Что делает меня счастливым рассказ

Несмотря на множество препятствий и сложностей, Александру Грохольскому удалось найти своё призвание, свой путь в жизни. Александр — популярный в Латвии певец, музыкант, и хотя он ещё в самом начале пути, уверен, что благодаря упорству и огромному желанию, любви к своему делу добьётся многого. Мы поговорили о его непростом детстве, пути на сцену, обретении счастливой семьи, мечтах.

Александр, расскажите, откуда Вы, чем особенно запомнилось детство.

Сейчас мне 25 лет. Детство моё было не самым радостным — так случилось, что родители отдали меня в детский дом, где я рос до 10 лет. И с детства я мечтал о своей семье, очень рано уже понимал, чего хочу в жизни. В детском доме ребёнок чувствует себя униженным, никому не нужным, и я всё это пережил в полном объёме. В 10 лет я обрёл семью, маму, и с этого момента началась моя полноценная жизнь. Я жил в Латвии в русской семье, у меня были ещё брат и сестра. Семья была обеспеченной, мама занималась общественной деятельностью, была руководителем общественной организации. 

А когда Вы начали заниматься музыкой? Где и у кого учились? 

С самого детства, с пяти лет, я увлекался музыкой, вокалом. Помню свой первый концерт — в детский дом приехало несколько десятков военнослужащих, и я, пятилетний, перед ними выступал с известной песенкой о мамонтёнке. Это был мой первый успех!

Когда я оказался в семье, мама отдала меня в музыкальную школу имени Станислава Брока. С шестого класса я понял, что хочу полностью посвятить себя музыке, и перешел в специальную музыкальную школу. Учился я прилежно, уроки усваивал быстро. 

Первый мой учитель — это педагог-репетитор по вокалу Яна, с ней я начал заниматься в шесть лет. В музыкальной школе у меня был репетитор Ирина Фёдоровна, она занималась со мной всеми музыкальными предметами — сольфеджио, теорией, историей музыки.

После окончания школы я уехал в Великобританию, где поступил в университет в городе Линкольне и окончил его по специальности дирижёра хора и вокалиста.

Какие жанры в музыке ближе? Как выбираете репертуар?

Мне ближе всего поп-музыка, поп-вокал, эстрадный вокал. Несмотря на то, что в музыкальной школе я учился классической музыке и оперному пению, мне всё же интереснее эстрада. Я с детства часто слушал эстрадные песни, и это мне нравилось больше всего.

При выборе репертуара прежде всего обращаю внимание на характер песни, на то, насколько она мне подойдёт и по тембру голоса, и по моему восприятию её. Важно, чтобы я смог передать настроение, смысл песни. Вообще, факторов, которые надо учитывать при выборе репертуара, очень много, но я принимаю решение часто по какому-то внутреннему ощущению. 

А совсем недавно появилась запись моей собственной авторской песни «Уйди из снов» о том, как важно жить не снами и иллюзиями, а реальностью, ведь только это позволит сберечь, не разрушить любовь.

Творчество кого из исполнителей Вам ближе? Есть ли образец, на который хотелось бы равняться?

Безусловно, у меня есть если не кумир, то любимый исполнитель, которого я слушал с детства и который до сих пор остался у меня в любимцах, — это известный российский певец Сергей Лазарев. На него я всегда равнялся, его репертуар мне очень нравится, и не раз мой голос сравнивали с его. Наверное, это частично оттого, что я пою много песен из его репертуара. Люблю смотреть его записи, читаю про него и вольно или невольно, вероятно, что-то начинаю повторять — его манеры, голос, характер. Это певец, которого я лично ставлю на первое место. Его музыка подходит для всех без каких-либо ограничений — от детей и молодёжи и до пожилых людей.

Как найти себя, своё призвание, свой путь?

Я не искал призвание, оно само нашло меня еще в раннем детстве. Другое дело, что потом надо много работать, научиться применяеть свои способности, профессионально развиваться. Чтобы найти призвание, конечно, нужно углубиться в себя, понять, что ты умеешь делать, что тебе нравится, что ты можешь дать обществу, людям, даже просто своей семье. Порой твоё хобби может превратиться в призвание, талант, профессиональную деятельность. Главное — понять, чего ты хочешь и что можешь. Вот так надо искать своё призвание, свой путь.

Насколько для Вас важен успех? Чувствуете ли себя успешным человеком?

Безусловно, успех очень важен, и достигать цель, добиваться признания очень важно. Не скажу, что я очень успешный человек, но я умею достигать своих целей. И верю, что если буду двигаться в том направлении, которое для себя определил, то приду к успеху. 

Для меня быть успешным — это не только достичь высоты как певец, в творчестве, но и найти своё место среди людей, в обществе, найти самого себя. В первую очередь я себе хочу доказать, что могу это сделать. Я с детства приучен достигать целей, жизнь меня этому научила. И если я ставлю перед собой планку, как бы это ни было сложно, пытаюсь её достичь.

Успех, по-моему, важен ещё и потому, что для успешного человека, который на деле доказал свои способности, открывается много новых дверей, появляются возможности для реализации. Я иду к этой цели, и, может быть, еще лет 10–15 стану успешным человеком в тех смыслах, которых я хочу достичь. Делаю для этого всё возможное.

Что делает Вас счастливым?

Первое, что делает меня счастливым, — семья. И второе, что даёт мне ощущение счастья, — мой талант. Когда ты осознаешь своё призвание, понимаешь, на что способен и как быть востребованным, — это уже счастье. Ты нашел себя, своё призвание и можешь этим делиться с людьми, обществом. Для меня счастье — вот эти две вещи. 

Я счастлив, когда у меня всё получается и когда понимаю, что это идёт на благо. Любая хорошая новость делает меня счастливым, часто даже мелочи приносят удовольствие. Я по натуре позитивный человек и умею радоваться жизни.

У Вас замечательная семья. Что важно в отношениях, чтобы жить дружно, счастливо?

Действительно, у меня замечательная семья. В отношениях важно быть в контакте друг с другом, доверять друг другу — это самое главное. Ведь если в семье нет доверия, не может быть отношений ни между мужем и женой, ни между родителями и детьми. Без доверия не может быть и дружбы. 

И, конечно, любовь — когда вы любите друг друга, невзирая ни на что, не за поступки, дела, а просто так, потому что это твой человек, твой сын, ребенок, твои мама или папа, жена или муж. Даже простые тёплые утренние слова могут человеку помочь, и любая поддержка со стороны любимого человека делает его счастливым, укрепляет семью. 

Что главное Вы хотели бы передать своим детям?

У меня пока нет своих детей, есть крестники, и на них я тренируюсь. Хотелось бы передать тот багаж, опыт, который я имею. Я хотел бы передать детям то, чего я сам не получил когда-то — любовь, ласку, внимание, заботу… Я хочу сделать их счастливыми, чтобы они ни в чём не нуждались, чтобы знали, что у них есть защита, знали, что их любят. Это главное, что можно дать своему ребенку, — ощущение, что у него есть семья, где его любят, ценят.

Верите ли Вы в чудеса? Случались ли они в Вашей жизни?

В чудеса я верю, и в моей жизни они не раз случались. Одно из самых ярких событий, настоящих чудес в моей жизни — это обретение семьи. И в жизни пусть нечасто — раз в год, полгода, но происходят чудесные вещи. Это не то, чего ты достигаешь своими усилиями, это как подарок в жизни, неожиданность, открывающаяся новая возможность. 

Вот недавно я был участником латвийского «Х-Фактора» — для меня это было одним из чудес. Я мечтал об этом с 12 лет, много смотрел передач этого шоу. И вот наконец получил приглашение участвовать! Ну разве это не чудо?

Как поддерживаете себя в форме? Занимаетесь ли спортом?

Спортом я не увлекаюсь, но хожу в спортзал, чтобы поддерживать форму. Могу встать в 6–7 утра и выйти на пробежку. А вот в еде я себя не ограничиваю, никаких диет и правильного питания не придерживаюсь. И я не жалуюсь, нахожусь в хорошей форме. Стараюсь вести активный образ жизни, больше двигаться — пусть даже это будут простые прогулки, предпочитаю активный отдых — на велосипеде покататься, на лодке, в бассейн очень люблю ходить, 

Как повлияла пандемия на Вашу жизнь? Что изменилось за последний год?

Пандемия очень сильно изменила мою жизнь. Мне пришлось распрощаться с давней работой администратором в ресторане, где был замечательный коллектив, мне там очень нравилось работать. Также и в сфере музыки произошли некоторые изменения — пришлось ограничить количество концертов, сократить участие в выступлениях. С другой стороны, проведя много времени дома, я смог углубиться в себя, покопался в себе, прослушал много аудиокниг. 

Ещё за последний год открыл для себя новое хобби — кулинарию. Я стал выпекать дома булочки, пирожные, печенье и хочу в будущем открыть небольшую пекарню. Это совершенно неожиданное открытие пандемии, у меня даже в мыслях не было этим заниматься. А сейчас у меня уже много заказов на выпечку, я получил хороший дополнительный заработок.

Как проводите свободное время, отпуск? 

Свободное время я люблю проводить в компании с друзьями, семьей, также люблю активный отдых. Очень люблю путешествовать, особенно по Европе, это для меня замечательная возможность отдохнуть. 

Какие у Вас планы, мечты?

У меня есть давняя, с детства, мечта — выступать на больших сценах, в концертных залах, перед широкой публикой, вести личные концерты на корпоративах. К сожалению, в Латвии возможностей таких немного, но есть российский рынок, который открывает больше перспектив. Хотел бы участвовать в шоу, которые давали бы возможность профессионально расти. Хотел бы гастролировать. Главные планы — развиваться в музыке, ведь это то, чем я живу.

Facebook: aleksandrsgroholskis

Instagram: aleksandrs_groholskis

Когда вы появились на свет, вы изменили динамику всей своей семьи — гораздо больше, чем вы думаете. И с этого момента ваше место в семейной иерархии начало формировать вашу личность. Старшие сестры никогда не бывают такими же, как младшие братья. Смотрите сами!

Иногда моя непосредственность доставляет мне неприятности. Например, я сказал как-то в интервью по национальному телевидению: «Мне, как мелкому, кажется странным, что моя жена, первенец, думает, что нужно все постоянно записывать, как в чеках. Пусть банк рассказывает мне каждый месяц, сколько у меня на счете. Мне не нужны все эти сложности, чтобы найти пропавшую копейку».

Ведущая остановила меня:

— Подождите-ка. Вы назвали себя мелким, а вашу жену — первенцем. Что вы имеете в виду под словом «мелкий»?

— Ну, — сказал я, оседлав любимого конька, — я самый младший в своей семье.

— Знаете, вы напоминаете мне моего младшего брата, — сказала ведущая.

По выражению ее лица я понял, что ее слова не были комплиментом.

Как старшая сестра брала интервью у младшего брата

Я также понимал, что этот разговор принимает неожиданный оборот. Это всегда происходит, когда упоминается порядок рождения. Поэтому, желая немного повеселиться (кстати, черта младшего в семье, или «мелкого»), я внимательно посмотрел на два листа аккуратно напечатанных вопросов для интервью. Я увидел «Вопрос № 1», «Вопрос № 2» и т.д.

Очевидно, она построила стену высотой в десять футов против любого спонтанного огонька, который мог бы разгореться в ее интервью. Теперь у меня не было сомнений: я знал, что имею дело с первенцем.

«Что ж, повеселимся», — сказал я себе. Потом я наклонился, вынул из ее рук записи, скомкал их и отбросил в сторону.

— Вам не нужны эти записи, — сказал я ей. — Давайте просто поговорим.

Ведущая пришла в ужас. Она закрыла руками лицо, словно только что увидела призрака. Потом вдруг, казалось, она вспомнила, что идет прямой эфир!

Операторы потеряли ее. Они начали стенать за камерой. Было очевидно, что они никогда раньше не видели, чтобы ведущая так вела себя, и, вау, они наслаждались этим.

— Теперь вы действительно напоминаете мне моего младшего брата, — сказала она.

Перворожденные, которые смотрели это интервью, вероятно, подумали: «Этакий поросенок! Ему нужна хорошая порка!»

Младшие в семье? Они поздравляли друг друга и вообще радовались началу веселого и необычного интервью.

Ведущая напомнила мне мою старшую (и единственную) сестру Салли.

Салли не может поверить, что я могу говорить перед десятью тысячами людей целый час, не используя ни одной шпаргалки. Она еще больше удивляется тому, что мне могут дать тему за час до выступления. Когда Салли выступает перед публикой, она репетирует свою речь 42 раза в течение нескольких месяцев, и даже после этого она берет с собой десять страниц заметок с желтыми пометками маркером.

Спонтанность — отнюдь не второе имя моей сестры. После того как ведущая телепрограммы справилась с шоком, мы прекрасно пообщались. Я убежден, что в результате интервью получилось намного лучше, чем если бы она задавала вопросы строго по своим шпаргалкам. Как я и думал, ведущая была первым ребенком в семье, как Салли. Но я отдаю ей должное. Она даже достаточно расслабилась во время шоу, чтобы посмеяться (и, надеюсь, простить меня за мою спонтанность).

Что зависит от генов, а что от окружающей среды?

Я люблю говорить о порядке рождения. Я изучал это годами. Это отличная тема, чтобы завязать разговор, и восхитительный вид развлечений.

Но при чем тут личность и порядок рождения? Ведь наша личность отпечатана в наших генах!

Если бы это было правдой — то, что вы просто родились с определенным типом личности из-за вашего генетического кода, — то как тогда получается, что члены семьи относятся обычно не к одному типу личности (то есть не все являются Королевскими Пуделями или Йорками)?

Только представьте, на что была бы похожа семья! Конечно, если бы Ирландский Сеттер женился на Немецком Доге, то понятно, что их дети были бы копиями мамы или папы. Но как можно объяснить тот факт, что в большой семье могут появиться на свет все четыре типа личности — и множество смешанных типов?

Давно доказано, что вы продукт окружающей среды, в которой вы выросли. Ваши гены создают определенные параметры и во многом определяют, кто вы и кем станете. Но ваши переживания и впечатления также очень сильно повлияли на вас — выражения, которые вы видели на лицах ваших родителей, братьев и сестер, когда вы были молоды, слова, которые они говорили, и то, как они относились к вам.

Например, вы только что научились ходить и решили сами попробовать сделать несколько шагов, сразу же шлепнувшись на пол.

Как отреагировала ваша мама? Она прибежала, чтобы помочь? Она рассмеялась и сказала: «Хорошо, умничка. Давай еще разок»? Или она просто проигнорировала вас, потому что вы не плакали и не истекали кровью, а у нее были другие дела?

То, как ответила ваша мама, во многом отразилось на вашем представлении о самом себе. И этот опыт связан с порядком рождения — вашим местом и ролью в семье.

После многих лет изучения порядка рождения я полагаю, что Йорк становится таковым, потому что он понимает, что старшие братья или сестры — совсем другие (и он, как и я, вынужден привлекать внимание иным образом). Первенец — Немецкий Дог, потому что его родители воспитали его таким образом. Короче говоря, дети интуитивно осознают, в какой ситуации они родились, и учатся действовать соответствующим образом, чтобы найти свое место и роль в семье.

Как порядок рождения проявляется в жизни?

Итак, типы личности описывают, кто вы, но порядок рождения помогает объяснить, почему вы стали таким. Теория порядка рождения очень проста: то, под каким номером вы родились в семье, формирует вашу личность.

Первенцы, как правило, имеют общие характеристики, так же, как и младшие и средние. Порядок рождения также учитывает, что дети реагируют на старших братьев и сестер, как правило, в противоположном направлении.

Я считаю, что если клонировать двух женщин с одинаковой ДНК, а затем поместить одну из них в семью с тремя старшими братьями, а другую — в семью, где она, напротив, будет самой старшей, эти две женщины будут иметь заметно разные личности.

Конечно, у них будут некоторые общие черты, но различий будет больше именно из-за влияния порядка рождения.

Старшая сестра, скорее всего, будет отличным воспитателем мужчин, в то время как младшая сестра станет для мужчин лучшим другом — она поймет их лучше и даже будет скорее пацанкой, чем матерью. Интеллект женщин будет одинаковым, а вот использовать его они будут по-разному. Их отношения с другими людьми также будут отличаться.

Вот история, которая это подтверждает.

Ваша родная семья — и ваша роль в этой семье — вот что определяет вас сегодняшнего. И если вы понимаете, кто вы сейчас, а также почему вы стали именно таким человеком, вы можете изменить себя… стать тем, кем хотите быть.

Александра Степанова и Иван Букин повторили в Санкт-Петербурге свой прошлогодний успех, во второй раз подряд выиграв чемпионат России. Побеседовать с фигуристами, вопреки сложившейся традиции, мы решили по отдельности, предоставив возможность высказаться каждому из партнёров.

«После воспаления лёгких чувствовала, что на ногах почти не осталось рабочих мышц»

— Своим произвольным танцем на чемпионате России по фигурному катанию вы подарили залу какой-то непередаваемый восторг. А что чувствовали сами?

— Эмоции, которые нам подарили зрители, — это что-то невероятное. За последнее время такого мы давно не слышали. Посмотрели на лица наших тренеров, Ирина Владимировна Жук даже заплакала. Наверно, именно публика нам показала, что мы выиграли.

— Месяц назад, отвечая на мой вопрос о вашем текущем состоянии, Жук ответила одним словом: «Выкарабкались». В чём была проблема столь позднего входа в сезон? Только ли в перенесённом коронавирусе?

— Скорее, всё вместе сошлось. Перед началом сезона у меня в очередной раз обострилась травма спины, причём сильно. Даже от мелких движений простреливало порой так, что боль становилось невозможно терпеть. Партнёру оставалось брать меня на руки, выносить со льда в раздевалку, помогать снять конёчки…

— Три года назад вам ведь уже приходилось решать эту проблему?

— И два года назад тоже. Я, получается, третий сезон езжу к одному и тому же врачу в Германию. Мы честно пытались вылечить спину в Москве, делали блокады, но безуспешно. Не говоря уже о том, что это очень неприятная процедура.

— Получается, возможность отправиться в Германию стала спасением?

— Да. К счастью, одного укола, сделанного там, мне хватает на весь сезон. Врач вкалывает в позвоночник специальную жидкость, которая распределяется между зажатыми суставами. Получается своеобразная подушка, и я могу спокойно работать. Когда мы обратились в эту клинику в первый раз, я не верила уже ни во что: и лечебной физкультурой занималась, и блокады терпела, и множество других процедур приходилось делать — ничего не помогало. А тут врач уложил меня на кушетку и спокойно так говорит: «Если это то, о чём я думаю, всё пройдёт через полчаса».

— Представляю себе вашу реакцию.

— Мне тогда стало одновременно и грустно, и смешно. Вообще не поверила, что такое может быть. Тем более через полчаса боль никуда не делась. А вот часа через полтора, когда я уже сидела в аэропорту и ждала вылета в Москву, вдруг почувствовала, что в спине возникли очень странные ощущения. Будто косточки начинают расходиться и позвоночник двигается всё свободнее и свободнее. Я обалдела, честно. Врач сказал, что укола гарантированно должно хватить на полгода, но выяснилось, что мне его достаточно на целый сезон.

— Но ведь открытые сентябрьские прокаты вы с партнёром пропустили не только по этой причине?

— Я сильно переболела накануне. Бронхит, воспаление лёгких, потом пошли осложнения. Когда посчитали, что я полностью вылечилась, и начали вовсю готовиться к первому старту, начались какие-то странные скачки температуры.

Как только мне давалась нагрузка, я тут же сваливалась. Вроде тренировку выдерживаю, неплохо себя чувствую, но к вечеру начинает болеть горло, а наутро на градуснике 38 с копейками. Но тоже нашли причину. Оказалось, в горле от каких-то прежних болезней застряли сразу две самые злостные бактерии, поэтому обычный антибиотик их просто не брал.

— Насколько тяжело вам с Иваном дался первый из этапов Гран-при?

— Мы ведь были вынуждены пропустить не только прокаты, но и турнир в Финляндии, так что перед поездкой в Турин преобладало очень сильное желание просто показать наши программы. Сам факт, что мы сумели к этим этапам подготовиться, собрать программы, стал чудом. Поэтому на какую-то усталость, тяжесть мы просто не обращали внимания.

— Тот этап оставил ощущение, что вам несколько не хватает привычной скорости?

— Из-за того, что я долго болела, у меня заметно спали мышцы. Когда в первый раз вышла на лёд, даже Ваня сказал: «Саша, у тебя вообще нет ног». Я и сама чувствовала, что на ногах почти не осталось рабочих мышц, которые позволяют коньку нажимать на лёд, набирать скорость и так далее. Вроде бы танцуем с настроением, всё весело и хорошо, но чувствуется, что не хватает ни мощи, ни скорости.

— На этапе в Гренобле картина показалась мне уже другой.

— В ритм-танце — да. Просто оценки за тот прокат оказались неожиданно для нас почти на два балла ниже, чем в Турине. Возможно, поэтому произвольный танец получился чуть менее эмоциональным. Мы лучше ехали, но было очень сложно заставить себя думать о программе, а не о том, как она будет оценена.

— Расстроились по этому поводу сильно?

— Было такое. Тем более соперничали с канадской парой, которой до этого проиграли, наверное, всего один раз в карьере.

— Как сохранять в себе мотивацию в таких случаях? Руки не опускаются?

— Если честно, с возрастом в этом плане становится тяжелее. Невольно задаёшься вопросами, чего не хватает и почему.

— Именно поэтому вы решили продолжить подготовку к главным стартам не только со своими постоянными тренерами, но и с новыми для себя специалистами?

— Да. Так сложилось, что все 15 лет, что мы катаемся с Ваней, у нас был опыт работы только с Ириной Жук и Александром Свининым. Они проделали в текущем сезоне поистине титаническую работу, как и вся наша команда, а в ней достаточно много самых разных специалистов. Но, поскольку сезон олимпийский, мы понимаем, что должны использовать все возможности, чтобы добиться максимально быстрого прогресса. Поэтому после выступления в Гренобле мы ещё раз всё совместно обсудили и решили привлечь к работе дополнительных специалистов — Николая Морозова и Алексея Горшкова. И уже совместными усилиями доводить программы до полного блеска.

— В Санкт-Петербурге много говорилось о том, что Морозов привнёс в ваше сотрудничество более свежий взгляд, чуть иное направление, но ведь сама идея постановок, лучших, на мой взгляд, в вашей карьере, принадлежит Жук и Свинину.

— Да, это так. За все последние годы мы лишь дважды обращались к другим постановщикам. Одну программу три года назад нам поставил Пётр Чернышёв, другую — Илья Авербух, а все остальные постановки делала Ирина Владимировна, за что ей огромная благодарность. Честно говоря, вообще считаю выдающейся заслугой наших тренеров, что на протяжении практически всей карьеры мы идём вчетвером и вместе преодолеваем все трудности.

Кстати, идея обратиться за помощью к Морозову и Горшкову возникла как раз у тренеров. Когда много и напряжённо работаешь в узком кругу, свежий взгляд всегда бывает полезен. Тем более Николай сам прекрасно владеет коньком, может с ходу сделать все шаги как за мальчика, так и за девочку, очень доступно всё объясняет, знает абсолютно все нюансы скольжения. Неслучайно все фигуристы, которым он когда-либо ставил программы или шаги, отмечали, что Морозов делает ставку на удобство катания.

Для фигуристов вообще очень важно, чтобы было удобно. Когда в программе что-то вызывает дискомфорт, на его преодоление тратится очень много сил. Ты начинаешь двигаться нелогичным для себя образом, то же самое делает партнёр, который вынужден постоянно подстраиваться, а в целом получается совсем не то, что хотелось бы и нам, и тем, кто смотрит на нас со стороны.

— Когда вы начали работать на льду с Морозовым, не было внутреннего протеста оттого, что после стольких лет работы в одних, пусть даже очень профессиональных тренерских руках, приходится приспосабливаться к иному формату и иным требованиям?

— Скорее наоборот. Более того, и Свинин, и Жук всегда были обеими руками и ногами за то, чтобы мы пробовали что-то новое, могли чему-то научиться сверх того, что уже умеем. Единственное, хотелось бы иметь чуть больше времени на подготовку к столь важному для нас сезону.

— В том числе на усиление физических качеств?

— Да. Когда мы начали готовиться к этапам Гран-при, мне приходилось уделять очень много времени работе в зале, чтобы восстановить мышечные кондиции. По мере того как мышцы начинали восстанавливаться и укрепляться, появлялось чувство, что могу чуть больше позволить себе на льду. Соответственно, приходила уверенность. 

— Насколько близок вам образ Джульетты?

— Мне с самого начала виделись в этом сюжете какие-то более глубокие чувства, чем прогулка по лугу. Не просто влюблённость, а понимание того, на что ты готов пойти ради любви, готов ли за неё бороться и приносить в жертву самые дорогие для человека вещи. Свою семью, например. Я бы даже сказала, что эта программа гораздо глубже, чем те постановки, которые мы катали до сих пор. Здесь огромная палитра эмоций, которую нужно передать за четыре минуты. Требуется больше сил, чтобы показать её такой, какой она должна быть, и с нашей новой большой командой мы весь последний месяц работали как раз над тем, чтобы эмоционально рассказать эту историю.

— А вы сами могли бы отречься от семьи ради любви?

— Я, к счастью, родилась в семье, которая вряд ли способна поставить меня перед столь жёстким выбором. Но знаю случаи, когда создание семьи было для людей не столько следствием собственных желаний, сколько мероприятием, предопределённым более взрослыми. А ведь в любви не хочется видеть расчёт. Другой вопрос, насколько счастливым может получиться совместное будущее…

«Надо говорить правду, если хочешь, чтобы к тебе продолжали относиться с уважением»

— Первый вопрос не отличается от того, что я задала вашей партнёрше: какие остались впечатления от проката произвольной программы?

— Эмоции потрясающие. Сначала было нервозно, потом — радостно, а следом накатило опустошение. Нужно выдохнуть, поспать, тем более в день соревнований у нас был очень ранний подъём.

— Вся ваша подготовка на протяжении последнего месяца была выстроена таким образом, чтобы в максимальной форме подойти к чемпионату России. При этом по итогам Гран-при вы оказались первыми запасными на финал. Если бы турнир не отменили, а кто-то из финалистов отказался от поездки в Японию, поехали бы в Осаку?

— Финал Гран-при — это такой старт, куда очень многие хотят отправиться. Посоревноваться с самыми сильными интересно всегда.

— Соглашусь. Но было бы, наверное, не слишком разумно прерывать работу, к которой привлечены сразу несколько сильных специалистов, и ехать на соревнования с большой вероятностью остаться позади соперников?

— С этой точкой зрения согласен. Но всё равно хотелось бы лишний раз посоперничать. У меня всегда есть такое желание. К тому же когда понимаешь, что удалось улучшить своё катание (а мы, считаю, добились заметного прогресса уже к началу декабря), то это непроизвольно хочется кому-то показать.

— На основании чего считали, что вам удалось стать лучше? Вы поехали легче, быстрее, по-другому? Что именно изменилось в ощущениях?

— Изменилось как раз всё то, о чём вы сказали. После второго этапа Гран-при в Гренобле и непопадания в финал у нас наконец появилось время на мелкую техническую работу, которой мы и раньше занимались с тренерами, а с привлечением новых специалистов она стала гораздо более активной. Мы поехали легче, быстрее, и, конечно, по-другому.

Поэтому я так и рассуждаю: если нам с Сашей удалось добиться вполне ощутимого прогресса меньше чем за неделю, несколько дополнительных дней работы перед стартом в Осаке, если бы представилась возможность туда поехать, могли бы изменить картину ещё заметнее. С другой стороны, нет худа без добра: не попав в финал, мы на сто процентов сосредоточились на подготовке к чемпионату страны, ни о чём больше не думая.  

— Саша призналась, рассказывая о начале сезона, что поначалу вам как партнёру приходилось очень нелегко. В какой момент ситуация для вас изменилась?

— Могу точно сказать, что это произошло гораздо быстрее, чем в 2020-м. В прошлом году и я сам нормально так поболел. В текущем сезоне мы начали отрабатывать какие-то маленькие кусочки программ, даже когда Саша принимала антибиотики. И когда началась серьёзная нагрузка, мы в принципе уже понимали, над чем надо работать. Реально тяжёлыми были разве что первые три тренировочных проката всей программы. То наше катание совершенно точно нельзя было показывать зрителям. Но, слава богу, успели с этим справиться.

— Хотела бы уточнить: вас не сильно ломает, что приходится столь подробно рассказывать журналисту о травмах, болезнях?

— А почему так должно быть? Единственная ситуация, в которой, наверное, о болячках не стоит говорить, — если ты вышел на старт. Там уже твои травмы и болезни никого не волнуют. У нас была другая история: мы снимались с соревнований, не принимали участия в открытых прокатах. В подобных случаях спортсмены, как мне кажется, просто обязаны объяснить причину.

А как иначе? Все мы — публичные персоны, у нас есть болельщики, судьи, в конце концов. Сказать им всем: простите, мы не хотим ничего с вами обсуждать, — это, как мне кажется, не очень достойно звучит. Надо говорить правду, если хочешь, чтобы к тебе продолжали относиться с уважением. Да, был непростой момент, но мы же с ним справились? Сейчас это уже в прошлом, а к нему мы не возвращаемся.

— Почему для произвольного танца вы взяли столь известную тему, как «Ромео и Джульетта»?

— Здесь всё очень просто. Как-то раз Авербух пригласил нас выступить в своём шоу и предложил сделать номер именно под эту музыку. Постановка получилась очень хорошей и всем понравилась, поэтому под конец прошлого сезона мы с тренерами решили, что надо попробовать сделать на этой базе произвольный танец. Раз уж тема до такой степени нам идёт. Единственное, чего очень хотелось, — уйти от классической трактовки образов.

— Никогда не задумывались, что «Ромео и Джульетта» — очень коварное произведение? Оно, если разобраться, рисует некий идеал любви, которой, как считают многие, в жизни просто не бывает и быть не может. Но многие молодые люди берут за образец именно эту историю и очень разочаровываются, когда вдруг она не складывается в жизни.

— Даже если это вымышленная история, мне кажется прекрасным, что два человека могут ради друг друга идти на такие жертвы. Не знаю, как бы я сам поступил в ситуации, когда не можешь ничего с собой поделать и нет наготове никаких реальных правильных решений. У всех ведь в 15—16 лет случались ситуации, когда реально сносит голову и всё отходит на второй план. И у меня такое происходило. В этом плане «Ромео и Джульетта» — не такая уж нереальная история. Хотя концовку я бы изменил.

— Насколько сложно вживаться в образ Ромео, настраивая себя на произвольную программу?

— Это всегда происходит примерно одинаково: после ритм-танца уже засыпаешь с мыслью, что впереди произвольная. Прокручиваешь в голове предстоящий прокат, мысленно прорабатываешь все нюансы, все самые незначительные мелочи. И получается, что настрой, вхождение в тот или иной образ, начинается ещё за день до выступления. По мере приближения старта концентрация только усиливается.

— Много лет назад я разговаривала с Валентином Николаевым, тренером Оксаны Баюл. И он сказал: если фигурист-одиночник позволит себе зайти в образе на четверной прыжок, он выедет из него, лёжа на спине. Танцы, получается, дают больше простора для того, чтобы держать себя в рамках образа?

— Одиночникам, как и в парном катании, гораздо тяжелее глубоко думать о каком-то сюжете, когда нужно прыгать или исполнять тройной выброс. У нас в этом плане совсем другая история — без образа можно вообще не выходить на лёд. Ты должен с самого первого движения как бы загнать весь свой внутренний настрой в своего рода энергетический куб и до самого конца программы оставаться внутри, максимально глубоко проживая сюжет. Получается это каждый раз по-разному: где-то сильнее, где-то нежнее, где-то, наоборот, жёстче. Но если ты в какой-то момент теряешь это ощущение, тебе просто не поверят. Ни зрители, ни судьи…