К 125 летию со дня рождения Евгения Шварца. Евгений Львович Шварц — писатель, драматург, автор множества пьес для драматического и кукольного театров, сценариев мультфильмов и кинофильмов для детей; а главное — потрясающий сказочник. В его сказках чудесное и обыденное, волшебное и реальное настолько переплетаются друг с другом, что становятся почти неразличимы. Шварц писал сказки, которые рассказывали о жизни больше, чем иные реалистические произведения. Ведь в них он говорил правду, которую говорить было нельзя. В книгу вошли киносценарий «Золушка» и «Сказка о потерянном времени», послужившие основой для одноименных фильмов, любимых уже несколькими поколениями зрителей.
Шварц Евгений «Два брата» Сказочная история о том, как старший брат, отмахнувшись от младшего брата, выставил его на мороз. А когда спохватился, было уже поздно. И найдет он младшего брата только в таинственном ледяном доме Прадедушки Мороза. Это чудесная книга будет очень интересна и полезна вашему ребенку и возможно, в вашей семье вы никогда не услышите этих слов: «Оставь меня в покое!». Иллюстрации к сказке создал замечательный художник Николай Михайлович Кочергин.
Шварц Евгений «Обыкновенное чудо» Очаровательная пьеса, этакая взрослая сказка получилась у Евгения Шварца — сказка о творческих поисках и авторских комплексах. Волшебный сюжет тут замечательно раскрывает сложные темы — краткость и неуловимость любви, злобность и красоту воображения, страх человека и отчаяние от неизбежного финала. Сюжет, наверное, все знают. Волшебник «рассказывает» своей любимой жене историю, магия его оживляет персонажей и заставляет их делать то, что ему хочется. Ведь цель волшебника — не сделать своих героев счастливыми, а сублимировать собственный страх и донести его до жены — это страшное предчувствие быстротечности и обреченности их собственной любви (так, волшебник бессмертен, а жена его — смертна, и он заранее переживает боль предстоящей разлуки). Созданный волшебником главный герой, ранее превращенный из медведя в человека, теперь должен возвратиться в естественное свое состояние, а для этого его должна поцеловать влюбившаяся принцесса. Только вот герой уже не может быть медведем, да и принцесса не готова мириться с положением.
Шварц Евгений «Первоклассница» Маруся Орлова с нетерпением ждала этого дня: наконец — то она стала первоклассницей! Маленькую ученицу ждёт столько всего интере
сного! Ей предстоит научиться не только чтению и письму, но и дружбе, взаимовыручке, ответственности. Пока Марусе удаётся далеко не всё, но она обязательно справится! Повесть Евгения Шварца была написана в середине XX века, но она близка и понятна современному читателю. Сменилась эпоха, но тревоги и переживания маленьких первоклассников остались теми же. Текст сопровождают выразительные и живые иллюстрации замечательной художницы Юлии Казарницкой. Они передают эмоции, события и переживания героев повести и погружают читателя в атмосферу первых школьных дней.
Шварц Евгений «Сказка о потерянном времени» В сказках Евгения Шварца волшебное и реальное существуют рядом, и это помогает по — новому увидеть множество привычных вещей. В детстве больше всего мы любим слушать сказки. Это целый мир, без знакомства с которым мы уже не мыслим свою жизнь. Книга, несомненно, доставит много радостных минут маленьким читателям. Книга — сказка — фильм на все времена! Единственная сказка, которая настолько имеет глубокий смысл, её легко понять, читать, смотреть. Книга, которую надо читать и перечитывать, а фильм смотреть много раз. Сказка не для только для детей, но и для взрослых! Время быстротечно и кем будем потом и будем ли… Всё зависит от нашего с вами отношения к нашему времени и жизни.
История о том, как честность и смелость, доброта и великодушие противостоят лжи и трусости. Благодаря иллюстрациям Виктора Чижикова противостояние это оказывается не только драматичным, но и веселым.
Шварц Евгений «Тень» Пьеса — сказка по мотивам одноименного произведения Андерсена. Молодой ученый Христиан — Теодор приезжает в маленькую южную страну, чтобы изучать её историю. Он селится в комнате одной из гостиниц, в номере, который до этого занимал его друг Ганс Христиан Андерсен. К нему приходит Аннунциата — дочь хозяина гостиницы. Она рассказывает Ученому об их государстве то, что не пишут в книгах: сказки в их стране — реальность, а не выдумки, существуют и людоеды, и мальчик — с — пальчик, и многие другие чудеса. В доме напротив живёт девушка в маске. Она красива и давно нравится молодому ученому. На предостережения, что она может быть не такой, 
какой кажется, тот не обращает внимания. Он знакомится с ней и открывает свое сердце. Потом Христиан в странном порыве обращается к своей тени и говорит тени, что было бы прекрасно, если бы тень могла отправиться к таинственной незнакомке и передать слова любви. Тут тень покидает ученого и согласно его наказу, уходит от него. Закончить хочется словами волшебника из «Обыкновенного чуда», которые он говорит своей жене: «…Таким уж я на свет уродился. Не могу не затевать, дорогая моя, милая моя. Мне захотелось поговорить с тобой о любви. Но я волшебник. И я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала». Эти слова в полной мере соответствует жизни и творчеству Евгения Львовича Шварца.
Наталья Зиненко, ведущий методист
Центральной детской библиотеки им. А.П. Гайдара
Деятельность учащихся
1. Организационный момент.
2. Актуализация знаний, формулирование цели.
Сегодня на уроке мы с вами познакомимся с одним из представителей литературы Евгением Львовичем Шварцем.
-Знакомы ли вам его произведения?
-Какие читали?
-Что знаете о Шварце?
-Сформулируйте цель урока?
—Сейчас я вам расскажу немного о нём, а вы по ходу моего сообщения должны внимательно слушать и заполнять таблицу в рабочем листе, отвечая на вопросы.
-Посмотрим, кто «внимательный СЛУШАТЕЛЬ»
-Рассмотрите рабочий лист. Все ли в нем понятно?
3.Сообщение об авторе.
Шварц родился 9 октября 1896 года в городе Казань в семье православного еврея-врача Льва Шварца и Марии Шелковой, которая была акушеркой.
Оба родителя происходили из зажиточных и интеллигентных семей. Вскоре после свадьбы Льва и Марии на свет появился их первенец Евгений. Детство и молодость прошло в нескончаемых переездах, пока семья окончательно не осела в Майкопе.
В 1914 году Евгений поступил Московский университет на юридический факультет, но проучившись там два года, отказался от профессии юриста и посвятил жизнь театральному искусству и литературе. Некоторое время работал секретарём у Корнея Чуковского. Шварц писал детские стихи и рассказы для журналов “Чиж” и “Ёж”, издавал детские книги. Знаменит Евгений Львович своими сказками «Сказка о потерянном времени», «Новые приключения кота в сапогах», «Два брата». При помощи сказок Шварц обращался к простым и неоспоримым законам человечности.
Умер Евгений Шварц 15 января 1958 года в Ленинграде от инфаркта в 61-летнем возрасте. Последние годы жизни он страдал от сердечной недостаточности. Писатель похоронен на Богословском кладбище, в Санкт-Петербурге.
— Заполните самостоятельно все колонки в таблице рабочего листа.
-Проверим, что узнали.
-Оцените свою работу кружком красного, зеленого или желтого цвета.
4.Работа с текстом до чтения.
-Откройте учебник.
— Прочитайте название произведения.
-Прочитайте жанр произведения.
-Сформулируйте тему урока.
—Рассмотрите иллюстрацию, полистайте учебник.
— О ком сказка?
-Предположите, что мы можем узнать о братьях?
-Проверим!
5. Работа с текстом во время чтения.
А) Чтение 1 части (учитель)
—Я читаю 1 часть, а вы слушайте, следите и помечтаете простым карандашом непонятные слова, приготовимся к цифровому диктанту. «Внимательный слушатель».
-Какие слова для вас остались непонятными?
-Возьмите рабочий лист, подпишите фамилию, приготовьтесь отвечать на вопросы, если согласны с утверждением ставим +, не согласны –
Б) Цифровой диктант.
1) + В одном лесу жил-был Чернобородый.
2) – В лесу лесничий был всегда грустный, но зато дома он был радостный и веселился.
3) – И вот однажды 29 декабря, утром позвал лесничий сыновей и сказал: что елки к новому году он им не устроит.
4) + Старший сын был умный и хорошо учился.
5) – Младший был глупый и постоянно плакал.
6) — Мама на 2 дня приготовила завтрак, обед и ужин.
7) — И вот наступило 31 декабря. В 8 (6) часов вечера накормил Старший Младшего ужином и лёг спать. (читать книгу)
+ Старший терпел-терпел, потом схватил Младшего за шиворот, крикнул: «Оставь меня в покое!» — вытолкал во двор и запер дверь.
9) + Ах, если бы всё передвинулось на два часа назад! Я не выгнал бы младшего брата во двор.
Проверим! Оценим себя кружком. (зел, жел красный)
Г) Чтение 2 части. (дети)
—Прочитайте 2 часть с карандашом и шепотом.
-Выделяйте непонятные слова и выражения.
Приготовьтесь отвечать на мои вопросы.
— Какие слова вызвали затруднения?
Д) Работа в паре.
-Посмотрим, какая пара самый «внимательный читатель»
— Пользуясь учебником, ответьте на вопросы.
ВОПРОСЫ:
-
-
Сколько лет было Старшему брату? (12)
-
За сколько времени Старший брат добрался до леса?
-
(Сколько реально времени нужно было ехать от дома до гор
-
Что не мог понять Старший брат, идя по лесу?
-
-
-
Что помогло Старшему брату пересилить свой страх в тёмном лесу?
-
-
-
Почему Старший брат не заметил, как оказался в ледяном лесу?
-
-
-
Какой ледяной лес?
-
Опишите его, используя имена прилагательные, словосочетания сущ+прил.
-
-
Можно ли сказать о том, что в сказке есть реальная жизнь и сказочная (из мира фантастики)?
-
Назовите реальную жизнь. Назови Фантастику.
-
Проверка ответов
6.Чтение 3 части по цепочке.
7. Работа в паре над содержанием 3 части.
— Сформулируйте и задайте два вопроса по содержанию третьей главы в паре.
-Запишите один вопрос, который бы вы задали одноклассникам.
-Задайте 1 вопрос классу.
8. Работа по содержанию 3 части.
— С кем встретился Старший?
— Почему Мороз хотел оставить мальчика у себя на веки?
— Мы с вами говорили о покое в понимании Старшего, а какой смысл вкладывает Мороз в это слово?
— Что вам особенно не понравилось в этой части?
9. Самостоятельная работа.
-Восстановите события, о которых мы прочитали, пронумеровав их цифрами от 1 до 9
-
Семья лесничего.
-
Обещание Старшего.
-
Отъезд родителей в город.
-
Ссора братьев.
-
Брат пропал бесследно.
-
Возвращение родителей.
-
Поиски брата.
-
Дальше и дальше от дома.
-
Старший в ледяном лесу.
10 . Итог урока
-С творчеством, какого автора познакомились? Как называется его произведение.
-Оцените свою работу на уроке в рабочем листе.
11.Домашнее задание.
Дочитать сказку до конца.
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик. Пришло время — записали его в солдаты. Оставляет он жену, стал с нею прощаться и говорит:
— Смотри, жена, живи хорошенько, добрых людей не смеши, домишка не разори, хозяйничай да меня жди; авось назад приду. Вот тебе пятьдесят рублей. Дочку ли, сына ли родишь — все равно сбереги деньги до возрасту: станешь дочь выдавать замуж — будет у нее приданое, а коли бог сына даст, да войдет он в большие года — будет и ему в тех деньгах подспорье немалое. Попрощался с женою и пошел в поход. Месяца три погодя родила жена двух близнецов-мальчиков и назвала их Иванами — солдатскими сыновьями.
Пошли мальчики в рост, как пшеничное тесто на опаре, так кверху и тянутся. Стукнуло ребяткам десять лет, отдала их мать в науку; скоро они научились грамоте и боярских и купеческих детей за пояс заткнули — никто лучше их не сумеет ни прочитать, ни написать, ни ответу дать.
Боярские и купеческие дети позавидовали и давай тех близнецов каждый день поколачивать да пощипывать.
Говорит один брат другому:
— Долго ли нас колотить да щипать будут Матушка и то на нас платьица не нашьется, шапочек не накупится, что ни наденем, всё товарищи в клочки изорвут! Давай-ка расправляться с ними по-своему.
И согласились они друг за друга стоять, друг друга не выдавать. На другой день стали боярские и купеческие дети задирать их, а они — полно терпеть! — как пошли сдачу давать. Всем досталось! Тотчас прибежали караульные, связали их, добрых молодцев, и посадили в острог.
Дошло то дело до самого царя; он призвал тех мальчиков к себе, расспросил про все и велел их выпустить.
— Они, — говорит, — не виноваты: не зачинщики!
Выросли два Ивана — солдатские дети и просят у матери:
— Матушка, не осталось ли от нашего родителя каких денег. Коли остались, дай нам: мы пойдем в город на ярмарку, купим себе по доброму коню.
Мать дала им пятьдесят рублей — по двадцати пяти на брата — и приказывает:
— Слушайте, детушки! Как пойдете в город, отдавайте поклон всякому встречному и поперечному.
— Хорошо, родимая!
Вот, отправились братья в город, пришли на конную, смотрят — лошадей много, а выбрать не из чего, все не под стать им, добрым молодцам!
Говорит один брат другому:
— Пойдем на другой конец площади; глядь, что народу там толпится — видимо-невидимо!
Пришли туда, протолкались вперед — у дубовых столбов стоят два жеребца, на железных цепях прикованы: один на шести, другой на двенадцати; рвутся кони с цепей, удила кусают, роют землю копытами. Никто подойти к ним близко не смеет.
— Что твоим жеребцам цена будет? — спрашивает Иван — солдатский сын у хозяина.
— Не с твоим, брат, носом соваться сюда! Есть товар, да не по тебе, нечего и спрашивать.
— Почем знать, чего не ведаешь; может, и купим, надо только в зубы посмотреть.
Хозяин усмехнулся:
— Смотри, коли головы не жаль!
Тотчас один брат подошел к тому жеребцу, что на шести цепях был прикован, а другой брат — к тому, что на двенадцати цепях держался. Стали было в зубы смотреть — куда! Жеребцы поднялись на дыбы, так и храпят…
Братья ударили их коленками в грудь — цепи разлетелись, жеребцы на пять сажен отскочили, на землю попадали.
— Вот чем хвастался! Да мы этих клячей и даром не возьмем.
Народ ахает, дивуется: что за сильные богатыри появились! Хозяин чуть не плачет: жеребцы его поскакали за город и давай разгуливать по всему чистому полю; приступить к ним никто не решается, как поймать, никто не придумает.
Сжалились над хозяином Иваны — солдатские дети, вышли в чистое поле, крикнули громким голосом, молодецким посвистом — жеребцы прибежали и стали на месте словно вкопанные; тут надели на них добрые молодцы цепи железные, привели их к столбам дубовым и приковали крепко-накрепко. Справили это дело и пошли домой.
Идут путем-дорогою, а навстречу им седой старичок; позабыли они, что мать наказывала, и прошли мимо, не поклонились, да уж после один спохватился:
— Ах, братец, что ж это мы наделали, старичку поклона не отдали; давай нагоним его да поклонимся.
Нагнали старика, сняли шапочки, кланяются в пояс и говорят:
— Прости нас, дедушка, что прошли не поздоровались. Нам матушка строго наказывала: кто б на пути ни встретился, всякому честь отдавать.
— Спасибо, добрые молодцы! Куда ходили?
— В город на ярмарку, хотели купить себе по доброму коню, да таких нет, чтоб нам пригодились.
— Как же быть? Надо подарить вам по лошадке.
— Ах, дедушка, если подаришь, станем тебя вечно благодарить!
— Ну, пойдемте!
Привел их старик к большой горе, отворяет чугунную дверь и выводит богатырских коней:
— Вот вам и кони, добрые молодцы! Ступайте с богом, владейте на здоровье!
Они поблагодарили, сели верхом и поскакали домой.
Приехали на двор, привязали коней к столбу и вошли в избу. Начала мать спрашивать:
— Что, детушки, купили себе по лошадке?
— Купить не купили, даром получили.
— Куда же вы их дели?
— Возле избы поставили.
— Ах, детушки, смотрите — не увел бы кто!
— Нет, матушка, не таковские кони: не то, что увести — и подойти к ним нельзя!
Мать вышла, посмотрела на богатырских коней и залилась слезами:
— Ну, сынки, верно, вы не кормильцы мне.
На другой день просятся сыновья у матери:
— Отпусти нас в город, купим себе по сабельке.
— Ступайте, родимые!
Они собрались, пошли на кузницу; приходят к мастеру.
— Сделай, — говорят, — нам по сабельке.
— Зачем делать! Есть готовые, сколько угодно берите!
— Нет, брат, нам такие сабли надобны, чтоб по триста пудов весили.
— Эх, что выдумали! Да кто ж этакую махину ворочать будет? Да и горна такого во всем свете не найдешь!
Нечего делать — пошли добрые молодцы домой и головы повесили.
Идут путем-дорогою, а навстречу им опять тот же старичок попадается.
— Здравствуйте, младые юноши!
— Здравствуй, дедушка!
— Куда ходили?
— В город, на кузницу, хотели купить себе по сабельке, да таких нет, чтоб нам по руке пришлись.
— Плохо дело! Нешто подарить вам по сабельке?
— Ах, дедушка, коли подаришь, станем тебя вечно благодарить!
Старичок привел их к большой горе, отворил чугунную дверь и вынес две богатырские сабли. Они взяли сабли, поблагодарили старика, и радостно, весело у них на душе стало!
Приходят домой, мать спрашивает:
— Что, детушки, купили себе по сабельке?
— Купить не купили, даром получили.
— Куда же вы их дели?
— Возле избы поставили.
— Смотрите, как бы кто не унес!
— Нет, матушка, не то что унесть, даже увезти нельзя.
Мать вышла на двор, глянула — две сабли тяжелые, богатырские к стене приставлены, едва избушка держится! Залилась слезами и говорит:
— Ну, сынки, верно, вы не кормильцы мне.
Наутро Иваны — солдатские дети оседлали своих добрых коней, взяли свои сабли богатырские, приходят в избу, с родной матерью прощаются:
— Благослови нас, матушка, в путь-дорогу дальнюю.
— Будь над вами, детушки, мое нерушимое родительское благословение! Поезжайте с богом, себя покажите, людей посмотрите; напрасно никого не обижайте, а злым ворогам не уступайте.
— Не бойся, матушка! У нас такова поговорка есть: еду — не свищу, а наеду — не спущу!
Сели добрые молодцы на коней и поехали.
Близко ли, далеко, долго ли, коротко — скоро сказка сказывается, не скоро дело делается — приезжают они на распутье, и стоят там два столба. На одном столбу написано: «Кто вправо поедет, тот царевичем будет»; на другом столбу написано: «Кто влево поедет, тот убит будет».
Остановились братья, прочитали надписи и призадумались: куда кому ехать Коли обоим по правой дороге пуститься — не честь, не хвала богатырской их силе, молодецкой удали; ехать одному влево — никому помереть не хочется!
Да делать-то нечего — говорит один из братьев другому:
— Ну, братец, я посильнее тебя; давай я поеду влево да посмотрю, от чего может мне смерть приключиться. А ты поезжай направо: авось бог даст — царем сделаешься!
Стали они прощаться, дали друг дружке по платочку и положили такой завет: ехать каждому своею дорогою, по дороге столбы ставить, на тех столбах про себя писать для знатья, для ведома; всякое утро утирать лицо братниным платком: если на платке кровь окажется — значит, брату смерть приключилася; при такой беде ехать мертвого разыскивать.
Разъехались добрые молодцы в разные стороны.
Кто вправо коня пустил, тот добрался до славного царства. В этом царстве жил царь с царицею, у них была дочь царевна Настасья Прекрасная.
Увидал царь Ивана — солдатского сына, полюбил его за удаль богатырскую и, долго не думая, отдал за него свою дочь в супружество, назвал его Иваном-царевичем и велел ему управлять всем царством.
Живет Иван-царевич в радости, своей женою любуется, в царстве порядок ведет да звериной охотой тешится.
В некое время стал он на охоту сбираться, на коня сбрую накладывать и нашел в седле — два пузырька с целящей и живой водою зашито; посмотрел на те пузырьки и положил опять в седло. «Надо, — думает, — поберечь до поры до времени; не ровен час — понадобятся».
А брат его Иван — солдатский сын, что левой дорогой поехал, день и ночь скакал без устали.
Прошел месяц, и другой, и третий, и прибыл он в незнакомое государство — прямо в столичный город.
В том государстве печаль великая: дома черным сукном покрыты, люди словно сонные шатаются.
Нанял он себе самую худую квартиру у бедной старушки и начал ее выспрашивать:
— Расскажи, бабушка, отчего так в вашем государстве весь народ припечалился и все дома черным сукном завешены?
— Ах, добрый молодец! Великое горе нас обуяло: каждый день выходит из синего моря, из-за серого камня, двенадцатиглавый змей и поедает по человеку за единый раз, теперь дошла очередь до царя… Есть у него три прекрасные царевны; вот только сейчас повезли старшую на взморье — змею на съедение.
Иван — солдатский сын сел на коня и поскакал к синему морю, к серому камню; на берегу стоит прекрасная царевна — на железной цепи прикована.
Увидала она витязя и говорит ему:
— Уходи отсюда, добрый молодец! Скоро придет сюда двенадцатиглавый змей; я пропаду, да и тебе не миновать смерти: съест тебя лютый змей!
— Не бойся, красная девица, авось подавится.
Подошел к ней Иван — солдатский сын, ухватил цепь богатырской рукою и разорвал на мелкие части, словно гнилую бечевку; после прилег красной девице на колени.
— Я посплю, а ты на море смотри: как только туча взойдет, ветер зашумит, море всколыхается — тотчас разбуди меня, молодца.
Красная девица послушалась, стала на море смотреть.
Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхалося — из синя моря змей выходит, в гору подымается.
Царевна разбудила Ивана — солдатского сына; он встал, только на коня вскочил, а уж змей летит:
— Ты, Иванушка, зачем пожаловал? Ведь здесь мое место! Прощайся теперь с белым светом да полезай поскорее сам в мою глотку — тебе ж легче будет!
— Врешь, проклятый змей! Не проглотишь — подавишься! — ответил Иван, обнажил свою острую саблю, размахнулся, ударил и срубил у змея все двенадцать голов; поднял серый камень, головы положил под камень, туловище в море бросил, а сам воротился домой к старухе, наелся-напился, лег спать и проспал трое суток.
В то время призвал царь водовоза.
— Ступай, — говорит, — на взморье, собери хоть царевнины косточки.
Водовоз приехал к синему морю, видит — царевна жива, ни в чем невредима, посадил ее на телегу и повез в густой, дремучий лес; завез в лес и давай нож точить.
— Что ты делать собираешься? — спрашивает царевна.
— Я нож точу, тебя резать хочу!
Царевна заплакала:
— Не режь меня, я тебе никакого худа не сделала.
— Скажи отцу, что я тебя от змея избавил, так помилую!
Нечего делать — согласилась. Приехала во дворец; царь обрадовался и пожаловал того водовоза полковником.
Вот как проснулся Иван — солдатский сын, позвал старуху, дает ей денег и просит:
— Поди-ка, бабушка, на рынок, закупи, что надобно, да послушай, что промеж людьми говорится: нет ли чего нового?
Старуха сбегала на рынок, закупила разных припасов, послушала людских вестей, воротилась назад и сказывает:
— Идет в народе такая молва: был-де у нашего царя большой обед, сидели за столом королевичи и посланники, бояре и люди именитые; в те поры прилетела в окно каленая стрела и упала посеред зала, в той стреле было письмо привязано от другого змея двенадцатиглавого. Пишет змей: коли не вышлешь ко мне среднюю царевну, я твое царство огнем сожгу, пеплом развею. Нынче же повезут ее, бедную, к синему морю, к серому камню.
Иван — солдатский сын сейчас оседлал своего доброго коня, сел и поскакал на взморье. Говорит ему царевна:
— Ты зачем, добрый молодец? Пущай моя очередь смерть принимать, горячую кровь проливать; а тебе за что пропадать.
— Не бойся, красная девица!
Только успел сказать, летит на него лютый змей, огнем палит, смертью грозит.
Богатырь ударил его острой саблею и отсек все двенадцать голов; головы положил под камень, туловище в море кинул, а сам домой вернулся, наелся-напился и опять залег спать на три дня, на три ночи.
Приехал опять водовоз, увидал, что царевна жива, посадил ее на телегу, повез в дремучий лес и принялся нож точить. Спрашивает царевна:
— Зачем ты нож точишь?
— А я нож точу, тебя резать хочу. Присягни на том, что скажешь отцу, как мне надобно, так я тебя помилую.
Царевна дала ему клятву, он привез ее во дворец; царь возрадовался и пожаловал водовоза генеральским чином.
Иван — солдатский сын пробудился от сна на четвертые сутки и велел старухе на рынок пойти да вестей послушать.
Старуха сбегала на рынок, воротилась назад и сказывает:
— Третий змей появился, прислал царю письмо, а в письме требует: вывози-де меньшую царевну на съедение.
Иван — солдатский сын оседлал своего доброго коня, сел и поскакал к синему морю.
На берегу стоит прекрасная царевна, на железной цепи к камню прикована. Богатырь ухватил цепь, тряхнул и разорвал, словно гнилую бечевку; после прилег красной девице на колени:
— Я посплю, а ты на море смотри: как только туча взойдет, ветер зашумит, море всколыхается — тотчас разбуди меня, молодца.
Царевна начала на море глядеть…
Вдруг туча надвинулась, ветер зашумел, море всколыхалося — из синя моря змей выходит, в гору подымается.
Стала царевна будить Ивана — солдатского сына, толкала, толкала — нет, не просыпается; заплакала она слезно, и капнула горячая слеза ему на щеку; от того богатырь проснулся, подбежал к своему коню, а добрый конь уж на пол-аршина под собой земли выбил копытами.
Летит двенадцатиглавый змей, огнем так и пышет; взглянул на богатыря и вскрикнул:
— Хорош ты, пригож ты, добрый молодец, да не быть тебе живому, съем тебя, и с косточками!
— Врешь, проклятый змей, подавишься.
Начали они биться смертным боем; Иван — солдатский сын так быстро и сильно махал своей саблею, что она докрасна раскалилась, нельзя в руках держать! Взмолился он царевне:
— Спасай меня, красна девица! Сними с себя дорогой платочек, намочи в синем море и дай обернуть саблю.
Царевна тотчас намочила свой платочек и подала доброму молодцу. Он обернул саблю и давай рубить змея; срубил ему все двенадцать голов, головы те под камень положил, туловище в море бросил, а сам домой поскакал, наелся-напился и залег спать на трои сутки.
Царь посылает опять водовоза на взморье. Приехал водовоз, взял царевну и повез в дремучий лес; вынул нож и стал точить.
— Что ты делаешь? — спрашивает царевна.
— Нож точу, тебя резать хочу! Скажи отцу, что я змея победил, так помилую.
Устрашил красную девицу, поклялась говорить по его словам.
А меньшая дочь была у царя любимая; как увидел ее живою, ни в чем невредимою, он пуще прежнего возрадовался и захотел водовоза жаловать — выдавать за него замуж меньшую царевну.
Пошел про то слух по всему государству. Узнал Иван — солдатский сын, что у царя свадьба затевается, и пошел прямо во дворец, а там пир идет, гости пьют и едят, всякими играми забавляются.
Меньшая царевна глянула на Ивана — солдатского сына, увидала на его сабле свой дорогой платочек, выскочила из-за стола, взяла его за руку и говорит отцу:
— Государь-батюшка! Вот кто избавил нас от змея лютого, от смерти напрасной; а водовоз только знал нож точить да приговаривать: я-де нож точу, тебя резать хочу!
Царь разгневался, тут же приказал водовоза повесить, а царевну выдал замуж за Ивана — солдатского сына, и было у них веселье великое. Стали молодые жить-поживать да добра наживать.
Пока все это деялось с братом Ивана — солдатского сына, с Иваном-царевичем вот что случилось. Поехал он раз на охоту, и попался ему олень быстроногий.
Иван-царевич ударил по лошади и пустился за ним в погоню; мчался, мчался и выехал на широкий луг. Тут олень с глаз пропал. Смотрит царевич и думает, куда теперь путь направить. Глядь — на том лугу ручеек протекает, на воде две серые утки плавают.
Прицелился он из ружья, выстрелил и убил пару уток; вытащил их из воды, положил в сумку и поехал дальше.
Ехал, ехал, увидал белокаменные палаты, слез с лошади, привязал ее к столбу и пошел в комнаты. Везде пусто — нет ни единого человека, только в одной комнате печь топится, на шестке стоит сковородка, на столе прибор готов: тарелка, и вилка, и нож. Иван-царевич вынул из сумки уток, ощипал, вычистил, положил на сковороду и сунул в печку; зажарил, поставил на стол, режет да ест.
Вдруг, откуда ни возьмись, является к нему красная девица — такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером написать, — и говорит ему:
— Хлеб-соль, Иван-царевич!
— Милости просим, красная девица! Садись со мной кушать.
— Я бы села с тобой, да боюсь: у тебя конь волшебный.
— Нет, красная девица, не узнала! Мой волшебный конь дома остался, я на простом приехал.
Как услыхала это красная девица, тотчас начала дуться, надулась и сделалась страшною львицею, разинула пасть и проглотила царевича целиком. Была то не простая девица, была то родная сестра трех змеев, что побиты Иваном — солдатским сыном.
Вздумал Иван — солдатский сын про своего брата; вынул платок из кармана, утерся, смотрит — весь платок в крови. Сильно он запечалился:
— Что за притча! Поехал мой брат в хорошую сторону, где бы ему царем быть, а он смерть получил!
Отпросился у жены и тестя и поехал на своем богатырском коне разыскивать брата, Ивана-царевича.
Близко ли, далеко, скоро ли, коротко — приезжает в то самое государство, где его брат проживал; расспросил про все и узнал, что поехал-де царевич на охоту, да так и сгинул — назад не бывал.
Иван — солдатский сын той же самой дорогою поехал охотиться; попадается и ему олень быстроногий. Пустился богатырь за ним в погоню. Выехал на широкий луг — олень с глаз пропал; смотрит — на лугу ручеек протекает, на воде две утки плавают. Иван — солдатский сын застрелил уток, приехал в белокаменные палаты и вошел в комнаты. Везде пусто, только в одной комнате печь топится, на шестке сковородка стоит. Он зажарил уток, вынес на двор, сел на крылечке, режет да ест.
Вдруг является к нему красная девица:
— Хлеб-соль, добрый молодец! Зачем на дворе ешь?
Отвечает Иван — солдатский сын:
— Да в горнице неохотно, на дворе веселей будет! Садись со мною, красная девица!
— Я бы с радостью села, да боюсь твоего коня волшебного.
— Полно, красавица! Я на простой лошаденке приехал.
Она и поверила и начала дуться, надулась страшною львицею и только хотела проглотить доброго молодца, как прибежал его волшебный конь и обхватил ее богатырскими ногами.
Иван — солдатский сын обнажил свою саблю острую и крикнул зычным голосом:
— Стой, проклятая! Ты проглотила моего брата Ивана-царевича? Выкинь его назад, не то изрублю тебя на мелкие части.
Львица и выкинула Ивана-царевича: сам-то он мертвый.
Тут Иван — солдатский сын вынул из седла два пузырька с водою целящею и живой; взбрызнул брата целящей водою — плоть-мясо срастается; взбрызнул живой водой — царевич встал и говорит:
— Ах, как же долго я спал!
Отвечает Иван — солдатский сын:
— Век бы тебе спать, если б не я!
Потом берет свою саблю и хочет рубить львице голову; она обернулась душой-девицей, такою красавицей, что и рассказать нельзя, начала слезно плакать и просить прощения. Глянул на ее красу неописанную, смиловался Иван — солдатский сын и пустил ее на волю вольную.
Приехали братья во дворец, сотворили трехдневный пир; после попрощались; Иван-царевич остался в своем государстве, а Иван — солдатский сын поехал к своей супруге и стал с нею поживать в любви и согласии.
В граде Муроме, селе Карачарове, жили-были два брата. У большего брата была жена таровата, она ростом не велика, не мала, а сына себе родила, Ильей назвала, а люди — Ильей Муромцем. Илья Муромец тридцать три года не ходил ногами, сиднем сидел. В одно жаркое лето родители пошли в поле крестьянствовать, траву косить, а Илюшеньку вынесли, посадили у двора на траву. Он и сидит. Подходят к нему три странника и говорят.
— Подай милостыню.
А он говорит:
— Идите в дом и берите, что вам угодно. Я тридцать три года не ходил, отроду сиднем сидел.
Один и говорит.
— Встань и иди.
Он встал.
— Что вам угодно?
— Что не жаль.
Он зачерпнул чару зелена вина в полтора ведра.
— Выпей сам.
Он ни слова не сказал, одним духом выпил.
— Поди принеси еще.
Приносит он.
— Выпей сам.
Он одним духом все выпил.
Они у него спрашивают:
— Какую ты в себе силушку чувствуешь?
— Такую , добрые люди, что если бы был столб одним концом в небо, другим концом в землю вбитый, и кольцо, я бы повернул.
Они переглянулись.
— Это ему много. Поди, принеси еще. Еще принес. Он выпил одним духом.
— Теперь как?
— Чувствую, в половине осталось.
— Ну, вот с тебя хватит.
Он от большой радости пошел их проводить и говорит:
— Я чую в себе силу богатырскую, где теперь коня взять?
— Вот на обратном пути мужик будет вести строгача (два года коню, значит) продавать, ты купи, только не торгуйся, сколько спросит, столько и отдай. Только откорми его три месяца бело-яровой пшеницей, отпои ключевой водой и пусти его на три зари на шелковую траву, а потом на шелковый канат и пропусти через железный тын туда — сюда перелететь. Вот тебе и конь будет. Бейся с кем хочешь, тебе на бою смерти нет. Только не бейся со Святогором — богатырем.
Илюшенька проводил их далеко за село. На обратном пути видит, его отец-мать крестьянствуют. Они глазам не верят.
Он просит:
— Дайте, я покошу.
Взял косу и стал ею помахивать, не успели оглянуться — вся степь лежит. Говорит:
— Я захмелел.
Вот прилег отдохнуть. Проснулся и пошел. Глядь, — мужик идет, ведет строгача, он вспомнил.
— Здорово!
— Здорово, дорогой молодец!
— Далеко ли ведете строгача?
— Продавать.
— Продай мне.
— Купи.
— Сколько?
— Двадцать рублей.
Он отдал, ни слова не сказал, взял из полы в полу и повел домой.
Привел домой, постановил его в конюшню и насыпал белояровой пшеницы. Так три месяца кормил, поил ключевой водой, выпускал на шелковую траву на три зари, вывел его на шелковый канат, конь туды — суды через железный тын перелетел, как птица. Ну, вот ему и конь богатырский. Так и вправду случилось.
Бился Илья Муромец с Соловьем-разбойником, и он [Илья Муромец] его победил. Конь под ним был богатырский, как лютый зверь, ход у него спорый. Он задними копытами за переднюю восемнадцать верст закидывает. Он утреню стоял в Чернигове, а к обедне поспел в Киев-град.
Однажды ехал-ехал по дороге, оказалось, дорога расходится в три стороны и на этой дороге лежит камень, и на камне надпись:
“Влево поедешь — будешь женат, вправо поедешь — будешь богат, прямо поедешь — будешь убит”.
Он подумал:
— Жениться еще время не настало, а богатства своего мне не нужно. Некстати русскому богатырю Илье Муромцу богатство наживать, а под — стать ему бедных да сирот спасать, защищать, во всем помогать. Дай, поеду, где смерти не миновать. Мне ведь в бою-то смерти нет, не написана.
И поехал прямо. Ехал-ехал он по дикой степи, впереди дремучий лес, поехал по этому дремучему лесу. Ехал он дремучим лесом с утра до полудня. Приехал на поляну, там стоит громадный дуб в три обхвата, под ним сидят тридцать богатырей, а на поляне пасутся тридцать коней. Они увидели Илью Муромца и зашумели.
— Зачем ты сюда, негодный мужиковина? Мы богатыри рода дворянского, а тебя, мужиковина, за три версты видать. Смерть тебе!
Илья Муромец наложил каленую стрелу на лук, как вдарит в дуб, только щепки полетели, весь дуб расшиб на щепки. Богатырей побил, дубом прихлопнул. Обратил Илья Муромец коня и поехал назад и написал на камне:
“Кто писал: проедет — будет убит — неправда, путь свободен всем прохожим и проезжим”.
Сам думает:
— Дай-ка поеду, где буду богат! Ехал он день, ехал два, на третий подъезжает -огромный двор, высокий забор, у ворот чугунный столб, на этом столбе висит чугунная доска и железная палка. Взял Илья Муромец и стал бить в эту доску.
Отворились ворота, выходит старик.
— Входи в дом, бери, что тебе угодно! У меня кладовые, подвалы ломятся.
Он думает:
— Деньги прах, одежда тоже, а жизнь и слава честная всего дороже.
Поехал назад и написал на камне:
“Неправда, что будешь богат. Чужое богатство недолговечное и непрочное”.
— Ну, поеду по третьей дороге, что там за красавица, может, правда, женюсь.
Подъезжает, а там стоит дворец, сам деревянный, окошечки хрустальные, серебром покрыты, золотом облиты.
Выходит девушка-красавица и говорит: I
— Принимаю, добрый молодец, как любимого жениха.
Взяла его за руку правую и повела его в столовую и подала обедать честь честью.
— Теперь время отдохнуть.
Ввела в спальню.
— Вот, — говорит, — кровать, ложись, отдыхай.
Он взял, нажал кулаком, она — бултых. А там яма глубокая, сажень пять. И там тридцать богатырей.
— Эй, ребята, это вы жениться сюда заехали?
— Да, — говорят, — помоги, Илья Муромец!
Они сразу узнали.
Он снял аркан с коня и бросил туда и вытащил их, всех до одного вывел.
— Ну, говорит, ступайте, гуляйте на воле, А я с ней поговорю.
— Поди отгуляла невеста, пора замуж идти.
Вывел в лес, привязал за волосья, натянул тугой лук. Вдарил — не попал.
— А знать, ты ведьма!
Он взял каленую стрелу, выстрелил в темя.
Она сделалась такая страшная, нос крючком, два Зуба. Он перекрестил три раза, она — бултых.
Он вернулся и написал:
“Кто хочет жениться — это неправда, здесь невесты нет — отгуляла”.
ездил, ездил по дикой степи, дремучим лесам, селам и городам и думает;
— Поеду я смотреть Святогора — богатыря.
И поехал глядеть Святогора — богатыря. Ехал — ехал, подъехал — высокая гора, как Араратская, только что-то чернеет. Он пустил коня и полез пешком, он шел винтом, взошел, там раскинут шатер, и в нем Святогор — богатырь лежит.
— Здоров ли, Святогор — богатырь?
— Жив — здоров, спасибо тебе, триста лет живу, лежу, никто меня не навешал. Я плохо вижу. Приподнялся, пожали они друг другу руки слегка.
Спустились с горы, ходили-ходили, видят -гроб лежит.
— Э, тут наша смерть. Твоя или моя?
А крышка растворена. Илья Муромец влез — ему просторно.
— Э, Илья Муромец, еще рано тебе. Ну-ка вылезай, я попробую.
Святогор — богатырь влез, только вытянулся, крышка захлопнулась. Илья Муромец семь раз вдарил — семь железных обручей накатил. Святогор — богатырь и говорит:
— Илья Муромец, подойди ко мне поближе, я дуну на тебя, у тебя силы прибавится.
Илюшенька один шаг сделал, силу почуял и сделал три шага назад.
— А, не подошел, а то была бы такая сила, — мать земля не носилаб!
Илья Муромец подошел к гробу, поклонился.
— Ну, прости, Святогор — богатырь.
— Похорони меня!
Илья Муромец вырыл мечом могилу глубокую, сволок в нее гроб, повалил его, простился и поехал в Киев. Там он прожил двести лет. И помер.
За всю жизнь Илья Муромец много врагов русской земли победил, за что он и славен был.
Сцена из спектакля «Обыкновенное чудо» в Московском театре сатиры, 1971 год
© Михаил Строков/ТАСС
Премьера спектакля по пьесе драматурга Евгения Шварца «Обыкновенное чудо» с оглушительным успехом состоялась в январе 1956 года на сцене московского Театра-студии киноактера. В день 125-летия драматурга вспоминаем, что в его жизни в майкопский период было точно такое же, только уже реальное чудо
Почти вся творческая жизнь Шварца прошла в Ленинграде. Но уже в последние годы жизни, вновь и вновь погружаясь в воспоминания своего детства и юности, анализируя чувства и поступки, заново переживая свою первую любовь, он назовет родиной своей души Майкоп.
«Родина моей души…»
Майкоп сегодня — столица Адыгеи, а в годы детства Евгения Шварца это был уездный город Кубанской области. Об этом городке Шварц вспоминал с нежностью.
«Но вот наконец совершается переезд в Майкоп, на родину моей души, в тот самый город, где я вырос таким, как есть. Все, что было потом, развивало или приглушало то, что во мне зародилось в эти майкопские годы», — написано в его дневнике.
Шварцы приехали в Майкоп весной 1902 года, когда Жене было чуть более пяти лет. Больница, куда поступил на службу Лев Борисович, сняла им домик на Георгиевской улице неподалеку от городского сада, реки Белой и рынка — главных достопримечательностей Майкопа.
Чем же примечателен был этот «глухой северокавказский городишко» с выбеленными стенами домов, «весь в зелени, с желтыми хлебами за городом до самого горизонта», теплой зимой тонущий в черноземной грязи?
В течение нескольких десятилетий на рубеже двух веков в Майкопе поселились лишенные права проживать в губернских городах представители революционно настроенной интеллигенции. Соловьевы, Соколовы, Истамановы — Шварцы гармонично влились в эту среду. Здесь будущий писатель обрел самых преданных своих друзей — Юрия Соколова, Евгения Фрея, познал первую любовь, переживания от которой отразились на его дальнейшей судьбе и творчестве. Это сильное чувство длилось более 15 лет.
С Милочкой пятилетний Шварц познакомился вскоре после переезда семьи в Майкоп, встреча произошла на лужайке между городским садом и больницей.
«Недалеко от нас возле детской колясочки увидели мы худенькую даму в черном, с исплаканным лицом. В детской коляске сидела большая девочка, лет двух. А недалеко собирала цветы ее четырехлетняя сестра такой красоты, что я заметил это еще до того, как мама, грустно и задумчиво качая головой, сказала: «Подумать только, что за красавица».
«Вьющиеся волосы ее сияли, как нимб, глаза, большие, серо-голубые, глядели строго — вот какой увидел я впервые Милочку Крачковскую, сыгравшую столь непомерно огромную роль в моей жизни», — напишет Шварц в своем дневнике.
Слушая разговор старших, он узнал, что отец Милочки, учитель реального училища, умер, и мать Варвара Михайловна воспитывает одна четверых детей, причем у младшей дочери Гони — детский паралич.
«Послушав старших, я пошел с Милочкой, молчаливой, но доброжелательной, собирать цветы. Я тогда еще не умел влюбляться, но Милочка мне понравилась и запомнилась… Хватит ли у меня храбрости рассказать, как сильно я любил эту девочку, когда пришло время?» — спрашивает он самого себя.
Ему это удалось. Читая относящиеся к майкопскому периоду дневники, собранные в единое целое профессором Адыгейского госуниверситета Татьяной Степановой, не остается сомнений в искренности и глубине чувств юноши.
Шварц признается, что восхищавший и одновременно мучивший его образ он хранил в памяти всю жизнь. В детстве же он любовался ею с благоговением и робостью, боясь проронить слово. В 11 лет он встретился с Милочкой по дороге в реальное училище.
«Я нечаянно взглянул прямо в ее прекрасные, серо-голубые глаза. Мы встретились взглядами. Глаза Милочки, точно я поглядел на солнце, остались в моих глазах. <…> Причастие, разлившееся теплом по всем жилочкам, и этот мягкий, но сильный удар, глаза, отпечатавшиеся в моих, — вот чего я не переживал больше никогда в жизни».
В здании бывшего реального Алексеевского училища в Майкопе (ныне — гимназия №5) с 1905 по 1913 год учился будущий писатель
© Личный архив Марии Крыжановской, Оксана Гамзаева/ТАСС
«Пришло чудо — моя первая любовь»
Позже драматург напишет: «Произошло чудо, пришла моя первая любовь». Девочка, столь замкнутая и недоступная, стала обращаться к нему на «ты», ласково и просто, с едва заметным кокетством, и это тем больше кружило ему голову.
Он по-прежнему благоговел перед ней, долго не осмеливался назвать «Милочкой» — «так устрашающе ласково звучало это имя». Научился рассчитывать время, чтобы повстречать ее перед началом занятий. «Была она хорошей ученицей, первой в классе, никогда не опаздывала, перестал опаздывать и я», — вспоминает Шварц.
Теперь его настроение целиком зависело от того, насколько приветливо ему кивнут при встрече головой.
Шварц в дневниках констатирует, что отношения в его семье были очень сложными. Мать сильно изменилась после рождения брата Вали, всю свою любовь и заботу обратив на младшего сына — он был нездоров. А Женя, вспоминая себя 14-летним, пишет, что раздражал всех — учителей, родителей и особенно отца.
«У них решено уже было твердо, что из меня «ничего не выйдет». И мама в азарте выговоров, точнее, споров, потому что я всегда бессмысленно и безобразно огрызался на любое ее замечание, несколько раз говаривала: «Такие люди, как ты, вырастают неудачниками и кончают самоубийством». И я, с одной стороны, не сомневаясь, что из меня выйдет знаменитый писатель, глубоко верил и маминым словам о неудачнике и самоубийстве».
Близкий друг драматурга, Юрий Соколов, «по своей манере начиная и отдумывая, и снова набирая дыхание, сказал наконец по зрелом размышлении: «У вас нет семьи. Поэтому ты ищешь ее у нас или у Соловьевых». И Шварц действительно искал гармонии в гостях у друзей, проводя там большую часть времени. Там он встречал и Милочку, к которой по-прежнему относился как к божеству.
«Если бы Милочка была другой, если бы держалась она доступнее и понятнее, если бы она не была так прекрасна — был бы и я другим. И всю жизнь влюблялся бы иначе. И не пьянел бы так от любви, и весь мир не казался бы мне бесцветным, когда я трезвел. Это не точно. Последнее — не точно. А точно вот что: я без этой любви не привык бы считать праздник обыкновенным состоянием человека», — пишет Шварц.
Слева: Евгений Шварц с друзьями детства; в центре: Милочка Крачковская; справа: семья Шварцев в 1915 году
© Личный архив Марии Крыжановской
За шесть лет до своей смерти, 21 июня 1952 года, он вспоминает, что ровно сорок лет назад, 3 июня по старому стилю, собрался с духом и объяснился в любви. Но попытка робко поцеловать девочку обернулась неудачей — она отшатнулась и убежала, и история с несостоявшимся поцелуем надолго определила его дальнейшее поведение.
«Я был немыслимо почтителен к Милочке. Я не смел «назначать ей свидание», самая мысль об этом приводила меня в ужас. Поэтому я бегал по улицам, искал встречи. Я не смел сказать ей ласкового слова. Но любил ее все время. Всегда. Изо всех сил».
Страшная сила любви
Эти поиски, особенно когда он видел вдалеке ее отливающие золотом косы, он считал немыслимым счастьем, а через год наконец получил от нее ответ. Милочка призналась, что разделяла его нежные чувства.
«При каждой встрече я брал Милочку за руку. Ее чуть полная по-детски кисть, чуть надушенная духами, которые я узнаю и теперь, серо-голубые глаза, ореол светящихся надо лбом волос — вот что заслоняло от меня всю жизнь. И однажды я обнял Милочку за плечи… И много-много времени прошло, пока я осмелился поцеловать ее в губы. И то не поцеловать, а приложиться осторожно своими губами — к ее. И все. За все долгие годы моей любви я не осмелился ни на что большее», — говорит драматург.
О его любви знали все друзья, знакомые, учителя, не было это секретом и для матери Милочки Варвары Михайловны. Женю Шварца она «терпеть не могла — просто потому, что обожала дочь и каждого, кого считала возможным женихом, каждого, кто влюблялся в нее, начинала ненавидеть всеми силами своей измотанной, сердитой души».
Варвара Михайловна стремилась уничтожить его в глазах дочери: доказывала, что он неряха — брюки в грязи, волосы растрепаны, танцует плохо, а учится еще хуже. «Боюсь, что Милочке доставалось от матери сильнее и чаще, чем я думал. А она, Милочка, жалела ее и любила».
Отношения с Милочкой осложнялись дикой ревностью, которой он изводил ее, видя то впечатление, которое юная красавица производила на молодых людей. Поэтому в том, что их небо постепенно заволокло тучами, считал виноватым именно себя: ото дня в день он становился все придирчивее и требовательнее.
«И я ужаснулся, когда наконец довел Милочку до того, что она просто перестала разговаривать со мной. Довел своими придирками, обидами, сценами ревности». Со всей своей правдивостью девочка сказала, что больше, должно быть, не любит его.
Но это не было концом их отношений. Впереди было еще много таких счастливых и таких волнительных событий в жизни Жени Шварца. Анализируя в конце жизненного пути эти годы и пытаясь дать ответ, что мешало им наслаждаться первым чувством, он напишет: «Я был прямо и открыто влюблен, да и только. А Милочке хотелось, чтобы я главенствовал, был строг и требователен. А я, дурак, молюсь на нее, выпрашиваю чуть-чуть любви, не смею даже спросить, в каком часу она пойдет в библиотеку. <…> Но от понимания до действия у меня было так далеко! Я был связан по рукам и ногам страшной силой своей любви. Или своей слабостью?»
Затем будет окончание реального училища и переезд в Петроград, где Евгений Шварц учился на юридическом факультете. Начало войны и желание сбежать от перипетий сложных любовных отношений на фронт.
На вопрос, почему же не сбылись его детские мечты навсегда связать свою судьбу с Милочкой, зрелый Шварц в своих дневниках не дает прямого ответа. Эта тема была очень болезненна для него. Но причиной разрыва их отношений, конечно же, не был влюбленный в девушку юнкер Третьяков, как писали о драматурге.
«Место, которое занимала она в душе, осталось…»
Со временем, когда ослепление от детской влюбленности сошло, он стал отчетливо замечать и другие моменты, и Милочкины недостатки. «Она была не вполне нашей, не понимала того, что легко схватывали я, Юрка, из Соловьевых — Варя. Юрка рассказал мне, как в музее Милочка, глядя на какую-то картину, прошептала: «Хорошенькая головка!» <…> То, что она говорит, не слишком умно. Слушай! Она не понимает того, что понимаем мы».
С удивлением он заметил, что любит «Милочку для себя. Мне легче было бы пережить ее смерть, чем измену. Я никогда не жалел ее. Я любил ее свирепо, бесчеловечно — но как любил! То, что в других меня разочаровало бы, вызывало только боль, когда я замечал это в Милочке. Я не жалел ее, странно было бы жалеть бога», — говорит он.
В минуты страданий и метаний в Петрограде он случайно прочитает дневниковые записи Милочки, где она пишет о зарождающемся чувстве к Третьякову. Юнкер исчез, не захотев мешать. Но поворотный момент в любви Шварца, не простившего даже такой измены, уже наступил.
Не прощает он ей и еще одного. В конце 1914 года он получил от Милочки написанную в «спокойном и суховатом» тоне открытку, где среди прочего она написала: «Ты, вероятно, знаешь, что Наташа Соловьева умерла от брюшного тифа. Похоронили ее на Смоленском кладбище». Это было первое в его жизни сообщение о смерти близкого человека, в которое как он сам, так и все его окружение поверило. «Мне и в голову не пришло проверять, так ли это. Да если я и теперь не понимаю, что могло заставить Милочку пошутить так страшно…»
В последнюю его поездку в Майкоп, совершенную перед Рождеством, Евгений Шварц получил последний удар. Варвара Михайловна написала ему письмо, начинавшееся словами: «Когда Вы, наконец, оставите мою дочь в покое?»
Содержащее угрозы и оскорбления, оно заканчивалось фразой: «Подписываться считаю для себя унизительным». «Это было до такой степени незаслуженно, так не соответствовало самому существу моей любви и так страшно! Да, любовь моя умерла, но меня обожгло это поруганье над умершей. Я до сих пор не встречался с открытой ненавистью, да еще при этом взрослого человека…»
Дом в Майкопе, где прошли детство и юность Евгения Шварца
© Оксана Гамзаева/ТАСС
Затем будут письма от Милочки и ее признания в любви, но в его сердце осталась лишь пустота. «С уходом любви словно пружину вынули из души. И я стал через недолгое время ничем. Трудно теперь подвести итоги, «с расходом свесть приход». До сих пор вижу я Милочку во сне, все на майкопских улицах. С неделю назад видел ее с гладко зачесанными волосами, и она просила, чтобы я не гладил ее по голове — она бережет новую прическу. Я не понимал — теперь я с ней встретился или в те дни. Позавчера же увидел ее постаревшей, но не очень. Но по улыбке ее — она не разжимала губ — догадался, что выпал у нее передний зуб. Любовь ушла, но место, которое занимала она в душе, осталось…»
«Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно»
Последние строки о Милочке Евгений Шварц напишет, когда уже будет счастливо женат на Екатерине Обух. С доброй, ласковой и мудрой своей Катей он стал мастером, создал все свои шедевры: «Красную шапочку», «Снежную королеву», «Дракона», «Голого короля» и прежде всего — «Обыкновенное чудо», которое даже критики назовут гимном всех влюбленных.
Когда Шварц начал работать над этой пьесой, они с Екатериной Ивановной вместе прожили уже 15 лет. «Ее шаги… Пятнадцать лет я женат, а влюблен до сих пор в жену свою, как мальчик», — говорит Волшебник в «Обыкновенном чуде». Пьеса, которую он писал десять лет, только в те часы, «когда чувствовал себя человеком», стала его признанием в любви жене.
«Я всю жизнь плыл по течению, меня тащило от худого к хорошему, от несчастья к счастью. Я уже думал, что ничего интересного мне на этом свете не увидать. И вот я встретился с тобой. Это очень хорошо. Что будет дальше, не знаю и знать не хочу. До самой смерти мне будет тепло, когда я вспомню, что ты мне говоришь <…>». В Катерине Ивановне с первых минут знакомства он почувствовал родственного душой человека, которого узнают по шагам и мысли которого читают по глазам.
Последние годы Евгения Шварца прошли на утопавшей в цветах даче в Комарово. Перед смертью он, успешный драматург, в пьесах которого непременно был счастливый финал, все чаще задавался мыслью — а сделал ли кого-то счастливым? Он умер на руках у жены в 1958 году от очередного инфаркта.
Композиция «Золушкина туфелька», установленная в центральном парке культуры и отдыха Майкопа, стала первым посвященным Евгению Шварцу арт-объектом в городе
© Оксана Гамзаева/ТАСС
Екатерина Ивановна, несмотря на начавшуюся антирелигиозную кампанию, поставила на его могиле крест из белого мрамора, издала том его пьес, включавший запрещенного «Дракона», привела в порядок архив. Спустя пять лет после смерти Евгения Львовича она приняла смертельную дозу снотворного. Жена драматурга похоронена рядом с мужем на Богословском кладбище Санкт-Петербурга.
Любовь в пьесе «Обыкновенное чудо» побеждает заклятие. Но чтобы чудо свершилось, любить должны оба, убежден сказочник. Важны доброта, искренность, самопожертвование, человечность.
«Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте — и вы будете так счастливы, что это просто чудо!» «Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны».
Оксана Гамзаева
Использованная литература: Евгений Шварц. «Из дневников», Татьяна Степанова. «Родина моей души» — «Майкопская юность писателя. Из дневников разных лет». Редакция сайта tass.ru благодарит за помощь, оказанную при написании текста, заведующую научно-методическим отделом научной библиотеки Майкопского государственного технологического университета Ирину Константинову и внучку Евгения Шварца Марию Крыжановскую.