Мы подготовили для Вас несколько вариантов сочинений на заданную тему. Используйте наши примеры для написания своего сочинения в школу.
Сочинение 1
Маленькими и беззащитными приходим мы в этот мир и сразу окунаемся в тепло материнской любви и отцовской заботы. Все самые яркие воспоминания детства связаны у нас с родителями. С самого раннего детства мы видим улыбающееся лицо мамы, ее добрые глаза, слышим ласковый голос, поющий колыбельную. Мы верим, что мамин поцелуй залечит разбитое колено. А папа обязательно придет на помощь в самый трудный момент.
Для каждого ребенка его семья — самая лучшая в мире. Но мы вырастаем, наши личные дела и проблемы заполняют наши головы и сердца. Приходим домой, наспех едим, стараемся поскорей уйти в свою комнату. У нас уроки, телефонные разговоры, компьютер. Так изо дня в день. Родители пытаются с нами поговорить, узнать, выяснить. Но мы чаще всего отговариваемся незначительными фразами.
Порой нам кажется, что родители назойливы, несправедливы в своих суждениях о молодежи. Иногда начинают ругать, заставляют замолчать только потому, что они старше, и, как нам кажется, совершенно не пытаются выслушать и разобраться.
И вот после такой очередной ссоры с родителями, я попыталась поставить себя на их место. Попробую разобраться.
А каким родителем стану я? Мне кажется, что воспитание ребенка – это очень сложный и непрерывный процесс. Ведь дети не растут на деревьях. И не достаточно их всего лишь поливать и удобрять как землю. Родительская забота — это не только родить, кормить, отправить в детский сад, а потом в школу, но и дать путевку в жизнь. Чтобы вырастить Человека с большой буквы, нужно приложить массу стараний и усилий. Воспитывать ребенка нужно с первых дней жизни, проявляя заботу о нем: купать, пеленать, кормить, гулять, петь колыбельные песни и читать любимые книжки на ночь.
Мне кажется, что дети с самого раннего возраста должны знать, что такое хорошо и что такое плохо. Им необходимо объяснять, как нужно себя вести, учить быть внимательными, прилежными, относится с уважением к старшему поколению и не обижать тех, кто младше и слабее тебя. Ребенку нужно уделять много внимания. Он должен уметь ценить прекрасное : живопись, музыку, литературу, быть интеллектуально развитым.
Каждый родитель должен быть другом для своего ребенка. Мама и папа – самые близкие люди. Именно им можно задать любой вопрос и получить на него исчерпывающий ответ. Именно с ними мы делимся своими переживаниями и невзгодами, ищем утешение в трудную минуту.
Полагаю, что именно родители должны быть для своего ребенка образцом. Нельзя говорить о вреде курения и курить самому, нельзя говорить о культуре, если родители сами говорят неграмотно и нарушают общественные нормы морали.
На мой взгляд, ребенку нужно давать свободу выбора, возможность принимать самостоятельные решения, «набивать шишки» и учиться на своих ошибках, а не воспитывать их по своему образу и подобию.
Хороший родитель должен быть заботливым и любящим, но любовь не должна ослеплять глаза. Уже с рождения нужно учить кроху уважать и понимать окружающих. Если малыш провинился, ему нужно словами объяснить, что и как делать нельзя. Многие родители в воспитании своих детей применяют только «пряник». Однако, это не правильно. Если родители чрезмерно опекают своего малыша, покупают ему все, что он хочет, балуют при любом удобном случае – ребенок начинает « садиться на голову». Он вырастет эгоистичным и самоуверенным.
Мне кажется, что нужно быть в меру строгим. Это для собственного блага ребенка. Ему может и не понравятся строгие наставления, конечно, кому они понравятся? Однако от строгих родителей он учится дисциплине.
За что родители чаще всего наказывают детей? За невыученные уроки, за плохие отметки, за то, что он грубы и не сдержаны, за разбросанные вещи, за беспорядок в комнате, за то, что вечером поздно возвращаются домой…
Размышляя, я пришла к выводу: в любом случае родители любят своих детей. Да, да любят!
Конечно, у каждого человека есть свои представления о том, как воспитывать детей. Я думаю, что большое значение должно придаваться образованию, чувству ответственности, взаимопомощи и честности. Я с уверенностью могу сказать, что в воспитании своего ребенка, для меня будет немаловажным, чтобы он хорошо учился, рос честным и готовым прийти на помощь. Я приложу все усилия, чтобы он стал настоящим человеком. Настоящий человек видит, понимает и ощущает многое. Не только счастье и любовь, но и боль, страх, гнев, отчаяние. Это всегда тяжело. Но разве иначе стоит жить
Сочинение 2
«Каким я буду родителем, когда я вырасту?» — случается, такая мысль посещает меня время от времени. И это неудивительно: ведь остается всего каких-то несколько лет до принятия важных жизненных решений — выбора будущей профессии, спутника жизни и, конечно же, разрешения вопросов, связанных с воспитанием детей.
Готов поспорить, что вам ни раз, наверное, приходилось слышать от взрослых в детстве, что, мол, нынешние дети совершенно не такие, какими были когда-то их родители: они более избалованные, своевольные, непослушные. Словом, другие.
Между тем, проблема «отцов и детей» существовала едва ли не с Сотворения Мира! Достаточно вспомнить таких великих людей, как Тургенев, Сократ, Пушкин, Толстой, упоминавших в своих трудах не раз об этой проблеме. Все они так или иначе пришли к выводу, что каждое новое поколение ничуть не хуже предыдущих, оно просто другое. Следовательно, нужно просто набраться терпения и научиться понимать своих детей.
В самом деле, так ли уж плохо, если ваши сын или дочь слушают другую музыку, по-другому танцуют? Тянутся к иным увлечениям (здесь речь, конечно, не идет о пагубных привычках), получают другие профессии, нежели те, которые хотели бы дать им вы? Подумайте, если бы все поколения были похожи как две капли воды, жили бы мы в том мире, в котором живем сейчас? Самолеты, ракеты, компьютеры, мобильные телефоны и прочие блага цивилизации являются продуктом неординарного мышления и огромного интеллектуального труда, а вовсе не пережевывания чужих мыслей и избитых истин.
Поэтому одно могу сказать наверняка: я буду терпеливым и понимающим родителем, прислушивающимся к мнению своих детей. Я не стану упрекать их в свободомыслии, но обязательно спокойно разъясню все «за» и «против», предоставив им, таким образом, свободу выбора. По-моему, это вызовет гораздо больше уважения с их стороны, чем простое «нельзя», ведь так получается общение на равных. Конечно, бывают и ошибки, обиды (такова жизнь!), но я буду готов признать, если неправ. И еще: что бы я не делал, чему бы я не учил своих детей, во всем я буду стараться им быть примером. В самом деле, как я стану им чего-то запрещать (например, курить, неправильно питаться или класть локти на стол), если я сам все делаю в точности наоборот! А это означает только одно: нужно уже сейчас развиваться и совершенствоваться, для того, чтобы в будущем стать прекрасным примером для собственных детей.
Сочинение 3
Рано или поздно наблюдая ежедневно за нашими родителями, как они заботятся о нас, пекутся, сочувствуют и радуются вместе с нами нашим достижениям, мы задаемся вопросом: « Каким я буду родителем?»
Ответить на этот вопрос с полной уверенностью и гарантией да будет так, невозможно, Но можно помечтать, предположить.
Итак, чтобы составить портрет, каким же я могу быть родителем, можно проанализировать свой характер, черты и опыт занятий или игры с маленькими детьми.
Моя история:
Однажды в нашем доме заселились новые жильцы. Познакомившись с ними буквально на следующий день, я обрела новых близких мне людей в лице молодой пары, а главное что у них был маленький ребенок – дочка Ольга. С первых же дней я прикипела к этой удивительной девочке. Стала играть с ней, помогать её маме по кормлению ребенка, гладила пеленки, и все это приносило мне большое удовольствие.
Так Ольга стала делать первые шаги, говорить первые слова, а я в свою очередь пока мама этой девочки была занята домашними хлопотами, не только играла с девочкой, но и занималась с ней разными развивающимися играми. К примеру: складывали кубики по цветам и формам. Читала ей книжки для самых маленьких. Изучали животных, как называют маленьких животных и их родителей.
Игры для деток развивающегося характера дают позитивный настрой, вырабатывается речь и сенсорика.
Спустя немало лет, когда я выросла и подросла малышка Ольга, её родители не раз мне говорили теплые слова благодарности и похвалы. Теперь эта семья стала мне родными, близкими людьми, а для малышки Ольги я как старшая сестра: наставница, советчица и просто подруга.
Заключение:
Из такого опыта, я могу сделать вывод, что мамой я буду неплохой. Ребенку необходима доброта и ласка, а это во мне есть. Забота и опека – да я смогу взять на себя такую ответственность, уверена что не поскуплюсь ни временем, ни силам для ребенка.
Российский композитор Кирилл Рихтер по приглашению Фонда развития культуры и искусства Узбекистана 15 декабря сыграл второй за год концерт в Ташкенте. Выступление Richter Trio, которое собирает залы в лондонском Royal Albert Hall и немецкой Elbphilharmonie, сопроводил Государственный симфонический оркестр Узбекистана под управлением Камолиддина Уринбаева.
На сцене Дворца международных форумов коллективы исполнили сочинения из альбома «Chronos», пьесы для камерных составов и симфонических оркестров, музыку для балета Сергея Полунина «Распутин», а также вальсы, которые открыли миру сочинительский талант и экспрессию Кирилла Рихтера.
Корреспондент «Газеты.uz» Виктория Абдурахимова поговорила с композитором об академическом образовании, музыкальном воспитании детей и популяризации классической музыки.
— Вы входите в состав жюри Всероссийского конкурса юных талантов «Синяя птица». Узнавали себя в ком-то из участников?
— Наверное, нет, потому что большинство детей, которые участвуют в этом конкурсе, абсолютно лишены сценического волнения, а я и сейчас продолжаю волноваться, переживать. Для меня это какое-то важное чувство, ориентир.
Я никогда не участвовал ни в каких конкурсах. Не признаю этот вид. Что вообще значит соревнование в творчестве? С кем соревноваться? Это же не спорт. Всё абсолютно субъективно.
Но не могу сказать, что меня не восхитили эти дети. Они прекрасные, талантливые. Могут гораздо больше, чем мы могли в их возрасте. Кроме исполнительского мастерства, они без какого-то стеснения общаются, воспринимают камеры. Такая уверенность уже многого стоит.
— Что такое талант?
— Это совокупность [факторов]. Труда, в первую очередь. Жизненного пути, потому что даже человек с удачными генами может пройти путь, на котором у него не взыграют какие-то творческие качества. И удачи, конечно. Мне кажется, что удача — это тоже часть таланта.
— Когда вы впервые услышали, что талантливы, и когда вы поняли, что это действительно так?
— Сложный вопрос. Я просто не люблю говорить о себе. Как может человек себя оценивать? Я прекрасно знаю свои способности, лимиты. Знаю, где могу доработать и что у меня получается легче, чем у других.
Не могу сказать, что зафиксировал какой-то момент, когда мне сказали: «Вот ты — талантливый». Я всегда занимался творчеством, всегда знал, что у меня это неплохо получается. Я с собой, наверное, соревновался, не с кем-то. Мне хотелось быть лучше себя.
— Мне запомнилась фраза из поста, который написал человек, посетивший один из ваших московских концертов: «Буду копить на рояль. Может, и у меня что-нибудь получится». Вы бы посоветовали этому человеку отложить немного денег и на образование?
— Я не люблю советовать. Поучительное поведение не про меня. Никогда бы в жизни не сказал: «Вам лучше поучиться, а не рояль покупать».
Мне кажется, уже прекрасно, что у человека возник этот импульс, стремление к инструменту. Для меня, например, любовь к музыке пошла именно от вещи, от инструмента. Когда я увидел его в детстве, понял, что он магический: пахнет как ничто другое, выглядит, звучит.
Может быть, этот человек рояль купит, а потом на него будет цветы ставить или книжки складывать. Но мне кажется, что если такой порыв есть, что-то и выйдет.
— В вашей музыкальной семье Richter Trio двое — скрипачка Алёна Зиновьева и виолончелист Август Крепак — с дипломами о высшем музыкальном образовании. Случалось, что эти дипломы становились между вами?
— Никогда. Более того, мне кажется, что и Алёна, и Август очень много в итоге получили и выиграли как раз благодаря своей доброте и отсутствию скепсиса, снобизма по отношению ко мне — человеку, которому до какого-то момента в академическом сообществе кто-то и руку не жал.
Люди продолжают повторять фразу про то, что я человек без образования, несмотря на то, что у меня два высших (Кирилл Рихтер учился на графическом факультете филиала Института ядерной физики МИФИ и на факультете моделирования одежды в Британской высшей школе дизайна — ред.). Никого это не интересует.
Мне кажется, я как раз-таки выступаю за отсутствие этого скепсиса, снобизма. И мне очень повезло с Алёной и Августом, потому что они делятся всем, чему их учили, и мы обогащаем друг друга.
Их мнение критическое, честное даёт мне много пищи для размышлений. С его помощью и в процессе самостоятельной работы я расту.
— Шведский лейбл 1631 Recordings, который записал ваши фортепианные вальсы, тоже не смутило отсутствие у вас академического музыкального образования?
— Нет. Поверьте, в Европе совершенно не важно, сколько у вас дипломов, если вы создаёте искусство, которое людей очаровывает, которое имеет смыслы, нарратив. Если к этому прилагается хорошее исполнительское мастерство, то вы будете замечены.
— Считается, что любовь к искусству, музыке должна прививаться в семье. Как быть, если в семье нет музыкантов, а классиков слушают, только когда звонят в техподдержку?
— У меня не было ни одного музыканта в семье. Отец — танкист, мама — педагог. О существовании прадеда-кларнетиста я узнал два года назад. Возможно, это транслировалось каким-то образом, потому что мама всегда хотела играть. У неё не было денег на инструмент — только на аккордеон, и она на нём в детстве играла. Меня никто специально не отправлял [учиться]. Это было чисто по моему желанию.
Я всегда любил музыку. Не знаю, почему, и не помню момент, когда полюбил её. Я как такой балласт, который нельзя было оставить, ездил с классами мамы на балетные постановки в Кремлёвский дворец. Мне очень нравилась музыка Чайковского.
Ещё всё это смешалось с тем, что моему брату купили синтезатор. Брат отказался от него, и я как бы инструмент донашивал. Сидеть с синтезатором мне нравилось гораздо больше, чем всем в семье. Там были записаны упрощённые аранжировки «Щелкунчика», произведений Моцарта, Баха. Так как нот не было, я решил, что подберу их на слух. И подобрал. В принципе, у меня это лучше получается, чем читать с листа, например.
Потом я занимался с педагогом на дому. Моя учительница Светлана Владиславовна Фомина давала из своей коллекции виниловые пластинки «Музыкальный телетайп». Там были мои самые любимые пьесы: «Полёт валькирий» Вагнера, «Болеро» Равеля, Токката и фуга ре минор Баха, фортепианный концерт Грига. Все эти вещи сформировали, наверное, мой вкус, и я до сих пор люблю в музыке то, что услышал в тех произведениях.
Для меня, ребёнка ненаслушенного, у которого не было никакой интродукции в этот мир, она была новой. Потом уже узнал, что это музыкальная попса, что эти произведения заслушаны до дыр, и некоторые люди даже не восхищаются ими. Может быть, и хорошо, что у меня не было никакого классического бэкграунда в семье. Я всё это открывал и удивлялся. И это чувство осталось, наверное, во мне.
— По моим наблюдениям, из музыкальных школ выходят дети, которые ненавидят инструменты и сольфеджио. Почему так происходит и что необходимо сделать, чтобы это исправить?
— Это очень просто. Большинство детей не готовы к материалу и репертуару, который подходит им технически, но с точки зрения исторического контекста такой материал не вызывает никакого интереса. Например, в третьем-четвёртом классе ребёнку дают какие-нибудь простые сонаты или сонатины Бетховена.
Они подходят, потому что нужно развивать левую руку, голосоведение, многоголосье, мастерство аккомпанемента. А для ребёнка это просто набор автентических каденций, скучная музыка вне контекста. Он не знает, кто такой Бетховен. Эта музыка для него безликая.
Мне кажется, на первом этапе нужно предлагать ученику материал, который ему самому интересен. Это может быть даже технически несложная музыка. Из кинофильмов, например, или современная: от Ланы Дель Рей, Билли Айлиш до каких-нибудь джазово-блюзовых вещей. Они сложные, но главное условие — вещь должна нравиться.
Дети ненавидят инструменты, потому что [в школах] любовь у них изначально отнимают. Мне повезло: я занимался на дому, и моя учительница Светлана Владиславовна давала только тот репертуар, который я хотел. Это был мой любимый Григ, Равель, старинная клавирная музыка
Помню, как играл музыку из «Титаника». С каким трудом мы доставали ноты, потому что не было интернета, ничего не было. Исполнял «Танец феи Драже» Чайковского. Сейчас не понимаю, как делал все эти арпеджио. Мы выступали в маленьком коллективе — фортепианном трио. Я играл на синтезаторе, а девчонки — Наталья Томашевская и Ира Сладкова — на рояле в четыре руки.
— Ваше участие в этом коллективе повлияло на то, что вы и сегодня выступаете не сольно, а в трио?
— Нет. Мне просто не интересно создавать чисто фортепианную музыку. Я всегда любил струнные, их возможности, звучание. Один из самых приятных моментов для меня — когда понял, что могу сочинять для струнных. Могу, не умея играть, транслировать этот звук и все свои идеи через Алёну и Августа. Они справляются блестяще.
— Среди негативных комментариев обратила внимание на две самые частые формулировки: «стыдно играть такие произведения», «написать такое может каждый». За музыку, творчество вообще может быть стыдно и должно ли, особенно если ты — начинающий композитор, музыкант?
— Такое хейтерство, наверное, первые годы меня огорчало. Стыдно мне не было. Скорее, это была внушённая неловкость. Сейчас я стараюсь такую критику не замечать — она неконструктивная.
Если какой-то человек заявляет, что ты вообще не имеешь права создавать что-то, то он всегда из тех людей, которые могут меньше, чем ты. Зачем мне их слушать? Люди, которые могут больше, чем ты, никогда не будут комментировать твоё творчество. Им это не интересно, они идут своей дорогой.
Забавляет, что таким образом люди хейтят мою музыку. Кинокомпозиторы, часть которых пишет очень лёгкую и наивную музыку, такого хейта не получают. Электронные композиторы, которые используют инструментальные техники, тоже. А я, видимо, каким-то образом раздражаю людей тем, что смею выходить на сцену московского концертного зала «Зарядья» и The Elgar Room Королевского Альберт-Холла (концертный зал в Лондоне — ред.). Что я могу с этим поделать? Остановиться и ничего не делать? Это было бы глупо.
— Какое чувство, на ваш взгляд, опасно для композитора?
— Ощущение себя гением, полубогом, который пишет великую музыку. Это самое ужасное, что может быть. Я встречал таких людей, которые считают, что их музыка — это сокровище, и что они имеют право не позволять определённым музыкантам её исполнять.
Мне кажется, если в человеке присутствует некоторая скромность, она даёт ему адекватное, конструктивное мышление. Мы не можем встать на уровень гениев сразу. Не можем сравнивать себя с Моцартом, Бахом — у нас другое время, другой контекст. Никто не знает, что будет дальше. Может быть, мы вообще будем стёрты с лица земли. Может быть, наша музыка ничего не значит, а наши труды бессмысленны. Но это же не повод останавливаться и не делать.
Потеря критического мышления запускает опасный механизм. Появляется ощущение того, что чтобы ты ни сделал — это интересно, это классная музыка. Это неправда. Впереди будет ещё очень много провалов, взлётов, и ты должен это принимать как некий естественный процесс.
— Кто такие коммерческие композиторы и почему о них говорят чаще всего в негативном ключе? Где проходит черта, перешагнув которую композитор из обычного успешного становится коммерческим?
— Меня вообще удивляет: что плохого в коммерции? Как будто это какое-то мерило. Мерило чего? Думаете, Моцарт не был коммерческим композитором? Он со своим отцом прекрасно знал, на каком царском ужине, собрании появиться, где с кем познакомиться. У Прокофьева были свои менеджеры в Америке. Стравинский вначале был абсолютно неудачен с точки зрения позиционирования своей музыки. Когда и Дебюсси, и Равель получали громадные гонорары за свою музыку, он написал «Жар-птицу», «Петрушку» и не получал почти ничего — его музыка исполнялась бесплатно.
Как можно вообще выводить на первый план коммерческий успех, когда это всего лишь обычная сторона процесса и профессии?
Есть, конечно, коллективы, которые финансируют крупные банки, государства. У меня нет такого коллектива. Нет ни одного спонсора, я не являюсь амбассадором. Я всегда зарабатываю деньги своим трудом. Обеспечиваю свой коллектив и горжусь этим. Меня никто не продвигал. Я ни с кем не дружил для того, чтобы у меня случилось то, что случилось. То, что у нас сейчас всё неплохо с точки зрения сборов и продаж концертов — это мой труд и общая заслуга команды.
— Как вы относитесь к идее популяризации классической, инструментальной музыки? Удалось ли, на ваш взгляд её реализовать? У меня сложилось впечатление, что классика до сих пор остаётся стеной между условно образованными людьми и всеми остальными.
— Разделение искусственное, созданное самим академическим сообществом.
К популяризации я никак специально не отношусь. То, что людей вдохновляет моя музыка, и у них появляется желание заниматься на инструментах, никогда не было срежиссировано или придумано.
Вообще когда люди говорят, что моя цель и миссия — «быть мостиком между музыкой сложной и музыкой понятной», мне хочется их ударить. Я считаю, что и моя музыка сложная, в ней есть смыслы. Но какой-то скепсис и страх простоты загоняет этих высоколобых людей в некую ловушку своей высоколобости.
Написать чистую, стройную, запоминающуюся мелодию в XXI веке стоит огромных трудов. Это всегда счастливый случай, когда ты её открываешь. Писать в стиле додекафонии, полифонию может каждый студент, накидывать сколько угодно сценаристических эффектов. Попробуйте написать мелодии, которые есть в моей сюите, например. Я считаю, что это простая, но красивая музыка. Это сложнее всего.
— В некоторых городах пытаются сделать инструментальную музыку популярной с помощью уличных музыкантов. В Москве придумали проект «Музыка в метро», в котором вы принимали участие в качестве члена жюри. Как вы относитесь к уличным музыкантам? Нужны ли они?
— Любое творчество — это абсолютно естественное занятие для человеческого существа. Когда мы видим музыканта на улице — это всего лишь отражение нашей здоровой среды.
В Европе очень много уличных музыкантов. Люди не проводят границу между сценой и улицей. Самовыражаться там они могут легко, открыто, и это, кстати, огромный показатель свободы.
То, что у нас [в Москве] всё это организовано на ограниченных пятачках в метро, подчинено какой-то экономической структуре (они платят какой-то процент), не совсем, мне кажется, здоровая схема. Хотелось бы какой-то открытой конкуренции. Хотя, возможно, в нашей стране некоторый отбор вкусовой — это и хорошо.
— Ваша композиция «Chronos» — размышление о времени как о живом существе, мифологическом божестве, с которым можно вести диалог. Если бы вы оказались перед ним и попросили время взаймы, на что бы его потратили? Какие воспоминания пережили бы снова, а какие стёрли?
— А вот на самом деле? Я же всегда гипотетически рассуждаю. Мне было бы просто интересно увидеть каким-то безопасным, наверное, способом другие эпохи. Очень хотелось бы посмотреть на динозавров. На Древнюю Персию и Месопотамию, Древнюю Русь. Вообще на какие-то исторические события, которые сейчас мы можем увидеть только в фильмах или прочесть о них в книгах.
Мне кажется, это дало бы мне какое-то понимание о себе самом как о человеке, и о нас обо всех как о человечестве. Такой исследовательский интерес.
Не уверен, что я хотел бы заскочить в будущее. Боюсь, что есть сценарии, которые нам не понравятся.
Что касается отрезка моей жизни, то я бы ничего в нём не стирал и не менял.
Фонд развития культуры и искусства инициирует и реализует проекты, направленные на развитие культуры, искусства и архитектуры в республике. Фонд поддерживает молодые таланты, а также продвигает культурный потенциал Узбекистана на мировой арене.
© sibreal.org
21 Дек 2021, 11:24
Житель Улан-Удэ рассказал, что его несколько часов избивали сотрудники Росгвардии, угрожая изнасиловать дубинкой. Нападение произошло во дворе дома мужчины, силовики пытались отобрать у него пять тысяч рублей. За отказ отдавать деньги ему на голову надевали пакет. Суд назначил улан-удэнцу штраф, который тот смог опротестовать только через несколько месяцев. Нападавших не наказали.
Сотрудники Росгвардии задержали жителя Улан-Удэ Алексея Попова вечером 3 августа 2021 года во дворе его дома. Об этом сообщает «Сибирь.Реалии»* со ссылкой на самого Попова.
По словам мужчины, росгвардейцы вымогали у него 5 тыс. рублей, после чего надели на него наручники и около 80 раз ударили резиновой дубинкой и надели пакет на голову. В тот день он шел поздравить брата с днем рождения.
«Когда меня окликнули: „Мужик, иди сюда“, а потом побежали за мной с криком: „Ты что, не понял, что ли?“, я тоже побежал. По самому обращению было понятно, что нападение, явно отморозки какие-то. Когда мне крикнули: „Стой, полиция, стрелять буду“, я остановился, стал приглядываться, не успел разглядеть никаких знаков отличия, как меня с ног один из них сбил. Я стал подниматься, он: „Что ты там скидываешь?“ — „Ничего я не скидываю“, — рассказал Попов. — Я поднялся, потому что один он не мог меня сильно задавить к земле. „Колюще-режущее есть?“ Только после такого вопроса я понял, что это сотрудник, но представиться мне он отказался».
Сотрудники попросили подойти мужчину к машине — УАЗу без опознавательных знаков и номеров — и достать всё из карманов. Происходящее они снимали на телефон. Потом один из них выключил камеру и сказал: «Ладно, мужик, давай пятихатку и ****** (проваливай)». Попов отказался, тогда росгвардейцы заставили его поехать с ними. Документы сотрудники показали только соседям Алексея, которые вышли на крик. Фамилия обоих сотрудников оказалась одинаковой, уточнил Попов.
Мужчину отпустили только на следующий день: сначала его несколько часов возили из одного отдела полиции в другой, попутно заезжая в наркодиспансер за справкой о его состоянии. В машине его избили так, что спина посинела от гематом, однако врачи отказались зафиксировать эти травмы, опасаясь росгвардейцев, отмечает издание.
«Только наручники щелкнули, тот, кто сидел за рулем — перелезает на заднее сиденье и своему брату (позже они признались мне, что братья): „***** мне [ударь меня]“. Он его ударяет. Я сижу, просто шокирован! Понимаю, это все на меня свалят, хотя я-то его не бил. Мелькнула, что будет надежда на какие-то экспертизы по рукам, которые это докажут. У того ни крови, ничего от удара не осталось. Тогда он берет и надевает мне пакет на голову. Я пытаюсь зубами захватить, чтобы помешать надеть. Он на меня набросился, вниз повалил, это все происходило на заднем сиденье, стал надевать пакет, я пытался зацепиться зубами, чтобы он полностью не закрыл лицо. Когда не получилось, он стал снимать меня на телефон, как я сопротивляюсь», — заявил Попов.
Все это время сотрудники угрожали мужчине матом, утверждает он: «Мы сейчас тебя вывезем на речку, ***** в жопу, заснимем все это на камеру, никуда ты жаловаться не пойдешь».
Попов пытался привлечь внимание прохожих и выбил стекло в машине, после начал кричать, чтобы его увезли в отдел. Другие сотрудники отдела, по его словам, никак не реагировали на его жалобы.
«После первого отделения повезли меня в наркологический диспансер. Все это время они мне угрожали. И кололи. Тот, который отмороженный бил меня по ушам всю дорогу, пощечины по лицу. И еще чем-то острым (вроде печатки на пальце с шипом) колол в грудь. Он мне ее [дубинку] тычет и говорит: „Я тебя буду ***** не этим концом, а этим, где ремешок“. Я понял, что он ненормальный, и живым я от них судя по всему не выберусь», — рассказал мужчина.
В наркологическом диспансере мужчина попросил помощи у медиков, однако они не вызвали полицию.
«Я его пытался по-человечески просить: „За что ты меня бьешь, что я тебе сделал?“ Он говорит: „Ты чурка“. Я говорю: „Я русский, у меня дед, бабушка в Сибири родились“ — „Мне *****[все равно], мне не нравится твой *****“ [твое лицо]», — добавил Попов.
Когда мужчину привезли в другой отдел полиции, он показал травмы дежурному — спина была вся в крови. Но вместо помощи Попова посадили в ИВС, где он всю ночь провел на бетонном полу. Утром мужчину увезли в другое отделение, в котором, по его сведениям, и работали росгвардейцы.
«В тот день уже особо не били, просто хотели морально, психологически подавить. Угрожали, когда узнали, что в МЧС работаю: „Ты, Попов, не боишься работу потерять?“. Я говорю: „Во-первых, на мою работу надо еще найти умалишенного. (Я десантник-пожарный. Когда после уже проходил лечение, продолжал бегать „на маршрутах“: тебе ставят капельницы, ты едешь). Во-вторых, я не боюсь“», — заявил Попов.
Паспорт мужчины находился в школе, где он подрабатывает. Росгвардейцам пришлось заехать туда. Коллега Алексея не только сделала первые снимки его побоев, сфотографировав синюю от гематом спину, но и привезла в отделение полиции его маму. В отделе у Попова те же сотрудники требовали расписаться под документом, который он из-за плохого самочувствия даже не смог прочитать. Подписывать его Попов отказался.
В тот же день, 4 августа, над мужчиной состоялся суд за якобы неповиновение требованиям представителей власти. По ст. 19.3 КоАП Попову назначили 3 тыс. рублей штрафа.
Когда Алексей оказался дома, вызвал скорую, которая увезла его в больницу. Медики обнаружили у него травму шейного позвонка, черепно-мозговую, сотрясение мозга и гематомы по всему телу.
5 августа Попов обратился в прокуратуру за направлением на судмедэкспертизу, но его направили в Следственный комитет в другой район. Мужчина зафиксировал побои. Только через два месяца Попову удалось оправдать себя и добиться через Верховный суд отмены штрафа за якобы неповиновение сотрудникам Росгвардии. Октябрьский районный суд оправдал мужчину после того, как дело на пересмотр вернул Верховный суд Бурятии.
Алексей до сих пор лечит травмы, полученные при «задержании». Он также заявил о том, что однажды встретил одного из нападавших сотрудников у себя в подъезде. Мужчина стоял с автоматом и просил Попова поговорить с ним. После этого Попов дополнил свое заявление в СК, потому что посчитал действия росгвардейца угрозой жизни и здоровью.
*По версии
© vk.com/belovo. Жители Белово принесли цветы к мемориалу погибшим шахтерам
26 Ноя 2021, 10:37
Крупная авария произошла на шахте в Кемеровской области. Более 50 горняков и спасателей погибли, десятки — пострадали. Бывший сотрудник предприятия заявил о том, что там регулярно нарушалась техника безопасности. В 2020 году он получил травму после обрушения горной породы, и был уволен.
25 ноября на шахте «Листвяжная» в поселке Грамотеино произошло возгорание. Под землей находились 285 человек. Дым по вентиляции распространился по всей шахте, взрыва, как сначала утверждали источники информагентств, не было. Но собеседник Тайги.инфо среди местных жителей заявлял о взрыве.
Утром 26 ноября власти признали гибель всех 46 пропавших горняков и шести горноспасателей. По последним данным, погибли 52 человека, пострадали 57.
Авария стала крупнейшей на российских шахтах с мая 2010 года, когда после двух взрывов на шахте «Распадская» в Кузбассе погиб 91 человек.
Тайга.инфо публикует монолог бывшего сотрудника «Листвяжной» Дениса Тимохина, который заявил о том, что на предприятии регулярно нарушалась техника безопасности.
Я работал на «Листвяжной» доставщиком три с половиной года. В 2020-м я находился в лаве №819, загонял вал, бурил, стоя на лестнице. Потом я с нее слез, и мне на ногу упал большой комок породы. Начальник охраны труда [Кочуев] Роман Викторович предложил мне оформить травму как бытовую, обещал, что мне хорошо заплатят. Я отказался.
Когда делал МРТ, врачи сказали, что мне нужна срочная операция. Потом меня снова отправили работать в шахту с больной ногой. Я почти все время ходил на доставку инструментов и запчастей в лаву. Там уже как-то было превышение метана, и дизелисты отказались ехать. Директор распорядился, чтобы доставщики ехали. Ну, мы и да, выбора не было, не хочешь работать — увольняйся. А у всех кредиты, ипотеки, вот и оставались там.
Роман Викторович продолжал настаивать на оформлении травмы как бытовой, угрожал мне. Я сказал, что ничего не боюсь, и пусть не пугает. Оформил травму как производственную, и меня уволили. Точнее, меня попытались перевести на легкий труд — уборщиком вагонов. Я спросил: «А зарплата та же останется?» Мне ответили: «Нет, по профессии». Подписал приказ, что не буду делать другую работу, но приказ об увольнении не подписывал. Они меня без меня уволили. Сказали, чтобы больше не приезжал на шахту. Обещали прислать по почте трудовую и позвонить. Но ни звонка, ничего от них нет.
После увольнения приходится везде подрабатывать, но с такой ногой не получается нормально. У меня винты в ноге стоят, связки держат. Теряю по зарплате больше 20 тыс. рублей, а за ипотеку 33 тыс. рублей в месяц плачу. Кручусь, как могу.
Однажды на шахте мне нужно было открыть ляды (подвижное вентиляционное устройство в виде дверей для отделения воздушных струй друг от друга или управления ими; перекрывает доступ воздуха в вертикальные и наклонные выработки или каналы вентиляторных установок). По технике безопасности этим должны заниматься два человека, но меня отправили одного. Открыл одну створку, вторую начал, и меня под эти ляды струей закинуло. Хорошо, что ничего не сломал, дизелист вовремя подоспел. Пришел в лаву, начальник говорит: «Уезжай на гора». А у меня все болит, и руки, и ноги, я идти не могу. Он отвечает: «Постарайся выйти, тебя сопроводят». Этот начальник Сергей Герасименок — хороший, а сейчас его «закрыли».
Но не его вина, что шахта загорелась. Всё зависит от «СДС-уголь». Они же дают приказы и ставят план на месяц. Больше дадите, и зарплата будет хорошая. Не дадите — маленькая. Так люди и работали. Все ждали, что этот взрыв произойдет, но никто не знал, когда.
Техники безопасности на «Листвяжной» вообще не было. При 1,5% метана должно все вырубаться. При 2% комбайн должен отключаться автоматически. А туда ставили перемычки, чтобы техника ездила при таком проценте. И охрана труда это пропускала. Когда приезжала трудовая инспекция, они тормозили всю лаву. И все было хорошо, типа лава самая замечательная. Но они просто не ходили тогда, когда лава ехала. Когда я работал в лаве, там было 4%. Мне плохо было: выходишь на свежую струю, продышишься и обратно.
Сотрудники были против и говорили об этом. Начальник просил директора временно приостанавливать лаву, но тот отвечал, что надо выполнять план. Для директора все в деньгах, а жизни людей его вообще никак не волновали. «Не хотите работать — увольняйтесь, на шахту очередь стоит», — так он нам заявлял.
Но метана было больше нормы, намного. От этого и взорвалась шахта. Если бы лаву остановили, то все выветрилось бы. А им все больше угля надо.
У меня вчера на «Листвяжной» с ночной смены остался близкий друг, мы с ним с детства общались. Его не вывели из шахты, не знаю, живой или нет. Надеемся на лучшее.
Ирина Беляева