Сказки для детей изрядного возраста какова их идейно тематическая направленность

Óâàæàåìûå ÷èòàòåëè! Âñå âûëîæåííûå ìíîé ïðîèçâåäåíèÿ íå ÿâëÿþòñÿ êàêèìè áû òî íè íè áûëî ëèðè÷åñêèìè èçûñêàíèÿìè èëè òâîð÷åñêèìè òðóäàìè. Ýòî òóïî áèëåòû ïî ñðåäíåâåêîâîé ëèòåðàòóðå, êîòîðûå íàäî ðàñïðîñòðàíèòü äëÿ êóðñà. Âîò òàêèì äóðàöêèé ñïîñîáîì. Àäìèíèñòðàöèþ ïðîçàðû ïðîñüáà íå áåñïîêîèòüñÿ: êàê òîëüêî ýêçàìåí çàêîí÷èòñÿ, âñÿ ýòà ãàëèìàòüÿ áóäåò óäàëåíà)

Ñêàçêà — îäèí èç ýïè÷åñêèõ æàíðîâ ëèòåðàòóðû, äëÿ êîòîðîãî õàðàêòåðåí ãëóáîêèé ïîäòåêñò. Èìåííî ïîýòîìó ê äàííîìó æàíðó îáðàòèëñÿ Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí. Åãî ñêàçêè — ýòî îòäåëüíûé, ñàìîñòîÿòåëüíûé ýòàï åãî òâîð÷åñòâà, â êîòîðîì óëîæèëîñü âñå òî, ÷òî ïèñàòåëü íàêàïëèâàë íà ïðîòÿæåíèè ÷åòûðåõ äåñÿòèëåòèé ñâîåãî òâîð÷åñêîãî ïóòè. Ñàì îí àäðåñóåò ñâîè ñêàçêè “äåòÿì èçðÿäíîãî âîçðàñòà”, òî åñòü âçðîñëûì ëþäÿì. È ê íèì àâòîð îáðàùàåòñÿ äîâîëüíî ñóðîâî, óìíî, âûñìåèâàÿ ëþäñêèå íåäîñòàòêè è ïîðîêè.
    Ñêàçêè Ùåäðèíà îòëè÷àþòñÿ èñòèííîé íàðîäíîñòüþ. Ïîäíèìàÿ â íèõ ñàìûå çëîáîäíåâíûå âîïðîñû ðóññêîé äåéñòâèòåëüíîñòè, ïèñàòåëü âûñòóïàåò çàùèòíèêîì íàðîäà è îáëè÷èòåëåì ãîñïîäñòâóþùåãî êëàññà.  ñêàçêàõ Ñàëòûêîâà äåéñòâèòåëüíî åñòü íåêîòîðûå çàèìñòâîâàíèÿ èç íàðîäíûõ ñêàçîê. Ýòî è âîëøåáíûå ïðåâðàùåíèÿ, è ñâîáîäíàÿ ôîðìà èçëîæåíèÿ, è ãëàâíûå ãåðîè — ïðåäñòàâèòåëè æèâîòíîãî ìèðà.
    Ùåäðèíñêàÿ ñêàçêà, êîíå÷íî æå, ñîâåðøåííî îñîáåííàÿ âàðèàöèÿ ñêàçî÷íîé ôîðìû. Ïèñàòåëü âïåðâûå íàïîëíèë åå îñòðûì îáùåñòâåííûì ñìûñëîì, çàñòàâèë åå ðàñêðûâàòü äðàìû è êîìåäèè ÷åëîâå÷åñêîé æèçíè. Ìàñòåð ýçîïîâà ÿçûêà, â ñêàçêàõ, íàïèñàííûõ â îñíîâíîì â ãîäû æåñòî÷àéøåé öåíçóðû, Ùåäðèí èñïîëüçóåò ïðèåì èíîñêàçàíèÿ. Ïîä âèäîì æèâîòíûõ è ïòèö èì èçîáðàæàþòñÿ ïðåäñòàâèòåëè ðàçëè÷íûõ êëàññîâ è ñîöèàëüíûõ ãðóïï. Ïðè÷åì àâòîð çëî âûñìåèâàåò íå òîëüêî âñåñèëüíûõ ãîñïîä, íî è ïðîñòûõ ðàáîòÿã ñ èõ ðàáñêîé ïñèõîëîãèåé. Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí áåñïîùàäíî êðèòèêóåò òåðïåíèå è áåçîòâåòíîñòü ïðîñòîãî ðóññêîãî íàðîäà.
    Õî÷åòñÿ îñòàíîâèòüñÿ íà ñêàçêå “Äèêèé ïîìåùèê”, êîòîðàÿ íàïèñàíà âåñüìà ñàðêàñòè÷íî è îñòðî- óìíî.  íåé ïðîòèâîïîñòàâëåíû ïðåäñòàâèòåëè ðàçëè÷íûõ ñîöèàëüíûõ ñëîå⠗ íàðîä è äâîðÿíå. Ñ åäêîé èðîíèåé àâòîð ïèøåò: “ íåêîòîðîì öàðñòâå, â íåêîòîðîì ãîñóäàðñòâå æèë-áûë ïîìåùèê, æèë è íà ñâåò ãëÿäþ÷è ðàäîâàëñÿ. Âñåãî ó íåãî áûëî äîâîëüíî: è êðåñòüÿí, è õëåáà, è ñêîòà, è çåìëè, è ñàäîâ. È áûë òîò ïîìåùèê ãëóïûé, ÷èòàë ãàçåòó “Âåñòü” è òåëî èìåë ìÿãêîå, áåëîå è ðàññûï÷àòîå”. Ðàçóìååòñÿ, ïîìåùèê ýòîò íè÷åãî äåëàòü íå óìåë è ìå÷òàë òîëüêî î òîì, ÷òîáû èçáàâèòüñÿ îò “õîëîïüåãî äóõà”.
    Îäíàæäû Áîã âíÿë åãî ìîëèòâàì, è, íàêîíåö, ìóæèöêèé ìèð èñ÷åç. È îñòàëñÿ “ðîññèéñêèé äâîðÿíèí êíÿçü Óðóñ-Êó÷óì-Êèëüäèáàå┠îäèí. Îáðàùàåò íà ñåáÿ âíèìàíèå íåîáû÷íàÿ ôàìèëèÿ. Ïîäîáíûå “ìíîãîýòàæíûå” ôàìèëèè ñ òþðêñêèì çâó÷àíèåì áûëè ïðèíàäëåæíîñòüþ äðåâíèõ, âûñøèõ àðèñòîêðàòè÷åñêèõ ðîäîâ, íî ïîä ïåðîì Ùåäðèíà îíà ïðèîáðåòàåò íåëåïîå è âåñüìà ñìåøíîå çâó÷àíèå.
    Îñòàëñÿ ïîìåùèê îäèí. Ïåðâîíà÷àëüíî îí ÿâëÿåòñÿ íàì â îáëèêå “òâåðäîãî äóøîé” íåïîêîëåáèìîãî êðåïîñòíèêà, óáåæäåííîãî â ïðèðîäíîì, åñòåñòâåííîì ïðåâîñõîäñòâå âûñøèõ êðóãîâ íàä ïðîñòûìè, îáûêíîâåííûìè ëþäüìè, êîòîðûå ðàçäðàæàþò åãî äàæå ñâîèì ïðèñóòñòâèåì.
    Íî ïîñòåïåííî îí îäè÷àë: “…âåñü îí, ñ ãîëîâû äà íîã, îáðîñ âîëîñàìè, ñëîâíî äðåâíèé Èñàâ, à íîãòè ó íåãî ñäåëàëèñü êàê æåëåçíûå… õîäèë æå âñå áîëüøå íà ÷åòâåðåíüêàõ… Óòðàòèë äàæå ñïîñîáíîñòü ïðîèçíîñèòü ÷ëåíîðàçäåëüíûå çâóêè… Íî õâîñòà åùå íå ïðèîáðåë”. Íàìåê âïîëíå ÿñåí — òðóäîì êðåñòüÿí æèâóò áàðå, è ïîýòîìó ó íèõ âñåãî ìíîãî: è õëåáà, è ìÿñà, è ôðóêòîâ. È îêàçûâàåòñÿ, ÷òî â ãëóáèíå ÿêîáû áëàãîðîäíîé ëè÷íîñòè — äàæå íå äèêàðü, à ïðèìèòèâíîå æèâîòíîå. Íà ÷åëîâåêà “êíÿçü” ïîõîæ òîëüêî äî òåõ ïîð, ïîêà åãî êîðìèò, óìûâàåò è ïîäàåò ÷èñòóþ îäåæäó, ñëîâîì, äåðæèò â ëþäñêîì îáðàçå Ñåíüêà — ñîáèðàòåëüíûé îáðàç êðåñòüÿíèíà.
    Íî áåç “õîëîïî┠ñòðàäàåò íå òîëüêî ïîìåùèê. Òóãî ïðèõîäèòñÿ è ãîðîäó (ïðåêðàòèëñÿ ïîäâîç ïðîäóêòîâ èç èìåíèÿ) è äàæå ãîñóäàðñòâó (íåêîìó ñòàëî ïëàòèòü íàëîãè). Àâòîð óáåæäåí â òîì, ÷òî ñîçäàòåëü îñíîâíûõ ìàòåðèàëüíûõ è äóõîâíûõ öåííîñòåé — íàðîä, èìåííî îí — ïîèëåö è êîðìèëåö, îïîðà ãîñóäàðñòâà. Íî â òî æå âðåìÿ Ùåäðèí èñêðåííå ñåòóåò íà òî, ÷òî íàðîä ñëèøêîì óæ òåðïåëèâ, çàáèò è òåìåí. Îí íàìåêàåò, ÷òî ãîñïîäñòâóþùèå ñèëû, ñòîÿùèå íàä íàðîäîì, õîòÿ è æåñòîêèå, íî íå òàêèå óæ âñåñèëüíûå, è ïðè æåëàíèè èõ ìîæíî ïîáåäèòü.

Òåìàòèêà è ïðîáëåìàòèêà «ñêàçîê» Ñàëòûêîâà-Ùåäðèíà.
Ìèõàèë Åâãðàôîâè÷ Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí â ñâîåì òâîð÷åñòâå èçáðàë âåðíûì îðóæèåì ñàòèðè÷åñêèé ïðèíöèï èçîáðàæåíèÿ äåéñòâèòåëüíîñòè. Îí ñòàë ïðîäîëæàòåëåì òðàäèöèé Ä.È.Ôîíâèçèíà, À.Ñ.Ãðèáîåäîâà, Í.Â.Ãîãîëÿ â òîì, ÷òî ñäåëàë ñàòèðó ñâîèì ïîëèòè÷åñêèì îðóæèåì, áîðÿñü ñ åå ïîìîùüþ ñ îñòðûìè âîïðîñàìè ñâîåãî âðåìåíè. Ê æàíðó ñêàçêè Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí îáðàùàåòñÿ â ñâîåì òâîð÷åñòâå íåîäíîêðàòíî: ñíà÷àëà â 1869 ãîäó, à çàòåì ïîñëå 1881 ãîäà, êîãäà èñòîðè÷åñêèå óñëîâèÿ (óáèéñòâî öàðÿ) ïðèâåëè ê óæåñòî÷åíèþ öåíçóðû. Ïîäîáíî ìíîãèì ïèñàòåëÿì, Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí èñïîëüçóåò æàíð ñêàçêè äëÿ âûÿâëåíèÿ ïîðîêîâ ÷åëîâåêà è îáùåñòâà. Íàïèñàííûå äëÿ “äåòåé èçðÿäíîãî âîçðàñòà”, ñêàçêè ÿâëÿþò ñîáîé ðåçêóþ êðèòèêó ñóùåñòâóþùåãî ñòðîÿ è, ïî ñóùåñòâó, ñëóæàò îðóæèåì, îáëè÷àþùèì ðîññèéñêîé ñàìîäåðæàâèå. Òåìàòèêà ñêàçîê î÷åíü ðàçíîîáðàçíà: àâòîð âûñòóïàåò íå òîëüêî ïðîòèâ ïîðîêîâ ñàìîäåðæàâèÿ (“Ìåäâåäü íà âîåâîäñòâå”, “Áîãàòûðü”), íî è îáëè÷àåò äâîðÿíñêèé äåñïîòèçì (“Äèêèé ïîìåùèê”). Îñîáîå îñóæäåíèå âûçûâàþò ó ñàòèðèêà âçãëÿäû ëèáåðàëîâ (“Êàðàñü-èäåàëèñò”), à òàêæå ðàâíîäóøèå ÷èíîâíèêîâ (“Ïðàçäíûé ðàçãîâîð”) è îáûâàòåëüñêàÿ òðóñîñòü (“Ïðåìóäðûé ïåñêàðü”). Îäíàêî åñòü òåìà, êîòîðàÿ, ìîæíî ñêàçàòü, ïðèñóòñòâóåò âî ìíîãèõ ñêàçêàõ — ýòî òåìà óãíåòåííîãî íàðîäà.  ñêàçêàõ “Êàê îäèí ìóæèê äâóõ ãåíåðàëîâ ïðîêîðìèë”, “Êîíÿãà” îíà çâó÷èò îñîáåííî ÿðêî. Òåìàòèêà è ïðîáëåìàòèêà îïðåäåëÿþò ðàçíîîáðàçèå ïåðñîíàæåé, äåéñòâóþùèõ â ýòèõ îñòðîñàòèðè÷åñêèõ ïðîèçâåäåíèÿõ. Ýòî ãëóïûå ïðàâèòåëè, ïîðàæàþùèå ñâîèì íåâåæåñòâîì è ïîìåùèêè-ñàìîäóðû, ÷èíîâíèêè è îáûâàòåëè, êóïöû è ìóæèêè. Èíîãäà ïåðñîíàæè äîñòàòî÷íî äîñòîâåðíû, è ìû íàõîäèì â íèõ ÷åðòû êîíêðåòíûõ èñòîðè÷åñêèõ ëèö, à èíîãäà îáðàçû àëëåãîðè÷íû è èíîñêàçàòåëüíû. Èñïîëüçóÿ ôîëüêëîðíî-ñêàçî÷íóþ ôîðìó, ñàòèðèê îñâåùàåò ñàìûå çëîáîäíåâíûå âîïðîñû ðóññêîé æèçíè, âûñòóïàåò êàê çàùèòíèê íàðîäíûõ èíòåðåñîâ è ïåðåäîâûõ èäåé. Ñêàçêà “Ïîâåñòü î òîì, êàê îäèí ìóæèê äâóõ ãåíåðàëîâ ïðîêîðìèë” âûäåëÿåòñÿ èç âñåõ îñîáîé äèíàìè÷íîñòüþ, èçìåí÷èâîñòüþ ñþæåòà. Ïèñàòåëü èñïîëüçóåò ôàíòàñòè÷åñêèé ïðèåì — ãåíåðàëû, ñëîâíî “ïî ùó÷üåìó âåëåíèþ”, ïåðåíîñÿòñÿ íà íåîáèòàåìûé îñòðîâ, è çäåñü ïèñàòåëü ñî ñâîéñòâåííîé åìó èðîíèåé äåìîíñòðèðóåò íàì ïîëíóþ áåñïîìîùíîñòü ÷èíîâíèêîâ è èõ íåñïîñîáíîñòü äåéñòâîâàòü.

Òâîð÷åñòâî Ñ.-Ù. â 80-å ãã. «Ñîâðåìåííàÿ èäèëëèÿ» Êàê ñàòèðè÷åñêèé ðîìàí. Ïðîáëåìàòèêà è õóäîæåñòâåííîå ñâîåîáðàçèå «Ñêàçîê» Ñ.-Ù.
Ïîñëåäíåå äåñÿòèëåòèå â æèçíè è òâîð÷åñòâå Ñàëòûêîâà-Ùåä¬ðèíà îêàçàëîñü íàèáîëåå ìó÷èòåëüíûì. Ìó÷èòåëüíûì — â îòíîøå¬íèè ôèçè÷åñêîì (ïèñàòåëü áûë òÿæåëî áîëåí) è â îòíîøåíèè íðàâñòâåííîì: â ñòðàíå ãîñïîäñòâîâàëà æåñòî÷àéøàÿ ðåàêöèÿ.  íà÷àëå 80-õ ãîäîâ Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí ïóáëèêóåò ñàòèðè÷åñêèé öèêë «Çà ðóáåæîì».  1881 — 1882 ãîäàõ îí ïå÷àòàåò «Ïèñüìà ê òåòåíüêå», êàñàþùèå¬ñÿ «èñêëþ÷èòåëüíî ñîâðåìåííîñòè». Âñëåä çà «Ïèñüìàìè ê òåòåíüêå» Ùåäðèí âîçîáíîâèë ðàáîòó íàä «Ñîâðåìåííîé èäèëëèåé». Çàìûñåë, âîçíèêøèé è ÷àñòè÷íî ðåàëèçîâàííûé åùå â 1877—1878 ãîäàõ, îêàçàëñÿ òåïåðü â âûñøåé ñòå¬ïåíè àêòóàëüíûì. Åäèíûé ïî çàìûñëó, ñþæåòó è êîìïîçèöèè ðîìàí «Ñîâðåìåííàÿ èäèëëèÿ» ïîêàçûâàåò, êàê ñêëàäûâàåòñÿ ëè÷íàÿ ñóäüáà ÷åëîâåêà ïîä âëèÿíèåì «âíóòðåííåé ïîëèòèêè».  ñîîòâåòñòâèè ñ äóõîì âðåìåíè ãåðîè ðîìàíà, ëèáåðàëüíè÷àþ¬ùèå èíòåëëèãåíòû Ðàññêàç÷èê è Ãëóìîâ, ïî ñîâåòó Ìîë÷àëèíà, ðåøè¬ëè «ãîäèòü»: î÷èñòèëè ïèñüìåííûå ñòîëû îò áóìàã è êíèã, îòêàçàëèñü îò ÷òåíèÿ, «ñâîáîäíîãî îáìåíà ìûñëåé» è î÷åíü ñêîðî, óòðàòèâ «÷åëîâå÷åñêèé îáðàç», ïðåâðàòèëèñü â «èäåàëüíî-áëàãîíàìåðåííûõ ñêîòèí». Çëîêëþ÷åíèÿ è «ïîäâèãè» ãåðîåâ âòÿãèâàþò â îðáèòó èõ äåéñò¬âèé ìàññó ëèö, òèïîâ, ðîæäåííûõ âðåìåíåì: «íåãîäÿè», êâàðòàëüíûå íàäçèðàòåëè, àäâîêàò Áàëàëàéêèí, «øòó÷êà» êóïöà Ïàðàìîíîâà, íèùèå ìóæèêè, àðåíäàòîð Îøìÿíñêèé, ìåöåíàò Êóáûøêèí è ìíîãèå äðóãèå. Èçâåñòíûå ôåøåíåáåëüíûå ðåñòîðàöèè è òðàêòèðû, óâåñåëè¬òåëüíûå çàâåäåíèÿ, ïîëèöåéñêèé ó÷àñòîê, àäâîêàòñêàÿ êîíòîðà, ïàðî¬õîä, óñàäüáà Ïðîïëåâàííàÿ, Êàøèíñêèé îêðóæíîé ñóä, ðåäàêöèÿ ãàçåòû «Ñëîâåñíîå óäîáðåíèå» è ò. ï. äàþò âîçìîæíîñòü ïèñàòåëþ îõâàòèòü ñàìûå ðàçíîîáðàçíûå æèçíåííûå ñôåðû, îñâåòèòü ìíîãèå îñòðûå ïðîáëåìû æèçíè ïîëèòè÷åñêîé, ñîöèàëüíîé, ýêîíîìè÷åñêîé, íðàâñòâåííîé.  «Ñîâðåìåííîé èäèëëèè» âñòàåò ÷óäîâèùíàÿ êàðòèíà íðàâñòâåííîãî ðàñòëåíèÿ îáùåñòâà ïîä äàâëåíèåì «âíóòðåííåé ïîëè¬òèêè». «Íåãîäÿé» ñòàíîâèòñÿ «âëàñòèòåëåì äóì ñîâðåìåííîñòè». Êîíòððåâîëþöèÿ, óãîëîâùèíà, áåççàñòåí÷èâîå âîðîâñòâî, ñáë à ãî-íàìåðåííîñòü» ðàñêðûâàþòñÿ ïèñàòåëåì êàê ÿâëåíèÿ, îáóñëîâëåííûå äðóã äðóãîì. Îäíàêî ãåðîè ðîìàíà, ïåðåæèâ ïðîöåññ «ìó÷èòåëüíîãî îïîäëå-íèÿ», ïîòðÿñåííûå ñîäåÿííûì, ïî÷óâñòâîâàëè «òîñêó ïðîñíóâøåãîñÿ Ñòûäà…». Ñàìà ïðèðîäà ÷åëîâå÷åñêàÿ íå âûäåðæàëà íàäðóãàòåëü¬ñòâà íàä íåþ «âíóòðåííåé ïîëèòèêè» è âîçîïèëà î ñïàñåíèè. Ïîëèòè÷åñêàÿ ðåàêöèÿ íàñòóïàëà.  íà÷àëå 80-õ ãîäîâ æóðíàë «Îòå÷åñòâåííûå çàïèñêè» ïîëó÷èë äâà ïðåäîñòåðåæåíèÿ, à â àïðåëå 1884 ãîäà áûë çàêðûò. Ùåäðèí ïåðåæèë ýòîò óäàð êàê ëè÷íóþ òðàãåäèþ.
Ñêàçî÷íûé æàíð è ðàíüøå ïðèâëåêàë âíèìàíèå ñàòèðèêà. Ïåðâûå òðè ñêàçêè «Ïîâåñòü î òîì, êàê îäèí ìóæèê äâóõ ãåíåðàëîâ ïðîêîð¬ìèë», «Ïðîïàëà ñîâåñòü» è «Äèêèé ïîìåùèê» áûëè íàïèñàíû åùå â 1869 ãîäó. Íåêîòîðûå ñêàçêè îðãàíè÷íî âîøëè â áîëåå êðóïíûå ïðîèçâåäåíèÿ: íàïðèìåð, «Ñêàçêà î ðåòèâîì íà÷àëüíèêå» â «Ñîâðå¬ìåííîé èäèëëèè». Îòäåëüíûå ñêàçî÷íûå îáðàçû, îñîáåííî çîîëîãè¬÷åñêèå óïîäîáëåíèÿ, ÷àñòî âñòðå÷àëèñü óæå â ðàííåì òâîð÷åñòâå ïèñàòåëÿ. Âîîáùå ôàí¬òàñòèêà, ñâîéñòâåííàÿ ñàòèðå Ùåäðèíà, ñïîñîáíîñòü óëàâëèâàòü «æè¬âîòíûå» ïðîÿâëåíèÿ æèçíè îáóñëîâèëè îðãàíè÷íîñòü çàðîæäåíèÿ â åãî õóäîæåñòâåííîì ñîçíàíèè ñêàçî÷íîãî æàíðà. Ñàìàÿ áåçóäåðæíàÿ ôàíòàñòèêà â ñêàçî÷íîì ìèðå Ùåäðèíà ïðîíèçàíà ðåàëüíûì «äóõîì âðåìåíè» è âûðàæàåò åãî. Ïîä âëèÿíèåì âðåìåíè ïðåîáðàæàþòñÿ òðàäèöèîííûå ïåðñîíàæè ñêàçîê. Çàÿö îêàçûâàåòñÿ «çäðàâîìûñëÿùèì» èëè «ñàìîîòâåðæåííûì», âîëê — «áåäíûì», áàðàí — «íåïîìíÿùèì», îðåë — «ìåöåíàòîì». À ðÿäîì ñ íèìè ïîÿâëÿþòñÿ íå çàêðåïëåííûå òðàäèöèåé, õóäîæåñòâåííî îñ¬ìûñëåííûå Ùåäðèíûì êàê çíàìåíèå âðåìåíè îáðàçû âÿëåíîé âîáëû, ïðåìóäðîãî ïèñêàðÿ, êàðàñÿ-èäåàëèñòà, ÷èæèêà ñî ñâîèì ãîðåì è ò. ï. È âñå îíè, çâåðè, ïòèöû, ðûáû, óæå íå ëþäè, à ñêîðåå «î÷åëîâå÷åí¬íûå» æèâîòíûå, âåðøàò ñóä è ðàñïðàâó, âåäóò «íàó÷íûå» äèñïóòû, äðîæàò, ïðîïîâåäóþò… Âûðèñîâûâàåòñÿ «êàêàÿ-òî ôàíòàñìàãîðèÿ», â ìàðåâå êîòîðîé ëèøü êîå-ãäå ïðîñòóïàþò ÷åëîâå÷åñêèå ëèöà. Îáîáùåííûé îáðàç íàðîäà ñ íàèáîëüøåé ýìîöèîíàëüíîé ñèëîé âîïëîùåí â ñêàçêå «Êîíÿãà», îòëè÷àþùåéñÿ îò äðóãèõ îñîáîé «âûñîêîñòüþ» ñîäåðæàíèÿ. Âûñìåÿâ ðàçãîâîðû î ìóæèêå «ïóñòî¬ïëÿñîâ», Ùåäðèí, ìîæåò áûòü, åäèíñòâåííûé èç ïèñàòåëåé-ñîâðåìåí¬íèêîâ îòêàçàëñÿ îò âñÿêîé èäåàëèçàöèè êðåñòüÿíñêîé æèçíè, êðå¬ñòüÿíñêîãî òðóäà è äàæå äåðåâåíñêîé ïðèðîäû. È æèçíü, è òðóä, è ïðèðîäà îòêðûâàþòñÿ åìó ÷åðåç âåêîâå÷íûå ñòðàäàíèÿ ìóæèêà è Êîíÿãè.  ñêàçêå âûðàæåíî íå ïðîñòî ñî÷óâñòâèå è ñîñòðàäàíèå íî ãëóáîêîå ïîíèìàíèå òîé áåçìåðíîé òðàãè÷åñêîé áåçûñõîäíîñòè êîòîðàÿ òàèòñÿ â ñàìîì áåññìåðòèè ìóæèêà è Êîíÿãè. Êàçàëîñü áû, ðå÷ü èäåò î ñàìîì íàñóùíîì: êîðì, áîðîçäà, ðàáîòà, îáîææåííûå ñîëíöåì ïëå÷è, ðàçáèòûå íîãè. Íî «íåò êîíöà ðàáîòå», «íåò êîíöà ïîëþ», «íèêîãäà íå ïîòóõíåò ýòîò îãíåííûé øàð» ñîëíöà, «íèêîãäà íå ïðåêðàòÿòñÿ äîæäè, ãðîçû, âüþãè, ìîðîç…», «íåò êîíöà æèçíè»… Ìåðà ñòðàäàíèé íàðîäà, îïðåäåëÿåìàÿ äóõîâíûì, íðàâñòâåííûì ïîòåíöèàëîì ñàìîãî ïèñàòå¬ëÿ, âûðàñòàåò äî âñåëåíñêèõ ìàñøòàáîâ, íå ïîäâëàñòíûõ âðåìåíè. Òðåçâûé ìûñëèòåëü, Ùåäðèí íå ìîæåò è íå õî÷åò «âûäóìûâàòü» îñîáîé «ñêàçî÷íîé ñèëû», êîòîðàÿ îáëåã÷èëà áû ñòðàäàíèÿ íàðîäà. Î÷åâèäíî, ñèëà â ñàìîì íàðîäå. Ìûñëü î íåîáõîäèìîñòè ïðîáóæäåíèÿ íàðîäíîãî ñîçíà¬íèÿ, ïîèñêîâ ïðàâäû, íðàâñòâåííîé îòâåòñòâåííîñòè ÷åëîâåêà çà æèçíü  íå  ïîäëåæèò  ñîìíåíèþ  è  ñîñòàâëÿåò  ïàôîñ  âñåé  êíèãè. Îñîáîå ìåñòî â íåé çàíèìàþò ñêàçêè î ïðàâäîèñêàòåëÿõ: «Ïó¬òåì-äîðîãîþ», «Ïðèêëþ÷åíèå ñ Êðàìîëüíèêîâûì», «Õðèñòîâà íî÷ü», «Âîðîí-÷åëîáèò÷èê», «Ðîæäåñòâåíñêàÿ ñêàçêà» è äð.  íèõ ðàñêðûâà¬åòñÿ òðóäíîñòü áîðüáû çà ïðàâäó è âñå-òàêè íåîáõîäèìîñòü åå. Çíàìåíà¬òåëüíî, ÷òî â áîëüøèíñòâå ñêàçîê ïðàâäîèñêàòåëè èìåþò ÷åëîâå¬÷åñêèé îáëèê è òåì ñàìûì îïðåäåëÿåòñÿ ìåðà ÷åëîâå÷åñêîãî íà÷àëà â ñêàçî÷íîì ìèðå Ùåäðèíà,
Ñâîåãî ðîäà èäåéíûì çàêëþ÷åíèåì êíèãè ñòàëà ñêàçêà-ýëåãèÿ «Ïðèêëþ÷åíèå ñ Êðàìîëüíèêîâûì», íîñÿùàÿ èñïîâåäàëüíûé õàðàê¬òåð. Ãåðîé åå ëèòåðàòîð Êðàìîëüíèêîâ âíóòðåííå áëèçîê àâòîðó.

Òåìàòèêà, õóäîæåñòâåííîå ñâîåîáðàçèå ñêàçîê Ì.Å. Ñàëòûêîâà-Ùåäðèíà.
    Ñêàçêà — îäèí èç ñàìûõ ïîïóëÿðíûõ ôîëüêëîðíûõ æàíðîâ. Ýòîò âèä óñòíîãî ïîâåñòâîâàíèÿ ñ ôàíòàñòè÷åñêèì âûìûñëîì èìååò ìíîãîâåêîâóþ èñòîðèþ. Ñêàçêè Ñàëòûêîâà-Ùåäðèíà ñâÿçàíû íå òîëüêî ñ ôîëüêëîðíîé òðàäèöèåé, íî è ñ ñàòèðè÷åñêîé ëèòåðàòóðíîé ñêàçêîé XVIII—XIX âåêîâ. Óæå íà ñêëîíå ëåò àâòîð îáðàùàåòñÿ ê æàíðó ñêàçêè è ñîçäàåò ñáîðíèê «Ñêàçêè äëÿ äåòåé èçðÿäíîãî âîçðàñòà». Îíè, ïî ìûñëè ïèñàòåëÿ, ïðèçâàíû «îáðàçîâàòü» ýòèõ ñàìûõ «äåòåé», îòêðûòü èì ãëàçà íà îêðóæàþùèé ìèð.
    Ê ñêàçêàì Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí îáðàòèëñÿ íå òîëüêî ïîòîìó, ÷òî òðåáîâàëîñü îáõîäèòü öåíçóðó, êîòîðàÿ âûíóæäàëà ïèñàòåëÿ îáðàùàòüñÿ ê ýçîïîâó ÿçûêó, íî è â öåëÿõ ïðîñâåùåíèÿ íàðîäà â ïðèâû÷íîé è äîñòóïíîé äëÿ íåãî ôîðìå.
    à) Ïî ñâîåé ëèòåðàòóðíîé ôîðìå è ñòèëþ ñêàçêè Ñàëòûêîâà-Ùåäðèíà ñâÿçàíû ñ ôîëüêëîðíûìè òðàäèöèÿìè.  íèõ ìû âñòðå÷àåì òðàäèöèîííûõ ñêàçî÷íûõ ïåðñîíàæåé: ãîâîðÿùèõ æèâîòíûõ, ðûá, Èâàíóøêó-äóðà÷êà è ìíîãèõ äðóãèõ. Ïèñàòåëü èñïîëüçóåò õàðàêòåðíûå äëÿ íàðîäíîé ñêàçêè çà÷èíû, ïðèñêàçêè, ïîñëîâèöû, ÿçûêîâûå è êîìïîçèöèîííûå òðîåêðàòíûå ïîâòîðû, ïðîñòîðå÷èå è áûòîâóþ êðåñòüÿíñêóþ ëåêñèêó, ïîñòîÿííûå ýïèòåòû, ñëîâà ñ óìåíüøèòåëüíî- ëàñêàòåëüíûìè ñóôôèêñàìè. Êàê è â ôîëüêëîðíîé ñêàçêå, ó Ñàëòûêîâà-Ùåäðèíà íåò ÷åòêèõ âðåìåííûõ è ïðîñòðàíñòâåííûõ ðàìîê.
    á) Íî èñïîëüçóÿ òðàäèöèîííûå ïðèåìû, àâòîð âïîëíå íàìåðåííî îòñòóïàåò îò òðàäèöèè. Îí ââîäèò â ïîâåñòâîâàíèå îáùåñòâåííî-ïîëèòè÷åñêóþ ëåêñèêó, êàíöåëÿðñêèå îáîðîòû, ôðàíöóçñêèå ñëîâà. Íà ñòðàíèöû åãî ñêàçîê ïîïàäàþò ýïèçîäû ñîâðåìåííîé îáùåñòâåííîé æèçíè. Òàê ïðîèñõîäèò ñìåøåíèå ñòèëåé, ñîçäàþùåå êîìè÷åñêèé ýôôåêò, è ñîåäèíåíèå ñþæåòà ñ ïðîáëåìàìè
ñîâðåìåííîñòè.
    Òàêèì îáðàçîì, îáîãàòèâ ñêàçêó íîâûìè ñàòèðè÷åñêèìè ïðèåìàìè, Ñàëòûêîâ- Ùåäðèí ïðåâðàòèë åå â îðóäèå ñîöèàëüíî-ïîëèòè÷åñêîé ñàòèðû.
    Ñêàçêà «Äèêèé ïîìåùèê» (1869) íà÷èíàåòñÿ êàê îáû÷íàÿ ñêàçêà: «Â íåêîòîðîì öàðñòâå, â íåêîòîðîì ãîñóäàðñòâå æèë-áûë ïîìåùèê…» Íî òóò æå â ñêàçêó âõîäèò ýëåìåíò ñîâðåìåííîé æèçíè: «È áûë òîò ïîìåùèê ãëóïûé, ÷èòàë ãàçåòó «Âåñòü» — ãàçåòó ðåàêöèîííî-êðåïîñòíè÷åñêóþ, è ãëóïîñòü ïîìåùèêà îïðåäåëÿåòñÿ åãî ìèðîâîççðåíèåì. Îòìåíà êðåïîñòíîãî ïðàâà âûçâàëà ó ïîìåùèêîâ çëîáó ê êðåñòüÿíàì. Ïî ñþæåòó ñêàçêè ïîìåùèê îáðàòèëñÿ ê Áîãó, ÷òîáû òîò çàáðàë ó íåãî êðåñòüÿí:
    «Ñîêðàòèë îí èõ òàê, ÷òî íåêóäà íîñà âûñóíóòü: êóäà íè ãëÿíóòü — âñå íåëüçÿ, äà íå ïîçâîëåíî, äà íå âàøå!» Èñïîëüçóÿ ýçîïîâ ÿçûê, ïèñàòåëü ðèñóåò ãëóïîñòü ïîìåùèêîâ, ïðèòåñíÿþùèõ ñâîèõ æå êðåñòüÿí, çà ñ÷åò êîòîðûõ îíè è æèëè, èìåÿ «òåëî ðûõëîå, áåëîå, ðàññûï÷àòîå».
    Íå ñòàëî ìóæèêîâ íà âñåì ïðîñòðàíñòâå âëàäåíèé ãëóïîãî ïîìåùèêà: «Êóäà äåâàëñÿ ìóæèê — íèêòî òîãî íå çàìåòèë». Ùåäðèí íàìåêàåò, ãäå ìîæåò áûòü ìóæèê, íî îá ýòîì ÷èòàòåëü äîëæåí äîãàäàòüñÿ ñàì.
    Ïåðâûìè íàçâàëè ïîìåùèêà ãëóïûì ñàìè êðåñòüÿíå: «…õîòü è ãëóïûé ó íèõ ïîìåùèê, à ðàçóì åìó äàí áîëüøîé». Èðîíèÿ çâó÷èò â ýòèõ ñëîâàõ. Äàëåå òðèæäû íàçûâàþò ïîìåùèêà ãëóïûì (ïðèåì òðîåêðàòíîãî ïîâòîðåíèÿ) ïðåäñòàâèòåëè äðóãèõ ñîñëîâèé: àêòåð Ñàäîâñêèé ñ «àêòåðêàìè», ïðèãëàøåííûé
â ïîìåñòüå: «Îäíàêî, áðàò, ãëóïûé òû ïîìåùèê! Êòî æå òåáå, ãëóïîìó, óìûâàòüñÿ ïîäàåò?»; ãåíåðàëû, êîòîðûõ îí âìåñòî «ãîâÿäèíêè» óãîñòèë ïå÷àòíûìè ïðÿíèêàìè è ëåäåíöàìè: «Îäíàêî, áðàò, ãëóïûé æå òû ïîìåùèê!»; è, íàêîíåö, êàïèòàí-èñïðàâíèê: «Ãëóïûé æå âû, ãîñïîäèí ïîìåùèê!» Ãëóïîñòü
ïîìåùèêà âèäíà âñåì, òàê êàê «íà áàçàðå íè êóñêà ìÿñà, íè ôóíòà õëåáà êóïèòü íåëüçÿ», êàçíà îïóñòåëà, òàê êàê ïîäàòè ïëàòèòü íåêîìó, «ðàñïðîñòðàíèëèñü â óåçäå ãðàáåæè, ðàçáîé è óáèéñòâà». À ãëóïûé ïîìåùèê
ñòîèò íà ñâîåì, ïðîÿâëÿåò òâåðäîñòü, äîêàçûâàåò ãîñïîäàì ëèáåðàëàì ñâîþ íåïðåêëîííîñòü, êàê ñîâåòóåò ëþáèìàÿ ãàçåòà «Âåñòü».
    Îí ïðåäàåòñÿ íåñáûòî÷íûì ìå÷òàì, ÷òî áåç ïîìîùè êðåñòüÿí äîáüåòñÿ ïðîöâåòàíèÿ õîçÿéñòâà. «Äóìàåò, êàêèå îí ìàøèíû èç Àíãëèè âûïèøåò», ÷òîá õîëîïñêîãî äóõó íèñêîëüêî íå áûëî. «Äóìàåò, êàêèõ êîðîâ ðàçâåäåò». Åãî ìå÷òû íåëåïû, âåäü îí íè÷åãî ñàìîñòîÿòåëüíî ñäåëàòü íå ìîæåò. È òîëüêî îäíàæäû çàäóìàëñÿ ïîìåùèê: «Íåóæòî îí â ñàìîì äåëå äóðàê? Íåóæòî òà íåïðåêëîííîñòü, êîòîðóþ îí òàê ëåëåÿë â äóøå ñâîåé, â ïåðåâîäå íà îáûêíîâåííûé ÿçûê îçíà÷àåò òîëüêî ãëóïîñòü è áåçóìèå?..»  äàëüíåéøåì ðàçâèòèè ñþæåòà, ïîêàçûâàÿ ïîñòåïåííîå îäè÷àíèå è îçâåðåíèå ïîìåùèêà, Ñàëòûêîâ-Ùåäðèí ïðèáåãàåò ê ãðîòåñêó. Ñíà÷àëà «îáðîñ âîëîñàìè… íîãòè ó íåãî ñäåëàëèñü, êàê æåëåçíûå… õîäèë âñå áîëüøå íà ÷åòâåðåíüêàõ… Óòðàòèë äàæå ñïîñîáíîñòü ïðîèçíîñèòü ÷ëåíîðàçäåëüíûå çâóêè… Íî õâîñòà åùå íåïðèîáðåë». Õèùíàÿ íàòóðà åãî ïðîÿâèëàñü â òîì, êàê îí îõîòèëñÿ: «ñëîâíî ñòðåëà, ñîñêî÷èò ñ äåðåâà, âöåïèòñÿ â ñâîþ äîáû÷ó, ðàçîðâåò åå íîãòÿìè äà òàê ñî âñåìè âíóòðåííîñòÿìè, äàæå ñî øêóðîé, è ñúåñò». Íà äíÿõ ÷óòü êàïèòàíà-èñïðàâíèêà íå çàäðàë. Íî òóò îêîí÷àòåëüíûé ïðèãîâîð äèêîìó ïîìåùèêó âûíåñ åãî íîâûé äðóã ìåäâåäü: «…òîëüêî, áðàò, òû íàïðàñíî ìóæèêà ýòîãî óíè÷òîæèë!
    — À ïî÷åìó òàê?
    — À ïîòîìó, ÷òî ìóæèêà ýòîãî åñòü íå â ïðèìåð ñïîñîáíåå áûëî, íåæåëè âàøåãî áðàòà äâîðÿíèíà. È ïîòîìó ñêàæó òåáå ïðÿìî: ãëóïûé òû ïîìåùèê, õîòü ìíå è äðóã!»
    Òàê â ñêàçêå èñïîëüçîâàí ïðèåì àëëåãîðèè, ãäå ïîä ìàñêîé æèâîòíûõ âûñòóïàþò ÷åëîâå÷åñêèå òèïû â èõ áåñ÷åëîâå÷íûõ îòíîøåíèÿõ. Ýòîò ýëåìåíòá èñïîëüçîâàí è â èçîáðàæåíèè êðåñòüÿí. Êîãäà íà÷àëüñòâî ðåøèëî «èçëîâèòü» è «âîäâîðèòü» ìóæèêà, «êàê íàðî÷íî, â ýòî âðåìÿ ÷åðåç ãóáåðíñêèé ãîðîä ëåòåë îòðîèâøèéñÿ ðîé ìóæèêîâ è îñûïàë âñþ áàçàðíóþ ïëîùàäü». Àâòîð ñðàâíèâàåò êðåñòüÿí ñ ï÷åëàìè, ïîêàçûâàÿ òðóäîëþáèå êðåñòüÿí.
    Êîãäà êðåñòüÿí âåðíóëè ïîìåùèêó, «â òî æå âðåìÿ íà áàçàðå ïîÿâèëèñü è ìóêà, è ìÿñî, è æèâíîñòü âñÿêàÿ, à ïîäàòåé â îäèí äåíü ïîñòóïèëî ñòîëüêî, ÷òî êàçíà÷åé, óâèäàâ òàêóþ ãðóäó äåíåã, òîëüêî âñïëåñíóë ðóêàìè îò óäèâëåíèÿ è âñêðèêíóë:
    — È îòêóäà âû, øåëüìû, áåðåòå!!!» Ñêîëüêî ãîðüêîé èðîíèè â ýòîì âîñêëèöàíèè! À ïîìåùèêà èçëîâèëè, âûìûëè, ïîñòðèãëè åìó íîãòè, íî îí òàê íè÷åãî è íå ïîíÿë è íè÷åìó íå íàó÷èëñÿ, êàê è âñå ïðàâèòåëè, ðàçîðÿþùèå êðåñòüÿíñòâî, îáèðàþùèå òðóæåíèêîâ è íå ïîíèìàþùèå, ÷òî ýòî ìîæåò îáåðíóòüñÿ êðàõîì äëÿ íèõ ñàìèõ.
    Çíà÷åíèå ñàòèðè÷åñêèõ ñêàçîê â òîì, ÷òî â íåáîëüøîì ïî îáúåìó ïðîèçâåäåíèè ïèñàòåëü ñìîã ñîåäèíèòü ëèðè÷åñêîå, ýïè÷åñêîå è ñàòèðè÷åñêîå íà÷àëà è ïðåäåëüíî îñòðî âûðàçèòü ñâîþ òî÷êó çðåíèÿ íà ïîðîêè êëàññà âëàñòü èìóùèõ è íà âàæíåéøóþ ïðîáëåìó ýïîõè — ïðîáëåìó ñóäüáû ðóññêîãî íàðîäà.

УДК 821.161.1-34

Гинкевич О.В., Дойчева В.В.
Николаевский национальный университет имени В.А. Сухомлинского

Мастерство сатиры в «Сказках для детей изрядного возраста» М.Е. Салтыкова-Щедрина

В статье освещена актуальность исследования мастерства сатиры в сказках писателя. Раскрыто содержание понятия «сатира» как обличительного художественного средства. Установлены причины, побудившие автора к использованию сатиры в сказках. Описано и проанализировано искусство сатиры в сказках М. Е. Салтыкова-Щедрина. А именно в следующих сказках: «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Премудрый пескарь», «Коняга», «Пропала совесть».

Ключевые слова: сатира, обличительное средство, общественные пороки, бесправность народа, вседозволенность власти.

Гінкевич О.В., Дойчева В.В.

МАЙСТЕРНІСТЬ САТИРИ В «КАЗКАХ ДЛЯ ДІТЕЙ НЕАБИЯКОГО ВІКУ» М.Є. САЛТИКОВА-ЩЕДРИНА

У статті висвітлено актуальність дослідження майстерності сатири в казках письменника. Розкрито зміст поняття «сатира» як викривального художнього засобу. Встановлено причини, що спонукали автора до використання сатири в казках. Описано і проаналізовано мистецтво сатири в казках М. Є. Салтикова-Щедрина. А саме в таких казках: «Повість про те, як один мужик двох генералів прогодував», «Премудрий піскар», «Коняка», «Пропала совість».

Ключові слова: сатира, викривальний засіб, суспільні вади, безправність народу, вседозволеність влади.

Ginkevich O.V., Doycheva V.V.

THE SKILL OF SATIRE IN «FAIRY TALES FOR CHILDREN A DECENT AGE» OF M.E. SALTYKOV-SHCHEDRIN

The article highlights the relevance of the study of the skill of satire in the writer’s tales. The content of the concept of «satire» as an accusatory artistic medium is disclosed. The reasons that prompted the author to use satire in fairy tales are established. Described and analyzed the art of satire in the tales of M. E. Saltykov-Shchedrin. Namely, in the following tales: «The tale of how one man fed the two generals», «The wise gudgeon», «The horse», «The conscience has disappeared».

Keywords: satire, accusatory means, public vices, lack of rights of the people, permissiveness of power.

Постановка проблемы. Сатира Салтыкова-Щедрина направлена на осмеяние определённых явлений общества. СалтыковЩедрин чутко улавливает все острые конфликты и проблемы в России и выставляет их напоказ перед всем русским обществом в своих произведениях. Его возмущает бесправность народа и вседозволенность власть имущих. Несмотря на то, что свои произведения автор писал в девятнадцатом веке, многое из того, что он описывает в дореволюционной России актуально и в наши дни, поскольку в них затрагиваются «вечные проблемы», которые всегда будут злобой дня изза человеческих недостатков и слабостей.

Анализ последних исследований и публикаций. Изучением искусства сатиры в сказках М. Е. Салтыкова-Щедрина, его творческим наследием занимались выдающиеся литературоведы и критики XIX-XX в. – В. Базанова, И. Трофимов, А. Бушмин, Д. Николаев, В. Кирпотин, А. Ефимов, Е. Покусаев, С. Шаталов, Э. Шевелев.

Выделение нерешённых ранее частей общей проблемы. Объектом исследования являются «Сказки для детей изрядного возраста». Предметом исследования данной работы стала сатира как средство порицания и разоблачения отрицательных общественных явлений. В работе использованы следующие методы: эмпирические методы – наблюдение, обобщение, описание. Использован метод наблюдения для получения первичной информации. Метод обобщения позволил показать мастерство сатиры в сказках автора. Метод описания использован для анализа сатиры в произведениях писателя как средства обличения. Теоретическая значимость заключается в том, что теоретические результаты, полученные в ходе исследования, могут быть использованы литературоведами при изучении видов комического, а также при выявлении особенности сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина. Практическая значимость научного исследования состоит в том, что полученные результаты исследования могут быть использованы в процессе изучения сатиры как особого вида комического, при чтении лекций по литературоведению и русской литературе в высшей школе и при проведении уроков по литературе в средней школе.

Цель статьи. Главной целью этой работы является исследование сатиры в творчестве М. Е. Салтыкова-Щедрина как средства обличения общественных пороков.

Изложение основного материала. Сатира – 1) это обличительное литературное произведение, изображающее отрицательные явления действительности в смешном, уродливом виде; 2) это литературная критика определенных явлений общества, образа жизни людей и образа их мыслей.

Сущность сатиры не только в том, что она вызывает смех, но, главным образом, в том, что «смех убивает». «Ничего нет в мире страшнее смешного: смешное – казнь уродливых нелепостей», – писал В. Г. Белинский [2, с. 3]. Благодаря этой особенности сатира на протяжении веков служила разрушительным, сокрушительным оружием, которым широко пользовалась литература прошлого. Сатира является выражением нравственной силы и мощи народа. В сатире более полно выразились общественные стремления, потому что сатира непосредственно связана с общественными отношениями, рождается на их почве, становясь оружием в общественной борьбе, – оружием уничтожающим. Сатира иногда бывает сильно замаскирована, выступая в иносказательных образах, используя эзоповский стиль, иногда выступает в неприкрытой форме, отбрасывая прочь все средства маскировки.

Сатира, благодаря большой жизненности, выразительности и подвижности ритма, доступна самым широким народным массам. Преувеличение в сатире обусловлено эмоциональным и идейным содержанием произведения. Она выражает ненависть, тонкую иронию. Сатира по своему значению равносильна бомбе, которая хотя и мала, но заключает в себе большую взрывчатую силу.

Сатира – разящий смех, она призвана разоблачать явления и пороки, имеющие широкое общественное значение, преследуя цель уничтожить противника. Относительно сатиры метко высказался Ю. Борев: «Сатира – бичующее изобличение всего, что не соответствует передовым политическим, эстетическим и нравственным идеалам, гневное осмеяние всего, что стоит на пути к их полному осуществлению…» [2, с. 140].

Сатира развивается особенно в те периоды, когда классовая борьба достигает своего апогея, когда «господствующие классы делают все для своей дискредитации», когда существующие производственные отношения ставят общество в тупик. На этой ступени классовой борьбы существующее неравенство, угнетение и притеснение всё более и более возмущает угнетённые классы. Последние, которые до того мирились со злом, сейчас считают его нетерпимым. В сатире главным образом отражается самоутверждение исторически поднимающегося класса, революционный пафос, жажда мщения и справедливости.

Сатирический герой не обычный человек, а герой, который даёт тон общественной жизни, является деятелем, идеологом, политическим, государственным или военным лидером. Сатирический герой не является жертвой, поэтому отношение сатирика к нему неизбежно отрицательное.

Глубоко реалистический характер сатиры обусловливает её народность. Об этой связи народности и реализма в своё время писал ещё В. Г. Белинский. Он говорил, что жизнь всякого народа проявляется в своих ей одной свойственных, формах, следовательно, если изображение жизни верно, то и народно [3, с. 78].

Поскольку сатириком движут чувства антипатии, он, преодолевая всё то, что может вызвать симпатию, представляет людей односторонне, нарочито преувеличенно. Для того чтобы оттенить и конкретизировать всё комическое, заключённое в данном явлении, сатирик сгущает краски, подчёркивает особенно характерные черты, преобразует факты жизни в границах смешного. В этом процессе он опирается, с одной стороны, на преувеличение, а с другой стороны, – на контраст; они являются в сатирическом творчестве основными художественными средствами. Однако преувеличение не может быть самоцелью. Подчиняясь требованию художественной правды, оно должно опираться на действительность. Сила сатиры в её отношении с правдивостью, достоверностью. Настоящий сатирик – тот, кто не боится сразиться с сильным противником, кто бьёт по крупным мишеням. Вся мировая история сатиры – от античности до нашего времени – свидетельствует о том, что именно те художники добивались настоящего успеха, которые восставали против основных пороков современного им общества, против «главных» их носителей.

Путь сатиры был труден – ведь ей приходилось выдерживать упорное сопротивление со стороны сильных мира сего, против которых она и была направлена. Но сатира не зачахла, она росла и развивалась, достигнув подлинного, небывалого ещё расцвета в эпоху критического реализма. Она не только неизмеримо выросла количественно; она серьёзно изменилась и качественно, овладев новыми художественными средствами, став сложным и гибким искусством, располагающим неимоверным богатством возможностей.

Политическая сатира достигла своей вершины в творчестве Щедрина. Об этой стороне своего творчества сам он писал: «В сатире есть не смех, а трагическое положение. Изображая, находящуюся под игом бессмысленности, жизнь, я имел в виду пробудить в читателе не столько привычку развлекаться, сколько горькие чувства» [2, с. 171].

М. Е. Салтыков-Щедрин создал оригинальные и глубокие по идейному смыслу сказки, которые назвал «Сказками для детей изрядного возраста». Все они остро-сатирические, высмеивающие пороки царского самодержавия, царских чиновников, врагов трудового народа.

«Сказки» принадлежат к числу лучших произведений Щедрина. В них с особой силой проявились глубина щедринской сатиры, гуманизм писателя, политическая зоркость, страстность раздумий над историческими судьбами России, русского народа.

Большая часть сказок была создана писателем в «страшную эпоху» – так он сам называл 80-е гг. XIX века. Трудным было положение Щедрина. «В настоящую минуту нет писателя, более ненавидимого, нежели я», – писал он в одном из своих писем [1, с. 6]. Именно в этот период Щедрин находит действенный способ борьбы с самодержавием: он создаёт политическую сказку-сатиру. Блестящие сказки писателя представляли собой беспощадную сатиру на самодержавный строй, на реакционную правительственную политику 80-х гг. Свою сатиру Щедрин облёк в лаконичную форму с ясно выраженной моралью, от этого её сила ещё больше возросла. Форма сказки с её мудрой простотой давала возможность писателю в обобщённом виде высказать свою точку зрения на самые важные проблемы современности, выразить своё отношение к ним.

По тематике сказки Щедрина можно разделить на две группы: социально-политические и философские. К первой группе относятся такие сказки: «Дурак», «Недреманое око», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Коняга», «Премудрый пескарь», «Соседи», «Деревенский пожар» и др. В них в приёмах типизации доминирует аллегория, действуют иносказательные, зоологические образы-персонажи. Ко второй группе относятся: «Христова ночь», «Рождественская сказка», «Пропала совесть», в которых в глубоком философском плане рассматриваются общие проблемы человеческого бытия.

Каждая сказка Щедрина представляет собой небольшой рассказ-повествование с использованием меткого диалога, портретов и пейзажей (картины природы своеобразны и ярки, они усиливают эмоциональное воздействие произведения на читателя), публицистических отступлений, сатирических тропов, пародий, вставных эпизодов (например, снов), фольклорных формул и описаний. Сказочный цикл писателя связан с устным народным творчеством. Щедрин обращается в нём к темам, образам, стилю русской народной поэзии, использует различные жанры фольклора, но он творчески перерабатывает фольклорные темы и мотивы, политически заостряет образы, созданные народной фантазией. Писатель пользуется традиционным сказочным стилем. Часто прибегает к сказочным зачинам: «жил-был пескарь», «в некотором царстве, в некотором государстве жил-был помещик». Встречаются в его сказках традиционные сказочные формулы: «за тридевять земель, за тридевять морей», «ни в сказке сказать, ни пером описать», «он там был, мёд-пиво пил, по усам текло, в рот не попало». Употребляет Щедрин и эпические повторы: «дрожал, всё дрожал», «спи, Богатырь, спи». Постоянно использует в сказках народные пословицы и поговорки: «поспешишь – людей насмешишь», «простота хуже воровства» и т. д. Но эти традиционные сказочные формулы писатель наполняет новым смыслом, придаёт им иные оттенки, которые раскрывают их связь с определённой политической ситуацией. Действие в сказках разворачивается стремительно, динамично, энергично.

Сочетание аллегорического и реального смысла повествования усиливало остроту сатиры Щедрина и защищало его произведения от вмешательства со стороны цензуры. Писатель был вынужден прибегать к иносказательной манере повествования. Щедрин мастерски владел этой манерой. Его мысли не теряли своей выразительности от того, что он излагал их эзоповым языком, они приобретали большую силу и действенность.

Писатель всегда ярко индивидуализирует речь своих героев, вводит не только элементы просторечия, но и сатирические метафоры, эпитеты, перифразы, гиперболы и литоты, эзоповские формулы, латинские обороты речи, русские и иноязычные идиомы. Сатирически воспроизводя различные социальные жаргоны, Щедрин обличал их носителей, как людей, презирающих свой народ и его язык, как людей, оторвавшихся от родной почвы.

В своих произведениях писатель не всегда прямо говорил о народе, но мыслью о нём было проникнуто всё его творчество. Принцип изображения жизни народа «без всяких прикрас» Щедрин положил в основу своей творческой деятельности, правдиво отражая глубокие противоречия крестьянской жизни. Щедрин любил народ, он осознавал, что его положение может измениться только в результате революционной борьбы широких масс против самодержавия. В то же время, он видел покорность, бессознательность крестьянства и стремился пробудить народ от этой покорности.

Сказки о барине и мужике обличали ненормальное жизненное явление, когда трудящиеся прозябали и не пользовались результатами своего нелёгкого труда, а глупые господа блаженствовали, несмотря на свою непрактичность и беспомощность. К таким сказкам восходят щедринские произведения «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» и «Коняга».

В сказке «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (1869) Щедрин переносит генералов на необитаемый остров, чтобы показать их никчёмность, паразитизм и полную зависимость от тех, кого они эксплуатируют.

Идейный смысл сказки заключается в беспощадном обличении хищников-эксплуататоров, в протесте против покорности и пассивности народа, в призыве навсегда уничтожить несправедливый и бесчеловечный строй. Щедрин клеймит несправедливый общественный правопорядок, отстаивающий интересы сознательно устранившихся от всякого труда генералов, строй, при котором генералы принуждают на себя работать смышлёного, сильного, трудолюбивого мужика.

В сказке колоритно изображены два генерала-тунеядца. Это бывшие чиновники, дослужившиеся до генеральского чина. Всю жизнь жили бездумно. Они настолько тупоумны и невежественны, что думают, что «булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают». Лишь очутившись на необитаемом острове, генералы узнают, что «человеческая пища в первоначальном виде летает, плавает и на деревьях растёт» и догадываются, что «если, например, кто хочет куропатку съесть, то должен её сначала изловить, убить, ощипать, изжарить» [4, с. 263]. Всю жизнь ничтожные и легкомысленные генералы провели за чтением никому не нужных бумаг. Ничего полезного они делать не умели и, оказавшись на острове, где «рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают», на деревьях множество плодов висит, едва не умирают от голода.

Бездельники, привыкшие к паразитической жизни, ненасытные тунеядцы, жадными ртами сосущие кровь угнетённого и обездоленного народа, они даже не сомневаются в своём праве на чужой труд. Они уверены, что если им доведётся найти на острове мужика, то он «сейчас и булок бы подал, и рябчиков бы наловил, и рыбы!» Они отлично знают, что «мужик везде есть, стоит только поискать его! Наверное, он где-нибудь от работы отлынивает» [4, с. 265-266]. Генералы нашли мужика, он, по их мнению, уклонялся от работы. Их негодованию не было предела. С большой симпатией рисует Щедрин этого полного сил ума и изобретательности мужика, который напоил, накормил генералов: «и суп в пригоршне сварил, и силок для рябчиков из собственных волос свил» [4, с. 267], соорудил им ладью и благополучно доставил их в Петербург. Писатель с болью в сердце говорит о сильных и слабых сторонах русского крестьянства, о противоречиях между огромной энергией и силой народа и его безропотностью, его временной покорностью и непробуждённостью.

С горькой иронией Щедрин показывает как по приказу безмозглых нахлебников мужик «и спелых яблок с дерева достал, и картофеля в земле добыл» [4, с. 266]. Генералы живут на всё готовом, на чужих хлебах, а народ создаёт все блага на земле и кормит их своим трудом. Писатель заставляет читателя задуматься над тем, почему же мужик беспрекословно работает на тунеядцев-генералов?

Щедрин удивительно тонко раскрывает душевные переживания и мысли недоумевающих генералов: «Господи! Да что же это такое! Где мы!», «Что же мы будем, однако, делать?», «Теперь бы я, кажется, свой собственный сапог съел!» [4, с. 261-264]. Широко использует Щедрин приём художественной антитезы. Так, генералы, попав на необитаемый остров, несмотря на изобилие всякой еды, чуть не умирают от голода. Зато мужик, хотя и ест мякинный хлеб и почти ничего не имеет, кроме «кислой овчины», создаёт на острове все материальные блага.

Щедрин удачно использует в целях более глубокого раскрытия характера мелкие штрихи и детали. Скупость, жадность, алчность, жажда наживы – это характерные качества двух генералов. Чтобы колоритнее раскрыть эти черты психологии он вводит такие художественные детали: «весёлые, рыхлые, сытые, белые» генералы «стали говорить, что вот они здесь (на острове) на всём готовом живут, а в Петербурге, между тем, пенсии ихние всё накапливаются да накапливаются» [4, с. 267]. Комическая утрировка, гиперболизм достигают большей силы в сцене, когда один из голодных генералов откусывает на шее у своего товарища по несчастью орден.

Праздное пустословие ограниченных генералов ярко раскрыто в следующих выражениях: «Но отчего же не допустить такую перестановку: сперва ложусь спать, вижу различные сновидения, а потом встаю?»; «Слышал я от одного доктора, что человек может долгое время своими собственными соками питаться» [4, с. 264].

Такая речевая характеристика помогает выделить бедность миросозерцания генералов, нищету их духовных интересов.

В сказке «Коняга» (1885) М. Е. СалтыковЩедрин говорит о тяжёлом положении народа, о подневольном, каторжном труде обездоленного люда. Сказка полна глубокого сочувствия к положению русского крестьянина, к его тяжёлой судьбе. Писатель создаёт в ней трагический образ Коняги – образ задавленного непосильным трудом русского крестьянина. Жизнь Коняги беспросветна, «обыкновенного мужичьего живота, замученного, побитого, узкогрудого, с выпяченными рёбрами и обожжёнными плечами, с разбитыми ногами» [4, с. 399]. Вместе с Конягой целыми днями бьётся на поле и его двойник – русский мужик: «Пройдут борозду из конца в конец – и оба дрожат: вот она, смерть, пришла! Обоим смерть – и Коняге и мужику; каждый день смерть…» [4, с. 400]. Щедрин повествует о горькой судьбе крестьянина с горячей любовью. С огромным уважением относится к его каждодневному трудовому героизму, к его необычайной выдержке и силе.

В сказке «Коняга» Щедрин создаёт эпический образ полей, поработивших и мужика и Конягу: «Золотящиеся, зеленеющие, обнажённые – они железным кольцом охватили деревню, и нет у неё никуда выхода, кроме как в эту зияющую бездну полей» [4, с. 400]. Неподвижная, цепенеющая громада полей выступает здесь как беспощадная и грозная сила. Коняга не живёт, а существует, потому что такую жизнь нельзя назвать жизнью, но и не умирает. «Но что такое сама эта жизнь? Зачем она опутала Конягу узами бессмертия? Откуда она пришла и куда идёт? – вероятно, когда-нибудь на эти вопросы ответит будущее…» [4, с. 402].

Колоритный образ Коняги был символом нечеловеческого труда народа, забитого и безмерно оскорблённого. Щедрин порицает долготерпение Коняги. Трудом Коняги – бессловесного работяги живут ненасытные Пустоплясы. С ненавистью обрисовывает Щедрин образы никчёмных Пустоплясов, которые заинтересованы в увековечении рабства и угнетении народа. В образах четырёх Пустоплясов писатель высмеивал либералов, славянофилов, либеральных народников и буржуазных хищников. Все они много говорят о выносливости и трудолюбии народа, стремясь подладиться к нему, но никто из них даже пальцем не пошевельнул для того, чтобы улучшить положение народных масс. Пустоплясам нужен лишь подневольный, каторжный труд народа. Пустоплясы только болтают о добродетелях и причинах несокрушимости и бессмертия «бессловесной животины» Коняги.

В этой сказке примером сатирической речевой характеристики являются легковесные фразы Пустоплясов о мужике. Либеральное блудословие первого Пустопляса принимает форму злобной, лицемерной болтовни: «…понял он, что плетью обуха не перешибёшь, и живёт себе смирнёхонько, весь опутанный пословицами, словно у Христа за пазушкой…» [4, с. 403]. Второй Пустопляс изрекает громкие, но отвлечённые, напыщенные слова о «несокрушимости мужика», о его религиозном духе, характерные для славянофилов. В словах третьего Пустопляса много «сочувственных» фраз о народе: «Трудись, Коняга, упирайся… почерпай в труде ту душевную ясность, которую мы, Пустоплясы, утратили навсегда» [4, с. 404]. Жаргон четвёртого Пустопляса напоминает наглую и циничную речь хищников, видевших в каторжном труде мужика источник обогащения: «Калечьте их теперича сколько угодно – их вот ни на эстолько не убавится. Сейчас его нет – а сейчас – он опять изпод земли выскочил» [4, с. 404].

Сказка «Коняга» – это обвинительный акт царизму, это страстное слово в защиту обезличенного, поруганного, униженного и бесправного человека труда. Удел народа – подневольный, беспрерывный труд, истощение, ноющая боль, лишающая жизнь смысла и радости.

В 80-е гг. появилось немало трусливых обывателей, дрожавших за свою шкуру, заботившихся лишь о своих интересах, о самосохранении, проповедовавших отказ от общественной борьбы, от передовых идеалов, эгоизм, замкнутость и самовлюблённость. В сказке «Премудрый пескарь» (1882-1883) Щедрин показывает, как бессмысленна и жалка участь тех, кто занят «подвигом» шкурного самосохранения. Сатирик призывал в этой сказке к борьбе с реакцией, к социальному протесту, пробуждал в людях человеческое достоинство.

Премудрый пескарь жил дрожа, забившись в свою нору, каждую минуту думая только об одном: «Кажется, что я жив? Ах, что-то завтра будет!» [4, с. 279]. Такое жалкое прозябание нельзя назвать жизнью, – ведь действительно живёт только тот, кто пользуется благами жизни открыт, а не тот, кто урывкам крадёт выбрасываемые на дорогу крохи. В «просвещённом» «премудром пескаре», у которого «ума палата была» мы узнаём тупоумного обывателя, ограничивающего круг жизненных отношений исключительно заботой о себе, прячущегося в свою норку от треволнений жизни.

Всё бесцельное, «распостылое» существование ничтожного, напуганного пескаря наполнено беспрерывным страхом за свою жалкую жизнь, за свою постылую судьбу. Житейское кредо пескаря – самосохранение, он запуган, страх выел его душу. Жалкий, никому не нужный пескарь не способен к борьбе. В комических тонах изображает писатель жизнь пескаря: «Ночью моцион делал, в лунном свете купался, а днём забирался в нору и дремал. Только в полдни из норы выбежит кой-чего похватать – да что в полдень промыслишь. В это время и комар под лист от жары прячется, и букашка под кору хоронится. Поглотает воды – и шабаш» [4, с. 279]. Опасливая осторожность пескаря, бесплодность и бессмысленность его жизни подчёркнуты многократным употреблением слова «дрожал»: «Он жил и дрожал, только и всего», «Жил дрожал и умирал – дрожал» [4, с. 281].

Никакой радости и счастья пескарь не знал, никогда не утешил, никого не защитил и не приютил, никому доброго слова не сказал, доброго совета не подал. Никто не слышал о нём и не вспоминал о его бесславном существовании.

Во многих сказках Щедрина звучит вера в торжество нравственных ценностей. Сказка «Пропала совесть» (1869) – ядовитый памфлет на моральные принципы привилегированных классов. Сатирик показывает извращение нравственных категорий в паразитическом обществе. Здесь совесть превращена в «негодную тряпицу», от которой все хотят избавиться: и пропойца, и надзиратель, и финансист. Когда совесть приходит к ним, в их душе просыпаются давно заглушённые моральные ценности, они вспоминают о правде и справедливости, иначе смотрят на свои поступки, совершают добрые дела, не требуя ничего взамен, но как только совесть исчезает, они снова превращаются в злых, наглых, несправедливых, бесчестных, беспринципных людишек, которые ради своего благополучия готовы на грязные и подлые дела.

Щедрин в сказке клеймит мир стяжателей, хищников – общество, потерявшее совесть. Но пропажа совести расценивается людьми как благо: «Пропала совесть. По-старому толпились люди на улицах и театрах… и никто не догадывался, что чего-то вдруг стало недоставать… легче сделался ход человека: ловчее стало подставлять ногу ближнему, удобнее льстить, пресмыкаться, обманывать и клеветать…ничто не огорчало их, ничто не заставляло задуматься… всё, казалось, так и отдавалось им в руки, – им, счастливцам, не заметившим о пропаже совести… А бедная совесть лежала между тем на дороге, истерзанная, оплёванная затоптанная ногами пешеходов…» [5, с. 324].

Совесть пропала, но никто этого не заметил, всё было, как прежде. Люди даже не обнаружили пропажи совести. Это говорит о том, что общество нравственно разлагается, но финал сказки внушает надежду на спасение, на утверждение и уважение моральных ценностей. По просьбе самой совести некий мещанин вложил её в чистое сердце русского ребёнка: «Растёт маленькое дитя, а вместе с ним растёт в нём и совесть. И будет маленькое дитя большим человеком, и будет в нём большая совесть. И исчезнут тогда все неправды, коварства и насилия, потому что совесть будет не робкая и захочет распоряжаться всем сама» [5, с. 335].

В этой сказке писатель ставит вопрос о степени готовности народных масс к восприятию передовых идей, идей социального равенства.

Выводы. Таким образом, мы установили, что М. Е. Салтыков-Щедрин остро, смело подвергает критике и осмеянию «сильных мира сего», которые унижают, угнетают народ, обезличивают его, уничтожают его честь и достоинство, издеваются над ним. Щедрин показывает истинное лицо «хищников», которые лишены моральных ценностей и готовы на всё ради собственной выгоды; писатель показывает нам и обывателей, лишённых нормальной жизни, потому что они боятся за свою «шкуру», всю жизнь находятся в страхе, что с ними что-то случится, никому не приносят пользы и пекутся о собственном благополучии, их жизнь утрачивает смысл, потому что они не нужны обществу; совсем по-другому Щедрин говорит о народе, он уважает их тяжкий труд, их силу воли, их пытливый ум и изобретательность, но в то же время писатель не одобряет их рабского повиновения, их пассивности, он призывает народ к борьбе; в сказках философской направленности писатель поднимает вечные нравственные проблемы, вводит такие образы как Совесть, Правда, Справедливость, и показывает, что в погоне за богатством и властью, люди забыли о человеческих ценностях, стали лживыми, подлыми и насквозь фальшивыми. Только искреннее сердце и чистые помыслы достойны уважения.

В «Сказках» М. Е. Салтыков-Щедрин воплотил свои многолетние наблюдения над жизнью закабаленного русского крестьянства, свои горькие раздумья над судьбами угнетённых масс, свои глубокие симпатии к трудовому человечеству и свои светлые надежды на силу народную.

Щедринские сказки – это великолепный сатирический памятник XIX века. И в наше время сказки писателя не утратили своей яркой жизненности, они по-прежнему остаются в высшей степени полезной и увлекательной книгой миллионов читателей. Перспективным считаем из- гих сказках писателя, опираясь на высветленные учение использования сатиры Щедриным в дру- нами результаты исследования.

Список литературы:

1. Базанова В. «Сказки» М. Е. Салтыкова-Щедрина / В. Базанова. – М.: Художественная литература, 1966. – 104 с.

2. Макарян А. О сатире: перевод с армянского М. Я. Малхазовой / А. Макарян. – М.: Советский писатель, 1967. – 276 с.

3. Николаев Д. Смех – оружие сатиры / Д. Николаев. – М.: Искусство, 1962. – 224 с.

4. Салтыков-Щедрин М. Е. Избранное // Рассказы, очерки и сатиры разных лет, сказки / М. Е. СалтыковЩедрин. – М.: Московский рабочий, 1953. – 460 с.

5. Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений в десяти томах: сказки / М. Е. Салтыков-Щедрин. – Том 8. – М.: Правда, 1988. – 576 с.

• Сочинения
• По литературе
• Другие
• Особенности сказок Салтыкова-Щедрина

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин на завершении своего творчества писал в большое количество сказок, в сюжете которых был скрыт смысл трактовки сложных политических и нравственных проблем. Несмотря на то, что его творения были довольно-таки короткими, он смог передать в них всю суть своей сатиры. Благодаря разнообразию художественных приемов и социальной значимости, они помогают развеять иллюзии разных возрастов. Людей, которые привыкли смотреть на мир через розовые очки.

Поэт объединил разные жанры, тем самым читатель может разглядеть в героях его трудов маски, скрывающие реальные лица. Салтыков-Щедрин замаскировал в своих героях разные типы. Присущие характерные черты, были обрисованы в животном мире персонажей писателя.

Каждое творение писателя очень интересно. Здесь добро противостоит злу каждое произведение наделено особенной маралью, которая воспитывает народ. Не зря М.С.Щедрин употребляет пословицы и поговорки, которые уже заложены в голове каждого, с давних времен.

Образы, созданные.Салтыковом-Щедриным, актуальны и в наше время. Всегда можно встретить человека с его недостатками, которые он, почему-то считает достоинством. Автор хотел донести, что не нужно забывать о моральных ценностях. Ведь иногда человеку гораздо проще быть зайцем, медведем или лисицей. Тем самым люди выбирают для себя более удобные качества.

Чтобы продемонстрировать связь с народным фольклором писатель употребляет сказочные выражения. С помощью употребления сказочных зачинов, автор демонстрирует связь с фольклором. Народную речь изучившую во время службы, писатель часто употреблял в своих произведениях

С помощью фантастики употребляемой в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил»Михаил С.Щ показывает, что труд, является источником благополучия. Привыкшие жить в комфорте с прислугой генералы, насмотревшись на поведение зверей, готовы были буквально сожрать друг друга. С появлением мужика дело наладилось, он смог их и накормить и напоить. Так же как и в сказке «дикий помещик» хозяин, озверел после того как выгнал со своего имения всех прислуг, он начал ходить как собака на четвереньках, стал запинаться в речи, не мог связать слова в правильное предложение, весь оброс с головы до ног.

Михаил Евграфович создал новый политический жанр, которым были написаны его произведения, создавая противостояние общественному строю. Итог многолетних наблюдений был воплощён в каждом созданным писателем произведении.

Основные темы и проблемы сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина

Сказки приходят к нам из глубины народной жизни. Они передавались из поколения в поколение, от отца к сыну, немного изменяясь, но сохраняя свой основной смысл. Сказки — итог многолетних наблюдений. В них комическое сплетается с трагическим, широко используется гротеск, гипербола (художественный прием преувеличения) и удивительное искусство эзопова языка. Эзопов язык — аллегорический, иносказательный способ выражения художественной мысли. Это язык нарочито затемненный, полный недомолвок. Обычно он используется писателями, лишенными возможности высказывать мысли прямо.
Форму народной сказки использовали многие писатели. Литературные сказки в стихах или прозе воссоздавали мир народных представлений, а иногда заключали в себе и сатирические элементы, например сказки А. С. Пушкина. Остросатирические сказки создает и Салтыков-Щедрин в 1869-м, а также в 1880-1886-х годах. Среди огромного наследия Щедрина они пользуются едва ли не наибольшей популярностью.

В сказках мы встретим типичных для Щедрина героев: здесь и тупые, свирепые, невежественные правители народа (“Медведь на воеводстве”, “Орел-меценат”), здесь и народ, могучий, трудолюбивый, талантливый, но вместе с тем покорный своим эксплуататорам (“Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”, “Коняга”).

Сказки Щедрина отличаются истинной народностью. Освещая самые злободневные вопросы русской жизни, сатирик выступает как защитник народных интересов, выразитель народных идеалов, передовых идей своего времени. Мастерски использует он народный язык. Обращаясь к устному народному творчеству, писатель обогащал народные сюжеты фольклорных произведений революционным содержанием. Он создавал свои образы на основе народных сказок о животных: трусливом зайце, хитрой лисе, жадном волке, глупом и злом медведе.

Мастер эзоповых речей, в сказках, написанных в основном в годы жестокого цензурного гнета, он широко использует прием иносказания. Под видом животных и птиц им изображаются представители различных общественных классов и групп. Иносказание позволяет сатирику не только зашифровать, спрятать истинный смысл его сатиры, но и гиперболизировать в своих персонажах самое характерное. Образы лесных Топтыгиных, совершающих в лесной трущобе “мелкие, срамные” злодеяния или “крупные кровопролития”, как нельзя более точно воспроизводили самую сущность деспотического строя. Деятельность Топтыгина, который разгромил типографию, свалил в отхожую яму произведения ума человеческого, завершается тем, что его “уважили мужики”, “посадив на рогатину”. Его деятельность оказалась бессмысленной, ненужной. Даже Осел говорит: “Главное в нашем ремесле — это: laissez passer, laisses faire (позволять, не мешать). И сам Топтыгин спрашивает: “Я даже не понимаю, зачем воевод посылают! ” Сказка “Дикий помещик” — произведение, направленное против общественного строя, основанного не эксплуатации мужика. На первый взгляд это лишь забавная история глупого помещика, который ненавидел крестьян, но, оставшись без Сеньки и прочих своих кормильцев, совершенно одичал, а хозяйство его пришло в упадок. Даже мышонок его не боится.

Изображая народ, Салтыков-Щедрин сочувствует ему и одновременно осуждает его за долготерпение и безропотность. Он уподобляет его “рою” трудолюбивых пчел, живущих бессознательной стадной жизнью. “…Подняли мякинный вихрь, и рой мужиков вымело прочь из поместья”.

Несколько иную социальную группу населения России рисует сатирик в сказке “Премудрый пискарь”. Перед нами предстает образ до смерти перепуганного обывателя, “остолопа, который не ест, не пьет, никого не видит, ни с кем хлеба-соли не водит, а все только распостылую свою жизнь бережет”. Щедрин исследует в этой сказке вопрос о смысле и назначении жизни человека.

Обыватель-“пискарь” считает основным смыслом жизни лозунг: “Выжить и щуке в хайло не попасть”. Ему всегда казалось, что он живет правильно, по наказу его отца: “Коли хочешь жизнью жуировать, так гляди в оба”. Но вот пришла смерть. Вся жизнь мгновенно перед ним пронеслась. “Какие были у него радости? кого он утешил? кому добрый совет подал? кому доброе слово сказал? кого приютил, обогрел, защитил? кто слышал об нем? кто об его существовании вспомнит?” На все эти вопросы ему пришлось отвечать: никому, никто. “Он жил и дрожал — только и всего”. Смысл щедринской аллегории, изображающей, конечно, не рыбу, а жалкого, трусливого человека, заключается в словах: “Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари”. Таким образом, “пискарь” — это определение человека, художественная метафора, метко характеризующая обывателей.

Итак, можно сказать, что и идейное содержание, и художественные особенности сатирических сказок Салтыкова-Щедрина направлены на воспитание уважения к народу и гражданских чувств в русских людях. Они в наше время не утратили своей яркой жизненности. Сказки Щедрина по-прежнему остаются в высшей степени полезной и увлекательной книгой миллионов читателей.

Эзопов язык помогает выявлять пороки общества. И сейчас он используется не только в сказках и баснях, но и в прессе, в телевизионных передачах. С экранов телевизоров можно услышать фразы, имеющие двойной смысл, обличающие зло и несправедливость. «Это происходит, когда о пороках общества нельзя говорить открыто.

Проблематика и поэтика сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина. — презентация

Проблематика и поэтика сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина

Сказки «для детей изрядного возраста» «Сказки» это своеобразный итог художественной деятельности писателя, так как они создавались на завершающем этапе жизненного и творческого пути. Из 32 сказок 28 созданы в течение четырех лет, с 1882 по 1886 год

Сказки «для детей изрядного возраста» «Сказки» — это соотношение социального и общечеловеческого в творчестве Салтыкова- Щедрина М.Е. Задание к классу: -Объяснить это высказывание (что такое социальное и общечеловеческое)? -Какой прием использует автор при определении читательского назначения сказок «для детей изрядного возраста»? Почему ?

Сказки «для детей изрядного возраста» и русские народные сказки Сопоставительный анализ. — Общие черты? — Отличительные черты?

Общие черты Сказки Салтыкова- Щедрина Зачин Сказочный сюжет Фольклорные выражения Народная лексика Сказочные персонажи Концовка Сказки русского народа Зачин Сказочный сюжет Фольклорные выражения Народная лексика Сказочные персонажи Концовка

Отличительные черты Сказки Салтыкова- Щедрина Сатира Сарказм Смешение категорий добра и зла Нет положительного героя Уподобление человека животному Сказки русского народа Юмор Гипербола Победа добра над злом Положительный герой Очеловечивание животных

СКАЗКИ М. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА Проблематика Самодержавие и угнетенный народ («Медведь на воеводстве», «Орел- меценат») Отношения мужика и барина («Дикий помещик», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил») Положение народа («Коняга», «Кисель») Подлость буржуазии («Либерал», «Карась-идеалист») Трусость обывателя («Премудрый пискарь») Правдоискательство («Дурак», «Христова ночь») Художественные особенности Фольклорные мотивы (сказочный сюжет, народная лексика) Гротеск (переплетение фантастики и реальности) Эзопов язык (иносказание и метафоричность) Социальная сатира (сарказм и реальная фантазия) Обличение через отрицание (показ дикости и бездуховности) Гиперболизация

Сатирические приемы, используемые в сказках писателем. ирония осмеяние, имеющее двойной смысл, где истинным является не прямое высказывание, а противоположное; сарказм едкая и ядовитая ирония, резко изобличающая явления, особо опасные для человека и общества; гротеск предельно резкое преувеличение, сочетание реального и фантастического, нарушение границ правдоподобия; иносказание, аллегория иной смысл, скрытый за внешней формой. Эзопов язык художественная речь, основанная на вынужденном иносказании; гипербола чрезмерное преувеличение.

Примерный план анализа сказки Основная тема сказки (о чем?). Главная мысль сказки (зачем?). Особенности сюжета. Как в системе действующих лиц раскрывается основная мысль сказки? Особенности образов сказки: а) образы-символы; б) своеобразие животных; в) близость к народным сказкам. Сатирические приемы, использованные автором. Особенности композиции: вставные эпизоды, пейзаж, портрет, интерьер. Соединение фольклорного, фантастического и реального

( 2 оценки, среднее 4.5 из 5 )