человека, науке — поэзии разума, искусству — поэзии чувств.

Книги продолжали открывать предо мною новое; особенно много давали мне два иллюстрированных журнала: «Всемирная иллюстрация» и «Живописное обозрение». Их картинки, изображавшие города, людей и события иностранной жизни, всё более и более расширяли предо мною мир, и я чувствовал, как он растёт, огромный, интересный, наполненный великими деяниями.

Храмы и дворцы, не похожие на наши церкви и дома, иначе одетые люди, иначе украшенная человеком земля, чудесные машины, изумительные изделия — всё это внушало мне чувство какой-то непонятной бодрости и вызывало желание тоже что-то сделать, построить.

Всё было различно, непохоже, но однако я смутно сознавал, что всё насыщено одной и той же силой — творческой силою человека. И моё чувство внимания к людям, уважение к ним росло.

Я был совершенно потрясён, когда увидел в каком-то журнале портрет знаменитого учёного Фарадея, прочитал непонятную мне статью о нём и узнал из неё, что Фарадей — был простым рабочим. Это крепко ударило меня в мозг, показалось мне сказкой.

«Как же это? — недоверчиво думал я. — Значит — который-нибудь из землекопов тоже может сделаться учёным? И я — могу?»

Не верилось. Я стал доискиваться — нет ли ещё каких-нибудь знаменитых людей, которые были бы сначала рабочими? В журналах никого не нашёл; знакомый гимназист сказал мне, что очень многие известные люди были сначала рабочими, и назвал мне несколько имён, между прочим — Стефенсона, но я не поверил гимназисту.

Чем больше я читал, тем более книги роднили меня с миром, тем ярче, значительнее становилась для меня жизнь. Я видел, что есть люди, которые живут хуже, труднее меня, и это меня несколько утешало, не примиряя с оскорбительной действительностью; я видел также, что есть люди, умеющие жить интересно и празднично, как не умеет жить никто вокруг меня. И почти в каждой книге тихим звоном звучало что-то тревожное, увлекающее к неведомому, задевавшее за сердце. Все люди так или иначе страдали, все были недовольны жизнью, искали чего-то лучшего, и все они становились более близкими, понятными. Книги окутывали всю землю, весь мир печалью о лучшем, и каждая из них была как бы душой, запечатлённой на бумаге знаками и словами, которые оживали, как только мои глаза, мой разум соприкасались с ними.

Нередко я плакал, читая, — так хорошо рассказывалось о людях, так милы и близки становились они. И, мальчишка, задёрганный дурацкой работой, обижаемый дурацкой руганью, я давал сам себе торжественные обещания помочь людям, честно послужить им, когда вырасту.

Точно какие-то дивные птицы сказок, книги пели о том, как многообразна и богата жизнь, как дерзок человек в своём стремлении к добру и красоте. И чем дальше, тем более здоровым и бодрым духом наполнялось сердце. Я стал спокойнее, увереннее в себе, более толково работал и обращал всё меньше внимания на бесчисленные обиды жизни.

Каждая книга была маленькой ступенью, поднимаясь на которую, я восходил от животного к человеку, к представлению о лучшей жизни и жажде этой жизни. А перегруженный прочитанным, чувствуя себя сосудом, до краёв полным оживляющей влаги, я шёл к денщикам, к землекопам и рассказывал им, изображал перед ними в лицах разные истории.

Это их забавляло.

Ну, шельма, — говорили они. — Настоящий комедиант! Тебе в балаган, на ярманку надо!

Конечно, я ждал не этого, а чего-то другого, но — был доволен и этим.

Однако мне удавалось иногда, — не часто, разумеется, — заставить владимирских мужиков слушать меня с напряжённым вниманием, а не раз доводить некоторых до восторга и даже до слёз — эти эффекты ещё более убеждали меня в живой возбудительной силе книги.

Василий Рыбаков, угрюмый парень, силач, любивший молча толкать людей плечом так, что они отлетали от него мячиками, — этот молчаливый озорник отвёл меня однажды в угол за конюшню и предложил мне:

И — размашисто перекрестился.

Я побаивался его угрюмого озорства и начал учить парня со страхом, но дело сразу пошло хорошо, Рыбаков оказался упрям в непривычном труде и очень понятлив. Недель через пять, возвращаясь с работы, он таинственно позвал меня к себе и, вытащив из фуражки клочок измятой бумаги, забормотал, волнуясь:

Гляй! Это я с забора сорвал, что тут сказано, а? Погоди — «продаётся дом» — верно? Ну — продаётся?

Рыбаков страшно вытаращил глаза, лоб его покрылся потом, помолчав, он схватил меня за плечо и, раскачивая, тихонько говорил:

Понимаешь — гляжу на забор, а мне будто шепчет кто: «продаётся дом»! Господи помилуй… Прямо как шепчет, ей-богу! Слушай, Лексей, неужто я выучился — ну?

Он уткнул нос в бумагу и зашептал:

— «Двух — верно? — етажный, на камен-ном»…

Рожа его расплылась широчайшей улыбкой, он мотнул головой, выругался матерно и, посмеиваясь, стал аккуратно свёртывать бумажку.

Это я оставлю на память — как она первая… Ах ты, господи… Понимаешь? Как будто — шепчет, а? Диковина, брат. Ах ты…

Я хохотал безумно, видя его густую, тяжёлую радость, его детское милое недоумение перед тайной, вскрывшейся перед ним, тайной усвоения посредством маленьких чёрных знаков чужой мысли и речи, чужой души.

Я мог бы много рассказать о том, как чтение книг — этот привычный нам, обыденный, но в существе своём таинственный процесс духовного слияния человека с великими умами всех времён и народов — как этот процесс чтения иногда вдруг освещает человеку смысл жизни и место человека в ней, я знаю множество таких чудесных явлений, исполненных почти сказочной красоты.

Не могу не рассказать об одном из таких случаев.

Я жил в Арзамасе, под надзором полиции, мой сосед, земский начальник Хотяинцев, особенно невзлюбил меня — до того, что даже запретил своей прислуге беседовать по вечерам у ворот с моей кухаркой. Полицейского поставили прямо под окно мне, и он с наивной бесцеремонностью заглядывал в комнаты, когда находил это нужным. Всё это очень напугало горожан, и долгое время никто из них не решался зайти ко мне.

Но однажды, в праздник, явился кривой человек в поддёвке, с узлом под мышкой, и предложил мне купить у него сапоги. Я сказал, что мне не нужно сапог. Тогда кривой, подозрительно заглянув в дверь соседней комнаты, тихонько заговорил:

Сапоги — это для прикрытия настоящей причины, господин писатель, а пришёл я попросить — нет ли хорошей книжечки почитать?

Его умный глаз не возбуждал сомнения в искренности желания и окончательно убедил меня в ней, когда на мой вопрос — какую бы хотел он получить книгу, кривой обдуманно сказал робким голосом и всё оглядываясь:

Насчёт законов жизни что-нибудь, то есть — законов мира. Не понимаю законов этих — как жить и — вообще. Тут недалеко казанский профессор математик на даче живёт, так я у него, за починку обуви и за садовые работы, — я тоже и садовник, — уроки математики беру, только она мне не отвечает, а сам он — молчаливый…

Я дал ему плохонькую книжку Дрейфуса «Мировая и социальная эволюция» — единственное, что нашлось у меня по вопросу.

Чувствительно благодарен! — сказал кривой, бережно засунув книгу за голенище сапога. — Позвольте придти к вам для беседы, когда прочитаю… Только я на этот раз приду садовником, будто малину в саду подрезать, а то, знаете, полиция — очень окружает вас, и вообще — неудобно мне…

Он пришёл дней через пять, в белом фартуке с садовыми ножницами, пучком мочала в руках, и удивил меня своим радостным видом. Его глаз сверкал весело, голос звучал громко и твёрдо. Почти с первых же слов он ударил ладонью по книжке Дрейфуса и заговорил торопливо:

Могу я сделать отсюдова такое умозаключение, что бога — нет?

Я не поклонник таких поспешных «умозаключений» и потому начал осторожно допрашивать его — чем привлекает его именно это «умозаключение».

Для меня это — главнейшее! — горячо и тихо заговорил он. — Я так рассуждаю, как все подобные: ежели существует господь бог и всё в его воле, стало быть, я должен тихо жить, покорствуя высшим предначертаниям божиим. Весьма много прочитал божественного — библию, Тихона Задонского сочинения, Златоуста, Ефрема Сирина и всё прочее. Однако — я желаю знать: отвечаю я за себя и за всю жизнь или нет? По писанию выходит — нет, живи, как предуказано, и все науки — ни к чему. Также и астрономия — фальшь одна, выдумка. И математика тоже и всё вообще. Вы, конечно, с этим не согласны, чтобы покорствовать?

Нет, — сказал я.

А почему же я должен быть согласен? Вот вас за несогласность под надзор полиции выслали сюда, значит — вы решаетесь восставать против священного писания, потому что я так понимаю: всякое несогласие — обязательно против священного писания. Из него все законы подчинения, а законы свободы — от науки, то есть от человеческого разума. Теперича — дальше: ежели бог, то мне делать нечего, а без него — я должен отвечать за всё, за всю жизнь и всех людей! Я желаю отвечать, по примеру святых отцов, только иначе — не подчинением, а сопротивлением злу жизни!

Всякое подчинение — зло, потому что оно укрепляет зло! И вы меня извините — я этой книжке верю! Она для меня — как тропа в дремучем лесу. Я уж так решил для себя — отвечаю за всё!

Мы дружески беседовали до поздней ночи, и я убедился, что неважная маленькая книжка была последним ударом, оформившим мятежные поиски человеческой души в твёрдое религиозное верование, в радостное преклонение пред красотою и силою мирового разума.

Этот милый, умный человек действительно честно сопротивлялся злу жизни и спокойно погиб в 907-м году.

Вот так же, как угрюмому озорнику Рыбакову, книги шептали мне о другой жизни, более человеческой, чем та, которую я знал; вот так же, как кривому сапожнику, они указывали мне моё место в жизни. Окрыляя ум и сердце, книги помогли мне подняться над гнилым болотом, где я утонул бы без них, захлебнувшись глупостью и пошлостью. Всё более расширяя предо мною пределы мира, книги говорили мне о том, как велик и прекрасен человек в стремлении к лучшему, как много сделал он на земле и каких невероятных страданий стоило это ему.

И в душе моей росло внимание к человеку — ко всякому, кто бы он ни был, скоплялось уважение к его труду, любовь к его беспокойному духу. Жить становилось легче, радостнее — жизнь наполнялась великим смыслом.

Так же, как в кривом сапожнике, книги воспитали во мне чувство личной ответственности за всё зло жизни и вызвали у меня религиозное преклонение пред творческой силой разума человеческого.

И с глубокой верою в истину моего убеждения я говорю всем: любите книгу, она облегчит вам жизнь, дружески поможет разобраться в пёстрой и бурной путанице мыслей, чувств, событий, она научит вас уважать человека и самих себя, она окрыляет ум и сердце чувством любви к миру, к человеку.

Пусть она будет враждебна вашим верованиям, но если она написана честно, по любви к людям, из желания добра им — тогда это прекрасная книга!

Всякое знание — полезно, полезно и знание заблуждений ума, ошибок чувства.

Любите книгу — источник знания, только знание спасительно, только оно может сделать нас духовно сильными, честными, разумными людьми, которые способны искренно любить человека, уважать его труд и сердечно любоваться прекрасными плодами его непрерывного великого труда.

Во всём, что сделано и делается человеком, в каждой вещи — заключена его душа, всего больше этой чистой и благородной души в науке, в искусстве, всего красноречивее и понятнее говорит она — в книгах.

ПРИМЕЧАНИЕ

Впервые напечатано в газете «Новая жизнь», 1918, номер 102, 29 мая, под заглавием

«О книгах»

, и одновременно, с подзаголовком «Рассказ», в газете «Книга и жизнь», 1918, номер 1, 29 мая.

В основу рассказа положена речь, которую М.Горький произнёс 28 мая 1918 года в Петрограде на митинге в обществе «Культура и свобода». Речь начиналась словами: «Я расскажу вам, граждане, о том, что дали книги моему разуму и чувству. Читать сознательно я научился, когда мне было лет четырнадцать…» Несколько раз произведение переиздавалось под заглавием «Как я учился» с пропуском первой фразы и небольшими добавлениями в конце рассказа.