Собрание сочинений том 11 публицистика 1860 х годов достоевский федор михайлович

Достоевский был уже известным автором в России в 1871 году. Он написал эти слова после того, как в течение многих лет занимался анализом психологии общества, а также изучением его идеологических основ. Это было предупреждением о грядущем конфликте. Его слова могут показаться удивительными. Однако если вы подумаете о них исходя из опыта и процессов, через которые прошёл Достоевский, как мы увидим в этой статье, вы поймёте, что они не только логичны, но и являются пророческими. В значительной степени они отражают проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня на западе, – как вопросах личности, так и всего общества.

Достоевский начал писать в XIX в., который был особенным периодом. Ранняя русская литература была преимущественно богословской. В ней преобладали религиозные идеи и ценности, заимствованные из византийского христианства. Только в конце XVII века начались постепенные изменения, когда к власти пришёл Петр Великий. Он настаивал на том, что образованный класс, то есть аристократия, правившая страной, будет получать знания не в соответствии с традиционными нормами, а согласно западноевропейским нормам, которые в то время постепенно захватили Европу. Страны Европы находились под влиянием таких рационалистов, как Рене Декарт, Барух Спиноза и Джон Локк. Этот рационализм определял смысл жизни не в научном обосновании религиозного мировоззрения, а в науке; не в поисках, ведущих к вере, а в стремлении к лучшему материалистическому состоянию.

Таким образом, правящий класс в России начал изменяться. В то время как подавляющее большинство людей, неграмотных крестьян, продолжало жить традиционной духовной жизнью и придерживаться традиций, правящий «интеллектуальный» класс XIX века начал даже презирать русскую культуру и язык: признаком хорошего тона считалось говорить по-французски, а не по-русски. Изменилась и русская литература. Поэт Александр Пушкин начал использовать стиль Шекспира и лорда Байрона в качестве образцов для письма и показал, как можно создавать оригинальные шедевры на русские темы по европейским стандартам.

Это привело к расколу в российском обществе.  Образовались две противоборствующие группы: «западники», которые считали, что Россия должна следовать по пути европейского рационализма, и «славянофилы», полагающие, что у России есть традиционные культурные особенности, которые следует развивать, а не отказываться от них. Течения, столь популярные в то время в России, позже стали проявляться и в остальном мире, когда в обществе были созданы два противоположных пути, ведущих в противоположные стороны: один – традиционный путь, основанный на вере в Бога, и другой – рационалистический путь, характерный для людей, которые не чувствуют себя частью той старины и хотят изменить общество.

Россия против Франции

В отличие от других дворянских семей, Достоевский родился в религиозной семье. Его мать была религиозной женщиной из образованной купеческой семьи. Его отец тоже был набожным человеком и происходил из семьи русских православных священников. По гражданской профессии он был военным врачом, за что ему присвоили чин дворянина ^[2].

Достоевский сказал, что в детстве к ним в дом приходил учитель, чтобы учить его с братом французскому языку, но приходил и священник, чтобы наставлять их православной вере. В этом смысле его дом отличался от других благородных домов, которые были ассимилированы с европейской культурой и образованием и были безразличны к религии. Позже Достоевский писал о важности религиозного образования, полученного от своих родителей. Каждый вечер они читали ему классические русские книги, а также европейские произведения, переведённые на русский язык.

Однако Достоевский не мог не поддаться всеобщему течению и находился под влиянием великих европейских писателей, таких как Оноре де Бальзак и Жорж Санд, которые начали описывать в своих произведениях социальные проблемы, чтобы привлечь к ним внимание. Французские писатели и художники того времени находились под влиянием теорий, разработанных двумя французскими утопистами. Первым был основатель французского утопического социализма Клод-Анри де Сен-Симон, создавший радикальное учение под названием «Новое христианство», где полностью отвергалось «старое» христианство, и роль «священников» передавалась художникам, учёным и рабочим. В свете этого художники стали своего рода авангардом, использующим своё искусство в качестве инструмента пропаганды для продвижения социальных интересов и развития человечества.

Вторым утопистом был Шарль Фурье, который считал, что авангард художников должен быть анархическим, без центрального механизма контроля в обществе. Фурье оказал влияние на художника Гюстава Курбе, который считается одним из первых, кто изображал на картинах представителей разных сословий. Приверженцем идей Фурье был писатель и поэт Оскар Уайльд,  опубликовавший статью, восхваляющую социализм. Он публично признался, что является анархистом ^[3]..

В первом произведении Достоевского «Бедные люди» (1846) писатель затронул классовую проблему, и, можно сказать, что он опирался на социалистическую тематику того периода. Главный герой романа Макар Девушкин изначально смиренно принял традиционное мышление, которое характеризовало большинство русского народа, то есть принял волю Бога, построившего и упорядочившего классы в обществе. Однако затем он изменил свои взгляды и начал отрицать это устройство и самого Бога ^[4]. Во втором своём произведении «Двойник» Достоевский затронул ту же тему, но в другой манере.

Интересный поворотный момент, интеллектуальный и духовный, произошёл с Достоевским после его ареста. Примерно в 1848 году он посещал собрания «кружка Петрашевского» в Санкт-Петербурге. Это было сообщество молодых социалистов, которые раз в неделю в доме Михаила Петрашевского обсуждали передовые европейские идеи. Большинство из приходящих на собрания не были фанатичными революционерами-марксистами. Они считали себя учениками упомянутого ранее французского социалиста Шарля Фурье.

Достоевского мало интересовали их социалистические идеи. Его главная цель была в другом – добиться в России отмены крепостного права, которое он ненавидел до глубины души. Вместе с восемью членами группы он сформировал тайное общество внутри «кружка Петрашевского» и начал планировать переворот, который положил бы конец эпохе рабства. Но революции не произошло. Тайная полиция проникла в «кружок Петрашевского» и арестовала его членов за экстремистские взгляды. Это не было случайностью, поскольку произошло в тот год, когда марксистские идеи начали распространяться в Европе всё более быстрыми темпами, –параллельно с публикацией «Манифеста коммунистической партии».

После шести месяцев одиночного заключения в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге Достоевский и другие члены кружок Петрашевского были доставлены на центральную площадь города. Там они узнали, что приговорены к смертной казни. Их выстроили в ряд на казнь. Трое из них были привязаны к шестам, их глаза были закрыты, и перед ними стояли солдаты с винтовками. Рядом уже ждала телега с гробами, приехал священник с крестом и всех заставили прощаться. Следующим на очереди был Достоевский, который был уверен, что умрёт в ближайшие полчаса.

Но как только солдатам отдали приказ прицелиться, на заднем фоне зазвучали барабаны воинской части, подавшей сигнал остановиться. Гонец прибыл верхом на коне с рескриптом в руках, где было указано о замене смертной казни на длительное заключение.

После того как Достоевский был спасён от смерти,  из тюрьмы он написал письмо своему брату, которое символизировало самый значительный момент в его жизни: он навсегда изменил свои ценности и по-другому начал писать свои произведения. Если его ранние работы касались социальных проблем и жизни в обычном мире, а Бог играл в них второстепенную роль, то в новых произведениях Бог выдвигается на передний план. Хотя социальные проблемы продолжали оставаться в центре сюжета, теперь они также включали в себя метафизический богословский смысл.

«Кажется, что после своего предсмертного опыта он больше не мог описывать иначе человеческую жизнь, кроме как в отношении основных ценностей и выбора, которые человек осознаёт в такие критические моменты», – пишет профессор Джозеф Франк из Стэнфордского университета, биограф Достоевского и один из крупнейших мировых экспертов его трудов, в своей книге «Лекции о Достоевском» ^[5].

«Жизнь есть жизнь повсюду, – писал Достоевский брату. – Жизнь внутри нас, а не вне вещей» ^[6].

Достоевский выразил отвращение к тенденции оценивать, судить или оправдывать человеческое поведение внешними обстоятельствами (классовой принадлежностью, например). Он утверждал, что вместо этого каждый человек должен смотреть внутрь себя, на своё внутренне состояние и разум, и сосредоточиться на самосовершенствовании.

«Жизнь — дар, жизнь — счастье, каждая минута могла быть веком счастья», – писал он.

Достоевский также претерпел и интеллектуальный переворот после тяжёлых испытаний, которые пережил в тюрьме. Он описал это в своей работе «Записки из Мёртвого дома» (1860). Произведение описывает его переживания, испытанные  с другими заключёнными – крестьянами. В «Записках» автор раскрывает психологию людей, у которых отнята свобода. Например, другие заключённые выражали сильную ненависть к нему из-за внешних обстоятельств: его статуса в обществе. В письме к брату Достоевский писал, что крестьяне «съели бы его заживо, если бы у них была возможность». Это заставило его задуматься, есть ли способ соединить классы в обществе не с помощью внешних средств, таких как революции.

Профессор Франк утверждает, что в «Записках из Мёртвого дома» Достоевский, похоже, дал некий ответ на это через офицера по фамилии Смекалов, который, как и другие охранники, жестоко бил плетью заключённых. Они отвечали ожесточённой ненавистью к охранникам, которых считали частью высшего сословия. Но что удивительно, к Смекалову проявили огромную привязанность, хотя он их бил. Что сделало его таким особенным? Как Смекалову удалось преодолеть классовый разрыв?

Достоевский пишет, что, в отличие от других охранников, которым нравилось бить плетью, Смекалов только делал свою работу. Он никоим образом не недооценивал заключённых. Он каким-то образом заставил их почувствовать себя одним из них. Смекалов знал, как разговаривать с ними не только для того, чтобы сохранить внешне своё положение, но и чтобы преодолеть внутренние классовые барьеры ^[7]. Профессор Франк пишет, что эту способность можно интерпретировать как своего рода сочувствие или сострадание, которые Смекалов проявил позже. Следовательно, желание Достоевского преодолеть классовые барьеры сосредоточено не на революционных идеалах, направленных на преобразование всего общественного строя или правительства, а на изменении чувств людей высшего сословия по отношению к крестьянам, в особенности, к их религиозным убеждениям, какими бы глупыми и устаревшими они им ни казались.

«Записки из Мёртвого дома» – это тоже своего рода продвинутый психологический анализ внутреннего мира человека. В книге Достоевский показывает, что под эмоциональным давлением люди будут действовать вопреки элементарной логике. Например, иногда они травмируют и даже калечат себя, чтобы отсрочить наказание, хотя в этом мало смысла, поскольку наказание всё равно будет реализовано, как только они выздоровеют. Почему они это делают?

Другой пример связан с деньгами. Он заметил, что после того, как заключённые заработали немного денег, вместо того, чтобы копить или расходовать их разумно, чтобы улучшить свои условия проживания, они сразу же тратят всё на водку и напиваются до опьянения. Почему?

Достоевский понимал, что такое иррациональное поведение заключённых связано с их глубокой потребностью, которая намного сильнее денег. Что узник ценит больше денег? Свободу или хотя бы иллюзию свободы. Когда он получает немного денег, у него возникает ощущение, что он может действовать по собственной воле, способен выражать своё эгоистичное «я», подавляемое в тюрьме. Выпивка до опьянения  позволяет проявиться его свободному «я», которое не обязано подчиняться инструкциям охранников или правилам тюрьмы.

Идея свободы связана с идеей надежды и веры. Профессор Франк утверждает, что Достоевский хочет показать, насколько важно, чтобы узники не теряли надежды. Чтобы выжить, им нужно верить, что их положение скоро улучшится, что наказание закончится, что они снова смогут гулять по двору и многое другое. Когда какое-либо действие в отношении заключённых не имело особого значения или смысла для них, они почти всегда сопротивлялись, впадали в отчаяние и начинали поступать иррационально, тем самым причиняя себе вред.

Тем, кто также объяснил эту тему, был писатель Л.Н. Толстой. Хотя большую часть своей жизни он  был нигилистом и даже имел мысли о том, чтобы покончить жизнь самоубийством, но изменил своё мировоззрение после осознания смысла жизни. Как он выразился, он постиг, что жизнь связана с надеждой и верой. В своей книге «Исповедь» он писал:

«И я понял, что вера в самом существенном своём значении не есть только «обличение вещей невидимых» и т. д., не есть откровение (это есть только описание одного из признаков веры), не есть только отношение человека к Богу (надо определить веру, а потом Бога, а не через Бога определять веру), не есть только согласие с тем, что сказали человеку, как чаще всего понимается вера, – вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живёт. Вера есть сила жизни. Если человек живёт, то он во что-нибудь да верит. Если б он не верил, что для чего-нибудь надо жить, то он бы не жил. Если он не видит и не понимает призрачности конечного, он верит в это конечное; если он понимает призрачность конечного, он должен верить в бесконечное. Без веры нельзя жить» ^[8].

Для Достоевского жизнь без смысла – без Бога и без вечности – означает жизнь без надежды.

«Такая жизнь может вести человеческую психологию только к отчаянию и самоубийству», – пишет профессор Франк ^[9]..

Человек из подполья

В начале 60-х годов XIX века в российском обществе произошли важные изменения. Царь Николай I умер несколькими годами ранее, и его заменил Александр II, который был достаточно мудр, чтобы понять, что Россия должна отказаться от крепостного права. Освобождение крепостных в 1861 году дало ему высокое народное звание «Царь-освободитель». Он занял почетное место в сердце Достоевского, стремившегося к освобождению крепостных. С этого момента писатель стал верным сторонником царского правления, как и многие другие российские граждане, поддерживавшие эту власть.

С другой стороны, в то время пока Достоевский находился в тюрьме, выросло новое поколение революционеров. Одним из их лидеров был Николай Чернышевский, находившийся под влиянием марксистских радикалов и решительно выступавший против религиозных убеждений, которые всё ещё были характерны для широких слоёв населения.

Чернышевский и его сторонники были не только атеистами и материалистами, но и привили обществу относительно новый для того времени образ мышления – детерминизм. Они верили в абсолютный детерминизм, согласно которому всё в мире – как на материальном, так и на ментальном уровне – происходит в соответствии с законами физической причинности или с законами природы, и поэтому человек не может обладать свободой выбора или свободой воли. Человек может думать, что он свободен, но это иллюзия: он всего лишь инструмент, действующий в соответствии с законами природы.

На детерминизм Чернышевского, среди прочего, повлияли идеи английского философа Иеремии Бентама, которого считают одним из основоположников утилитарного подхода, согласно которому ценность действия не определяется его моральной ценностью. Согласно утилитаризму, в наших поступках нет моральной составляющей добра или зла, но поступок считается хорошим, если он приносит пользу (прибыль или удовольствие) большому числу людей. Чернышевский называл свою философию «рациональным эгоизмом». Достоевский этого не принял.

Поэтому его произведение «Записки из подполья», написанное в те годы, можно интерпретировать как ответ на детерминизм или «рациональный эгоизм» тех дней. Работа показывает, что произойдёт с «детерминированным» человеком. Достоевский использует образ «подпольщика» или «человека из подполья» – человека, который сталкивается с различными искушениями, и с которыми он не может справиться, хотя и знает, что они нехорошие.

Хуже того, чем больше он осознаёт свое падение, тем глубже погружается в грязь. Человек падает до такой степени, что начинает получать от этого мазохистское удовольствие, осознавая свою неспособность преодолевать соблазны и контролировать себя. Почему человек из подполья просто падает? «Мало того, что ты не можешь изменить себя, ты ещё и ничего не можешь с этим поделать», – отвечает «человек из подполья» в произведении ^[10] и выражает радикальный детерминистский взгляд на то, что человек не в силах что-то изменить по своему желанию.

«Человек из подполья» явился способом Достоевского намекнуть на последствия радикального детерминированного мышления: человеческое общество всё больше и больше деградирует, в отчаянии погружаясь в безнравственную грязь и не желая выбраться из неё. Это общество, в котором человек не несёт моральной ответственности ни за что, потому что он считает, что всё происходит по законам физической природы, включая и его моральное падение. Опускаясь всё ниже и ниже, он привыкает к такому состоянию. В процессе этого падения он замечает, что «небеса не падают», и поскольку нет ничего, что могло бы помочь ему подняться –  нет свободной воли или веры, – он в результате оказывается в самом внизу, падший.

Чтобы проиллюстрировать абсурдность такого радикального детерминизма, Достоевский приводит в пример человека, получившего пощёчину. Он смущается и злится из-за того, что его достоинство было ущемлено, но затем логика подсказывает ему, что было бы смешно так себя чувствовать, поскольку человек, давший ему пощечину, не несёт ответственности за свои действия. У него нет свободной воли. Он действовал, как движущееся судно, в соответствии с законами природы. Обратный пример тоже работает: человек хочет простить того, кто его ударил, но понимает, что это нелепая мысль, потому что нет смысла прощать «закон природы».

Что же тогда остается делать радикальному детерминисту? «Человек из подполья» Достоевского отвечает: надо погрузиться во внутренний конфликт между переполняющими его чувствами: оставаться обиженным на человека, который дал ему пощёчину, или простить его с чувством верности детерминистской логике, которая утверждает, что эти чувства в действительности не имеют смысла.

Однако наряду с «человеком из подполья», Достоевский представляет другой тип радикала, которому удаётся избежать хаоса. Это человек, который верит в те же самые радикальные идеи, но интеллектуально ограничен в понимании того, что эти идеи означают. Такой человек может, например, стремиться создать более справедливый мир, не осознавая, что «справедливость» – это моральная идея, связанная с моральной ответственностью человека за свои действия. Это нечто идущее вразрез с радикальным детерминизмом, в котором любое действие не может считаться ни справедливым, ни ошибочным.

Преступление и наказание

Если в «Записках из подполья» Достоевский имел дело с детерминизмом, то в «Преступлении и наказании» он со всей силой своего таланта описал «утилитарный» подход, пришедший из Европы и прикрепившийся к российскому интеллекту, который оказался оторванным от традиционной мысли.

Достоевский понимал, что утилитарный подход – не маргинальное понятие, и он был прав. Спустя 150 лет после того, как он написал об этом, сегодня утилитарный подход преобладает почти во всех аспектах нашего мира изобилия. Посмотрите вокруг, и вы увидите это на бесчисленных примерах.

Достоевский противостоит подобному мышлению, раскрывая характер Раскольникова, –интеллигентного студента, находящегося в затруднительном финансовом положении. Это мешает ему закончить учёбу в университете, уплатить арендную плату и долг домовладельцу. Он даже не может поесть. Из-за этого в его голове развиваются философские идеи о несправедливости в мире. Согласно марксистской теории, деньги в обществе распределяются неравномерно: с одной стороны, существуют такие бедняки, как он, а с другой – такие эксплуататоры и коррумпированные люди, как Алёна Ивановна, которая, взяв под залог ценные вещи, даёт деньги под большие проценты, таким образом обкрадывая людей, находящихся в бедственном положении.

Таким образом, Раскольников формирует в своём сознании утилитарную теорию, согласно которой мир должен быть более справедливо устроен. Согласно логике Раскольникова, есть особенные люди, которым дана возможность нарушать закон, чтобы творить добро для общего блага. Их называют «необычными» или «великими людьми», и они составляют один процент от всего населения мира. В «Преступлении и наказании» примером такого человека служит Наполеон – провидец, идущий вперёд по миру и стоящий выше закона. Что делать, иногда ему приходится убивать, чтобы осуществить своё видение, – поступок необходимый для общего блага. Так размышляет Раскольников.

В романе «Преступление и наказание» Достоевский погружается в самые глубины утилитарного мышления и создаёт дилемму: с одной стороны, – богатая и злая старуха, которая вредит людям и всё равно скоро умрёт от старости, а с другой – множество молодых и жизнеспособных людей, опускающихся вниз из-за отсутствия денег. Простой расчёт в соответствии с утилитарным подходом приводит к выводу, что выгода, которую принесёт тысячам людей смерть злой старухи, нивелирует страдания, которые будут причинены старухе в день убийства. Что же тогда терять? Достоевский старается даже усилить в глазах читателя злобность старухи, чтобы мы почувствовали отвращение к ней и приуменьшили дилемму.

Раскольников совершает убийство, и здесь Достоевский показывает нам, что может прийти в голову человека, действующего в соответствии с утилитарной логикой. Значимость произведения в том, что помимо того факта, что Раскольников чувствует себя ужасно после убийства, по мере развития сюжета мы узнаём, что за «утилитарно-гуманитарным» мотивом («Я делаю это для общего блага») кроется основная мотивация, корни которой обнажает Достоевский: тотальный эгоизм.

Раскольников думал, что хотел совершить преступление, чтобы выяснить, был он простым, маленьким и напуганным существом или же существом, имеющим право нарушать законы морали. Достоевский намекает нам через характер Раскольникова, что утилитаристы могут использовать логические аргументы до «завтрашнего дня», но в основе их мышления обязательно лежит какой-то корыстный мотив. Их интересует не человечество, а они сами.

«Я просто убил; для себя убил, для себя одного» – признаётся Раскольников Соне ^[11].

Соня – молодая девушка, которая в романе торгует своим телом, чтобы поддержать семью. Раскольников пытается убедить её, что они оба похожи, потому что оба отклонились от основ морали. Он делает это, чтобы облегчить свою вину, но при этом обнаруживаются огромные различия между ними. В то время как Раскольников пришёл к выводу, что должен жертвовать чем-то или причинять кому-то страдания ради других, исходя из утилитарной логики, имеющей в основе эгоистические желания, Соня жертвует своим телом и страдает ради других из самоотверженных мыслей, из сострадания к своей семье.

Идиот

Достоевский развивает тему «сострадания» в романе «Идиот» (1869 г.) – в своём важнейшем произведении после «Преступления и наказания». В отличие от предыдущих книг, в которых Достоевский, кажется, идёт против радикальной идеологии, прикрепившейся к российскому интеллекту, и анализирует её последствия, в «Идиоте» происходит нечто иное.

В центре сюжета – князь Мышкин, член привилегированной семьи, олицетворяющий сострадание и человеческую любовь. Он невинный человек, обладающим чистым мышлением, без зла, верящий в добро в мире и в любовь к другим, а также, в простом смысле, лишённый изощрённости. Образ Мышкина резко контрастирует с «мудрецами» современности, погрязшими в сложном и запутанном мышлении, разрывающимися между разными мнениями, затруднениями и сомнениями. Их наивность давно исчезла, а на её месте укрепилось эго и злые инстинкты. Один из персонажей, представляющих эту сторону истории, – Рогожин, азартный негодяй, унаследовавший состояние своего отца-купца. Рогожин, в отличие от предыдущих героев Достоевского, не человек, движимый чувствами, порождёнными радикальными идеями. Его преступление – преступление страсти, а не идеологии.

«Достоевский создаёт фигуру, воплощающую высшие идеалы Иисуса (как он их воспринимает), а затем показывает несовместимость этих ценностей с жизнью в [обычном] мире», – объясняет профессор Франк. Он описывает в романе конфликт между человеческим стремлением к высокому и совершенному идеалу (любви или альтруистического сострадания) и долгой дорогой к его реализации. Во время этого человек чувствует разочарование, подавленность и может даже страдать от несчастий.

В январе 1868 г. после завершения первых пяти частей книги Достоевский написал в письме, что пытался написать роман о «прекрасном человеке в позитивном ключе» ^[12]. , – о том, кто оставляет положительный след во всём, что он делает, и в каждом человеке, которого встречает. Однако писатель был вынужден усложнить сюжет согласно реалистичности жизни, представив в нём три вида любви: любовь, возникающую из страсти и импульсивности; любовь, проистекающую из гордости или хвастовства, и христианскую любовь. Именно она, христианская любовь, и характеризует князя, это высшая любовь ^[13]. Выражение её можно увидеть в романе, когда с женщиной в возрасте 20 лет по имени Мари жестоко обращаются жители деревни. Князь думает, как помочь ей, и наконец, оставшись с ней наедине, целует её и говорит, что его любовь – не сексуальная любовь или какие-то скрытые мотивы, а это любовь из чистого сострадания к ней и его желания помочь ^[14].

В апреле 1864 года Достоевский написал в своей записной книжке, что в действительности не думает, что возможно достичь этой чистой сострадательной любви в контексте земной человеческой жизни ^[15].. Он отметил, что такая любовь является идеалом, к которому стремятся все, но «закон индивидуальности… “Я” [эго] сдерживает его». То есть само существование индивидуальности, в центре которой находится эгоистичное «Я», является величайшим препятствием на пути. Если человек хочет усовершенствовать себя до наивысшего возможного состояния, он должен искоренить свой эгоизм.

«Это величайшее счастье», – отмечает Достоевский.

Достоевский называет этот принцип «Законом гуманизма» (равнозначным «Закону Вселенной» или «Законам природы») и говорит, что вся история человечества и каждого отдельного человека – это только история «борьбы и стремления достичь этой цели». По его мнению, это необходимое стремление, но оно никогда не может быть достигнуто во всей своей полноте в этой жизни, исходя из самого определения самой жизни (если идеал будет достигнут, в жизни не будет никакого смысла).

«Человек на земле есть существо только развивающееся, следовательно, не оконченное, а переходное», – писал он ^[16]..

Достоевский не остановился на этом и сделал относительно революционный для современного мышления вывод. Он пришёл к выводу, что некая часть эгоизма или эго человека является его желанием воспроизводить потомство. Следовательно, жизнь на продвинутой стадии развития к высшему идеалу должна быть бесполой, то есть лишённой похоти  и эгоистичных желаний. Достоевский не просил нас, простых людей, воплощать это, но представил более высокое состояние, к которому неизбежно должен прийти развивающийся человек на своём пути стремления к идеалу.

Достоевский понимал, что желание воспроизводить потомство и удовлетворять желания является чем-то присущим нашей психике, и поэтому намерение превзойти это и идти к высокому идеалу обязательно противоречит нашей основной природе, и именно поэтому реализация такого намерения предполагает страдание. Но это страдание, которое должен испытать человек, по мнению Достоевского, «компенсируется райским наслаждением исполнения Закона».

По этой причине, среди прочего, князь Мышкин через своё сострадание и любовь не может изменить к лучшему некоторых персонажей, которых он видит на протяжении всего сюжета. Сам Мышкин встречает на своём пути испытание сексуальной любви, и это создаёт в его сознании внутренний конфликт, который ему трудно преодолеть.

Братья Карамазовы

В романе «Братья Карамазовы» (1880 г.) Достоевский намеревался атаковать другой аспект «интеллекта», который, по его мнению, создавал большие проблемы, – упорную приверженность разуму и логике и пренебрежение интуицией и верой. Он сделал это благодаря «Легенде о Великом Инквизиторе» в одной из глав романа, лежащей в основе произведения ^[17].

Легенда рассказана Иваном, одним из трёх сыновей Федора Карамазова, своему брату Алеше. Иван – атеист, а Алёша – монах, который выражает взгляды, противоположные атеистическому мировоззрению брата.

У Ивана проблема. Он не согласен принять возможность того, что мир основан на добре, и при этом в нём страдают невинные. Ему трудно понять это нелогичное, по его мнению, утверждение. Особенно Ивана беспокоят страдания детей, считающихся самыми невинными существами, которые ещё не должны подвергаться злу. Почему люди причиняют вред невинным детям?

Иван говорит, что «человек создал дьявола по своему подобию», и в ответ на это Алеша наивно поправляет его, что «Бог создал человека по своему подобию». Таким образом младший брат попадает в логическую ловушку, которую Иван приготовил для него: если добрый Бог создал человека по своему подобию, то он не будет создавать злого человека. И поэтому мир, в котором живут злые люди, мог быть создан не добрым богом, а только плохим богом.

Теперь вернёмся к легенде, которую рассказывает Иван, пытаясь полностью разрушить основы веры Алёши. Согласно легенде, Иисус во времена инквизиции вернулся в мир, в Севилью в Испании, чтобы облегчить страдания людей, исцелить больных и воскресить мёртвых. Люди в соборе Севильи узнают его и поклоняются ему, но лидеры инквизиции арестовывают Иисуса и приговаривают к сожжению.

Кардинал Севильи (Великий инквизитор) посещает его в его камере, чтобы сказать, что он больше не нужен церкви. Кардинал произносит монолог, в котором объясняет Иисусу, почему его возвращение мешает миссии церкви. Он говорит, что в прошлом сатана предлагал Иисусу управлять душами людей, но он ошибся и отказался, потому что хотел дать им свободу выбора. В результате его место заняла церковь, которая около 1500 лет уполномочена заботиться о людях.

Иван утверждает через Инквизитора, что Иисус был неправ, когда хотел дать людям свободу выбора. Человек слишком слаб, чтобы нести ответственность за такую ​​свободу, и доказательством того является нанесение вреда невинным детям. Инквизитор в противовес Иисусу действительно лишает людей свободы выбора, но, по крайней мере, он наказывает нечестивых за их действия и продвигает христианские ценности.

Таким образом, Достоевский выразил линию мысли многих нигилистов в России того времени, таких как Иван, которые считали, что доброго Бога нужно понимать с помощью логики, и пытались найти для этого логические аргументы. Но, как объясняет профессор Франк, сам того не замечая, Иван использовал легенду, указывающую на его же ошибку.

Бог хотел позволить людям свободно выбирать верить ли им не исходя из заранее логичных и рациональных доказательств, утверждающих, что Бог всемогущ и добр, а именно исходя из иррациональных условий, в состоянии иллюзии. Христианский философ и богослов Аврелий Августин (430–354 г.) объяснил это, заявив, что Бог, давший людям свободу выбора, дал им в рамках этой свободы возможность творить не только добро, но также и зло. Это основной тест для всех людей.

Таким образом, Достоевский подводит читателя к сути: трудно понять идеи Бога с помощью инструментов логического мышления. Такой опыт часто приводит к внутреннему конфликту, который разрешает только вера. Не вера, основанная на логических инструментах, а вера, основанная, собственно, на самой себе.

Остальная часть истории является своего рода ответом на легенду о Великом Инквизиторе: все персонажи должны поверить в кого-то или во что-то помимо себя, а не в простой, легкий и возможный исход для них. Все они призваны по-разному выходить за пределы своих эгоистичных границ, совершая иррациональное действие, которое противоречит их личным интересам. Таким образом, Достоевский намекает, что один из способов, позволяющих отказаться от своекорыстия и превзойти эгоизм, – это действовать вопреки логике.

Самый очевидный пример этого – суд над третьим братом, Дмитрием Карамазовым, обвиняемым в убийстве своего отца Федора после ссоры с ним. Дмитрий не убивал своего отца, но суд был начат после того, как против него были собраны весьма правдоподобные косвенные улики, указывающие на то, что он был убийцей. Дмитрий невиновен, и только те, кто отворачивается от всех, казалось бы, логических доказательств, – только те готовы поверить его словам. Только те, кто прислушивается к интуиции и к своему сердцу, а не к так называемым фактам, знают правду. Дмитрий осуждён, и Достоевский снова показывает нам, что иногда холодной логики недостаточно, чтобы понять правду, которая исходит от сердца.

Пророчество

Замыкают круг великих произведений Достоевского «Бесы» (1871 г.). Это роман, о котором мы упомянули в начале статьи, – пророчество о будущем, которое должно произойти в России, а также и на Западе. Как уже упоминалось, Достоевский предчувствовал подъём радикалов даже в своих ранних работах.  Но теперь предупреждал о приближающейся кульминации, а вместе с ней и о революции, которая действительно произошла в начале XX века, через несколько десятилетий после его смерти.

Сюжет книги Достоевского был навеян человеком по имени Сергей Нечаев, революционером-коммунистом, который возглавлял нигилистическое движение и поддерживал революционный терроризм. Его прозвали «большевиком ещё до большевиков». Он был причастен к убийству своего товарища и в итоге приговорён к 20-ти годам тюремного заключения, где и скончался. Осудили и членов его радикальной группировки.

Сюжет книги основан на материалах, собранных Достоевским по делу Нечаева. Достоевский хотел верить, что этих одержимых радикалов в конечном итоге могут «вылечить» бесы, которыми они были одержимы, но он также знал, что его надежды были далёкой мечтой. То, что он видел вокруг себя, и то, что описал в своём романе, было процессом загрязнения, заражения и разрушения, который радикалы навязали обществу в целом. Несмотря на это, «Бесы» — это произведение художественного творчества, а не историческая книга или публицистический репортаж. Достоевский отмечал, что это произведение, созданное его воображением. Однако, без сомнения, было сходство – реалистичное сходство с  глубинными процессами в обществе.

Спустя более чем 100 лет после публикации этой работы русский литературный критик Юрий Карякин, бывший сторонник Сталина, написал, что, когда Никита Хрущев, генеральный секретарь КПСС, произнёс свою знаменитую речь в 1956 году, в которой осудил культ личности Сталина и его преступления, близкий к нему профессор, интеллектуал, сказал ему с грустной улыбкой: «Но вы знаете, всё это есть в «Бесах». В 1936 году меня чуть не арестовали, потому что я читал эту новеллу… это были страшные ночи и поучительные: Мы читали «Бесов»… читали и не верили своим глаза … мы читали, останавливали друг друга почти на каждой странице: «Этого не может быть, как он знал [тогда] все это? «»^[18]

Достоевский подаёт информацию в книге немного запутанно. На первых 100 страницах написано о любовных связях и интригах, цитируются причудливые разговоры и встречаются  нетрадиционные персонажи. Можно задаться вопросом: где же радикалы? Но Достоевский показывает читателю, что настоящие революционеры уже проявляются в повествовании. Они прятались, пока им не пришло время осуществить свои планы.

Итак, группа социалистов, идеалистов, авантюристов и преступников сговаривается в вымышленном провинциальном городке  вместе с другими ячейками революционеров захватить общество и привести русский народ к «счастью». В сложном сюжете задействовано около 50 персонажей.

Удивительно, но по мере развития истории выясняется, что «Бесы» – это не просто пророчество о внедрении коммунистической партии в России. Это серьёзное произведение, которое, как хрустальный шар, предсказывает появление самых радикальных движений и их сложных производных (вспомните, например, движение Антифа) за последние 100 лет. Достоевский пишет об их философии борьбы, об утопической концепции, которой они следуют, и об их готовности к убийствам, чтобы продвигать свою повестку дня.

Во второй части книги описывается, например, сборище «самых красных радикалов нашего древнего города». На встрече они обсуждают разные темы, такие как семья («суеверия»), моральная совесть («нет таких вещей, как мораль или аморальность») и «разделение человечества на две неравные части», когда десятая часть, элита, действует как правящий класс, в то время как остальные «должны отказаться от своей индивидуальности и стать стадом». Достоевский правильно предсказал, что разрушение ценностных устоев – необходимое условие любой революции. Это нанесёт ущерб существующей структуре общества и полностью разрушит его.

Ближе к концу книги один из ведущих радикалов говорит:

«Идея заключалась в том, чтобы систематически бросать вызов устоям, систематически разрушать общество и все принципы, чтобы сбить с толку всех и использовать всё в наших интересах, а затем, когда общество будет на грани краха, больное и избитое, циничное и скептичное, хотя и имеющее сильное рвение к самосохранению и некоторой руководящей идее, внезапно взять его в свои руки».

В этом году исполняется 150 лет со дня появления в журнале «Русский вестник» первых частей «Бесов». Учитывая различные бедствия, которые пережило человечество с тех пор, можно сделать печальный вывод о том, что человек, по-видимому, обучается медленно.

Использованная литература

К 200-летию со дня рождения классика отечественной и мировой литературы Фёдора Михайловича Достоевского в Румянцевском зале Дома Пашкова Российской государственной библиотеки 21 октября открывается выставка «Пророк нового времени».

Ф. М. Достоевский. Бесы. Роман. Часть 3, глава 1. 1871 — 1878. Черновой автограф, фрагмент.
Фото: Мария Говтвань, РГБ

Произведения Фёдора Михайловича Достоевского, писателя-философа, мыслителя, и сегодня, в XXI веке, не перестают волновать умы исследователей его творчества и читателей всех возрастов. Его романы перечитываются человеком на протяжении всей жизни и каждый раз открываются с новой стороны.

Один из основных экспонатов, представленных на выставке, — уникальное издание хранящегося в отделе рукописей РГБ Евангелия Фёдора Михайловича Достоевского, подготовленное Общественным благотворительным фондом «Возрождение Тобольска» и Российской государственной библиотекой. В нём впервые — на основе разработанных в отделе рукописей РГБ методов применения оптико-электронных систем для изучения недоступных для прочтения текстов — реконструированы и представлены вниманию читателей более 1400 не видимых и не установленных ранее авторских маргиналий, раскрывающих своеобразный опыт, творческий подход Фёдора Михайловича Достоевского. Обнаруженные детали текста являются по сути неизвестными автографами, конспектом бережно хранимого Евангелия, подаренного Достоевскому в Тобольске жёнами декабристов, направлявшего его и помогавшего «бесстрашно углубиться в неисследованные глубины и праглубины» человеческой личности, обрести «пророческое вдохновение».

Одна из ключевых тем выставки связана с Сибирью, каторгой — важными вехами в мировоззрении Фёдора Михайловича. Среди экспонатов — документы судебного дела Достоевского как участника кружка Михаила Петрашевского, письма писателя из Петропавловской крепости и Сибири брату Михаилу, Михаилу Никифоровичу Каткову, Наталье Дмитриевне Фонвизиной, во втором браке Пущиной, которая вместе с Прасковьей Егоровной Анненковой подарила писателю Евангелие.

На выставке представлены уникальные документы, связанные с биографией Достоевского: «Книга для записи рождений и смертей Сретенского сорока церквей святых апостолов Петра и Павла», в которой есть запись о рождении будущего писателя, письма его родителей Михаила Андреевича и Марии Фёдоровны с трогательными приписками детей Михаила и Фёдора, сообщение о смерти младшего сына Алёши в письме писателя к брату Николаю, письма к Фёдору Михайловичу его жены Анны Григорьевны с вложенными записками их детей, Любы и Феди, её воспоминания и записная книжка трагического периода смерти писателя.

Процесс творческой работы писателя над своими произведениями помогут представить черновые автографы одной из глав романа «Бесы», наброски к роману «Подросток», фрагменты романов «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы». Можно будет увидеть одну из ранних записных книжек писателя с планом «Записок из Мёртвого дома», «Дневник писателя» 1880 года с речью памяти Александра Сергеевича Пушкина, которая считается завещанием писателя.

В заключительном разделе выставки экспонируются первые литературоведческие исследования творчества писателя: книги сочинений Достоевского с пометами Валерия Яковлевича Брюсова, исследование Константина Николаевича Львова, посвящённое роману «Идиот», материалы из издательского портфеля Михаила Васильевича и Сергея Васильевича Сабашниковых к книге Аполлинарии Прокофьевны Сусловой «Годы близости с Достоевским», предисловие Владимира Ивановича Невского к изданию «Записных тетрадей Фёдора Михайловича Достоевского» 1934 года и другое.

Фотопортрет Ф. М. Достоевского. Конец 1870-х годов. Санкт-Петербург. Фото: Мария Говтвань, РГБ

Иллюстрируют текстовые документы выставки фотография с портрета Фёдора Михайловича Достоевского 1847 года работы Константина Александровича Трутовского, гравированный портрет Прасковьи Егоровны Анненковой, фотографии города Кузнецка и дома, в котором жил в ссылке Фёдор Михайлович Достоевский, фотографии дочери писателя Любови Фёдоровны, племянника Фёдора Михайловича, внука Андрея Фёдоровича, внучатых племянников Милия и Татьяны, альбом княгини Клеопатры Михайловны Шаховской с воспоминаниями о годе смерти писателя.

Мы надеемся, что выставка будет интересна всем любителям русской культуры, исследователям и почитателям творчества Фёдора Михайловича Достоевского.

Фото: Мария Говтвань, РГБ

30 октября 1821 года (ст. стиль; 11 ноября. — н. стиль) в семье Михаила Андреевича и Марии Федоровны Достоевских родился сын Федор — будущий великий писатель России. С детства Федор проявлял интерес к историческим сочинениям Н.М. Карамзина, стихотворениям Г.Р. Державина и В.А. Жуковского, историческим романам И.И. Лажечникова, К.П. Масальского, Д.И. Бегичева, М.Н. Загоскина. В исторических параллелях будущий писатель черпал материал для размышлений о современных проблемах.

В 1837 году по настоянию отца Федор и старший брат Михаил были направлены в Петербург для поступления в Инженерное училище. Окончив через шесть лет училище, Федор получил звание подпоручика и начал службу в Инженерном департаменте. Однако однообразие военной карьеры тяготило молодого человека, и 19 октября 1844 года он вышел в отставку, чтобы посвятить себя целиком литературному творчеству. Первые сочинения Достоевского — драмы «Мария Стюарт» и «Борис Годунов» — являлись подражанием Шиллеру и Пушкину. Они не сохранились.

В большую литературу Достоевский вошел в ноябре 1844 года романом «Бедные люди». Первый вариант романа не удовлетворил писателя. Он несколько раз переделывал текст, пока окончательно не завершил его в мае 1845 года. В один из майских дней Достоевский читал рукопись романа «Бедные люди» Д. Григоровичу, пришедшему в восторг от сочинения товарища. На другой день Григорович отнес рукопись Некрасову, который по прочтении также высокого оценил произведение молодого писателя. Утром того же дня Некрасов отнес рукопись В.Г. Белинскому со словами: «Новый Гоголь явился!» Белинский строго ответил: «У вас Гоголи-то как грибы растут». Но рукопись взял, а после прочтения вечером того же дня срочно потребовал привести к нему Достоевского. Федор Михайлович позже вспоминал: «И вот… меня привели к нему… Белинского я читал уже несколько лет с увлечением, но он мне казался грозным и страшным, и — «осмеет он моих “Бедных людей”!» — думалось мне… Он встретил меня чрезвычайно важно и сдержанно… но не прошло, кажется, и минуты, как все преобразилось… Он заговорил пламенно, с горящими глазами: “Да вы понимаете ли сами-то, — повторял он мне несколько раз и вскрикивая по своему обыкновению, — что вы такое написали!.. Осмыслили ли вы сами-то всю эту страшную правду, на которую вы нам указали? Не может быть, чтобы вы в ваши двадцать лет уж это понимали… Вам правда открыта и возвещена как художнику, досталась как дар, цените же ваш дар… и будете великим писателем!”»

Первым своим произведением Достоевский открыл для общества вслед за Гоголем нравственную философию «маленьких людей» — обитателей петербургских окраин, ютившихся в темных углах, но сохранивших чистоту и непорочность души. Впервые публично писатель высказал в романе свое отношение к социальному строю России, роскоши одних и нищете других. С тех пор тема маленького страдающего человека в условиях бесчеловечной действительности не покидала писателя. Связано это, прежде всего, с осмыслением писателем роли и места России в экономических, социально-политических и духовно-нравственных процессах. В течение многих лет он напряженно размышлял о судьбах России, что нашло отражение в ряде художественных и, особенно, публицистических произведений. Искания Достоевского были обусловлены также стремлением теоретически обосновать поддерживаемую им и его соратниками (А. Григорьев, Н. Страхов) доктрину почвенничества.

Участие Достоевского в кружке М.В. Буташевича-Петрашевского, арест, девятимесячное тюремное заключение в Петропавловской крепости, приговор к смертной казни, высочайшее помилование, четырехлетнее пребывание на каторжных работах в омском остроге, солдатская служба в Семипалатинске кардинальным образом изменили судьбу писателя. В Сибири он открыл для себя новую Россию, познакомился с разными человеческими типами и судьбами русских людей. Опыт сибирской каторги нашел отражение в уникальном для тогдашней России произведении «Записки из Мертвого дома» (1860–1862).

Возвращение в Петербург в конце 1859 года открыло новый период в творчестве Федора Достоевского. В течение 1861–1865 годов совместно с братом Михаилом он издавал литературно-публицистические журналы «Время» и «Эпоха». В них отразились различные стороны доктрины почвенничества как идейно-политической платформы жизни пореформенной России. Центральное место в доктрине занимала тема русского народа, поиск путей улучшения народной жизни. «…Русская нация — необыкновенное явление в истории человечества» [XVIII, 54]. (Далее в тексте ссылки по: Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений в 30-ти томах. — Л.: Наука, 1972–1990. Первая цифра означает номер тома, вторая — страницу).

Выдвигая идеи самобытности России, ее ведущей роли в эволюции человечества, Достоевский обличал католический Запад, Западную Европу за отступление от идеалов подлинного христианства, за преклонение перед наживой и властью. Начальным этапом исследования проблемы стала поездка писателя в Европу в 1862 году. За два с половиной месяца (с 7 июня по 24 августа) писатель объехал Германию, Францию, Англию, Швейцарию, Италию, Австрию. Он побывал в Берлине, Дрездене, Висбадене, Кельне, Париже, Лондоне, Дюссельдорфе, Майнце, Женеве, Люцерне, Турине, Флоренции, Генуе, Милане, Венеции, Вене. Во многих городах, где останавливался Достоевский, есть сегодня памятные доски в его честь. Еще до поездки писатель с предубеждением относился ко всему западноевропейскому, ставя его неизмеримо ниже русского.

Итоги своего европейского путешествия Федор Михайлович отразил в «Зимних заметках о летних впечатлениях» (1863), напечатанных в № 2–3 журнала «Время». В этом произведении, написанном в виде путевых заметок, он проследил историю взаимоотношений России и Европы с XVIII века. Мыслитель резко критиковал западноевропейскую цивилизацию и образ жизни европейцев, а также российских западников, слепо преклонявшихся перед Европой. В эпоху начавшихся в России преобразований Александра II данная проблема была в российском обществе чрезвычайно актуальной.

Критическое отношение Достоевского к Западу связано в первую очередь с отрицательным восприятием западничества как феномена подражательности, навязывания русским людям западноевропейских стандартов жизни. Мыслитель с позиций почвенничества осуждал политиков-западников — Петра I и его реформы. В статье «Два лагеря теоретиков» (1862), оценивая реформы Петра, Достоевский делал вывод о неприятии русским народом навязанных сверху реформ, особенно если эти реформы разрушали национальные традиции. «…Народ отрекся от своих реформаторов и пошел своей дорогой — врозь с путями высшего общества… Земство разошлось с служилыми сословиями. Последовавшие за петровской эпохой исторические обстоятельства только усиливали это раздвоение общества от массы народной. О народе — о главном — часто забывали, думали больше о самих себе» [ХХ, 15].

После закрытия журнала «Время» в 1863 го­ду Ф.М. Достоевский в новом журнале «Эпоха» продолжал отстаивать тезис о русском народе. Обострилось неприятие писателем буржуазных порядков, буржуазного образа жизни после поездки в Европу. Неизменным оставался тезис о единении общества в России.

После закрытия журнала «Эпоха» Достоевский вплотную занялся подготовкой крупных художественных произведений о российской действительности. В 1866 году им был написан роман «Игрок», а в 1865–1866 годах — роман «Преступление и наказание».

Роман «Игрок» посвящен изучению процесса деградации личности в условиях капиталистического общества, где жажда наживы уродует человека, превращает его в раба денег. Главный герой романа, учитель Алексей Иванович, всецело поглощен пагубной страстью — игрой в рулетку, доходящей до потери контроля над собой, — в вымышленном городе Рулетенбург. Сам Достоевский многие годы был подвержен этой привычке, нередко проигрывал в казино последние деньги, личные вещи, все самое необходимое. На фоне различных типов европейцев — немцев, французов, англичан — русский человек, показанный в романе, даже самый бедный, ничтожный оказывается неизмеримо выше, честнее, благороднее многих из них. Европейцы (немцы, французы) — даже выходцы из высших сословий — изображены писателем пренебрежительно, иронично, лишенными нравственных качеств.

Роман «Преступление и наказание» (первоначально Достоевский хотел назвать свой роман «Пьяненькие») затрагивал новые темы. Трагедия личности виделась писателю на фоне нараставшего духовно-нравственного кризиса российского общества. Начатые императором Александром II преобразования проходили медленно, противоречиво, порождали конфликты. Сам роман также полон социальных конфликтов. Достоевский поднял в романе острую проблему: главный герой, студент Родион Раскольников, возомнил себя русским Наполеоном, сверхчеловеком, которому все позволено — в том числе позволено распоряжаться жизнью других людей. «Тварь ли я дрожащая или право имею…» [VI, 322]. Убийство старухи и ее сестры Лизаветы породило личную трагедию Раскольникова, который в конечном счете пришел к выводу о крахе своей теории.

Социальный характер романа нашел выражение в различных формах протеста против окружающей действительности. Раскольников протестовал посредством убийства, Мармеладов — посредством беспробудного пьянства. Свидригайлов в знак протеста покончил жизнь самоубийством. Катерина Ивановна оказалась выброшенной на улицу с маленькими детьми. Соня для спасения семьи от нищеты вынуждена была заняться проституцией.

Символом бунта в романе стал топор. Выбирая оружие убийства, Раскольников остановил свой выбор на топоре — крестьянском орудии труда. Именно к топору призывали Русь радикалы-революционеры в прокламациях начала 1860-х годов. Топор превратился в символ насилия. С нарастающим социальным напряжением, началом политического террора связан в романе карикатурный образ нигилиста Лебезятникова. Роль людей подобного типа в российском обществе возрастала. Они создавали атмосферу социального напряжения, несли смерть и разрушение. Эти стороны нигилизма писатель не мог принять ни при каких обстоятельствах. 4 апреля 1866 года прозвучал первый выстрел — Дмитрия Каракозова: революционеры начали охоту на Александра II. Достоевский, идеализировавший русского императора, тяжело переживал сообщения о покушениях на его жизнь. «…Наша конституция, — отмечал он в письме к А.Н. Майкову от 21–22 марта 1868 года, — есть взаимная любовь монарха к народу и народа к монарху. Да, любовное, а не завоевательное начало государства нашего… есть величайшая мысль, на которой много созиждется» [XXVIII-2, 280].

В романе «Преступление и наказание» Достоевский оказался верен своей прежней традиции критического изображения капитализма. Преуспевающий предприниматель Петр Петрович Лужин измерял ценность людей посредством толщины их кошелька. При помощи денег он хотел возвыситься над окружающими, которых презирал. Лужин трижды изгонялся на протяжении романа — Раскольниковым, Дуней и Лебезятниковым. Новые люди, капиталисты пореформенной российской действительности, становились типичными для общества, приходили на смену гоголевскому Чичикову, чтобы впоследствии воплотиться в чеховском Лопахине, героях-купцах Островского, Горького, Шишкова.

В «Преступлении и наказании» Достоевский впервые обратился к теме православия как ведущей духовной ценности российской жизни. Он не подвел Раскольникова окончательно к вере, но сделал вывод, что преступления совершаются отрицанием, неприятием Бога. «Под подушкой его (Раскольникова. — Авт.) лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей (Соне. — Авт.), была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря» [VI, 422].

Важной вехой в осмыслении Достоевским российской действительности, места в ней православного человека стал роман «Идиот» (1868). Главный герой романа князь Мышкин вернулся в Россию из-за границы, где столкнулся со множеством социальных и нравственных проблем как носитель высокого нравственного духа, образец христианского служения. Он постоянно находился в напряженном поиске правильных жизненных путей, стремился разобраться в собственном внутреннем мире, «восстановить и воскресить человека».

Во второй половине 1860-х годов под влиянием общественно-политических условий и жизненных обстоятельств в мировоззрении Достоевского усилились антикатолические, антипапские настроения. Еще в «Записной тетради 1864–1865 гг.» он отмечал: «Папская власть падет. Может быть, падением поднимется и очистится, но не пойдет впрок… Нет веры в самом папе. В служителях церкви — разве суеверие» [XX, 189]. И далее: «Католицизм (сила ада)» [Там же, 191].

В романе «Идиот» писатель стал на путь разоблачения католицизма как ложной, противной идеалам христианства доктрине. «…Католичество римское, — говорил князь Мышкин, — даже хуже самого атеизма. <…> Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он антихриста проповедует… Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не устоит на земле… Римский католицизм даже и не вера, а решительное продолжение Западной Римской империи, и в нем все подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово?! Как же было не выйти из них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского католичества!» [VIII, 450–451].

Достоевский проследил тесную связь католицизма не только с европеизмом, атеизмом, но и с социализмом. «Ведь и социализм порождение католичества и католической сущности! Он тоже, как и брат его атеизм, вышел из отчаяния, в противоположность католичеству в смысле нравственном, чтобы заменить собой потерянную нравственную власть религии, чтобы утолить жажду духовную возжаждавшего человечества и спасти его не Христом, а тоже насилием! Это тоже свобода чрез насилие, это тоже объединение чрез меч и кровь!» [Там же, 451].

Писатель с новой силой подверг критике Римский престол в связи с тем, что на заседании Вселенского Ватиканского собора в Риме 18 июля 1870 года был принят догмат, согласно которому папа обладал непогрешимостью в вопросах веры и нравственности. В очерке «Сила мертвая и силы грядущие» писатель сделал такое заключение по этому поводу: «…Продажа истинного Христа за царства земные совершилась» [XXII, 89], а сам собор он назвал «нечестивым».

В романе «Идиот» Достоевский противопоставил католицизму истинную веру — православие. «Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, которого мы сохранили и которого они и не знали! Не рабски попадаясь на крючок иезуитам, а нашу русскую цивилизацию им неся, мы должны теперь стать перед ними…» [VIII, 451–452].

Ф.М. Достоевский стремился доказать (в том числе и себе самому), что в русском человеке духовно-нравственные качества сильнее денег, наживы и т.п. Настасья Филипповна, далеко не высоконравственная женщина, сумела противостоять искушению капитала, когда бросила в печь сто тысяч Рогожина, что сделало ее поступок еще более весомым.

В 1860–1870-е годы писатель вел идейную борьбу с позиции почвенничества против западников-либералов, славянофилов, революционных демократов, в том числе по проблеме определения путей дальнейшей эволюции Российского государства. Борьба эта нередко принимала характер ожесточенных споров.

Порождением западничества писатель считал российский либерализм, анализу которого посвящено достаточно много места в романе «Идиот». Он трактовал либерализм как искажение первозданных понятий, общепринятого человеческого начала и нравственности. Российский либерализм несовместим с русской идеей. «Мой либерал, — говорил князь Мышкин, — дошел до того, что отрицает саму Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все» [VIII, 277]. На почве восприятия России и русского народа Достоевский разошелся с либералом Тургеневым, который, постоянно живя в Париже, оценивал Россию из-за границы часто с негативных позиций.

Именно в период глубинных преобразований российского общества мыслитель усилил критику западников, что не всегда носило объективный характер (например, критика Чаадаева). Своей критикой Запада Федор Михайлович стремился разбудить русский народ, доказать его способность двигаться по пути прогресса в авангарде европейских народов, но без оглядки на Запад.

В апреле 1867 года Достоевский с женой выехали за границу, где прожили более четырех лет. Находясь за границей, писатель остро чувствовал разлуку с Россией, переживал за русский народ, ставил его выше европейских народов. «Всему миру готовится великое через русскую мысль (которая плотно спаяна с православием…), и это совершится в какое-нибудь столетие — вот моя страстная вера. Но чтоб это великое дело совершилось, надобно чтоб политическое право и первенство великорусского племени над всем славянским миром совершилось окончательно и уже бесспорно» [XXVIII-2, 260].

Анализируя место и роль идейно-политических течений, Достоевский пришел к важному выводу: Европа в силу особенностей своего развития придет к краху, к гибели. Россия же лишь переболеет. Роль России — противостоять гибельному пути, спастись самой и спасти Европу, но спасти мирно, без насилия и революции. Мыслитель считал, что Россия будет судьей Европы. Он не раз повторял: судите Россию не по тому, что она есть, а по тому, чем она хочет стать.

1870-е годы стали вершиной творчества Ф.М. Достоевского. В эти годы им были написаны романы «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы», рассказы и очерки, «Дневник писателя». В романе «Бесы» писатель резко осудил радикальные настроения и практику радикалов, выразившиеся в убийстве членами группы «Народная расправа» студента Иванова. Это преступление потрясло Достоевского. Он положил реальное событие в основу романа, показав различные типы революционеров, в идеях и деятельности которых видел погибель России. «Кто теряет свой народ и народность, тот теряет и веру отеческую и Бога… Вот это-то и есть тема моего романа. Он называется “Бесы”…» — отмечал Достоевский в письме к А.Н. Майкову от 9 октября 1870 года [XXIX-1, 145].

С особой силой изучение различных сторон российской действительности и русского народа нашли отражение в «Дневнике писателя», который он стал выпускать с 1873 года. Коренной чертой народа писатель считал «потребность страдания… Этою жаждою страдания он, кажется, заражен искони веков. Страдательная струя проходит через всю его историю, не от внешних только несчастий и бедствий, а бьет ключом из самого сердца народного. У русского народа даже в счастье непременно есть часть страдания, иначе счастье его для него неполно», — писал он в очерке «Влас»[XXI, 36].

Самым главным знанием русского народа Достоевский объявлял знание Иисуса Христа. «Христа он знает и носит его в своем сердце искони. В этом нет никакого сомнения» [Там же, 38]. Любовь к Христу Федор Михайлович называл «единственной любовью народа русского». Мыслитель не идеализировал русский народ, видел не только положительные, но и отрицательные его черты. Так, в статье «Мечты и грезы» («Гражданин», № 21, 1873) он обратился к острой социальной проблеме российской действительности — пьянству. Проблема эта всегда беспокоила писателя и нашла отражение во многих произведениях. Русский народ, по его мнению, «найдет в себе охранительную силу, которую всегда находил; найдет в себе начала, охраняющие и спасающие, — вот те самые, которых ни за что не находит в нем наша интеллигенция. Не захочет он сам кабака; захочет труда и порядка, захочет чести, а не кабака!..» [Там же, 95].

Писатель считает, что интеллигенция призвана нести в народ культуру, просвещение, знания, потому что она в долгу перед народом. «…Мне воображается, что даже самый беднейший какой-нибудь школьный учитель и тот бы ужасно много мог сделать и единственно своей инициативой, захоти только сделать! <…> Даже самый мелкий сельский школьный учитель мог бы взять на себя весь почин, всю инициативу освобождения народа от варварской страсти к пьянству, если б только того захотел» [Там же, 95–96].

Критикуя отсталость, грубость, невежество русского народа, Достоевский в то же время подчеркивал: «…Судите русский народ не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим и святым вещам, по которым он и самой мерзости своей постоянно воздыхает». И далее: «Нет, судите наш народ не по тому, чем он есть, а по тому, чем желал бы стать. А идеалы его сильны и святы, и они-то и спасли его в века мучений; они срослись с душой его искони и наградили ее навеки простодушием и честностью, искренностью и широким всеоткрытым умом, и все это в самом привлекательном гармоническом соединении» [XXII, 43]. Он приводил в пример идеалы святых русского народа — Сергия Радонежского, Феодосия Печерского, Тихона Задонского.

В романе «Подросток» (1875) писатель продолжал изобличать пороки российского общества. Одна из них — безудержная страсть к наживе, к подавлению личности капиталом, властью денег. Главный герой романа Аркадий Долгорукий (не князь) мечтал стать таким же богатым, как Ротшильд, и тем самым добиться могущества. «…Деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество. Я, может быть, и не ничтожество, но я, например, знаю по зеркалу, что моя наружность мне вредит, потому что лицо мое ординарно. Но будь я богат, как Ротшильд, — кто будет справляться с лицом моим и не тысячи ли женщин, только свистни, налетят ко мне со своими красотами? Я даже уверен, что они сами, совершенно искренно, станут считать меня под конец красавцем. Я, может быть, и умен. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу — и я погиб. Между тем, будь я Ротшильдом, — разве этот умник в восемь пядей будет что-нибудь подле меня значить? Да ему и говорить не дадут подле меня! <…> Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в том вся главная их сила» [XIII, 74].

Достоевский анализировал тяжелую болезнь, поразившую пореформенное российское общество, — страсть к накопительству, богатству, безудержное желание нажиться любым путем, прошагать по трупам к маниакальной заветной цели. На этом пути уничтожались любые нравственные человеческие качества, — честь, совесть, стыд, сострадание, милосердие, порядочность. Писатель открыл закон бессмысленности чрезмерного богатства.

В современном российском обществе, подверженном язвам стихийного, дикого капитализма, забывшим непреложный закон, что капитал, прибыль создаются только трудом, идеи Достоевского весьма назидательны и полезны — и в то же время опасны для тех, кто накопил свое богатство нечестным путем, эксплуатацией чужого труда, присвоением его результатов.

Начало Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Федор Михайлович воспринял положительно, увидев в ней народную войну. «Это сам народ поднялся на войну с царем во главе. <…> Когда читали царский манифест, народ крестился и все поздравляли друг друга с войной» [XXV, 94]. В войне монархист-Достоевский видел единение народа с монархией. Писатель оправдывал войну как патриотическую акцию. «Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь «братьев-славян», измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения; война освежит воздух, которым мы дышим и в котором задыхались, сидя в немощи растления и в духовной тесноте» [Там же, 95].

Достоевский идеализировал войну как социальное явление. В письме к племяннице С.А. Ивановой от 17 августа 1870 года, находясь на территории Германии во время франко-прусской войны, он давал оценки роли войны в истории цивилизации. «Без войны человек деревенеет в комфорте и богатстве и совершенно теряет способность к великодушным мыслям и чувствам и непременно ожесточается и впадает в варварство. Я говорю про народы в целом. Без страдания и не поймешь счастья. Идеал через страдание переходит, как золото через огонь. Царство небесное усилием достается» [XXIX-1, 137–138].

В «Дневнике писателя» за 1876 год Достоевский вновь обращался к вопросу о роли войны в обществе, прибегая в оправдание собственной позиции к христиан­ским оценкам. «Христианство само признает факт войны и пророчествует, что меч не прейдет до кончины мира; это очень замечательно и поражает» [XXII, 124]. Писатель полагал, что современный ему мир гораздо хуже войны, «до того хуже, что даже безнравственно становится под конец его поддерживать: нечего ценить, совсем нечего охранять, совест­но и пошло охранять. Богатство, грубость наслаждений порождает лень, а лень порождает рабов. <…> Человек по природе своей страшно наклонен к трусливости и бесстыдству и отлично про себя это знает; вот почему, может быть, он так и жаждет войны, и так любит войну: он чувствует в ней лекарство. Война развивает братолюбие и соединяет народы. <…> Заставляя их взаимно уважать друг друга. Война освежает людей. Человеколюбие всего более развивается лишь на поле битвы» [Там же, 125].

С подобной однобокой оценкой войны согласиться трудно. Кроме восторгов от героизма воинов, любая война несет неисчислимые жертвы мирного населения, бедствия, разруху, страдания. Нет необходимости в войне для того, чтобы через страдание испытать счастье. Прошедший сам через страдания, мыслитель не понял негативного влияния войн на общество и на историю человечества.

Оценки Достоевским Русско-турецкой войны 1877–1878 годов были восторженными. «…Нам нужна война и победа. С войной и победой придет новое слово, и начнется новая жизнь, а не только одна мертвящая болтовня, как прежде…» [XXV, 96]. В войне писатель видел средство разбудить русский народ, объединить его с царем на фундаменте патриотизма.

Идеализация Достоевским народного характера войны исходила из убеждения в непобедимости России и русского народа, в возрождении патриотизма. «…Мы непобедимы ничем в мире… Мы можем, пожалуй, проигрывать битвы, но все-таки останемся непобедимыми именно единением нашего духа народного с сознанием народным…» [Там же, 97].

Мыслитель делал оговорку, что не всякая война есть благо; война «из-за приобретения богатств, из-за потребности ненасытной биржи» есть несчастье, она несет смерть. Однако в Русско-турецкой войне 1877 года писатель видел «подъем духа нации ради великодушной идеи» [Там же, 98]. В войне, которую начала Россия на Балканах, Достоевский видел спасение России, святость идеи освобождения угнетенных православных братьев-славян.

Вершиной художественного творчества Достоевского стал роман «Братья Карамазовы» (1880). В трагедии семьи Карамазовых воплотилась трагедия всего российского общества, утрата преемственности поколений, дегуманизация и дегармонизация личности. «Карамазовщина» как состояние безверия, безнравственности внедрилась в сознание и поведение народа. Не случайно город, в котором жили герои романа, носил название Скотопригоньевска.

В братьях Карамазовых Достоевский показал различных представителей интеллигенции, на которую он сам возлагал надежды в деле просвещения русского народа. Старший брат Дмитрий — отставной офицер, бунтарь, мятущаяся душа, но добрая, прямая, часто беззащитная. Он берет на себя чужой грех убийства и идет на каторгу. Средний брат Иван постоянно подвержен сомнениям, что ставит его в положение между Богом и дьяволом. Не случайно в одной из глав романа к Ивану является сам черт. Младший брат Алеша близок автору. Это чистая, светлая душа, православный молодой человек, чуткий и искренний, любящий Бога и людей. Алеша продолжил галерею положительных героев Достоевского — Макара Девушкина, князя Мышкина, Аркадия Долгорукого.

Есть в романе еще один образ — Павла Смердякова, незаконнорожденного сына Федора Павловича Карамазова и Лизаветы Смердящей. Трус, убийца, корыстолюбец, социальный тип лакея с чрезмерным апломбом и тщеславием. Понятие «смердяковщина» стало нарицательным — это злое начало в человеке, его антихристианская сущность.

В романе «Братья Карамазовы» воплотились раздумья Достоевского о вечных, философских проблемах бытия человека. «Красота — это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут. <…> Страшно много тайн! Слишком много загадок угнетают на земле человека. Разгадывай как знаешь и вылезай сух из воды. Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. <…> Что уму представляет позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей… Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей» [XIV, 100].

Не случайно Достоевский вложил слова о красоте в уста самого безнравственного из братьев Карамазовых — Дмитрия. Извечной мечтой писателя с юных лет было стремление проникнуть в глубины человеческой души, понять ее природу, отыскать тайники, разобраться в лабиринтах. Вывод Достоевского — «все за всех виноваты». Искупление, принятие чужого греха, вина за несодеянное — высшая мера духовного очищения, которое принял сам писатель, осужденный на каторгу. Его идеи, высказанные в романе «Братья Карамазовы», непосредственным образом были связаны с типичными сторонами российской действительности, с разнообразными формами жизни общества и востребованы с учетом новых реалий эволюции России и русского народа.

Одной из ведущих стала тема, изложенная автором в легенде-главе «Великий инквизитор». Здесь и критика католической церкви, и идея искоренения бедности и нищеты, и идея всепрощения, выраженная в победе Абсолютного добра над злом. На речь великого инквизитора, говорившего в тюрьме с Иисусом, последний ответил не злым словом, не протестом, а тихим, смиренным поцелуем. Смирение в христианском осмыслении одержало великую победу над злом.

При подготовке романа Достоевский обращался к евангельским текстам, к сочинениям великих учителей Церкви Нила Сорского, Иоанна Дамаскина, Исаака Сирина, Сергия Радонежского, Тихона Задонского и других подвижников. Сильное влияние оказало на писателя посещение Оптиной пустыни.

Многие суждения Федора Михайдовича носили пророческий характер, намного опередили его время. Сказывалось глубокое понимание мыслителем человеческой природы, внутреннего мира человека, тенденций развития российского общества. Наиболее отчетливо пророчества относительно судеб России прозвучали в романе «Бесы» в идейной программе идеолога «бесов» Шигалева. Он предлагал «в виде конечного разрешения вопроса — разделение человечества на две неравные части. Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться вроде как в стадо и при безграничном повиновении достигнуть рядом перерождений первобытной невинности…» [X, 312]. «…У него, — говорил о социально-политической системе Шигалева Петр Верховенский, — каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное — равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. <…> Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями — вот шигалевщина! Рабы должны быть равны: без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство, и вот шигалевщина!» [Там же, 322].

Близок Шигалеву по идейным убеждениям другой «бес»-нигилист — Николай Ставрогин, разработавший принцип революционной борьбы. «…Подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью, как одним узлом, свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчетов спрашивать!» [Там же, 299].

Не все предвидения Достоевского сбылись, да и не могли достоверно предсказать все происходившие в России в ХХ столетии события. Но сама постановка многих вопросов заставляла задуматься над поиском истинных путей к социальной справедливости, разумности отношений власти и народа.

Глубокое понимание Ф.М. Достоевским природы России, русского народа выразилось в его знаменитой речи о Пушкине. Пушкин был для Федора Михайловича идеалом поэта, мыслителя, гражданина, самым русским человеком среди всех русских людей. «…Величие Пушкина, как руководящего гения, состояло именно в том, что он так скоро, и окруженный почти совсем не понимавшими его людьми, нашел твердую дорогу, нашел великий и вожделенный исход для нас, русских, и указал на него. Этот исход был — народность, преклонение перед правдой народа русского». Пушкин для Достоевского был «не только русский человек, но и первым русским человеком». «Не понимать русскому Пушкина значит не иметь права называться русским. Он понял русский народ и постиг его назначение в такой глубине и в такой обширности, как никогда и никто» [XXVI, 114].

200-летний юбилей Ф.М. Достоевского вызывает все возрастающий интерес к творчеству великого русского писателя, одного из самых популярных мыслителей в России и мире.