(11).jpg "Что происходит в сказке буратино")
Московский академический музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко
Зрители смогут посмотреть балет и послушать оперу, а также вспомнить любимые праздничные сказки.
В новогодние праздники взрослых и детей ждут в московских театрах. Гости смогут послушать шедевры итальянской и русской музыки, отправиться в сказочное путешествие и увидеть магические превращения.
Космическая музыка, балет и опера
Поход на балет «Щелкунчик» стал для многих новогодней традицией. В спектакле на музыку Петра Чайковского и либретто Мариуса Петипа исполняется хореография балетмейстера Василия Вайнонена. За рождественской сказкой можно отправиться 2 и 3 января в Московский академический музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко.
Там же 6 и 7 января в 14:00 можно посмотреть оперу по произведению Александра Пушкина «Сказка о царе Салтане». Всех персонажей в царстве Тмутаракани и на острове Буяне — от ангелов, рыб и коров до деревьев и самого города — играют артисты хора и миманса. Билеты можно купить по Пушкинской карте.
Отправиться в космическое путешествие можно с помощью постановки «Волшебный оркестр» 3 и 4 января в 12:00, 15:00 и 18:00 в концертном зале «Зарядье». Юных исследователей галактики приглашает театр «Странствующие куклы господина Пэжо» и Московский государственный симфонический оркестр под руководством пианиста и дирижера Ивана Рудина. Прозвучат фрагменты произведений Сергея Прокофьева, Йозефа Гайдна, Клода Дебюсси, Петра Чайковского и других композиторов. Постановку можно посетить по Пушкинской карте.
Кукольные театры: сказки Гофмана и Андерсена
Спектакль «Волшебный орех. История Щелкунчика» по сказке Эрнеста Теодора Амадея Гофмана покажут 4 и 8 января в 11:00, 13:30 и 16:00 в Московском театре кукол. Там же можно увидеть новогоднее представление по сказочным историям Андрея Усачева «Школа снеговиков» 6 и 9 января в 11:00, 13:30 и 16:00. Дети побывают в уютном домике Деда Мороза и узнают, где живет северное сияние.
А на сказку Ганса Христиана Андерсена «Стойкий оловянный солдатик» можно пойти в Московский детский камерный театр кукол5 и 6 января. Одну из самых пронзительных историй писателя покажут в 12:00 и 15:00.
Мексика, фокусы и танцы
Любители фокусов могут посетить мистическое шоу лучших иллюзионистов России «Лига волшебников: Новый год — время чудес». Показы пройдут 3 и 5 января в 15:00 и 19:00 в московском театре «Школа современной пьесы».
Музыкально-танцевальную фантазию «Вредные советы» по стихам Григория Остера можно увидеть в этом же театре 8 января в 15:00. Хореографию создал Егор Дружинин, а костюмы и декорации — художница Мария Трегубова, обладательница театральной премии «Золотая маска».
Прекрасный подарок на Новый год — постановка «Двенадцать месяцев» в «Театриуме на Серпуховке» под руководством Терезы Дуровой. В основе сюжета — известная сказка Самуила Маршака о капризной принцессе, потребовавшей декабрьским днем подснежников. Постановку можно увидеть 5, 6 и 7 января в 12:00 и 15:00.
Отправиться из зимы в лето предлагают создатели постановки «Однажды в Мексике: Кукурузный человечек». Действие происходит в деревушке Маисета среди кукурузных полей. Главная героиня отмечает 15-летие, но праздник омрачен — ее младший брат попал в беду. Как ему помочь, можно узнать 3, 4, 8 и 9 января в 12:00 и 15:00.
Билеты на постановки можно приобрести по Пушкинской карте.
«Морозко», парижские страсти и русские сказки
Перенестись в Париж и окунуться в атмосферу творческой богемы можно в Московском театре оперетты. Постановку «Фиалка Монмартра» покажут 4 января в 13:00 и 19:00. Действующие лица самой романтичной оперетты венгерского композитора Имре Кальмана — актеры, художники и поэты. В мелодиях автора знаменитых оперетт «Сильва» и «Принцесса цирка» можно услышать и традиции французского мюзик-холла, и классические венские каноны.
За еще одной парижской историей можно отправиться на оперетту-мюзикл «Фанфан-тюльпан» 5 января в 13:00 и 19:00. В основе авантюрного сюжета — история о молодом парижском повесе Фанфане, который, спасаясь от преследования родственников соблазненной им девушки, записывается в армию.
Билеты на представления можно приобрести по Пушкинской карте.
Зимнюю сказку «Морозко» можно посмотреть в Московском новом драматическом театре. Музыкальную историю по мотивам сказки Владимира Одоевского «Мороз Иванович» покажут 7 января в 11:00 и 8 января в 12:00.
Героев русских сказок можно увидеть в музыкальном представлении «Бабкины сказки. Возвращение чудес». Артисты московского государственного академического театра «Русская песня» подготовили новогоднее интерактивное шоу.
Московский международный дом музыки: котики и козлики
Самых маленьких зрителей в праздники порадуют котики — в новогоднем спектакле Театра кошек Юрия Куклачева «Кошки против Барабаса» помимо Буратино и Мальвины они увидят и четвероногих актеров. Детей ждет разгадка тайны золотого ключика и интерактив с артистами. Постановка рассчитана на зрителей любого возраста и пройдет 3, 4, 5, 6, 7 января в 11:00, 14:00, 17:00, а также 8 января в 11:00 и 14:00.
Музыкальная сказка «Волк и семеро смелых» тоже понравится малышам. В постановке на музыку Алексея Рыбникова, автора киномюзиклов про Буратино и Красную Шапочку, детей ждут танцы и акробатические номера. Роли исполнят ведущие артисты театра, в том числе участники телевизионного проекта «Голос». Спектакль пройдет 3, 4, 5, 6, 7 и 8 января в 11:00, 14:00, 17:00.
Филолог Гасан Гусейнов о «QR-кодах», «шампанском» и в целом о «кредитно-денежных отношениях» в области языка — заимствовании чужих слов.
Во время пандемии резко вырос спрос на развлечения. У людей появилось много свободного времени, и они стали помогать друг другу узнавать что-то новое. Один делится рецептами изготовления салатов, другой пытается найти ответ на давно мучивший филологический вопрос. Во время одного такого разговора мне вдруг самому стало ясно, что за одним довольно простым словом, которым и сам я, как только что оказалось, совершенно бездумно пользовался несколько десятилетий, прячется целая дверь — почти как в сказке о Буратино за ковром с изображением огня, горевшего в изображенном камине.
Итак, раз в несколько месяцев я заглядываю на развлекательный сайт под названием Яндекс-Кью. Слово «кью» — это русская передача звучания английской буквы Q — той самой, которая присутствует у нас в языке в двух заимствованных аббревиатурах — IQ, или коэффициент интеллекта, и QR, или «быстрый ответ» — часть выражения кьюар- или куар-код, или «код быстрого ответа». Сейчас это словосочетание приобрело новое значение, слишком далеко оторвавшееся от первичного. Даже возник общепонятный глагол «откуярить». Это так называемый эсхрофемизм — внешне вполне приличное слово, которое вызывает у носителя языка принудительную ассоциацию с непристойным выражением.
Обычно в роли эсхрофемизмов выступают самые обычные слова, приобретающие непристойное побочное значение из-за контекста. Они попадаются и в литературе, как например, искусственный глагол «мне это остолбенело» в значении «мне это очень надоело». Но в случае с куаром, кьюаром или глаголом откуярить мы имеем дело с заимствованием, и заимствованием совсем новым. Почему носители языка так быстро включили в обиход эту разновидность штрихкода? Только потому, что он неожиданно стал символом контроля за ходом вакцинации от ковида-19, или коронавируса, или новой коронавирусной инфекции, или просто от короны. До этого момента массовых отрицательных эмоций QR-код у носителей языка не вызывал. Но стоило этому злосчастному коду оказаться в центре спора о границах вмешательства государства в частную жизнь граждан, тут как тут возник новый русский глагол. В начале декабря слово «откуярить» (считать QR-код перед пропуском в заведение) стало словом недели на «Эхе Москвы».
С формальной точки зрения глагол этот просто вошел в список производных от не очень свойственных языку фонетических новичков, образованных от этого самого «кью» — айкьюшный, или имеющий отношение к измерению IQ, айкьючить — заниматься таким измерением, имеется даже некий турнир под названием «Айкьюжные забавы».
Кто-то может подумать, что занесло меня с этими айкьюшками-клюшками-копчушками в паронимическое вьюжное и кьюарно-коварное царство из благодетельного развлекательно-занимательного пространства «Яндекс-Кью». Но это не так. На этом самом сайте в конце декабря появился вопрос, который касается самой трудной области — области обобщений. Как назвать весь массив словарных заимствований из мирового языка, которые в последние годы буквально хлынули в русский обиход? Это ведь не просто старые добрые англицизмы вроде файф-о-клока, макинтоша или кардигана, которые степенно вошли в русский обиход, а два-три столетия спустя опознаются как английские заимствования, причем в двух последних случаях каждый второй знает и имена подаривших нам эти слова людей — химика Макинтоша или лорда Кардигана. Правда, с макинтошем во второй половине двадцатого века возникли непредвиденные трудности, потому что под этим именем появился новый предмет, уже не шотландский, а американский, тут-то и обострился вопрос о заимствованиях. Как их поточнее назвать, уж очень они вторгаются в наш язык.
Итак, на Яндекс-Кью был задан вопрос:
«Как сказать „интернационализация языка“ (речь о появлении в языке англицизмов), только иным словом, потому что такая формулировка неудачна?» Елена П.
Я бы не стал отвечать на этот вопрос, если бы некто Дмитрий Маслов, называющий себя инженером путей сообщения и строителем, 22 декабря не написал в ответ:
«Говорите „уничтожение русского языка фашистами и русофобами, ненавидящими русский язык, русскую культуру, русский народ и саму Россию“. Если кажется длинно, то просто „фашистская русофобизация“».
Ответ этот ошарашил меня до крайности. С какой стати обзывать нехорошими (и тоже иностранными, кстати сказать) словами то, что обогащает языки — и родственные, и далекие друг от друга?
Да, «интернационализация» и в самом деле не самый удачный термин, хотя частично речь идет именно об интернационализации: через русский язык как не родной обращаются к мировой повестке носители миноритарных языков России.
Что же касается бурного, а для кого-то — неприемлемо жадного освоения носителями русского языка английской лексики, то здесь, наверное, правильнее использовать просто слово «обогащение»: англицизмы ведь часто вытесняют из обихода прежние заимствования. Давным-давно обрусевший «диспетчер» вытесняется каким-нибудь «менеджером среднего звена», «парикмахер» — «стилистом»; а, например, «барбершоп» паронимически приближает нас на новом витке к старинному «брадобрею».
С наступлением компьютерно-интернетной эпохи мы имеем дело с обогащением словаря в чистом виде. Может быть, именно поэтому обычное и не очень заметное «заимствование» кажется слишком слабым?
Как и слово «обогащение», оно не слишком конкретно и в этом смысле не очень годится в термины. Слишком все размыто. Ведь что такое «позаимствовать»? Взять что-то у кого-то — с согласия или нет. Теплее звучит «заемное слово», слово, взятое взаймы. А как на других языках? В английском и немецком — loanword и Lehnwort, по-французски emprunt lexical — еще теплее, усиливается значение из области денежных отношений. И только нырнув в греческий словарь, мы обнаруживаем подлинный смысл этого нашего «заимствования». Греки называют заимствование «речевой ссудой», словом, полученным тобой из чужого языка в рост, как бы данным в кредит. Как ты этим кредитом распорядишься? Что у тебя получится из этого займа? Вот в чем вопрос.
В древнегреческом этим словом δανεισμός пользовались даже для описания кровной мести: αἷμα αἵματος δανεισμός — «расплатился кровью за кровь» говорит Еврипид.
Но заимствование слов это все-таки не кровопускание, а переливание крови в целях оживления и оздоровления. Персидский чемодан и шотландский макинтош, немецкий лобзик и греческая околесица, польско-латинско-греческая шпаргалка и английское веселое откуяривание — это-то что? Неужели мы можем так воспользоваться ссудой, займом, словом, данным нам в кредит, в рост? Очевидно, именно так оно и происходит.
Некоторое время назад страшно возмутились французские виноделы — производители настоящего шампанского — игристого вина из области под названием Шампань. Российское государственное ведомство вдруг заявило, что французам нельзя больше поставлять на российский рынок продукцию под названием «шампанское». Вино, которое французы называют Champagne, в русском сюсюкизме бытующеее как «шампусик», на российском рынке должно называться «игристым». Типа вино, которое с пузырьками. Французы оскорбились, россияне ввели мораторий на это безобразие, а теперь вот снова требуют, чтобы французские производители шампанского везли свое шампанское с родины шампанского в Россию не под родным своим названием. Где, спрашивается, логика?
«Шампанское», утверждают российские импортеры, это наше, русское слово, а не ваше, французское. Мы это слово у вас, конечно, когда-то позаимствовали, но теперь за давностью лет считаем его своим. Да у вас, французов, и суффиксов с окончанием таких нет «-ское». Мы не знаем, что вы там производите, просто само слово это — «шампанское» — нашенское. А иностранные вина, похожие на наше, к примеру, «Цимлянское», те вина, которые к нам везут, пусть даже и из традиционных винодельческих стран и областей, мы тут у себя называем «игристыми».
Кто-нибудь обязательно скажет, мол, какой абсурд. А коньяк? Возможно, коньяк — другое дело: там нет никаких суффиксов. Мы это слово употребили в чистом виде. Разве что в кириллические буквы переодели. А с шампанским — да, берем налог на суффиксы. Сложное это дело, кредитно-денежные отношения в области языка и живой речи. Иногда вот таким странным, нелепым, прямо-таки абсурдным образом возвращаются займы, кредиты и ссуды.