Сказка про ниточку и иголочку

Æèëè-áûëè äâå ïîäðóæêè: Íèòî÷êà è Èãîëî÷êà.
Î÷åíü îíè áûëè ðàçíûìè.

Èãîëî÷êà — ñòðîéíàÿ, ðåøèòåëüíàÿ, öåëåóñòðåìë¸ííàÿ… Ëþáóþ ïðåãðàäó îíà ñòàðàëàñü ïðåîäîëåòü íàïðÿìèê, ëåãêî è áûñòðî ïðîíèêàÿ ñêâîçü íå¸.

Ïðàâäà, íå âñåãäà ýòî ïîëó÷àëîñü…

Íî Èãîëî÷êà íå ëþáèëà çàäóìûâàòüñÿ î íåóäà÷àõ, è, êàê òîëüêî äåðæàâøèå å¸ ïàëüöû ñòàâèëè å¸ ïåðåä íîâûì ïðåïÿòñòâèåì, îíà òîò÷àñ óñòðåìëÿëàñü âïåð¸ä, âòàéíå ãîðäÿñü ñîáîé:
— «Àõ, êàêàÿ ÿ ñìåëàÿ è… ïðî-íè-öà-òåëü-íàÿ!».

Îíà ñ÷èòàëà ñåáÿ áëåñòÿùåé — âî âñåõ îòíîøåíèÿõ! È — óæàñíî «îñòðî-óìíî黅

Ñòîèëî, íàïðèìåð, êàêîìó-íèáóäü ïàëüöó ïîâåñòè ñåáÿ íåîñòîðîæíî, êàê îíà òóò æå  íîðîâèëà åãî óêîëîòü. Â íàçèäàíèå!
Äàæå ïîÿâëÿþùàÿñÿ èíîãäà â òàêèõ ñëó÷àÿõ êàïåëüêà êðîâè å¸ íå ñìóùàëà…
Íàõîäÿ ñâîè ïðîäåëêè çàáàâíûìè, è, íàáëþäàÿ, êàê ïàëåö âçäðàãèâàë îò íåîæèäàííî ïðîíçèâøåé åãî áîëè, Èãîëî÷êà óäîâëåòâîð¸ííî ïðèãîâàðèâàëà ïðî ñåáÿ:
— «Òàê è íàäî, òàê è íàäî! Ñàì âèíîâàò! Íå çåâàé!».

Î÷åíü ðàäîâàëî Èãîëî÷êó è åñëè êòî-òî ñëó÷àéíî çàáûâàë âåðíóòü å¸ ïîñëå ðàáîòû íà ìåñòî, îñòàâëÿÿ òî íà ñòîëå, òî íà ïîäëîêîòíèêå êðåñëà. Íå÷àñòî, íî òàêîå ñëó÷àëîñü…

 òàêèõ ñëó÷àÿõ îíà, çàòàèâøèñü, ëåæàëà, íè÷åì ñåáÿ íå âûäàâàÿ, îæèäàÿ ïîêà êòî-íèáóäü ñëó÷àéíî ê íåé íå ïðèêîñí¸òñÿ è íå óêîëåòñÿ. Ÿ âåñåëèëî ðàçäàâàâøååñÿ âñÿêèé ðàç â òàêèõ ñëó÷àÿõ ãðîìêîå «Îé!». Ïðàâäà, ïîñëå ýòîãî ïðîêàçíèöó íåìåäëåííî óáèðàëè â ò¸ìíóþ øêàòóëêó, âòûêàÿ íîñîì â ïîäóøå÷êó — ñëîâíî ïîêàçûâàÿ, ãäå å¸ ìåñòî. Íî Èãîëî÷êà-òî õîðîøî çíàëà, ÷òî, ñêîëüêî áû å¸ òàì íè äåðæàëè – âñ¸ ðàâíî ñêîðî äîñòàíóò. Âåäü, íåñìîòðÿ íà âñå ïðîäåëêè, áåç ïîìîùè ýòîé Îñîáû â äîìå îáîéòèñü íå ìîãëè.   

Íèòî÷êà æå – íàîáîðîò, áûëà ìÿãêîé, ïîêëàäèñòîé, î÷åíü ñïîêîéíîé è òåðïåëèâîé. Ÿ ëþáèìûì çàíÿòèåì áûëî ìèðèòü òåõ, êòî ïî êàêèì-òî ïðè÷èíàì ïîññîðèëñÿ è ðàçîøåëñÿ.
Íàïðèìåð – ëåãêîìûñëåííóþ Ïóãîâèöó, êîòîðàÿ (ñàìà íå çíàÿ – çà÷åì) èíîãäà óáåãàëà îò Ïèäæàêà. Íî, áóäó÷è âîçâðàùåííîé íà ìåñòî, áëàãîäàðÿ óñèëèÿì Íèòî÷êè, îíà, âçäîõíóâ, ñìèðåííî ïðîäîëæàëà âûïîëíÿòü ñâîè îáÿçàííîñòè.
Èëè — Êðàÿ êàêîãî-íèáóäü øâà, êîòîðûå áûëè óæàñíî ãîðäûìè è êàæäûé èç íèõ òÿíóë â ñâîþ ñòîðîíó, íå æåëàÿ ïîä÷èíÿòüñÿ îáùèì èíòåðåñàì…

Âïðî÷åì, Êðàÿ ëþáîé, äàæå ñàìîé ìàëåíüêîé, äûðî÷êè âåëè ñåáÿ íè÷óòü íå ëó÷øå! Êàæäûé èç íèõ áûë óáåæä¸í, ÷òî îí ñàìûé âàæíûé è íè çà ÷òî íå õîòåë ïðèáëèæàòüñÿ ê äðóãîìó. Èõ òàê ðàñïèðàëî îò ãîðäîñòè è ñàìîäîâîëüñòâà, ÷òî èíîãäà îíè íå ïðîñòî ðàñõîäèëèñü, à íà÷èíàëè «ìàõðèòüñÿ» è äàæå çàâîðà÷èâàëèñü â ïðîòèâîïîëîæíûå ñòîðîíû, ñëîâíî ïîêàçûâàÿ, êàê íåïðèÿòíî èì âèäåòü äðóã äðóãà. Êðàÿ íèêàê íå õîòåëè ïîíÿòü, ÷òî, ñòðåìÿñü â ðàçíûå ñòîðîíû, îíè âñåãî ëèøü… óâåëè÷èâàëè äûðêó!

 òàêèõ ñëó÷àÿõ Íèòî÷êå ïðèõîäèëîñü áóêâàëüíî ìåòàòüñÿ îò îäíîãî Êðàÿ ê äðóãîìó, âñÿêèé ðàç ïîíåìíîæêó ñáëèæàÿ èõ, ñòàðàÿñü ó÷åñòü öâåòà, îòòåíêè è ìàëåéøèå êàïðèçû ñòîðîí… Íî îíà áûëà ãîòîâà òðàòèòü ñåáÿ, íå æàëåÿ — ëèøü áû î÷åðåäíàÿ ãëóïàÿ ññîðà ìåæäó Êðàÿìè áûëà óëàæåíà, à ñàìè îíè — ñîåäèíåíû ðîâíûì êðàñèâûì êðåïêèì øâîì.

 èòîãå åé âñ¸ æå óäàâàëîñü óáåäèòü ãîðäåöîâ, ÷òî îíè — ÷àñòè åäèíîãî öåëîãî, à ïîòîìó ïðîñòî îáÿçàíû ñìèðèòü ãîðäûíþ è ïîéòè íà ñáëèæåíèå. Èíà÷å — âñ¸ çàêîí÷èòñÿ ðàçðûâîì! À êîìó íóæåí ðàçðûâ?!

Åñëè ðàáîòû íå áûëî – Íèòî÷êà ëåæàëà, óþòíî ñâåðíóâøèñü êëóáêîì – òî ëè äðåìàëà,  òî ëè íàáëþäàëà çà òåì, ÷òî ïðîèñõîäèëî âîêðó㠖 è íå ïîéì¸øü ñðàçó.

Âîòêíóòàÿ æå â ñïåöèàëüíóþ ìàëåíüêóþ ïîäóøêó Èãîëî÷êà îòäûõàëà îáû÷íî ñòîÿ, âñåãäà ãîòîâàÿ ïî ïåðâîìó òðåáîâàíèþ óñòðåìèòüñÿ âïåð¸ä…

À åù¸ Íèòî÷êà çíàëà öåíó èñòèííîé äðóæáå, è â áóêâàëüíîì ñìûñëå êëàëà ñâîè ñòåæêè è ïåòëè ïî ïðèíöèïó: «Îäèí çà âñåõ è âñå çà îäíîãî», ïîòîìó ÷òî êàæäûé ñòåæîê ïîìîãàë óäåðæèâàòüñÿ îñòàëüíûì, à çíà÷èò, ÷åì äðóæíåå îíè ëîæèëèñü — òåì êðåï÷å ïîëó÷àëñÿ øîâ.

Íåñìîòðÿ íà ðàçíûå õàðàêòåðû, äàâíÿÿ äðóæáà Íèòî÷êè è Èãîëî÷êè ïðîäîëæàëàñü î÷åíü äîëãî – íèêòî óæå è íå ïîìíèë, êîãäà îíà íà÷àëàñü.

Èãîëî÷êà, ïðàâäà, âåçäå ñòðåìèëàñü áûòü ïåðâîé è, ïðîíèêàÿ ñêâîçü î÷åðåäíîå ïðåïÿòñòâèå, ìèëîñòèâî ïîçâîëÿëà Íèòî÷êå ñëåäîâàòü çà ñîáîé. Íî Íèòî÷êà íå îáèæàëàñü. Îíà ïîíèìàëà, ÷òî êòî-òî æå äîëæåí áûòü ïåðâûì, à å¸ ñîáñòâåííûé õàðàêòåð áûë äëÿ ëèäåðñòâà, ìÿãêî ãîâîðÿ, íå ñàìûì ïîäõîäÿùèì…
Çàòî – òàì, ãäå öåëåóñòðåìë¸ííàÿ Èãîëî÷êà ìèãîì ïðîñêàêèâàëà ÷åðåç ïðåãðàäó, íè÷åãî íå çàìå÷àÿ âîêðóã, ñïåøèâøàÿ çà ïîäðóãîé Íèòî÷êà íàõîäèëà ìíîãî èíòåðåñíîãî è ïîäîëãó çàäåðæèâàëàñü – åé íðàâèëîñü îñòàâàòüñÿ è îáæèâàòü íîâûå ìåñòà, ïîìîãàÿ òåì, êòî â íåé íóæäàëñÿ…

Òàê îíè è æèëè – êàæäàÿ ñî ñâîèì õàðàêòåðîì è ïðèâû÷êàìè, ÷òî, îäíàêî, íå ìåøàëî èì äåëàòü âìåñòå ðàçíûå äîáðûå äåëà: òî ïóãîâèöó ñ ïèäæàêîì ïîäðóæàò; òî íîñêè âûëå÷àò, êðåïêî ñîåäèíèâ êðàÿ ñëó÷àéíîé äûðêè; òî íå äàäóò ðàçîøåäøèìñÿ ïî øâó áðþ÷èíàì ðàçáåæàòüñÿ â ðàçíûå ñòîðîíû…

Èõ äîëãèé è ïëîäîòâîðíûé ñîþç äëÿ ìíîãèõ äàæå ñòàë ïðèìåðîì è, åñëè òðåáîâàëîñü äàòü õàðàêòåðèñòèêó ÷üåé-òî êðåïêîé äðóæáå, îêðóæàþùèå íåðåäêî ãîâîðèëè: «Íåðàçëó÷íû, êàê Íèòî÷êà ñ Èãîëî÷êîé».

Ïðè÷åì Íèòî÷êà â òàêèõ ñðàâíåíèÿõ çà÷àñòóþ óïîìèíàëàñü ïåðâîé! Ýòî è íå óäèâèòåëüíî – âåäü èìåííî îíà, ïðîÿâëÿÿ ïîðîé ÷óäåñà òåðïåíèÿ, ïîâñþäó íåîòðûâíî ñëåäîâàëà çà Èãîëî÷êîé, êóäà áû òà íè òîðîïèëàñü.  À êòî îñòàâëÿë ñëåä î ñîâìåñòíîì ïîñåùåíèè ïîäðóãàìè ðàçíûõ ìåñò, ãäå òðåáîâàëàñü èõ ïîìîùü?
Êîíå÷íî æå Íèòî÷êà! Äà è âîîáùå – åñëè áû íå ñóùåñòâîâàëî Íèòî÷êè, òî ïîìîùü å¸ áëåñòÿùåé ïîäðóãè âðÿä ëè êîìó-òî ïîíàäîáèëàñü áû!..

Îäíàêî Èãîëî÷êà ñëûøàòü îá ýòîì íå õîòåëà! Îíà íèêàê íå ìîãëà ñìèðèòüñÿ ñ òåì, ÷òî â ïîãîâîðêå å¸ óïîìèíàëè îáû÷íî âî âòîðóþ î÷åðåäü. Ýòî å¸ î÷åíü ðàçäðàæàëî – âåäü â æèçíè îíà âñåãäà áûëà âïåðåäè!

Çëèëàñü Èãîëî÷êà, çëèëàñü, è ðåøèëà… îáèäåòüñÿ.
— «Äàé, — äóìàåò, — ÿ èõ âñåõ ïðîó÷ó – ïðîéäó âîò ÷åðåç ýòîò ëîñêóòîê îäíà è ñïðÿ÷óñü! Ïóñòü ïîòîì âñå âìåñòå ñ Íèòî÷êîé ìåíÿ ïîèùóò!».
Êàê ñêàçàëà — òàê è ñäåëàëà!…

Íî, ðåøèòåëüíî ïðîòêíóâ òêàíü è… îêàçàâøèñü ïî äðóãóþ å¸ ñòîðîíó, îíà âäðóã ïî÷óâñòâîâàëà, ÷òî… íå ìîæåò óäåðæàòüñÿ!..
— «ß ïàäàþ!», — åäâà óñïåëà ñîîáðàçèòü Èãîëî÷êà, è â òó æå ñåêóíäó ÷óòü çâÿêíóâ îò íåîæèäàííîñòè, ïîêàòèëàñü ïî ïîëó. Äà òàê íåóäà÷íî, ÷òî îêàçàëàñü â øèðîêîé ùåëè ìåæäó äîùå÷êàìè ïàðêåòà, ãäå è çàñòðÿëà.

Ùåëü áûëà ò¸ìíàÿ-ïðåò¸ìíàÿ, äà òàêàÿ ãëóáîêàÿ, ÷òî â íåé çàïðîñòî ìîãëè áû ïîìåñòèòüñÿ åù¸ õîòü äåñÿòü òàêèõ æå èãîëî÷åê…

— «Êàê æå òàê, — ïîäóìàëà Èãîëî÷êà, — âåäü ÿ ñîâñåì íåäàâíî òàê ÿðêî ñèÿëà ïðè ñâåòå äíÿ…». Òóò òîëüêî îíà ïîíÿëà, ÷òî íà ñàìîì äåëå å¸ ñèÿíèå áûëî âñåãî ëèøü… îòðàæåíèåì ïàäàâøåãî íà íå¸ ñâåòà. Ñþäà æå, â ùåëü, ñâåò ïî÷òè íå ïðîíèêàë è õîëîäíûé áëåñê, êîòîðûì òàê ãîðäèëàñü Èãîëî÷êà, èñ÷åç.
Çàòî çäåñü áûëî ïîëíî ñêó÷íîé ïðîòèâíîé ïûëè, êîòîðàÿ òóò æå íàáèëàñü â èãîëüíîå óøêî – âåäü îíî áûëî ïóñòûì…

Çàäûõàÿñü îò ïûëè, Èãîëî÷êà âäðóã âñïîìíèëà, ÷òî íèêîìó íå ñêàçàëà î ñâî¸ì óõîäå è òåïåðü íèêòî íàâåðíÿêà íå çíàåò, ãäå å¸ èñêàòü.

Åé ñòàëî õîëîäíî, îäèíîêî è… î÷åíü æàëêî ñåáÿ: 
— «Áóäó òåïåðü îäíà ëåæàòü çäåñü… öåëóþ Âå÷íîñòü! È íèêòî ïðî ìåíÿ íå âñïîìíèò! Íèêòî ìåíÿ íå íàéä¸-î-îò! Âñå ïðî ìåíÿ çàáó-ó-óäó-óò!», — ãîðåâàëà îíà.
Åé î÷åíü õîòåëîñü çàïëàêàòü! Íî, ñòàíîâÿñü èíîãäà ïðè÷èíîé ÷óæèõ ñë¸ç, ñàìà îíà… çàáûëà, êàê ýòî äåëàåòñÿ…

Âñïîìíèâ î Âå÷íîñòè, Èãîëî÷êà  ïîïûòàëàñü å¸ ñåáå ïðåäñòàâèòü. Ïîëó÷àëîñü — íå î÷åíü. Âåäü äëÿ òîãî, ÷òîáû ÷òî-òî ïðåäñòàâèòü íóæíî ýòî õîòÿ áû îäèí ðàç óâèäåòü… Íó, õîòü êðàåøêîì ãëàçà!

Èãîëî÷êà ñòàëà âñïîìèíàòü âñ¸, ÷òî îíà âèäåëà. Íî êðîìå ðàçëè÷íûõ òêàíåé, è ñøèòûõ èç íèõ îäåæä, êîòîðûå åé ïðèõîäèëîñü ïðîòûêàòü â ðàçíîå âðåìÿ, íà ïàìÿòü íè÷åãî íå ïðèõîäèëî. Âåäü ïîäîëãó îíà íèãäå íå çàäåðæèâàëàñü…

— «Íàâåðíîå, — ðåøèëà îíà â èòîãå, — Âå÷íîñòü – ýòî, êîãäà ìíîãî-ìíîãî ðàçíûõ âåùåé, êîòîðûå ïîñòåïåííî ðâóòñÿ, ïðîòèðàþòñÿ, èçíàøèâàþòñÿ… È, êîãäà öåëûõ óæå íå îñòàíåòñÿ, îòîðâóòñÿ âñå ïóãîâèöû è ðàçîéäóòñÿ âñå øâû… âîò òîãäà õîçÿéêà è íà÷í¸ò ìåíÿ èñêàòü… ÷òîáû èõ çàøèòü! Òîãäà-òî, íàâåðíîå, è çàêîí÷èòñÿ Âå÷íîñòü! À ñ íåé — è ìî¸ çàòî÷åíèå, — ãðóñòíî ïîäóìàëà Èãîëî÷êà. (Îíà íå çíàëà, ÷òî Âå÷íîñòü íå êîí÷àåòñÿ íèêîãäà – ïðîñòî ïîòîìó, ÷òî è… íå íà÷èíàëàñü! Èãîëî÷êå âåäü íèêòî îá ýòîì íå ðàññêàçûâàë…). 

— «Òîëüêî, î÷åíü óæ ýòî äîëãî, — âçäîõíóëà îíà, — Íèòî÷êå, íåáîñü, õîðîøî — îíà âñþäó îñòà¸òñÿ ïîçàäè ìåíÿ, âñ¸ ìîæåò ðàññìîòðåòü, çàïîìíèòü… À ÿ âñåãäà âïåðåäè, ïîñòîÿííî êóäà-òî òîðîïëþñü», — ïðîäîëæàëà ðàçìûøëÿòü Èãîëî÷êà.

— «Òàê ìíå è íàäî — ñàìà âî âñ¸ì âèíîâàòà», — çàêëþ÷èëà îíà ãðóñòíî…

Èãîëî÷êà ñíîâà ïîäóìàëà î ñâîåé âåðíîé ïîäðóãå:
— «Ãäå-òî ñåé÷àñ Íèòî÷êà?.. Ëåæèò ñåáå, íàâåðíîå, êàê îáû÷íî, ñâåðíóâøèñü êëóáêîì â êîðîáêå äëÿ øèòüÿ… Áóäü îíà ñî ìíîé, ÿ íå ïîêàòèëàñü áû ïî ïîëó è íå ïðîâàëèëàñü áû â ýòó ò¸ìíóþ ïûëüíóþ ùåëü… Äà è âðÿä ëè óïàëà áû…». Îíà âñïîìíèëà, êàê íå ðàç, ñïàñàÿ îò ïàäåíèÿ, Íèòî÷êà ïðîäîëæàëà óäåðæèâàòü å¸, â òî âðåìÿ êàê ïðîøåäøàÿ ñêâîçü òêàíü Èãîëî÷êà ñëó÷àéíî âûñêàëüçûâàëà èç óñòàâøèõ ïàëüöåâ:
— «Êàê æå ÿ áûëà íåïðàâà, êîãäà îáèäåëàñü íà Íèòî÷êó – âåäü âìåñòå ìû… òàê õîðîøî äåëàëè îáùåå äåëî!».

…Òðóäíî ñêàçàòü, ñêîëüêî åùå âðåìåíè ïðîâåëà áû Èãîëî÷êà â òàêèõ ðàçìûøëåíèÿõ, íî íåîæèäàííî êàêàÿ-òî íåâèäèìàÿ ñèëà ïîäõâàòèëà è ïîòÿíóëà åå ââåðõ…

«Ìàìà! ß èãîëêó íàøåë!», — óñëûøàëà Èãîëî÷êà ãîëîñ õîçÿéêèíîãî ñûíà.

Îêàçàëîñü, ÷òî èãðàÿñü ñ ìàãíèòíûìè øàõìàòàìè, òîò ñëó÷àéíî âûðîíèë îäíó èç ôèãóðîê, êîòîðàÿ, óïàâ íà ïîë, äîêàòèëàñü äî ùåëè, ãäå ìàãíèò ïðèòÿíóë ê ñåáå Èãîëî÷êó, íåâîëüíî îñâîáîäèâ å¸ èç «òåìíèöû»…

— «Êàêàÿ ñ÷àñòëèâàÿ ñëó÷àéíîñòü!», — ïîäóìàëà Èãîëî÷êà, êîãäà å¸ âîçâðàùàëè íà ïðåæíåå ìåñòî — â êîðîáêó äëÿ øèòüÿ.

Îáåñïîêîåííàÿ äîëãèì îòñóòñòâèåì ïîäðóãè Íèòî÷êà î÷åíü îáðàäîâàëàñü å¸ âîçâðàùåíèþ, òóò æå, âûòîëêíóâ íàáèâøóþñÿ ïûëü, ïðîäåëàñü Èãîëî÷êå â óøêî è, óñïîêîåííàÿ òåì, ÷òî òà áåç íå¸ áîëüøå íå ïîòåðÿåòñÿ, ëàñêîâî ïðèëüíóëà ê ïîäðóãå.

Èãîëî÷êå áûëî íåëîâêî çà ñâîé ïîñòóïîê è îíà íåïðåìåííî ïîêðàñíåëà áû îò ñìóùåíèÿ… Åñëè á ìîãëà!

˸æà â ïûëüíîé ùåëè, îíà ìíîãîå ïîíÿëà, è áûëà î÷åíü ðàäà âñòðå÷å, íî,… íè÷åì íå âûäàâàÿ ñâîåãî âîëíåíèÿ, ñ÷àñòëèâî çàìåðåâ â îáúÿòèÿõ ïîäðóãè, ïðîñòî ìîë÷àëà…

Òàêîé óæ ó íå¸ áûë õàðàêòåð!..

Опубликовано: 05.01.2022

Жили-были муж с женой, и была у них дочка. Заболела жена и умерла. Погоревал-погоревал мужик да и женился на другой.

Невзлюбила злая баба девочку, била ее, ругала, только и думала, как бы совсем извести, погубить.

Вот раз уехал отец куда-то, а мачеха и говорит девочке:

— Поди к моей сестре, твоей тетке, попроси у нее иголку да нитку — тебе рубашку сшить.

А тетка эта была баба-яга, костяная нога. Не посмела девочка отказаться, пошла, да прежде зашла к своей родной тетке.

— Здравствуй, родимая! Зачем пришла?

— Послала меня мачеха к своей сестре попросить иголку и нитку — хочет мне рубашку сшить.

— Хорошо, племянница, что ты прежде ко мне зашла, — говорит тетка. — Вот тебе ленточка, масло, хлебец да мяса кусок. Будет там тебя березка в глаза стегать — ты ее ленточкой перевяжи; будут ворота скрипеть да хлопать, тебя удерживать — ты подлей им под пяточки маслица; будут тебя собаки рвать — ты им хлебца брось; будет тебе кот глаза драть — ты ему мясца дай.

Поблагодарила девочка свою тетку и пошла.

Шла она, шла и пришла в лес. Стоит в лесу за высоким тыном избушка на курьих ножках, на бараньих рожках, а в избушке сидит баба-яга, костяная нога — холст ткет.

— Здравствуй, тетушка! — говорит девочка.

— Здравствуй, племянница! — говорит баба-яга. — Что тебе надобно?

— Меня мачеха послала попросить у тебя иголочку и ниточку — мне рубашку сшить.

— Хорошо, племяннушка, дам тебе иголочку да ниточку, а ты садись покуда поработай!

Вот девочка села у окна и стала ткать.

А баба-яга вышла из избушки и говорит своей работнице:

— Я сейчас спать лягу, а ты ступай, истопи баню и вымой племянницу. Да смотри, хорошенько вымой: проснусь — съем ее!

Девочка услыхала эти слова — сидит ни жива, ни мертва. Как ушла баба-яга, она стала просить работницу:

— Родимая моя! Ты не столько дрова в печи поджигай, сколько водой заливай, а воду решетом носи! — И ей подарила платочек.

Работница баню топит, а баба-яга проснулась, подошла к окошку и спрашивает:

— Ткешь ли ты, племяннушка, ткешь ли, милая?

— Тку, тетушка, тку, милая!

Баба-яга опять спать легла, а девочка дала коту мясца и спрашивает:

— Котик-братик, научи, как мне убежать отсюда.

— Вон на столе лежит полотенце да гребешок, возьми их и беги поскорее: не то баба-яга съест! Будет за тобой гнаться баба-яга — ты приложи ухо к земле. Как услышишь, что она близко, брось гребешок — вырастет густой дремучий лес. Пока она будет сквозь лес продираться, ты далеко убежишь. А опять услышишь погоню — брось полотенце: разольется широкая да глубокая река.

— Спасибо тебе, котик-братик! — говорит девочка.

Поблагодарила она кота, взяла полотенце и гребешок и побежала.

Бросились на нее собаки, хотели ее рвать, кусать, — она им хлеба дала. Собаки ее и пропустили.

Ворота заскрипели, хотели было захлопнуться — а девочка подлила им под пяточки маслица. Они ее и пропустили. Березка зашумела, хотела ей глаза выстегать, — девочка ее ленточкой перевязала. Березка ее и пропустила. Выбежала девочка и побежала что было мочи. Бежит и не оглядывается.

А кот тем временем сел у окна и принялся ткать. Не столько ткет, сколько путает!

Проснулась баба-яга и спрашивает:

— Ткешь ли, племяннушка, ткешь ли, милая?

А кот ей в ответ:

— Тку, тетка, тку, милая!

Бросилась баба-яга в избушку и видит — девочки нету, а кот сидит, ткет.

Принялась баба-яга бить да ругать кота:

— Ах ты, старый плут! Ах ты, злодей! Зачем выпустил девчонку? Почему глаза ей не выдрал? Почему лицо не поцарапал.

А кот ей в ответ:

— Я тебе столько лет служу, ты мне косточки обглоданной не бросила, а она мне мясца дала!

Выбежала баба-яга из избушки, накинулась на собак:

— Почему девчонку не рвали, почему не кусали.

Собаки ей говорят:

— Мы тебе столько лет служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала!

Подбежала баба-яга к воротам:

— Почему не скрипели, почему не хлопали? Зачем девчонку со двора выпустили.

— Мы тебе столько лет служим, ты нам и водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица не пожалела!

Подскочила баба-яга к березке:

— Почему девчонке глаза не выстегала?

Березка ей отвечает:

— Я тебе столько лет служу, ты меня ниточкой не перевязала, а она мне ленточку подарила!

Стала баба-яга ругать работницу:

— Что же ты, такая-сякая, меня не разбудила, не позвала? Почему ее выпустила.

— Я тебе столько лет служу — никогда слова доброго от тебя не слыхала, а она платочек мне подарила, хорошо да ласково со мной разговаривала!

Покричала баба-яга, пошумела, потом села в ступу и помчалась в погоню.

Пестом погоняет, помелом след заметает…

А девочка бежала-бежала, остановилась, приложила ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется — баба-яга гонится, и уж совсем близко…

Достала девочка гребень и бросила через правое плечо. Вырос тут лес, дремучий да высокий: корни у деревьев на три сажени под землю уходят, вершины облака подпирают.

Примчалась баба-яга, стала грызть да ломать лес. Она грызет да ломает, а девочка дальше бежит.

Много ли, мало ли времени прошло, приложила девочка ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется — баба-яга гонится, уж совсем близко.

Взяла девочка полотенце и бросила через правое плечо.

В тот же миг разлилась река — широкая-преширокая, глубокая-преглубокая!

Подскочила баба-яга к реке, от злости зубами заскрипела — не может через реку перебраться.

Воротилась она домой, собрала своих быков и погнала к реке:

— Пейте, мои быки! Выпейте всю реку до дна!

Стали быки пить, а вода в реке не убывает.

Рассердилась баба-яга, легла на берег, сама стала воду пить. Пила, пила, пила, пила, до тех пор пила, пока не лопнула.

А девочка тем временем знай бежит да бежит.

Вечером вернулся домой отец и спрашивает у жены:

— А где же моя дочка?

— Она к тетушке пошла — иголочку да ниточку попросить, да вот задержалась что-то.

Забеспокоился отец, хотел было идти дочку искать, а дочка домой прибежала, запыхалась, отдышаться не может.

— Где ты была, дочка? — спрашивает отец.

— Ах, батюшка! — отвечает девочка. — Меня мачеха посылала к своей сестре, а сестра ее — баба-яга, костяная нога. Она меня съесть хотела. Насилу я от нее убежала!

Как узнал все это отец, рассердился он на злую бабу и выгнал ее грязным помелом вон из дому. И стал он жить вдвоем с дочкой, дружно да хорошо.

Здесь вы можете читать русскую народную сказку про Бабу Ягу и избушку на курьих ножках, в которой она живет. Текст для детей представлен полностью, вместе с картинками и иллюстрациями. Также вы можете фоном слушать сказку про Бабу-ягу

Читать сказку про Бабу-ягу

Жили-были муж с женой, и была у них дочка. Заболела жена и умерла. Погоревал-погоревал мужик да и женился на другой.

Невзлюбила злая баба девочку, била ее, ругала, только и думала, как бы совсем извести, погубить.

Вот раз уехал отец куда-то, а мачеха и говорит девочке:

— Поди к моей сестре, твоей тетке, попроси у нее иголку да нитку — тебе рубашку сшить.

А тетка эта была баба-яга, костяная нога. Не посмела девочка отказаться, пошла, да прежде зашла к своей родной тетке.

— Здравствуй, родимая! Зачем пришла?

— Послала меня мачеха к своей сестре попросить иголку и нитку — хочет мне рубашку сшить.

— Хорошо, племянница, что ты прежде ко мне зашла, — говорит тетка. — Вот тебе ленточка, масло, хлебец да мяса кусок. Будет там тебя березка в глаза стегать — ты ее ленточкой перевяжи; будут ворота скрипеть да хлопать, тебя удерживать — ты подлей им под пяточки маслица; будут тебя собаки рвать — ты им хлебца брось; будет тебе кот глаза драть — ты ему мясца дай.

Поблагодарила девочка свою тетку и пошла.

Шла она, шла и пришла в лес. Стоит в лесу за высоким тыном избушка на курьих ножках, на бараньих рожках, а в избушке сидит баба-яга, костяная нога — холст ткет.

— Здравствуй, тетушка! — говорит девочка.

— Здравствуй, племянница! — говорит баба-яга. — Что тебе надобно?

— Меня мачеха послала попросить у тебя иголочку и ниточку — мне рубашку сшить.

— Хорошо, племяннушка, дам тебе иголочку да ниточку, а ты садись покуда поработай!

Вот девочка села у окна и стала ткать.

А баба-яга вышла из избушки и говорит своей работнице:

— Я сейчас спать лягу, а ты ступай, истопи баню и вымой племянницу. Да смотри, хорошенько вымой: проснусь — съем ее!

Девочка услыхала эти слова — сидит ни жива, ни мертва. Как ушла баба-яга, она стала просить работницу:

— Родимая моя! Ты не столько дрова в печи поджигай, сколько водой заливай, а воду решетом носи! — И ей подарила платочек.

Работница баню топит, а баба-яга проснулась, подошла к окошку и спрашивает:

— Ткешь ли ты, племяннушка, ткешь ли, милая?

— Тку, тетушка, тку, милая!

Баба-яга опять спать легла, а девочка дала коту мясца и спрашивает:

— Котик-братик, научи, как мне убежать отсюда.

— Вон на столе лежит полотенце да гребешок, возьми их и беги поскорее: не то баба-яга съест! Будет за тобой гнаться баба-яга — ты приложи ухо к земле. Как услышишь, что она близко, брось гребешок — вырастет густой дремучий лес. Пока она будет сквозь лес продираться, ты далеко убежишь. А опять услышишь погоню — брось полотенце: разольется широкая да глубокая река.

— Спасибо тебе, котик-братик! — говорит девочка.

Поблагодарила она кота, взяла полотенце и гребешок и побежала.

Бросились на нее собаки, хотели ее рвать, кусать, — она им хлеба дала. Собаки ее и пропустили.

Ворота заскрипели, хотели было захлопнуться — а девочка подлила им под пяточки маслица. Они ее и пропустили.

Березка зашумела, хотела ей глаза выстегать, — девочка ее ленточкой перевязала. Березка ее и пропустила. Выбежала девочка и побежала что было мочи. Бежит и не оглядывается.

А кот тем временем сел у окна и принялся ткать. Не столько ткет, сколько путает!

Проснулась баба-яга и спрашивает:

— Ткешь ли, племяннушка, ткешь ли, милая?

А кот ей в ответ:

— Тку, тетка, тку, милая!

Бросилась баба-яга в избушку и видит — девочки нету, а кот сидит, ткет.

Принялась баба-яга бить да ругать кота:

— Ах ты, старый плут! Ах ты, злодей! Зачем выпустил девчонку? Почему глаза ей не выдрал? Почему лицо не поцарапал.

А кот ей в ответ:

— Я тебе столько лет служу, ты мне косточки обглоданной не бросила, а она мне мясца дала!

Выбежала баба-яга из избушки, накинулась на собак:

— Почему девчонку не рвали, почему не кусали.

Собаки ей говорят:

— Мы тебе столько лет служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала!

Подбежала баба-яга к воротам:

— Почему не скрипели, почему не хлопали? Зачем девчонку со двора выпустили.

— Мы тебе столько лет служим, ты нам и водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица не пожалела!

Подскочила баба-яга к березке:

— Почему девчонке глаза не выстегала?

Березка ей отвечает:

— Я тебе столько лет служу, ты меня ниточкой не перевязала, а она мне ленточку подарила!

Стала баба-яга ругать работницу:

— Что же ты, такая-сякая, меня не разбудила, не позвала? Почему ее выпустила.

— Я тебе столько лет служу — никогда слова доброго от тебя не слыхала, а она платочек мне подарила, хорошо да ласково со мной разговаривала!

Покричала баба-яга, пошумела, потом села в ступу и помчалась в погоню. Пестом погоняет, помелом след заметает.

А девочка бежала-бежала, остановилась, приложила ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется — баба-яга гонится, и уж совсем близко.

Достала девочка гребень и бросила через правое плечо. Вырос тут лес, дремучий да высокий: корни у деревьев на три сажени под землю уходят, вершины облака подпирают.

Примчалась баба-яга, стала грызть да ломать лес. Она грызет да ломает, а девочка дальше бежит.

Много ли, мало ли времени прошло, приложила девочка ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется — баба-яга гонится, уж совсем близко.

Взяла девочка полотенце и бросила через правое плечо. В тот же миг разлилась река — широкая-преширокая, глубокая-преглубокая!

Подскочила баба-яга к реке, от злости зубами заскрипела — не может через реку перебраться.

Воротилась она домой, собрала своих быков и погнала к реке:

— Пейте, мои быки! Выпейте всю реку до дна!

Стали быки пить, а вода в реке не убывает.

Рассердилась баба-яга, легла на берег, сама стала воду пить. Пила, пила, пила, пила, до тех пор пила, пока не лопнула.

А девочка тем временем знай бежит да бежит.

Вечером вернулся домой отец и спрашивает у жены:

— А где же моя дочка?

— Она к тетушке пошла — иголочку да ниточку попросить, да вот задержалась что-то.

Забеспокоился отец, хотел было идти дочку искать, а дочка домой прибежала, запыхалась, отдышаться не может.

— Где ты была, дочка? — спрашивает отец.

— Ах, батюшка! — отвечает девочка. — Меня мачеха посылала к своей сестре, а сестра ее — баба-яга, костяная нога. Она меня съесть хотела. Насилу я от нее убежала!

Как узнал все это отец, рассердился он на злую бабу и выгнал ее грязным помелом вон из дому. И стал он жить вдвоем с дочкой, дружно да хорошо.

На границе тьмы и света, среди древнего леса давным-давно появилась изба, да не простая, а на курьих ножках. Сея избушка обнесена частоколом из костей человеческих. А хозяйка зловещего места – Баба Яга. На весь мир и междумирье прогремела она своим нестабильным характером – то злой колдуньей прикинется, то гостеприимством заманивает в чащу.

Одних съест, другим поможет, посоветует, иль подарок странный преподнесет, а некоторые удостаиваться гаданий и предсказаний судьбы.

Жили-были муж с женой, и была у них дочка. Заболела жена и умерла. Погоревал-погоревал мужик да и женился на другой. Невзлюбила злая баба девочку, била ее, ругала, только и думала, как бы совсем извести, погубить. Вот раз уехал отец куда-то, а мачеха и говорит девочке: — Пойди к моей сестре, твоей тетке, .

Жил — был старик да старуха; детей у них не было. Уж чего они ни делали, как ни молились богу, а старуха все не рожала. Раз пошел старик в лес за грибами; попадается ему дорогою старый дед. «Я знаю, — говорит, — что у тебя на мыслях; ты все об детях думаешь. Поди — ка по деревне, собери с каждого двора .

В некотором царстве, в славном государстве, возле речки древней, у большой деревни стоял дремучий бор. Грибов и ягод водилось там видимо-невидимо, да только местным жителям радости от этого не было совсем, потому как обитала в чаще того леса старая карга — злобная Яга. Жадна была не в меру и никому в .

Жил — был старик да старуха; детей у них не было. Уж чего они ни делали, как ни молились богу, а старуха все не рожала. Раз пошел старик в лес за грибами; попадается ему дорогою старый дед. «Я знаю, — говорит, — что у тебя на мыслях; ты все об детях думаешь. Поди — ка по деревне, собери с каждого двора .

Неприятности Жила-была когда-то Маленькая Баба-Яга — то есть ведьма, — и было ей всего сто двадцать семь лет. Для настоящей Бабы-Яги это, конечно, не возраст! Можно сказать, что эта Баба-Яга была еще девочкой. Жила она в крохотной избушке, одиноко стоявшей в лесу. Крыша избушки покривилась от ветра.

Про Бабу-Ягу Говорят очень глупо: Нога костяная, Метелка да ступа. И руки кривые, И зубы торчком, И нос очень длинный И загнут крючком. Я облик сложившийся Быстро разрушу: Прошу заглянуть В мою чистую душу. И там вы такие откроете дали, Каких никогда и нигде Не видали. В душе я добра, Хороша, справедлива. .

Жил кот, воробей да жихарько третей. Кот да воробей пошли дрова рубить и говорят жихарьку: — Домовничай да смотри: ежели придет Яга-баба да станет считать ложки, ты ничего не говори, молчи! — Ладно, — ответил жихарь. Кот да воробей ушли, а жихарь сел на печь за трубу. Вдруг является Яга-баба, берет ложки .

В некоторой деревне жил старик со старухой; детей у них не было. Однажды старик поехал в лес за дровами; это было зимою. Старик нарубил дров, сколько нужно было, да срубил еще лутошку. Приехал домой, дрова на дворе оставил, а лутошку в избу принес и положил в подпечек. На третий день что-то в подпечке .

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею, у него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке оказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич. Говорит им царь таково слово: «Дети мои милые, возьмите себе по стрелке, натяните тугие луки и .

Жили старичок со старушкою; у них была дочка да сынок маленький. — Дочка, дочка! — говорила мать. — Мы пойдем на работу, принесем тебе булочку, сошьем платьице, купим платочек; будь умна, береги братца, не ходи со двора. Старшие ушли, а дочка забыла, что ей приказывали; посадила братца на травке под .

В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: — Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние .

В некотором царстве, в некотором государстве жил старик со старухой. Старик охотою промышлял, старуха дома хозяйничала. Жаден старик, а старуха ещё пуще. Что старик ухлопает, то старуха слопает. Вот встает рано утром старик и говорит: — Поднимайся, старуха! Разогревай сковородку, пошёл я на охоту. Ходил .

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь, и было у него три сына: старшего звали Федором, второго Василием, а младшего Иваном. Царь очень устарел и глазами обнищал, а слыхал он, что за тридевять земель, в тридесятом царстве есть сад с молодильными яблоками и колодец с живой водой. .

Жил-был царь. Был он холост, не женат. И был у него на службе стрелок по имени Андрей. Пошел раз Андрей-стрелок на охоту. Ходил, ходил целый день по лесу — не посчастливилось, не мог на дичь напасть. Время было к вечеру, идет он обратно — кручинится. Видит — сидит на дереве горлица. «Дай, — думает, — .

Посвящение Для вас, души моей царицы, Красавицы, для вас одних Времен минувших небылицы, В часы досугов золотых, Под шопот старины болтливой, Рукою верной я писал; Примите ж вы мой труд игривый! Ничьих не требуя похвал, Счастлив уж я надеждой сладкой, Что дева с трепетом любви Посмотрит, может быть, .

Жили-были муж да жена, и была у них дочка – Нюрочка-девчурочка. Приходят к ним раз подружки и просят: — Отпустите с нами Нюрочку-девчурочку в лес – по грибы, по ягоды! Мать да отец говорят: — Ступайте, только не потеряйте её в лесу: она у нас маленькая – заблудится, одна дороги домой не найдёт. — Мы .

В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала: — Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние .

Жили-были муж с женой, и были у них дочка да сынок маленький. — Доченька, — говорила мать, — мы пойдём на работу, береги братца! Не ходи со двора, будь умницей — мы купим тебе платочек. Ушли родители, а девочка позабыла, что ей наказывали: посадила братца на травке под окошко, а сама заигралась с подруженьками .

У лесной опушки жила-была вдова с родной дочкой да падчерицей. Родная дочь броватая, на лицо конопатая, на ногу хрома, на ухо туга. И к тому же злая да ленивая. А падчерица собой красавица, голубые глаза, что ленок после грозы. Да еще рукодельница, песенница и затейница. Мачеха да сестра ее не любили. .

В некоем королевстве служил у короля солдат в конной гвардии, прослужил двадцать пять лет верою и правдою. За его честное поведение приказал король отпустить его в чистую отставку и отдать ему в награду ту самую лошадь, на которой в полку ездил, с седлом и со всею сбруею. Простился солдат с своими товарищами .

Было у старика три сына. Выросли сыновья молодец к молодцу, в руках силы не меряно, волосы кудрявые, на щеках румянец играет. Вот однажды отец и говорит: — Скоро вас женить пора, тесно всем в старом доме станет. Надо новый дом сработать. Принялись они за дело. Брёвна таскали — ухали, сруб ставили — песни .

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич. У него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец и мать у них померли. Умирая, они сыну наказывали: — Кто первый за сестёр станет свататься, за того и от­давай — при себе не держи долго. Царевич .

Жили-были муж и жена. У них в батраках был бедный мальчик. Послали они его однажды пасти скотину. Мальчик, бедняга, был плохо одет и попал под дождь. Увидел он павшую лошадь. Внутренности ее съели собаки. Мальчику негде было укрыться от холодного дождя. Он залез внутрь палой лошади, притих там, а затем .

Новогодняя сказка «Новый год Бабы Яги» — озорная сказка, рассказывающая о желании Бабы Яги сделать Новый год под своим именем: сколько можно быть всяким Петухам, Драконам и Крысам?

— Бабуля, пора вставать ! Ты мне давно уже обещала молоко привезти и сосиски, — подошел к огромной дерявянной кровати большой черный пушистый кот.

Всё в чащобе лесной необычно, даже дом её, словно разумом наделен. По приказу старухи поворачивается то к лесу, то к гостям задом. Вмещает в себя разную живность – черных котов, юрких мышей, сушеных лягушек, да вёртких змей. Вороньё кружит над тем местом. Они-то и являются главными помощниками Яги.

Ведьма путешествует исключительно в ступе. Раньше колесница была деревянная, а с приходом нанотехнологий, заменила её на реактивный ранец. Но неизменным остается метла, которой заметает она физические и магические следы. Помимо этих вещей, в арсенале у кудесницы есть летающий ковер, гусли, играющие под настроение, меч силой неземной наделенный, сапоги, одев которые, можно в мгновенье ока очутиться на другом конце света и многое другое.

Фольклор

Окунаясь в русские сказки про Бабу Ягу, можно увидеть, что она была основным персонажем во многих мифах. То она появляется у Эдуарда Успенского в его произведении «Вниз по волшебной реке», то становится главным источником у Стругацких «Понедельник начинается в субботу».

Как в новых, так и старых легендах, она часто представляла собой мифическую героиню, состоящей на службе у темных сил. Однако это не совсем верно. Если обратится в историю Древней Руси, то Яга в те времена была ведьмой, т.е. ведающей матерью. Природа с ней щедро делилась тайнам растений, животные говорили с ней, а сильные маги и чародеи приходили к ней за советом.

В некотором царстве, в некотором государстве вдали от людей в дремучем лесу, что за синей горой, стоит избушка на курьих ножках. В ней живет Баба Яга. Зимой в холодные темные вечера заберется Баба Яга на печку и ну своему коту сказки про своих подруг – Бабусь Ягусь – сказывать. И оказывается, что хороших и добрых среди них не так уж мало, только подход к ним нужен особый: с поклоном да со словом ласковым. Послушайте-ка, что Баба Яга – добрая душа своему коту рассказывает.

Оглавление

• Присказка
• Маша и Баба Яга
• Гуси-лебеди
• Баба Яга – костяная нога
• Василиса Прекрасная

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сказки Бабы Яги предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Маша и Баба Яга

В одной деревне жил вдовец с дочкой Машей. Надумал он жениться и взял себе в жёны вдовицу, у которой была дочка Глаша. Невзлюбила мачеха падчерицу: то слово обидное скажет, а то и кулаком угостит.

Отец, глядя на муки дочкины, не выдержал и повёз её в лес. Едут — видят избушку на курьих ножках.

— Избушка! Стань к лесу задом, а ко мне передом!

Повернулась избушка, мужик с Машей вошли в дверь, а в горнице — Баба Яга — костяная нога, нос — крючком, волосы — торчком.

— Зачем пожаловали? — спрашивает.

— Привёз я к тебе дочку Машу в услужение.

— Пусть остаётся! Будет хорошо работать — награжу. Будет плохо работать — накажу.

Перекрестил отец дочку и уехал. А Баба Яга велела Маше печку истопить, еду приготовить, в горнице прибраться и пряжи напрясть. Сама же к Змею Горынычу в гости в ступе полетела.

Тут из-под пола выбежали мышки-норушки.

— Не плачь, Машенька! Угости нас, мышей, кашкой — мы тебе поможем.

Дала девушка мышкам каши, они поели и быстро-быстро всю работу переделали.

Прилетела Баба Яга, а в доме всё сверкает, везде чистота и порядок. Похвалила старуха Машу и задала ей задачу посложнее.

Мыши Маше снова помогли, потому, что она была ласковой, приветливой и угостила их вкусной кашей.

Маша всегда выполняла задания Бабы Яги, та оставалась очень довольной и каждый раз делала ей дорогие подарки.

Соскучился отец по дочке, решил навестить её. Запряг лошадь в телегу, а жена ему кричит во след:

— Давай-давай! Вези Машкины косточки, хоронить будем.

Приехал мужик к дочке, а та нарядная, красивая, в дорогой одежде его встретила. Поклонилась Бабе Яге, попросила отпустить её с отцом. Та и согласилась.

Привёз отец Машу в дом. Мачеха с досады не знает, куда деться. Кричит мужу:

— Вези мою Глашу к Бабе Яге! Она ещё больше подарков привезёт!

Привёз мужик девушку в домик на курьих ножках и отдал её Бабе Яге в услужение. Задала старуха Глаше работу, а сама ушла. А надо сказать, что ни добротой, ни усердием эта девушка не отличалась.

Откуда ни возьмись, выскочили мышки:

— Девушка! Дай нам кашки, мы тебе за это в работе поможем!

В ответ Глаша схватила веник и ну гонять их.

Баба Яга пришла и нахмурилась: в горнице не прибрано, печь не натоплена, еда не приготовлена… Поворчала-поворчала, снова работу задала и улетела. От чего улетела, к тому и прилетела: ничего ленивица не сделала.

Разозлилась старуха и выгнала Глашу.

Целую неделю лентяйка по лесу бродила, едва дорогу домой нашла. Пришла в дом грязная, худая, оборванная, вся в репьях. Мать-то как её увидела, так руками и всплеснула. Давай скорее воду греть, любимицу свою отмывать!

Сказки про Бабу-ягу, с одной стороны – страшные, с другой – веселые. Чем старше ребенок, тем с большим юмором воспринимает он козни, которые творит седая старушка. Возможно, маленьким детям читать сказки на ночь о Бабе-Яге не стоит, а вот в другое время дня они принесут малышам немало удовольствия. Ведь во всех легендах и историях побеждают ум, доброта, благородство. А мелочность, сварливость, жадность отрицательного персонажа неминуемо бывают наказаны. Хороший урок маленьким читателям и слушателям.

Крестьянский сын Иван да царь Иван

Было у старика три сына. Выросли сыновья молодец к молодцу, в руках силы не меряно, волосы кудрявые, на щеках румянец играет. Вот однажды отец и говорит: — Скоро вас женить пора, тесно всем в старом доме станет. Надо новый дом сработать. Принялись они за дело. Брёвна таскали — ухали, сруб ставили — песни пели, крышу …

Заколдованная королевна

В некоем королевстве служил у короля солдат в конной гвардии, прослужил двадцать пять лет верою и правдою; за его верную службу приказал король отпустить его в чистую отставку и отдать ему в награду ту самую лошадь, на которой в полку ездил, с седлом и со всею сбруею. Простился солдат с своими товарищами и поехал на …

Бычок — чёрный бочок, белые копытца

Жили-были муж да жена, была у них дочка – Нюрочка-девчурочка. Приходят к ним раз её подружки и просят: — Отпустите с нами Нюрочку-девчурочку в лес – по грибы, по ягоды! Мать да отец говорят: — Ступайте, только не потеряйте её в лесу: она у нас маленькая – заблудится, одна дороги домой не найдёт. — Мы …

О молодильных яблоках и живой воде

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь, и было у него три сына: старшего звали Федором, второго Василием, а младшего Иваном. Царь очень устарел и глазами обнищал, а слыхал он, что за тридевять земель, в тридесятом царстве есть сад с молодильными яблоками и колодец с живой водой. Если съесть старику это яблоко …

Баба-яга

Жили себе дед да баба, дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха ее не полюбила, била ее и думала, как бы вовсе извести. Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке: — Поди к своей тетке, моей сестре, попроси у нее иголочку и ниточку — …

Марья Моревна

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья — Анна-царевна. Отец и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали: — Кто первый за твоих сестер станет свататься, за того и отдавай — при себе не держи долго! Царевич похоронил родителей и с горя пошел …

Финист-ясный сокол

Жил да был крестьянин. Умерла у него жена и остались три дочки. Хотел старик нанять работницу в хозяйстве помогать, но меньшая дочь, Марьюшка, сказала: — Не надо, батюшка, нанимать работницу, сама я буду хозяйство вести. Ладно. Стала дочка Марьюшка хозяйство вести. Все-то она умеет, все-то у нее ладится. Любил отец Марьюшку: рад был, что такая …

Баба-Яга и ягоды

В некотором царстве, в славном государстве, возле речки древней, у большой деревни стоял дремучий бор. Грибов и ягод водилось там видимо-невидимо, да только местным жителям радости от этого не было совсем, потому как обитала в чаще того леса старая карга — злобная Яга. Жадна была не в меру и никому в лес ступить не давала: …

Гуси-лебеди

Жили старичок со старушкою; у них была дочка да сынок маленький. — Дочка, дочка! — говорила мать. — Мы пойдем на работу, принесем тебе булочку, сошьем платьице, купим платочек; будь умна, береги братца, не ходи со двора. Старшие ушли, а дочка забыла, что ей приказывали; посадила братца на травке под окошком, а сама побежала на …

Царевна-лягушка

В старые годы у одного царя было три сына. Вот, когда сыновья стали на возрасте, царь собрал их и говорит: — Сынки, мои любезные, покуда я ещё не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат. Сыновья отцу отвечают: — Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас …

Читайте также:

  

• Правовое регулирование косвенных налогов

  

• Факультативные элементы налога презентация

  

• Налоговое консультирование иностранных организаций

  

• Налог на прибыль в управленческом учете

  

• Регистрация договора о совместной деятельности в налоговой

Интереснейший текст — «О ритуальной коммуникации человека с реликтовыми чудовищами». Автор описывает старинный обряд обручения с морем, который имеет место в Венеции.

В своё время, я занялся рассмотрением венецианской темы.

«По следу вампира»

«Сказочный город». Только сказка страшная»

«Чёрная Венеция и инверсия венетов»

По поводу обряда обручения с морем, о котором пишет автор. Интересно сравнить с венчанием на Царство. В случае с водным обручением налицо инверсия: «Венчания на Царство понималось как некий символический брак Монарха, имеющего Небесный мандат, с «Землёй» («Народом»). Здесь Земля как бы расформирована, растворена, превращена в Воду, крайне ликвидную стихию. Символически это означает аннигиляцию творения, возврат его в состояние изначального хаоса: «Земля была безвидна и пуста и Дух Божий носился над водой» («Книга Бытия»). Возвращая (превращая) всё в хаос маги Капитала стремятся стать вместо Творца и сотворить свой собственный мир. Тотальное господство денег делает всё ликвидным, абсолютно подверженным купле-продаже. Стирание национально-государственных различий в море глобального капитализма – грандиозная магическая операция, направленная на «новое творение» или анти-творение (точнее, даже квази-творение). («Сказочный город». Только сказка страшная»)

Интересна информация автора об участии в обряде обручения ватиканских деятелей. Смотрим в тексте фото с подписью: «Римский папа Иоанн Павел II (польск. Кароль Юзеф Войтыла, 1920–2005) во время отправления «Обряда обручения с морем», 11 мая 1986 г. Червия, Италия».)

Ну, логично, ведь очень хороший вопрос – насколько там – христиане? Причём, я не имею ввиду трансформацию «постхристианской» эпохи. Всё ведь намного древнее.

(«Ватиканское неоязычество?» Здесь цитируется Владимир Карпец, приводящий интересную информацию о генезисе Римской курии.)

Кароль Войтыла – поляк. А в статье по ссылке подробно говорится о совершении польского ритуала свадьбы с морем. «В 1919 году, после поражения Германии в Первой мировой войне, Польша получила небольшой выход к Балтийскому морю (надолго утраченный ею в 1793 году после раздела Речи Посполитой) с городом-портом Пуцк, у которого заканчивался т.н. «Польский коридор». 10 февраля 1920 года генерал Юзеф Халлер организовал в Пуцке первую «Свадьбу Польши с морем» (польск. Zaślubiny Polski z morzem). Во время церемонии польский военный флаг был погружен в Балтийское море, в то время как командующий продел наконечник в кольцо». (Примерно такая же церемония прошла в 1945 году)

И тут, по моему мнению, надо вспомнить о русалке, являющейся гербом Варшавы. Она держит золотые меч и щит. Последний увенчан королевской короной. Причём, что очень показательно вначале русалку изображали с телом дракона.

Возможно, стоит провести некую связь между этим — и польским сарматизмом. Как известно, в средние века представители польской знати вели своё происхождение именно от сарматов. Сарматы же были «женоуправляемы», то есть жили в условиях феминократии. Одновременно, они являлись и змеепоклонниками.

О соединении этих двух факторов мне уже приходилось писать. («Геракл, скифство, «рептилоидность» и «феминократия»)

Продолжу цитирование и комментирование. «Раскрытие данной темы оказалось бы неполным без освещения противоположного по знаку ритуала «усмирения водной стихии». Пожалуй, самое известное его упоминание связано с историей второй греко-персидской войны (480–479 гг. до н.э.). Летом 480 года до н.э. во время переправы персидской армии через Геллеспонт, налетевшая буря разметала наведенные понтонные мосты, и часть воинов утонуло в море. Разгневанный персидский царь Ксеркс I приказал сечь море плетьми, чтобы усмирить разбушевавшуюся стихию… Вот как это событие описано «отцом истории» Геродотом (ок. 484–425 до н.э.): «Ксеркс распалился страшным гневом и повелел бичевать Геллеспонт, наказав 300 ударов бича, и затем погрузить в открытое море пару оков. Принятые меры возымели действие, и через семь дней войско Ксеркса благополучно переправилось на европейский берег. Непосредственно перед переправой Ксеркс совершил возлияние в море из золотой чаши, вознося молитвы солнцу, дабы не случилось несчастья, которое помешает ему покорить Европу, пока не достигнет ее пределов».

Здесь видят некое сумасбродство персидского царя. Но это сугубо рационалистический взгляд. Персонификация Моря подразумевает осознание некоего губительного, хаотического начала, носителями которого являются конкретные люди и целые «сообщества». Вода символизирует первобытный хаос, который был создан в самом начале творения: «Земля же была безвидна и пуста и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». («Книга Бытия»)

Подобный хаос был необходим как некий недобытийный полюс, представляющий возможность разумному творению сделать выбор, куда идти – «вверх» или «вниз». Если бы такой возможности не было, то человек просто-напросто стал бы «автоматом Абсолюта».

Символизм водного хаоса неизбежно выводит нас на тему капитализма. Несомненно, Капитал с его ликвидностью, символически ближе именно к стихии воды. Показателен и образ капитала, переливающегося из одной точки мира в другую; капитала, размывающего национальные границы.

Стоит вспомнить, что капитализм создавался усилиями «морских» сообществ. Еще К. Шмитт указывал на связь капитализма и морской стихии. История демонстрирует эту связь со всей очевидностью: Венеция, Голландия, Англия и США — все эти оплоты торгового строя теснейшим образом связаны с морской экспансией и морской торговлей. В то же время континентальная Россия упорно сопротивлялась капитализму на протяжении всей своей истории. Она позднее, чем какие-либо другие европейские страны, пошла по пути капитализации, причём довольно-таки быстро свернула с него в 1917 году.

К слову, в Древней Греции был именно капитализм – только древний. Не случайно же в историографии существует термин «античный капитализм». Причём, был он, в первую очередь, «финансовым». (Таковым, собственно, и является капитализм современный.) Огромное распространение имело ростовщичество. Несостоятельных должников, в массовом порядке, обращали в рабов или изгоняли из страны.

Греческие меняльные лавки выполняли функции, свойственные банкам. Они хранили деньги, переводили денежные суммы со счета на счёт, выдавали денежные ссуды. Показательно, что ссудный процент под залог земли и городского дома составлял около 15 %. А процент по морским кредитам, вообще, мог превышать 30%. При этом, менялы выполняли функции нотариусов. У них заключали разнообразные сделки, составляли купчии и хранили документы. Помимо рабского труда был широко развит вольный наёмный труд, а, по некоторым подсчётам, его удельный вес был даже большим. Кстати, обращают внимание на то, что при капитализме (особенно, на первых порах) свободный наёмный труд имеет большое сходство с рабским (произвол хозяев и т. д.). Наконец, не следует забывать, такое обстоятельство – в капиталистических Южных Штатах позапрошлого века процветало «классическое» рабовладения. (О древности капитализма см. «Истоки капитализма»)

Таким образом, Ксеркс наказал не «географию», но «геостратегию», точнее – талласократическое и капиталистическое сообщество. Лично я симпатизирую именно континентальной, имперской Персидской державе Ахеменидов, противостоящей талласократической Греции с её торгово-финансовым строем. Между прочим, очень многие греки симпатизировали именно Персии. Так, за Ксеркса выступили Аргос и Фессалия. Во многих греческих городах (в частности, в Афинах) существовали мощнейшие проперсидские партии. Жители Крита отказались хоть как-то способствовать эллинам. (Не следует также забывать, что эллины навлекли гнев Персии, поддерживая тамошних мятежников-сепаратистов.)

У нас принято симпатизировать именно «свободолюбивым» грекам, тогда как Персию иногда представляют этакой «азиатской деспотией». При этом, как-то забывают, что именно Эллада была оплотом тогдашнего рабовладения. А в Спарте так и вовсе существовал жуткий обычай криптий, во время которых отвязанная молодёжь (с благословения «старших товарищей») резала почем зря коренных илотов. (Необходимо знать и помнить о том, что эллинская цивилизация возникла на руинах цивилизации пеласгов, на которой эллины паразитировали. Точно также римляне паразитировали на цивилизации этрусков. См. «Расенская империя и римский империализм»)

Если же брать Персию, то там, в разных регионах были разные экономические системы. (Хотя везде преобладало земледелие.) В старых областях Передней Азии широко применялся труд как рабов, так и общинников. А на землях собственно Ирана были задействованы, в основном, свободные общинники. В степных, скотоводческих районах Центрального и Восточного Ирана, а также в Средней Азии, рабовладения было развито очень слабо.

В высшей степени характерно, что наказав море (ритуальное наказание талласократии), Ксеркс вознёс молитвы Солнцу. И, тем самым, он мощно проявил Солнечный, Небесный архетип. Древняя традиция говорила о соединении Неба-Отца и Матери-Земли. На «социальном» уровне можно говорить о соединении Царя (Власти) и Земли (Народа). Здесь также можно вспомнить о венчания на Царство, которое понималось как некий символический «брак» Монарха, имеющего Небесный мандат, с «Землёй» («Народом»). Противоположность этому – обручение с Морем, которое до сих пор происходит в Венеции, причём в обряде принимал участие папа Кароль Войтыла.

Царь выступает как усмиритель и преобразователь хаотической стихии недобытия.

Сюжет с Ксерксом любопытнейшим образом «продолжается» на русской почве. «Аналогичный способ укрощения разбушевавшейся водной стихии приписывается первому царю Всея Руси Ивану IV Васильевичу (Грозному, 1530–1584), повелевшему палачу высечь, взбунтовавшуюся против царской рати реку Волгу: «Надо было переправлять ополчение за реку Волгу. Сперва переехал на тот берег царь с вельможами и стал поджидать переправы воинства. Посажались солдаты на струги и лодки и отхлынули от берега. Вдруг Волга начала бурлить, и пошли по ней валы за валами страшные – лодки мечутся из стороны в сторону, летают, как пух…

Видит Грозный-царь с берега, того и гляди, что перетопит все его воинство, – и крикнул он громким голосом:

– Не дури, река, присмирей, а то худо будет!

Не унималась Волга и заволновалась пуще прежнего.

– Палача сюда подать! – крикнул царь. – Вот я тебя проучу».

Как усмиритель воды выступает и Пётр Первый. Последнему царю Всея Руси и первому Императору Всероссийскому Петру I (1672–1725) народные предания приписывают усмирение Каспийского моря, Плещеева и Ладожского озера: «Сильно разгневался осударь на Ладогу, что она его не пущает дальше погодами; не стерпел, вышел на берег и высек Ладогу плетью – и стала Ладога смиряться, и поветер подул».

Здесь надо заметить, что Иван Грозный и Петр Великий были, если так можно выразиться, «могильщиками» капитализма. Иван Васильевич серьёзно прижал боярскую олигархию, которая вполне могла бы повести страну по капиталистическому пути развития. А Пётр Алексеевич, проводя, выражаясь языком прошлого века, «форсированную индустриализацию», сразу закрепил большинство создаваемых промышленных предприятий за государством. Тем самым, он оттянул момент вызревания в России собственно капиталистического уклада.

Показательно, что Иван Васильевич решительно пресёк заговор в Новгороде. Этого ему не простил и оболгали. Тогда как всё было совсем не так, как нам часто пытаются «втереть». («Мифы о Иоанне IV Грозном. «Новгородский погром» 1»)

А Новгород был центром культа водного Ящера или же «Крокадила». («Лютые звери и крокадилы русских летописей»)

По змеиной теме очень рекомендую ознакомиться с работой Алексея Комогорцева «Малахитовая шкатулка Пандоры».

Продолжу цитирование текста. «Апогеем проявления такого могущества становится фольклорный сюжет, в котором Петр I сечет и изгоняет самого водяного, под обликом которого зачастую скрывается «хозяин рыбных богатств и водных путей» ящер: «Ехал к нам Петр Великой. Выстал человек из воды, на корму сел. Переехал через Онего, ничего. Кланяется:

– Спасибо, что перевез.

Старики на Мижострове Петру жалятся:

– Водяной рыбу распугал, рычит на все озеро. Откуда взялся только!

– Да где?

– Да вон на том каменю!..

Опять на веснуху ночью на камень водяник выстал, рычит:

– Год от году хуже, год от году хуже!..Петр начал его вицей хромать[15]:

– Я тебя нонь на своей лодке перевез, а тебе все не полюби!..

– А этот год хуже всех!

Водяник в воду утянулся…

Больше не видали на Мижострове никакого водяника».

Безусловно, Водяник, изгоняемый Царём – это образ Морского царя. О нём повествует былина о Садко. («Садко и торговая талласократия»)

Морской царь – это анти-царь, противостоящий Земному Царю, который является образом Царя небесного. В христианской оптике это антихрист, который также связан с морем. В «Апокалипсисе» его явление описывается следующим образом: «Стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные». (Откр. 13:1-2)

«Царская Полнота»

Жили-были муж с женой, и была у них дочка. Заболела жена и умерла. Погоревал-погоревал мужик да и женился на другой.

Невзлюбила злая баба девочку, била ее, ругала, только и думала, как бы совсем извести, погубить.

Вот раз уехал отец куда-то, а мачеха и говорит девочке:

— Поди к моей сестре, твоей тетке, попроси у нее иголку да нитку — тебе рубашку сшить.

А тетка эта была баба-яга, костяная нога. Не посмела девочка отказаться, пошла, да прежде зашла к своей родной тетке.

— Здравствуй, тетушка!

— Здравствуй, родимая! Зачем пришла?

— Послала меня мачеха к своей сестре попросить иголку и нитку — хочет мне рубашку сшить.

— Хорошо, племянница, что ты прежде ко мне зашла, — говорит тетка. — Вот тебе ленточка, масло, хлебец да мяса кусок. Будет там тебя березка в глаза стегать — ты ее ленточкой перевяжи; будут ворота скрипеть да хлопать, тебя удерживать — ты подлей им под пяточки маслица; будут тебя собаки рвать — ты им хлебца брось; будет тебе кот глаза драть — ты ему мясца дай.

Поблагодарила девочка свою тетку и пошла.

Шла она, шла и пришла в лес. Стоит в лесу за высоким тыном избушка на курьих ножках, на бараньих рожках, а в избушке сидит баба-яга, костяная нога — холст ткет.

— Здравствуй, тетушка! — говорит девочка.

— Здравствуй, племянница! — говорит баба-яга. — Что тебе надобно?

— Меня мачеха послала попросить у тебя иголочку и ниточку — мне рубашку сшить.

— Хорошо, племяннушка, дам тебе иголочку да ниточку, а ты садись покуда поработай!

Вот девочка села у окна и стала ткать.

А баба-яга вышла из избушки и говорит своей работнице:

— Я сейчас спать лягу, а ты ступай, истопи баню и вымой племянницу. Да смотри, хорошенько вымой: проснусь — съем ее!

Девочка услыхала эти слова — сидит ни жива, ни мертва. Как ушла баба-яга, она стала просить работницу:

— Родимая моя! Ты не столько дрова в печи поджигай, сколько водой заливай, а воду решетом носи! — И ей подарила платочек.

Работница баню топит, а баба-яга проснулась, подошла к окошку и спрашивает:

— Ткешь ли ты, племяннушка, ткешь ли, милая?

— Тку, тетушка, тку, милая!

Баба-яга опять спать легла, а девочка дала коту мясца и спрашивает:

— Котик-братик, научи, как мне убежать отсюда.

Кот говорит:

— Вон на столе лежит полотенце да гребешок, возьми их и беги поскорее: не то баба-яга съест! Будет за тобой гнаться баба-яга — ты приложи ухо к земле. Как услышишь, что она близко, брось гребешок — вырастет густой дремучий лес. Пока она будет сквозь лес продираться, ты далеко убежишь. А опять услышишь погоню — брось полотенце: разольется широкая да глубокая река.

— Спасибо тебе, котик-братик! — говорит девочка.

Поблагодарила она кота, взяла полотенце и гребешок и побежала.

Бросились на нее собаки, хотели ее рвать, кусать, — она им хлеба дала. Собаки ее и пропустили.

Ворота заскрипели, хотели было захлопнуться — а девочка подлила им под пяточки маслица. Они ее и пропустили. Березка зашумела, хотела ей глаза выстегать, — девочка ее ленточкой перевязала. Березка ее и пропустила. Выбежала девочка и побежала что было мочи. Бежит и не оглядывается.

А кот тем временем сел у окна и принялся ткать. Не столько ткет, сколько путает!

Проснулась баба-яга и спрашивает:

— Ткешь ли, племяннушка, ткешь ли, милая?

А кот ей в ответ:

— Тку, тетка, тку, милая!

Бросилась баба-яга в избушку и видит — девочки нету, а кот сидит, ткет.

Принялась баба-яга бить да ругать кота:

— Ах ты, старый плут! Ах ты, злодей! Зачем выпустил девчонку? Почему глаза ей не выдрал? Почему лицо не поцарапал?..

А кот ей в ответ:

— Я тебе столько лет служу, ты мне косточки обглоданной не бросила, а она мне мясца дала!

Выбежала баба-яга из избушки, накинулась на собак:

— Почему девчонку не рвали, почему не кусали?..

Собаки ей говорят:

— Мы тебе столько лет служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала!

Подбежала баба-яга к воротам:

— Почему не скрипели, почему не хлопали? Зачем девчонку со двора выпустили?..

Ворота говорят:

— Мы тебе столько лет служим, ты нам и водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица не пожалела!

Подскочила баба-яга к березке:

— Почему девчонке глаза не выстегала?

Березка ей отвечает:

— Я тебе столько лет служу, ты меня ниточкой не перевязала, а она мне ленточку подарила!

Стала баба-яга ругать работницу:

— Что же ты, такая-сякая, меня не разбудила, не позвала? Почему ее выпустила?..

Работница говорит:

— Я тебе столько лет служу — никогда слова доброго от тебя не слыхала, а она платочек мне подарила, хорошо да ласково со мной разговаривала!

Покричала баба-яга, пошумела, потом села в ступу и помчалась в погоню. Пестом погоняет, помелом след заметает…

А девочка бежала-бежала, остановилась, приложила ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется — баба-яга гонится, и уж совсем близко…

Достала девочка гребень и бросила через правое плечо. Вырос тут лес, дремучий да высокий: корни у деревьев на три сажени под землю уходят, вершины облака подпирают.

Примчалась баба-яга, стала грызть да ломать лес. Она грызет да ломает, а девочка дальше бежит.

Много ли, мало ли времени прошло, приложила девочка ухо к земле и слышит: земля дрожит, трясется — баба-яга гонится, уж совсем близко.

Взяла девочка полотенце и бросила через правое плечо. В тот же миг разлилась река — широкая-преширокая, глубокая-преглубокая!

Подскочила баба-яга к реке, от злости зубами заскрипела — не может через реку перебраться.

Воротилась она домой, собрала своих быков и погнала к реке:

— Пейте, мои быки! Выпейте всю реку до дна!

Стали быки пить, а вода в реке не убывает.

Рассердилась баба-яга, легла на берег, сама стала воду пить. Пила, пила, пила, пила, до тех пор пила, пока не лопнула.

А девочка тем временем знай бежит да бежит.

Вечером вернулся домой отец и спрашивает у жены:

— А где же моя дочка?

Баба говорит:

— Она к тетушке пошла — иголочку да ниточку попросить, да вот задержалась что-то.

Забеспокоился отец, хотел было идти дочку искать, а дочка домой прибежала, запыхалась, отдышаться не может.

— Где ты была, дочка? — спрашивает отец.

— Ах, батюшка! — отвечает девочка. — Меня мачеха посылала к своей сестре, а сестра ее — баба-яга, костяная нога. Она меня съесть хотела. Насилу я от нее убежала!

Как узнал все это отец, рассердился он на злую бабу и выгнал ее грязным помелом вон из дому. И стал он жить вдвоем с дочкой, дружно да хорошо.

Здесь и сказке конец.