Хлеб источник жизни сочинение

Протопресвитер Александр Шмеман (1921-1983) — выдающийся пастырь, мыслитель, педагог и проповедник, ­автор научно-богословских сочинений и эссеистской прозы, много сделавший для Православной Церкви в Америке. Осмысление его богословского и литургического наследия, ставшего важной частью церковной науки XX века, особенно актуально в связи со столетием со дня рождения пастыря, которое приходится на этот год.

Фундаментальные богословские труды протопресвитера Александра были посвящены главным образом вопросам церковной истории, постижению истоков и сокровенного смысла православного богослужения и церковных таинств. О том, что сам профессор считал главным в своем богословии, о значении его идей для современной богословской науки рассуждает кандидат богословия, доцент кафедры богословия Московской духовной академии священник Антоний Борисов (№ 12, 2021, PDF-версия).

Различать Божественное и человеческое

Протопресвитер Александр Шмеман для многих представителей православного духовенства и мирян является примером священнослужителя, открытого для всего нового, жертвенно служащего Богу и людям, ищущего действенные способы достучаться до умов и сердец современников.

Подобное мнение о нем сложилось не только благодаря многочисленным печатным трудам покойного пастыря. Воспоминания людей, знавших богослова лично, прямо указывают на его подлинно христианское отношение к жизни и своему служению. По словам его близкого друга, тоже уже покойного, Н.А. Струве, последние дни земной жизни отца Александра были наполнены покаянием с готовностью полностью принять волю Божию: «Полтора года назад Господь посетил Своего верного слугу тяжелым испытанием: болезнью, оставляющей мало надежды на выздоровление. О. Александр не только переносил ее с полным терпением и смирением, но до самых последних дней не переставал ощущать радость и благодарить Бога за все. Роковая болезнь дала о. Александру положить печать подлинности тому, что было сердцевиной его проповеди и священства за целую жизнь: Всегда радуйтесь. За все благодарите (1 Фес. 5:16, 18)»¹.

Вклад отца Александра Шмемана в развитие богословской науки является огромным. Именно благодаря ему в нашей Церкви сегодня обсуждаются многие действительно актуальные вопросы. Любые же обвинения в обновленчестве и модернизме, звучащие в адрес покойного, по словам священника Владимира Вукашиновича, «поверхностны и неточны»: «Шмеман стоит не только на позициях, крайне далеких от всякого либерального модернизма, но даже в отдельных случаях крайне умеренных и консервативных»².

На чем же тогда зиждется убежденность некоторых людей в наличии у протопресвитера чуть ли не протестантских симпатий? Как кажется, на факте проявленного им однажды дерзновения. В предисловии к своему самому, как принято подчеркивать, «научному» труду — «Введению в литургическое богословие» он вспоминает, как отважился снять определенного рода табу: запрет, который касался использования историко-критического подхода к изучению «сферы богослужения, литургической жизни, литургического опыта»³.

Во многом благодаря отцу Александру православный исследователь получил определенного рода свободу в рассуждении над тем, что в нашем богослужении является проявлением богооткровения, а что — исключительно человеческим вкладом. Избавление от табу, снятого литургистом, позволило существенно расширить границы деятельности богослова-исследователя, который теперь оказался способен изучать иные области церковной науки с позиции того, с чем он в данный момент имеет дело, — с Преданием (формой богооткровения) или с преданиями (человеческими обычаями той или иной степени древности)⁴.

Почему это важно и необходимо? По одной простой причине. Здравое различение Предания и преданий позволяет православному христианину избежать перекоса в одну из сторон, отклонения от святоотеческого «царского» пути. Низведение Предания до уровня преданий неминуемо превращает духовную жизнь в квазирелигиозность постмодерна, презрительно относящуюся к традициям и обрядам, — отсутствие живого чувства Откровения делает ­самого человека мерилом духовности и тем самым лишает эту духовность Божественного содержания. В том случае, если предания возводятся на уровень Предания, мы получаем иной, но не менее печальный результат. Подобное отношение превращает церковное сообщество в клуб с особенными правилами поведения, гардеробом, питанием и др. Причем каждый из перечисленных элементов возводится в статус чуть ли не догмата.

Главный ориентир

В каждом отдельном случае и вне зависимости от избранной области (догматика, библеистика, каноника, но прежде всего в области литургической) при стремлении определить, что же перед нами — Божественное или человеческое, мы оказываемся перед непростой задачей. Как отделить вечное от временного? Как актуализировать внешнюю оболочку традиции, не нанеся ущерб ее духовной сердцевине? Как кажется, и в данном случае помочь может отец Александр, не только обозначивший указанную проблему, но и давший инструментарий для ее преодоления.

Автор в своих произведениях неоднократно упоминает идею «отнесенности к главному», которой пронизано его богословское и проповедническое наследие. «Отнесенность» — основное ощущение автора, с детства определившее его религиозный опыт, «интуиция о присутствии в этом мире чего-то совершенно, абсолютно иного, но чем потом все так или иначе светится, к чему все так или иначе относится»⁵. Сам профессор не смог дать понятию «отнесенности» какого-то строгого фиксированного определения⁶. Хотя явным образом суть этого явления ощущается при чтении строк, посвященных А.И. Солженицыну: «Символом этой отнесенности в романе «В круге первом», например, является Рождество. <…> Зачем понадобилось Солженицыну это Рождество? <…> Но вот, оно есть, оно вспыхнуло своим светом вначале, и его свет незримо озаряет всю эту, казалось бы, мучительную безнадежную повесть. И оно есть в повести потому, что для Солженицына оно есть в мире. <…> …Чтобы отнести всех этих страдающих и умирающих людей к главному — чтобы ясным стало изображение вечности, зароненное каждому»⁷.

Отсутствие четкого определения «отнесенности» не мешает указать на одно из главных и определяющих его свойств, а именно христологичность. Иными словами, установление и поддержание в лице Господа Иисуса связи между Божественным и человеческим; присутствие благодаря пришествию Спасителя в материальном мире жизни Духа, Который не растворяется в тварной реальности, не бежит от нее, но оживотворяет изнутри того, кто в Боге нуждается и к Нему стремится. «Отнесенность» есть еще и та таинственная, но ощутимая связь, которая присутствует в Православии между Преданием и преданиями. В пастырском аспекте она («отнесенность») должна поддерживаться Церковью в «рабочем» состоянии прежде всего в формате богослужения для сохранения (наряду с упомянутыми в Символе веры) главного для отца Александра свойства Церкви — «литургичности», которая во Христе зиждется и только в Нем и благодаря Ему существует.

Именно «литургичность» в понимании автора превращает Церковь из «экклесии» (человеческого собрания) в Тело Христово (1 Кор. 12:27) — ту Богочеловеческую структуру, которую, по замечанию протопресвитера Николая Афанасьева, характеризует таинственное выражение «эпи то авто» (ἐπὶ τὸ αὐτό) (Деян. 2:1, 44, 47 и др.), означающее «на то же самое» и чаще всего переводимое на русский язык как «в одно место». «Эпи то авто», в разъяснении протопресвитера Иоанна Мейендорфа, «было техническим термином для обозначения евхаристического собрания. Специального слова в те времена не существовало, возможно, и потому, что первохристиане избегали прямо говорить о таинствах в смысле «обрядов», а понимали саму Церковь прежде всего в сакраментальном смысле. Церковь осуществляет себя, становится сама собою, когда ее члены сходятся вместе для свершения общего действа»⁸.

Это общее действо — Литургия — в основании своем и имеет для ученого идею «отнесенности» как опыта встречи с Тайной и выражение данного опыта при помощи верных символических средств. Символических в смысле античного σύμβολον — разломанной монеты или статуэтки, знака, позволяющего двум незнакомым до того лицам опознать друг друга⁹. Верное соотношение закона веры и закона молитвы (lex orandi lex est credendi) достигается только в том случае, если культурные коды нашего богослужения работают в соответствии с идеей «отнесенности» и становятся «мостиками» для верующего, позволяющими достичь главной цели — совершения литургического акта через личное словесное приношение в пространстве общей молитвы церковного собрания.

Тайна Божества, находящаяся в самой сердцевине жизни Церкви, принципиально отличает христианство от прочих религиозных течений, прежде всего гностицизма. Если гностики кичились обладанием некоей тайны, ограничивая доступ к ней всех прочих, то в лице Православия мы видим иное. «В контексте христианства под понятием «тайна» не подразумевается обозначение только того, что является непостижимым и таинственным, загадкой или неразрешимой проблемой. Напротив, тайна есть то, что открывает себя нашему пониманию, но что мы никогда не поймем до конца»¹⁰. Эти слова митрополита Каллиста (Уэра) указывают на еще одно свойство «отнесенности», имеющее не только возвышенное богословское, но и вполне практическое значение — когда тайна Божия в лице Церкви присутствует в мире, освящает его, но миру не подчиняется и в нем не растворяется.

Об этом отец протопресвитер, в частности, говорил во время беседы в г. Гринвилл (штат Делавэр, США) 22 мая 1981 года. Выступление это впоследствии переведено в текстовый формат и озаглавлено «Между утопией и эскапизмом». Здесь американский протопресвитер указывает на две серьезные опасности, возникающие перед Церковью, если она по какой-то причине утрачивает стремление к «отнесенности» или отказывается от нее. Исходом подобного выбора становится либо бездумное стремление к несуществующему «завтра» (утопии), либо бегство от мира, замыкание в пространстве самоценных представлений и субкультурных установок. И то и другое, по его мнению, противоречит евангельскому учению о Церкви как о Царстве ­Божием, которое Спасителем сравнивается или с дрожжами (Мф. 13:33), или с семенем (Мф. 13:31-32). И то и другое, чтобы принести плоды, должно быть помещено в мертвую до времени среду и преобразить ее изнутри¹¹.

Утопия и эскапизм на подобное просто не способны. Первая, представляющая собой «максимальную проекцию в будущее»¹², готова пожертвовать «сегодня» ради «поющего завтра». Но никто не ответит вам на вопрос — «С какой стати завтра должно петь? Ведь люди будут умирать, кладбища расширяться и т.д.»¹³. Никто и ничто по-настоящему не волнуют утописта здесь и сейчас. Он всем готов пожертвовать, все разрушить ради выдуманного им завтра. Странным дополнением к подобной установке отцу Александру видится не менее опасное ­явление — эскапизм, или бегство от действительности. Его он описывал следующим образом: «Уход от действительности начинается с некоего умственного расположения и продолжается как поиск разного рода духовного опыта. Всем известно, что Бога не найдешь на Бродвее в Нью-Йорке, Бога нужно искать на синих горах в Индии, в ашрамах, в методах созерцания»¹⁴.

Эскапист подобно утописту бежит от сегодня, но не ради достижения мифического завтра, а ради замыкания в пространстве выдуманной им действительности, никак не соотносящейся с реальной историей. Насколько подобное опасно, свидетельствует, например, опыт старообрядческого раскола XVI века: «Флоровский считал, что для старообрядцев вместе с реформами Никона кончилась священная история, и потому они уходили «из истории в пустыню». Но на самом деле не столько уход из истории, «внеисторичность», был следствием раскола, сколько, наоборот, раскол — следствием вне­­историчности русской жизни»¹⁵.

Указанное обстоятельство вновь демонстрирует огромную опасность утраты обозначенной доктором богословия «отнесенности», которая (утрата) неминуемо заводит Церковь в ловушку, способную изъять человека или целую общность людей из живой истории, превратив их либо в гоголевского Манилова, равнодушного к настоящему, либо в носителей специфического субкультурья, напрочь оторванного от страданий дня сегодняшнего.

Сохранить верность Откровению

Шмемановская «отнесенность» призывает заботливо относиться к вопрошаниям истории, настаивает на освящении времени. Сын Божий однажды стал участником истории, но при этом не оказался ее пленником. В Спасителе миру была явлена освящающая и исцеляющая сила Божия, переданная Им Церкви и через нее указующая миру, что однажды для него наступит конец и одновременно полное изменение: «Вне эсхатологии невозможна христианская доктрина зла. Либо сам мир становится злом, либо же оно отождествляется с чем-то одним в мире (социальными структурами и т.д.). И то, и другое — ересь. Христа не нужно ни для ухода в мироотрицающий буддизм личного «спасения», ни для «социальной революции»»¹⁶.

Идея «отнесенности» не была выведена протопресвитером на основании каких-то сугубо теоретических изысканий, а имела вполне ощутимую опытную духовную основу. В «Дневниках» отец Александр Шмеман упоминает, что его память сохранила и разделила пройденную жизнь на четыре этапа: тридцатые годы — юность в Париже и причастность к лучшему периоду русской эмиграции; сороковые — война и закат прежнего мира, обретение семьи и рукоположение; пятидесятые — творчество и служение; шестидесятые — жертвенная вовлеченность в жизнь Православной Церкви в Америке и смерть друзей, единомышленников.

Наступившие семидесятые, а затем и восьмидесятые привели отца Александра к мысли: «И вдруг: такое сильное ощущение, что прошлого-то гораздо больше, чем будущего, что все отныне будет итогами, раскрытием того, что уже было, уже дано» (курсив из оригинала. — А.Б.)¹⁷. Уверенность в правильности выведенной им идеи «отнесенности» приходит к отцу Александру ровно в тот момент, когда внутри него возникает ощущение бренности жизни перед лицом Божественной вечности. С высоты прожитых лет он явственно понимал, насколько важно не поддаваться очарованию временного, человеческого и не пытаться заместить им Богооткровенное: «…изучение истории Церкви, конечно, должно освобождать человека от порабощения прошлому, типичного для православного сознания. Но это так в идеале, увы. Помню, как медленно я сам освобождался от идолопоклонства Византии, Древней Руси и т.д., от увлечения, от «игры»»¹⁸.

«Исторический путь Православия» — еще один монументальный труд автора — почти каждой своей страницей показывает и доказывает, насколько опасной является догматизация второстепенного, обусловленная все той же утратой чувства «отнесенности». Вместо того чтобы придать статус неизменной богооткровенной истины смысловому ядру учения, вновь и вновь осуществляется попытка догматизации культурной оболочки, временного контекста керигмы. Это прекрасно видно на примере всех наиболее известных ересей и расколов. Все они в той или иной степени становились следствием неспособности ряда мыслителей пожертвовать собственными культурными предпочтениями ради сохранения верности Откровению.

Арианство, несторианство, монофизитство в различных своих более «легких» проявлениях (например, монофелитства и иконоборчества) строятся на концептах, заимствованных из тех или иных философских систем и возведенных в статус догмата. Римский католицизм, безусловно, является результатом поместного представления о роли апостола Петра и природе церковного первенства¹⁹. Имеющийся исторический опыт позволяет согласиться с выводом, который делает внимательный читатель «Дневников» покойный профессор МДА Н.К. Гаврюшин: «Множество верующих, не исключая и представителей духовенства, часто понимают христианство как некую совокупность правил, норм, ритуалов… которую охотно отождествляют с церковным Преданием. При таком номистическом, или законническом, разумении веры внешнее оказывается неизбежно важнее внутреннего. То, что в конкретный исторический момент времени было свидетельством живого творчества духа, воспринимается благочестивыми, но не вошедшими в разум Истины верующими как закон, обязательные вериги, ибо подлинно духовного мерила у них нет, а передать оное из рук в руки невозможно: его необходимо стяжать»²⁰.

Указанное, впрочем, не означает, что богослов имел к временному выражению тайны Божественной вечности какое-либо презрение. Наоборот, идея «отнесения» помогала отца Александру видеть в литургическом наследии Церкви настоящую сокровищницу средств выражения богатства христианской веры. Но ему было важно, чтобы все это богатство не лежало мертвым грузом, а работало. Чтобы между человеческими преданиями и Божественным Преданием имелось напряжение «отнесенности», не позволяющее Церкви говорить с людьми на исключительно «своем» языке, сосредотачиваться на «своих» проблемах. Православие, по мнению протопресвитера, призвано прислушиваться к вопросам каждого нового поколения и уметь в том числе говорить на языке секулярной культуры. Богословие Церкви должно быть отвечающим, а не нападающим или защищающимся. В наше время недостаточно также лишь в одностороннем порядке возвещать людям некие истины. Надо отвечать на их вопросы. И ответы на эти вопросы должны быть выражены в таких культурных кодах, которые близки и понятны современным слушателям.

Именно в этом смысловом поле следует понимать неприятные на первый взгляд слова профессора: «Только в Церкви можно найти полный образ Христа. Это и есть дело богословия — и больше ничего. Но его одинаково заслоняют и «поп», и «богослов». Один поставил ставку (беспроигрышную) на вечную нужду человека в «священности», другой Самого Христа превратил в «проблему»»²¹. Здесь церковный историк пусть и резко, но в точности повторяет суть апостольской мысли, что никакой человек не имеет права занимать собой место Христа Спасителя или препятствовать общению с Ним, Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5).

Практические предложения по реализации идеи «отнесенности» обнаруживаются в наследии публициста применительно к двум литургическим реформам: произошедшему глобальному изменению богослужебного уклада в Римско-Католической Церкви и, наоборот, несостоявшейся фиксации литургической традиции Православной Церкви в Америке по образцу дореволюционного лекала. В отношении первого отец Александр пишет неутешительные вещи. Модернистский кризис, развернувшийся у католиков на рубеже XIX-ХХ веков, не только, по мнению автора, не понудил Рим внутренне измениться, но, наоборот, усугубил имеющееся положение дел, когда вместо здоровых преобразований в лице II Ватикана произошла уступка сиюминутной выгоде запросов мира сего: «И за это Церковь (Католическая) расплачивается теперешней катастрофой. <…> Церковь ответила утверждением себя как голого авторитета (reductio ad absurdum) и как абсолютизма формул, то есть того же авторитета. И через несколько десятилетий лопнула — Ватикан II и вакханалия: разложение «авторитета»»²².

Искать в богослужении Христа

Католические реформы середины ХХ века стали для Шмемана не реализаций «отнесенности», не попыткой явить миру истинное эсхатологическое лицо христианства, присутствующего здесь, но говорящего о несводимом к земной реальности Царстве Божием, а еще одним не­удачным опытом «очищения»: «Не случайно «постватиканская» Церковь протестантизируется (отказ от авторитета, от понятия “ереси”, от тональности «объективности»). <…> Протестантизм был попыткой спасти веру, очистить ее от ее религиозной редукции и метаморфозы. Но он это сделал ценой отказа от эсхатологии, замены ее «спасением» предельно личным, индивидуальным. И потому — в сущности — отказом от Церкви…»²³

Легко указывать соседу на его неправоту. Значительно сложнее разбираться с собственными проблемами. Тут богослов, надо сказать, реалии нашей церковной жизни критикует нещадно: «На глубине Православие, мне кажется, давно уже «протестантизируется»: «верит» в нем каждый по-своему, но соединены все «религией», то есть храмом и обрядом. Отсюда двойное движение: если от религии к «вере», то к расцерковлению, к уходу в личную религию; если от «веры» к религии — то к Православию, Типикону, кадилу и иконам. Оба движения «неполноценны»: в одном торжествует индивидуализм (отрицание Церкви), в другом — «религия» (редукция Церкви) и, в сущности, тоже индивидуализм»²⁴.

На практике (если говорить прежде всего о богослужении) подобное положение дел проявляет себя в одновременно существующем сохранении Типикона и неследовании ему, в переносе суточных форм богослужения на не предназначенное им время (служение утрени вечером, а вечерни утром), в сокращении служб на основании мнения настоятеля, служащего в данный день рядового священника, регента или даже чтеца. Перечислять эти проявления литургического кризиса можно и дальше, но все они приводят, по мнению отца Александра, к последствиям двух типов: 1) сведению богослужения до уровня службы-схемы (поскольку требования «догматизированного» Типикона в полной мере исполнить невозможно) или 2) игнорированию устава как такового, превращению его в «фон» для выделения отдельных ярких песнопений или иных богослужебных элементов («концертов»).

И здесь вновь выходит на передний план идея «отнесенности»: насколько сложившееся в литургической области положение дел позволяет человеку по-настоящему соприкоснуться с эсхатологической природой Церкви как зачатка грядущего Царства Божия? Если и позволяет, то с большими затруднениями. Отец Александр признает, что Православной Церкви необходима литургическая реформа, но не в духе той, что прошла сначала в протестантизме, а затем в католицизме. В данном случае его мнение в общем и целом совпадает с позицией его современника протоиерея Георгия Флоровского, одного из выразителей принципов «неопатристического синтеза», сводимого к вдохновляющему девизу «вперед — к отцам».

Церкви, по мнению богослова, необходимо вернуться к «православному пониманию Божественной литургии как общего моления, общего приношения, общего благодарения и общего причащения»²⁵. Что на практике означает следующее: «…когда мы вернемся от наших новых и сомнительных обычаев к подлинной православной традиции, открывающейся нам в наших литургических текстах и комментариях отцов, будет исправлено прискорбное положение дел, преобладающее сегодня, при котором верующие более посетители, чем участники богослужения»²⁶.

Литургическая реформа, таким образом, для автора не сводится к каким-то внешним действиям («Существуют проблемы, которые нельзя решить с помощью указов или инструкций. Они никогда не разрешали никаких реальных проб­лем и не похоже, что разрешат их когда-либо в будущем»²⁷). Невозможно преодолеть кризис в области богослужения, редуцировав его до чего-то одного — подвергнув, например, изменению язык службы²⁸ или ее структуру. Речь идет о более глубокой вещи — «богослужение по самой своей природе должно быть понятно и осмысленно и в каждой своей части, в каждом слове, и в целом. Спешим оговорить со всей силой: речь идет совсем не о приспособлении его ко вкусам верующих или «к духу нашего времени», еще менее — о его «упрощении». На наших глазах совершалось достаточно много попыток такого рода «модернизации» службы, и известно, к чему они приводят»²⁹.

Проблема заключается в утрате частью духовенства и мирян понимания христоцентричности богослужения. Иными словами, утраты той самой «»отнесенности» всего к «другому», эсхатологизма самой жизни и всего в ней, который антиномически делает все в ней ценным и значительным. Источником же этого эсхатологизма, тем, что делает это «просвечивание», эту «отнесенность» возможными, является таинство Евхаристии, которым поэтому изнутри и определяется Церковь и по отношению к самой себе, и по отношению к миру, и по отношению к каждому отдельному человеку и его жизни. <…> …Для того чтобы этот опыт («проходит образ мира сего») стал возможным и реальным, нужно, чтобы в этом мире был дан также и опыт того самого, к чему все «отнесено» и относится, что через все «просвечивает» и всему дает смысл, красоту, глубину и ценность: опыт Царства Божия, таинством которого является Евхаристия»³⁰.

Что же делать и как же быть? Проанализировать имеющееся положение дел с точки зрения идеи «отнесенности». Помогает ли нынешний уклад церковных традиций (в том числе богослужебных) совершить богослужебному собранию то, к чему призывают его слова анафоры: «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную Службу, и просим, и молим, и мили ся деем: низпосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащыя Дары сия»? И если находится то, что оказывается пусть древним и привычным, но в конечном счете «средостением», мешающим «отнесенности к главному», Церковь призвана пастырски задуматься над тем, что для нее важнее — человек или суббота?

Православное христианство ставит перед всеми нами нетривиальную задачу: вместо овна или голубицы мы должны предложить Богу «словесное приношение», осуществить в пространстве соборной молитвы Евхаристии свой собственный литургический акт, который абсолютно ничем не похож на языческо-магическое действо. Не о семейном счастье или успехе в карьере призваны мы молиться на Евхаристическом богослужении, но искать и находить в нем Самого Христа, ибо сказано: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и все это приложится вам (Мф. 6:33). Иначе опыт Церкви будет «заменен опытом храма плюс индивидуальной религии, изнутри лишенной всякой веры в смысле «осуществления ожидаемого и уверенности в невидимом»»³¹

Наше словесное приношение Богу, с одной стороны, должно опираться на многовековую литургическую традицию Церкви, а с другой — призвано стать выражением всецелого стремления к Отцу Небесному: духом, умом, чувствами, всей душой и всем телом. Эта полная посвященность, осознанность и устремленность основываются на все той же «отнесенности» — стремлении стать частью церковной реальности соединения вечного и временного, явленного миру во Христе Спасителе Царства будущего века. «Спасение только в углубленном, церковном, соборном и пастырском продумывании и медленном пояснении самой сущности православного богослужения»³², пастырскому разъяснению духовного феномена которого, той самой «отнесенности к главному», посвятил многие годы своего служения приснопамятный протопресвитер Александр Шмеман.

Священник Антоний Борисов

¹ Струве Н. Православие и культура. 2-е изд. М.: Русский путь, 2000. С. 204.

² Вукашинович В., свящ. Литургическое возрождение в ХХ в. История и богословские идеи литургического движения в Католической Церкви и их взаимоотношение с литургической жизнью Православной Церкви. М.: Христианская Россия, 2000. С. 157-158.

³ Шмеман А., протопр. Введение в литургическое богословие. М.: Крутицкое Патриаршее подворье, 1996. С. 9.

⁴ «Если мы обратимся к апостольским посланиям, то увидим как бы два понимания церковного Предания: Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы на­учены или словом или посланием нашим (2 Фес. 2:15); Завещаем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас… (2 Фес. 3:6). В этих двух отрывках апостол Павел немного по-разному использует этот термин. В первом отрывке он говорит о преданиях во множественном числе, во втором он говорит о единственном Предании. Это выражение позволило православным богословам развить следующую идею: в Церкви есть Предание и предания. Что же такое предания? Это древние обычаи, которые получены со времен апостольских от Христа через апостолов и сохраняются до нашего времени» (Малков П. Введение в литургическое предание: Таинства Православной Церкви. 4-е изд. М.: Изд-во ПСТГУ, 2016. С. 11).

⁵ Шмеман Александр, протопр. Дневники. 1973-1983.  М.: Русский путь, 2005. С. 51.

⁶ «Что такое, в чем эта «отнесенность»? Мне кажется, что именно этого я никак не могу объяснить и определить, хотя, в сущности, только об этом всю жизнь говорю и пишу (литургическое богословие). Это никак не «идея»: отталкивание от «идей», все растущее убеждение, что ими христианства не выразишь. Не идея «христианского мира», «христианского общества», «христианского брака» и т.д. «Отнесенность» — это связь, но не «идейная», а опытная. Это опыт мира и жизни буквально в свете Царствия Божия, являемого, однако, при посредстве всего того, что составляет мир: красок, звуков, движения, времени, пространства, то есть именно конкретности, а не отвлеченности. И когда этот свет, который только в душе, только внутри нас, падает на мир и на жизнь, то им уже все озарено, и сам мир для души становится радостным знаком, символом, ожиданием» (Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 52).

⁷ Шмеман А., протопр. Беседы на радио «Свобода». Т. 2. М.: Изд-во ПСТГУ, 2009. С. 429.

⁸ Мейендорф И., протопр. Введение в святоотеческое богословие. Минск: Лучи Софии, 2007. С. 17.

⁹ «Греческие святые отцы называли Тело Христа, хлеб, на Евхаристии символом. Но они ни в коем случае не имели в виду, что это означает (как понимают это на Западе) чисто символическое присутствие Христа в Евхаристии. Они использовали слово «символ» для обозначения того, что западные теологи имеют в виду под понятием «реальное присутствие». Символ указывает на то, что одна реальность может не только означать другую реальность, но и являть и передавать ее нам, и поэтому символ — больше, чем знак. Я знаю, что химическая формула Н2О означает воду, хотя никакой воды в самой формуле нет. У символа нет подобных ограничений, он участвует в той реальности, на которую указывает. Символ не просто умозрителен и воображаем, он — онтологичен и экзистенциален. Это — реальность, которая во всей полноте выражается, является и сообщается через другую реальность» (Шмеман А., протопр. Собрание статей 1947-1983. М.: Русский путь, 2009. С. 242-243).

¹⁰ Каллист (Уэр), епископ Диоклийский. Православный путь. СПб.: Алетейя, 2005. С. 21.

¹¹ «Как закваска тогда только заквашивает тесто, когда бывает в соприкосновении с мукою, и не только прикасается, но даже смешивается с нею (потому и не сказано — «положи», но — «скры»), так и вы, когда вступите в неразрывную связь и единение со врагами своими, тогда их и преодолеете. И как закваска, будучи засыпана мукою, в ней не теряется, но в скором времени всему смешению сообщает собственное свойство, так точно произойдет и с проповедью. Итак, не страшитесь, что Я сказал о многих напастях: и при них вы просияете и всех преодолеете» (Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Евангелие от Матфея: В 2-х кн.  Книга вторая. М.: Cибирская Благозвонница, 2010. С. 11).

¹² Шмеман А., протопр. Вера и Церковь: Сборник.  М.: Книжный клуб Книговек, 2021. С. 437.

¹³ Там же. С. 438.

¹⁴ Там же. С. 441.

¹⁵ Хондзинский П., прот. «Ныне все мы болеем теологией»: Из истории русского богословия предсинодальной эпохи. М.: Изд-во ПСТГУ, 2013. С. 27.

¹⁶ Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 159.

¹⁷ Там же. С. 126.

¹⁸ Там же. С. 124.

¹⁹ Выступая в качестве наблюдателя перед участниками II Ватиканского собора, отец Александр констатировал следующее: «В структуре Церкви, безусловно, существует некоторый плюрализм, однако здесь о нем ничего не сказано. Здесь другие приоритеты… и что касается ex sese. В документе (догматической конституции Lumen gentium. — А.Б.) полномочия епископата постоянно рассматриваются как уступка, тогда как папе принадлежит безоговорочная власть. Каждое положение, касающееся епископата, имеет обязательную ссылку на папу и его полномочия» (История II Ватиканского собора. Т. III: Сформировавшийся собор / общ. ред. Дж. Альбериго, А. Бодрова, А. Зубова. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2005. (История Церкви). С. 85).

²⁰ Гаврюшин Н.К. Русское богословие. Очерки и портреты. Н. Новгород: Изд-во Нижегородской духовной семинарии, 2011. С. 638-639.

²¹ Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 72.

²² Там же. С. 157.

²³ Там же. С. 348.

²⁴ Там же.

²⁵ Шмеман А., протопр. К вопросу о литургической практике (письмо моему епископу) / Текст: электронный // URL: http://pravoslavie.by/page_book/bogosluzhenie-i-tainstva.

²⁶ Там же.

²⁷ Там же.

²⁸ «Переводчиками движет наивное убеждение, что если «знать» греческий, церковнославянский и английский, то даже с такими шедеврами православной гимнографии, как Великий канон святого Андрея Критского или Акафист Пресвятой Богородице, «не будет проблем». Но, сказать по правде, результаты выходят порой самые плачевные. В лучшем случае мы получаем вялые, невнятные и «сомнительные» (с точки зрения английского языка) тексты вроде следующих: «Не хвались, ибо ты есть плоть, и троекратно ты отречешься от Меня, — от Меня, Кого все создание благословляет и прославляет во все времена»; «Ты подведешь Меня, Симон Петр, — говорит Господь, — едва лишь произнесется это слово о тебе, хоть ты в себе и уверен, и служанка, приблизившись весьма скоро, поверг­нет тебя в смятение». В худшем же случае появляются примерно такие строки: «Телица рыдала, созерцая Тельца, повешенного на древе»» (Шмеман А., протопр. Проблемы Православия в Америке: Собрание статей 1947-1983. М.: Русский путь, 2009. С. 488-489).

²⁹ Шмеман А., протопр. Богослужение и богослужебная практика: Собрание статей 1947-1983. М.: Русский путь, 2009. С. 175.

³⁰ Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 58.

³¹ Там же. С. 348.

³² Шмеман А., протопр. Богослужение и богослужебная практика. С. 176.

«Церковный вестник»/Патриархия.ru

Ответы на вопросы учебника «Литература» 5 класс, 1 часть, Коровина, страницы 223-224

Смотрите также:

Рассуждение на тему «Почему Герасим ушёл в деревню».

Сочинение «Чему посвящен рассказ «Муму». Против чего он направлен».

Размышляем о прочитанном

1. Понравился ли вам рассказ? Над чем он заставил вас задуматься? Какие чувства испытали вы, читая его?

Мне понравился рассказ, хотя конец у него трагический.

Он заставил меня задуматься о том, что власть одного человека над другим всегда аморальна.

Я очень жалела собачку, сочувствовала Герасиму и возненавидела барыню.

2. Что рассказывается о барыне в начале рассказа? «День её нерадостный и ненастный…» Что хочет сказать нам автор этой фразой? Как можно объяснить приказания барыни (женить пьяницу, убрать собаку)? Что это самодурство или капризы изнывающей от скуки барыни?

Барыня была немолодой вдовой. Она жила одна, окружённая челядью. Она ничего не делала и скучала.

Говоря о нерадостном дне, автор подразумевает зрелые годы человека. У барыни жизнь прошла без радостей.

Говоря о вечере, автор подразумевает старость, закат человеческой жизни. Старость у барыни была ещё хуже, чем остальная жизнь.

Приказания барыни — это самодурство. Ведь самодурство — это склонность потакать своим прихотям, капризам, унижая других людей. Барыня унижала крепостных из прихоти.

3. Каким описывает автор Герасима и можно ли по этому описанию судить об авторском отношении к герою? Как работал Герасим и почему новые его занятия казались ему шуткой? Писатель утверждает, что ко всему привыкает человек и Герасим привык к городскому житью. Как же привыкал Герасим к новому житью? Расскажите об этом близко к тексту. Какова была его каморка и зачем её так подробно описывает Тургенев?

Автор описывает Герасима богатырём. По его описанию, мы понимаем, что автору Герасим симпатичен, ведь у него «замечательное лицо«, за его работой смотреть «весело«. И вообще, «славный он был мужик«.

Герасим работал в деревне за четверых, не зная усталости и скуки. В городе он «скучал и недоумевал«, ведь всю работу на день делал за полчаса. Поэтому его новые обязанности казались Герасиму шуткой.

Герасим долго привыкал к новому житью. Он делал всё старательно, поддерживал вокруг чистоту и порядок, держал в строгости остальных крепостных.

Ему выделили каморку, которую Герасим устроил по себе. Он соорудил богатырскую кровать, столик, стул на трёх ножках. Уходя, Герасим запирал каморку на замок.

Подробное описание каморки потребовалось автору, чтобы лучше познакомить читателя с характером Герасима, его привычками, неприхотливостью в быту.

4. Чем интересны другие герои — Капитон (как сам он говорит о себе), Гаврила, Татьяна (почему красота скоро с неё соскочила)? Как относился Герасим к Татьяне? Расскажите историю её замужества. Какими предстают в ней герои?

Капитон Климов. Пьяница и башмачник. Сам считал себя недооценённым по достоинству, образованным. Интересен, как образ вечного неудачника, зря прожившего жизнь.

Гаврила. Дворецкий. Женат. Не смеет перечить барыне. Хитрый и изворотливый.

Татьяна. Прачка. 28 лет. Всю жизнь её держали в чёрном теле, запуганная. Из-за тяжёлой работы от её красоты не осталось следа. Интересна образом беззащитного, безвольного, всеми унижаемого существа.

Герасиму Татьяна приглянулась. Он стал её покровителем, дарил небольшие подарки, и даже собирался жениться.

История женитьбы Татьяны, кратко

Однажды барыня решила женить Татьяну на Капитоне и сказала об этом Гавриле. Тот, зная отношение к Татьяне Герасима, был озадачен.  Капитон так и вовсе перепугался до потери пульса. Татьяна, узнав о приказе барыни, проявила обычное смирение. Её решили представить пьяницей и Герасим поверил, что Татьяна выпивает. Он разочаровался в девушке и позволил женить её на Капитоне. Через год Капитон спился, и его с женой отправили в деревню. Герасим простил Татьяну и подарил ей на прощание платок.

В этой истории барыня показала своё самодурство, Капитон — бесхарактерность, Гаврила — хитрость, а Герасим — великодушие и умение прощать.

5. Известно, что в основе рассказа лежит реальный случай, но дворник в Спасском остался верен хозяйке. Как вы думаете, правильно ли поступил писатель, придумав совсем другую концовку рассказа? Какую цель он преследовал, чего достиг?

Тургенев поступил правильно. Он сделал своего героя Герасима способным на поступок, на возмущение против крепостного права и несправедливости. Писатель хотел показать, что воля к свободе не умерла в людях, и когда-нибудь она заставит всех угнетённых побороться за свои права.

6. Подготовьте краткий пересказ всего текста и художественный пересказ любого эпизода.

Краткий пересказ рассказа «Муму» можно прочитать, перейдя по ссылке.

Художественный пересказ эпизода прощания Герасима с Муму в трактире

Герасим сам решил выполнить приказ барыни. Он надел праздничный кафтан и повёл Муму на верёвочке в трактир. Там он спросил щей с мясом. Муму спокойно стояла рядом, смотря на Герасима умными глазами. Шерсть на ней лоснилась: её недавно вычесали.

Герасиму принесли щи и он поставил тарелку на пол, накрошив в неё хлеба. Муму стала вежливо есть.

Герасим смотрел на собаку и вдруг тяжёлые слёзы выкатились из его глаз. Одна упала на лобик собаки, вторая — в щи.

Муму съела половину тарелки, облизнулась.  Герасим заплатил за еду и вышел вон.

7. Понравились ли вам герои и их поступки? Расскажите об одном из героев рассказа.

Из героев мне понравился только Герасим. Остальные герои совершают поступки, которые мне не нравятся.

Например, Татьяна, бедная прачка, которая понравилась Герасиму. Она была несчастным забитым существом, которое не имело своего мнения. Она смиренно переносила все тяготы и невзгоды. Она безропотно согласилась стать женой Капитона, жалкого пьяницы, понимая, что в этом браке счастья не будет.

8. Почему рассказ назван «Муму»?

Рассказ назван по имени маленькой собачки, которая хоть и не является главным героем, но послужила зачином для описанных в рассказе событий.

9. Главный герой рассказа — немой Герасим. Каковы черты его характера? Расскажите об этом, подтвердив свои слова цитатами из произведения. Найдите примеры сравнений и гипербол в тексте. Какие черты характера Герасима они помогают подчеркнуть?

Черты характера Герасима: 

Трудолюбие. Работал за четверых. 

Ответственность. Ни щепок не валялось, ни сору.

Строгость, любовь к порядку. Даже петухи не смели драться.

Великодушие. Подарил Татьяне на память платок.

Любовь к животным. Заснул возле неё радостным сном. Любил её без памяти.

Умение держать слово. Утопил Муму.

Сравнения и гиперболы:

Работал за четверых. Подчёркивает трудолюбие.

Взрезывал упругую грудь земли, берёзовый лесок смахивать. Подчёркивает силу.

Как рычаг опускались мышцы.  Подчёркивает силу.

Вырос могучий, как дерево. Подчёркивает силу.

Недоумевал, как молодой бык. Подчёркивает трудолюбие.

Ни одна мать не ухаживает за ребёнком, как Герасим за питомицей. Подчёркивает любовь к животным.

10. Тургенев в рассказе «Муму» изобразил человека, не сломленного крепостническим гнётом. Можно ли сказать, что Герасим сохранил духовные и нравственные качества? Подтвердите свой ответ примерами.

Герасим положительный герой рассказа, который сохранил в себе духовные и нравственные качества.

Он был трудолюбив и работал за четверых. Держал в порядке двор и свою каморку.

Он не любил пьяниц и, приняв Татьяну за алкоголичку, отказался от неё.

Он был добрым и жалостливым. Он спас Муму и привязался к ней всем сердцем.

Он был честным и исполнительным. Он не посмел обмануть барыню и утопил Муму.

Он не принимал несправедливости. И ушёл в деревню, с несокрушимой отвагой и отчаянной решительностью.

Цена хлеба
План
1. Хлеб – всему голова.
2. К вершине по имени
Хлеб:
а) хлеб – это жизнь;
б) хлеб войны.
3. Берегите наше богатство.
Ломоть хорошо испеченного хлеба составляет одно из
величайших изобретений человеческого ума. К. А. Тимирязев
Хлеб – гениальное изобретение
человечества. У него нет конкурентов: никакая другая
еда не выдерживает конкуренции с хлебом. Хлеб никогда не надоедает – таково удивительное свойство этого главного продукта
питания. Ученые считают, что первый хлеб был испечен не менее пятнадцати тысячи
лет назад. В Швейцарии, в городе Цюрих, в одном из музеев хранится буханка
хлеба, испеченная шесть тысяч лет назад. На Руси с древнейших времен в каждом
дворе приготовлением хлеба занимались хозяйки. Русь начиналась с зерна, брошенного в землю. Наша родословная – от земли! И
мы всегда должны об этом помнить.
Хлеб всегда был
важнейшим продуктом, мерилом всех ценностей. И в наш век, век научно-технического
прогресса, хлеб составляет первооснову жизни. Люди покоряют реки, моря, океаны, космос, добывают нефть и газ
в глубинах земли, овладели энергией атома, а хлеб остается хлебом. Хлеб – это
жизнь. Недаром в древнерусском языке хлеб называли житом. А жизнь и жито –
слова одного корня.
Особое уважение к хлебу выражалось и в
том, что сеятели выходили на поле в чистых рубахах. А первый каравай – румяный, с хрустящей корочкой – пекли
из муки первого помола и ели все вместе.
Выносили каравай женщины, одетые в праздничную одежду. Пышный, душистый, он лежал на вышитом
полотенце-рушнике. Сколько же стоит хлеб? Нет ему цены, потому что хлеб – это жизнь. Это символ родной земли, символ
труда, доброты, дружбы. Краюху материнского хлеба брали с собой в дорогу, брали
как благословение. Хлебом и солью до сих пор русские люди встречают и провожают
дорогого, любимого человека,
которому хотят оказать почтение. Хлебом-солью также встречают молодоженов и хотят, чтобы их будущая совместная жизнь была
богатой и счастливой.
Сегодня, как и вчера, и как будет
завтра, день в нашем доме начинается с привычного: с семейного
завтрака, с хлеба на столе. Никто не будет тянуться за оброненной крошкой. Скорее удивятся,
если хлеба в доме окажется мало. Тогда тут же кто-то сбегает в булочную. И разве что кто-то из старших вспомнит,
что было так не всегда. Сегодня, покупая хлеб, мы выбираем потеплее, помягче. Но помним, не имеем права забыть, что
был и тот, другой – тяжелый и жесткий хлеб, хлеб, опаленный войной. Мы
не знаем, что такое хлебные карточки, бессонные очереди за хлебом; нам, к счастью,
неведомо чувство голода. Мы нередко можем
увидеть хлеб под ногами. Хлеб, выброшенный на улицу. Хлеб – в мусорном баке, на свалке. Людям, не пережившим войну,
голод, трудно объяснить, что нет ничего вкуснее куска черного хлеба.
Хлеб под столом, хлеб под столом! Брошенный прямо в пыль. Кто же это совесть
свою на слом Бросил, как
утиль?
Так писал Е. Нефедов.
Так считают все, кто пережил Великую Отечественную войну, застенки фашистских
концлагерей, кто пережил блокадный Ленинград. Особая цена у хлеба.
Разным он был, хлеб войны. Но всегда и
всюду был желанным, как никакая другая еда.
Нельзя сравнить батон белого хлеба и 125 граммов блокадного.
125 граммов
жмыха, соевой муки, отрубей, целлюлозы, отбойной пыли. Трудно даже представить,
что тогда, в сорок первом и сорок втором, ленинградцы ничего, кроме этих 125 граммов, не
получали.
Старинная притча гласит: три главные ценности есть на
свете. Хлеб насущный, дающий жизненную силу
и здоровье. Мудрость, заключенная в книгах и обеспечивающая связь времен. И
женщина, не позволяющая оборваться нити жизни. Самое главное: среди этих
ценностей хлеб занимает почетное первое место. Может, многие из нас еще не
знают цену хлеба. Мы сели за обеденный стол, перед нами ломтики
душистого хлеба. Это -благо. Не бросайте хлеб, не топчите его, не пренебрегайте
им. Ломоть хлеба – символ
жизни каждого человека, хлеб – мощь
государства. То, что у нас есть сегодня хлеб, не наша личная заслуга, а
результат усилий многих людей, труд которых мы должны ценить. Каждый взрослеет по-своему.
Кому-то требуются на это годы, кому-то достаточно мига. Но есть истины, открыв
которые, можно сделать зарубки на память. Одна из них – в понимании всего того, что стоит за словом «хлеб».

Опубликовано 28.09.2017 по предмету Русский язык от Гость
>>
НУЖНО СЖАТЬ ТЕКСТ, ПОЖАЛУЙСТА!!
1)Ломоть хлеба, посыпанный крупной солью.
(2)Ломоть хлеба, намазанный свежим медом.
(3)Ломоть хлеба, натертый чесноком, просто ломоть хлеба, только что отрезанный от теплого еще, ноздреватого каравая…
(4)Я знаю, что многие люди на вопрос, в чем состоит величайшее изобретение человечества, говорят не о порохе, не о книгопечатанье, не о денежных знаках, не о паровой машине, не о водородной бомбе. (5)Между прочим, великий русский ученый К. А. Тимирязев тоже считал величайшим изобретением человека именно ломоть хлеба.
(6)А мне еще с детства запомнилась, не могла не врезаться в память, маленькая, но значительная картинка. (7)То ли ломоть попался толстоват, то ли я не был голоден, только объел я верхнюю часть ломтя, а остатки бросил на землю, а для верности наступил босой чумазой пяткой. (8)Тотчас дедушка цепко ухватил меня за мой нестриженый висок, распоясал свой пояс – добротную кручёную бечевку. (9)Что было дальше – можно и не рассказывать. (10)Скажу только одно – никогда я не видел таким сердитым моего степенного и уравновешенного дедушку.
(11)Ведь не последний же я бросил кусок, не обеднела от этого семья, никто не остался голодным в целой нашей деревне. (12)Откуда же ярость дедушки? (13)Исключено и то, что он видел в ломте хлеба величайшее изобретение человечества.
(14)Известно, во все времена страшному слову «голод», страшному понятию «голод» противостоял ломоть хлеба. (15)Голод – это смерть, ломоть хлеба – жизнь. (16)Вот и вся короткая, простая, как самый ломоть, философия.

Питать человека не то, что откармливать скотину. Хлеб выполняет столько назначений! Хлеб стал для нас средством единения людей, потому что люди преломляют его за общей трапезой. Хлеб стал для нас символом величия труда, потому что добывается он в поте лица. Хлеб стал для нас непременным спутником сострадания, потому что его раздают в годину бедствий. Вкус разделенного хлеба не сравним ни с чем.
Антуан де Сент-Экзюпери
Как только человек впервые осознал, что он отличается от животного, он начал размышлять об устройстве этого чудесного мира и своем предназначении. Или наоборот, сначала наблюдал за происходящим вокруг и понял,  что он – человек! По сей день каждый из нас старается  найти свой собственный ответ на «вечные» вопросы: «Что такое жизнь? Насколько ужасна смерть? Что такое любовь, дружба, счастье, горе, милосердие, труд?»   И хотя человечество накопило много мудрых мыслей, свой опыт кажется самым ценным. Удивительно, но почти все эти «вечные» темы связаны именно с Хлебом.   Ведь то, с чем мы встречаемся ежедневно, кажется нам хорошо знакомым и объяснимым. Например, легко сказать, что такое хлеб и почему он жизненно необходим людям! Почему «хлеб – всему голова», у хлеба нет негативных значений,  и как может быть «хлеб краше солнца»? Оказывается, ответ сразу найти нелегко, но искать очень увлекательно! О хлебе можно думать и как о целом  культурном, историческом и нравственном понятии.
Хлеб входит в рацион, наверное, каждой семьи,  и все знают о его полезных и питательных свойствах. Мы с детства учимся бережно и уважительно относиться к хлебу, потому что в хлебе заключён нелёгкий труд людей многих профессий. Но труд вложен в любой качественный продукт. Бесспорно, ржаной или пшеничный хлеб – это не просто хлебобулочное изделие. Во многих языках хлеб обозначает пищу как таковую и напоминает о многих житейских потребностях. Об этом говорят такие устойчивые выражения, как «заработать на хлеб», «свой кусок хлеба», «отнять хлеб», «хлебное место», «хлебом не корми».
С упоминанием о  хлебе  часто имеется в виду человеческое счастье, например в пожелании «Мира на земле и хлеба на столе!». С самых первых этапов развития человечества хлеб был самым главным богатством: хорошо жил тот, у кого был хлеб. История учит нас, что все войны начинались не из-за золота, а именно из-за земли. У захватчиков, конечно же, ценилось золото и драгоценные камни, но в первую очередь, все же земля, рождающая хлеб. Металл может дешеветь, особенно во времена войн и голода, а эталоном цены всегда был и остается хлеб. Золото ведь не накормит. А ценность хлеба подчеркивается в выражениях «золотая нива», «золотая рожь» и в загадках : «Вырос в поле дом, полон дом зерном. Стены позолочены. Ставни заколочены» или «Ходит дом ходуном на столбе золотом». Я думаю, что дело не только в красивом золотом цвете. На память приходит много примеров, связанных с золотом и хлебом. Когда боги удовлетворили страсть к золоту царя Мидаса, он чуть не погиб от голодной смерти. А в похожей притче о жадном богаче, который продал душу дьяволу с одним условием, что все, к чему он будет прикасаться, станет золотым, конец был предсказуемый – алчный человек умер от голода.
Когда встаёт вопрос жизни и смерти, человек меньше всего думает о золоте или деньгах. Совершенно бессмысленными были деньги для Робинзона Крузо, который в какой-то момент совсем отчаялся в своем одиночестве и потерял надежду на спасение. Но именно тогда спасение и пришло! Он случайно нашел в старом мешке несколько проросших зёрен, и можно сказать, что его исправление и преображение началось в эту минуту. Робинзон в слезах и в полноте души возблагодарил Бога и стал учиться выращивать хлеб. Прошло немало времени, пока он собрал свой первый урожай, а ведь его ещё нужно было сберечь от животных и птиц, собрать, не имея специальных орудий, сохранить, не имея корзин и горшков и, главное – преумножить. Герой Даниеля Дефо своим умом должен был понять, как молоть зёрна, из чего сделать сито, как испечь хлеб без печи, и рассчитать, когда и сколько сеять снова! Он начинает творить и без устали трудиться: строить ограду, плести корзину, лепить глиняные горшки, придумывать «хлебопечку». Это увлекательная и поучительная история человека, который начинает меняться благодаря своему хлебу. Господь послал Робинзону несколько семян, из которых тот сумел вырастить достойный урожай, как оказалось и в прямом, и в духовном смысле!
Наверное, так было и с первыми людьми, когда они обнаружили, что злаки можно использовать в пищу. Судя по данным археологов, это было около 15 000 лет назад. Сначала зёрна растирали, затем смешивали с водой, получали крупу, варили её. А запеченная на горячих камнях «каша» стала прообразом настоящего хлеба. Итак, человек испёк хлеб и, можно смело утверждать, приобрёл родину! Человеку нужна стабильность – хлеб даёт её. Земледелие стабильнее охоты и собирательства. Теперь люди строят свои жилища рядом с полями. Они умеют пахать землю, сеять семена, собирать урожай и могут строить планы на будущее.
В такой обстановке человек и начал, наверное, размышлять о смысле своей жизни, о природных явлениях, о земле и небе. И совершенно неважно, где этот человек проживал: в Египте, Вавилонии, Греции или на Руси.
Хлеб во всех культурах являлся символом достатка и благополучия. Ничто так не беспокоило людей, как его отсутствие из-за неурожая или засухи. Хлеб часто упоминается в сочетании с землёй, солнцем и, конечно же, с Богом. Хлеб – это дар Божий, это образ самого божества. Поэтому хлеб требует к себе почтительного, даже религиозного отношения. Хлеб символизирует отношения между Богом и людьми, это знак божественного покровительства и оберег от враждебных сил. Хлеб присутствует во всех важнейших обрядах, он связан со всеми важными событиями в жизни людей: рождение, свадьба, строительство дома, посевная, сбор урожая. Хлеб кладут в колыбель, берут с собой в дорогу, чтобы оберегал, встречают гостей хлебом-солью, благословляют жениха и невесту. Преломив на общей трапезе хлеб, становятся друзьями. На хлебе договаривались и даже «клялись своим хлебом». Интересно, что заквашивание теста и выпечка хлеба – это строго женское занятие, а разрезание хлеба и его распределение было мужской обязанностью. При этом для всех действий существовало множество правил и запретов. Невозможно представить, чтобы на Руси выбросили хотя бы крошку хлеба, при этом совершенно ясно, что не из-за скупости, а только из почтенного отношения к бесценному дару.
Хлеб – это символ жизни, сама жизнь.   О хлебе часто говорят метафорами и, порой кажется, что хлеб  одушевлён: тесто ноздревато, оно дышит,  зерно умирает, пшеница волнуется,  хлеб родится, хлеб-батюшка. Без хлеба человек не может существовать. Как метко выразился старик Капля из повести М.Алексеева «Хлеб – имя существительное»: «… все мы существуем, поскольку едим хлеб насущный! Хлеб – имя существительное, а весь остальной продукт – прилагательное!». Вряд ли дедушка был силён в тонкостях морфологии русского языка, но значение слова выразил очень точно. Хлеб для человека – источник сил, настолько необходимое средство к существованию, что недостаток хлеба значит недостаток всего!
Именно «хлеб насущный» мы ежедневно просим у Бога в Молитве Господней. В поэтическом переложении «Отче Наш» А.С.Пушкина эта часть звучит так: «Твоя да будет Воля с нами, Как в небесах, так на земли! Насущный хлеб нам ниспошли Твоею щедрою рукою». Это прошение относится к самому хлебу. Но не только. После падения и изгнания из Рая человек должен кормиться плодом своего тяжкого труда: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». До падения он мог жить Словом Божьим, но потеряв полноту общения с Богом, человек получает долю своего существования от той земли, из которой он был когда-то взят. Это было бы очень грустно для людей, но любовь и милосердие Господа безграничны. Он даёт тело, даёт и душу, даёт и хлеб. Но для души также необходим «хлеб насущный». Как бы могли мы радоваться и благодарить, если были бы духом голодны? Господь даёт хлеб, как величайший из даров, необходимый нам. Хлеб жизни – это Слово Божие. Спаситель сам открывает смысл этого чуда : «Я Хлеб сшедший с небес». Иисус Христос воплотившееся Слово, олицетворение Премудрости Божией. Хлеб является символом Слова Божия, которым нужно питаться ежедневно, и одновременно символом Его Тела, отданного в жертву. Как удивительно всё связано и премудро устроено! Хлеб – насущная пища и дар Божий и одновременно символ Слова Бога и Самой Личности Христа. То есть Хлеб небесный, Хлеб жизни, Хлеб живой.
Многие эпизоды из Библии связаны с хлебом. Можно увидеть, что хлеб – это не только средство к существованию. Хлеб предназначен для разделения, ведь каждая трапеза означает, что есть свой хлеб с кем-нибудь, значит быть его другом.  Долг гостеприимства всегда был священен, «Гость в дом – Бог в дом», поэтому с гостем тоже делили хлеб. На Тайной Вечери хлеб, данный Христом Своим ученикам, стал Его Телом, истинным даром Божиим. И сегодня «преломление хлеба» означает, что Тело Христово становится источником единства церкви. Я думаю, что многим известно чудо Спасителя, когда пятью хлебами и двумя рыбами он насыщает пять тысяч человек. Взял хлеб, благословил, преломил и подал им. Чудесное умножение хлебов имеет для нас глубокий смысл. В этом хлебе – Сам Христос. Бог вселенной дает нам этот хлеб, плод земли и человеческого труда. Мы, в свою очередь, приносим этот дар Ему, чтобы он стал Хлебом Жизни. «Отче наш, иже еси на небесех! Хлеб наш насущный даждь нам днесь». И этот, и иной хлеб.
Действительно, хлеб вызывает особое, святое чувство. Сейчас уже можно сделать вывод, что хлеб для человека всегда был не просто едой, не просто показателем благосостояния. Отношение человека к хлебу  многое говорит о нём самом, о его совести или равнодушии, о душевной щедрости или скупости.
В этой связи мне вспомнился рассказ В.Тендрякова «Хлеб для собаки». В послереволюционной России в одном небольшом посёлке сосланные, раскулаченные крестьяне были брошены умирать голодной смертью в маленьком березняке на глазах у местных жителей. При виде подобной сцены можно сойти с ума. И 10-летний мальчик не мог оставаться равнодушным к погибающим людям, будучи сытым. Он выносил остатки еды, но когда просящих становилось всё больше, а еды у него не хватало, у него случился срыв. Он, дико рыдая, прогнал их. И ему с этого дня не даёт покоя совесть. Он и не должен вроде бы жалеть врагов, но, с другой стороны, он с ужасом сознаёт, что ежедневно «съедает жизни нескольких людей». Он начинает кормить ничью несчастную собаку: «не облезшего пса кормил я кусками хлеба, а свою совесть». Нормальный человек не может быть лишён сострадания. И такого напряжения не выдержал начальник станции, покончив жизнь самоубийством. Он «не нашел несчастную собачонку, чтоб кормить каждый день, отрывая хлеб от себя».
Другим произведением, которое меня поразило ещё в детстве, стала сказка одного из моих любимых писателей Г.-Х.Андерсена. «Девочка, которая наступила на хлеб». Спесивая, жестокая девочка Инге бросила хлеб в грязную лужу, чтобы наступить на него и перейти, не испачкав башмачков. Провалившись под землю, она попала прямиком, конечно же, в ад. Девочка терпела страшные муки, но душа её всё больше грубела, а прощения просить Инге не собиралась, только злилась на других. Много лет прошло, пока окаменелая оболочка не растаяла от проникшего в пропасть луча света. Ангел плакал о ней! Вскоре в окрестностях появилась необычная птичка, которая находя, съедала только одно зёрнышко, а остальные раздавала другим. Несмотря на лютые морозы, птичка собрала  крошки, которые все вместе весили ровно столько, сколько весил хлеб, на который когда-то наступила Инге. Автор с самого начала описал Инге, как спесивую и жестокую девочку. Она отрывает крылышки мухам, стесняется бедности своей мамы, не уважает старших. Равнодушная, чёрствая девочка. Но оскорбив хлеб, она в одну минуту решила свою судьбу. И получила всё то, чем она так щедро одаривала других – мучения, равнодушие и никакого сопереживания! Вот что значит попирать ногами священный дар. Хотя, к сожалению, такое отношение к хлебу можно встретить и сегодня.
Я часто задумываюсь, как человек узнаёт цену хлеба. Мы ведь с детства знаем, что относиться к нему нужно бережно. Неужели, чтобы понять истинный смысл такого привычного и насущного хлеба, нужно вырастить его самому, как Робинзон Крузо, или испытать голод, как многие люди в нищете или в неурожайные годы. Разве нужно пройти войну, чтобы осознать, что дороже самого некачественного хлеба нет ничего, а золото не имеет никакого значения. Война отвратительна и ужасна, на полях, где должен родиться хлеб, льётся кровь. Мирное население голодает. И неизвестно, когда же снова будет посевная. Мне очень запомнился подвиг учёных Всесоюзного института растениеводства в блокадном Ленинграде. Умирая от голода, они спасали коллекционное зерно для будущих поколений. Спасали семена, расплачиваясь собственной жизнью. Ведь война кончится и на месте побоищ должен расти хлеб. В 1942 году поэт Д.Кедрин написал такие строки, которые, как мне кажется, очень точно передают боль тех лет:
«Благословляем хлеб! Он наша жизнь и пища.
Но как не проклинать ту сталь, что наповал
Укладывает нас в подземные жилища?
Пшеницу сеял Бог. Железо черт ковал».
Итак, насущный хлеб необходим людям. И ведь только люди умеют выращивать хлеб. А быть человеком – это не только очень интересно и почётно, но очень ответственно. Хлеб нелегко вырастить, и важно всегда помнить о том, что это Божий дар.
Вся жизнь человека связана с хлебом. Здесь хотелось бы подчеркнуть, что жизнь и физическая, и духовная. Хлеб – это очень полезный продукт, жизненно необходимый человеческому организму. Хлеб требует к себе уважения, ведь в него вложен труд людей многих профессий. Это труд очень тяжелый, поэтому вдвойне почётный. Хлеб сегодня стоит недорого. Истинная его цена намного выше. Для всех нас должны поработать селекционеры, агрономы, инженеры, трактористы, комбайнеры, мукомолы, водители, пекари. Люди, умеющие делать хлеб, всегда пользовались уважением и почётом. Ведь печь хлеб может далеко не каждый. Интересный факт, что еще в древности, раб-пекарь стоил в 10   раз дороже раба-гладиатора, а византийские пекари освобождались от налогов. Вспомним библейского Иосифа, проданного братьями в рабство, который спас Египет от голода и в знак благодарности был сделан вторым человеком в государстве. Многие войны начинались из-за земель, на которых родится хлеб. И хлеб бывает дороже золота.
Но хлеб не только продукт, необходимый человеку в его рационе. Хлеб всегда имел сакральное значение. Это не только символ благополучия, но и символ отношений Бога и человека. Это образ Самого Господа – Хлеб Жизни, Слово Божие. Хлеб объединяет людей за трапезой, учит уважению, щедрости, состраданию, гостеприимству, нерассточительности, рассудительности. У А.М.Жемчужникова есть такие строки:
Всем хлеба! Хлеба — беднякам
В лихие дни нужды народной;
И хлеба умственного — нам,
Стоящим вне толпы голодной!
С помощью образа хлеба можно объяснить многие сложные понятия и детям, и взрослым. Хлеб упоминается в огромном количестве пословиц, поговорок, загадок. Хлебу посвящаются песни, стихи, рассказы и повести. Хлеб воспитывает. М.Алексеев говорил, что «он вместил все – и любовь, и отчаяние, и горе, и счастье».
Одно маленькое зёрнышко отправляется в землю умирать, чтобы  родиться вновь, но уже наливным золотым колосом с сотнями других зёрен. Этот хлеб питателен для человека.  Человеку также дано посеять у себя в душе семена добра и любви и бережно вырастить  их, чтобы получить бесценный урожай другого, не менее важного хлеба.
Гришина Елизавета (6 класс)

Победившие смерть.
(По мотивам произведения Сергея Алексеева «Богатырские фамилии».)
К Дню Победы советского народа против фашистских захватчиков у себя в классе мы организовали выставку книг о войне, о детях войны, о жизни населения на оккупированных территориях.
Меня заинтересовала книга Сергея Алексеева «Богатырские фамилии». Это рассказы из истории Великой Отечественной войны о героическом подвиге советских людей в годы борьбы с фашистами: о великом сражении на Курской дуге, о героическом Севастополе, о ленинградцах и подвиге Ленинграда и другие.
Больше всего меня поразили «Рассказы о ленинградцах и подвиге Ленинграда». Это рассказы не об отдельно взятом человеке. Это рассказы о целом народе, каждый день и ночь совершавшем подвиги, боровшемся за свою жизнь, за жизнь своих детей, за жизнь целого города.
В 1941 году город был полностью отрезан от всей страны. Не было топлива, электричества. Вышел из строя водопровод. Начался голод. Сергей Алексеев пишет: «Голод смертью идёт по городу. Не вмещают погибших ленинградские кладбища. Люди умирали у станков. Умирали на улицах. Ночью ложились спать и утром не просыпались». Но ленинградцы держались.
Я посвятила свои стихи жителям этого героического города, верившим в победу.
Идёт война… Блокада Ленинграда.
Как трудно жить, работать у станка.
Фашисты прут… И долгая осада…
Мы выстоим, проклятая орда!
Нельзя без волнения читать рассказ  «Блокадный хлеб». Из него я узнала, что ленинградский блокадный хлеб выпекался из ржаной муки с добавлением овсянки, сои, кукурузы. Применяли жмых – льняной, хлопковый, конопляный. Добавляли отруби, рисовую шелуху, мельничную пыль, опилки. Но этот хлеб голодным ленинградцам казался самым вкусным на свете. И норму  даже такого хлеба постоянно сокращали, доведя её до 250 граммов для взрослых и 125 граммов для детей.
Находясь под впечатлением прочитанного, я задаю себе вопросы: «Как можно было, оказавшись в таких нечеловеческих условиях, жить, работать, защищать родной город? Какими были дети, видевшие каждый день смерть? Что они   чувствовали?».
——————————————————————————————————
1- Алексеев С. Богатырские фамилии. Рассказы по истории Великой Отечественной войны. – М., «Детская литература», 1978 г., с. 118-119.
Дети Ленинграда ждали возвращения отцов, матерей с работы: они приносили паёк, который выдавали работающему населению, спасительный кусочек хлеба. И снова мой стих рисует жуткую картину:
Пришёл отец, принёс кусочек хлеба.
Как поделить? Кому отдать сперва?
Голодными глазами, не обедав,
Глядит на хлеб родная детвора.
Среди ленинградских домов не был исключением и дом Савичевых. Взрослые и дети переживали страшные блокадные дни.
А историю Тани Савичевой знает весь мир. (О ней я узнала из рассказа «Таня Савичева».) Она в самые жестокие дни осады вела дневник, каждая страничка которого до сих пор обжигает сердца людей.
Автор не пишет, сколько ей лет и как она выглядит. Я почему-то представляю её своей ровесницей. Ей, наверно, как и мне, нравилось рисовать, танцевать. Но страшная война лишила её детских радостей. Главным её занятием становится заполнение записной книжки.
Она могла бы писать о своих друзьях, о своих детских желаниях и секретах. Но её слова о смерти. Смерть воцарилась вокруг, она заполнила все мысли и чувства людей. Таня не боится смерти. Дыша на окоченевшие пальцы, девочка записывает точные даты смерти   близких ей людей, умерших от голода и холода: Жени – сестры Тани, бабушки, Леки – брата Тани, дяди Васи, дяди Лёши, мамы. « Умерли все», – эта запись на страничке на букву «У».     Последняя её запись   на страничке на букву «О», где написано: «Осталась одна Таня».
Таню спасли от голодной смерти. По «дороге жизни» Таню вывезли из Ленинграда. Но недолго прожила Таня. От голода, холода, потери близких  её здоровье было подорвано. Не стало и Тани Савичевой. Таня скончалась.   Остался только дневник с записями о семье Савичевых. Они никогда не сядут все вместе за обеденный стол, чтобы отметить день Победы. Они и более 600 тысяч таких, как они, скончавшихся от голода во время блокады Ленинграда.
Люди умирали от голода, погибали от бомб. Но город выстоял. Выстоял, чтобы жить и помнить, какой ценой была завоёвана победа.
Строки дневника – это набат, это крик Тани: «Смерть фашистам! Не допустите новой войны!»
125 граммов блокадного хлеба… Как это много, чтобы прожить ещё хотя бы один день, и как этого мало, чтобы дожить до дня освобождения от фашистских оккупантов. Каждый кусочек блокадного хлеба, нет, каждая крошка – это человеческая жизнь. Мы должны об этом знать и помнить, чтобы предостеречь мир от новых трагедий.

Главная
Сочинения по литературе
Сочинения о Хлебе – сочинение
Хлеб на столе
С древних времен и у всех народов наибольшей святостью был хлеб. Его присутствие способствовало появлению песен и дум, продолжала родословную, и, напротив, когда он исчезал, приходила беда.
Предки не только воздали заслуженную хвалу ржи-кормильице, но и признали ее вечные заслуги в судьбе человечества. В зерно, в этот маленький тугой слиточек материи столько вложено жизненной мудрости, добра и веры в бессмертие, что его тайна и до сих пор кажется нам магической. Все у нас от него, от хлеба. А в том, и мы сами, каждый из нас — ребенок своих родителей, своего народа и хлеба.
С давних времен родители приучали детей своих беречь хлеб. Еще с молоком матери усваивались правила бережливого отношения к святая святых.
Людей, какие пришли с чистым сердцем, хорошей миссией или хорошей новостью, на нашей земле всегда встречали хлебом солью. Караваем благословляли молодых, без ковриги нельзя было зайти в новый дом, рождался ребенок — тоже шли с хлебом.
Отдадим же почет тем, кто вырастил его, рукам, которые подарили душистые, похожие на солнце, караваи. Снимем перед ним шляпы, уклонимся, чтобы извечно он был на нашем столе, чтобы не черствел, потому что, как молвил народные уста, когда черствеет хлеб — черствеют души.
Ты и твой хлеб
«Хлеб — всему голова, — так говорят у нас. Хлебом клянутся, как именем матери, Родины. Потому что хлеб — это жизнь, он вечен, как мать, как Родина.
Человек выращивает хлеб. А хлеб выращивает человека. Воспитывает и проверяет его на зрелость и мужество. И это также вечно, как мир. Хлеб нельзя заменить ничем. Старые люди любят говорить; «Хлеб — это святое». По-видимому, потому, что были на их судьбе годы, когда было слово «хлеб», но не было самого хлеба. И еще, по-видимому для того, чтобы мы, выходя в свет, раз и навсегда прониклись трепетом к тем рукам, которые вырастили и выпекли этот высокий и мягкий хлеб. Он может научить всех нас уважать работу и мирное безоблачное небо над головой.
Хлеб — это богатство нашей страны. И его нужно беречь и уважать. Ведь так приятно видеть на своем столе высокий, душистый каравай. В хорошей семье хлеб никогда не будет черстветь. Но есть люди, которые не уважают хлеб, выбрасывают его, когда он очерствеет. Они не уважают тот длинный путь, который прошел хлеб, прежде, чем попасть к столу, тот тяжелый труд, который вложен у него, самого человека. Поэтому берегите хлеб — мерило нашей воспитанности и духовности.
Хлеб
Он ежедневно приходит к нам — румяный, теплый, душистый, несравненный. А еще имеет много имен — баранку, булочку, батончик, рогалик, каравай, калач, пасху, пирог. И все-таки хлеб.
Если на столе нет хлеба — на нем чего-то не хватает. Самого главного. Потому что хлеб — то богатство, благосостояние. Люди ласково и уважительно говорят о нем: хлеб — батенька, хлеб — кормилец, хлеб — всему голова. Издревле народ наш более всего ценил хлеб, соль, честь.
Хлеб сопровождает нас всю жизнь — от рождения до глубокой старости. У всех народов он святой. Хлеб берегли, в его честь составляли гимны, хлебом встречали самых дорогих гостей. Хлеб бесценен. Ни работа, ни смерть, ни жизнь, ни свадьба — ничего в мире не обходится без хлеба. Он самый вкусный, он дороже золота, насущный и святой хлеб из нашего поля.
И, чтобы вспахать поле, тоже нужен хлеб. И, чтобы разбить врага. Чтобы победить и выстоять. Везде хлеб, хлеб, хлеб. А без него нет ни радости, ни праздника, ни самой жизни.
Человечество знает ужасные годы без хлеба, когда вымирали целые села и города, целые местности и страны, так что ни одной войне и ни одной армии и не снилось такое опустошение.
Знать цену хлебу, уметь его экономить, быть бережливыми и заботливыми хозяевами — это главные вопросы общества. Вот почему вопрос о хлебе остается у нас главным. Вот таким является он — хлеб. Его величество Хлеб. Так давайте относиться к нему всегда с почетом и уважением. Не жалеем дать ломоть хлеба голодному. Хлеб в мире — главнее всего, он — жизнь. И может, кто-то из моих ровесников станет кондитером или пекарем и будет даровать людям хлеб: Как едите вы караваи, Калачи вкусные едите, – Не забудьте уклониться Хлебоделу за это!

Алевтина Вунберова
Сочинение «Хлеб всему голова»
Вот он –
Теплый, золотистый.
В каждый дом,
На каждый стол –
Он пожаловал – пришел.
В нем –
Здоровье, наша сила,
В нем –
Чудесное тепло.
Сколько рук
Его растило,
Охраняло, берегло!
Эту отгадку знают конечно же все: взрослые и дети. Давайте поговорим о хлебе.
Хлеб-это продукт человеческого труда, это символ благополучия и достатка. Именно хлебу отведено самое главное место на столе и в будни, и в праздники. Без него не обходится ни один приём пищи.
Откуда к нам пришел этот продукт?
Ученые полагают, что впервые хлеб появился на земле свыше пятнадцати тысяч лет назад. С окончанием ледникового периода в мире произошли коренные изменения. Растения и животные распространились далеко на север. В благоприятных условиях быстро росло население. Рост населения и истощение охотничьих угодий приводили к большей зависимости сначала от сбора дикорастущих растений, а затем от специально выращенных.
Древние люди заметили, что брошенное в землю зерно возвращает несколько зерен, что на рыхлой и влажной земле вырастает больше зерен. Исследования показывают, что первые культурные растения были совсем не похожи на своих современных потомков. Но древние земледельцы с самого начала занимались селекцией – отбором крупных и выносливых растений. Постепенно урожаи становились лучше, а земледелие более стабильным и надежным способом пропитания, чем охота и собирательство. Земледелие по сравнению с охотой и собирательством требовало больших усилий: вспашка земли, посев, прополка и сбор урожая на полях делались вручную и занимали все свободное время первых земледельцев. Когда древний человек с великим трудом взрыхлил землю, посеял зерно, собрал урожай и испек из него хлеб, тогда он обрел и родину.
Долгое время люди употребляли в пищу зерна в сыром виде, затем научились растирать их между камнями, получая крупу, и варить ее. Так появились первые жернова, первая мука, первый хлеб.
Первый хлеб имел вид жидкой каши. Она и является прародительницей хлеба. Ее в наше время еще употребляют в виде хлебной похлебки в некоторых странах Африки и Азии. У дикорастущей пшеницы зерна с трудом отделялись от колоса, и чтобы облегчить извлечение их, древние люди сделали еще одно открытие. К тому времени человек уже научился добывать огонь и применял его для приготовления пищи. Было подмечено, что подогретые зерна легче отделяются от колосьев. Собранные злаки начали нагревать на разогретых камнях, которые помещали в вырытые для этого ямы. Случайно человек обнаружил, что если перегревшиеся (или поджаренные) зерна, раздробить и смешать с водой, каша получается гораздо вкуснее той, которую он ел из сырых зерен. Это и было вторым открытием хлеба.
Примерно шесть с половиной – пять тысяч лет назад человек научился возделывать и культивировать пшеницу и ячмень. В то время изобрели ручные мельницы, ступки, родился первый печеный хлеб. Археологи предполагают, что однажды во время приготовления зерновой каши часть ее вылилась и превратилась в румяную лепешку. Своим приятным запахом, аппетитным видом и вкусом она удивила человека. Тогда-то наши далекие предки из густой зерновой каши стали выпекать пресный хлеб в виде лепешки. Плотные не разрыхленные подгорелые куски бурой массы мало напоминали современный хлеб, но именно с того времени и возникло на земле хлебопечение.
Путь его начинается ранней весной, когда на поля выходят машины. У человека, ведущего машину, много работы: нужно поле вспахать, разрыхлить землю – быстро подготовить ее для посева семян. Пословица гласит: «Весенний день – год кормит». Через некоторое время на поле работают другие машины. Чтобы быстро засеять огромные поля используют сеялки.
Прежде чем посеять пшеницу, зерно проверяют на всхожесть. Сортируют на специальных машинах, их называют сортировальными машинами. Для посева нужны средние, нормальные зернышки. Все злаки бывают яровые и озимые. Яровые сеют весной и убирают осенью. Озимые сеют в августе – сентябре, а убирают в июне – июле, они дают большой урожай.
На поле зерна прорастают, появляются всходы. Летом все поле в колосьях. Когда приходит осень, колосья становятся золотыми. Хлеб созрел. Пришла пора собирать урожай. И снова в поле вышли машины. Это комбайны.
А потом зерно на машинах везут на элеватор, где сохраняют его от холода, от сырости, от вредных жучков.
Дальше зерно отправляется на мукомольные заводы, а оттуда муку везут на хлебозаводы и пекарни.
Из пекарни на специальных машинах готовый хлеб везут в магазины.
А из магазинов хлеб попадает к нам на стол в виде огромного многообразия хлебобулочных изделий (более 100 сортов хлеба, печенье, кексы, булочки, пирожки, праздничные куличи, сухарики и т. д.)
Вот и не задумываемся мы, каким длительным был путь хлеба к нашему столу. Хлеб надо беречь, не оставлять недоеденные куски, не выбрасывать их. Сколько человеческого труда вложено в каждую буханку ржаного хлеба, в каждый каравай пшеничного. Уважайте труд сельчан! Без хлеба нет жизни на земле!
Не напрасно народ
С давних пор и поныне
Хлеб насущный зовет
Самой первой святыней.
Золотые слова
Забывать мы не вправе:
Хлеб всему голова! –
В поле, в доме, в державе!

Питать человека не то, что откармливать скотину. Хлеб выполняет столько назначений! Хлеб стал для нас средством единения людей, потому что люди преломляют его за общей трапезой. Хлеб стал для нас символом величия труда, потому что добывается он в поте лица. Хлеб стал для нас непременным спутником сострадания, потому что его раздают в годину бедствий. Вкус разделенного хлеба не сравним ни с чем.
Антуан де Сент-Экзюпери
Как только человек впервые осознал, что он отличается от животного, он начал размышлять об устройстве этого чудесного мира и своем предназначении. Или наоборот, сначала наблюдал за происходящим вокруг и понял,  что он – человек! По сей день каждый из нас старается  найти свой собственный ответ на «вечные» вопросы: «Что такое жизнь? Насколько ужасна смерть? Что такое любовь, дружба, счастье, горе, милосердие, труд?»   И хотя человечество накопило много мудрых мыслей, свой опыт кажется самым ценным. Удивительно, но почти все эти «вечные» темы связаны именно с Хлебом.   Ведь то, с чем мы встречаемся ежедневно, кажется нам хорошо знакомым и объяснимым. Например, легко сказать, что такое хлеб и почему он жизненно необходим людям! Почему «хлеб – всему голова», у хлеба нет негативных значений,  и как может быть «хлеб краше солнца»? Оказывается, ответ сразу найти нелегко, но искать очень увлекательно! О хлебе можно думать и как о целом  культурном, историческом и нравственном понятии.
Хлеб входит в рацион, наверное, каждой семьи,  и все знают о его полезных и питательных свойствах. Мы с детства учимся бережно и уважительно относиться к хлебу, потому что в хлебе заключён нелёгкий труд людей многих профессий. Но труд вложен в любой качественный продукт. Бесспорно, ржаной или пшеничный хлеб – это не просто хлебобулочное изделие. Во многих языках хлеб обозначает пищу как таковую и напоминает о многих житейских потребностях. Об этом говорят такие устойчивые выражения, как «заработать на хлеб», «свой кусок хлеба», «отнять хлеб», «хлебное место», «хлебом не корми».
С упоминанием о  хлебе  часто имеется в виду человеческое счастье, например в пожелании «Мира на земле и хлеба на столе!». С самых первых этапов развития человечества хлеб был самым главным богатством: хорошо жил тот, у кого был хлеб. История учит нас, что все войны начинались не из-за золота, а именно из-за земли. У захватчиков, конечно же, ценилось золото и драгоценные камни, но в первую очередь, все же земля, рождающая хлеб. Металл может дешеветь, особенно во времена войн и голода, а эталоном цены всегда был и остается хлеб. Золото ведь не накормит. А ценность хлеба подчеркивается в выражениях «золотая нива», «золотая рожь» и в загадках : «Вырос в поле дом, полон дом зерном. Стены позолочены. Ставни заколочены» или «Ходит дом ходуном на столбе золотом». Я думаю, что дело не только в красивом золотом цвете. На память приходит много примеров, связанных с золотом и хлебом. Когда боги удовлетворили страсть к золоту царя Мидаса, он чуть не погиб от голодной смерти. А в похожей притче о жадном богаче, который продал душу дьяволу с одним условием, что все, к чему он будет прикасаться, станет золотым, конец был предсказуемый – алчный человек умер от голода.
Когда встаёт вопрос жизни и смерти, человек меньше всего думает о золоте или деньгах. Совершенно бессмысленными были деньги для Робинзона Крузо, который в какой-то момент совсем отчаялся в своем одиночестве и потерял надежду на спасение. Но именно тогда спасение и пришло! Он случайно нашел в старом мешке несколько проросших зёрен, и можно сказать, что его исправление и преображение началось в эту минуту. Робинзон в слезах и в полноте души возблагодарил Бога и стал учиться выращивать хлеб. Прошло немало времени, пока он собрал свой первый урожай, а ведь его ещё нужно было сберечь от животных и птиц, собрать, не имея специальных орудий, сохранить, не имея корзин и горшков и, главное – преумножить. Герой Даниеля Дефо своим умом должен был понять, как молоть зёрна, из чего сделать сито, как испечь хлеб без печи, и рассчитать, когда и сколько сеять снова! Он начинает творить и без устали трудиться: строить ограду, плести корзину, лепить глиняные горшки, придумывать «хлебопечку». Это увлекательная и поучительная история человека, который начинает меняться благодаря своему хлебу. Господь послал Робинзону несколько семян, из которых тот сумел вырастить достойный урожай, как оказалось и в прямом, и в духовном смысле!
Наверное, так было и с первыми людьми, когда они обнаружили, что злаки можно использовать в пищу. Судя по данным археологов, это было около 15 000 лет назад. Сначала зёрна растирали, затем смешивали с водой, получали крупу, варили её. А запеченная на горячих камнях «каша» стала прообразом настоящего хлеба. Итак, человек испёк хлеб и, можно смело утверждать, приобрёл родину! Человеку нужна стабильность – хлеб даёт её. Земледелие стабильнее охоты и собирательства. Теперь люди строят свои жилища рядом с полями. Они умеют пахать землю, сеять семена, собирать урожай и могут строить планы на будущее.
В такой обстановке человек и начал, наверное, размышлять о смысле своей жизни, о природных явлениях, о земле и небе. И совершенно неважно, где этот человек проживал: в Египте, Вавилонии, Греции или на Руси.
Хлеб во всех культурах являлся символом достатка и благополучия. Ничто так не беспокоило людей, как его отсутствие из-за неурожая или засухи. Хлеб часто упоминается в сочетании с землёй, солнцем и, конечно же, с Богом. Хлеб – это дар Божий, это образ самого божества. Поэтому хлеб требует к себе почтительного, даже религиозного отношения. Хлеб символизирует отношения между Богом и людьми, это знак божественного покровительства и оберег от враждебных сил. Хлеб присутствует во всех важнейших обрядах, он связан со всеми важными событиями в жизни людей: рождение, свадьба, строительство дома, посевная, сбор урожая. Хлеб кладут в колыбель, берут с собой в дорогу, чтобы оберегал, встречают гостей хлебом-солью, благословляют жениха и невесту. Преломив на общей трапезе хлеб, становятся друзьями. На хлебе договаривались и даже «клялись своим хлебом». Интересно, что заквашивание теста и выпечка хлеба – это строго женское занятие, а разрезание хлеба и его распределение было мужской обязанностью. При этом для всех действий существовало множество правил и запретов. Невозможно представить, чтобы на Руси выбросили хотя бы крошку хлеба, при этом совершенно ясно, что не из-за скупости, а только из почтенного отношения к бесценному дару.
Хлеб – это символ жизни, сама жизнь.   О хлебе часто говорят метафорами и, порой кажется, что хлеб  одушевлён: тесто ноздревато, оно дышит,  зерно умирает, пшеница волнуется,  хлеб родится, хлеб-батюшка. Без хлеба человек не может существовать. Как метко выразился старик Капля из повести М.Алексеева «Хлеб – имя существительное»: «… все мы существуем, поскольку едим хлеб насущный! Хлеб – имя существительное, а весь остальной продукт – прилагательное!». Вряд ли дедушка был силён в тонкостях морфологии русского языка, но значение слова выразил очень точно. Хлеб для человека – источник сил, настолько необходимое средство к существованию, что недостаток хлеба значит недостаток всего!
Именно «хлеб насущный» мы ежедневно просим у Бога в Молитве Господней. В поэтическом переложении «Отче Наш» А.С.Пушкина эта часть звучит так: «Твоя да будет Воля с нами, Как в небесах, так на земли! Насущный хлеб нам ниспошли Твоею щедрою рукою». Это прошение относится к самому хлебу. Но не только. После падения и изгнания из Рая человек должен кормиться плодом своего тяжкого труда: «В поте лица твоего будешь есть хлеб». До падения он мог жить Словом Божьим, но потеряв полноту общения с Богом, человек получает долю своего существования от той земли, из которой он был когда-то взят. Это было бы очень грустно для людей, но любовь и милосердие Господа безграничны. Он даёт тело, даёт и душу, даёт и хлеб. Но для души также необходим «хлеб насущный». Как бы могли мы радоваться и благодарить, если были бы духом голодны? Господь даёт хлеб, как величайший из даров, необходимый нам. Хлеб жизни – это Слово Божие. Спаситель сам открывает смысл этого чуда : «Я Хлеб сшедший с небес». Иисус Христос воплотившееся Слово, олицетворение Премудрости Божией. Хлеб является символом Слова Божия, которым нужно питаться ежедневно, и одновременно символом Его Тела, отданного в жертву. Как удивительно всё связано и премудро устроено! Хлеб – насущная пища и дар Божий и одновременно символ Слова Бога и Самой Личности Христа. То есть Хлеб небесный, Хлеб жизни, Хлеб живой.
Многие эпизоды из Библии связаны с хлебом. Можно увидеть, что хлеб – это не только средство к существованию. Хлеб предназначен для разделения, ведь каждая трапеза означает, что есть свой хлеб с кем-нибудь, значит быть его другом.  Долг гостеприимства всегда был священен, «Гость в дом – Бог в дом», поэтому с гостем тоже делили хлеб. На Тайной Вечери хлеб, данный Христом Своим ученикам, стал Его Телом, истинным даром Божиим. И сегодня «преломление хлеба» означает, что Тело Христово становится источником единства церкви. Я думаю, что многим известно чудо Спасителя, когда пятью хлебами и двумя рыбами он насыщает пять тысяч человек. Взял хлеб, благословил, преломил и подал им. Чудесное умножение хлебов имеет для нас глубокий смысл. В этом хлебе – Сам Христос. Бог вселенной дает нам этот хлеб, плод земли и человеческого труда. Мы, в свою очередь, приносим этот дар Ему, чтобы он стал Хлебом Жизни. «Отче наш, иже еси на небесех! Хлеб наш насущный даждь нам днесь». И этот, и иной хлеб.
Действительно, хлеб вызывает особое, святое чувство. Сейчас уже можно сделать вывод, что хлеб для человека всегда был не просто едой, не просто показателем благосостояния. Отношение человека к хлебу  многое говорит о нём самом, о его совести или равнодушии, о душевной щедрости или скупости.
В этой связи мне вспомнился рассказ В.Тендрякова «Хлеб для собаки». В послереволюционной России в одном небольшом посёлке сосланные, раскулаченные крестьяне были брошены умирать голодной смертью в маленьком березняке на глазах у местных жителей. При виде подобной сцены можно сойти с ума. И 10-летний мальчик не мог оставаться равнодушным к погибающим людям, будучи сытым. Он выносил остатки еды, но когда просящих становилось всё больше, а еды у него не хватало, у него случился срыв. Он, дико рыдая, прогнал их. И ему с этого дня не даёт покоя совесть. Он и не должен вроде бы жалеть врагов, но, с другой стороны, он с ужасом сознаёт, что ежедневно «съедает жизни нескольких людей». Он начинает кормить ничью несчастную собаку: «не облезшего пса кормил я кусками хлеба, а свою совесть». Нормальный человек не может быть лишён сострадания. И такого напряжения не выдержал начальник станции, покончив жизнь самоубийством. Он «не нашел несчастную собачонку, чтоб кормить каждый день, отрывая хлеб от себя».
Другим произведением, которое меня поразило ещё в детстве, стала сказка одного из моих любимых писателей Г.-Х.Андерсена. «Девочка, которая наступила на хлеб». Спесивая, жестокая девочка Инге бросила хлеб в грязную лужу, чтобы наступить на него и перейти, не испачкав башмачков. Провалившись под землю, она попала прямиком, конечно же, в ад. Девочка терпела страшные муки, но душа её всё больше грубела, а прощения просить Инге не собиралась, только злилась на других. Много лет прошло, пока окаменелая оболочка не растаяла от проникшего в пропасть луча света. Ангел плакал о ней! Вскоре в окрестностях появилась необычная птичка, которая находя, съедала только одно зёрнышко, а остальные раздавала другим. Несмотря на лютые морозы, птичка собрала  крошки, которые все вместе весили ровно столько, сколько весил хлеб, на который когда-то наступила Инге. Автор с самого начала описал Инге, как спесивую и жестокую девочку. Она отрывает крылышки мухам, стесняется бедности своей мамы, не уважает старших. Равнодушная, чёрствая девочка. Но оскорбив хлеб, она в одну минуту решила свою судьбу. И получила всё то, чем она так щедро одаривала других – мучения, равнодушие и никакого сопереживания! Вот что значит попирать ногами священный дар. Хотя, к сожалению, такое отношение к хлебу можно встретить и сегодня.
Я часто задумываюсь, как человек узнаёт цену хлеба. Мы ведь с детства знаем, что относиться к нему нужно бережно. Неужели, чтобы понять истинный смысл такого привычного и насущного хлеба, нужно вырастить его самому, как Робинзон Крузо, или испытать голод, как многие люди в нищете или в неурожайные годы. Разве нужно пройти войну, чтобы осознать, что дороже самого некачественного хлеба нет ничего, а золото не имеет никакого значения. Война отвратительна и ужасна, на полях, где должен родиться хлеб, льётся кровь. Мирное население голодает. И неизвестно, когда же снова будет посевная. Мне очень запомнился подвиг учёных Всесоюзного института растениеводства в блокадном Ленинграде. Умирая от голода, они спасали коллекционное зерно для будущих поколений. Спасали семена, расплачиваясь собственной жизнью. Ведь война кончится и на месте побоищ должен расти хлеб. В 1942 году поэт Д.Кедрин написал такие строки, которые, как мне кажется, очень точно передают боль тех лет:
«Благословляем хлеб! Он наша жизнь и пища.
Но как не проклинать ту сталь, что наповал
Укладывает нас в подземные жилища?
Пшеницу сеял Бог. Железо черт ковал».
Итак, насущный хлеб необходим людям. И ведь только люди умеют выращивать хлеб. А быть человеком – это не только очень интересно и почётно, но очень ответственно. Хлеб нелегко вырастить, и важно всегда помнить о том, что это Божий дар.
Вся жизнь человека связана с хлебом. Здесь хотелось бы подчеркнуть, что жизнь и физическая, и духовная. Хлеб – это очень полезный продукт, жизненно необходимый человеческому организму. Хлеб требует к себе уважения, ведь в него вложен труд людей многих профессий. Это труд очень тяжелый, поэтому вдвойне почётный. Хлеб сегодня стоит недорого. Истинная его цена намного выше. Для всех нас должны поработать селекционеры, агрономы, инженеры, трактористы, комбайнеры, мукомолы, водители, пекари. Люди, умеющие делать хлеб, всегда пользовались уважением и почётом. Ведь печь хлеб может далеко не каждый. Интересный факт, что еще в древности, раб-пекарь стоил в 10   раз дороже раба-гладиатора, а византийские пекари освобождались от налогов. Вспомним библейского Иосифа, проданного братьями в рабство, который спас Египет от голода и в знак благодарности был сделан вторым человеком в государстве. Многие войны начинались из-за земель, на которых родится хлеб. И хлеб бывает дороже золота.
Но хлеб не только продукт, необходимый человеку в его рационе. Хлеб всегда имел сакральное значение. Это не только символ благополучия, но и символ отношений Бога и человека. Это образ Самого Господа – Хлеб Жизни, Слово Божие. Хлеб объединяет людей за трапезой, учит уважению, щедрости, состраданию, гостеприимству, нерассточительности, рассудительности. У А.М.Жемчужникова есть такие строки:
Всем хлеба! Хлеба — беднякам
В лихие дни нужды народной;
И хлеба умственного — нам,
Стоящим вне толпы голодной!
С помощью образа хлеба можно объяснить многие сложные понятия и детям, и взрослым. Хлеб упоминается в огромном количестве пословиц, поговорок, загадок. Хлебу посвящаются песни, стихи, рассказы и повести. Хлеб воспитывает. М.Алексеев говорил, что «он вместил все – и любовь, и отчаяние, и горе, и счастье».
Одно маленькое зёрнышко отправляется в землю умирать, чтобы  родиться вновь, но уже наливным золотым колосом с сотнями других зёрен. Этот хлеб питателен для человека.  Человеку также дано посеять у себя в душе семена добра и любви и бережно вырастить  их, чтобы получить бесценный урожай другого, не менее важного хлеба.
Гришина Елизавета (6 класс)