Сказки о трудолюбии читать

Перейти к контенту

Когда я была маленькой, меня очень мучило, что я не могу разобрать, о чем говорят цветы. Мой учитель ботаники уверял, что они ни о чем не говорят. Не знаю, был ли он глух или скрывал от меня правду, но он клялся, что цветы совсем не разговаривают.

Между тем я знала, что это не так. Я сама слышала их неясный лепет, в особенности по вечерам, когда уже садилась роса. Но они говорили так тихо, что я не различала слов. К тому же они были очень недоверчивы, и если я шла по саду между клумбами или же по полю, то они шептали друг другу: «Тсс!» По всему ряду как бы передавалась тревога: «Замолчите, а то любопытная девочка подслушивает вас».

Но я добивалась своего. Я научилась ступать так осторожно, чтобы не задеть ни одной былинки, и цветы не слышали, как я подходила к ним близко. И тогда, притаившись под деревьями, чтобы они не видели моей тени, я наконец поняла их речь.

Надо было напрягать все свое внимание. У цветов голоса были такие тоненькие, нежные, что дуновение ветерка или жужжание какой-нибудь ночной бабочки совершенно заглушало их.

Не знаю, на каком языке они разговаривали. Это не был ни французский, ни латинский, которым меня в то время обучали, но я его отлично понимала. Мне даже кажется, что я его понимала лучше других знакомых мне языков.

Однажды вечером мне удалось, лежа на песке, не проронить ни слова из того, что говорилось в углу цветника. Я старалась не шелохнуться и услышала, как один из полевых маков заговорил:

— Господа, пора уже покончить с этими предрассудками. Все растения одинаково благородны. Наше семейство не уступит никакому другому. Пусть кто угодно признает розу царицей, но я заявляю, что с меня довольно, я и не считаю никого вправе называть себя более знатным, чем я.

На это астры в один голос ответили, что господин полевой мак совершенно прав. Одна из них, выше и пышнее других, попросила слова и сказала:

— Я не понимаю, чем так кичится семейство роз. Скажите, пожалуйста, разве роза красивее и стройнее меня? Природа и искусство общими усилиями увеличили число наших лепестков и сделали наши краски особенно яркими. Мы, несомненно, богаче, так как у самой роскошной розы бывает много-много двести лепестков, a у нас — до пятисот. А уж таких оттенков лилового и даже почти синего цвета, как у нас, розе никогда не добиться.

— Скажу про себя, — вмешался бойкий вьюнок, — я принц Дельфиниум. В моем венчике отражается небесная лазурь, а мои многочисленные родичи владеют всеми розовыми переливами. Как видите, пресловутая царица во многом может нам позавидовать, а что касается ее хваленого аромата, то…

— Ах, уж и не говорите об этом, — с жаром перебил полевой мак. — Меня просто раздражают вечные толки о каком-то аромате. Ну, что такое аромат, скажите, пожалуйста? Условное понятие, придуманное садовниками и бабочками. Я нахожу, что у роз неприятный запах, а у меня приятный.

— Мы ничем не пахнем, — сказала астра, — и этим доказываем свою порядочность и благовоспитанность. Запах свидетельствует о нескромности или хвастовстве. Цветок, уважающий себя, не станет бить в нос. Достаточно того, что он красив.

— Я с вами не согласен! — воскликнул махровый мак, отличавшийся сильным ароматом. — Запах есть отражение ума и здоровья.

Голос махрового мака был заглушён дружным смехом. Гвоздики держались за бока, а резеда раскачивалась из стороны в сторону. Но, не обращая на них внимания, он стал критиковать форму и цвет розы, которая отвечать не могла — все розовые кусты незадолго перед тем были подрезаны, и на молодых побегах лишь появились маленькие бутончики, туго стянутые зелеными свивальниками.

Богато одетые анютины глазки высказались против махровых цветов, а так как в цветнике преобладали махровые, то начались всеобщие неудовольствия. Впрочем, все так завидовали розе, что скоро помирились между собою и стали наперерыв ее высмеивать. Ее сравнивали даже с кочаном капусты, причем говорили, что кочан, во всяком случае, и толще, и полезнее. Глупости, которые я слушала, вывели меня из терпения, и, топнув ногой, я вдруг заговорила на языке цветов:

— Замолчите! Вы все вздор мелете! Я думала услышать здесь чудеса поэзии, а, к своему крайнему разочарованию, нашла в вас только соперничество, тщеславие, зависть!

Наступило глубокое молчание, и я убежала из сада.

Посмотрю-ка, думала я, может, полевые цветы разумнее этих чванливых садовых растений, которые получают от нас искусственную красоту и в то же время как бы заражаются нашими предрассудками и ошибками.

Под тенью живой изгороди я пробиралась к полю. Мне хотелось знать, неужели и спирии, которых называют царицами поля, так же горды и завистливы. Дорогою я остановилась около большого шиповника, на котором все цветы вели разговор.

Надо вам сказать, что во времена моего детства еще не существовало многочисленных сортов роз, которые впоследствии были получены искусными садоводами посредством колировок. Тем не менее, природа не обделила нашей местности, где в диком виде росли разнообразные розы. А в саду у нас водилась сентифолия — роза с сотнею лепестков; родина ее неизвестна, но ее происхождение обыкновенно приписывают культуре.

Для меня, как и для всех тогда, эта сентифолия представляла идеал розы, и я вовсе не была уверена, как мой учитель, что она лишь порождение искусного садоводства. Из книг я знала, что еще в глубокой древности роза восхищала людей своей красотой и своим ароматом. Конечно, им в ту пору не была известна чайная роза, которая уж вовсе не пахнет розой, и все эти прелестные породы, которые теперь до бесконечности разнообразят, но, по существу, искажают истинный тип розы. Меня стали учить ботанике, но я понимала ее по-своему. У меня было тонкое обоняние, и я непременно хотела, чтобы аромат считался одним из главных признаков цветка. Мой учитель, нюхавший табак, не разделял моего увлечения. Он был восприимчив только к запаху табака, и если нюхал какое-нибудь растение, то потом уверял, что от него щекочет в носу.

Я во все уши слушала, о чем говорил шиповник над моею головою, так как уже с первых слов я поняла, что речь идет о происхождении розы.

— Побудь еще с нами, милый ветерок, — говорили цветы шиповника. — Мы расцвели, а прекрасные розы на клумбах еще спят в своих зеленых оболочках. Смотри, какие мы свежие и веселые, и если ты нас немного покачаешь, то у нас будет такой же нежный аромат, как у нашей славной царицы.

Затем я услышала голос ветра, отвечавший:

— Замолчите, вы ведь только дети севера. Я минутку поболтаю с вами, но не думайте равняться с царицей цветов.

— Милый ветерок, мы ее уважаем и обожаем, — ответили цветы шиповника. — Мы знаем, как ей завидуют другие цветы. Они уверяют, что роза не лучше нас, что она дочь шиповника и своею красотой обязана только колировке и уходу. Мы сами необразованные и не умеем возразить. Ты старше и опытнее нас. Скажи, знаешь ли ты что-нибудь о происхождении розы?

— Как же, с нею связана и моя собственная история. Слушайте и никогда этого не забывайте!

Вот что рассказал ветерок.

— В те времена, когда земные создания еще говорили языком богов, я был старшим сыном царя бурь. Концами своих черных крыльев я касался противоположных точек горизонта. Мои огромные волосы переплетались с облаками. Вид у меня был величественный и грозный. В моей власти было собрать с запада все тучи и разостлать их непроницаемой пеленой между Землей и Солнцем.

Долго я с отцом и братьями царствовал над бесплодной планетой. Нашей задачей было все уничтожать и разрушать. Когда мои братья и я устремлялись со всех сторон на этот беспомощный и маленький мир, то казалось, что жизнь никогда не сможет появиться на бесформенной глыбе, ныне называемой Землею. Если отец мой чувствовал усталость, то ложился отдыхать на тучах, предоставляя мне продолжать его разрушительную работу. Но внутри Земли, сохранявшей еще неподвижность, скрыт был могучий божественный дух — дух жизни, который стремился наружу и однажды, разбивая горы, раздвигая моря, собирая кучу пыли, проложил себе дорогу. Мы удвоили свои усилия, но только содействовали росту бесчисленных созданий, которые благодаря своей малой величине ускользали от нас или сопротивлялись нам самою своею слабостью. На теплой еще поверхности земной коры, в расщелинах, в водах появились гибкие растеньица, плавучие раковинки. Тщетно мы гнали яростные волны на эти крошечные создания. Жизнь беспрестанно появлялась в новых формах, словно терпеливый и изобретательный гений творчества решил приспособить все органы и потребности существ к обуреваемой нами среде.

Нам начало надоедать это сопротивление, по виду такое слабое, но на деле непреодолимое. Мы уничтожали целые семейства живых созданий, но на их место являлись другие, более приспособленные к борьбе, которую они благополучно выдерживали. Тогда мы решили собраться с облаками, чтобы обсудить положение и попросить у нашего отца новые подкрепления.

В то время, как он отдавал нам свои распоряжения, Земля, ненадолго отдохнувшая от наших преследований, успела покрыться множеством растений, среди которых двигались мириады животных самых разнообразных пород, искавшие себе пристанища и пищи в огромных лесах, на склонах могучих гор или в прозрачных водах огромных озер.

— Ступайте, — сказал царь бурь, отец мой. — Смотрите, Земля вырядилась, как невеста, собирающаяся вступить в брак с Солнцем. Разведите их. Соберите огромные тучи, дуйте изо всех сил. Пусть ваше дыхание выворачивает деревья, сплющивает горы, взбаламутит моря. Идите и не возвращайтесь, пока останется хоть одно живое существо, хоть одно растение на этой проклятой Земле, где жизнь хочет водвориться нам наперекор.

Мы отправились сеять смерть в обоих полушариях. Рассекая облачную завесу, как орел, я помчался в страны Дальнего востока, туда, где на покатых низменностях, спускающихся к морю под знойным небом, среди сильной влаги водятся исполинские растения и лютые звери. Я отдохнул от прежнего утомления и теперь чувствовал необыкновенный подъем сил. Я гордился тем, что несу погибель слабым созданиям, которые осмеливались не поддаваться мне с первого раза. Одним взмахом крыла я дочиста выметал целую местность, одним дуновением я выламывал целый лес и безумно, слепо радовался тому, что я сильнее всех могучих сил природы.

Внезапно я почувствовал незнакомый мне аромат и, удивляясь этому новому ощущению, остановился, чтобы сообразить, откуда оно взялось. Тогда я впервые увидел создание, которое появилось во время моего отсутствия, нежное, изящное, прелестное создание — розу!

Я кинулся, чтобы раздавить ее. Она пригнулась, легла на землю и сказала мне:

— Пожалей меня! Ведь я такая красивая и кроткая! Вдохни мой аромат, тогда ты меня пощадишь.

Я вдохнул ее аромат — и внезапное опьянение смягчило мою ярость. Опустившись около нее на землю, я заснул.

Когда я проснулся, роза уже выпрямилась и стояла, слегка покачиваясь от моего спокойного дыхания.

— Будь мне другом, — сказала она, — не покидай меня. Когда твои ужасные крылья сложены, ты мне нравишься. Какой ты красивый! Верно, ты царь лесов! В твоем нежном дуновении я слышу чудную песню. Останься здесь или возьми меня

с собой. Я хочу посмотреть вблизи на Солнце и облака.Я положил розу к себе на грудь и полетел. Но вскоре мне показалось, что она умирает. От изнеможения она уже не в состоянии была со мной говорить, но ее аромат продолжал восхищать меня. Опасаясь погубить ее, я летел тихонько над верхушками деревьев, избегая малейшего толчка. Таким образом, я с предосторожностями добрался до дворца из темных туч, где меня ждал отец.

— Что тебе нужно? — спросил он. — Отчего ты оставил лес на берегах Индии? Я его вижу отсюда. Вернись и уничтожь его поскорее.

— Хорошо, — ответил я, показывая ему розу.- Но позволь мне оставить у

тебя это сокровище, которое я хочу спасти.

— Спасти! — воскликнул он и зарычал от гнева. — Ты хочешь что-то спасти?

Одним дуновением он вышиб из моих рук розу, которая исчезла в пространстве, рассыпая кругом свои поблекшие лепестки.

Я бросился за нею, чтобы схватить хоть один лепесток. Но царь, грозный и неумолимый, в свою очередь, схватил меня, повалил, придавил коленом мою грудь и с силою оторвал мне крыла, так, что перья с них полетели в пространство вслед за лепестками розы.

— Несчастный! — сказал он. — Ты проникся состраданием, теперь ты мне больше не сын. Ступай на Землю к злополучному духу жизни, который оказывает мне сопротивление. Посмотрим, сделает ли он что-нибудь из тебя, когда теперь, по моей милости, ты уже ни к чему не годен.

Толкнув меня в бездонную пропасть, он навеки отрекся от меня.

Я покатился до лужайки и, разбитый, уничтоженный, оказался рядом с розой. А она была весела и благоухала больше прежнего.

— Что за чудо? Я думал, что ты умерла, и оплакивал тебя. Разве ты одарена способностью возрождаться после смерти?

— Разумеется, — ответила она, — так же, как и все существа, поддерживаемые духом жизни. Взгляни на окружающие меня бутоны. Сегодня вечером я уже утрачу свой блеск и должна буду заботиться о своем возрождении, а мои сестры будут пленять тебя своею красотой и благоуханием. Останься с нами. Разве ты нам не друг и товарищ?

Я был до того унижен своим падением, что проливал слезы на землю, к которой отныне чувствовал себя прикованным. Мои рыдания растрогали духа жизни. Он явился мне в образе лучезарного ангела и сказал:

— Ты познал сострадание, ты пожалел розу, за это я пожалею тебя. Твой отец силен, но я сильнее его, потому что он уничтожает, а я созидаю.С этими словами он прикоснулся ко мне, и я превратился в хорошенького румяного ребенка. За плечами у меня внезапно выросли такие крылышки, как у бабочек, и я с восхищением принялся летать.

— Останься с цветками под сенью лесов, — сказал мне дух. — Теперь эти зеленые своды будут укрывать и защищать тебя. Впоследствии, когда мне удастся победить ярость стихии, ты сможешь облетать всю Землю, где тебя будут благословлять и воспевать. А ты, прекрасная роза, ты первая обезоружила гнев своею красотою! Будь же символом грядущего примирения враждебных ныне сил природы. Поучай также будущие поколения. Цивилизованные народы захотят все использовать для своих целей. Мои драгоценные дары — кротость, красота, грация — будут казаться им чуть ли не ниже, чем богатство и сила. Покажи им, милая роза, что нет высшего могущества, чем способность очаровывать и примирять. Я даю тебе титул, который никто у тебя не осмелится отнять во веки веков. Провозглашаю тебя царицей цветов. Учреждаемое мною царство божественно и действует только очарованием.

С этого дня я зажил мирно, а люди, животные и растения горячо полюбили меня. Благодаря своему божественному происхождению я могу выбирать себе место жительства где угодно, но я преданный слуга жизни, которой содействую своим благотворным дыханием, и не хочу покинуть дорогой Земли, где меня удерживает моя первая и вечная любовь. Да, милые цветочки, я верный поклонник розы, а следовательно, ваш брат и друг.

— В таком случае устрой нам бал! — воскликнули цветы шиповника. — Мы будем веселиться и воспевать хвалу нашей царице, розе востока с сотней лепестков.Ветерок зашевелил своими хорошенькими крылышками, и над моей головою начались оживленные танцы, сопровождаемые шуршанием веток и шелестом листьев, которые заменяли бубны и кастаньеты. От увлечения некоторые дикие розы порвали свои бальные платья и осыпали своими лепестками мои волосы. Но это не помешало им плясать дальше, припевая:

— Да здравствует красавица роза, победившая своею кротостью сына царя бурь! Да здравствует добрый ветерок, оставшийся другом цветов!

Когда я сообщила своему учителю все, что слышала, то он заявил, что я больна и что мне надо дать слабительного. Однако бабушка выручила меня и сказала ему:

— Очень жалею вас, если вы сами никогда не слышали, о чем говорят цветы. Я хотела бы вернуть те времена, когда я их понимала. Это свойство детей. Не смешивайте свойства с недугами!

• Ник Бромли «Осторожно! Эта книга кусается!»
• Борис Заходер «Кит и кот»
• Ирина Токмакова «Аля, Кляксич и буква “А”»
• Георгий Юдин «Букваренок. Волшебная азбука в картинках и сказках»
• Михаил Раскатов «Пропавшая буква»
• Александр Шаров «Приключения Ёженьки и других нарисованных человечков»

Ник Бромли
«Осторожно! Эта книга кусается!»
Художник Никола О’Бирн
Перевод с английского Марии Пак
Издательство «Лабиринт Пресс», 2017

Книги французской художницы Никола О’Бирн отличаются прежде всего интересной интерактивной составляющей, поэтому их хорошо читать с маленьким ребенком.
Но благодаря крупному шрифту эти книги подходят еще и для начального самостоятельного чтения. «Осторожно! Эта книга кусается!», текст которой написал Ник Бромли, вполне можно рассматривать как сказку «про буквы». Правда, крокодил, забравшийся в книжку, съел всего две буквы – «О» и «В». И только на одном развороте «конфликт» строится вокруг этих букв. Но разве этого мало? Можно с уверенностью сказать, что «О» и «В» ребенок точно запомнит. А если он уже знает буквы, то, вполне возможно, ему будет интересно узнать, что значит «пропавшая буква» и «пустое место» в слове. Слово от этого разрушается, перестает быть словом! Это, между прочим, важнейшее знание. Кроме того, крокодил, как сообщает нам автор, «глотает слова и целые предложения»… Ужасное существо – крокодил. Но ребенок между делом узнает о существовании грамматических единиц!

Конечно, и трехлетний, и четырехлетний малыш эту информацию, скорее всего, пропустит (хотя это не избавит его от негодования по поводу крокодиловых действий). Но можно и нужно обратить на это внимание ребенка, уже начинающего читать.

Борис Заходер
«Кит и кот»
Художник Евгений Мешков
Издательство «Речь», 2017

Сказка «Кит и кот» Бориса Заходера – самая что ни на есть «буквенная». Ее сюжет строится вокруг перепутанных букв: «кто-то против всяких правил в сказке буквы переставил». В результате кит оказался на месте кита, и наоборот. Возникает веселая путаница. Эта сказка нравилась детям прошлых десятилетий, родителям и бабушкам нынешних детей. И сейчас ее юмор не устарел, а рифмы легко впечатываются в память. За карнавалом с котами и китами детям открывается важное знание: замена одна единственной буквы, маленького значка, совершенно меняет смысл слова.

Поскольку «кит» и «кот» ‒ слова короткие и простые с точки зрения графики, можно предложить ребенку их нарисовать. А можно нарисовать картинки к сказке с «правильными» китом и котом и с «неправильными», а потом подписать, где кто.

Ирина Токмакова
«Аля, Кляксич и буква “А”»
Художник Виктор Чижиков
Издательство «Лабиринт», 2019

Сказочная повесть Ирины Токмаковой может считаться идеальным введением в мир грамоты для малыша четырех-пяти лет (т.е. с того момента, когда ребенок уже способен слушать сказочные повести).

В основе сказки – захватывающий динамичный сюжет с оттенком детектива (похищение злодеем буквы «Я», для спасения которой требуется разгадать загадку), с путешествием и приключениями. Здесь есть понятное дошкольнику противоборство хороших и плохих персонажей и благополучный конец: все спасены, миссия добрых героев выполнена.

Большая часть сказочных персонажей – буквы. Но это не буквы-знаки, а буквы-существа, художественные образы – буквы. У них свои характеры и манера речи, они совершают поступки. А это как нельзя более соответствует детскому восприятию. То, что буквы выступают здесь в качестве «веселых человечков», мгновенно встраивает их в мир образного измерения ребенка: о них можно думать как о «живых», с ними можно играть, можно сочинять истории.

При этом сказка еще и наполнена звукописью, которая особенно наглядна и различима в «монологах» отдельных букв. Автор показывает малышу, что буква вслух произносится как определенный звук и что звуки при слиянии образуют слово. Но делается это без тени дидактизма, является органичной частью сюжета, который и держит внимание ребенка.

Об этой книге можно также прочитать в статьях «Буквы: приключения и превращения» и «Свет мой, зеркальце, скажи!».

Георгий Юдин
«Букваренок. Волшебная азбука в картинках и сказках»
Иллюстрации автора
Издательство «Детская литература», 2018

Книга Георгия Юдина действительно может заменить собою букварь для дошкольника, поскольку буквы здесь изображены как «слепок» с какого-нибудь предмета или явления, как его трансформированное изображение.

Но, наряду с картинками, важное место в книге занимают сказки. Сказка «вокруг буквы» и рисованный образ буквы составляют здесь неразделимое единство. Ребенок смотрит на картинку, отыскивая в ней букву, а взрослый в это время читает ему текст, в котором используются разные слова, начинающиеся на соответствующий звук.

Об этой книге можно также прочитать в статье «Турецкие трусы, или как нарисовать иероглиф».

Михаил Раскатов
«Пропавшая буква»
Художник Евгений Медведев
Издательство «КомпасГид», 2017

В основе сюжета – таинственное исчезновение из Буквограда (и из речи) буквы Ш, необходимость ее отыскать и освободить. Главные герои – близнецы-первоклассники, Саша и Алеша, имена которых с исчезновением буквы видоизменяются самым плачевным образом.

Принцип построения сюжета, вроде бы, очень похож на тот, что использует Ирина Токмакова в своей сказочной повести «Аля, Кляксич и буква А».

Но книга Михаила Раскатова намного сложнее. Здесь гораздо больше действующих лиц, вступающих между собой в разнообразные отношения. Характеры главных героев развиваются по ходу повествования (а в сказке Токмаковой, которая адресована детям более раннего возраста, характеры героев остаются практически неизменными). Саа и Алеа должны преодолевать себя, чтобы вновь обрести нормальные имена. «Восстановление» имени связано с воцарением порядка в целом. Кроме того, в «Пропавшей букве» появляются по-настоящему страшные персонажи, которых называют «буквоедами». Они живут в особой стране, где вся жизнь подчинена жестким правилам, малейшее отступление от которых беспощадно карается. Буквоеды противостоят жителям Буквограда, буквам и знакам препинания.

Во время чтения слушателям книги предстоит пережить с героями опасные приключения и принять участие в разгадывании довольно сложного шифра.

Эту сказку хорошо читать детям, которые уже знают буквы и понемногу начинают осваивать навык чтения. Детям, у которых уже есть опыт восприятия сказочных повестей и которые любят «страшные сказки».

Об этой книге можно также прочитать в статье «Пропавшая буква»: детектив для маленьких».

Александр Шаров
«Приключения Ёженьки и других нарисованных человечков»
Художник Рафаил Вольский
Издательство «ИД Мещерякова», 2016

В основе сказки Александра Шарова лежит противостояние между двумя братьями – Добрым Художником и Злым Художником. Добрый Художник создает образы и свой добрый сказочный мир. Злой Художник тоже видоизменяет мир, но всегда в ущерб Доброму, пытаясь погубить им сотворенное. Это совершенно новый для ребенка взгляд на вещи: оказывается, и творчество может быть разрушительным.

Желая окончательно погубить доброго брата, Злой Художник создает бешеные буквы. Создает он их из нарисованных змей. Главное качество новых букв – жалить и составлять запрещающие слова. Появление бешеных букв приводит к тому, что все вокруг становится «как мертвое». Черствая буква Ч сторожит попавшего в плен Доброго Художника. Кровожадная, клыкастая, коварная буква К руководит войском, посланным Злым Волшебником. Но в конце концов бешеные буквы лишаются своих ядовитых жал и превращаются в «добрых». Довольно сложный образ, через который ребенку открывается, что уметь писать, уметь управлять буквами – это не безусловное благо.

Оказывается, буквы могут нести угрозу всему человечному в мире. Такой вот своеобразный урок философии для детей.

Если думать просто о знакомстве с буквами, то лучше отложить эту книжку на более позднее время.

Пусть ребенок сначала узнает, что такое буквы и зачем они, а уже потом – что они могут быть «бешеными».

Но вообще это невероятно поэтичная и в то же время драматичная сказка с непредсказуемо развивающимся сюжетом, неожиданными образами и неотпускающим напряжением: героям, не успевшим избегнуть одной опасности, уже грозит новая беда. Однако по воле сказочника все злые персонажи непременно превращаются в добрых. Все – кроме главного злодея. Он просто прячется. И это оставляет в глубине души чувство тревоги.

Так как сказка построена на сложной игре значений и непростых образах, ее лучше читать ребенку не раньше пяти лет. А можно предложить для самостоятельного чтения читателю лет восьми: простенькой и неинтересной она не покажется.

Материал подготовили Марина Аромштам и Елизавета Прудовская