Сказки и былины славян

Издательство «Манн, Иванов и Фербер» представляет книгу Александры Барковой «Славянские мифы. От Велеса и Мокоши до птицы Сирин и Ивана Купалы».

Древние славяне, в отличие от греков, египтян, кельтов и многих других народов, не оставили после себя мифологического эпоса. В результате мы не так уж много доподлинно знаем об их мифологии, и пробелы в знаниях стремительно заполняются домыслами и заблуждениями. Автор этой книги Александра Баркова рассказывает, что нам в действительности известно о славянском язычестве, развеивает популярные мифы и показывает, насколько интересными и удивительными были представления наших предков об окружающем мире, жизни и смерти.

Предлагаем прочитать начало одного из разделов книги.

Миф, эпос, сказка

Читатель, вероятно, удивлен: книга почти подошла к концу, а в ней до сих пор не было ни Бабы-яги, ни Змея Горыныча, ни Жар-птицы, ни прочих сказочных персонажей, знакомых с детства.

Прежде всего объясним: Змей Горыныч — не сказочный персонаж, а былинный. Современная культура разницу между сказками и былинами совершенно не осознаёт, но сто лет назад, когда былинная традиция умирала, приговором ей стали именно слова «Пожалуй, сказка всё это».

Так в чем же разница между мифом, эпосом (в частности, былинами) и сказкой?

В традиционном обществе сказка играет ту же роль, что фэнтези — в современном: это рассказ о чудесном, в который никто не верит. Он предназначен для развлечения. Конечно, в основе сказки лежат древние мифы, но они опираются на совершенно иной образ жизни, иную систему ценностей (когда убивать слабого — не просто нормально, а действительно гуманно). Сказка перестала быть предметом веры не потому, что древние мифы «забылись» (они не забыты, раз сказка существует до сих пор!), а потому, что радикально изменилось общество.

Эпос — это идеальное прошлое народа. Исторические реалии в нем, конечно, присутствуют, но в исправленном виде.

У нас есть полдюжины сюжетов о нашествии татар, и все они построены по общему принципу: в Киеве не осталось богатырей, кроме главного героя былины, приходят татары, и главный герой сразу (или не сразу) их разбивает. Никакого татарского ига в былинах нет и быть не может. Другой пример: былина «Илья и Идолище» начинается с того, что Идолище Поганое захватило Царьград. В основе — реальный исторический факт: 1453 год, взятие Константинополя войсками Мехмеда II. Но приходит Илья Муромец, побеждает Идолище — и Царьград снова становится православным городом. Степень волшебности врагов в былинах бывает разной: от Змея Горыныча (чудище в чистом виде) до полулюдей-получудищ (Идолище, Тугарин на крылатом коне) и вполне исторических татар.

Пока эпос жив, в него верят, но верят совершенно не так, как в миф. Верят в то, что все эти монстры и одержанные над ними победы реально были. Когда эта вера иссякает, эпос фактически превращается в сказку (пример чего мы видим в современных мультиках, легко смешивающих былинных и сказочных персонажей). Кстати, триады «Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович» в былинах нет, ее придумал Васнецов, воплотив на знаменитой картине «Богатыри».

В былинах действительно нередко говорится о том, как Илья Муромец стоит на заставе богатырской, и в перечне витязей, которые находятся там вместе с ним, иногда мелькает Алёша.

А вот Добрыня Никитич — дипломат; в трех из пяти сюжетов, связанных с ним, князь Владимир отправляет его с различными поручениями к иностранным дворам (в частности, именно он привозит Владимиру в жены Апраксию-королевичну); кроме того, в былинах подчеркивается молодость Добрыни, так что и сама триада, и портрет Добрыни — личное творчество Васнецова, не имеющее отношения к подлинным текстам.

 

Добрыня Никитич. Иллюстрация А. Рябушкина. 1885 г.

Говоря о Васнецове, нельзя не упомянуть его картину «Сирин и Алконост». На ней изображены черная и белая птица, однако кто из них кто? В древнерусской культуре Сирин — это греческая сирена, убивающая своим пением.

Если человек услышит ее голос, его разум будет пленен и забудет всё сегодняшнее, и до тех пор будет ходить вослед той птице, пока не падет мертвым, не переставая слышать ее голос.

В таком контексте отождествление сиринов с вилами добавляет мрачности в образ вил.

Алконост появился в древнерусских текстах как результат описки: существует греческий миф о деве Алкионе (что значит «зимородок»), и имя возникло из искажения фразы «алкионъ есть птица морская». По народным поверьям, Алконост поет о рае и радости, от касания ее крыльев яблоки превращаются в целительные плоды.

 

«Сирин и Алконост». Картина В. Васнецова, 1896 г.

Получается, Васнецов отразил традиционные представления: черная птица у него — Сирин, а белая — Алконост. Но во второй половине ХХ века представления сменились, что можно видеть, в частности, в песне В. Высоцкого «Купола»:

Птица Сирин мне радостно скалится —
Веселит, зазывает из гнезд,
А напротив — тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.

Вернемся к былинам. Рассуждая о матери сырой земле, мы отмечали эту удивительную особенность русского эпоса: обилие сверхмогучих персонажей, сила которых идет от земли. Змей Горыныч воплощает четыре дикие стихии (он хозяин реки, он дышит огнем, он летает, и его царство расположено в горах), а Добрыня повергает его в первом же бою, и не оружием, а «шапкой земли греческой». В этом справедливо видят метафору принятия христианства («шапка земли греческой» — монашеский клобук), и всё же слово «земля» обязательно присутствует в тексте, а некоторые сказители еще и добавляют, что Добрыня насыпает в шапку земли.

Другая яркая черта былин — череда богатырок. Богатырку в тексте называют древним словом «поленица» (то есть та, которая сражается в поле). Настасья Микулишна, сажающая Добрыню себе в карман; Василиса Микулишна, вызволяющая мужа из темницы (история о том, как герой на пиру у правителя похвастался силой жены и она затем в испытаниях подтвердила правоту его слов, есть в ирландском эпосе, но там героиня проклинает короля и бросает мужа; русская богатырка много добрее); Настасья Литовская, более искусная в воинском мастерстве, чем ее муж Дунай; Латыгорка/Латымирка, побежденная Ильей Муромцем и родившая ему Сокольника… Для сравнения: германо-скандинавский эпос куда более жесток и свиреп, однако воительница там, строго говоря, только Брюнхильд/Брунгильда (Гудрун/Кримхильда яростна, но она не сражается).

Свидетельствует ли обилие богатырок о том, что такие русские валькирии реально существовали? Мы полагаем, что нет. Недаром ни для одной из них не нашлось места в Киеве: Настасья Микулишна в замужестве предстает обычной женщиной, русской Пенелопой, ждущей мужа десятилетиями; Василиса со Ставром уезжают из Киева; Настасья Литовская погибает, нечаянно сраженная мужем в воинском состязании, а Латыгорка, как и ее сын Сокольник, — враги Руси. Способность женщины сражаться воспринималась сказителями как сверхъестественная черта, и подобному нет места в мире людей.

 

Богатырка Настасья Королевична. Открытка С. Соломко. Начало XX в.

Богатырки известны не только по былинам. В сказке действует Марья Моревна (некоторые хотят в ней видеть богиню Марену) — она победила и держит в плену Кощея. Сложно сказать, был ли Кощей когда-либо персонажем собственно мифов, поскольку вне сказок он не встречается. Рыбаков приводит цитату о низверженном идоле Перуна, который плыл «из света во кошьное, сиречь во тму кромешную». На этом основании он предполагает, что «кощное» — название преисподней, царства Кощея (чье имя, вероятно, происходит от слова «кость» и означает «скелет»). Такое утверждение выглядит убедительным, но даже оно не делает Кощея неким русским Аидом: никаких следов его культа в историческое время не обнаружено.

Аналогичная ситуация с самым ярким сказочным персонажем — Бабой-ягой. Имя она, вероятнее всего, получила от татарского «бабай ага» («великий господин») — им пугали детей, и в итоге «бабай» перешло в «бабу» и закрепилось за универсальным, общемировым образом лесной ведьмы.

 

Баба-яга на иллюстрации И. Билибина. 1931 г.

Баба-яга блистательно проанализирована В. Я. Проппом в классической работе «Исторические корни волшебной сказки». Он показывает, что в основе волшебной сказки лежит обряд инициации, то есть посвящения юноши во взрослые члены охотничьего племени. В ходе этого ритуала юношей подвергали пыткам (в сказках Яга нередко вырезает полосу кожи со спины героя), слабые при этом погибали (изба Яги окружена частоколом, на котором висят черепа), а выжившие обучались как навыкам охоты, так и ее магическим ритуалам. Такое братство будущих охотников в сказках показано в виде дома разбойников в чаще леса, а самое известное его воплощение — у Пушкина, в «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях» (об этом мы говорили в самом начале в связи с волками).

С точки зрения мифологии обряд инициации представлял собой смерть мальчика и рождение мужчины (в традиционном мышлении нет понятия взросления). Посвящаемого необходимо было убедить в том, что он умер и воскрес. Этой цели в ритуале служили пытки, а в сказке этот момент сохранился в мотиве печи Яги, куда она хочет посадить героя, чтобы затем съесть его. Как мы знаем, в печи видели связующее звено между миром живых и мертвых, и проход через нее должен магически преобразить героя. Но, как уже говорилось, сказка возникает тогда, когда обряд забывается (с переходом общества от охотничьего образа жизни к земледельческому отпала необходимость в инициатических пытках и гибели слабых), поэтому сказочные сюжеты, в которых Яга хочет съесть героя, всегда заканчиваются ее неудачей. Более того, эти сюжеты устарели настолько давно, что ушли в детский фольклор (типа сказки «Гуси-лебеди»), в них не осталось никаких намеков на инициацию, а героя-подростка заменил почти младенец. Но мотив магической трансформации сохраняется — например, в «Сивке-Бурке», где герой чудесным образом пролезает через уши коня и превращается из заморыша в красавца; важно, что это не просто волшебный конь, а дар умершего отца, то есть трансформация проходит благодаря контакту с миром мертвых, причем с умершим предком.

Почему у избушки Бабы-яги курьи ножки? Они не петушиные, не куриные, тем паче не принадлежат какому-то другому животному или птице. Они всегда и неизменно «курьи». Эти ноги не имеют отношения к курице, это столбы, окуренные дымом. Речь идет о том самом способе «воздушного погребения», о котором мы уже говорили в связи с неупокоенными мертвецами. Помимо открытого трупоположения выдающихся личностей (мы обнаружили его описание в былине о женитьбе Святогора) существовало и «воздушное погребение» в колоде или специальном крохотном домике, куда помещался труп в скорченном состоянии.

 

«Домовины (Избы смерти)». Картина Н. Рериха. 1914 г.

Чтобы это погребение как можно дольше не рухнуло на землю, столбы, на которых оно стояло, окуривали дымом от гнили. Такой обычай у предков славян ушел в прошлое в доисторические времена, но еще Нестор отмечал сочетание «воздушного погребения» с кремацией: труп сжигали, прах ссыпали в «сосуд мал» и ставили «на столбе». Несомненно, и этот столб был окурен.

Кто же (и что же) — Баба-яга? Прежде всего, она слепая — она вынюхивает героя, говоря: «Фу-фу-фу, русским духом пахнет». Как пишет Пропп, живые не видят мертвых, а мертвые не видят живых. В тех сказках, где избушка стоит на краю леса, Баба-яга готова помочь герою, потому что, согласно логике уже забытого обряда, герой — ее дальний потомок. При этом о Яге известно, что она «положила зубы на полку» (так говорят об умерших от голода), «а нос в потолок врос» (неэстетично, но приходится признать: Яга — это полуразложившийся труп).

В обряде инициации посвящаемый был уверен, что его проглатывает мифический предок рода (поэтому реальные хижины для посвящения делались в виде пасти), и в сказке мотив еды у Яги непременно сохранен.

Если Яга предстает врагом — то она хочет съесть героя, если Яга предстает помощником — то она «накормила-напоила, спать уложила», отчего герой получает магические силы, необходимые для следующего этапа его приключений. «Спать уложила», несомненно, знак временной смерти посвящаемого и того забытья, в которое впадали из-за пыток реальные подростки охотничьей эпохи.

 

Иллюстрация И. Билибина к сказке «Василиса Прекрасная». 1902 г.

Когда обряд инициации был забыт окончательно, в параллель к мужским сказкам стали возникать и женские: в них к Яге попадает не юноша, а девушка. Наиболее известным вариантом является «Василиса Прекрасная», где героиня, отправленная к Яге злой мачехой, в итоге получает череп с горящими глазами — знак ее волшебной силы. Прохождение инициации радикально повышало социальный статус человека, что и отражает сказка: от восстановления справедливости в семье (горящие глаза черепа сжигают врагов героини) до превращения крестьянского сына в царя.

Героиню сказки нередко зовут Василисой (Прекрасной или Премудрой) — это имя в переводе с греческого означает «царица», так что Иван-царевич с Василисой оказываются по сути тезками. Почему в центре внимания сказки всегда есть цари либо она заканчивается воцарением героя?

Потому что традиционное общество верит: благополучие зависит исключительно от магических качеств царя, и править должен тот, кто обладает ими в полной мере. Эти качества персонифицируются в сказке в виде магических помощников. Самый известный пример — «Конек-горбунок» Ершова (это литературная сказка, написанная на фольклорной основе): фактически всё за Ивана делает его чудесный скакун, однако это не ставится Ивану в укор, ведь Горбунок и есть его магия, которая затем будет оберегать страну.





Также смотрите страницу о мифологии индоевропейцев — предков славян.

---

Источники славянских преданий и знаний

Отреченные (отменные) книги

Книги, от которых следовало отречься, которые надо было отменить. Это волшебные, чародейные, гадательные
и всякие от церкви возбраняемые книги и писания, привезенные на Русь из Византии и отчасти с Запада;
к ним причислялись и те листы и тетрадки, в которых записывались народные заговоры, приметы и суеверные наставления.
Официально запретными и подлежащими немедленному уничтожению огнем признавались такие книги:

1. «Остролог» (другие названия: «Мартилой», «Острономия», «Звездочетец» и «Зодий»).
   Это — сборник астрологических замечаний о вступлении солнца в различные знаки зодиака, о влиянии планет на счастье новорожденных младенцев,
   а также на судьбы целых народов и общественное благоденствие: будет ли мор или война, урожай или голод, повсеместное здравие или моровая язва.
2. «Рафли» — астрологическая книга, разделенная на двенадцать схем, в которой трактуется о влиянии звезд на ход человеческой жизни.
   Судившиеся, как скоро доходило до судебного поединка, призывали на помощь волхвов —
   «и в те поры волхвы и чародейники от бесовских научений им творят, кудесы бьют и в Аристотелевы врата и в Рафли смотрят, и по планетам гадают.»
3. «Аристотелевы врата» — перевод средневекового сочинения, составление которого приписывалось Аристотелю.
   Книга эта, сверх нравственного наставления, со держит сведения по астрологии, медицине и физиогномике;
   она состоит из нескольких отделов, называемых вратами.
4. «Громник» (или «Громовник») — заключает в себе различные, расположенные по месяцам, предзнаменования
   (о состоянии погоды, о будущих урожаях, болезнях и прочем), соединяемые с громом и землетрясением;
   к этому присоединяются иногда и заметки «о состоянии луны право или полого», с указанием на значение таких признаков в разные времена года.
5. «Молник» (или «Молнияник») — здесь собраны сведения, в какие дни месяца что предвещает удар молнии.
6. «Коледник» (или «Колядник») — содержит в себе приметы, определяемые по дням, на какие приходится рождество Христово (праздник Коляды),
   например: «Если будет Рождество Христово в среду — зима велика и тепла, весна дождева, жатва добра,
   пшеницы помалу, вина много, женам мор, старым пагуба».
7. «Мысленник» — вероятно, то же самое, что «:Разумник», содержащий сказания о создании мира и человека.
8. «Волховник» — сборник суеверных примет, «еже есть се: храм трещит, ухозвон, воронограй, куроклик, окомиг, огнь бучит, пес выет» и проч.
   Некоторые статьи «Волховника» переписывались отдельно, под своими частными названиями, каковы:
   «Воронограй» — приметы и гадания по крику воронов, «:Куроглашенник» — по крику петухов,
   «Птичник», или «Птичье чаровье» — по крику и полету птиц вообще,
9. «Трепетник» — истолкователь примет, основанных на трепете различных частей человеческого тела.
10. «Путник» — книга о встречах добрых или злых.
11. «3елейник» — описание волшебных и целебных трав (зелий) с указанием на заговоры и другие суеверные средства, употребительные в народной медицине;
    подобные тетрадки ходили в народе в списках и назывались еще «Травники», «Цветники», «Лечебники».
12. «Чаровник» — он состоит из двенадцати глав, сказания о блуждащих оборотнях.
13. «Метание» — книга гаданий посредством жребия.
    Желающие до просить судьбу метали жребии, то есть прутики (розги) с нарезанными на них чертами;
    вместо этих прутиков могли употребляться и помеченные точками игральные кости;
    по числу выпавших нарезок или точек определялся номер того изречения гадательной книги,
    которое должно было служить ответом на задуманный вопрос.
14. «Альманахи» — сборники, наполнявшиеся разными астрологическими предсказаниями.
15. «Сонник» — книга о разгадывании снов.
16. Эти книги постигла судьба, которая отражена в их названии — отреченные.
    Еще при Алексее Михайловиче, отце Петра Великого, когда произошел раскол церкви при патриархе Никоне
    и «наводился порядок» в духовной жизни населения страны.
    Эти книги сжигались возами, их почти не осталось, этот пласт культуры восстановить очень сложно.

Книга Велеса — не очень грамотная подделка?

Как считают «ученые», изучающие древних славян, Велесова книга — это собрание текстов новгородских жрецов-волхвов очень раннего периода.
Собрание текстов, написанных на дощечках, было обнаружено сравнительно недавно,
сохранность их плохая, расшифровке эти тексты поддаются с трудом.
Тем не менее эти письмена некоторыми считаются единственным в мире памятником славянской «ведической религии»,
поэтому изучение этих, на первый взгляд, непонятных знаков письменности [ничего в этих знаках нет непонятного] имеет мировое значение.
Из расшифрованных текстов получены сведения о происхождении славян, как его понимали самые образованные люди IX века —
волхвы, — постаравшиеся оставить эти сведения потомкам.

Кроме того, в этих текстах перечислены боги древних славян, которых, следуя Велесовой книге, было множество.
После «расшифровки» текстов можно перечислить такие имена [первая двадцатка — в основном, подлинная]:
Сварог, Перун, Свентовид, Чернобог,
Велобог [может Белобог?], Велес, Хоре [может Хорс?],
Стрибог, Вышень, Леля, Летеница, Радогощ,
Крышень, Коляда, Удрзец, Сивый Яр,
Дажьбог, Белояр, Ладо [может Лада?], Купала,

Сенич, Житнич, Венич, Зернич, Овсенич, Просич, Студич, Лютич, Ледич, Птичич, Зверинич, Лилич, Дождич, Плодич, Ягоднич, Пчелич, Крестич,
Кленич, Озернич, Ветрич, Соломич, Грибич, Лович, Беседич, Снежич, Странич, Свендич, Радич, Свистич, Корович,
Красич, Травич, Стеблич, Родич, Масленич, Живич, Ведич, Листвич, Цветич, Водич, Звездич, Громич, Семич, Липич, Рыбич, Березич, Зеленич,
Горич, Страдич, Спасич, Листвеврич, Мыслич, Гостич, Ратич, Стринич, Чурич,

Симаргл, Огнебог.

Споры ученых о подлинности Велесовой книги не закончены, ответы на многие вопросы, не столько раскрытые этим памятником,
сколько поставленные им, не получены.
Однако без сомнения остается то, что точка в изучении славянской истории и культуры будет поставлена еще нескоро.

• Книга Велеса.
  [Скорее всего, подделка]

Полумифические группы людей

Дивии люди

Племя полумифических людей, получеловеков об одном глазу, одной руке и одной ноге, которые, чтобы двинуться с места, принуждены складываться вдвое — и тогда бегают с изумительной быстротою.
Они плодятся, выделывая себе подобных из железа.
Дым и смрад, исходящие из их кузниц, разносят по белому свету повальные болезни: мор, оспу, лихорадки и т. д.
По некоторым позднейшим народным легендам, дивии люди обитают близ Волги, в Змеиной пещере, вместе с прикованным там к стене [?].

Существует легенда, в которой действуют дивии люди. Жил на свете царь; имя его было Александр Македонский.
Это было в старину, давным-давно, так что ни деды, ни прадеды, ни прапрадеды, ни пращуры наши не запомнят.
Царь этот был из богатырей богатырь. Никакой силач в свете не мог победить его. Он любил воевать, и войско у него было все начисто богатыри.
На кого ни пойдет войною царь Александр Македонский — все победит. И покорил он под свою власть все царства земные.
И зашел он на край света и нашел такие народы, что сам, как ни был храбр, ужаснулся их:
свирепы пуще лютых зверей и едят живых людей; у иного из них один глаз — и тот во лбу, а у иного три глаза;
у иного одна только нога, а у иного три,и бегают они так быстро,как летит из лука стрела. Имя этих народов было:
Гоги и Магоги [сарматские племена гетов и массагетов].

Однако ж царь Александр Македонский от этих дивиих народов не струсил; начал он с ними воевать.
Долго ли, коротко ли он с ними вел войну — это неведомо; только дивии народы струсили и пустились от него бежать.
Он за ними, гнать-гнать, и загнал их в такие трущобы, пропасти и горы, что ни в сказке сказать, ни пером написать.
Там-то они и скрылись от царя Александра Македонского. Что же сделал с ними царь Александр?
Он свел над ними одну гору с другою сводом, и поставил на своде трубы, и ушел назад в свою землю.
Подуют ветры в трубы, и подымется страшный вой; они, сидя там, кричат: «О, видно, еще жив Александр Македонский!»
Эти Гоги и Магоги до сих пор еще живы и трепещут Александра, а выйдут оттудова перед самою кончиною света.

Волоты

Существа гигантского роста и сложения, великаны.
Жили они в неприступных горах, дремучих лесах, диких степях, и молва сохранила нам их баснословный облик и чудовищную силу.

Буря-богатырь сражается с ветрами, Горыня, или Вертогор, ворочает гигантские горы.

Дубыня, или Вертодуб, вырывает с корнем самые могучие дубы,
у Бородыни была такая борода, что целую реку накрывала,
а усы Усыни на семь верст тянулись.

У этих великанов были жены-волотки — великанши, богатырки.

Баба-Алатырка или Баба-Горынинка, например, ни в чем не уступали мужьям, а разъярившись, даже превзойти их могли.

Также называли волотами неких обитавших в подземных пещерах полулюдей об одном глазу, одной Руке и одной ноге,
которые, чтобы сдвинуться с места, принуждены были стать по двое,
но уж тогда бегали с немыслимой быстротою, могли при случае обогнать и самого Полкана.

Древние курганы, под которыми упокоились исполины, волоты и богатыри, названы в народе волотками.

Русские былины — восточнославянский богатырский эпос

Кроме богов, почитали древние славяне богатырей, людей, одаренных великой силой. Их считали полубогами.
Среди них были волоты [галаты — кельтское племя] — исполины непомерной величины и силы, обладавшие даром неуязвимости,

Полкан — получеловек-полуконь, который охранял солнечных коней Свентовида,

Славян — князь славян, отличавшийся необыкновенной храбростью.
На реке Волхов он основал город Славянск, который был разрушен варягами.
Позднее он был снова отстроен, но уже под именем Детинец.
После же разрушения Детинца воздвигнут был на его месте Новгород.

Полубогами считали и великого мудреца и волшебника Волхва с братьями Волховцем и Рудотоком.
Волхв, будучи в Славянске, когда к нему приближался неприятель, обернулся в огромного змея,
который растянулся от берега до берега поперек реки, преградив путь врагам.

О том, какими были богатыри, мы узнаем из русского эпоса:

Начинается сказка
От Сивка от Бурка От веща коурка
На честь и на славу Отецкому сыну, Удалому витязю, Храброму рыцарю, Доброму молодцу, Русскому князю,
Что всякие силы Сечет, побивает;
Могучих и сильных С коней вышибает;
А бабу Ягу На полати бросает;
И смерда Кащея На привязи держит;
А змея Горыныча Топчет ногами;
И красную девку За тридевять море В тридесятой Земле Из-под грозных очей, Из-под крепких замков На белу Русь увозит.
А выдет ли молодец В чистое поле?
Он свиснет, он гаркнет Свистом богатырским, Криком молодецким: «Ты, гой еси конь, мой!
Ты, сивка, ты, бурка, Ты веща коурка! Ты стань передо мною, Как лист перед травою!»
На свист богатырской, На крик молодецкой, Откуда ни возьмется Конь сиво-бурой. И сиво-коурой.
Где конь побежит, Там Земля задрожит: А где конь полетит, Там весь лес зашумит.
На полете конь из рта Пламенем пышет; Из черных ноздрей Светлые искры бросает; И дым из ушей Как трубами пускает.
Не в день и не в час, Во едину минуту Перед витязем станет.
Удалой наш молодец Сивку погладит. На спинку положит Седельце черкасско, Попонку бухарску,
На шейку уздечку Из белова шелку Из шелку персидскова.
Пряжки в уздечке Из Краснова золота Из аравитскова,
В пряжках спенечки Из синя булата. Булата заморскова.
Шелк не порвется; Булат не погнется; И красное золото Ржаветь не будет.
У доброва молодца Щит на груди, На правой руке перстень; Под мышкою палица Серебряная; А под левою меч Со жемчужиною.
Богатырская шапка; На шапке сокол.
За плечами колчан С калеными стрелами. В бою молодец И битец и стрелец: Не боится меча, Ни стрелы, ни копья.
Он садится на бурку Удалым полетом; Он ударит коня По крутым по бедрам Как по твердым горам.
Подымается конь Выше темнова лесу К густым облакам. Он и холмы и горы Меж ног пропускает;
Поля и дубравы Хвостом устилает; Бежит и летит По землям, по морям, По далеким краям.
А каков добрый конь, То таков молодец: Не видать, не слыхать, Ни пером описать, Только в сказке сказать.

Сетевые ресурсы о былинном эпосе Руси:

Алёша Попович

Алеша Попович — младший из трех богатырей, основных героев русского эпоса. Имя Алеша в Древней Руси было уменьшительным от Александра.
В летописях упоминается несколько Александров Поповичей, живших в разное время.
Один из них сражался с половцами в 1100 году,
другой был дружинником ростовского князя Константина Всеволодовича и в 1216 году участвовал в Липицкой битве против владимирского князя Юрия;
третий — погиб в битве с татарами при Калке в 1223 году.

Вопрос о том, послужил ли какой-нибудь из этих героев прообразом Алеши Поповича или же произошел обратный процесс, и летописцы,
составлявшие летописи через несколько веков после описываемых в них событий наделили реальных персонажей именем былинного богатыря, — остается открытым.

В былинах говорится, что Алеша родился в Ростове Великом и был сыном «ростовского попа».

В разных былинах образ Алеши Поповича поворачивается разными гранями.
В более древних он прежде всего воин, отважный, хотя и несколько безрассудный — «напуском смелый».
Позже Алеша нередко предстает легкомысленным хвастуном и «бабьим прелестником».

Центральная былина из цикла об Алеше Поповиче рассказывает о его победе над Тугарином Змеевичем. В своей основе эта былина одна из самых древних.
В ней Алеша Попович еще не находится на службе у князя Владимира, а является независимым странствующим воином,
разъезжающим по свету со своим товарищем-оруженосцем в поисках подвигов и приключений.
В образе Тугарина слились воедино два персонажа: более древний, мифический — крылатый змей, и более поздний, исторический — половецкий хан Тугор-кан, убитый в Киеве в 1096 году.

Значит прообразом Алёши Поповича был первый персонаж, погибший в битве с половцами в 1100 году.

О змеиной природе Тугарина говорит его отчество — Змеевич, а также способность летать по воздуху.
Но в былине крылья не являются его неотъемлемой принадлежностью: он их «надевает», причем почти во всех вариантах былины указывается, что крылья — «бумажные».

Просто степняков издревле славяне олицетворяли со змеями, т.к. и скифо-сарматы и тюрки и монголы — выходцы из северокитайских территорий
и имели флаги с изображениями драконов — популярных персонажей Древнего Китая.

Исторически достоверно упоминание о том, что слуги несут Тугарина «на золотой доске» — такой способ передвижения был характерен для степных владык.

Победил Алеша Тугарина и привез в Киев на княжий двор Тугаринову голову, бросил среди двора Владимирова. «Гой, еси, Алеша Попович млад!
Ты мне свет дал, пожалуй ты живи в Киеве, служи мне, князю Владимиру!» — было к нему радостное слово князя стольнокиевского.
Радость князя отразилась радостью по всему Киеву, разошлась от Киева по всей Руси.

Интересен образ княгини Апраксии, неверной жены князя Владимира. Прообразом ее можно считать Евпраксию Всеволодовну, сестру Владимира Мономаха.
Евпраксия была выдана замуж за саксонского графа Штадена, вскоре овдовела и стала женой императора Священной Римской империи Генриха IV.
Современники называли Евпраксию «бесстыдной, развратной женщиной».
Впоследствии она бежала от мужа, обвинив его во многих злодеяниях, и вернулась в Киев.
Народная молва могла приписать ей связь с Тугор-каном, хотя в действительности он был убит за год до ее возвращения в Киев.

Боян

Боян — легендарный поэт-певец. Имя его встречается в надписях Софии Киевской и в новгородском летописце:
«Боян бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекаешется мыслию по древу, серам вълком по земли, шизым орлом под облакы».
Его постоянный эпитет «Велесов внук». Пел он о богах, пел о богатырях, пел и о русских князьях.

Его прародитель — бог мудрости Велес, а потому Боян умеет слышать голоса птиц и зверей, а потом перелагать их на язык человеческий.
Струны его гуслей — живые, персты его — вещие.
Боян один из немногих, кто умеет слышать пророчества птицы Гамаюн,
кому навевает сладкие сны Алконост, кто не убоится смертоносных песнопений Сирина.

Василий Буслаев

Новгородский богатырь, чей образ связывается с бесшабашной и неустрашимой силой и энергией, силой, которую некуда девать.
Сродни его характер был буйной разбойной натуре.
Он повстречался с Морской Пучиной — Кругом Глаза.
Это поэтическое отождествление образа Океана-моря с прекрасной женщиной, наделенной волшебными свойствами, умом и душою.
Она требовала к себе такого же трепетного и уважительного отношения, а на него Василий Буслаев оказался неспособен.

Этот новгородский богатырь Василий Буслаев, который не знал, куда девать свою богатырскую силушку, имел и такую же дружину свою.
Плыл как-то Василий Буслаев «через море к зеленым лужкам». Видит — лежит впереди Морская Пучина — Кругом Глаза.
Начал Василий вокруг Морской Пучины похаживать, сафьян-сапожком ее попинывать.
Посмотрела на богатыря новгородского Морская Пучина — Кругом Глаза: «Не пинай меня, говорит, не то сам тут будешь!»

Смешлива была дружина Буслаевича, начали дружинники Пучину перескакивать: все до единого перескочили.
Прыгнул Василий — да не перескочил, задел за Пучину пальцем правой ноги.
Тут ему и последний, смертный час пришел!

Волхв

Волхв — божество всяческих чудес, превращений и колдовства.
По преданиям, это сын князя Славена, некогда воздвигшего на берегах Днепра город Славенск.
Волхв слыл великим чародеем, поэтому его имя стало нарицательным.
На берегу реки Мутной, которую в его честь и доныне называют Волховом,
он построил крепость и разбойничал там, обращаясь водяным чудищем.
Когда он погиб, его слуги и жрецы погребли своего господина и бога на крутом берегу, справили великую тризну,
а над могилой насыпали высокий курган, который тотчас рухнул, провалившись в самое под земное царство.

Одного из старейших богатырей назвали в честь этого божества, обладающего неимоверной силой.
Это был Вольга Святославич [Не Вольга, а Волхв Всеславлич].

Он является олицетворением хитромудрости, сродной с колдовством.
Вещий богатырь-знахарь, разъезжающий со своей дружиною по городам, выбивающий, как сказано в былинах,
«с мужичков дани-выходы», являет собою яркое воплощение «змеиной мудрости», объединенной с красотою-молодечеством.

Много совершил он чудесных подвигов, только ни чего не смог поделать с сохой,
позабытой на недопаханной ниве любимым сыном Матери сырой земли Микулой Селяниновичем.

Добрыня Никитич

Добрыня Никитич — средний из трех богатырей, основных героев русского героического эпоса.

Его срединное положение обусловлено не толь ко возрастом, но и тем, что в его образе нет крайностей,
в нем гармонично сочетаются различные качества:
храбрость воина — и мудрость дипломата, светские манеры («вежество») — и образованность.
В тех былинах, где Добрыня не является главным героем, он обычно выступает в качестве мудрого помощника, примирителя ссорящихся.

Историческим прототипом Добрыни Никитича часто называют воеводу Добрыню, дядю князя Владимира Святого со стороны матери,
видного военного и государственного деятеля.
Летопись говорит о нем: «.. бе Добрыня храбр и наряден муж».
Однако историческому Добрыне была свойствена и жестокость, также отмеченная в летописях.

В частности, о его участии в установлении христианства в Новгороде в 990 году там говорится, что он крестил новгородцев «огнем».
Скорее всего, Добрыня Никитич — образ собирательный.
Его имя образовано от слова «добро», означающего в древнерусском языке всю совокупность положительных качеств.

Былина «Добрыня и Змей» — центральная и самая древняя в цикле былин о Добрыне.
Змееборчество — один из наиболее распространенных сюжетов в фольклоре народов всего мира.
Змей — традиционное воплощение зла, и победа героя над змеем знаменует торжество положительного начала во вселенском масштабе.

Борьба героя со змеем часто встречается и в сказках, но сказки с подобным сюжетом обязательно заканчиваются женитьбой героя на спасенной им девушке.
Добрыня же предлагает спасенной им от Змея княжьей племяннице «покрестосоваться» —
поменяться крестами и тем самым стать назваными братом и сестрой, и впоследствии, когда князь говорит:
«Дак благословляю тебе ее взять в замужество», отказывается, поскольку она ему «сестра крестовая».
Такой поступок Добрыни объясняется тем, что подвиг эпического героя, в отличие от героя сказочного, обязательно должен быть бескорыстным.

Некоторые исследователи соотносят былину о Добрыне и Змее с историческим событием — крещением Руси, полагая, что «Пучай-река» — это Почайна,
в которой князь Владимир Святой в 988 году крестил киевлян.
Змей — воплощение язычества, а Добрыня, победивший Змея при помощи «шапки земли греческой», — символ христианства, пришедшего на Русь из Византии, бывшей частью Греции.
«Шапка земли греческой» присутствует почти во всех вариантах былины.

На картине Васнецова Добрыня изображен в виде зрелого ратника с окладистой бородой, тогда как во всех былинах Добрыня — добрый молодец.
Есть мнение, что во внешность Добрыни Васнецов писал отчасти самого себя. Окладистая борода как бы намекает.
Имя «Добрыня» обозначает «мягкосердие богатырское». Былинный Добрыня также имеет прозвище «млад», он силен,
является защитником «несчастных жен, вдов и сирот».
Кроме того, он креативен — играет на гуслях и поет, азартен — не избегает игры в тавлеи.
В речах Добрыня разумен, знает тонкости этикета. По всему видно, что он не простолюдин. Как минимум — князь-дружинник.
Былинный Добрыня сопоставляется филологами (Хорошев, Киреевский) с летописным Добрыней, дядей князя Владимира Святославовича.
Исторически, Никитич — это не отчество, отчество у реального Добрыни вполне голливудское — Малкович.
А были Малковичи из села Низкиничи. Считается, что «Никитич» — как раз трансформированное народом «Низкинич».

Летописный Добрыня сыграл большую роль в истории Руси.
По «Повести временных лет» именно он посоветовал новгородским послам позвать к себе княжить Владимира,
он же посодействовал женитьбе племянника на половчанке Рогнеде.
За свои дела Добрыня, после смерти брата Владимира Ярополка, стал новгородским посадником и участвовал в крещении Новгорода.

Если верить Иоакимовской летописи, крещение проходило болезненно, «Путята крести мечом, а Добрыня огнем»,
дома строптивых язычников приходилось жечь.
Раскопки, к слову, подтверждают большой новгородский пожар в 989 году.

Идолище поганое

Идолище поганое — разбойник-великан в былине, связанной с именем Ильи Муромца. Эта былина известна в двух вариантах.
В одном — действие происходит в Киеве, и Илья Муромец избавляет от Идолища князя Владимира,
в другом — действие переносится в Царьград (Константинополь) — столицу Византии,
и Илья спасает византийского царя Константина, который в былине назван князем.
Русь и Византия на протяжении своих многовековых отношений бывали и врагами, и союзниками.
По мнению некоторых исследователей, в 1091 году русские войска помогали византийцам в борьбе с печенегами.
Возможно, именно этот факт нашел отражение в былине.

Идолище сжирает зараз по целому быку жареному, выпивает по котлу меду или пива, а котел так велик, что его с трудом подымали двадцать человек.
Имя Идолище, предположительно, представляет собой искаженное Итларище.
Итларь — знатный половчанин, упоминаемый в летописи.

Не случайно имя «царьградского князя» — Константин Боголюбович.
Вероятно, в этом образе отразилась память о святом Константине, римском императоре, жившем в III–IV веках,
поддерживавшем христианскую церковь и основавшем Константинополь, а также о Константине Мономахе, византийском императоре.

Илья Муромец

Илья Муромец — центральный герой русского героического эпоса.
Ему посвящено более десяти былинных сюжетов, каждый из которых известен во множестве записей.
Подвиги его не могут изгладиться из памяти народа-пахаря, которого охранял этот богатырь.

В.Я. Пропп, один из крупнейших ученых-фольклористов XX века, писал:
«Образ Ильи — наиболее зрелое и наиболее совершенное создание русского эпоса. (…)
Только могучий народ в одну из решающих эпох своей истории мог создать этот монументальный и величественный,
но вместе с тем простой в своей человечности образ национально го героя».

Былины об Илье Муромце складывались в период с XI по XIV век, в эпоху борьбы русского народа с половцами,
совершавшими набеги на Русь, а затем с монголо-татарами, под игом которых Русь находилась более двухсот лет.

Былиной о происхождении Ильи и обретении им силы открывается поэтическая биография Ильи Муромца.
Он — «крестьянский сын» и происходит из села Карачарова близ города Мурома.
Село Карачарово действительно существует, оно находится в двух верстах от Мурома вверх по Оке.
По местному преданию, былинный герой погребен в своем родном селе, под часовней возле дороги на Муром.
В Муроме в конце XX века Илье Муромцу был поставлен памятник.

Однако иногда Илья в былинах называется Моровлином, или Муравлином, что дало некоторым исследователям основание предполагать,
что родиной богатыря был город Карачев близ Моровийска на Черниговщине.

Илья тридцать лет и три года не мог ходить и, едва поднявшись на ноги, сделался олицетворением несокрушимой силы богатырской дружины.

Илья Муромец — воин, защитник родины. В одной из былин он говорит:
У меня сделаны заповеди великий (…) Сохранять мне надо стольный Киев-град, Сберегать я буду церкви Божии, Сохранять буду веру православную.

В отличие от большинства эпических героев, Илья Муромец наделен не только силой и храбростью, но и вполне определенным мировоззрением.
Он отвергает общепринятое в Средние века представление о том, что долг воина заключается прежде всего в верной службе своему господину.
К князю Владимиру Илья относится критически и определяет смысл своей жизни следующим образом:
Я иду служить за веру христианскую, Да за землю российскую, Да за славный за Киев-град, За вдов, за сирот, за бедных людей (…).

Был ли у Ильи Муромца исторический прототип, или он представляет собой собирательный образ — неизвестно.
В летописях имя Ильи Муромца не упоминается ни разу.
Но известно, что в XII веке в Киево-Печерской лавре рядом с Нестором-летописцем и первым русским иконописцем Алимпием
был погребен некий Илья из Мурома.

Илья Муромец — старший из «младших богатырей». В нем все — наше.
Сначала сидел на печи, потом чудесным образом исцелился, затем служил на князя,
время от времени ссорился с ним, после дел ратных — ушел в монахи.

Прототип нашего главного витязя — Святой Илия Печерский, мощи которого покоятся в ближних пещерах Киево-Печерской лавры.

У Ильи Муромца было прозвище, его называли также «Чоботок». Чоботок — это сапожок.
О том, как Илья Муромц получил это прозвание можно прочесть в сохранившемся документе Киево-Печерского монастыря:
«Есть также один великан или богатырь, называемый Чоботка, говорят, что на него напало однажды много неприятелей в то время,
когда он надевал сапог, и так как второпях он не смог захватить никакого другого оружия,
то начал защищаться другим сапогом, который еще не надел и им одолел всех, отчего и получил такое прозвище».

То, что Илия Печерский и есть Илья Муромец подтверждает и изданная в 1638 году книга «Тератургима».
В ней монах из лавры Афанасий Кальнофойский говорит, что в пещерах почивает Святой Илия, которого таке называют Чибитьком.
Земную жизнь богатыря «Тератургима» относит к XII веку.

Новые доказательства идентичности исторического Илии Печерского и Ильи Муромца появились в 1988 году,
когда в Киев-Печерскую лавру была направлена Межведомственная комиссия Минздрава УССР.
Рост Илии Печерского при жизни составлял 177 см, что для Древней Руси было внушительно.
Указанию былин на неподвижность св. Илии до 30 лет соответствуют данные о долгой болезни позвоночника.
По заключению ученых, подвижник был воином, об этом свидетельствовали костные мозоли на ребрах, сросшихся после переломов.
Кроме этого, на теле обнаружено много других боевых ран, одна из которых стала, по-видимому, смертельной.

Кий, Щек, Хорив и Лыбедь

Кий — герой

Кий с младшими братьями Щеком и Хоривом — основатель Киева: каждый основал поселение на одном из трех киевских холмов.

Археологические раскопки, проводившиеся на территории Киева в XIX–XX веках, показали, что уже во II веке н. э.
там существовали три поселения, впоследствии слившиеся воедино.

В летописях, составленных в XII веке, приводится рассказ о легендарных основателях Киева. Рассказ этот очень краток:
«И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек, и третий — Хорив, а сестра их была Лыбедь.
Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев,
а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица,
а Хорив на третьей горе, которая прозывается по нему Хоревицей.
И построили городок во имя старшего своего брата, и назвали его Киев».

Младшие братья и сестра, по мнению большинства исследователей, являются чисто легендарны ми персонажами, вымышленными для того,
чтобы объяснить названия холмов Щековица и Хоревица и реки Лыбедь.
Старший же брат, Кий, вероятно, является личностью исторической.

Другое предание связывает происхождение Днепра с божьим ковалем:
кузнец победил змея, обложившего страну поборами, впряг его в плуг и вспахал землю;
из борозд возникли Днепр, днепровские пороги и валы вдоль Днепра (Змиевы валы).
Имя Кий, возможно, означает «кузнец».

Лыбедь

Лыбедь — героиня, сестра трех братьев, родоначальников племени полян: Кия, Щека и Хорива.
Предание о происхождении полян, описанное в летописи, соотносится с мифологическим сюжетом, в котором действуют три брата и сестра.
Героиня фольклора Белая лебедь, богатырша, владеет живой водой и молодильными яблоками, за которыми посланы ее братья.
Ее имя соотносится с названием Девичь-горы, которая возвышается над рекой Лыбедь под Киевом.

Микула Селянинович

Микула Селянинович — пахарь-исполин — один из самых монументальных и загадочных образов русско го эпоса.
Это гигантский осколок некогда бывшего цикла сказаний.
В настоящее время известно лишь два былинных сюжета о Микуле Селяниновиче.

На княжий отряд нападают разбойники, Микула обращает их в бегство, и Вольга [князь Олег?] награждает Микулу «тремя городами со крестьянами».
Былина заканчивается тем, что Микула Селянинович называет свое имя.
Это свидетельствует об особой значительности и изначальной общеизвестности этого образа.
По мнению многих исследователей, он принадлежит к древнейшему пласту русского эпоса и первоначально был не просто земледельцем, а богом земледелия.
Не случайно противопоставление Микулы Вольге и явное первого над вторым превосходство.
Дело в том, что Вольгу обычно отождествляют с богом охоты.
В древнейшие времена охота была для человека основным источником существования, а затем, в конце каменного века, ее сменило земледелие.
Таким образом, то, что в былине Микула оказывается сильнее Вольги и всей его дружины, верно отражает процесс исторического развития.

В другой былине Микула Селянинович противопоставляется богатырю Святогору.
Святогор — также один из древнейших мифологических персонажей русского эпоса.
Он олицетворяет абсолютную вселенскую силу.
Сильнее него нет никого на свете, он настолько огромен и тяжел, что его «не держит Мать сыра земля», и он ездит на своем богатырском коне по горам.
В этой былине образ Микулы приобретает особое звучание.

Однако со временем образ Микулы стал восприниматься иначе — как олицетворение русского крестьянина-труженика.

Орей

Так народная память называет отца легендарных Кия, Щека, Хорива и сестры их Лыбеди, поставивших город Киев,
«мать городов русских», и положивших начало нашему славянскому Отечеству.
Таким образом этот герой может считаться прародителем русских людей.

Садко

Садко — герой русского былинного эпоса. Былина о нем относится к новгородскому циклу былин.
Возникновение новгородских былин исследователи датируют XII веком, временем упадка Киевской Руси и расцвета Новгорода.
Новгород был крупнейшим торговым городом.

Герой новгородской былины Садко — не воин-богатырь, а купец.
Был он прежде беден, имел из всего добра только «гусли звончаты», с которыми хаживал на пиры званые, веселил народ.
За его мастерство песенника подарил ему Морской царь три рыбки-золотые перья.
Закупил на них Садко товару видимо-невидимо, стал он богатым гостем-купцом господина Великого Новгорода.

Былина состоит из трех частей, которые встречаются и в качестве самостоятельных былин.
В наиболее древней части былины рассказывается о пребывании Садко в подводном царстве.
Этот сюжет
восходит к мифам о путешествии героя в «иной мир». Такие мифы встречаются у всех народов.
В мифах многих народов встречается и образ певца-музыканта, завораживающего своей игрой все живое и неживое.

Рассказ о том, как Садко разбогател при помощи золотых рыб, подаренных ему Морским царем, в былину был включен позже.
Некоторые сказители в этой части былины говорят не «Морской», а «Водяной» царь.

Самой поздней частью былины является колоритный рассказ о том, как Садко пытался «повыкупить все товары новгородские».

Некоторые исследователи считают, что у былинного Садко был реальный прототип —
богатый новгородец Садко Сытинич, упомянутый в летописи в связи с тем,
что он в 1167 году построил в Новгороде каменную церковь во имя Бориса и Глеба.

Святогор-богатырь

Святогор-богатырь — особо почитаемый народом былинный герой — старейший из всей дружины богатырской.
Святогор принадлежит к древнейшему, мифологическому поколению героев русского эпоса.
О нем можно сказать, что это богатырь-стихия.

Святогор силен настолько, что сила тяготит его самого: «Грузно от силушки, как от тяжкого бремени».
Сила Святогора существует сама по себе, не имея ни цели, ни применения,
она прибывает день тот дня, а растратить ее некуда: нет на свете богатыря, с которым мог бы Святогор померяться силой.

В былине, в которой встречаются Святогор с Микулой Селяниновичем, богатырем-пахарем, рассказано,
что Святогор не смог поднять сумку Микулы, а в сумке той была таинственная тяга — сила земли.
В этой былине русский народ-пахарь воспел мощь и силу мирной, трудовой жизни,
бывшей ему милее кочевой воинской, которая постепенно уходила в прошлое.

На смену Святогору приходит плеяда богатырей во главе с Ильей Муромцем.
Илья Муромец — представитель новой, уже исторической «богатырской» эпохи.
Его сила качественно иная — человеческая, и он отказывается принять противоречащую его природе стихийную силу Святогора.
Когда Святогор, почуяв свою кончину, хотел вдохнуть свою непомерную силу в Илью, тот ему ответил:
«Не надо мне больше силы, а то не будет носить меня Мать сыра земля».

Соловей-разбойник

О том, кто такой Соловей-разбойник, высказывались разные предположения.
Исследователи XIX века полагали, что он олицетворяет силы при роды, в частности разрушительную силу ветра.
Позже были обнаружены некоторые исторические аналогии.
Можно считать, что в былине о Соловье отразилась борьба за образование единого государства,
которую киевские князья вели с лесными славянскими племенами, желавшими сохранить свою обособленность.

Со временем образ Соловья-разбойника вобрал в себя черты врага-захватчика.
В некоторых вариантах былины он назван по отчеству — Ахматович, или Рахматович.
Возможно, это воспоминание о татарском хане Ахмате, совершившем в XIV веке набег на Москву.

Имя «Соловей» в применении к злобному чудовищу кажется довольно странным.
Возможно, это слово имело в древности еще какое-то, пока не выясненное значение [Свистун?].
Но не исключено, что имя ему дано на основании древнейшего уподобления свиста бури громозвучному пению этой птицы.
В образе Соловья-разбойника народная фантазия олицетворяла демона бурной, грозной тучи.

Первым подвигом Ильи Муромца после того, как он покинул родное село, была победа над Соловьем-разбойником.
Эта былина считается наиболее древней в цикле, в ее основе лежит мифологический
мотив
борьбы героя с чудовищем.

За десять верст раздался его свист — и даже богатырский конь под Ильею Муромцем споткнулся:
Темны леса к земле приклонилися, Мать-река Смородина со песком сомутилася.

Эпитет «разбойник» объясняется разрушительными свойствами бури и тем стародавним воззрением,
которое с олицетворениями туч соединяло разбойничий, воровской характер.
Закрытие тучами и зимними туманами небесных светил называлось на старинном поэтическом языке похищением золота;
в подвалах Соловья-разбойника лежала несчетная золотая казна;
точно так в летней засухе и в отсутствии дождей зимою видели похищение живой воды и урожаев.

Ставр Годинович

Ставр Годинович — персонаж героического эпоса русского народа. Былина о Ставре известна во множестве записей,
но все они сводятся к двум основным вариантам, условно называемым «богатырским» и «новеллистическим».

В богатырском варианте жена Ставра выдает себя за грозного посла, побеждает семерых богатырей, лучше княжеских лучников стреляет из лука.
В новеллистическом варианте она не наделена богатырской силой, а приезжает к княжьему двору под видом жениха,
сватающегося к дочери (или племяннице) князя Владимира.
Из испытаний, которые устраивает ей князь, Василиса выходит победительницей не при помощи силы, а хитростью.

Некоторые исследователи считают, что эта былина имеет под собой историческую основу.
В одной из летописей сообщается, что в 1118 году Владимир Мономах разгневался на новгородских бояр и на сотского Ставра — и заточил его.
В 1960 году на стене Софийского собора в Киеве была обнаружена процарапанная надпись:
«Господи помози рабу своему Ставрови недостойному рабу твоему», сделанную почерком XI–XII веков.
Видимо, это автограф боярина, послужившего прообразом былинного Ставра, который был грамотен и обладал красивым, выработанным почерком.

Легендарные персонажи южнославянских преданий

Троян

Легендарный царь южных славян. Жил он давно. Собой красавец, да только уши у него были ослиные.

Царь очень боялся, что кто-нибудь об этом узнает: на людях показывался только в высокой шапке,
а брадобреев, которые его брили и волей-неволей узнавали его тайну, приказывал казнить.

Однажды брадобрей, которому пришел черед брить царя, послал вместо себя подмастерья. Вот стал подмастерье брить царя.
Говорит царь: «Очень уж ты молод. Отец-то у тебя есть?» Подмастерье отвечает: «Нету, давно помер. Я с матушкой живу — один у нее сын».

Пожалел царь Троян парня, не велел его казнить. Только крепко-накрепко приказал молчать про царевы уши.
Парень поклялся, что никому ни словечка не проронит, и царь назначил его своим постоянным брадобреем.

Парень, как и пообещал, держал язык за зубами.
Да только не стало ему с тех пор покоя — до смерти хотелось кому-нибудь поведать царский секрет.

Видит старуха мать — сына что-то гложет, и стала спрашивать, не захворал ли он.
Отвечает ей парень: «Не тревожьтесь, матушка, я здоров. Только вот знаю одну тайну, а рассказать никому не могу».
Тогда мать посоветовала: «А ты открой свою тайну земле. Никто о ней не узнает, а тебе полегчает».
Парень так и сделал. Ушел подальше в поле, вы копал в земле ямку и шепнул в нее: «У царя Трояна ослиные уши!»

Прошло время. Однажды занес ветер в ту ямку семечко, выросло из семечка дерево.
Проходил мимо пастух, срезал с дерева ветку, сделал себе дудку.
Запела дудка человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!» Разнеслась ее песня по всему свету.

Прослышал царь Троян, что его тайна уже всем известна, призвал брадобрея, закричал, затопал ногами:
«Как посмел ты, несчастный, проболтаться? Я тебя пожалел, а ты меня перед всем светом опозорил!»
Брадобрей упал на колени, рассказал, как было дело. Царь не поверил.
«Покажи, — говорит, — мне это голосистое дерево. И если ты солгал, то не сносить тебе головы».

Повел брадобрей царя в чистое поле, срезал с дерева ветку, сделал дудку.
Дунул царь в дудку, запела она человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!»
Понял царь, что все тайное когда-нибудь становится явным, простил брадобрея и перестал с тех пор прятать свои уши: ослиные, так ослиные.
И всё было хорошо.

Герои и героини русского и славянского фольклора

Прародители, цари, царицы и обожествленные личности.

Елена Прекрасная

Елена Прекрасная — героиня волшебных славянских сказок.
Ей близки и Анастасия Прекрасная, и Василиса Прекрасная (Премудрая), и Марья-царевна, и Марья Моревна, и Царь-девица, и другие.
Эти несравненные красавицы наделены вещим умом, волшебной силою, властью над природными стихиями,
и все это они готовы от дать своему возлюбленному герою.
Корни такого отношения к жизни лежат в исторической действительности, когда, по истечении эпохи матриархата,
роль женщины кардинально изменилась и безропотно подчинились мужчинам и всю потустороннюю, неземную, чародейную силу свою
замкнули лишь в пределах семьи, дома, любовных, бытовых отношений — в пределах своего бабьего царства.

Крив

Крив — родоначальник племени кривичей.
По мнению некоторых исследователей, имеется связь имени Крива с обозначением кривого и левого.
Левое, кривое характеризует земных персонажей, в противоположность небесным богам.

Крупеничка

С необыкновенными, волшебными действиями связано появление гречки на русской земле.
Крупеничкой назвали прекрасную царевну, чудесным образом появившуюся на Руси.
Ее взяли в полон злые татары. Желая спастись из Золотой Орды хоть бы и после смерти,
девушка попросила о помощи мудрую старуху — и чародейка обратила ее в гречневое зернышко.
Спрятала его старуха, пошла на Русь.
Схоронила она гречневое зернышко в чистом поле — и начало то зернышко в рост идти,
и выросла из того зернышка греча о семидесяти семи зернах.
Повеяли ветры со всех четырех сторон, разнесли те семьдесят семь зерен на семьдесят семь полей.
С той поры на Святой Руси расплодилась греча.

Царь-Горох

Комический персонаж славянского фольклора.
С ним связано снисходительно-сатирическое отношение ко всему старому и отжившему, иногда смешному, иногда поучительному.
«Это было при царе-Горохе, когда людишек было крохи», — говорят в народе

Царь Огненный щит

Персонаж фольклора. Сказочный богатырь, обладающий волшебным свойством испускать из себя пламя и пожигать врагов.
Он защищает свой народ и землю от врагов на земле и на море, так как в воде не тонет и в огне не горит.

---

---

© «Proto-Slavic.ru»,
Игорь Константинович Гаршин, 2012.

Дочерний веб-проект Сайта Игоря Гаршина.

Автор и владелец сайтов — Игорь Константинович Гаршин
(см. Curriculum Vitae автора).

Пишите письма
( ).

Страница обновлена 25.04.2020

Муниципальное общеобразовательное учреждение

«Средняя общеобразовательная школа № 13 г. Пугачева имени М.В. Ломоносова»

Исследовательская работа

Верования славян как суеверия современного человека.

Направление «Всеобщая история и история России»

Автор Бурцева Милана Александровна,

учащаяся 8В класса СОШ № 13

имени М.В.Ломоносова

 г. Пугачёва,

Научный руководитель

Зубкина Ольга Анатольевна,

учитель истории СОШ № 13 имени М.В.Ломоносова

г. Пугачёва

Пугачев, 2021

Содержание

1. Введение                                                                                      3                                                                                                                      
2. Глава I.   Затерянный мир                                                          4                                                                                                  

• Откуда они пришли?                                                        4                                                                  
• Где они жили?                                                                   5                                                                                          
• Высший пантеон славянских богов                                6                                                                      
• Низшая мифология славян                                               8                                                                              

     3.  Глава II.   Мифологические славянские существа                   9                                                    

     4.  Заключение                                                                                 16                                                                                                      

     5.  Литература                                                                                  18                                                      

Введение.

Мир славянских языческих богов был величавым – и в то же время простым, слитым с бытом и бытием человека. Именно поэтому не могла, душа народная, даже принявшая православие отказаться от своих древних верований. Понятие славянская мифология достаточно широкое: это не только имена богов и героев, но и всё чудесное, магическое, с чем была связана жизнь нашего предка – славянина: заговорное слово, волшебная сила трав и камней, понятия о небесных светилах, явлениях природы и «нечистой» силе.Многие ли из нас, людей современных, верят в народные приметы?   Большая часть примет сохраняется от языческой древности, так как именно языческие верования, стали со временем преобразовываться в суеверия. 

     Мы решили исследовать тему «Верования славян и суеверия современного человека», так как считаем её актуальной и сейчас, потому что многие люди, несмотря на то, что они живут в век компьютеризации и автоматизации, в век новейших достижений нано технологий, суеверны и эти суеверия иногда мешают им нормально жить и работать.

Объектом нашего исследования будет мифология древних славян.

Предметом исследования стали – верования людей в низшую мифологию славян.

Гипотеза исследования: унаследование мифологических представлений славян современными людьми в виде слов, обычаев, суеверий, былин, сказок, пословиц.

Целью работы будет выявление языческих верований и суеверий современных людей разного возраста.

Для достижения цели необходимо решить следующие задачи:

• Изучить литературу о славянской мифологии
• Выявить отличия верховных божеств от духов
• Выяснить, откуда они пришли и где жили
• Установить, почему и каких духов больше всего боятся сейчас.

Глава I.

 1.  Откуда пришли славянские боги

До начала 19 века просвещённые россияне и жители других славянских стран, знающие и почитающие мифы древних греков и римлян, даже не подозревали, что и у их народов есть корни, скрытые в собственной, исконной увлекательной мифологии.

Одним из первых русских исследователей быта и культуры далёкого язычества был поэт, учёный и воин, погибший в одном из сражений 1812 года, Андрей Кайсаров. В 1804 году он издал небольшую книжечку «Славянская и российская мифология» — первый словарь славянских мифов в «азбучном порядке». Её высоко ценили К.Н. Батюшков, Н.М. Карамзин, А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь.

В том 1804 году издал свою «Древнюю религию славян» ещё один российский учёный – Григорий Глинка. Появились работы на сходную тему и других исследователей народных верований – И. Чулкова, И. Снегирёва, И. Сахарова. А ещё через полвека появилась целая «мифологическая школа».

Откуда черпали свои сведения пионеры новой науки? Изучались народные былины и сказания, загадки, пословицы, поговорки, прибаутки. И суеверия, живущие в людях до тех пор, приметы, толкование сновидений, заговоры становились крохотными драгоценными свидетельствами, из которых, словно мозаика, складывалась многоцветная картина мира из давно минувших дней.

На основание этих исследований появились определенные выводы.

Бытие древних славян было тесно связано с природой. Порой беспомощные перед нею, они поклонялись ей, молились о приюте, урожае, удачной охоте, о самой жизни. Они как бы одушевляли дерево и реку, солнце и ветер, птицу и молнию. Они примечали закономерности природных явлений и приписывали их доброй или злой воле таинственных сил.

Окружающий мир редко был добр к человеку. Немало опасностей таилось в каждой минуте существования наших предков. Как можно было защититься от молнии, от разлива реки, от медведя? Может быть, человек сам провинился перед какими – то верховными существами, которые так жестоко карают его? Выходит, лучше быть с ними в дружбе, ублажать и почитать их!

Не случайно известные учёные утверждают, что славянское язычество – это обожествление стихий. Стремясь дать объяснения явлениям природы или жизни своего рода, предки породили много мифических существ, божеств, похожих своими стремлениями и поступками на самих людей. Их дела не противоречат здравому смыслу, среди них тоже происходит борьба добра и зла, света и тьмы, и к тому же, они находятся здесь, рядом.

Замечательный собиратель русских народных сказок А. Афанасьев утверждает, что народная фантазия создавала мифические образы не иначе как на основании сходства и аналогии их с действительными явлениями жизни человека. У многих «верховных» божеств были собственные имена: Перун, Дажьбог, Велес, Макошь, Стрибог. Другие, рангом пониже, составляли армию домовых, леших, берегинь, русалок, фантастических зверей и птиц. И все они, как и сама природа, могли быть настроены то дружелюбно, то враждебно к человеку.^[1]

2. Где они жили?

Духи и боги поначалу жили там же, где и жил человек. Это был и вековой ветвистый дуб, и камень у дороги, и тихая заводь рядом с поселением, и солнышко, дарящее теплые живительные лучи. Связь с окружающим миром наш предок ощущал, как кровную, родственную. Многие растения, животных он воспринимал не просто как родственников, но и даже как своих прародителей.

Почему у древних славян существовал запрет охотиться на медведя, употреблять в пищу медвежье мясо, носить одежду из его шкур? Да потому, что, стоя на задних лапах, медведь напоминал человека. Люди испытывали не просто страх перед косолапым, но и почтение к нему. Они восхищались его силой, ловкостью, считали своим покровителем, величали батюшкой, дедушкой, а порой и хозяином.

Почитали наши предки и растения. Одушевляя природу, древний человек слышал в шелесте листвы загадочные разговоры, которые между собой ведут деревья. Капли смолы, текущие по стволу, он принимал за слёзы. Треск ломаемой ветки звучал для него стоном, жалобой обиженного существа.

Дерево, как и человек зимой страдало от морозов, радовалось весной, возрождаясь к новой жизни, украшаясь зеленью и цветами. Но невозмутимые зелёные гиганты, проживающие несколько человеческих веков, казались незыблемыми и вечными, знающими тайны божеств и состоящими с ними в каких – то своих, особых отношениях. Следовательно, они сами были частицей великого непознанного, недоступного разуму, священного.

Такими священными со временем стали считаться многие леса и рощи, красота и величие которых наводили на мысль об их неземном происхождении, подобно небесным райским садам, где на ветвях тенистых туч растут волшебные плоды, дарящие вечную молодость и красоту.

Древний человек мечтал о таких райских садах – тучах на земле. И тем рощам, дубравам, что окружали его, придавал какие – то воображаемые, небесные черты. Он населял свои леса необыкновенными существами – лешими, водяными, с которыми напрямую связывал свою повседневную жизнь.

3.Высший пантеон славянских богов

Перуна не без оснований считают главным божеством восточных славян. Его имя впервые встречается в летописи под 907 годом. После победоносного похода князя Олега на греков греческие цари Леон и Александр вынуждены были заключить с ним мир, и обязались уплачивать дань. Договор был скреплен, по обычаю, клятвами обеих сторон. Греки-христиане «целовали крест, а Олег с мужами его клялись своим оружием и Перуном, их богом»

        Появление на свет Перуна ознаменовалось мощным землетрясением. В древней «Книге Коляды» сказано: Загремели тогда громы на небе, засверкали тогда в тучах молнии, и явился на свет, словно молния, сын Сварога Перун Громовержец. 
Дуб пораженный молнией почитался особенно и обереги, посохи, жезлы, стрелы, сделанные из него, считались лучшими хранителями от Нави.

       Перун – это, прежде всего, бог грозы (грома). В весенней грозе древний человек усматривал животворящий источник обновления земли, природы, отсюда – первостепенная роль Перуна. Если молния зажигала какую-то постройку, то говорили: «Перуном спалило». Такой пожар тушить было нельзя. Известно проклятие, ходившее в народе: «Чтоб тебя Перун убил!»

        У Рыбакова в книге «Язычество древних славян» мы читаем также и о других богах ^[2].

Волос упоминается вслед за Перуном. В языческих святилищах стояли его изваяния.В «Повести временных лет» летописец Нестор называет Велеса «скотьим богом», покровителем домашних животных. Велес — один из величайших богов древнего мира. Именно к нему следовало обращаться с просьбами о благополучии скотины, об избавлении ее от болезней. Ему приносили в жертву коней, быков, овец. Волос был богом богатства, материального благополучия

Обширные, богато украшенные храмы Велеса были во многих местах русской земли. На Украине, да и у нас в России на зимние Святки и Масленицу можно встретить ряженых — людей в «волосатых», мехом наружу, тулупах и в рогатых масках. Это все, что осталось от праздников Велеса.

          Славяне поклонялись великому Сварогу — Творцу, богу небесного огня. Он изображался в виде седого старика с посохом и чашей с неугасимым огнем. Сварог иногда изображался в виде воина на коне, с четырьмя головами, символизирующими четыре стороны света и с рогом изобилия в руке. Сварог по некоторым легендам — бог-создатель Земли. Кроме того, Сварог — бог единобрачия у южных славян
  Сын Сварога — Стрибог, повелитель ветра, а также покровитель кузнецов и ремесленников вообще. Он может вызвать и укротить бурю и может оборачиваться своим помощником, мифической птицей Стратим. А вообще ветер обычно представляли в образе седовласого старика, обитающего на краю света, в глухом лесу или на острове посередине моря-океяна.  Стрибога молили также мореплаватели, чтобы он дал «ветра в парус».

Другой сын Сварога –Даждьбог-бог жизни и света. Изображался в виде человека средних лет с круглой чашей-щитом, символизировавшей солнце и дождь. Ликом Дажьдьбог славяне называли Солнце. Ему молились о ниспослании урожая. Он был покровителям земледельцев.

       У Аничкова Е.В. в книге  «Язычество и древняя Русь» мы находим описание ещё некоторых богов древних славян.

           Наиболее почитаемым женским божеством была Макошь (Мокошь), богиня судьбы и достатка, земли и плодородия. Покровительствовала ткачихам, вышивальщицам. Изображалась зрелой женщиной с прялкой. Богиня судьбы, женской доли, гаданий, рукоделия, покровительница источников и святых колодцев, охранительница коров. Так же Макошь — богиня колдовства и хозяйка перехода из этого мира в мир Иной^[3]. 

       Богиней любви, брака, благополучия была Лада,  великая богиня весенне-летнего плодородия, покровительница свадеб, брачной жизни. 

            Ярило — бог весны и веселья, покровитель весенних растений. В селениях славян появлялся молодой рыжеволосый всадник на белом коне. Он был одет в белую мантию, с венком из весенних цветов на голове, в левой руке он держал ржаные колосья, босыми ногами понукал своего коня. Это — Ярило. По мере прохождения сезона он стареет и поздним летом умирает.

 Богов у славянских племён было много, обо всех невозможно рассказать.

 4.Низшая мифология славян.

Божества, созданные воображением древних славян, были могущественны и недоступны. К ним обращались в тяжкую пору или в минуты радости. Их почитали и боялись. Молили о главном, что определяло жизненный успех или неудачу.

Но в повседневной жизни человек чаще всего сталкивался с иными духами, населявшими его дом, сад, поле, лес, куда он ходил охотиться или реку, где он рыбачил. Это были не далёкие боги, а всего лишь духи. Но жизнь людей от них зависела больше, чем от гордых и недоступных богов.

Ведь домовой, если с ним подружишься, каждый день будет оберегать твой дом и скот. Леший не даст пропасть заблудившемуся в чащобе. Водяной с русалками хоть и зловредные, но, если их одарить хорошо и вовремя, до беды не доведут.

Все эти и многие другие персонажи так называемой низшей мифологии настолько крепко срослись с сознанием наших предков, что стали постоянными, а порой и главными участниками, а то и героями сказок, былин, легенд. Их считали «нечистой силой», но жизнь свою без этой «нечисти» представить было трудно.^[4] 

И для нас – современных, образованных, ироничных – духи давних наших предков обретают порой плоть и кровь в образах всяческих «барабашек», белых и чёрных колдунов. Нет, мы конечно, не верим в домовых и ведьм, но всё же… «Чем чёрт не шутит?»

Глава II. Мифологические славянские существа

«Славянские монстры» — согласитесь, звучит диковато. Русалки, лешие, водяные — все они знакомы нам с детства и заставляют вспомнить сказки. Именно поэтому фауна «славянского фэнтези» до сих пор незаслуженно считается чем-то наивным, несерьезным и даже слегка глупым. Сейчас, когда речь заходит о магических чудовищах, мы чаще вспоминаем зомби или драконов, хотя в нашей мифологии есть такие древние существа, по сравнению с которыми монстры Лавкрафта могут показаться мелкими пакостниками.

Обитатели славянских языческих легенд — это не радостный домовенок Кузя или сентиментальное чудовище с аленьким цветочком. Наши предки всерьез верили в ту нечисть, которую мы сейчас считаем достойной лишь детских страшилок.

Общеславянский сказочный «зверинец» отсутствовал — в разных местностях говорили о совершенно разных существах. У славян не было морских или горных чудовищ, зато в достатке водилась лесная и речная нечисть. Не было и гигантомании: наши предки очень редко задумывались о злых великанах вроде греческих циклопов или скандинавских етунов. Некоторые чудесные твари появились у славян сравнительно поздно, в период их христианизации — чаще всего их заимствовали из греческих легенд и внедряли в национальную мифологию, создавая, таким образом, причудливую смесь верований. Вот только  некоторые из них.

Алконост

Согласно древнегреческому мифу, Алкиона, супруга фессалийского царя Кеика, узнав о гибели мужа, бросилась в море и была превращена в птицу, названную по ее имени алкион (зимородок). В русский язык слово «Алконост» вошло в результате искажения старинного высказывания «алкион есть птица».Славянский Алконост — райская птица с удивительно сладким, благозвучным голосом. Она откладывает яйца на морском берегу, потом погружает их в море — и волны успокаиваются на неделю. Когда из яиц вылупляются птенцы, начинается шторм. В православной традиции Алконост считается божественным посланником — она живет на небе и спускается вниз, чтобы донести до людей высшую волю.

Аспид

Крылатая змея с двумя хоботами и птичьим клювом. Живет высоко в горах и периодически совершает опустошительные налеты на деревни. Тяготеет к скалам настолько, что даже не может сесть на сырую землю — только на камень. Аспид неуязвим для обычного оружия, его нельзя убить мечом или стрелой, а можно лишь только сжечь. Название от греческого aspis — ядовитая змея.

Аука

Разновидность проказливого лесного духа, маленького, пузатого, с круглыми щеками. Не спит ни зимой, ни летом. Любит морочить голову людям в лесу, отзываясь на их крик «Ау!» со всех сторон. Заводит путников в глухую чащу и бросает их там.

Баба-Яга

Славянская ведьма, популярный фольклорный персонаж. Обычно изображается в виде противной старухи с растрепанными волосами, крючковатым носом, «костяной ногой», длинными когтями и несколькими зубами во рту. Баба-Яга — персонаж неоднозначный. Чаще всего она выполняет функции вредителя, с ярко выраженными наклонностями к каннибализму, однако при случае эта ведьма может добровольно помочь храброму герою, расспросив его, попарив в бане и одарив волшебными дарами (или сообщив ценные сведения).Известно, что Баба-Яга живет в глухом лесу. Там стоит ее избушка на куриных ногах, окруженная частоколом из человеческих костей и черепов. Иногда говорилось, что на калитке к дому Яги вместо запоров — руки, а замочной скважиной служит маленький зубастый рот. Дом Бабы-Яги заколдован — в него можно войти только сказав: «Избушка-избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом».
Как и западноевропейские ведьмы, Баба-Яга умеет летать. Для этого ей требуется большая деревянная ступа и волшебная метла. С Бабой-Ягой часто можно встретить животных черного кота или ворону, помогающих ей в ведьмовстве.

Происхождение имения «Баба-Яга» неясно. Возможно, оно пришло из тюркских языков, в возможно, образовано от старо сербского «ега» — болезнь.

Лесная избушка на курьих ножках Бабы Яги, где нет ни окон, ни дверей — это не вымысел. Именно так строили временные жилища охотники Урала, Сибири и финно-угорских племен. Домики с глухими стенами и входом через люк в полу, поднятые на 2—3 метра над землей, защищали и от охочих до припасов грызунов, и от крупных хищников. В похожих сооружениях хранили каменных идолов сибирские язычники. Можно предположить, что фигурка какого-нибудь женского божества, помещенная в маленький домик «на куриных ножках», и породила миф о Бабе-Яге, которая с трудом помещается в своем доме: ноги в одном углу, голова — в другом, а носом упирается в потолок.

Банник

Дух, живущий в банях, обычно представлялся в виде маленького старичка с длинной бородой. Как и все славянские духи, проказлив. Если люди в бане поскальзываются, обжигаются, падают в обморок от жары, шпарятся кипятком, слышат треск камней в печи или стук в стену — все это проделки банника.По-крупному банник вредит редко, лишь когда люди ведут себя неправильно (моются в праздники или поздно ночью). Гораздо чаще он помогает им. У славян баня ассоциировалась с мистическими, жизнетворными силами — здесь часто принимали роды или гадали (считалось, что банник может предсказывать будущее).

Домовой

В самом обобщенном представлении — домашний дух, покровитель очага, маленький старичок с бородой (либо весь покрытый волосами). Считалось, что у каждого дома есть свой домовой. В домах их редко называли «домовыми», предпочитая ласковое «дедушка».

Если люди устанавливали с ним нормальные отношения, кормили (оставляли на полу блюдце с молоком, хлеб с солью) и считали его членом своей семьи, то домовой помогал им выполнять мелкую работу по дому, следил за скотом, караулил хозяйство, предупреждал об опасности.

С другой стороны, разозленный домовой мог быть очень опасен — ночью щипал людей до синяков, душил их, губил лошадей и коров, шумел, бил посуду и даже поджигал дом. Считалось, что домовой жил за печкой или в конюшне.

Жар-птица

Знакомый нам с детства образ, красивая птица с яркими, ослепительными огненными перьями («как жар горят»). Традиционное испытание для сказочных героев — добыть перо из хвоста этого пернатого. Для славян жар-птица была скорее метафорой, чем реальным существом. Она олицетворяла огонь, свет, солнце, возможно — знание. Ее ближайший родич — средневековая птица Феникс, известная и на Западе, и на Руси.

Нельзя не вспомнить такого обитателя славянской мифологии, как птица Рарог (вероятно, искаженное от Сварог — бог-кузнец). Огненный сокол, который может также выглядеть, как вихрь пламени, Рарог изображен на гербе Рюриковичей («Рарогов» по-немецки) — первой династии русских правителей.

Кикимора (шишимора, мара)

Злой дух (иногда — жена домового), предстающий в образе маленькой уродливой старушки. Если кикимора живет в доме за печкой или на чердаке, то постоянно вредит людям: шумит, стучит в стены, мешает спать, рвет пряжу, бьет посуду, травит скот. Кикимора, обитающая на болоте или в лесу, приносит гораздо меньше вреда — в основном лишь пугает заплутавших путников.

Кощей Бессмертный (Кащей)

Один из хорошо известных нам старославянских отрицательных персонажей, обычно представляемый в виде худого, скелетообразного старика с отталкивающей внешностью. Агрессивен, мстителен, жаден и скуп. Трудно сказать, был ли он персонификацией внешних врагов славян, злым духом, могущественным волшебником или уникальной разновидностью нежити.

Бесспорно, что Кощей владел очень сильной магией, сторонился людей и часто занимался излюбленным для всех злодеев в мире делом — похищал девушек. «Фирменной» особенностью Кощея было бессмертие, причем далеко не абсолютное. Как мы все наверняка помним, на волшебном острове Буяне  стоит большой старый дуб, на котором висит сундук. В сундуке сидит заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — волшебная игла, где спрятана смерть Кощея. Его можно убить, сломав эту иглу.

Леший

Лесной дух, защитник животных. Выглядит как высокий мужчина с длинной бородой и волосами по всему телу. По сути не злой — ходит по лесу, оберегает его от людей, изредка показывается на глаза, для чего умеет принимать любой облик — растения, гриба (гигантского говорящего мухомора), животного или даже человека. Лешего можно отличить от других людей по двум признакам — его глаза горят волшебным огнем, а обувь надета задом наперед.Иногда встреча с лешим может закончиться плачевно — заведет человека в лес и бросит на съедение зверям. Однако те, кто уважительно относятся к природе, могут даже подружиться с этим существом и получить от него помощь.

Лихо одноглазое

Дух зла, неудачи, символ горя. Относительно облика Лиха определенности нет — это либо одноглазый великан, либо высокая худая женщина с одним глазом посреди лба. До нашего времени дошла поговорка: «Не буди Лихо, пока оно тихо». В прямом и иносказательном смысле Лихо означало беду — оно привязывалось к человеку, садилось к нему на шею (в некоторых сказаниях несчастный пытался утопить Лихо, бросившись в воду, и тонул сам) и мешало ему жить.

Русалка

В славянской мифологии русалки — разновидность проказливой нечисти. Ими становились утопленницы, девушки, умершие недалеко от водоема, либо люди, купающиеся в неурочное время.

Некоторые поверья называли русалок низшими духами природы (например, добрые «берегини»), не имеющими ничего общего с утопленниками и охотно спасающими тонущих людей.

Различались также «древесные русалки», живущие в ветвях деревьев. Некоторые исследователи причисляют к русалкам полудениц  — низших духов, принимающих вид девушек в прозрачной белой одежде, живущих в полях и помогающих полевому. Последний представляет собой также природного духа — считается, что он выглядит как маленький старичок с белой бородой. Следует также упомянуть водяницу — разновидность русалки, крещеную утопленницу, не принадлежащую к разряду нечисти, а потому сравнительно добрую. Водяницы любят глубокие омуты, но чаще всего селятся под мельничными колесами, катаются на них, портят жернова, мутят воду, вымывают ямы, рвут сети. Считалось, что водяницы были женами водяных — духов, предстающих в облике стариков с длинной зеленой бородой из водорослей и (редко) рыбьей чешуей вместо кожи. Пучеглазый, толстый, жутковатый, водяной живет на большой глубине в омутах, командует русалками и прочими подводными обитателями. Считалось, что он разъезжает по своему подводному царству верхом на соме, за что эту рыбу в народе иногда звали «чертова лошадь».^[5]

Со временем образ водяного как покровителя рек и озер изменился — он стал рассматриваться как могущественный «морской царь», живущий под водой в шикарном дворце. Из духа природы водяной превратился в эдакого волшебного самодура, с которым герои народного эпоса (например, Садко) могли общаться, заключать соглашения и даже побеждать его хитростью.

Перечислить всех сказочных существ славян очень сложно: большинство из них изучены очень слабо и представляют собой местные разновидности духов — лесных, водных или домашних, причем некоторые из них были весьма похожи друг на друга.

Заключение

В дымке минувших времён скрыто язычество. Не одно поколение отделило людей от той наивной поры детства человечества. Все мы стали умными, образованными, всё понимающими и знающими. И скажи нам кто, что в глубине души мы остались язычниками, можем обидеться.

А ведь это и правда так.

Нас не удивляет, что почётных гостей или молодожёнов встречают хлебом – солью. Почему хлеб, когда есть деликатесы повкусней и подороже? А возник этот обычай в стародавние времена, когда хлеб вообще, а особенно большой круглый каравай, сближался в сознании человека с солнцем, был его символом. А что может быть более свято, чем тепло и свет солнечных лучей?

Мы говорим: «Скатертью дорога!» — точно также, как наши далёкие предки, дававшие уходившему в дальний путь кусок полотна, чтобы его путешествие было спокойным, а дорога гладкой и ровной.

В новый дом мы прежде себя впускаем кошку, потому что ещё древние славяне считали её животным, посвящённым домовому. И по поведению кошки в ещё не обжитом жилище часто судили о том, каково здесь будет человеку.

Над дверью часто прибивают подкову – «на счастье». И вовсе не подозреваем, что этим передаём себя под покровительство Дажьбога – Солнца и его коней, которые, по поверьям славян, способны принести в дом благополучие.

Прощаясь, разговаривая у дверей с гостем, предостерегаем: «Только не через порог!» — сами не зная почему. А наши пращуры – язычники точно знали, что власть доброго домового простиралась только до порога, а дальше могут властвовать злые силы, способные вызвать ссору.

Мы бросаем монетку в воду, чтобы вновь, когда – нибудь вернуться в понравившиеся места. А на самом деле просто стараемся задобрить водяного, как предки наши, приносившие ему в жертву лошадь или петуха. А плюнув трижды через левое плечо, стремимся отделаться от злых духов, козней которых боимся не меньше, чем наши предки.

Немало подобных, неподвластных здравому смыслу мелочей сопровождает нас всю жизнь при самых различных обстоятельствах. «Так заведено!» — отшучиваемся мы. Кем заведено?  Да нашими предками и заведено!

Мы провели опрос, в котором приняли участие 42 человека. Возраст от 12 до 65 лет. Вопросы были следующие: 1. Верите ли вы в приметы?2. Всегда ли сбываются приметы? 3. Назовите приметы, которые вы больше боитесь? 4.Мешают ли суеверия вам жить?

По результатам опроса был сделан вывод: 78% опрошенных верят в приметы и суеверия. Среди самых часто называемых примет: встреча с черной кошкой- к несчастью; рассыпать соль- к ссоре. 42% опрошенных сказали, что у них часто суеверия сбываются, 28% опрошенных сказали, что суеверия мешают им жить.

Выдвинутая нами в процессе исследования гипотеза подтвердилась, поставленная цель – реализована через решение возникших задач.

Так что не стоит сильно гордиться своей просвещённостью перед «дикими» язычниками, а на самом деле перед людьми, поэтически глядящими на мир. Многие стороны их жизни, обычаев знакомы нам лишь по мифам. Эти мифы, легенды, предания стали фундаментом нашей культуры. Мы унаследовали мифологические представления в виде слов, обычаев, суеверий, но ещё и былин, сказок, пословиц. Незримая связь времён делает жизнь современного человека полнее и богаче.

Литература

1. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. М; Издательство «Индрик» 2003 г

2. Афанасьев А. Мифы древних славян. М; Рипол-Классик:2014 г

3. Пигулевская И.С. История, мифы и боги древних славян. М; Издательство «Центрполиграф» 2011г.

4. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. Издательский дом: Hаyка.1981г.

Интернет ресурсы

https://www.mirf.ru/worlds/legendy/monstry-slavyanskoy-mifologii/

---

[1] Афанасьев А. Мифы древних славян. М; Рипол-Классик:2014 г. 24 С.

[2] Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. Издательский дом: Hаyка.1981г. 45 С.

[3] Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. М; Издательство «Индрик» 2003 г. 67 С.

[5] https://www.mirf.ru/worlds/legendy/monstry-slavyanskoy-mifologii/

21 февраля отмечается Международный день родного языка, учреждённый ЮНЕСКО в 1999 году с целью защиты языкового и культурного многообразия. В связи с этим Российская государственная библиотека организует выставку «Русский фольклор в трудах Александра Николаевича Афанасьева и Бориса Викторовича Шергина» на площадке Мраморной лестницы.

Фото: Мария Говтвань, РГБ

Фольклор в широком смысле представляет духовную культуру того или иного народа, которая может существовать в форме музыки, словесных текстов, танца или декоративно-прикладного творчества. Дошедшие до нас сказки и былины — тоже часть этой старинной традиции. Долгое время фольклор не представлял особого интереса для учёных, однако с середины XVIII века начинается активное собирание и изучение устного народного творчества. Сам термин «фольклор» был придуман лишь в 1846 году английским писателем Уильямом Джоном Томсом. В XIX веке в Российской империи сказки и народные песни собирали многие литераторы и музыканты, среди которых были Александр Пушкин, Василий Жуковский, Владимир Даль, Михаил Глинка и Пётр Чайковский.

Фото: Мария Говтвань, РГБ

Выставка «Русский фольклор в трудах Александра Николаевича Афанасьева и Бориса Викторовича Шергина» раскрывает тему устного народного творчества через собрание работ двух крупных исследователей русских сказок в XIX и XX веках.

Так, Александр Николаевич Афанасьев (1826—1871), историк, этнограф, литературовед и фольклорист, внёс важный вклад в изучение устных традиций прошлого. Список трудов, представленных самим Александром Николаевичем, составил более 140 названий, куда входят книги, научные статьи, рецензии и публикаций. Своей главной заслугой в русской литературе Афанасьев считал выход в свет в 1855—1863-х годах восьми выпусков собрания «Русских народных сказок», которые представлены на выставке. Это издание без преувеличения можно назвать научным и жизненным подвигом Александра Николаевича. «Русские народные сказки» Афанасьева стали истинно народной книгой для многих поколений читателей.

Фото: Мария Говтвань, РГБ

Вскоре после этого, в 1865 году, вышел трёхтомный труд Александра Николаевича «Поэтические воззрения славян на природу», явившийся фундаментальным исследованием историко-филологического анализа языка и фольклора славян в сравнении с языками и фольклором других индоевропейских народов. За данную монографию в 1870 году писатель получил премию Императорской Академии наук и на эти деньги издал давно задуманные «Русские детские сказки» и «Русские заветные сказки», также представленные на выставке.

Достойным продолжателем дела собирания фольклорного наследия России и, в частности, её северного региона стал Борис Викторович Шергин (1893(96) — 1973), который уникально соединил фольклор и литературу, дав народному слову новую жизнь не только в своих книгах, но и в живых выступлениях.

Фото: Мария Говтвань, РГБ

Борис Викторович, будучи родом из Архангельска, с малых лет увлекался поэзией Русского Севера. От родителей, коренных поморов, ему передалась любовь к родному краю и дар рассказчика. По окончанию Строгановского училища по специальности графика и иконопись Борис Викторович посвятил себя написанию серии публикаций, которые могли бы поддержать и укрепить интерес к древнерусскому сказочному и былинному наследию. Так на свет появились книги «У Архангельского города, у корабельного пристанища» (1924), «Архангельские новеллы» (1936) и «У песенных рек» (1939), представившие в полном объёме фольклорный репертуар Архангельского края. К некоторым изданиям, которые можно увидеть на выставке, Борис Викторович сам делал оформление. Кроме того, Шергин регулярно выступал в роли настоящего сказочника, возрождая давнюю традицию сказительства. Прочитанные на радио и со сцены произведения позже вышли едиными сборниками: «Шиш Московский» (1930) и «Поморщина-корабельщина» (1947). В 50-е и 60-е годы Борис Викторович продолжал работать над сохранением устного наследия Русского Севера, издавая как записанные ранее сказки, так и собственные поэмы и рассказы, посвящённые родному Архангельску и Белому морю.

Всеобщую любовь и известность сказкам и новеллам Бориса Викторовича принесли мультипликационные версии его произведений: «Волшебное кольцо» (1979), «Про Ерша Ершовича» (1979) и «Мартынко» (1987).

Лежащий в печали человек всегда хочет встать да развеселиться. И чтобы сердце твоё развеселилось, совсем не надобно, чтоб вдруг изменились житейские обстоятельства. Развеселить может светлое слово доброго человека.

 

Борис Шергин

Экспозиция, включающая в себя не только печатные издания Александра Николаевича Афанасьева и Бориса Викторовича Шергина, но и иллюстративный материал из изданий, посвящённых русскому фольклору, позволяет в полной мере познакомиться с традицией русских народных сказок и былин.

Фото: Мария Говтвань, РГБ