Сочинение на сказку муму

Сочинения
По литературе
Другие
По книге Алиса в стране чудес Кэрролла

Существует много экранизаций на книгу «Алиса в стране чудес» Льюиса Кэррола. Это произведение нравится всем читателям. Погружаясь в чтение книги можно с легкостью погрузиться в другую реальность. Читатель вместе с главной героиней так же эмоционально переживает ее приключения. Маленькая Алиса, упав в кроличью нору, очутилась в волшебном мире.

Девочка попадает в разнообразные и необычные места, встречает на своем пути странных персонажей. Она общается в сказочном мире с различными героями, они демонстрируют Алисе свои необычные способности. Невозможно предугадать, что ждет девочку дальше. Происходит полнейший хаос. Читая сказку, не понимаешь, зачем автор придумал такое количество необычных персонажей. Они все разные и интересные.

Девочка встретилась с Королевой Сердец. Именно с этого момента стала понятна задумка автора. В сказке говорится о том, что добро сильнее зла. Но, что бы одержать победу над злом необходимо быть сильным и иметь силу воли. В сказке много приятных и милых персонажей.

В этом волшебном месте Алиса часто меняла свой внешний вид, но это случалось не по ее воле. Когда девочка ела или пила именно тогда она уменьшалась или увеличивалась. Одним из положительных персонажей является Чеширский кот. Он очень веселый, любит шутить, никого не боится и высказывает мудрые мысли. Ему не страшна была Королева. Кот обладал способностью становиться не видимым.

Отрицательным героем можно смело считать Королеву. Она ведет себя неадекватно, взбалмошно. Она может казнить любого. Ее муж (Король) был адекватным и вменяемым, поэтому втихаря от супруги отменял ее приказы.

В сказке каждый персонаж интересен и необычен. Они все могут полюбиться читателю с первого раза.

Льюис Кэррол по образованию был математиком. Написав свое произведение, он хотел продемонстрировать людям, как выглядит теория относительности. Сложно сейчас судить получилось у него или нет. Но, смело можно сказать одно автор написал чудесную и великолепную сказку. Ее любят не только дети, но и взрослые. «Алиса в стране чудес» показывает нам, что чудеса и волшебство могут быть и в нашей жизни, в них нужно только верить.

Сочинение 3

С момента создания произведения Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране Чудес» прошло уже больше 150 лет, но до сих пор оно пользуется популярностью у людей разных возрастных категорий во многих уголках земного шара. Литературоведы причисляют его к лучшим образцам жанра абсурда, учёные и философы ищут в тексте скрытый смысл. Ну а детям просто интересны приключения любознательной девочки Алисы, попавшей через кроличью нору в удивительную страну, населённую странными существами. Они находят в ней массу поучительного для себя. Так чему же учит «Алиса в Стране Чудес»?

Во-первых, данная сказка доказывает, что окружающий мир не такой уж обыденный и скучный, как мы думаем. Необходимо только посмотреть на него под другим углом и немножечко пофантазировать. Например, обычный кролик может оказаться говорящим животным, носящим часы в нагрудном кармане жилетки, а игральные карты – королевской четой и придворными.

Во-вторых, мы узнаём, что надо толерантно относиться ко всем, независимо от их происхождения, внешнего вида и качеств характера. Главная героиня произведения встречается с разнообразными обитателями подземной страны. Поведение некоторых смешит, а рассуждения вызывают недоумение. Но она предельно вежлива с ними, внимательно выслушивает их рассказы и советы, любезно старается помочь. Однако девочка не боится высказывать собственную точку зрения. Её возмущает недоказанность вины Валета и отсутствие прямых улик. Она смело называет суд над ним пародией.

В-третьих, не стоит всегда пытаться объяснять что-то логически. Умозаключения определённых персонажей сказки очень логичны, но выводы получаются совершенно нелепыми.

В-четвёртых, на примере Алисы мы убеждаемся, что не обязательно быть таким, как все. Нестандартное мышление часто позволяет решать быстро разнообразные проблемы и находить правильный выход из сложнейших ситуаций.

Говорить о поучительности сказки Л. Кэрролла можно ещё долго, однако дать исчерпывающий ответ на поставленный выше вопрос вряд ли получится. Ведь это произведение настолько не похоже на другие, что однозначно трактовать его невозможно. Сколько читателей – столько и мнений.

Сочинение по теме «Алиса в стране чудес. Алиса в зазеркалье. Кэррол Льюис»

АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС. АЛИСА В ЗАЗЕРКАЛЬЕ Повести-сказки Алиса — семилетняя девочка, которой приснились приключения в подземной Стране чудес и Зазеркалье, где она встретилась с разнообразными сказочными и фантастическими персонажами, живущими по своей особой логике и все время озадачивающими разумную юную викторианку. Будучи воплощением всех детских викторианских добродетелей: учтивости, приветливости, скромности, сдержанности, серьезности, чувства собственного достоинства, А. одновременно сохраняет в себе ту непосредственность и душевную открытость, которые так ценил в своих маленьких подругах робкий и заикающийся оксфордский профессор математики Доджсон. Мир нонсенса, куда попадает А., часто раздражает ее, странные персонажи, с которыми она встречается, как правило, придирчивы, раздражительны и обидчивы, однако ей хватает здравого смысла, чтобы примириться с ситуацией, суметь перевести разговор на другую тему, удивляясь странности открывающегося перед ней мира, одновременно принимать его таким, как он есть. Ведь несмотря на всю его странность и кажущуюся необъяснимость, в мире чудес и Зазеркалья царствует своя безупречная логика.

Это мир, где все понимается буквально, где метафора лишается своего переносного значения, где между омофонами нет никакой смысловой границы, в результате чего каламбур таковым даже не ощущается, где парадокс оказывается результатом безупречного логического построения. В забавных же пародийных стихах, изобильно встречающихся в тексте, в знакомых по оригиналу логических и грамматических связях вдруг оказываются совсем другие, а то и просто бессмысленные слова. (Скажем, вместо известных строк: «Ты мигай, звезда ночная! / Где ты, кто ты, я не знаю» — мы читаем: «Ты мигаешь, филин мой, / Я не знаю, что с тобой».) Математику и логику К. оказался очень близок детский взгляд на действительность, не обремененный культурной традицией, создающей сложную систему эллипсов, умолчаний, условных построений, исторически приобретенных значений, выводов, давно утративших связь со своими посылками. Многозначность живого языка, тот факт, что при высказывании различных суждений многое следует держать в «уме», соотнося с целой системой культурных условностей и неписаных правил, далеко не сразу, как мы видим из многочисленных записей детских разговоров «от двух до пяти», входит в сознание ребенка. А., находящаяся на полпути от этого детского состояния первобытного хаоса, удерживаемого лишь причудливой логикой, к культурно упорядоченному космосу взрослых, оказывается в результате открыта и первому (ведь Страна чудес и Зазеркалье — это все-таки именно ее сон), и второму (свои суждения об увиденном она произносит с точки зрения общепринятых норм своего времени).

Смотрите также: Сочинение по теме «Герман Брох. Невиновные»

Болванщик (в других переводах Безумный шляпник)- участник «безумного чаепития», одержимый идеей времени, чьи часы тем не менее показывают число, а не час и уже отстали на два дня, потому что были смазаны сливочным маслом, с которым в механизм попали хлебные крошки. Персонаж с таким именем является материализацией английской идиомы «безумен, как шляпник» (mad as a hatter), восходящего к тому времени, когда при обработке фетра для шляп использовалась ртуть, пары которой токсически действовали на нервную систему работников. Аналогичной материализацией идиомы «безумен, как мартовский заяц» (mad as a March hare), является имя другого участника «безумного чаепития», Мартовского зайца.

Чеширский кот — персонаж, материализующий английское выражение «Улыбается, как чеширский кот». Его знаменитая улыбка, существующая сама по себе, обязана характерному для всего произведения Кэрролла софизму («если существуют коты без улыбки, то может существовать и улыбка без кота»), когда за квазилогичным словесным построением открывается явно абсурдный смысл. Комментаторы видят в выражении «улыбка без кота» наглядно-образное описание чистой математики, где теоремы, могущие быть приложенными к описанию внешнего мира, на самом деле являются чистыми абстракциями.

Шалтай-болтай — человек-яйцо, персонаж детской английской поэзии (прибаутка о Ш.-б. широко известна в переводе С. Я. Маршака). Выведенный как самодовольный филолог и философ, гордящийся тем, что может все на свете истолковать и откомментировать, Ш.-б. на самом деле не способен для целостного и непротиворечивого объяснения чего бы то ни было (подобно тому, как его самого не сможет собрать «вся королевская рать»), поскольку он дает всем словам произвольные значения («когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше»).

Список литературы

Смотрите также: Сочинение по теме «Горький: Старуха Изергиль»

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта https://lib.rin.ru/cgi-bin/index.pl

Средняя оценка / 5. Количество оценок:

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране Чудес

Героиня книги, девочка по имени Алиса, начинает свое путешествие в Страну Чудес неожиданно для себя самой: разомлевшая от жары и безделья Алиса вдруг заметила кролика, что само по себе не удивительно; но кролик этот оказался не только говорящим (чему в ту минуту Алиса тоже не удивилась), но еще и владельцем карманных часов, а вдобавок он куда-то очень торопился. Сгорая от любопытства, Алиса бросилась за ним в нору и оказалась… в вертикальном тоннеле, по которому стремительно (или не очень? ведь она успевала замечать, что стоит на полках по стенам, и даже схватила банку с наклейкой «Апельсиновый мармелад», к сожалению пустую) провалилась сквозь землю. Но все кончается на этом свете, кончилось и Алисино падение, причем довольно благополучно: она оказалась в большом зале, Кролик исчез, зато Алиса увидела много дверей, а на столике — маленький золотой ключик, которым ей удалось открыть дверь в чудесный сад, но пройти туда было невозможно: Алиса была слишком велика. Но ей тут же подвернулся флакончик с надписью «Выпей меня»; несмотря на свойственную Алисе осторожность, она все же выпила из флакончика и стала уменьшаться, да так, что испугалась, как бы с ней не случилось того, что бывает с пламенем свечи, когда свечу задувают. Хорошо, что поблизости лежал пирожок с надписью «Съешь меня»; съев его, Алиса вымахала до таких размеров, что стала прощаться со своими ногами, оставшимися где-то далеко внизу. Очень все здесь было странно и непредсказуемо. Даже таблица умножения и давно выученные стихи выходили у Алисы сикось-накось; девочка сама себя не узнавала и даже решила, что это и не она вовсе, а совсем другая девочка; от огорчения и бесконечных странностей она заплакала. И наплакала целое озеро, даже сама там чуть не утонула. Но оказалось, что она бултыхается в слезном озере не одна, рядом фыркала мышь. Вежливая Алиса завела с нею разговор (молчать было бы неловко), но, к сожалению, заговорила про кошек, ведь у Алисы осталась дома любимая кошечка. Однако Мышь, оскорбленная Алисиной черствостью, удалилась, а вновь появившийся Кролик отправил Алису, как какую-нибудь служанку, к себе домой за веером и перчатками, так как он направлялся к Герцогине. Алиса спорить не стала, вошла в дом Кролика, но из любопытства выпила и там из очередного флакончика какой-то жидкости — и выросла до таких размеров, что чуть не разнесла дом. Хорошо, что её забросали камешками, превращавшимися в пирожки, она снова стала крошечной и сбежала прочь. Долго она скиталась в травяных джунглях, чуть не попала на зуб юному щенку и наконец очутилась возле большого гриба, на шляпке которого восседала Гусеница и важно курила кальян. Алиса пожаловалась, что она все время меняется в росте и не узнает сама себя, но Гусеница не нашла в подобных изменениях ничего особенного и отнеслась к растерянной Алисе без всякого сочувствия, особенно услышав, что ту, видите ли, не устраивает рост в три дюйма — Гусеницу же такой рост очень устраивал! Обиженная Алиса удалилась, прихватив с собой кусочек гриба. Гриб пригодился, когда Алиса увидела дом: она пожевала немножко гриба, подросла до девяти дюймов и приблизилась к дому, на пороге которого один лакей, похожий на рыбу, вручал другому, похожему на жабу, приглашение Герцогине пожаловать к Королеве на партию в крокет. Алиса долго выясняла у Лакея-Жабы, можно ли ей войти, ничего не поняла из его ответов (не лишенных своей странной логики) и вступила в дом. Она оказалась в кухне, где было не продохнуть от дыма и перца; там кашеварила кухарка, а неподалеку сидела Герцогиня с вопящим младенцем на руках; между делом кухарка швыряла в обоих посудой; за всем этим с ухмылкой наблюдал большой кот. Удивленной Алисе Герцогиня кратко объяснила, что кот улыбается, потому что он Чеширский Кот, добавив, что вообще-то все коты умеют улыбаться. После чего Герцогиня стала напевать визгливому младенцу вроде бы знакомую колыбельную, но от этой песенки Алисе стало жутко. В конце концов Герцогиня швырнула сверток с младенцем Алисе, та вынесла странно непоседливого похрюкивающего крошку из дома и вдруг с изумлением увидела, что это вовсе не ребенок, а поросенок! Алиса невольно вспомнила и других детишек, из которых, возможно, тоже вышли бы очень миленькие свинки. Тут перед Алисой вновь появился Чеширский Кот, и она спросила его, куда ей идти дальше. Кот, улыбаясь, объяснил, что если, как она говорит, ей все равно, куда она придет, то идти можно в любом направлении. Он спокойно заявил девочке, что в этой стране все ненормальные, и даже умненькая Алиса не сумела оспорить его доказательства. После чего Кот исчез — весь, кроме широкой улыбки, долго висевшей в воздухе. Это свойство Кота особенно ему пригодилось, когда свирепая Червонная Королева приказала отрубить ему голову: Кот сразу исчез, в воздухе виднелась одна лишь его голова, но как прикажете отрубить голову, если у нее и тела-то нет? А Кот только широко усмехался. Алиса же тем временем отправилась к безумному Мартовскому Зайцу и попала на столь любимое и привычное у англичан, но совершенно необыкновенное чаепитие. Заяц и безумный Шляпник были вынуждены пить чай не раз и не два в день (что было бы естественно и разумно), а непрерывно — таково было им наказание за то, что они убивали Время. Поскольку они отнеслись к ней весьма негостеприимно, запутывали её и поднимали на смех, Алиса ушла и от них и после новых приключений попала наконец в королевский сад, где садовники красили белые розы в красный цвет. И тут появилась королевская чета, Червонные Король и Королева, окруженные придворными — бубновыми и червонными картами помельче. И хотя Король и Королева проявляли необыкновенную суровость к окружающим, а Королева требовала рубить головы чуть ли не всем подряд, Алиса не испугалась: ведь они всего лишь карты, рассудила она. Почти всех своих знакомых по Стране Чудес Алиса увидела в зале, где судили Червонного Валета, который, как говорилось в старинной песенке, украл пироги, испеченные Королевой. До чего же странные показания давали в суде перепуганные свидетели! Как старались все записать недотепы-присяжные и как они все путали! И вдруг вызвали Алису, которая успела вырасти до своих обычных размеров. Король с Королевой пытались её запугать, но их попытки разбивались о её здравую логику, и на угрозу смертной казни она спокойно ответила: «Вы ведь всего лишь колода карт» — и волшебство рассеялось. Алиса очнулась на той же луговине возле сестры. Вокруг был привычный пейзаж, слышались привычные звуки. Значит, это был только сон!..

Описание действующих лиц

Книга Кэрролла несколько веков пользуется популярностью. Она интересна и детям, и взрослым.

Алиса — главная героиня. Эта девочка попала в волшебную страну, где ей предстоит столкнуться с трудностями, но они ее пугают. Алиса имеет следующие характерные черты:

ум;
любознательность;
добродушие;
смелость.

По пути девочке встречаются забавные жители волшебной страны. Среди них читателям больше всего запоминаются:

Белый кролик — придворный королевы. Он все время куда-то торопится.
Синяя гусеница — необычное существо, которое общается загадками.
Чеширский Кот — философ. Дает мудрые советы девочке.
Королева — червонная дама. Эгоистична и надменна.
Король — глупый и жестокий правитель.
Соня, Очумелый Заяц, Шляпник — жители волшебного королевства. Они вынуждены все время пить чай.
Герцогиня — знатная дама, постоянно все морализирует.

Характеристика персонажей произведения позволит лучше разобраться в сюжете и поможет сделать литературный анализ книги.

Сочинение на тему алиса в стране чудес

Вот и наступили летние каникулы, когда можно посвятить время любимым занятием. Мне очень нравится читать, поэтому я решила познакомиться с книгой Л. Кэрролла “Алиса в Стране Чудес”. Тогда я даже не могла представить, сколько удовольствия получу, читая ее. С первой страницы я окунулась в интересный мир приключений, которые постоянно сопровождали главную героиню Алису и ее друзей. С ними она познакомилась во время своего путешествия по загадочной Стране чудес. Тут девочка встретилась с разными диковинными существами, которые удивляли ее своими способностями и поступками. Некоторые из них были добрыми, но необычными, например, Чеширский кот, Пеликан Додо. Другие, наоборот, очень неприятные, злые и невоспитанные – это Королева Сердец и ее подданные. И вообще, все в той стране было не так, но Алисе было интересно посмотреть, что происходит в другом мире. Для этого ей пришлось даже несколько раз поменять свой рост, иногда это было жизненно необходимо (например, когда Королева велела отрубить Алисе голову, и ей пришлось с помощью волшебного гриба быстро увеличиваться). Персонажи удивляли Алису, а вместе с ней и меня, своим необычным видом, разговорами и даже именами. Среди них больше всего мне понравился Чеширский кот, который, как и настоящие коты, приходит тогда, когда сам захочет и куда захочет, причем иногда появлялись только его голова или другие части тела, что было очень забавно. Он подсказал Алисе, как вернуться домой, однако для этого ей пришлось познакомиться с капризной и строптивой Королевой. Этот персонаж я воспринимала как отрицательный, поскольку в ее образе обусловливались все черты плохого характера и недостойного поведения, особенно по отношению к тем, кто от нее зависел. На ее примере я убедилась в том, что когда Человек, имеющий власть, эгоистичный и неумный, это приводит к несправедливому отношению к подчиненным, которые должны подчиняться и подлизываться, иначе будут наказаны. Но не только Королева вызывает негативное отношение, но и те, кто ему потакают, например, безвольный Король. Многие Персонажи меня очень порадовали, например, Шляпник и Безумный Заяц. Они не были злыми, говорили разные забавные и веселые вещи, но по отношению к Алисе были очень невежливы и, на удивление, не считали, что это нехорошо и так делать нельзя. Из всех персонажей наиболее близкой мне была сама Алиса, неуверенно, за то, что мы с ней почти одного возраста. И я ей даже немножко завидую, ведь, действительно, так интересно было бы попасть в загадочную страну! Мне нравится то, что Алиса смелая, не теряет интерес к происходящему при любых обстоятельствах, имеет свое мнение, пытается анализировать и делать выводы о своих и чужих поступках. Очень интересно было знакомиться с видами этой загадочной страны, ведь там росли не просто цветы, а цветы, что умеют петь, встречались причудливые животные и что подтверждается названием страны. Итак, Книжка “Алиса в Стране Чудес” оказалась для меня как захватывающей, так и поучительной, поскольку на интересных и забавных примерах английским писателем Льюисом Кэрроллом были раскрыты некоторые нехорошие черты характера персонажей, что, по моему мнению, свойственны не только сказочным героям, но и обычным современным людям, и которых обязательно нужно избавляться. (No Ratings Yet) Loading…

Главные герои

Герасим
–
дворник, «мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем и глухонемой от рожденья», любил Татьяну. По приказу барыни убил свою собаку Муму.

Барыня
–
женщина преклонных лет, вдова со скверным характером. Ее дети давно разъехались, и старость барыня встречала в одиночестве.

Другие персонажи

Татьяна
–
прачка, «женщина лет двадцати осьми, маленькая, худая, белокурая», возлюбленная Герасима, ставшая женой Климова.

Капитон Климов
–
горький пьяница, муж Татьяны.

Гаврила
–
главный дворецкий у барыни.

Степан
–
лакей, «дюжий парень».

На одной из отдаленных улиц Москвы в сером доме с белыми колоннами жила вдовствующая барыня, окруженная многочисленными слугами. Среди ее челяди особенно выделялся дворник Герасим – глухонемой от рождения мужчина. Он был одарен необычайной, богатырской силой, работал за четверых, и любое дело «спорилось в его руках» .

Когда-то барыня привезла Герасима из деревни. Сначала он тосковал по родным местам, но вскоре привык к городской жизни. Дворовые люди уважали и побаивались Герасима. Мужчина жил в отведенной для него каморке над кухней, которую он обустроил по-своему и всегда запирал на замок.

Спустя год старая барыня решила женить горького пьяницу Капитона на прачке Татьяне, надеясь, что женитьба сможет его исправить.

Татьяна была девушкой несчастной судьбы, она с ранних лет много работала за гроши, всех и всего боялась. Особенно Татьяну пугал «громадный» Герасим. Посмеиваясь над ее пугливостью, мужчина вскоре влюбился в девушку. С тех пор Герасим старался всегда быть с ней рядом, дарил ей подарки, помогал делать трудную работу, не давал дворовым смеяться над тихой Татьяной. Мужчина уже собирался жениться на девушке, но ждал, когда ему пошьют новый кафтан, чтобы предстать со своей просьбой перед барыней в приличном виде.

Дворецкий Гаврила, которому барыня поручила устроить свадьбу Татьяны и Капитона, боялся, что, узнав о предстоящей свадьбе, Герасим в приступе гнева может разрушить весь дом. Посоветовавшись с дворовыми, дворецкий решил обмануть глухонемого. Зная, что Герасим не переносит пьяных, Гаврила уговорил Татьяну пройтись мимо него, изображая «хмельную» . Увидев девушку пьяной, Герасим тут же отвел ее к Капитону, а сам ушел в свою каморку и не выходил оттуда целые сутки, став после этого еще более угрюмым.

Спустя год после свадьбы Капитон окончательно спился, и барыня отправила его вместе с женой в дальнюю деревню. На прощание Герасим подарил Татьяне красный бумажный платок. Женщина прослезилась и по-христиански три раза поцеловала мужчину.

Герасим проводил их до Крымского Брода и, уже возвращаясь домой, заметил барахтающегося в воде щенка. Мужчина взял собачонку с собой, сделал для нее в своей каморке лежанку из соломы и накормил молоком. Как оказалось, это была собачка испанской породы с длинными ушами и выразительными глазами. Мужчина к ней сильно привязался и назвал ее Муму. Собачку полюбили все люди в доме, но Герасим старался никого к ней не подпускать, видимо, ревновал.

Как-то барыня заметила лежащую под кустом Муму и приказала привести собачку к ней. Муму была очень напугана новой обстановкой, поэтому, когда женщина попыталась ее погладить, оскалила зубы. Настроение барыни тут же ухудшилось, и она приказала Гавриле как можно быстрее избавиться от животного. Пока Герасим был занят, лакей Степан по распоряжению дворецкого отвез Муму в Охотничий ряд, где продал ее покупщику, попросив неделю держать собаку на привязи. После исчезновения собаки лицо Герасима «и без того безжизненное, как у всех глухонемых, теперь словно окаменело» . Однако в одну из ночей Муму сама прибежала к нему с обрывком веревки на шее.

С этого момента Герасим начал прятать собаку в своей каморке. Все слышали доносившиеся из его комнаты звуки, но из жалости не докладывали о появлении Муму барыне. Однако, как-то, ночью собака начала громко лаять на приблудившегося пьяницу. Проснувшаяся от лая барыня была возмущена происходящим и снова потребовала избавиться от собаки.

Чувствуя опасность, Герасим закрылся с Муму в каморке и только утром открыл дверь дворецкому. Гаврила передал знаками приказ барыни. Герасим, осознав, что от него требуется, в ответ дал понять, что сам решит вопрос с Муму.

Через час Герасим, одетый в праздничный кафтан, повел собаку в трактир, где накормил ее щами с мясом. Пока Муму ела, «две тяжелые слезы выкатились вдруг из его глаз» . После этого Герасим повел собаку к Крымскому броду, взял два кирпича и сел вместе с Муму в одну из лодок, стоящих на берегу. Отплыв далеко от берега, он «с каким-то болезненным озлоблением на лице» окутал веревкой кирпичи, приделал петлю и повязал ее на шею собаке. Ничего не подозревающая Муму доверчиво поглядывала на него. «Он отвернулся, зажмурился и разжал руки… Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды» .

После этого Герасим ушел со двора, вернулся в родную деревню. Узнав о пропаже мужчины, барыня сначала разгневалась и приказала его отыскать, но, когда ей передали, что глухонемой вернулся в родную деревню, «объявила, что такой неблагодарный человек ей вовсе не нужен» .

«И живет до сих пор Герасим бобылем в своей одинокой избе» . Со времени своего возвращения из Москвы он совсем перестал водиться с женщинами, даже не глядит на них, и ни одной собаки у себя не держит».

Заключение

Главный герой рассказа «Муму» – глухонемой крепостной Герасим является воплощением в произведении представлений Тургенева о свободолюбивом, отважном русском народе. По воле барыни Герасим сначала лишился родины, затем возлюбленной Татьяны и даже любимицы Муму – все это привело к внутреннему бунту внутри героя. В конце произведения мужчина разрывает крепостные узы. Он возвращается домой и становится человеком, живущим по собственной воле.

Краткий пересказ «Муму» позволяет ознакомиться с сюжетом произведения, однако для лучшего понимания произведения, рекомендуем прочесть его полностью.

Тест по рассказу

Предлагаем проверить тестом своё знание краткого содержания:

Рейтинг пересказа

Средняя оценка: 4.8
. Всего получено оценок: 4892.

«В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленной дворней…

Из числа всей её челяди самым замечательным лицом был дворник Герасим, мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем и глухонемой от рожденья. Барыня взяла его из деревни, где он жил одни, в небольшой избушке, отдельно от братьев, и считался едва ли не самым исправным тягловым мужиком. Одаренный необычайной силой, он работал за четверых…».

Но вот Герасима привезли в Москву, дали в руки метлу и лопату, определили дворником. «Крепко не полюбилось ему сначала его новое житье. С детства привык он к полевым работам, к деревенскому быту». Наконец он привык к городскому житью.

Старая барыня прислугу держала многочисленную. Однажды ей вздумалось женить своего башмачника, горького пьяницу Капитона.

« — Может он остепенится», — сказала она своему главному дворецкому Гавриле.

« — Отчего же не женить-с! можно-с, — ответил Гаврило, и очень даже будет хорошо-с».

Тут же барыня распорядилась отдать замуж за пьяницу прачку Татьяну.

Татьяна, «женщина лет двадцати осьми, маленькая, худая, белокурая, с родинками на левой щеке. Родинки на левой щеке почитаются на Руси худой приметой — предвещанием несчастной жизни… Татьяна не могла похвалиться своей участью. С ранней молодости её держали в черном теле: работала она за двоих, а ласки никакой никогда не видела; одевали её плохо; жалованье она получала самое маленькое»… (А ведь ей, «как искусной и ученой прачке, поручалось одно только тонкое белье»).

«Когда-то она слыла красавицей, но красота с нее очень скоро соскочила. Нрава она была весьма смирного, или, лучше сказать, запуганного; к самой себе она чувствовала полное равнодушие, других — боялась смертельно; думала только о том, как бы работу к сроку кончить, никогда ни с кем не говорила и трепетала при одном имени барыни, хотя та её почти в глаза не знала».

А теперь о любви Герасима к Татьяне. «Полюбилась она ему: кротким ли выражением лица, робостью ли движений…». Как-то встретив её во дворе, он схватил её за локоть и, ласково мыча, протянул ей пряник — петушка с сусальным золотом на хвосте и крыльях. «С того дня он уж ей не давал покоя: куда, бывало, она ни пойдет, он уже тут как тут, идет ей навстречу, улыбается, мычит, махает руками, ленту вдруг вытащит из-за пазухи и всучит ей, метлой перед ней пыль расчистит. Бедная девка просто не знала, как ей быть и что делать. Скоро весь дом узнал о проделках немого дворника; насмешки, прибауточки, колкие словечки посыпались на Татьяну. Над Герасимом, однако, глумиться не все решались: он шуток не любил; да и её при нем оставляли в покое. Рада не рада, а попала девка под его покровительство».

Увидав однажды что пьяница Капитон «как-то слишком любезно раскалякался с Татьяной, Герасим подозвал его к себе пальцем, отвел в каретный сарай, да ухватив за конец стоявшее в углу дышло, слегка, но многозначительно погрозился ему им. С тех пор уж никто не заговаривал с Татьяной».

Теперь Герасим хотел просить у барыни позволения жениться на Татьяне, ждал только нового кафтана, обещанного ему дворецким: хотелось в приличном виде явиться перед барыней. Он её крепко побаивался при всем своем бесстрашии.

Вот так одна глупая, пустая старуха распоряжалась человеческими судьбами. Герасим, Татьяна, Капитон и прочие… Ни образования у них, ни развития, ни смысла в жизни! Социальная обстановка людей калечит.

Пьянице Капитону невеста очень нравилась, но все знали, что Герасим к ней неравнодушен.

« — Да помилуйте, Гаврило Андреич! Ведь он меня убьет, ей-богу, убьет, как муху какую-нибудь прихлопнет; ведь у него рука, ведь вы извольте посмотреть, что у него за рука; ведь у него просто Минина и Пожарского рука».

« — Ну, пошел вон, — нетерпеливо перебил его Гаврило…

Капитон отвернулся и поплелся вон.

А положим, его бы не было, — крикнул ему вслед дворецкий, — ты-то сам согласен?

Изъявляю, — возразил Капитон и удалился.

Красноречие не покидало его даже в крайних случаях».

Затем дворецкий вызвал Татьяну. Девушка милая, красивая, труженица. Добрая, кроткая душа. Но до какой же степени она забита и унижена!

« — Что прикажете, Гаврило Андреич? — проговорила она тихим голосом.

Дворецкий пристально посмотрел на нее.

Ну, — промолвил он: — Танюша, хочешь замуж итти? Барыня тебе жениха сыскала.

Слушаю, Гаврило Андреич. А кого она мне в женихи назначает? — прибавила она с нерешительностью.

Капитона, башмачника.

Слушаю-с.

Он легкомысленный человек, — это точно. Но госпожа в этом случае на тебя надеется.

Слушаю-с.

Одна беда… ведь этот глухарь-то, Гераська, он ведь за тобой ухаживает. И чем ты этого медведя к себе приворожила? А ведь он убьет тебя, пожалуй, медведь эдакой.

Убьет, Гаврило Андреич, беспременно убьет.

Убьет… Ну, это мы увидим. Как это ты говоришь: убьет. Разве он имеет право тебя убивать, посуди сама.

А не знаю, Гаврило Андреич, имеет ли, нет ли.

Экая! Ведь ты ему эдак ничего не обещала…

Чего изволите-с?

Дворецкий помолчал и подумал:

Безответная ты душа!»

Надо было выполнять мимолетный каприз старой барыни, но так чтобы не обеспокоить её каким-нибудь происшествием.

«Думали, думали и выдумали наконец. Неоднократно было замечено, что Герасим терпеть не мог пьяниц… Решили научить Татьяну, чтобы она притворилась хмельной и прошла бы пошатываясь и покачиваясь мимо Герасима. Бедная девка долго не соглашалась, но её уговорили… Хитрость удалась как нельзя лучше». Герасим потерял к Татьяне всякий интерес, хотя пережил сильное потрясение: целые сутки не выходил из своей каморки и форейтор Антипка видел сквозь щель, как Герасим сидя на кровати, приложив к щеке руку, тихо, мерно и только изредка мыча — пел, то есть покачивался, закрывал глаза и встряхивал головой, как ямщики или бурлаки, когда они затягивают свои заунывные песни. Антипке стало жутко и он отошел от щели. Когда же на другой день Герасим вышел из каморки, в нем особенной перемены нельзя было заметить. Он только стал как будто поугрюмее, а на Татьяну и на Капитона не обращала ни малейшего внимания».

А через год, когда Капитон окончательно спился и вместе с женой был отправлен в дальнюю деревню, Герасим в момент их отъезда «вышел из своей каморки, приблизился к Татьяне и подарил ей на память красный бумажный платок, купленный им для нее же с год тому назад». И она, прослезилась, и «садясь в телегу, по-христиански три раза поцеловалась с Герасимом». Он хотел было её проводить, но потом вдруг остановился, «махнул рукой и отправился вдоль реки».

Вечерело. Вдруг он заметил, что в тине у самого берега барахтается белый с черными пятнами щенок и никак не может выбраться. Герасим подхватил «несчастную собачонку», «сунул её к себе за пазуху», а дома уложил на свою кровать, принес из кухни чашечку молока. «Бедной собачонке было всего недели три., она ещё не умела пить из чашки и только дрожала и щурилась. Герасим взял её легонько двумя пальцами за голову и принагнул её мордочку к молоку. Собачка вдруг начала пить с жадностью, фыркая, трясясь и захлебываясь. Герасим глядел, да как засмеется вдруг… Всю ночь он возился с ней, укладывал её, обтирал и заснул, наконец, сам возле нее каким-то радостным и тихим сном.

Ни одна мать так не ухаживает за своим ребенком, как ухаживал Герасим за своей питомицей». Понемногу слабенький, тщедушный, некрасивый щенок превратился «в очень ладную собачку». «Она страстно привязалась к Герасиму и не отставала от него ни на шаг». Он её назвал Муму.

Прошел ещё год. И вдруг «в один прекрасный летний день» барыня увидела в окно Муму и велела её привести. Лакей бросился исполнять приказание, но лишь с помощью самого Герасима удалось её изловить.

« — Муму, Муму, подойди же ко мне, подойди к барыне, — говорила госпожа: — подойди, глупенькая… не бойсь…

Подойди, подойди, Муму к барыне, — твердили приживалки: — подойди. Но Муму тоскливо оглядывалась кругом и не трогалась с места».

Принесли блюдечко с молоком, но Муму его даже и не понюхала, «и все дрожала и озиралась по-прежнему».

Ах какая же ты! — промолвила барыня, подходя к ней, нагнулась и хотела погладить её, но Муму судорожно повернула голову и оскалила зубы. Барыня проворно отдернула руку…

Отнеси её вон, — проговорила изменившимся голосом старуха. — Скверная собачонка! Какая она злая!»

На другое утро она сказала:

« — И на что немому собака? Кто ему позволил собак у меня на дворе держать?..

Чтоб её сегодня же здесь не было… слышишь?» — приказала она Гавриле.

Получив приказание от дворецкого, лакей Степан изловил Муму в тот момент, когда Герасим внес в барский дом вязанку дров, а собачка, по обыкновению, осталась за дверью его дожидаться. Степан тут же сел на первого попавшегося извозчика, поскакал в Охотный ряд и кому-то продал собачку за полтинник. При этом он договорился, что её неделю продержат на привязи.

Как Герасим её искал! До самой ночи. Весь следующий день он не показывался, на другое утро вышел из своей каморки на работу, но его лицо словно окаменело.

«Настала ночь, лунная, ясная». Герасим лежал на сеновале и «вдруг почувствовал, как будто его дергают за полу; он весь затрепетал, однако не поднял головы, даже зажмурился, но вот опять…». Перед ним была Муму с обрывком на шее, он «стиснул её в своих объятиях», а она мгновенно облизала ему все лицо.

Единственное существо, которое он любил и которое так любило его. Люди ему уже прежде объяснили знаками, как его Муму «окрысилась» на барыню, он понимал, что от собаки решили избавиться. Теперь он стал её прятать: весь день держал в каморке взаперти, ночью выводил.

Но когда какой-то пьяница улегся на ночь за забором их двора, Муму ночью во время прогулки залилась громким лаем. Внезапный лай разбудил барыню.

« — Опять, опять эта собака!.. Ох, пошлите за доктором. Они меня убить хотят…».

Весь дом был поднят на ноги. Герасим, увидав замелькавшие огни и тени в окнах, схватил свою Муму и заперся в каморке. Уже ломились в его дверь. Гаврило всем приказал караулить до утра, а сам «через старшую компаньонку Любовь Любимовну, с которой вместе крал и учитывал чай, сахар и прочую бакалею, велел доложить барыне, что собаки завтра «в живых не будет, чтобы барыня сделала милость, не гневалась и успокоилась».

На следующее утро «целая толпа людей подвигалась через двор в направлении каморки Герасима». Крики, стук не помогали. В двери была дыра заткнутая армяком. Протолкнули туда палку…

Вдруг «дверь каморки быстро распахнулась — вся челядь тотчас кубарем скатилась по лестнице… Герасим неподвижно стоял на пороге. Толпа собралась у подножия лестницы. Герасим глядел на всех этих людишек в немецких кафтанах сверху, слегка оперши руки в бока; в своей красной, крестьянской рубашке, он казался каким-то великаном перед ними. Гаврило сделал шаг вперед.

Смотри, брат, — промолвил он: — у меня не озорничай.

И он начал ему объяснять знаками, что барыня, мол, непременно требует

твоей собаки: подавай, мол, её сейчас…

Герасим посмотрел на него, указал на собаку, сделал знак рукою у своей шеи, как бы затягивая петлю, и с вопросительным лицом взглянул на дворецкого.

Да, да, — возразил тот, кивая головой: — да, непременно.

Герасим опустил глаза, потом вдруг встряхнулся, опять указал на Муму, которая все время стояла возле него, невинно помахивая хвостом и с любопытством поводя ушами, повторил знак удушения над своей шеей и значительно ударил себя в грудь, как бы объявляя, что сам берет на себя уничтожить Муму.

Да ты обманешь, — замахал ему в ответ Гаврило.

Герасим поглядел на него, презрительно усмехнулся, опять ударил себя в грудь и захлопнул дверь…

Оставьте его, Гаврило Андреич, — промолвил Степан: — он сделает, коли обещал.

Уж он такой… Уж коли он обещает, это наверное. Он на это не то, что наш брат. Что правда, то правда. Да».

Через час Герасим, ведя на веревочке Муму, вышле из дома. Сначала в трактире он взял щи с мясом «накрошил туда хлеба, мелко изрубил мясо и поставил тарелку на пол. Муму принялась есть с обычной своей вежливостью, едва прикасаясь мордочкой до кушанья. Герасим долго глядел на нее; две тяжелые слезы выкатились вдруг из его глаз… Он заслонил лицо своей рукой. Муму съела полтарелки и отошла, облизываясь. Герасим встал, заплатил за щи и пошел вон»…

Он шел, не торопясь, не спуская Муму с веревочки. Проходя мимо строящегося флигеля, взял оттуда пару кирпичей. Потом от Крымского Брода дошел до места, где стояли две лодочки и вскочил вместе с Муму в одну из них. Он «так сильно принялся грести, хотя и против теченья реки, что в одно мгновенье умчался саженей на сто… Он бросил весла, приник головой к Муму»…

Единственное существо, которое он любил и которое так любило его. Убить это существо своими руками! Но ему даже в голову не пришло нарушить приказанье барыни. Удалось хотя бы не отдать собачку на мученье в чужие руки.

Наконец он выпрямился, «окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел её на шею Муму, поднял её над рекой, в последний раз посмотрел на нее… Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком. Он отвернулся, зажмурился и разжал руки…».

«Вечером на шоссе безостановочно шагал какой-то великан с мешком за плечами и с длинной палкой в руках. Это был Герасим». Он спешил прочь из Москвы, к себе в деревню, на родину, хотя там его никто не ждал.

«Только что наступившая летняя ночь была тиха и тепла; с одной стороны, там, где солнце закатилось, край неба ещё белел и слабо туманился последним отблеском исчезавшего дня, — с другой стороны уже вздымался синий, седой сумрак. Ночь шла оттуда. Перепела сотнями гремели кругом, взапуски перекликивались коростели… Герасим не мог их слышать, не мог он слышать также чуткого ночного шушуканья деревьев,.. но он чувствовал знакомый запах поспевающей ржи, которым так и веяло с темных полей, чувствовал, как ветер, летевший к нему навстречу, — ветер с родины — ласково ударял его в лицо…».

Через два дня он был уже в своей избенке, помолился перед образами и отправился к старосте. Староста удивился, но предстоял сенокос и «Герасиму, как отличному работнику, тут же дали косу в руки».

А в Москве барыня разгневалась и сначала приказала вернуть его немедленно, а потом заявила, что «такой неблагодарный человек ей вовсе не нужен».

И он живет одиноко в своей деревенской избушке. Душа у этого верзилы-богатыря нежная, ранимая. Поэтому он на женщин больше не глядит и ни одной собаки у себя не держит.

Власть одних людей над другими. Как она калечит и тех и других.

До поры до времени люди ещё такие (в подавляющем большинстве), что им требуется узда? И чем менее совершенны эти люди, тем, видимо, крепче должна быть узда. Над ними власть обычно такая, какую они заслуживают. Окажись все или подавляющее большинство такими как Герасим — честными, душевными, самоотверженными, работящими, возник бы какой-то совсем иной порядок, иная общественная система. Но пока что из всей дворни таким оказался лишь человек «не от мира сего», глухонемой, почти не воспринимающий всей информации, всех сигналов «сего мира».

И Татьяна, светлая в сущности душа, задавлена этой жизнью и вполне послушна. Её можно как угодно поворачивать и настраивать. Ею можно манипулировать, как и всей толпой.

Получилась грустная, подчас трогательная и вполне реальная (и страшная!) картина жизни.

Повесть (рассказ) И.С.Тургенева «Муму» была написана в 1852 году, когда писатель находился под арестом за публикацию запрещённого правительством некролога на смерть Н.В.Гоголя.

Сюжет маленькой повести предельно прост: глухонемой крепостной дворник Герасим завёл себе собачку Муму, а его привередливая хозяйка – старая барыня – велела от неё избавиться. Герасим выполнил приказание, собственноручно утопив Муму в реке. Служить дворником в доме барыни он отказался и ушёл в деревню.

Вот уже более чем полтора века над судьбой безвинно утопленной собачки рыдают наивные пятиклашки. Студенты и школьники постарше упражняются в остроумии, обыгрывая на все лады сюжет о Герасиме и Муму в шутливых песенках и анекдотах. Чиновники от минобразования и по сей день считают, что любое произведение о животных относится к разряду детской литературы, и упорно рекомендуют «изучать» «Муму» И.С.Тургенева в младшей школе.

За полтора столетия мы все привыкли считать произведение русского классика лишь простеньким рассказиком с незамысловатым сюжетом и трагическим концом. В советское время к этому прибавляли ещё «антикрепостническую направленность» повести, считая «Муму» едва ли не случайным произведением в творчестве писателя. Не всякий учитель начальной школы мог объяснить ученикам, с какой стати дворянин и крупный землевладелец И.С. Тургенев взялся обличать пороки современного ему строя.

Между тем, «Муму» — отнюдь не случайная «проба пера» скучающего арестанта, не попытка просто «убить» время в период между написанием серьёзных романов. Повесть «Муму» — одно из самых сильных, глубоко искренних и во многом биографичных произведений И.С. Тургенева. Быть может, ничего более личного и наболевшего писатель не выплеснул на бумагу за всю свою долгую творческую жизнь. «Муму» написана совсем не для детей, и её слишком длинная предыстория куда более трагична, чем, собственно, сам незамысловатый сюжет.

Герои и прототипы

Герасим

В любом современном учебном пособии по литературе сказано, что рассказ И.С. Тургенева «Муму» был основан на реальных событиях. Это подтверждается воспоминаниями современников, друзей, знакомых и родственников писателя. Все они, как один, узнавали в «старой барыне» Варвару Петровну – мать И.С.Тургенева, а в Герасиме её крепостного Андрея, который служил дворником и истопником при барском доме то ли в Москве, то ли в имении Спасское-Лутовиново.

Одна из родственниц писателя (дочь его дяди — H. H. Тургенева) в неопубликованных воспоминаниях сообщала об Андрее: «это был красавец с русыми волосами и синими глазами, огромного роста и с такой же силой, он поднимал десять пудов» (КонусевичЕ. Н. Воспоминания. — ГБЛ, ф. 306, к. 3, ед. хр. 13).

Сведения об Андрее (прототипе Герасима) содержатся также и в одной из хозяйственных описей В. П. Тургеневой (1847 г.), хранящейся в музее И. С. Тургенева в Орле. На странице 33 этой описи значится, что «шнурку черного» 20 аршин выдано «дворнику немому на отделку красной рубашки» (сообщил зав. фондами музея А. И. Попятовский). В. Н. Житова – сводная сестра И.С.Тургенева — пишет, что Андрей после имевшей место истории с утоплением собачки, продолжал верно служить своей хозяйке до самой её смерти.

Когда старуха Тургенева умерла, глухонемой дворник не пожелал остаться в услужении ни у кого из наследников, взял вольную и ушёл в деревню.

Варвара Петровна Тургенева, урождённая Лутовинова (1787-1850) – мать И.С.Тургенева, была женщиной для своего времени весьма и весьма незаурядной.

Варвара Петровна Тургенева

Петр Андреевич Лутовинов, дед писателя, умер за два месяца до рождения дочери Варвары. До восьми лет девочка жила со своими тётками в Петровском. Позже её мать, Екатерина Ивановна Лаврова, вышла во второй раз замуж за дворянина Сомова — вдовца с двумя дочерьми. Тяжёлой оказалась для Варвары жизнь в чужом доме, и в 16 лет, после смерти матери, она, полураздетая, выскочила в окно и убежала от самодура-отчима к своему дяде Ивану Ивановичу в Спасское-Лутовиново. Если бы не этот отчаянный шаг, Варваре наверняка суждена была горькая доля несчастной бесприданницы, но она сама изменила свою судьбу. Богатый и бездетный дядя, хотя и без особой радости, принял племянницу под своё покровительство. Он умер в 1813 году, оставив Варваре Петровне всё своё немалое состояние. В 28 лет старая дева Лутовинова стала богатейшей невестой края и даже смогла объединить в своих руках наследство многочисленных ветвей своего рода. Богатство её было огромным: только в орловских имениях насчитывалось 5 тысяч душ крепостных крестьян, а кроме Орловской, были деревни ещё и в Калужской, Тульской, Тамбовской, Курской губерниях. Одной серебряной посуды в Спасском-Лутовинове оказалось 60 пудов, а скопленного Иваном Ивановичем капитала — более 600 тысяч рублей.

В мужья Варвара Петровна выбрала себе того, кого захотела сама – 22-х летнего красавчика Сергея Николаевича Тургенева, потомка знатного, но давно обнищавшего рода. В 1815 году в Орле расквартировался гусарский полк. Поручик Тургенев приехал в Спасское в качестве ремонтёра (покупщика лошадей), и местная помещица – некрасивая, но богатая старая дева – «купила» его себе, как дорогую игрушку.

Впрочем, некоторые современники уверяли, что их брак был счастливым. Правда, очень недолгое время.

И.С. Тургенев писал о родителях, выведя их в «Первой любви»:

«Мой отец, человек ещё молодой и очень красивый, женился на ней по расчету: она была старше его десятью годами. Матушка моя вела печальную жизнь: беспрестанно волновалась, ревновала…»

На самом деле, Варвара Петровна никакую «печальную» жизнь не вела.

Её поведение попросту не укладывалось в общепринятый стереотип поведения женщины начала XIX века. Мемуаристы сообщают о Тургеневой, как о весьма экстравагантной, очень независимой даме. Она не отличалась внешней красотой, характер её действительно был тяжёлым и крайне противоречивым, но вместе с тем в Варваре Петровне некоторые исследователи всё же рассмотрели «женщину умную, развитую, необыкновенно владевшую словом, остроумную, подчас игриво шутливую, подчас грозно гневающуюся и всегда горячо любящую мать». Она слыла интересным собеседником, не случайно в круг её знакомых входили даже такие известные поэты, как В. А. Жуковский и И. Дмитриев.

Богатый материал для характеристики Варвары Тургеневой содержится в её неопубликованных до сих пор письмах и дневниках. Влияние матери на будущего писателя несомненно: от неё к нему перешли и живописность слога, и любовь к природе.

Варвара Петровна имела мужские привычки: любила скакать верхом, упражнялась в стрельбе из карабина, выезжала с мужчинами на охоту и искусно играла в бильярд. Стоит ли говорить, что такая женщина чувствовала себя полновластной хозяйкой не только в своих имениях, но и в своей семье. Изводя безвольного, слабохарактерного мужа далеко небеспочвенной ревностью и подозрениями, она и сама не была верной супругой. Помимо трёх рождённых в браке сыновей, у Варвары Петровны имелась незаконнорожденная дочь от врача А.Е.Берса (отца С.А. Берс – впоследствии жены Л.Н.Толстого). Девочка была записана дочерью соседа по имению – Варварой Николаевной Богданович (в замужестве – В.Н.Житова). Она с самого рождения проживала в доме Тургеневых на положении воспитанницы. «Воспитанницу» Варвара Петровна любила и баловала намного сильнее, чем своих законных сыновей. В семье все знали об истинном происхождении Вареньки, но упрекнуть её мать в безнравственном поведении никто не рискнул: «что дозволено Юпитеру – не дозволено быку».

В 1834 году Тургенева овдовела. В момент смерти супруга она находилась за границей, и на похороны не приехала. Впоследствии богатая вдова не озаботилась даже установкой надгробия на могиле мужа. «Отцу в могиле ничего не надо,- уверяла она сына Ивана.- Даже памятник не делаю для того, чтобы заодно хлопоты и убытки».

В итоге могила отца И.С.Тургенева оказалась утерянной.

Сыновья — Николай, Иван и Сергей, — росли «маменькиными сынками» и одновременно – жертвами её непростого, противоречивого нрава.

«Мне нечем помянуть моего детства, — говорил много лет спустя Тургенев. — Ни одного светлого воспоминания. Матери я боялся, как огня. Меня наказывали за всякий пустяк — одним словом, муштровали, как рекрута. Редкий день проходил без розог; когда я отважился спросить, за что меня наказали, мать категорически заявляла: «Тебе об этом лучше знать, догадайся».

Впрочем, Варвара Петровна никогда не скупилась на учителей и сделала всё, чтобы дать сыновьям хорошее европейское образование. Но когда они выросли, начали «своевольничать», мать, совершенно естественно, не захотела с этим смириться. Она очень любила своих сыновей и искренне полагала, что имеет полное право распоряжаться их судьбами, как распоряжалась судьбами своих крепостных.

Её младший сын Сергей, будучи от рождения больным, умер в 16 лет. Старший Николай прогневил мать, женившись без позволения на её камеристке. Военная карьера Николая не сложилась, и долгое время он материально зависел от причуд своей стареющей маменьки. До конца своей жизни Варвара Петровна сурово контролировала семейные финансы. Проживавший заграницей Иван также полностью зависел от неё и часто был вынужден вымаливать у матери деньги. К занятиям сына литературой В.П. Тургенева относилась весьма скептически, даже смеялась над ним.

К старости характер Варвары Петровны ещё больше испортился. О причудах спасской помещицы ходили легенды. Например, она завела обычай поднимать над своим домом два родовых флага – Лутовиновых и Тургеневых. Когда флаги гордо развевались над крышей, соседи смело могли приехать с визитом: их ожидал любезный приём и щедрое угощение. Если же флаги были опущены, это означало, что хозяйка не в духе, и дом Тургеневой следует объезжать стороной.

Широкую известность приобрела и такая история. Варвара Петровна панически боялась болезнетворных бактерий холеры и приказала своим слугам придумать что-нибудь, чтобы она могла гулять, не вдыхая заражённого воздуха. Плотник построил застеклённый короб, похожий на те, в которых переносили из храма в храм чудотворные иконы. Слуги успешно таскали помещицу в этом коробе по окрестностям Спасского-Лутовинова до тех пор, пока какой-то дуралей не решил, что несут икону: он положил на носилки перед Варварой Петровной медный грош. Барыня пришла в бешенство. Несчастного плотника выпороли на конюшне и сослали в дальнюю деревню, а его творение Тургенева велела изломать и сжечь.

Иногда Варвара Петровна проявляла к своим близким великодушие и щедрость: сама вызывалась оплачивать долги, писала нежные письма и т.д. Но щедрые подачки, как и часто неоправданная скупость матери, только оскорбляли и унижали её взрослых детей. Однажды Тургенева захотела подарить каждому сыну по имению, но дарственную оформлять не спешила. Кроме того, она продала весь урожай и запасы, которые хранились в деревенских ригах, так что ничего не осталось для будущей посевной. Братья отказались от подарка, который мать в любую минуту могла забрать у них. Возмущённый И.С. Тургенев кричал: «Да кого ты не мучаешь? Всех! Кто возле тебя свободно дышит? […] Ты можешь понять, что мы не дети, что для нас твой поступок оскорбителен. Ты боишься нам дать что-нибудь, ты этим боишься утратить свою власть над нами. Мы были тебе всегда почтительными сыновьями, а у тебя в нас веры нет, да и ни в кого и ни во что в тебе веры нет. Ты только веришь в свою власть. А что она тебе дала? Право мучить всех.»

Пока маменька здравствовала и властвовала, жизнь братьев Тургеневых, по большому счёту, мало чем отличалась от жизни крепостных рабов. Конечно, их не заставляли мести двор, топить печи или отрабатывать барщину, но в остальном — ни о какой свободе личного выбора не могло идти речи.

Муму

26 апреля 1842 года белошвейка по вольному найму Авдотья Ермолаевна Иванова родила от Ивана Тургенева дочь Пелагею. Взволнованный Тургенев сообщил об этом Варваре Петровне и попросил её снисхождения.

«Ты странный, — ласково отвечала ему мать, — я не вижу греха ни с твоей, ни с её стороны. Это простое физическое влечение».

Полина Тургенева

При участии Тургенева или без такового, Пелагею забрали у матери, привезли в Спасское-Лутовиново и поместили в семью крепостной прачки. Зная свою матушку, Иван Сергеевич вряд ли мог рассчитывать на хорошее отношение к «байстрючке». Тем не менее, он согласился с решением Варвары Петровны и вскоре отправился за границу, где начался его всем известный роман с Полиной Виардо.

Ну, чем не Герасим, что утопил свою Муму и спокойно вернулся к привычной деревенской жизни?..

Конечно, девочке пришлось несладко. Все дворовые насмешливо называли её «барышней», а прачка заставляла выполнять тяжёлую работу. Варвара Петровна не испытывала к внучке родственных чувств, иногда приказывала привести её в гостиную и с притворным недоумением спрашивала: «скажите, на кого эта девочка похожа» и… отправляла обратно к прачке.

Иван Сергеевич вдруг вспомнил о дочери, когда ей исполнилось восемь лет.

Первое упоминание о Пелагее встречается в письме Тургенева от 9 (21) июля 1850 года, адресованном к Полине и её мужу Луи Виардо: «… скажу Вам, что я нашёл здесь — догадайтесь что? — свою дочку, 8 лет, разительно на меня похожую…Глядя на это бедное маленькое создание, […], я почувствовал свои обязанности по отношению к ней, и я их выполню — она никогда не узнает нищеты, я устрою её жизнь, как можно лучше…».

Конечно, романтическая игра в «незнание» и неожиданную «находку» была затеяна исключительно для господ Виардо. Тургенев понимал всю двусмысленность положения своей незаконнорожденной дочери в своей семье и вообще в России. Но пока была жива Варвара Петровна, несмотря на всё её ужасное отношение к внучке, Тургенев так и не решился забрать девочку и «устроить её жизнь».

Летом 1850 года ситуация в корне изменилась. Варвара Петровна была очень больна, дни её были сочтены. С её смертью появлялась возможность не только отдать свою несчастную Пелагею-Муму в добрые руки, но и предложить содержание семейству Виардо.

Дальше он пишет чете Виардо: «Дайте мне совет — все, что исходит от Вас, исполнено доброты и такой искренности […]. Итак, не правда ли, я могу рассчитывать на добрый совет, которому слепо последую, говорю Вам заранее».

В ответном письме Полина Виардо предложила Тургеневу взять девочку в Париж и воспитывать вместе со своими дочерьми.

Писатель с радостью согласился. В 1850 году Полина Тургенева навсегда оставила Россию и поселилась в доме известной певицы.

Когда после долгих лет разлуки Тургенев приехал во Францию, то свою дочь он уже увидел четырнадцатилетней барышней, практически полностью забывшей русский язык:

«Моя дочка очень меня радует. По-русски забыла совершенно — и я этому рад. Ей не для чего помнить язык страны, в которую она никогда не возвратится».

Однако Полина так и не прижилась в чужой семье. Виардо — по сути совершенно посторонние ей люди, вовсе не были обязаны любить свою воспитанницу, как того хотелось бы Тургеневу. Они взяли на себя лишь обязанности по воспитанию, получив за это немалое материальное вознаграждение. В результате девочка оказалась заложницей непростых, во многом противоестественных отношений в семейном треугольнике И.С. Тургенев – Луи и Полина Виардо.

Постоянно ощущая своё сиротство, она ревновала отца к Полине Виардо, и вскоре возненавидела не только отцовскую любовницу, но и всё её окружение. Тургенев, ослеплённый любовью к Виардо, понял это далеко не сразу. Он искал причины возникающих конфликтов в характере дочери, упрекал её в неблагодарности и эгоизме:

«Ты обидчива, тщеславна, упряма и скрытна. Ты не любишь, чтобы тебе говорили правду… Ты ревнива… Ты недоверчива…» и т.д.

Графине Е.Е. Ламберт он писал: «Я довольно много видел мою дочь в последнее время — и узнал её. При большом сходстве со мною она натура совершенно различная от меня: художественного начала в ней и следа нет; она очень положительна, одарена здравым смыслом: она будет хорошая жена, добрая мать семейства, превосходная хозяйка — романтическое, мечтательное все ей чуждо: у ней много прозорливости и безмолвной наблюдательности, она будет женщина с правилами и религиозная… Она, вероятно, будет счастлива… Она меня любит страстно».

Памятник Муму на берегу Ла-Манша
в городе Анфлёр

Да, дочь ни в коей мере не разделяла ни интересов, ни личных симпатий своего знаменитого отца. Дело кончилось тем, что Полину поместили в пансион, по окончании которого она поселилась отдельно от семейства Виардо. В 1865 году Полина Тургенева вышла замуж, родила двоих детей, но брак оказался неудачным. Её муж Гастон Брюэр вскоре разорился, потратив даже те средства, что были определены И.С.Тургеневым на содержание внуков. По совету отца, Полина забрала детей и сбежала от мужа. Практически всю жизнь она вынуждена была скрываться в Швейцарии, т.к. по французским законам Брюэр имел полное право вернуть супругу домой. И.С. Тургенев взял на себя все расходы по устройству дочери на новом месте, и до конца своей жизни выплачивал ей постоянное содержание. После смерти отца его законной наследницей стала П.Виардо. Дочь пыталась оспорить её права, но проиграла процесс, оставшись с двумя детьми без средств к существованию. Она умерла в 1918 году в Париже, в полной нищете.

Некоторые другие, второстепенные персонажи повести «Муму» также имели своих прототипов. Так, в «Книге для записывания неисправностей моих людей…», которую в 1846 и 1847 годах вела В. П. Тургенева, имеется запись, подтверждающая, что среди её слуг действительно был пьяница Капитон: «Капитон вчера явился ко мне, от него так и несет вином, невозможно говорить и приказывать — я промолчала, скучно всё то же повторять».(ИРЛП. Р. II, оп. 1, № 452, л. 17).

В. Н. Житова называет в качестве прототипа Дяди Хвоста — буфетчика в Спасском Антона Григорьевича, который был «человек замечательной трусости». А своего сводного брата фельдшера П. Т. Кудряшова Тургенев изобразил в лице лекаря старой барыни — Харитона (см.: Волкова Т. Н. В. Н. Житова и её воспоминания.).

Реакция современников

Повесть «Муму» ещё до публикации стала известна современникам. Чтение повести автором производило на слушателей очень сильное впечатление и возбуждало вопросы о прообразах, реальной основе произведения, о причинах лирического сочувствия, которым Тургенев окружает своего героя.

Впервые свою новую повесть писатель читал в Петербурге, в частности у своего дальнего родственника А. М. Тургенева. Его дочь, О. А. Тургенева в своем «Дневнике» писала:

«…И С принес в рукописи свою повесть «Муму»; чтение ее произвело на всех, слушавших его в этот вечер, очень сильное впечатление <...> Весь следующий день я была под впечатлением этого бесхитростного рассказа. А сколько в нем глубины, какая чуткость, какое понимание душевных переживаний. Я никогда ничего подобного не встречала у других писателей, даже у моего любимца Диккенса я не знаю вещи, которую могла бы считать равной «Муму». Каким надо быгь гуманным, хорошим человеком, чтобы так понять и передать переживания и муки чужой души».

Воспоминания Е. С. Иловайской (Сомовой) о И. С. Тургеневе. — Т сб, вып. 4, с. 257 — 258.

Чтение «Муму» состоялось также и в Москве, где Тургенев останавливался ненадолго, проездом в ссылку — из Петербурга в Спасское. Об этом свидетельствует Е. М. Феоктистов, который 12(24) сентября 1852 года писал Тургеневу из Крыма: «…сделайте одолжение, велите переписать Вашу повесть, которую в последний раз в Москве читали нам у Грановского и потом у Щепкина, и пришлите мне ее сюда. Все здесь живущие жаждут прочесть ее» (ИРЛИ, ф. 166, № 1539, л. 47 об.).

В июне 1852 года Тургенев сообщал С. Т., И. С. и К. С. Аксаковым из Спасского, что для второй книжки «Московского сборника» у него есть «небольшая вещь», написанная «под арестом», которой довольны и его приятели, и он сам. В заключение писатель указывал: «…но, во-1-х, мне кажется, ее не пропустят, во-2-х, не думаете ли Вы, что мне на время надобно помолчать?». Рукопись повести была послана И. С. Аксакову, который 4(16) октября 1852 года писал Тургеневу: «Спасибо вам за «Муму»; я непременно помещу его в «Сборник», если только мне позволено будет издавать «Сборник» и если не воспрещено вовсе печатать ваши сочинения» (Рус Обозр,1894, № 8. с. 475). Однако, как и предвидел И. С. Аксаков, «Московский сборник» (вторая книжка) был запрещён цензурой 3(15) марта 1853 года.

Тем не менее, повесть «Муму» была напечатана в третьей книжке некрасовского «Современника» за 1854 год. Это могло бы показаться чудом: во время наибольшего усиления правительственной реакции, на самом излёте «мрачного семилетия» (1848-1855), когда даже Некрасов вынужден был заполнять страницы своего «Современника» беспроблемными коммерческими романами, вдруг выходит произведение, обличающее порочность крепостнических отношений.

На самом деле никакого чуда не было. В достаточной мере «прикормленный» Некрасовым цензор В.Н. Бекетов, который в то время курировал «Современник», сделал вид, что не понял истинного смысла повести об утоплении собачки и пропустил «Муму» в печать. Между тем, другие его коллеги уловили в произведении Тургенева «запретную» антикрепостническую тему, о чём не замедлили сообщить товарищу министра просвещения А.С. Норову. Но Санкт-Петербургский цензурный комитет тогда лишь слегка пожурил взяточника Бекетова, предписав ему впредь «рассматривать строже представляемые статьи для журналов и быть вообще осмотрительнее…» (Оксман Ю. Г. И. С. Тургенев. Исследования и материалы. Одесса, 1921. Вып. 1, с. 54).

В.Н. Бекетов, как известно, не внял этому совету, и в 1863 году при его же попустительстве Н.А.Некрасову удалось протащить в печать настоящую «бомбу замедленного действия» – роман Н.Г.Чернышевского «Что делать?».

В 1856 году, при издании П.В. Аненковым «Повестей и рассказов» И.С.Тургенева, вновь возникли сложности с разрешением на включение в собрание повести «Муму». Однако Главное управление цензуры 5(17) мая 1856 года разрешило переиздание «Муму», справедливо рассудив, что запрещение этой повести «могло бы более обратить на нее внимание читающей публики и возбудить неуместные толки, тогда как появление оной в собрании сочинений не произведет уже на читателей того впечатления, какого можно было опасаться от распространения сей повести в журнале, с приманкою новизны» (Оксман Ю. Г., указ. соч., с. 55).

После отмены крепостного права ничего «криминального» в повести «Муму» цензоры уже не видели. К тому же она была напечатана ранее, потому «Муму» свободно разрешили включать во все прижизненные собрания сочинений автора.

«Муму» в оценке критиков

Интересно и то, что уже первые критики совершенно по-разному истолковали смысл повести И.С.Тургенева «Муму».

Славянофилы увидели в образе глухонемого Герасима олицетворение всего русского народа. В письме Тургеневу от 4(16) октября 1852 года И.С.Аксаков писал:

«Мне нет нужды знать: вымысел ли это, или факт, действительно ли существовал дворник Герасим, или нет. Под дворником Герасимом разумеется иное. Это олицетворение русского народа, его страшной силы и непостижимой кротости, его удаления к себе и в себя, его молчания на все запросы, его нравственных, честных побуждений… Он, разумеется, со временем заговорит, но теперь, конечно, может казаться и немым, и глухим…»

Русское Обозрение, 1894, № 8. с. 475 — 476).

В ответном письме от 28 декабря 1852 г. (9 января 1853 г.) Тургенев согласился: «Мысль «Муму» Вами […] верно схвачена».

Никакой «антикрепостнической», а тем более революционной направленности в повести И.С. и К.С. Аксаковы не заметили. Приветствуя обращение Тургенева к изображению народной жизни, К. С. Аксаков в «Обозрении современной литературы» указывал, что «Муму» и «Постоялый двор» знаменуют в творчестве Тургенева «решительный шаг вперед». По утверждению критика, «эти повести выше «Записок охотника», как по более трезвому, более зрелому и более полновесному слову, так и по глубине содержания, особенно вторая. Здесь г. Тургенев относится к народу несравненно с большим сочувствием и пониманием, чем прежде; глубже зачерпнул сочинитель этой живой воды народной. Лицо Герасима в «Муму», лицо Акима в «Постоялом дворе» — это уже типические, глубоко значительные лица, в особенности второе» (Рус беседа, 1857, т. I, кн. 5, отд. IV, с. 21).

В 1854 году, когда «Муму» только появилась в «Современнике», вполне положительным был отзыв рецензента «Пантеона», благодарившего редакцию за помещение этого «прекрасного рассказа» — «простой истории о любви бедного глухонемого дворника к собачонке, погубленной злою и капризною старухою…» (Пантеон, 1854, т. XIV, март, кн. 3, отд. IV, с. 19).

Критик «Отечественных записок» А.Краевского указывал на «Муму» как «на образец прекрасной отделки задуманной мысли», при этом находя, что сюжет повести «незначителен» (Отечественные Записки, 1854, № 4, отд. IV, с. 90 — 91).

Как о «неудачном литературном произведении» писал о «Муму» Б. Н. Алмазов. Он считал, что сюжет этой повести, в отличие от прежней естественности и простоты, отличавшей рассказы Тургенева, излишне перегружен внешними эффектами: «происшествие, в ней рассказанное, решительно выходит из ряда обыкновенных событий человеческой жизни вообще и русской в особенности». Алмазов отметил сходство сюжета «Муму» с сюжетами некоторых «натуралистичных» французских авторов, заполонивших страницы западных журналов. Целью таких произведений, по мнению рецензента, являлось шокировать читателя чем-то из ряда вон выходящим: натуралистичностью сцен, жёсткой трагичностью финала, т.е. тем, что в конце века XX именовалось ёмким, но исчерпывающим словечком «чернуха». И хотя у Тургенева есть «много хороших подробностей», относящихся «к обстановке описываемого события». Алмазов считал, что они не сглаживают того «неприятного впечатления, которое производит сюжет».

После выхода в свет трёхтомника «Повести и рассказы И. С. Тургенева» (СПб., 1856) в журналах появилось ещё несколько статей о «Муму», написанных большей частью критиками либерального или консервативного направлений. И вновь у критиков не было единого мнения.

Одни (например, А.В.Дружинин) считали «Муму» и «Постоялый двор» Тургенева произведениями «превосходно рассказанными», но представляющими собою «интерес умного анекдота, никак не более» (Библиотека Чтения, 1857, № 3, отд. V, с. 18).

С критикой писателей натуральной школы вообще и Тургенева в частности выступил в «Отечественных записках» С. С. Дудышкин. Он сближал «Муму» с «Бирюком» и другими рассказами из «Записок охотника», а также с «Бобылем» и «Антоном Горемыкой» Д. В. Григоровича. По мнению Дудышкина, писатели натуральной школы «взяли на себя труд превратить идеи экономические в идеи литературные, явления экономические излагать в форме повестей, романов и драм». В заключение критик писал, что «сделать литературу служительницей исключительно одних специальных общественных вопросов, как в «Записках охотника» и «Муму», нельзя» (Отечественные Записки, 1857, № 4, отд. II, с. 55, 62 — 63).

С совершенно иных позиций подошла к оценке повести революционная демократия. А. И. Герцен выразил своё впечатление от чтения «Муму» в письме к Тургеневу от 2 марта 1857 года: «На днях я читал вслух «Муму» и разговор барина со слугой и кучером («Разговор на большой дороге») — чудо как хорошо, и особенно «Муму»» (Герцен, т. XXVI, с. 78).

В декабре того же года в статье «О романе из народной жизни в России (письмо к переводчице «Рыбаков»)» Герцен писал о «Муму»: «Тургенев <...> не побоялся заглянуть и в душную каморку дворового, где есть лишь одно утешение — водка. Он описал нам существование этого русского «дяди Тома» с таким художественным мастерством, которое, устояв перед двойною цензурой, заставляет нас содрогаться от ярости при виде этого тяжкого, нечеловеческого страдания…» (там же, т. XIII, с. 177).

«Содрогания от ярости» при виде нечеловеческих страданий, с лёгкой руки Герцена, а затем Некрасова и Чернышевского, прочно вошли в русскую литературу XIX века. Диссертация Н.Г. Чернышевского «Эстетические отношения искусства к действительности» на долгие годы стала катехизисом всех писателей и художников, желающих заставить зрителя и читателя постоянно содрогаться от «реалистичного» отражения чужих страданий в искусстве. Собственных страданий благополучному большинству российского образованного общества тогда ещё решительно не хватало.

Зачем Герасим утопил Муму?

На наш взгляд, повесть «Муму» — одно из лучших, если не самое лучшее произведение И.С.Тургенева. Как раз в бытовых деталях, которые описаны автором несколько небрежно, а подчас и совершенно фантастично, она проигрывает некоторым другим коротким повестям и рассказам писателя. Сам Тургенев, возможно, намеренно не придавал им особенного значения, ибо повесть «Муму» не имеет никакого отношения ни к реалистичным картинам описания народных страданий, ни к революционным обличениям крепостнических порядков.

«Муму» — одна из попыток Тургенева-гуманиста воплотить в литературе собственный духовный опыт пережитого, вынести его на суд читателя, быть может, выстрадать его ещё раз и одновременно освободиться от него.

Взяв за основу случай из жизни дворового своей матери, И.С. Тургенев сознательно или нет, сделал наиболее близким автору персонажем повести именно Герасима – человека доброго, отзывчивого, способного по-своему воспринимать окружающий мир и по-своему наслаждаться его красотой и гармонией. Одним словом, бессловесного праведника, блаженного калеку, в равной мере наделённого физической силой и здоровой нравственной природой. И этот человек по приказу свыше убивает единственное живое существо, которое он любит – Муму.

Зачем?

Советское литературоведение чётко видело в убийстве собаки отражение самой природы рабской сущности крепостного крестьянина. Раб не имеет права рассуждать, обижаться, поступать по собственному усмотрению. Он должен исполнять приказы. Но как же тогда объяснить последующий уход, фактически побег смиренного раба Герасима с барского подворья?

Здесь как раз и находится основной камень преткновения: несостыковка мотива, следствия и главного результата. Концовка повести, как свидетельство личного бунта Герасима, полностью противоречит всему, что было сказано автором об этом персонаже на предшествующих страницах. Она полностью перечёркивает праведность и кротость Герасима, как символического олицетворения русского народа, лишает его образ близости к высшей правде, совершенно недоступной отравленному ядом неверия образованному интеллигенту-интеллектуалу.

В сознании простого крепостного мужика его хозяйка, старая барыня — та же мать, бунтовать против которой всё равно, что взбунтоваться против Бога, против самой природы, против высших сил, управляющих всей жизнью на Земле. Это мы, читатели, видим в героине «Муму» лишь сварливую, своенравную старуху. А для всех окружающих персонажей она — центр их личной Вселенной. Тургенев отлично показал, что только вокруг прихотей капризной барыни крутится вся жизнь в доме: все обитатели (управляющий, слуги, компаньонки, приживалки) подчинены её желаниям и её воле.

История Герасима и Муму во многом напоминает известный библейский сюжет из Ветхого Завета об Аврааме и его сыне Исааке. Бог (старая барыня) приказывает праведнику Аврааму (Герасиму) принести в жертву своего единственного, горячо любимого сына Исаака (Муму). Праведник Авраам безропотно берёт сына и отправляется на гору – приносить его в жертву. В последний момент библейский Бог заменяет Исаака на барашка, и всё заканчивается хорошо.

Но в истории с Муму всевластный Бог ничего не отменяет. Герасим-Авраам приносит в жертву Богу того, кого он любит. Рука праведника, раба божьего и раба своей хозяйки не должна была дрогнуть, и не дрогнула. Только вера в барыню – как воплощение всеблагого, всещедрого, справедливого Бога – пошатнулась навсегда.

Бегство Герасима напоминает бегство ребёнка от родителей, поступивших с ним несправедливо. Обиженный и разуверенный, он ниспровергает с пьедестала прежних идолов и бежит, куда глядят его глаза.

Реальный дворник Андрей не смог так поступить. Он убил дорогое ему существо, но не стал вероотступником, служил своему Богу (Варваре Петровне) до самого конца. Именно так должен вести себя настоящий праведник. Истинная любовь к Богу выше личных привязанностей, сомнений, обид. Мысли о вероотступничестве, замене одного Бога другим могли возникнуть лишь в голове раба, который точно знает о существовании других богов. А значит, имеет свободу выбора.

Главная тема повести – духовное рабство, отравляющее саму суть человеческой природы, раскрывается гуманистом Тургеневым на примере людей, рождённых рабами. Но финал её навеян мыслями и чувствами человека, постоянно тяготящегося этим рабством, желающего освободиться от него. Все знавшие Тургенева люди считали его вполне благополучным состоятельным барином, крупным землевладельцем и знаменитым писателем. Мало кто из современников мог предположить, что до тридцати с лишним лет писатель жил и чувствовал себя настоящим рабом, лишённым возможности поступать по собственному усмотрению даже в малозначительных мелочах.

После смерти матери И.С.Тургенев получил свою долю наследства и абсолютную свободу действий, но всю свою жизнь вёл себя так, словно не знал, что ему делать с этой свободой. Вместо того, чтобы «выдавливать из себя по капле раба», как это пытался делать А.П.Чехов, Тургенев подсознательно, не отдавая себе в этом отчёта, искал нового Бога, служение которому оправдало бы его собственное существование. Но дочь Полина, в первый раз брошенная отцом в России, во второй раз оказалась брошенной им же во Франции, в доме у чужих ей людей. Дружба с Некрасовым и сотрудничество в радикальном журнале «Современник» закончились скандалом, разрывом, написанием «Отцов и детей», переоценками всего, что связывало И.С.Тургенева с судьбой России и её многострадального народа. Любовь к Полине Виардо вылилась в вечные побеги и возвращения, жизнь «на краю чужого гнезда», содержание семейства бывшей певицы и последующие дрязги между родственниками и «вдовой» Виардо при делёжке наследства умершего классика.

Раб не делается свободным со смертью своего хозяина. Свободным И.С.Тургенев оставался только в своём творчестве, основной период которого пришёлся на сложную эпоху резких идеологических столкновений в общественно-политической жизни России. Отстаивая свой «либерализм старого покроя», Тургенев не раз оказывался между двух огней, но всегда был предельно честен, руководствуясь при написании своих произведений не политической конъюнктурой или литературной модой, а тем, что диктовало его сердце, полное умной любви к человеку, родине, природе, красоте и искусству. Может быть, именно в этом И.С.Тургенев нашёл своего нового Бога и служил ему не за страх перед неизбежной карой, а только по призванию, из великой любви.

«Муму» в мировой литературе

По количеству переводов на иностранные языки, появившихся при жизни Тургенева, «Муму» занимает первое место среди повестей и рассказов 1840-х — начала 1850-х годов. Уже в 1856 году в «Revue des Deux Mondes» (1856, t. II, Livraison 1-er Mars) был напечатан сокращённый перевод повести на французский язык, выполненный Шарлем де Сент-Жюльеном. Полный авторизованный перевод «Муму» был опубликован через два года в первом французском сборнике повестей и рассказов Тургенева, переведенных Кс. Мармье. С этого издания был сделан первый немецкий перевод «Муму», осуществленный Матильдой Боденштедт и отредактированный Фр. Боденштедтом (ее мужем), который сверил перевод с русским оригиналом. Повесть «Муму» была включена во все французские и немецкие издания собраний сочинений И.С. Тургенева, выходившие в Европе в 1860-90-е годы.

«Муму» стала первым произведением Тургенева, переведённым на венгерский и хорватский языки, а в 1860-70-х годах появилось целых три чешских перевода повести, опубликованных в пражских журналах. В 1868 году в Стокгольме был издан отдельной книгой шведский перевод «Муму», а к 1871 году история о глухонемом дворнике и его собачке добралась до Америки. Первый перевод «Муму» на английский язык появился в США («Mou-mou». «Lippincott’s Monthly Magazin», Philadelphia, 1871, April). В 1876 году тоже в США, был издан другой перевод («The Living Mummy» — in Scribner’s Monthly).

По свидетельству В. Рольстона, английский философ и публицист Т. Карлейль, который лично был знаком с Тургеневым и переписывался с ним, утверждал, говоря о «Муму»: «Мне кажется, это самая трогательная история, какую мне случалось читать» (Иностранная критика о Тургеневе. СПб., 1884, с. 192). Позднее (в 1924 г.) Д. Голсуорси в одной из своих статей («Силуэты шести романистов») писал, имея в виду «Муму», что «никогда средствами искусства не было создано более волнующего протеста против тиранической жестокости» (Galsworthy J. Castles in Spain and other screeds. Leipzig, Tauchnitz, s. a., p. 179).

Несомненно, что существует идейная и тематическая близость между рассказами «Муму» и «Мадемуазель Кокотка» Мопассана. Произведение французского писателя, названное также именем собаки, написано под воздействием рассказа Тургенева, хотя каждый из писателей трактует эту тему по-своему.

Елена Широкова

По материалам:

Приложения

«Му-му» в современном фольклоре

Зачем Герасим утопил Муму?
Она еще служила бы ему…
Он привязал к Муме два кирпича —
Лицо садиста, руки палача.
Мума тихонечко идёт ко дну.
Буль-буль, Муму,
Буль-буль Муму…
Мума спокойненько лежит на дне.
Конец Муме,
Конец Муме!

За что Герасим утопил Муму,
Я не пойму, я не пойму.
В каком бреду он был, в каком дыму —
Ведь не к добру, не по уму.
Что он за чувства чувствовал внутри,
Когда Мума пускала пузыри?
Они брели по берегу вдвоем,
Уже близка была беда…
Муму манил пролхладный водоем
И вот тогда, и вот тогда
Он привязал к Муме два кирпича —
Глаза садиста, руки — палача.
Мума могла бы еще долго жить,
Растить щенков, гонять гусей.
Зачем Герасим стал её топить
В пруду к стыду России всей?
С тех пор в любой порядочной семье
Всегда жива легенда о Муме.
Живи, но помни, что однажды в дом
К тебе судьба придет с метлой.
Тогда скули себе, виляй хвостом —
Судьба глуха, как тот немой.
Не зарекайтесь, люди, от сумы,
Чумы, тюрьмы, и участи Мумы.

Ходят слухи, что жил-
Был Герасим немой…
В целом свете дружил
Лишь с одною Мумой.
Ту Муму, как себя,
Горячо он любил.
Но однажды, любя,
Он ее У-Т-О-П-И-Л!
Припев:
Приезжайте в деревню к Герасиму!
Это где-то здесь, Это где-то здесь,
Это где-то здесь!
Приезжайте в деревню к Герасиму!
Там собак уж нет, даже кошек нет,
Никого там нет.
2
Приключилась беда
Их должны разлучить.
И решил он тогда:
Муме больше не жить
Камень он подобрал
И с сознаньем вины
Бечевой примотал
Прямо к шее Мумы.
Припев.
3
Рассказал мне парень,
Водолаз известный
Как Муму геройски
Утопала с песней
С камушком на шее
В бездну погружалась
А потом ночами
Всем во сне являлась!
Припев.
imho.ws

Зачем Герасим утопил свою Му-Му?
Чего плохого она сделала ему?
А поп зачем собачку ту убил?
Тот бедный пес лишь косточку стащил…
Зачем Герасим утопил свою Му-Му?
Быть может, тоже не дала поесть ему
И просто косточку стащила со стола,
И… бедная собака! УМЕРЛА!
Ирина Гаврилова Стихи.ру

В лесах Среднерусской равнины
Влачит свои воды река.
Она, как могила, уныла
И как океан, глубока.
Не мчатся по ней пароходы
И баржи по ней не летят,
Но мутные, серые воды
Ужасную тайну хранят.
Покоится в омуте глыба,
А к ней приспособлен шпагат.
Увы, не для уженья рыбы
Был выдуман сей аппарат.
Собачка висит на удавке,
Раздутая, как дирижабль.
Теченьем колышутся лапки.
Неужто ее вам не жаль?
Быть может, сбежавши из дому,
В томленьи любви роковой
Сама она бросилась в омут
Без памяти, вниз головой?
Нет! Киллер — могучий детина,
Немой, но здоровый, как бык,
Закинул зверушку в пучину,
Надев ей петлю под кадык.
Взлетела она, как комета,
Упала… Ей хочется плыть.
Но даже закон Архимеда
Бессилен судьбу изменить.
Не вынырнуть бедной собаке —
На горле тугая петля.
Вцепилися черные раки
В распухшее брюхо ея.
Позор тебе, злобный Герасим,
Что зверски замучил Муму!
Маньяк социально опасен
И должен быть брошен в тюрьму.
Он скрылся в родное селенье,
Желая запутать следы.
Не станет ему населенье
Давать по дороге еды.
Бежит он лесами, полями,
Горит под ногами земля.
Бежит он, побитый граблями
И вилами мирных селян.
Борцы за охрану животных
Разыщут врага без труда
И мучить собак беспородных
Отучат его навсегда.
И даже его инвалидность
Не станет помехой суду.
Пускай искупает провинность,
Копает в Сибири руду.
Народную скорбь не измерить.
Дадут паровозы гудок.
Пойдут пионеры на берег
И спустят на волны венок.
Рассвет загорается, рдея,
Заря над планетой встает.
Погибла Муму от злодея,
Но песня о ней не умрет.
imho.ws

Из школьных сочинений

Герасим и Муму быстро нашли общий язык.

Герасим пожалел Муму, поэтому он решил ее накормить, а потом топить.

Герасим полюбил Муму и от радости подмёл двор.

Герасим поставил на пол блюдечко с молоком и стал тыкать в него мордочкой.

Герасим привязал кирпич на шею и поплыл.

Глухонемой Герасим не любил сплетен и говорил только правду.

Продолжая тему Муму в современом фольклоре, с удовольствием почти полностью приводим статью Анны Моисеевой
в журнале «Филолог» :

Зачем Герасим утопил свою Муму,

Попытка осмысления места двух тургеневских
образов в современной культуре

Первоначальные впечатления от творчества великого русского классика И.С. Тургенева, как правило, трагичны, поскольку традиционно самым первым из его многочисленных произведений школьники прочитывают (или, увы, прослушивают в товарищеском пересказе) печальную историю глухонемого Герасима и его питомицы – собачки Муму. Помните? «Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке – дно было залито водой – и остался неподвижным, скрестив могучие руки у ней на спине, между тем как лодку волной помаленьку относило назад к городу. Наконец Герасим выпрямился поспешно, с каким-то болезненным озлоблением на лице, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на нее… Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком. Он отвернулся, зажмурился и разжал руки…».

Опираясь на собственные воспоминания, могу сказать, что скорбь о безвременной кончине невинного животного, как правило, соседствует с недоумением: почему? ну почему нужно было топить Муму, если Герасим от злобной барыни всё равно ушел? И никакие учительские объяснения, что, дескать, невозможно было сразу вытравить рабскую привычку подчиняться, не помогали: репутация бедного Герасима оставалась безнадежно подмоченной.

По-видимому, такое восприятие сюжетной ситуации тургеневской повести достаточно типично, поскольку не одно поколение школьников и студентов распевало на мотив музыкальной темы композитора Н. Рота к кинофильму Ф.Ф. Копполы «Крестный отец» немудрящую песенку:

Зачем Герасим утопил свою Муму?
Я не пойму, я не пойму.
Зачем, зачем,
Зачем, зачем,
А чтоб с уборкой
Больше не было проблем.

Как и в случае с любым другим фольклорным текстом, существовали и, должно быть, существуют до сих пор многочисленные варианты. Возникает экзотическая грамматическая форма «своё Муму», даются разнообразные, как правило, более-менее циничные ответы на заданный вопрос: «Чтоб больше гавкать неповадно было всем», «Ну почему? / Ну потому: / Ему пожить хотелось тихо одному», «Ах, почему, / Ах, почему, / Тургенев взял и написал свою фигню», «Хотел хозяйку, спьяну утопил не ту» и т.д. и т.п. Неизменным «ядром» текста остается вопрос, выражающий бессилие детского разума перед замыслом гения.

Однако, по-видимому, именно чувство недоумения в сочетании с трагическими, достаточно серьезными для всякого нормально развивающегося ребенка переживаниями, заставляют помнить это произведение и порою даже вызывают определенную творческую реакцию, непосредственную либо отсроченную, запоздалую (поскольку однозначно не только дети сочиняют тексты «про Муму»). Результатом такой реакции чаще всего являются произведения из области «черного юмора», возможно, поскольку именно юмор способствует преодолению различных стрессовых ситуаций и фобий.

Из произведений вербальных, помимо вышеупомянутой песенки, сразу вспоминаются анекдоты про Муму и Герасима. «И всё-таки, Герасим, ты что-то недоговариваешь, – сказала Муму сосредоточенно гребущему хозяину». «Сэр, а где же наша собачка Монморанси? – спросили трое в лодке русского туриста Герасима». «Эх, внучек, внучек, и опять ты всё перепутал! – сокрушался старый дед Мазай, встречая Герасима после очередной лодочной прогулки». «Сэр Генри Баскервиль вызывает к себе Шерлока Холмса и говорит: “Мистер Шерлок Холмс, боюсь, мы больше не нуждаемся в Ваших услугах по поимке Собаки Баскервилей. С минуты на минуту к нам должен прибыть из России крупнейший специалист в этой области, мистер Герасим”». «Ну, вот мы и снова встретились, Герасим, – дружески улыбнулась Собака Баскервилей, выходя навстречу побледневшему от ужаса сэру Генри».

Как нетрудно заметить, достаточно часто здесь имеет место игра образами далеких друг от друга литературных произведений, столкновение которых в одном тексте во многом и предопределяет комический эффект: Муму – Монморанси – Собака Баскервилей; Герасим – трое в лодке – дед Мазай – сэр Генри Баскервиль. Подобная игровая ситуация в принципе характерна для анекдотов, героями которых являются литературные персонажи, стоит вспомнить хотя бы легендарную пару Наташа Ростова – поручик Ржевский.

Интересно то, что в анекдотах такого рода Герасим зачастую выступает именно как носитель русского национального начала, пусть и взятого в его негативном аспекте: шокирующая рафинированных европейцев (как правило, в лице англичан) жестокость по отношению к животным. При этом поведение Герасима никак не оправдывается и не объясняется, что, в принципе, также согласуется с традиционными представлениями о загадочности и стихийности русской души. Отсутствие объяснений со стороны самого Герасима мотивируется характером его недуга, что порою также становится предметом комического обыгрывания.

Рисунок Андрея Бильжо

Хрестоматийные образы глухонемого гиганта и его крошки собаки нашли свое отражение не только в словесных культурных текстах: графическим подтверждением этого тезиса являются шаржи Андрея Бильжо, известного всей стране в качестве замечательного доктора-«мозговеда» сатирической телепрограммы «Итого», к сожалению, безвременно прекратившей свое веселое существование. Сатирическая направленность ощутима и в этом цикле его работ, превращающем героев Тургенева в наших современников, способных с легкостью процитировать высказывания политиков XXI века (к примеру, утопающая в речке Муму вспоминает знаменитое высказывание В.В. Путина: «А обещали мочить в сортире…»).

Стоит вспомнить для примера также замечательный советский мультфильм «Волк и теленок», воспевающий героические деяния приемного отца-одиночки. Там есть один любопытный эпизод, когда добродушный, но малообразованный Волк, на печи которого в силу каких-то загадочных обстоятельств завалялась книга И.С. Тургенева, желает развлечь теленка историей про ему подобных и подсовывает малышу повесть с мнимо «говорящим» названием: «Муму». В результате бедняжка горько плачет и кричит «Собачку жалко!» Вероятно, можно рассматривать данный эпизод как сатиру на политику отечественного Министерства образования, полагающего, что если в произведении появляются образы животных, то его однозначно можно отнести к литературе для детей, но нас в большей степени интересуют другие моменты. В очередной раз тургеневское произведение оказывается помещенным в иронический контекст, ориентированный на массовое восприятие, и в очередной раз оно ассоциируется с фольклором, поскольку весь мультфильм сознательно стилизуется под русскую народную сказку о животных.

Есть и более яркие, необычные примеры тиражирования образов Муму и Герасима. В частности, одно время среди студентов-филологов Пермского государственного университета, ездивших в Санкт-Петербург на конференции, преддипломные практики и просто в туристических целях, особой популярностью пользовалось кафе «Муму» на площади им. Тургенева. В студенческо-филологических кругах его ласково именовали «Дохлая собака» или даже «Наша дохлая собака», претенциозно компилируя названия знаменитого богемного кабачка начала ХХ века («Бродячая собака») и одного из эпатажных сборников поэтов-футуристов («Дохлая луна»). Интерьер кафе украшали фигура огромного зверообразного мужичины с булыжником в одной руке и веревочкой в другой, а также множество очаровательных плюшевых песиков с огромными печальными глазами. По свидетельству местных официантов и личным наблюдениям, это заведение пользовалось большим успехом у детей.

Число примеров, подтверждающих «народность» этих двух тургеневских героев может быть увеличено: стоит вспомнить хотя бы худенькую собачку, периодически сменяющую толстую коровку на фантике конфет «Муму», и шутку в одной из передач КВН по поводу господина Герасима, представителя Общества защиты животных. Вероятно, существуют и другие, наглядные доказательства, к сожалению, оставшиеся неизвестными автору этой статьи. Не случайно имя Муму попало в подборку АиФ «От Лесси до Несси. 20 самых знаменитых животных» со следующим комментарием: «Несчастная собака, по прихоти самодурствующей барыни-крепостницы (а на самом деле коварного писателя Тургенева!) утопленная немым Герасимом, нежно любима всем русским народом »

Нетрудно заметить, что все вышеприведенные случаи объединяет принципиальная «оторванность» героев от текста-первоисточника, от реалий крепостного помещичьего хозяйства девятнадцатого века и искусно выстроенной системы образов произведения. Из сферы народной интерпретации фактически исключаются несчастная любовь Герасима – Татьяна, её пьяница-муж Капитон и даже, по большому счету, главная злодейка – барыня. Глухонемой дворник и его любимая собака остаются только вдвоем и начинают со свойственной мифологическим героям легкостью перемещаться во времени и пространстве. Существенно трансформируется и сам образ Герасима: вряд ли человеку, не читавшему текст первоисточника, но знакомому с фольклорными его интерпретациями, придет в голову мысль, что «вместе с преданной собачонкой тонет в воде живое человеческое сердце, оскорбленное, униженное, измятое диким произволом»4. В современном массовом сознании образ Герасима – это скорее образ палача, садиста, этакого «собачьего» маньяка, но отнюдь не страдающей жертвы крепостничества. От прототекста остаются лишь имена героев, память о трагическом эпизоде утопления и заложенный в нем эффектный визуальный контраст между гигантской фигурой угрюмого силача и крошечным силуэтом беспомощной собачонки.

По-видимому, среди всех героев Тургенева только этой паре – Герасиму и Муму – удалось стать истинно «народными героями», перейдя со страниц литературного произведения на бескрайние просторы отечественного фольклора и бытовой культуры. Этот факт отнюдь не свидетельствует в пользу того, что рассказ «Муму» – лучшее произведение И.С. Тургенева: русская классика в целом мало востребована современным фольклором, Ф.М. Достоевскому и А.П. Чехову в этом отношении «повезло» еще меньше, если, конечно, вообще уместно говорить о каком-либо «везении» в данном случае. Вполне очевидно, что механизмы фольклоризации совершенно безжалостно перемалывают авторский замысел, что вряд ли могло бы импонировать как самим классикам, так и трепетным их почитателям. Однако указанный факт лишний раз подтверждает мысль о многообразии литературного наследия И.С. Тургенева и, кроме того, позволяет говорить о некоторых специфических качествах рассказа «Муму», спровоцировавших, в совокупности с внетекстуальными факторами (такими как широкая известность, включение в школьную программу и т.п.), творческую реакцию народных масс. Выявление и последующее исследование тех качеств литературного произведения, которые позволяют его героям стать героями фольклора, представляет собой отдельную, как представляется, очень непростую научную задачу, однозначное решение которой вряд ли осуществимо в рамках жанра статьи. На данный момент достаточно будет обозначить само существование такой задачи, интересной и важной как для литературоведения, так и для современной фольклористики.

Иван Тургенев

В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней. Сыновья ее служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи.

Из числа всей ее челяди самым замечательным лицом был дворник Герасим, мужчина двенадцати вершков роста, сложенный богатырем и глухонемой от рожденья. Барыня взяла его из деревни, где он жил один, в небольшой избушке, отдельно от братьев, и считался едва ли не самым исправным тягловым мужиком. Одаренный необычайной силой, он работал за четверых — дело спорилось в его руках, и весело было смотреть на него, когда он либо пахал и, налегая огромными ладонями на соху, казалось, один, без помощи лошаденки, взрезывал упругую грудь земли, либо о Петров день так сокрушительно действовал косой, что хоть бы молодой березовый лесок смахивать с корней долой, либо проворно и безостановочно молотил трехаршинным цепом, и как рычаг опускались и поднимались продолговатые и твердые мышцы его плечей. Постоянное безмолвие придавало торжественную важность его неистомной работе. Славный он был мужик, и не будь его несчастье, всякая девка охотно пошла бы за него замуж… Но вот Герасима привезли в Москву, купили ему сапоги, сшили кафтан на лето, на зиму тулуп, дали ему в руки метлу и лопату и определили его дворником.

Крепко не полюбилось ему сначала его новое житье. С детства привык он к полевым работам, к деревенскому быту. Отчужденный несчастьем своим от сообщества людей, он вырос немой и могучий, как дерево растет на плодородной земле… Переселенный в город, он не понимал, что́ с ним такое деется, — скучал и недоумевал, как недоумевает молодой, здоровый бык, которого только что взяли с нивы, где сочная трава росла ему по брюхо, — взяли, поставили на вагон железной дороги — и вот, обдавая его тучное тело то дымом с искрами, то волнистым паром, мчат его теперь, мчат со стуком и визгом, а куда мчат — бог весть! Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских работ; в полчаса всё у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув рот, на всех проходящих, как бы желая добиться от них решения загадочного своего положения, то вдруг уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался на землю лицом и целые часы лежал на груди неподвижно, как пойманный зверь. Но ко всему привыкает человек, и Герасим привык наконец к городскому житью. Дела у него было немного; вся обязанность его состояла в том, чтобы двор содержать в чистоте, два раза в день привезти бочку с водой, натаскать и наколоть дров для кухни и дома, да чужих не пускать и по ночам караулить. И надо сказать, усердно исполнял он свою обязанность: на дворе у него никогда ни щенок не валялось, ни сору; застрянет ли в грязную пору где-нибудь с бочкой отданная под его начальство разбитая кляча-водовозка, он только двинет плечом — и не только телегу, самое лошадь спихнет с места; дрова ли примется он колоть, топор так и звенит у него, как стекло, и летят во все стороны осколки и поленья; а что насчет чужих, так после того, как он однажды ночью, поймав двух воров, стукнул их друг о дружку лбами, да так стукнул, что хоть в полицию их потом не води, все в околотке очень стали уважать его; даже днем проходившие, вовсе уже не мошенники, а просто незнакомые люди при виде грозного дворника отмахивались и кричали на него, как будто он мог слышать их крики. Со всей остальной челядью Герасим находился в отношениях не то чтобы приятельских — они его побаивались, — а коротких: он считал их за своих. Они с ним объяснялись знаками, и он их понимал, в точности исполнял все приказания, но права свои тоже знал, и уже никто не смел садиться на его место в застолице. Вообще Герасим был нрава строгого и серьезного, любил во всем порядок; даже петухи при нем не смели драться, — а то беда! Увидит, тотчас схватит за ноги, повертит раз десять на воздухе колесом и бросит врозь. На дворе у барыни водились тоже гуси; но гусь, известно, птица важная и рассудительная; Герасим чувствовал к ним уважение, ходил за ними и кормил их; он сам смахивал на степенного гусака. Ему отвели над кухней каморку; он устроил ее себе сам, по своему вкусу, соорудил в ней кровать из дубовых досок на четырех чурбанах, — истинно богатырскую кровать; сто пудов можно было положить на нее — не погнулась бы; под кроватью находился дюжий сундук; в уголку стоял столик такого же крепкого свойства, а возле столика — стул на трех ножках, да такой прочный и приземистый, что сам Герасим, бывало, поднимет его, уронит и ухмыльнется. Каморка запиралась на замок, напоминавший своим видом калач, только черный; ключ от этого замка Герасим всегда носил с собой на пояске. Он не любил, чтобы к нему ходили.

Так прошел год, по окончании которого с Герасимом случилось небольшое происшествие.

Старая барыня, у которой он жил в дворниках, во всем следовала древним обычаям и прислугу держала многочисленную; в доме у ней находились не только прачки, швеи, столяры, портные и портнихи, — был даже один шорник, он же считался ветеринарным врачом и лекарем для людей, был домашний лекарь для госпожи, был, наконец, один башмачник, по имени Капитон Климов, пьяница горький. Климов почитал себя существом обиженным и не оцененным по достоинству, человеком образованным и столичным, которому не в Москве бы жить, без дела, в каком-то захолустье, и если пил, как он сам выражался с расстановкой и стуча себя в грудь, то пил уже именно с горя. Вот зашла однажды о нем речь у барыни с ее главным дворецким, Гаврилой, человеком, которому, судя по одним его желтым глазкам и утиному носу, сама судьба, казалось, определила быть начальствующим лицом. Барыня сожалела об испорченной нравственности Капитона, которого накануне только что отыскали где-то на улице.

— А что, Гаврила, — заговорила вдруг она, — не женить ли нам его, как ты думаешь? Может, он остепенится.

— Отчего же не женить-с! Можно-с, — ответил Гаврила, — и очень даже будет хорошо-с.

— Да; только кто за него пойдет?

— Конечно-с. А впрочем, как вам будет угодно-с. Всё же он, так сказать, на что-нибудь может быть потребен; из десятка его не выкинешь.

— Кажется, ему Татьяна нравится?

Гаврила хотел было что-то возразить, да сжал губы.

— Да!.. пусть посватает Татьяну, — решила барыня, с удовольствием понюхивая табачок, — слышишь?

— Слушаю-с, — произнес Гаврила и удалился.

Возвратясь в свою комнату (она находилась во флигеле и была почти вся загромождена коваными сундуками), Гаврила сперва выслал вон свою жену, а потом подсел к окну и задумался. Неожиданное распоряжение барыни его, видимо, озадачило. Наконец он встал и велел кликнуть Капитона. Капитон явился… Но прежде чем мы передадим читателям их разговор, считаем нелишним рассказать в немногих словах, кто была эта Татьяна, на которой приходилось Капитону жениться, и почему повеление барыни смутило дворецкого.

Татьяна, состоявшая, как мы сказали выше, в должности прачки (впрочем, ей, как искусной и ученой прачке, поручалось одно тонкое белье), была женщина лет двадцати осьми, маленькая, худая, белокурая, с родинками на левой щеке. Родинки на левой щеке почитаются на Руси худой приметой — предвещанием несчастной жизни… Татьяна не могла похвалиться своей участью. С ранней молодости ее держали в черном теле; работала она за двоих, а ласки никакой никогда не видала; одевали ее плохо, жалованье она получала самое маленькое; родни у ней всё равно что не было: один какой-то старый ключник, оставленный за негодностью в деревне, доводился ей дядей, да другие дядья у ней в мужиках состояли, — вот и всё. Когда-то она слыла красавицей, но красота с нее очень скоро соскочила. Нрава она была весьма смирного, или, лучше сказать, запуганного, к самой себе она чувствовала полное равнодушие, других боялась смертельно; думала только о том, как бы работу к сроку кончить, никогда ни с кем не говорила и трепетала при одном имени барыни, хотя та ее почти в глаза не знала. Когда Герасима привезли из деревни, она чуть не обмерла от ужаса при виде его громадной фигуры, всячески старалась не встречаться с ним, даже жмурилась, бывало, когда ей случалось пробегать мимо него, спеша из дома в прачечную. Герасим сперва не обращал на нее особенного внимания, потом стал посмеиваться, когда она ему попадалась, потом и заглядываться на нее начал, наконец и вовсе глаз с нее не спускал, Полюбилась она ему; кротким ли выражением лица, робостью ли движений — бог его знает! Вот однажды пробиралась она по двору, осторожно поднимая на растопыренных пальцах накрахмаленную барынину кофту… кто-то вдруг сильно схватил ее за локоть; она обернулась и так и вскрикнула: за ней стоял Герасим. Глупо смеясь и ласково мыча, протягивал он ей пряничного петушка, с сусальным золотом на хвосте и крыльях. Она было хотела отказаться, но он насильно впихнул его ей прямо в руку, покачал головой, пошел прочь и, обернувшись, еще раз промычал ей что-то очень дружелюбное. С того дня он уж ей не давал покоя: куда, бывало, она ни пойдет, он уж тут как тут, идет ей навстречу, улыбается, мычит, махает руками, ленту вдруг вытащит из-за пазухи и всучит ей, метлой перед ней пыль расчистит. Бедная девка просто не знала, как ей быть и что делать. Скоро весь дом узнал о проделках немого дворника; насмешки, прибауточки, колкие словечки посыпались на Татьяну. Над Герасимом, однако, глумиться не все решались: он шуток не любил; да и ее при нем оставляли в покое. Рада не рада, а попала девка под его покровительство. Как все глухонемые, он очень был догадлив и очень хорошо понимал, когда над ним или над ней смеялись. Однажды за обедом кастелянша, начальница Татьяны, принялась ее, как говорится, шпынять и до того ее довела, что та, бедная, не знала куда глаза деть и чуть не плакала с досады. Герасим вдруг приподнялся, протянул свою огромную ручищу, наложил ее на голову кастелянши и с такой угрюмой свирепостью посмотрел ей в лицо, что та так и пригнулась к столу. Все умолкли. Герасим снова взялся за ложку и продолжал хлебать щи. «Вишь, глухой чёрт, леший!» — пробормотали все вполголоса, а кастелянша встала да ушла в девичью. А то в другой раз, заметив, что Капитон, тот самый Капитон, о котором сейчас шла речь, как-то слишком любезно раскалякался с Татьяной, Герасим подозвал его к себе пальцем, отвел в каретный сарай да, ухватив за конец стоявшее в углу дышло, слегка, но многозначительно погрозил ему им. С тех пор уж никто не заговаривал с Татьяной. И всё это ему сходило с рук. Правда, кастелянша, как только прибежала в девичью, тотчас упала в обморок и вообще так искусно действовала, что в тот же день довела до сведения барыни грубый поступок Герасима; но причудливая старуха только рассмеялась, несколько раз, к крайнему оскорблению кастелянши, заставила ее повторить, как, дескать, он принагнул тебя своей тяжелой ручкой, и на другой день выслала Герасиму целковый. Она его жаловала как верного и сильного сторожа. Герасим порядком ее побаивался, но все-таки надеялся на ее милость и собирался уже отправиться к ней с просьбой, не позволит ли она ему жениться на Татьяне. Он только ждал нового кафтана, обещанного ему дворецким, чтоб в приличном виде явиться перед барыней, как вдруг этой самой барыне пришла в голову мысль выдать Татьяну за Капитона.

Читатель теперь легко сам поймет причину смущения, овладевшего дворецким Гаврилой после разговора с госпожой. «Госпожа, — думал он, посиживая у окна, — конечно, жалует Герасима (Гавриле хорошо это было известно, и оттого он сам ему потакал), всё же он существо бессловесное; не доложить же госпоже, что вот Герасим, мол, за Татьяной ухаживает. Да и наконец, оно и справедливо, какой он муж? А с другой стороны, стоит этому, прости господи, лешему узнать, что Татьяну выдают за Капитона, ведь он всё в доме переломает, ей-ей. Ведь с ним не столкуешь; ведь его, чёрта этакого, согрешил я, грешный, никаким способом не уломаешь… право!..»

Появление Капитона прервало нить Гаврилиных размышлений. Легкомысленный башмачник вошел, закинул руки назад и, развязно прислонясь к выдающемуся углу стены подле двери, поставил правую ножку крестообразно перед левой и встряхнул головой. «Вот, мол, я. Чего вам потребно?»

Гаврила посмотрел на Капитона и застучал пальцами по косяку окна. Капитон только прищурил немного свои оловянные глазки, но не опустил их, даже усмехнулся слегка и провел рукой по своим белесоватым волосам, которые так и ерошились во все стороны. «Ну да, я, мол, я. Чего глядишь?»

— Хорош, — проговорил Гаврила и помолчал. — Хорош, нечего сказать!

Капитон только плечиками передернул. «А ты небось лучше?» — подумал он про себя.

— Ну, посмотри на себя, ну, посмотри, — продолжал с укоризной Гаврила, — ну, на кого ты похож?

Капитон окинул спокойным взором свой истасканный и оборванный сюртук, свои заплатанные панталоны, с особенным вниманием осмотрел он свои дырявые сапоги, особенно тот, о носок которого так щеголевато опиралась его правая ножка, и снова уставился на дворецкого.

— А что-с?

— Что-с? — повторил Гаврила. — Что-с? Еще ты говоришь: что-с? На чёрта ты похож, согрешил я, грешный, вот на кого ты похож.

Капитон проворно замигал глазками.

«Ругайтесь, мол, ругайтесь, Гаврила Андреич», — подумал он опять про себя.

— Ведь вот ты опять пьян был, — начал Гаврила, — ведь опять? А? ну, отвечай же.

— По слабости здоровья спиртным напиткам подвергался действительно, — возразил Капитон.

— По слабости здоровья!.. Мало тебя наказывают — вот что; а в Питере еще был в ученье… Многому ты выучился в ученье! Только хлеб даром ешь.

— В этом случае, Гаврила Андреич, один мне судья: сам господь бог, и больше никого. Тот один знает, каков я человек на сем свете суть и точно ли даром хлеб ем. А что касается в соображении до пьянства, то и в этом случае виноват не я, а более один товарищ; сам же меня он сманул, да и сполитиковал, ушел то есть, а я…

— А ты остался, гусь, на улице. Ах ты, забубённый человек! Ну, да дело не в том, — продолжал дворецкий, — а вот что. Барыне… — тут он помолчал, — барыне угодно, чтоб ты женился. Слышишь? Оне полагают, что ты остепенишься, женившись. Понимаешь?

— Как не понимать-с.

— Ну, да. По-моему, лучше бы тебя хорошенько в руки взять. Ну, да это уж их дело. Что ж? ты согласен?

Капитон осклабился.

— Женитьба дело хорошее для человека, Гаврила Андреич; и я, с своей стороны, с очень моим приятным удовольствием.

— Ну, да, — возразил Гаврила и подумал про себя: «Нечего сказать, аккуратно говорит человек». — Только вот что, — продолжал он вслух, — невесту-то тебе приискали неладную.

— А какую, позвольте полюбопытствовать?..

— Татьяну.

— Татьяну?

И Капитон вытаращил глаза и отделился от стены.

— Ну, чего ж ты всполохнулся?.. Разве она тебе не по нраву?

— Какое не по нраву, Гаврила Андреич! Девка она ничего, работница, смирная девка… Да ведь вы сами знаете, Гаврила Андреич, ведь тот-то, леший, кикимора-то степная, ведь он за ней…

— Знаю, брат, всё знаю, — с досадой прервал его дворецкий, — да ведь..

— Да помилуйте, Гаврила Андреич! ведь он меня убьет, ей-богу убьет, как муху какую-нибудь прихлопнет; ведь у него рука, ведь вы изволите сами посмотреть, что у него за рука; ведь у него просто Минина и Пожарского рука. Ведь он глухой, бьет и не слышит, как бьет! Словно во сне кулачищами-то махает. И унять его нет никакой возможности; почему? потому, вы сами знаете, Гаврила Андреич, он глух и, вдобавку, глуп, как пятка. Ведь это какой-то зверь, идол, Гаврила Андреич, — хуже идола… осина какая-то; за что же я теперь от него страдать должен? Конечно, мне уже теперь всё нипочем: обдержался, обтерпелся человек, обмаслился, как коломенский горшок, — всё же я, однако, человек, а не какой-нибудь в самом деле ничтожный горшок.

— Знаю, знаю, не расписывай…

— Господи боже мой! — с жаром продолжал башмачник, — когда же конец? когда, господи! Горемыка я, горемыка неисходная! Судьба-то, судьба-то моя, подумаешь! В младых летах был я бит через немца хозяина; в лучший сустав жизни моей бит от своего же брата, наконец в зрелые годы вот до чего дослужился…

— Эх ты, мочальная душа, — проговорил Гаврила. — Чего распространяешься, право!

— Как чего, Гаврила Андреич! Не побоев я боюсь, Гаврила Андреич. Накажи меня господин в стенах, да подай мне при людях приветствие, и всё я в числе человеков, а тут ведь от кого приходится…

— Ну, пошел вон, — нетерпеливо перебил его Гаврила.

Капитон отвернулся и поплелся вон.

— А положим, его бы не было, — крикнул ему вслед дворецкий, — ты-то сам согласен?

— Изъявляю, — возразил Капитон и удалился.

Красноречие не покидало его даже в крайних случаях.

Дворецкий несколько раз прошелся по комнате.

— Ну, позовите теперь Татьяну, — промолвил он наконец.

Через несколько мгновений Татьяна вошла чуть слышно и остановилась у порога.

— Что прикажете, Гаврила Андреич? — проговорила она тихим голосом.

Дворецкий пристально посмотрел на нее.

— Ну, промолвил он, — Танюша, хочешь замуж идти? Барыня тебе жениха сыскала.

— Слушаю, Гаврила Андреич. А кого они мне в женихи назначают? — прибавила она с нерешительностью.

— Капитона, башмачника.

— Слушаю-с.

— Он легкомысленный человек — это точно. Но госпожа в этом случае на тебя надеется.

— Слушаю-с.

— Одна беда… ведь этот глухарь-то, Гараська, он ведь за тобой ухаживает. И чем ты этого медведя к себе приворожила? А ведь он убьет тебя, пожалуй, медведь этакой…

— Убьет, Гаврила Андреич, беспременно убьет.

— Убьет… Ну, это мы увидим. Как это ты говоришь: убьет! Разве он имеет право тебя убивать, посуди сама.

— А не знаю, Гаврила Андреич, имеет ли, нет ли.

— Экая! Ведь ты ему этак ничего не обещала…

— Чего изволите-с?

Дворецкий помолчал и подумал:

«Безответная ты душа!» — Ну, хорошо, — прибавил он, — мы еще поговорим с тобой, а теперь ступай, Танюша; я вижу, ты точно смиренница.

Татьяна повернулась, оперлась легонько о притолку и ушла.

«А может быть, барыня-то завтра и забудет об этой свадьбе, — подумал дворецкий, — я-то из чего растревожился? Озорника-то мы этого скрутим; коли что — в полицию знать дадим…» — Устинья Федоровна! — крикнул он громким голосом своей жене, — поставьте-ка самоварчик, моя почтенная…

Татьяна почти весь тот день не выходила из прачечной. Сперва она всплакнула, потом утерла слезы и принялась по-прежнему за работу. Капитон до самой поздней ночи просидел в заведении с каким-то приятелем мрачного вида и подробно ему рассказал, как он в Питере проживал у одного барина, который всем бы взял, да за порядками был наблюдателен и притом одной ошибкой маленечко произволялся: хмелем гораздо забирал, а что до женского пола, просто во все качества доходил… Мрачный товарищ только поддакивал; но когда Капитон объявил наконец, что он, по одному случаю, должен завтра же руку на себя наложить, мрачный товарищ заметил, что пора спать. И они разошлись грубо и молча.

Между тем ожидания дворецкого не сбылись. Барыню так заняла мысль о Капитоновой свадьбе, что она даже ночью только об этом разговаривала с одной из своих компаньонок, которая держалась у ней в доме единственно на случай бессонницы и, как ночной извозчик, спала днем. Когда Гаврила вошел к ней после чаю с докладом, первым ее вопросом было: а что наша свадьба, идет? Он, разумеется, отвечал, что идет как нельзя лучше и что Капитон сегодня же к ней явится с поклоном. Барыне что-то нездоровилось; она недолго занималась делами. Дворецкий возвратился к себе в комнату и созвал совет. Дело точно требовало особенного обсуждения. Татьяна не прекословила, конечно; но Капитон объявлял во всеуслышание, что у него одна голова, а не две и не три… Герасим сурово и быстро на всех поглядывал, не отходил от девичьего крыльца и, казалось, догадывался, что затевается что-то для него недоброе. Собравшиеся (в числе их присутствовал старый буфетчик, по прозвищу дядя Хвост, к которому все с почтеньем обращались за советом, хотя только и слышали от него, что: вот оно как, да: да, да, да) начали с того, что на всякий случай, для безопасности, заперли Капитона в чуланчик с водоочистительной машиной и принялись думать крепкую думу. Конечно, легко было прибегнуть к силе; но боже сохрани! выйдет шум, барыня обеспокоится — беда! Как быть? Думали, думали и выдумали наконец. Неоднократно было замечено, что Герасим терпеть не мог пьяниц… Сидя за воротами, он всякий раз, бывало, с негодованием отворачивался, когда мимо его неверными шагами и с козырьком фуражки на ухе проходил какой-нибудь нагрузившийся человек. Решили научить Татьяну, чтобы она притворилась хмельной и прошла бы, пошатываясь и покачиваясь, мимо Герасима. Бедная девка долго не соглашалась, но ее уговорили; притом она сама видела, что иначе она не отделается от своего обожателя. Она пошла. Капитона выпустили из чуланчика: дело все-таки до него касалось. Герасим сидел на тумбочке у ворот и тыкал лопатой в землю… Из-за всех углов, из-под штор за окнами глядели на него…

Хитрость удалась как нельзя лучше. Увидев Татьяну, он сперва, по обыкновению, с ласковым мычаньем закивал головой; потом вгляделся, уронил лопату, вскочил, подошел к ней, придвинул свое лицо к самому ее лицу… Она от страха еще более зашаталась и закрыла глаза… Он схватил ее за руку, помчал через весь двор ж, войдя с нею в комнату, где заседал совет, толкнул ее прямо к Капитону Татьяна так и обмерла… Герасим постоял, поглядел на нее, махнул рукой, усмехнулся и пошел, тяжело ступая, в свою каморку… Целые сутки не выходил он оттуда. Форейтор Антипка сказывал потом, что он сквозь щелку видел, как Герасим, сидя на кровати, приложив к щеке руку, тихо, мерно и только изредка мыча — пел, то есть покачивался, закрывал глаза и встряхивал головой, как ямщики или бурлаки, когда они затягивают свои заунывные песни. Антипке стало жутко, и он отошел от щели. Когда же на другой день Герасим вышел из каморки, в нем особенной перемены нельзя было заметить. Он только стал как будто поугрюмее, а на Татьяну и на Капитона не обращал ни малейшего внимания. В тот же вечер они оба с гусями под мышкой отправились к барыне и через неделю женились. В самый день свадьбы Герасим не изменил своего поведения ни в чем; только с реки он приехал без воды: он как-то на дороге разбил бочку; а на ночь в конюшне он так усердно чистил и тер свою лошадь, что та шаталась, как былинка на ветру, и переваливалась с ноги на ногу под его железными кулаками.

Всё это происходило весною. Прошел еще год, в течение которого Капитон окончательно спился с кругу и, как человек решительно никуда негодный, был отправлен с обозом в дальнюю деревню, вместе с своею женой. В день отъезда он сперва очень храбрился и уверял, что куда его ни пошли, хоть туда, где бабы рубахи моют да вальки на небо кладут, он всё не пропадет; но потом упал духом, стал жаловаться, что его везут к необразованным людям, и так ослабел наконец, что даже собственную шапку на себя надеть не мог; какая-то сострадательная душа надвинула ее ему на лоб, поправила козырек и сверху ее прихлопнула. Когда же всё было готово и мужики уже держали вожжи в руках и ждали только слов: «С богом!», Герасим вышел из своей каморки, приблизился к Татьяне и подарил ей на память красный бумажный платок, купленный им для нее же с год тому назад. Татьяна, с великим равнодушием переносившая до того мгновения все превратности своей жизни, тут, однако, не вытерпела, прослезилась и, садясь в телегу, по-христиански три раза поцеловалась с Герасимом. Он хотел проводить ее до заставы и пошел сперва рядом с ее телегой, но вдруг остановился на Крымском броду, махнул рукой и отправился вдоль реки.

Дело было к вечеру. Он шел тихо и глядел на воду. Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого щенка, белого с черными пятнами, который, несмотря на все свои старания, никак не мог вылезть из воды, бился, скользил и дрожал всем своим мокреньким и худеньким телом. Герасим поглядел на несчастную собачонку, подхватил ее одной рукой, сунул ее к себе в пазуху и пустился большими шагами домой. Он вошел в свою каморку, уложил спасенного щенка на кровати, прикрыл его своим тяжелым армяком, сбегал сперва в конюшню за соломой, потом в кухню за чашечкой молока. Осторожно откинув армяк и разостлав солому, поставил он молоко на кровать. Бедной собачонке было всего недели три, глаза у ней прорезались недавно; один глаз даже казался немножко больше другого; она еще не умела пить из чашки и только дрожала и щурилась. Герасим взял ее легонько двумя пальцами за голову и принагнул ее мордочку к молоку. Собачка вдруг начала пить с жадностью, фыркая, трясясь и захлебываясь. Герасим глядел, глядел да как засмеется вдруг… Всю ночь он возился с ней, укладывал ее, обтирал и заснул наконец сам возле нее каким-то радостным и тихим сном.

Ни одна мать так не ухаживает за своим ребенком, как ухаживал Герасим за своей питомицей. (Собака оказалась сучкой.) Первое время она была очень слаба, тщедушна и собой некрасива, но понемногу справилась и выровнялась, а месяцев через восемь, благодаря неусыпным попечениям своего спасителя, превратилась в очень ладную собачку испанской породы, с длинными ушами, пушистым хвостом в виде трубы и большими выразительными глазами. Она страстно привязалась к Герасиму и не отставала от него ни на шаг, всё ходила за ним, повиливая хвостиком. Он и кличку ей дал — немые знают, что мычанье их обращает на себя внимание других, — он назвал ее Муму. Все люди в доме ее полюбили и тоже кликали Мумуней. Она была чрезвычайно умна, ко всем ласкалась, но любила одного Герасима. Герасим сам ее любил без памяти… и ему было неприятно, когда другие ее гладили: боялся он, что ли, за нее, ревновал ли он к ней — бог весть! Она его будила по утрам, дергая его за полу, приводила к нему за повод старую водовозку, с которой жила г, большой дружбе, с важностью на лице отправлялась вместе с ним на реку, караулила его метлы и лопаты, никого не подпускала к его каморке. Он нарочно для нее прорезал отверстие в своей двери, и она как будто чувствовала, что только в Герасимовой каморке она была полная хозяйка, и потому, войдя в нее, тотчас с довольным видом вскакивала на кровать. Ночью она не спала вовсе, но не лаяла без разбору, как иная глупая дворняжка, которая, сидя на задних лапах и подняв морду и зажмурив глаза, лает просто от скуки, так, на звезды, и обыкновенно три раза сряду, — нет! тонкий голосок Муму никогда не раздавался даром: либо чужой близко подходил к забору, либо где-нибудь поднимался подозрительный шум или шорох… Словом, она сторожила отлично. Правда, был еще, кроме ее, на дворе старый пес желтого цвета, с бурыми крапинами, по имени Волчок, но того никогда, даже ночью, не спускали с цепи, да и он сам, по дряхлости своей, вовсе не требовал свободы — лежал себе свернувшись в своей конуре и лишь изредка издавал сиплый, почти беззвучный лай, который тотчас же прекращал, как бы сам чувствуя всю его бесполезность. В господский дом Муму не ходила и, когда Герасим носил в комнаты дрова, всегда оставалась назади и нетерпеливо его выжидала у крыльца, навострив уши и поворачивая голову то направо, то вдруг налево, при малейшем стуке за дверями…

Так прошел еще год. Герасим продолжал свои дворнические занятия и очень был доволен своей судьбой, как вдруг произошло одно неожиданное обстоятельство… а именно:

В один прекрасный летний день барыня с своими приживалками расхаживала по гостиной. Она была в духе, смеялась и шутила; приживалки смеялись и шутили тоже, но особенной радости они не чувствовали: в доме не очень-то любили, когда на барыню находил веселый час, потому что, во-первых, она тогда требовала от всех немедленного и полного сочувствия и сердилась, если у кого-нибудь лицо не сияло удовольствием, а во-вторых, эти вспышки у ней продолжались недолго и обыкновенно заменялись мрачным и кислым расположением духа. В тот день она как-то счастливо встала; на картах ей вышло четыре валета: исполнение желаний (она всегда гадала по утрам) — и чай ей показался особенно вкусным, за что горничная получила на словах похвалу и деньгами гривенник. С сладкой улыбкой на сморщенных губах гуляла барыня по гостиной и подошла к окну. Перед окном был разбит палисадник, и на самой средней клумбе, под розовым кусточком, лежала Муму и тщательно грызла кость. Барыня увидала ее.

— Боже мой! — воскликнула она вдруг, — что это за собака?

Приживалка, к которой обратилась барыня, заметалась, бедненькая, с тем тоскливым беспокойством, которое обыкновенно овладевает подвластным человеком, когда он еще не знает хорошенько, как ему понять восклицание начальника.

— Н… н…е знаю-с, — пробормотала она, — кажется, немого.

— Боже мой! — прервала барыня, — да она премиленькая собачка! Велите ее привести. Давно она у него? Как же я это ее не видала до сих пор?.. Велите ее привести.

Приживалка тотчас порхнула в переднюю.

— Человек, человек! — закричала она, — приведите поскорей Муму! Она в палисаднике.

— А ее Муму зовут, — промолвила барыня, — очень хорошее имя.

— Ах, очень-с! — возразила приживалка. — Скорей, Степан!

Степан, дюжий парень, состоявший в должности лакея, бросился сломя голову в палисадник и хотел было схватить Муму, но та ловко вывернулась из-под его пальцев и, подняв хвост, пустилась во все лопатки к Герасиму, который в то время у кухни выколачивал и вытряхивал бочку, перевертывая ее в руках, как детский барабан. Степан побежал за ней вслед, начал ловить ее у самых ног ее хозяина; но проворная собачка не давалась чужому в руки, прыгала и увертывалась. Герасим смотрел с усмешкой на всю эту возню; наконец Степан с досадой приподнялся и поспешно растолковал ему знаками, что барыня, мол, требует твою собаку к себе. Герасим немного изумился, однако подозвал Муму, поднял ее с земли и передал Степану. Степан принес ее в гостиную и поставил на паркет. Барыня начала ее ласковым голосом подзывать к себе. Муму, отроду еще не бывавшая в таких великолепных покоях, очень испугалась и бросилась было к двери, но, оттолкнутая услужливым Степаном, задрожала и прижалась к стене.

— Муму, Муму, подойди же ко мне, подойди к барыне, — говорила госпожа, — подойди, глупенькая… не бойся…

— Подойди, подойди, Муму, к барыне, — твердили приживалки, — подойди.

Но Муму тоскливо оглядывалась кругом и не трогалась с места.

— Принесите ей что-нибудь поесть, — сказала барыня. — Какая она глупая! к барыне не идет. Чего боится?

— Оне не привыкли еще, — произнесла робким и умильным голосом одна из приживалок.

Степан принес блюдечко с молоком, поставил перед Муму, но Муму даже и не понюхала молока и всё дрожала и озиралась по-прежнему.

— Ах, какая же ты! — промолвила барыня, подходя к ней, нагнулась и хотела погладить ее, но Муму судорожно повернула голову и оскалила зубы. Барыня проворно отдернула руку…

Произошло мгновенное молчание. Муму слабо визгнула, как бы жалуясь и извиняясь… Барыня отошла и нахмурилась. Внезапное движение собаки ее испугало.

— Ах! — закричали разом все приживалки, — не укусила ли она вас, сохрани бог! (Муму в жизнь свою никого никогда не укусила.) Ах, ах!

— Отнести ее вон, — проговорила изменившимся голосом старуха. — Скверная собачонка! какая она злая!

И, медленно повернувшись, направилась она в свой кабинет. Приживалки робко переглянулись и пошли было за ней, но она остановилась, холодно посмотрела на них, промолвила: «Зачем это? ведь я вас не зову», — и ушла.

Приживалки отчаянно замахали руками на Степана; тот подхватил Муму и выбросил ее поскорей за дверь, прямо к ногам Герасима, — а через полчаса в доме уже царствовала глубокая тишина, и старая барыня сидела на своем диване мрачнее грозовой тучи.

Какие безделицы, подумаешь, могут иногда расстроить человека!

До самого вечера барыня была не в духе, ни с кем не разговаривала, не играла в карты и ночь дурно провела. Вздумала, что одеколон ей подали не тот, который обыкновенно подавали, что подушка у ней пахнет мылом, и заставила кастеляншу всё белье перенюхать, — словом, волновалась и «горячилась» очень. На другое утро она велела позвать Гаврилу часом ранее обыкновенного.

— Скажи, пожалуйста, — начала она, как только тот, не без некоторого внутреннего лепетания, переступил порог ее кабинета, — что это за собака у нас на дворе всю ночь лаяла? мне спать не дала!

— Собака-с… какая-с… может быть, немого собака-с, — произнес он не совсем твердым голосом.

— Не знаю, немого ли, другого ли кого, только спать мне не дала. Да я и удивляюсь, на что такая пропасть собак! Желаю знать. Ведь есть у нас дворная собака?

— Как же-с, есть-с. Волчок-с.

— Ну чего еще, на что нам еще собака? Только одни беспорядки заводить. Старшего нет в доме — вот что. И на что немому собака? Кто ему позволил собак у меня на дворе держать? Вчера я подошла к окну, а она в палисаднике лежит, какую-то мерзость притащила, грызет, — а у меня там розы посажены…

Барыня помолчала.

— Чтоб ее сегодня же здесь не было… слышишь?

— Слушаю-с.

— Сегодня же. А теперь ступай. К докладу я тебя потом позову.

Гаврила вышел.

Проходя через гостиную, дворецкий для порядка переставил колокольчик с одного стола на другой, втихомолочку высморкал в зале свой утиный нос и вышел в переднюю. В передней на конике спал Степан, в положении убитого воина на батальной картине, судорожно вытянув обнаженные ноги из-под сюртука, служившего ему вместо одеяла. Дворецкий растолкал его и вполголоса сообщил ему какое-то приказание, на которое Степан отвечал полузевком, полухохотом. Дворецкий удалился, а Степан вскочил, натянул на себя кафтан и сапоги, вышел и остановился у крыльца. Не прошло пяти минут, как появился Герасим с огромной вязанкой дров за спиной, в сопровождении неразлучной Муму. (Барыня свою спальню и кабинет приказывала протапливать даже летом.) Герасим стал боком перед дверью, толкнул ее плечом и ввалился в дом с своей ношей. Муму, по обыкновению, осталась его дожидаться. Тогда Степан, улучив удобное мгновение, внезапно бросился на нее, как коршун на цыпленка, придавил ее грудью к земле, сгреб в охапку и, не надев даже картуза, выбежал с нею на двор, сел на первого попавшегося извозчика и поскакал в Охотный ряд. Там он скоро отыскал покупщика, которому уступил ее за полтинник, с тем только, чтобы он по крайней мере неделю продержал ее на привязи, и тотчас вернулся; но, не доезжая до дому, слез с извозчика и, обойдя двор кругом, с заднего переулка, через забор перескочил на двор; в калитку-то он побоялся идти, как бы не встретить Герасима.

Впрочем, его беспокойство было напрасно: Герасима уже не было на дворе. Выйдя из дому, он тотчас хватился Муму; он еще не помнил, чтоб она когда-нибудь не дождалась его возвращения, стал повсюду бегать, искать ее, кликать по-своему… бросился в свою каморку, на сеновал, выскочил на улицу — туда-сюда… Пропала! Он обратился к людям, с самыми отчаянными знаками спрашивал о ней, показывая на пол-аршина от земли, рисовал ее руками… Иные точно не знали, куда девалась Муму, и только головами качали, другие знали и посмеивались ему в ответ, а дворецкий принял чрезвычайно важный вид и начал кричать на кучеров. Тогда Герасим побежал со двора долой.

Уже смеркалось, как он вернулся. По его истомленному виду, по неверной походке, по запыленной одежде его можно было предполагать, что он успел обежать пол-Москвы. Он остановился против барских окон, окинул взором крыльцо, на котором столпилось человек семь дворовых, отвернулся и промычал еще раз: «Муму!» — Муму не отозвалась. Он пошел прочь. Все посмотрели ему вслед, но никто не улыбнулся, не сказал слова… а любопытный форейтор Антипка рассказывал на другое утро в кухне, что немой-де всю ночь охал.

Весь следующий день Герасим не показывался, так что вместо его за водой должен был съездить кучер Потап, чем кучер Потап очень остался недоволен. Барыня спросила Гаврилу, исполнено ли ее приказание. Гаврила отвечал, что исполнено. На другое утро Герасим вышел из своей каморки на работу. К обеду он пришел, поел и ушел опять, никому не поклонившись. Его лицо, и без того безжизненное, как у всех глухонемых, теперь словно окаменело. После обеда он опять уходил со двора, но ненадолго, вернулся и тотчас отправился на сеновал. Настала ночь, лунная, ясная. Тяжело вздыхая и беспрестанно поворачиваясь, лежал Герасим и вдруг почувствовал, как будто его дергают за полу; он весь затрепетал, однако не поднял головы, даже зажмурился; но вот опять его дернули, сильнее прежнего; он вскочил… Перед ним, с обрывком на шее, вертелась Муму. Протяжный крик радости вырвался из его безмолвной груди; он схватил Муму, стиснул ее в своих объятьях; она в одно мгновенье облизала ему нос, глаза, усы и бороду… Он постоял, подумал, осторожно слез с сенника, оглянулся и, удостоверившись, что никто его не увидит, благополучно пробрался в свою каморку. Герасим уже прежде догадался, что собака пропала не сама собой, что ее, должно быть, свели по приказанию барыни; люди-то ему объяснили знаками, как его Муму на нее окрысилась, — и он решился принять свои меры. Сперва он накормил Муму хлебушком, обласкал ее, уложил, потом начал соображать, да всю ночь напролет и соображал, как бы получше ее спрятать. Наконец он придумал весь день оставлять ее в каморке и только изредка к ней наведываться, а ночью выводить. Отверстие в двери он плотно заткнул старым своим армяком и чуть свет был уже на дворе, как ни в чем не бывало, сохраняя даже (невинная хитрость!) прежнюю унылость на лице. Бедному глухому в голову не могло прийти, что Муму себя визгом своим выдаст: действительно, все в доме скоро узнали, что собака немого воротилась и сидит у него взаперти, но, из сожаления к нему и к ней, а отчасти, может быть, и из страху перед ним, не давали ему понять, что проведали его тайну. Дворецкий один почесал у себя в затылке, да махнул рукой. «Ну, мол, бог с ним! Авось до барыни не дойдет!» Зато никогда немой так не усердствовал, как в тот день: вычистил и выскреб весь двор, выполол все травки до единой, собственноручно повыдергивал все колышки в заборе палисадника, чтобы удостовериться, довольно ли они крепки, и сам же их потом вколотил, — словом, возился и хлопотал так, что даже барыня обратила внимание на его радение. В течение дня Герасим раза два украдкой ходил к своей затворнице; когда же наступила ночь, он лег спать вместе с ней в каморке, а не на сеновале, и только во втором часу вышел погулять с ней на чистом воздухе. Походив с ней довольно долго по двору, он уже было собирался вернуться, как вдруг за забором, со стороны переулка, раздался шорох. Муму навострила уши, зарычала, подошла к забору, понюхала и залилась громким и пронзительным лаем. Какой-то пьяный человек вздумал там угнездиться на ночь. В это самое время барыня только что засыпала после продолжительного «нервического волнения»: эти волнения у ней всегда случались после слишком сытного ужина. Внезапный лай ее разбудил; сердце у ней забилось и замерло. «Девки, девки! — простонала она. — Девки!» Перепуганные девки вскочили к ней в спальню. «Ох, ох, умираю! — проговорила она, тоскливо разводя руками. — Опять, опять эта собака!.. Ох, пошлите за доктором. Они меня убить хотят… Собака, опять собака! Ох!» — и она закинула голову назад, что должно было означать обморок. Бросились за доктором, то есть за домашним лекарем Харитоном. Этот лекарь, которого всё искусство состояло в том, что он носил сапоги с мягкими подошвами, умел деликатно браться за пульс, спал четырнадцать часов в сутки, остальное время всё вздыхал да беспрестанно потчевал барыню лавровишневыми каплями, — этот лекарь тотчас прибежал, покурил жжеными перьями и, когда барыня открыла глаза, немедленно поднес ей на серебряном подносике рюмку с заветными каплями. Барыня приняла их, но тотчас же слезливым голосом стала опять жаловаться на собаку, на Гаврилу, на свою участь, на то, что ее, бедную, старую женщину, все бросили, что никто о ней не сожалеет, что все хотят ее смерти. Между тем несчастная Муму продолжала лаять, а Герасим напрасно старался отозвать ее от забора. «Вот… вот… опять…» — пролепетала барыня и снова подкатила глаза под лоб. Лекарь шепнул девке, та бросилась в переднюю, растолкала Степана, тот побежал будить Гаврилу, Гаврила сгоряча велел поднять весь дом.

Герасим обернулся, увидал замелькавшие огни и тени в окнах и, почуяв сердцем беду, схватил Муму под мышку, вбежал в каморку и заперся. Через несколько мгновений пять человек ломились в его дверь, но, почувствовав сопротивление засова, остановились. Гаврила прибежал в страшных попыхах, приказал им всем оставаться тут до утра и караулить, а сам потом ринулся в девичью и через старшую компаньонку Любовь Любимовну, с которой вместе крал и учитывал чай, сахар и прочую бакалею, велел доложить барыне, что собака, к несчастью, опять откуда-то прибежала, но что завтра же ее в живых не будет и чтобы барыня сделала милость не гневалась и успокоилась. Барыня, вероятно, не так-то бы скоро успокоилась, да лекарь второпях вместо двенадцати капель налил целых сорок: сила лавровишенья и подействовала — через четверть часа барыня уже почивала крепко и мирно; а Герасим лежал, весь бледный, на своей кровати и сильно сжимал пасть Муму.

На следующее утро барыня проснулась довольно поздно. Гаврила ожидал ее пробуждения для того, чтобы дать приказ к решительному натиску на Герасимово убежище, а сам готовился выдержать сильную грозу. Но грозы не приключилось. Лежа в постели, барыня велела позвать к себе старшую приживалку.

— Любовь Любимовна, — начала она тихим и слабым голосом; она иногда любила прикинуться загнанной и сиротливой страдалицей; нечего и говорить, что всем людям в доме становилось тогда очень неловко, — Любовь Любимовна, вы видите, каково мое положение; подите, душа моя, к Гавриле Андреичу, поговорите с ним: неужели для него какая-нибудь собачонка дороже спокойствия, самой жизни его барыни? Я бы не желала этому верить, — прибавила она с выражением глубокого чувства, — подите, душа моя, будьте так добры, подите к Гавриле Андреичу.

Любовь Любимовна отправилась в Гаврилину комнату. Неизвестно, о чем происходил у них разговор; но спустя некоторое время целая толпа людей подвигалась через двор в направлении каморки Герасима: впереди выступал Гаврила, придерживая рукою картуз, хотя ветру не было; около него шли лакеи и повара; из окна глядел дядя Хвост и распоряжался, то есть только так руками разводил; позади всех прыгали и кривлялись мальчишки, из которых половина набежала чужих. На узкой лестнице, ведущей к каморке, сидел один караульщик; у двери стояли два других, с палками. Стали взбираться по лестнице, заняли ее во всю длину Гаврила подошел к двери, стукнул в нее кулаком, крикнул:

— Отвори.

Послышался сдавленный лай; но ответа не было.

— Говорят, отвори! — повторил он.

— Да, Гаврила Андреич, — заметил снизу Степан, — ведь он глухой — не слышит.

Все рассмеялись.

— Как же быть? — возразил сверху Гаврила.

— А у него там дыра в двери, — отвечал Степан, — так вы палкой-то пошевелите.

Гаврила нагнулся.

— Он ее армяком каким-то заткнул, дыру-то.

— А вы армяк пропихните внутрь.

Тут опять раздался глухой лай.

— Вишь, вишь, сама сказывается, — заметили в толпе и опять рассмеялись.

Гаврила почесал у себя за ухом.

— Нет, брат, — продолжал он наконец, — армяк-то ты пропихивай сам, коли хочешь.

— А что ж, извольте!

И Степан вскарабкался наверх, взял палку, просунул внутрь армяк и начал болтать в отверстии палкой, приговаривая: «Выходи, выходи!» Он еще болтал падкой, как вдруг дверь каморки быстро распахнулась — вся челядь тотчас кубарем скатилась с лестницы, Гаврила прежде всех. Дядя Хвост запер окно.

— Ну, ну, ну, ну, — кричал Гаврила со двора, — смотри у меня, смотри!

Герасим неподвижно стоял на пороге. Толпа собралась у подножия лестницы. Герасим глядел на всех этих людишек в немецких кафтанах сверху, слегка уперши руки в бока; в своей красной крестьянской рубашке он казался каким-то великаном перед ними. Гаврила сделал шаг вперед.

— Смотри, брат, — промолвил он, — у меня не озорничай.

И он начал ему объяснять знаками, что барыня, мол, непременно требует твоей собаки: подавай, мол, ее сейчас, а то беда будет.

Герасим посмотрел на него, указал на собаку, сделал знак рукою у своей шеи, как бы затягивая петлю, и с вопросительным лицом взглянул на дворецкого.

— Да, да, — возразил тот, кивая головой, — да, непременно.

Герасим опустил глаза, потом вдруг встряхнулся, опять указал на Муму, которая всё время стояла возле него, невинно помахивая хвостом и с любопытством поводя ушами, повторил знак удушения над своей шеей и значительно ударил себя в грудь, как бы объявляя, что он сам берет на себя уничтожить Муму.

— Да ты обманешь, — замахал ему в ответ Гаврила.

Герасим поглядел на него, презрительно усмехнулся, опять ударил себя в грудь и захлопнул дверь.

Все молча переглянулись.

— Что ж это такое значит? — начал Гаврила. — Он заперся?

— Оставьте его, Гаврила Андреич, — промолвил Степан, — он сделает, коли обещал. Уж он такой… Уж коли он обещает, это наверное. Он на это не то, что наш брат. Что правда, то правда. Да.

— Да, — повторили все и тряхнули головами. — Это так. Да.

Дядя Хвост отворил окно и тоже сказал: «Да».

— Ну, пожалуй, посмотрим, — возразил Гаврила, — а караул все-таки не снимать. Эй ты, Ерошка! — прибавил он, обращаясь к какому-то бледному человеку, в желтом нанковом казакине, который считался садовником, — что тебе делать? Возьми палку да сиди тут, и чуть что, тотчас ко мне беги!

Ерошка взял палку и сел на последнюю ступеньку лестницы. Толпа разошлась, исключая немногих любопытных и мальчишек, а Гаврила вернулся домой и через Любовь Любимовну велел доложить барыне, что всё исполнено, а сам на всякий случай послал форейтора к хожалому. Барыня завязала в носовом платке узелок, налила на него одеколону, понюхала, потерла себе виски, накушалась чаю и, будучи еще под влиянием лавровишневых капель, заснула опять.

Спустя час после всей этой тревоги дверь каморки растворилась и показался Герасим. На нем был праздничный кафтан; он вел Муму на веревочке. Ерошка посторонился и дал ему пройти. Герасим направился к воротам. Мальчишки и все бывшие на дворе проводили его глазами, молча. Он даже не обернулся; шапку надел только на улице. Гаврила послал вслед за ним того же Ерошку в качестве наблюдателя. Ерошка увидал издали, что он вошел в трактир вместе с собакой, и стал дожидаться его выхода.

В трактире знали Герасима и понимали его знаки. Он спросил себе щей с мясом и сел, опершись руками на стол. Муму стояла подле его стула, спокойно поглядывая на него своими умными глазками. Шерсть на ней так и лоснилась: видно было, что ее недавно вычесали. Принесли Герасиму щей. Он накрошил туда хлеба, мелко изрубил мясо и поставил тарелку на пол. Муму принялась есть с обычной своей вежливостью, едва прикасаясь мордочкой до кушанья. Герасим долго глядел на нее; две тяжелые слезы выкатились вдруг из его глаз: одна упала на крутой лобик собачки, другая — во щи. Он заслонил лицо свое рукой. Муму съела полтарелки и отошла, облизываясь. Герасим встал, заплатил за щи и вышел вон, сопровождаемый несколько недоумевающим взглядом полового. Ерошка, увидав Герасима, заскочил за угол и, пропустив его мимо, опять отправился вслед за ним.

Герасим шел не торопясь и не спускал Муму с веревочки. Дойдя до угла улицы, он остановился, как бы в раздумье, и вдруг быстрыми шагами отправился прямо к Крымскому броду. На дороге он зашел на двор дома, к которому пристроивался флигель, и вынес оттуда два кирпича под мышкой. От Крымского брода он повернул по берегу, дошел до одного места, где стояли две лодочки с веслами, привязанными к колышкам (он уже заметил их прежде), и вскочил в одну из них вместе с Муму. Хромой старичишка вышел из-за шалаша, поставленного в углу огорода, и закричал на него. Но Герасим только закивал головой и так сильно принялся грести, хотя и против теченья реки, что в одно мгновенье умчался саженей на сто. Старик постоял, постоял, почесал себе спину сперва левой, потом правой рукой и вернулся, хромая, в шалаш.

А Герасим всё греб да греб. Вот уже Москва осталась назади. Вот уже потянулись по берегам луга, огороды, поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке — дно было залито водой — и остался неподвижным, скрестив могучие руки у ней на спине, между тем как лодку волной помаленьку относило назад к городу. Наконец Герасим выпрямился, поспешно, с каким-то болезненным озлоблением на лице, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на нее… Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком. Он отвернулся, зажмурился и разжал руки… Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас, и когда он снова раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему поплескивали они о бока лодки, и только далеко назади к берегу разбегались какие-то широкие круги.

Ерошка, как только Герасим скрылся у него из виду, вернулся домой и донес всё, что видел.

— Ну, да, — заметил Степан, — он ее утопит. Уж можно быть спокойным. Коли он что обещал…

В течение дня никто не видел Герасима. Он дома не обедал. Настал вечер; собрались к ужину все, кроме его.

— Экой чудной этот Герасим! — пропищала толстая прачка, — можно ли эдак из-за собаки проклажаться!.. Право!

— Да Герасим был здесь, — воскликнул вдруг Степан, загребая себе ложкой каши.

— Как? когда?

— Да вот часа два тому назад. Как же. Я с ним в воротах повстречался; он уж опять отсюда шел, со двора выходил. Я было хотел спросить его насчет собаки-то, да он, видно, не в духе был. Ну, и толкнул меня; должно быть, он так только отсторонить меня хотел: дескать, не приставай, — да такого необыкновенного леща мне в становую жилу поднес, важно так, что ой-ой-ой! — И Степан с невольной усмешкой пожался и потер себе затылок. — Да, — прибавил он, — рука у него, благодатная рука, нечего сказать.

Все посмеялись над Степаном и после ужина разошлись спать.

А между тем в ту самую пору по Т…у шоссе усердно и безостановочно шагал какой-то великан, с мешком за плечами и с длинной палкой в руках. Это был Герасим. Он спешил без оглядки, спешил домой, к себе в деревню, на родину. Утопив бедную Муму, он прибежал в свою каморку, проворно уложил кой-какие пожитки в старую попону, связал ее узлом, взвалил на плечо да и был таков. Дорогу он хорошо заметил еще тогда, когда его везли в Москву; деревня, из которой барыня его взяла, лежала всего в двадцати пяти верстах от шоссе. Он шел по нем с какой-то несокрушимой отвагой, с отчаянной и вместе радостной решимостью. Он шел; широко распахнулась его грудь; глаза жадно и прямо устремились вперед. Он торопился, как будто мать-старушка ждала его на родине, как будто она звала его к себе после долгого странствования на чужой стороне, в чужих людях… Только что наступившая летняя ночь была тиха и тепла; с одной стороны, там, где солнце закатилось, край неба еще белел и слабо румянился последним отблеском исчезавшего дня, — с другой стороны уже вздымался синий, седой сумрак. Ночь шла оттуда. Перепела сотнями гремели кругом, взапуски переклинивались коростели… Герасим не мог их слышать, не мог он слышать также чуткого ночного шушуканья деревьев, мимо которых его проносили сильные его ноги, но он чувствовал знакомый запах поспевающей ржи, которым так и веяло с темных полей, чувствовал, как ветер, летевший к нему навстречу — ветер с родины — ласково ударял в его лицо, играл в его волосах и бороде; видел перед собой белеющую дорогу — дорогу домой, прямую как стрела; видел в небе несчетные звезды, светившие его пути, и как лев выступал сильно и бодро, так что когда восходящее солнце озарило своими влажно-красными лучами только что расходившегося молодца, между Москвой и им легло уже тридцать пять верст…

Через два дня он уже был дома, в своей избенке, к великому изумлению солдатки, которую туда поселили. Помолясь перед образами, тотчас же отправился он к старосте. Староста сначала было удивился; но сенокос только что начинался; Герасиму, как отличному работнику, тут же дали косу в руки — и пошел косить он по-старинному, косить так, что мужиков только пробирало, глядя на его размахи да загребы…

А в Москве, на другой день после побега Герасима, хватились его. Пошли в его каморку, обшарили ее, сказали Гавриле. Тот пришел, посмотрел, пожал плечами и решил, что немой либо бежал, либо утоп вместе с своей глупой собакой. Дали знать полиции, доложили барыне. Барыня разгневалась, расплакалась, велела отыскать его во что бы то ни стало, уверяла, что она никогда не приказывала уничтожать собаку, и наконец такой дала нагоняй Гавриле, что тот целый день только потряхивал головой да приговаривал: «Ну!», пока дядя Хвост его не урезонил, сказав ему: «Ну-у!». Наконец пришло известие из деревни о прибытии туда Герасима. Барыня несколько успокоилась; сперва было отдала приказание немедленно вытребовать его назад в Москву, потом, однако, объявила, что такой неблагодарный человек ей вовсе не нужен. Впрочем, она скоро сама после того умерла; а наследникам ее было не до Герасима: они и остальных-то матушкиных людей распустили по оброку.

И живет до сих пор Герасим бобылем в своей одинокой избе; здоров и могуч по-прежнему, и работает за четырех по-прежнему, и по-прежнему важен и степенен. Но соседи заметили, что со времени своего возвращения из Москвы он совсем перестал водиться с женщинами, даже не глядит на них, и ни одной собаки у себя не держит. «Впрочем, — толкуют мужики, — его же счастье, что ему не надобеть бабья; а собака — на что ему собака? к нему на двор вора о́селом не затащить!» Такова ходит молва о богатырской силе немого.

Иван Сергеевич Тургенев свое произведение «Муму» написал под впечатлением событий, которые его волновали в тот период. Ведь все то, что волнует писателя, отображается на его творчестве. Выполнив анализ рассказа «Муму», нетрудно найти этому подтверждение. Тургенев был истинным патриотом, переживал за дальнейшую судьбу России. Поэтому сюжет, описанный в его произведении, – это вызов эпохе того времени, вызов крепостному праву. Рассказ «Муму» — не только повествование о событиях, которые происходили в русской деревне, это произведение, которое заставляет нас размышлять и думать.

В чем суть рассказа

Анализ произведения «Муму» показывает, что в образе дворника Герасима Тургенев символически показал русский народ, его прекрасные черты. Доброта, богатырская сила, любовь к труду и чуткость – такие качества человека вложил в образ Герасима, автор. Он дает Герасиму характеристику самого замечательного человека из всей прислуги. Тургенев представляет Герасима как очень сильного человека, который может много работать: «дело спорилось в его руках». Автор любит своего героя, ответственного и аккуратного, который постоянно в чистоте содержит весь хозяйский двор.

Да, он нелюдим, что подтверждает то, как описана его каморка, на которую он всегда навешивал замок. «Он не любил, чтобы к нему ходили» — пишет Тургенев. Любовь и сочувствие всегда брали верх над грозным образом Герасима. Его доброе сердце всегда было открытым.

Уважение к себе, к своему труду Герасим завоевал у всей дворни, несмотря на свой угрюмый вид. Пусть необщительный, но «он их понимал, в точности исполнял все приказания, но и права свои тоже знал, и уже никто не смел садиться на его место в застолице». Точно стараясь исполнять все приказы барыни, Герасим сохраняет чувство собственного достоинства. Анализ рассказа Тургенева «Муму» еще раз подтверждает тот факт, что Герасим не имел человеческого счастья. Ему, мужику из деревни, трудно жить в городе, там он не сможет общаться с природой. Он чувствует, что люди стараются обойти его стороной. Герасим полюбил Татьяну, но ее выдали за другого. Глубокое несчастье поселяется в душе Герасима.

Трагедия щенка

И в тот момент, когда ему так тяжело, появляется небольшая надежда на счастье – маленький щенок. Спасенный из реки Герасимом, он привязывается к нему так же, как и хозяин к щенку. Имя щенка – Муму. Муму всегда рядом с Герасимом, ночью сторожит дом, а утром прибегает его будить. Казалось бы, что человек нашел для себя отдушину, но в этот момент барыня узнает о щенке. Она хотела подчинить себе это маленькое существо, но щенок не повинуется ей. Не понимая того, как можно ее не послушаться, она распоряжается щенка убрать. Хозяин собаки закрывает ее в своей каморке, но лай ее выдает. И тут Герасим решается на решительный шаг – убивает своего единственного друга. Почему так случилось? «Почему Герасим утопил Муму? » – здесь более глубоко раскрыта эта проблема.

Сделав глубокий анализ произведения Тургенева «Муму», мы видим не только несчастного Герасима, но и в его лице несчастных крепостных, которые, будучи «немыми», надеются на то, что придет время, когда они смогут победить своих угнетателей.

Loading…

Источник

Введение

Конспект урока
будет удобен для 5 класса на уроке литературы, здесь есть цель и задачи,
соблюдены этапы урока, организационный момент, актуализация опорных знаний
учащихся, рассказ учащегося о биографии Тургенева, изучение нового, основная
часть, физкультминутка, закрепление, вопросы, мини-сочинение, выводы, домашнее
задание.

Конспект урока
по литературе для 5 класса на тему: Загадка фигуры немого Герасима

Цель- проанализировать
первую часть рассказа (образ барыни и Герасима); рассмотреть позицию автора и
художественно-изобразительные средства, помогающие раскрыть образы героев.

Задачи:

образовательная:

проанализировать первую часть рассказа (образ барыни и Герасима);
рассмотреть позицию автора и художественно-изобразительные средства, помогающие
раскрыть образы героев.

развивающая: развивать умение вслушиваться, всматриваться в слово
художественного произведения, совершенствовать умение анализа литературного
произведения как художественного целого в его историко-литературной
обусловленности с использованием понятийного языка литературоведения; развивать
навыки исследовательской работы, критического мышления.

воспитательная: воспитывать духовно развитую личность, готовой к
самопознанию и самосовершенствованию, способной к созидательной деятельности,
формировать гуманистическое мировоззрение, гражданской позиции, любовь и
уважение к литературе.

Ход урока

I.Оргмомент.

Вводное слово учителя.

Прозвенел уже звонок.

Начинается урок.

В путешествие пойдём.

В страну сказок попадём.

Слушай, думай, наблюдай,

Сказку нашу отгадай.

Глазки дружно закрывайте.

Сказку в душу пропускайте.

Есть просто храм, есть храм науки,

А есть ещё природы храм –

С лесами, тянущими руки,

Навстречу солнцу и ветрам.

Он свят в любое время суток,

Открыт для нас в жару и стынь,

Входи сюда, будь сердцем чуток,

Не оскверняй его святынь. (С.Смирнов)

Прозвенел звонок веселый.

Мы начать урок готовы.

Будем слушать, рассуждать

И друг другу помогать.

Откройте тетради и запишите тему урока

II. Учащийся
рассказывает биографию И. С.Тургенева

«По отцу Тургенев принадлежал к старинному дворянскому роду, мать,
урожденная Лутовинова, богатая помещица; в ее имении Спасское-Лутовиново прошли
детские годы будущего писателя, рано научившегося тонко чувствовать природу и
ненавидеть крепостное право.

Мать писателя, Варвара Петровна, несмотря на образованность и ум была
жестокой помещицей-крепостницей. Она могла оторвать от семьи и сослать в
дальнюю деревню горничную за то. Что та не успела вытереть пыль со столика, или
садовника выпороть, если кто-то сорвал любимый цветок помещицы.
В 1827 семья переезжает в Москву; вначале Тургенев обучается в частных
пансионах и у хороших домашних учителей.
Затем, в возрасте 15 лет, поступает в Московский университет на словесный
факультет, в 1834 переходит на историко-филологический факультет
Санкт-Петербургского университета.
В мае 1838 Тургенев отправляется в Германию.
До августа 1839 Тургенев живет в Берлине, слушает лекции в университете,
занимается классическими языками, пишет стихи.
В январе 1843 Тургенев поступает на службу в Министерство внутренних дел.
В мае 1845 Тургенев выходит в отставку. Много пишет.

III. Сообщение
учителя

Немало загадочного в потрясающей душу
фигуре немого Герасима. В нём таятся громадные силы; «о богатырской силе
немого» ходит молва — так заканчивается рассказ «Муму», и ни для кого не было
секретом, что под «немым» Тургенев подразумевал не одного Герасима, но народ,
ещё не сказавший своего слова. Так понял образ и известный мыслитель Иван
Аксаков, увидевший в «немом» символическое «олицетворение русского народа, его
страшной силы и непостижимой кротости», народа, который «со временем заговорит,
но теперь, конечно, может казаться и немым, и глухим».

По Ю. Селезневу

Согласны ли вы с таким решением «загадки
фигуры немого Герасима»?

Физкультминутка

Раз — мы встали
Раз — мы встали, распрямились. Два — согнулись, наклонились. Три — руками три
хлопка. А четыре — под бока. Пять — руками помахать. Шесть — на место сесть
опять

Рисуй глазами
треугольник

Рисуй глазами
треугольник.

Теперь его переверни

Вершиной вниз.

И вновь глазами

ты по периметру
веди.

Рисуй восьмерку
вертикально.

Ты головою не
крути,

А лишь глазами
осторожно

Ты вдоль по линиям
води.

И на бочок ее
клади.

Теперь следи
горизонтально,

И в центре ты
остановись.

Зажмурься крепко, не
ленись.

Часики Не
поворачивая головы, вращать глазами в разные стороны, по кругу.

Облако

Нарисуйте глазами
облако на потолке класса и проследите путь снежинки до земли.

Проведем, друзья, сейчас

Упражнение для
глаз.

Вправо, влево посмотрели,

Глазки все
повеселели.

Снизу вверх и
сверху вниз.

Ты, хрусталик, не
сердись,

Посмотри на
потолок,

Отыщи там уголок.

Чтобы мышцы крепче
стали,

Смотрим мы по
диагоналям.

Мы не будем
циркуль брать,

Будем взглядом
круг писать.

А теперь слова
напишем.

Чьи же буквы будут
выше?

«Папа», «мама»,
«дом», «трава» —

За окном у нас
видна.

За окно ты
посмотри.

Что ты видишь там
вдали?

А теперь на кончик
носа.

Повтори так восемь
раз —

Лучше будет видеть
глаз.

Глазки нас
благодарят,

Поморгать нам всем
велят.

Плавно глазками
моргаем,

Потом глазки
закрываем.

Чтобы больше было
силы,

К ним ладошки
приложили.

(Дети закрывают
глаза ладонями, держат их так до тех пор, пока не почувствуют глазами тепло от
рук.)

Раз, два, три,
четыре, пять —

Можно глазки
открывать!

IV. Работа по учебнику

V. Беседа

1. Как актёр читает первые строки повести,
рассказывающие о старом доме с покосившимися балконами и о судьбе его хозяйки.
Что хочет он сказать о судьбе старой барыни? Соответствует ли музыка,
сопровождающая чтение, характеру повествования?

2. Как меняется интонация актёра, когда он
рассказывает о Герасиме? Как актёр передаёт отношение автора к герою
произведения?

3. Какие новые краски, тона находит чтец
для того, чтобы передать нам душевное состояние Герасима, ухаживающего за
щенком?

4. Каково отношение автора и актёра к
приживалкам? Как это выражено в чтении актёра?

5. Подготовьте выразительное чтение
описания Герасима. Постарайтесь передать любование писателя силой, трудолюбием,
мирным нравом героя.

Напишите небольшое сочинение — ответ на
вопросы: «Чему посвящён рассказ „Муму“? Против чего он направлен?» Составьте
план сочинения, например:

1. Кто герои рассказа?

2. О чём повествует рассказ?

3. Какие события радуют, а какие —
огорчают?

4. Против чего направлен и что утверждает
рассказ?

Ваши размышления покажут, насколько
внимательно вы прочитали и продумали то, о чём хотел рассказать И. С. Тургенев.

VI. Выводы

Немало загадочного в потрясающей душу фигуре
немого Герасима. В нём таятся громадные силы; «о богатырской силе немого» ходит
молва — так заканчивается рассказ «Муму», и ни для кого не было секретом, что
под «немым» Тургенев подразумевал не одного Герасима, но народ, ещё не
сказавший своего слова. Так понял образ и известный мыслитель Иван Аксаков,
увидевший в «немом» символическое «олицетворение русского народа, его страшной
силы и непостижимой кротости», народа, который «со временем заговорит, но
теперь, конечно, может казаться и немым, и глухим».

VII. Домашнее задание.

читать гл.2,

инд. задание: подготовить выразительное чтение по ролям: диалог барыни
с Гаврилой стр.124, Гаврилы с Капитоном стр.27-30

Источник

Мы подготовили для Вас несколько вариантов сочинений о том, чему учит сказка «Маленький принц» А. Экзюпери. Используйте наши примеры для написания своего рассуждения на эту тему.

Сочинение 1

Нет такого произведения, которое бы оставило человека полностью равнодушным и не тронутым душевно. Каждый автор, о ком бы ни шла речь, всегда пытается написать такое литературное произведение, которое зацепило бы струны души читателя и ни в коем случае не оставили бы читателя полностью равнодушным. Конечно, если речь идет об определенных литературных произведениях, которые были написаны для детей, то желание автора почему-то научить подрастающее поколение просто зашкаливает. Писателям очень приятно осознавать, что они приносят кому-то большую пользу, влияют на духовное и нравственное улучшение читателя.

«Маленький принц» является именно произведением для детей, а потому он, конечно, содержит такие идеи, которые стремятся научить молодежь чего-то. Стоит отметить, что Сент-Экзюпери вполне удается научить читателя многому полезному, ведь образы, которые он использует в собственном произведении очень ценные, с многих точек зрения. Я нередко слышал от тех, кто прочитал эти произведения, что оно дает прочитавшему его большую пользу, действительно учит некоторым истинам, что в итоге становится чрезвычайно полезным. Именно по этой причине и я тоже решил ознакомиться с этим известным на весь мир произведением этого прославленного французского писателя.
Что же, по результатам прочтения я могу с уверенностью сказать, что я действительно научился кое-чему новому.

Первое, чему оно меня научило, это умение определять в жизни самое важное и второстепенное. В произведении показаны множество примеров людей, которые не умели правильно ориентироваться в жизни, для них главное было то, что они сами себе придумали, а не то, что является истинным. Истинным в жизни есть чистые человеческие чувства, красота окружающего мира, красота отношений с близкими людьми и друзьями. В то же время мало кто из людей это понимает, и живет какими-то условностями, жаждой денег и тому подобным.

Это произведение научил меня ценить простые истины в этой жизни, уметь радоваться каждому дню и получать удовольствие от простых и распространенных вещей. Кроме того, это произведение научило меня находить взаимопонимание с разными людьми, даже самыми сложными личностями по той причине, что маленькому принцу это очень хорошо удавалось.

Произведение под названием «Маленький принц» научило меня сразу нескольким очень важным вещам. Я рад, что мне удалось получить такую полезную информацию из данного произведения. Благодаря получению такой информации сегодня я уверен в том, что жизнь моя стала более полезной, приятной, последовательной и в целом правильной. Я думаю, что те, кто ищет в литературе возможность стать умнее, мудрее и грамотнее, должны обязательно прочитать это произведение. Оно, безусловно, может многому научить.

Сочинение 2

Многие люди пытались научить своих собратьев, как надо жить на нашей планете. Но мало кто из них сумел это сделать так, как Антуан де Сент-Экзюпери, писатель и летчик, один из первых увидевший Землю с большой высоты, почувствовавший хрупкость и незащищенность не только человека, но и планеты Земля и всего живущего на ней. И содрогнувшийся от осознания того, что люди не понимают, не видят и не верят этой хрупкости; что драма Земли для них так же недоступна, как чувства слона, проглоченного удавом, или как чувства удава, проглотившего слона, — они видят не это, а лишь шляпу на рисунке мальчика.

В повести-сказке «Маленький принц» Экзюпери отстаивает доброту и человечность в человеке по отношению ко всему живому: Лису, Розе, Планете. Он выразил эту главную свою мысль фразой, ставшей почти лозунгом, послужившей названием для многих статей о «братьях наших меньших»: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Экзюпери утверждает, что ничто не может помешать дружбе человека с человеком и другими живыми существами, кроме самого человека. Все хотят, чтобы их приручили. Лис вкрадчиво и настойчиво просит об этом Маленького принца, он даже учит его, как это сделать, учит его нежности и постепенности, верности и настойчивости, осторожности (потому что боишься спугнуть зарождающееся чувство того, кого приручаешь) и решительности. И принцу, и Лису эта дружба нужна в равной степени. И даже больше она нужна была Маленькому принцу, потому что именно Лис научил его любить. Научил тому, что «любовь не может быть абстрактна, любовь всегда конкретна», и объяснил это (ему и читателям) на примере любви самого Маленького принца к Розе.

Маленький принц любил именно Розу (с большой буквы — это имя, а не название, и дальше будет ясно, почему это так), свою Розу, она стала для него чем-то неповторимым. И когда он увидел много роз на земле, ему показалось, что ни одна из них не могла сравниться с его Розой. Она была взбалмошна и капризна, она привередничала и спорила, она даже обижала Маленького принца, вырастившего ее и самоотверженно ухаживающего за ней. Но она была его Розой, он знал ее привычки и глупости, ее обиды и радости. Он любовью своей сделал ее неповторимо прекрасной и единственной, И все другие розы для него — скучные, потому что их никто не любит, они стали бы для него прекрасны, лишь освещенные любовью человека, делающего живым все, что он полюбит истинной любовью. Все это понял Маленький принц благодаря дружбе Лиса, понял и почувствовал, и затосковал по своей Розе, и захотел вернуться к ней, чтобы больше никогда ее не покидать.

Так же, как Розу, принц любит и свою планету. Ему очень нравится на Земле, но он так тоскует по своей родной планете и по своей Розе, что готов к ним вернуться даже ценой смерти. Да, он боялся смертельного укуса змеи, боялся даже не физической боли, а чего-то неизвестного, что должно случиться с ним и чего он не знает. Змея объяснила ему, что тело слишком тяжелое, что вместе с телом ему никогда не попасть вновь на свою планету, которую тоже надо было бы писать с большой буквы, потому что она для него — единственная, возлюбленная, обихоженная его руками и нуждающаяся в нем, и только в нем. Он очень хотел жить и боялся умереть, но жить он мог и хотел только на своей планете, только рядом со своей Розой. Он не верил, что его желание может исполниться.

Лис тоже верил, что Маленький принц не может умереть, что он будет жить, и жить счастливо, на своей планете. И все-таки Экзюпери против их расставания, против расставания близких сердец. Он показывает глубокую грусть Лиса, когда тот прощается с принцем. Лис говорит принцу: «Я часто буду смотреть на звезды, и звезды будут напоминать мне твои волосы».

Экзюпери говорит: не надо расставаний, нужны только встречи близких сердец, нужны любовь и человечность на нашей такой большой и в то же время такой маленькой и хрупкой планете.

Сочинение 3

Настоящей жемчужиной мировой литературы ХХ столетия по праву считается произведение Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц». Невероятно трогательная история учит не только детей, но и взрослых любви, дружбе, ответственности, сопереживанию. В повести автор напоминает о вечных жизненных ценностях, показывает две картины восприятия мира – чувственную и разумную. Предлагаем познакомиться с литературным анализом произведения по плану, который будет полезен при подготовке к ЕГЭ и урокам литературы в 6 классе.

История написания

Необычная сказка, которая уже много лет находит отклик в миллионах сердец во всём мире, была написана французским писателем в самый разгар Второй мировой войны, в 1942 году.

В 1935 году, перелетая из Парижа в Сайгон, Сент-Экзюпери попал в авиакатастрофу. Авария произошла на территории Ливийской пустыни и оставила глубокий след в душе Сент-Экзюпери. Поздние воспоминания об этом инциденте, а также глубокие переживания о судьбе мира, оказавшегося во власти фашизма, вылились в повесть-сказку, главным героем которой стал маленький мальчик.

В этот период писатель на страницах своего дневника делился сокровенными мыслями о будущем человечества. Он переживал за поколение, получившее материальные блага, но утратившее духовное содержание. Сент-Экзюпери поставил перед собой непростую задачу – вернуть миру утраченное милосердие и напомнить людям об ответственности за Землю.
Впервые произведение было напечатано в 1943 году в США и было посвящено другу писателя – Леону Верту, известному еврейскому журналисту и литературному критику, терпевшему бесконечные преследования во время войны. Таким образом, Антуан де Сент-Экзюпери хотел поддержать своего товарища и высказать свою активную гражданскую позицию против антисемитизма и нацизма.

Примечательно, что все рисунки в повести сделаны собственноручно самим писателем, что ещё больше подчеркивает его идеи, изложенные в книге.

Сочинение 4 (кратко)

Сказка «Маленький принц» — это своего рода завещание идеалов, кодекс чистой морали. Сказка учит нас жить по нравственным законам:

• Маленький принц учит нас смотреть в суть вещей, а не поверхностно.
• Учит преданости и ответственности.
• Учит дорожить дружбой и любовью, быть верным, помнить друзей.
• Не быть лживым, честолюбивым, эгоистичным. Отдаваться своим занятиям.
• Учит верить в себя и в чудеса, ведь если верить — это обязатьльно случиться. Стоит только захотеть.

Изображая путешествия Маленького принца по разным планетам, Сент-Экзюпери демонстрирует нам ложные смыслы жизни. Он показывает нам порочных людей, не выдержавших искушений властью, славой, богатством. Они лишены веры, истины, знаний. Судьбы их печальны, но никто из них не взывает о помощи, не видит в Маленьком принце доброго посланника судьбы, спасителя.

Итог: произведение учит читателей таким прекрасным качествам, как настоящая дружба и забота о ближнем, добру и преданности, любви к окружающему миру. А фраза из этого произведения стала крылатой: «Мы в ответе за тех, кого приручили» и известна каждому.

Источник

Мы подготовили для Вас несколько вариантов сочинения на тему «Мой любимый сказочный герой». Используйте наш материал для урока литературы.

Сочинение 1

Я очень люблю читать русские народные сказки. Мне нравятся многие герои из разных произведений, но есть у меня и самый любимый герой русской народной сказки – это Иван Царевич из сказки «Иван Царевич и серый волк». Этот герой обладает многими поистине человеческими качествами, он готов пройти через любые испытания, если это нужно. Царевич с самого начала сказки представляется читателю как самый добросовестный из трёх братьев. Когда отец поручил братьям караулить сад, то старшие всё проспали. Отцу же они сказали, что никого не видели. Иван Царевич очень ответственно отнёсся к поручению стеречь сад, поэтому и увидел Жар-птицу, которая клевала золотые яблоки.

На протяжении всей сказки Царевич проявлял смелость и находчивость. Отправившись на поиски Жар-птицы, он потерял коня. Но зато он подружился с волком, который заменил ему потерянного коня. Затем Иван Царевич храбро проник в терем царя Берендея, но, не послушав предупреждение серого волка, он дотронулся до золотой клетки. Это повлекло за собой новые приключения, теперь впереди его ждали другие опасные испытания. Так царь Берендей потребовал, чтобы Иван добыл ему коня златогривого, а царь Кусман захотел, чтобы Иван похитил для него дочь царя Далмата Елену Прекрасную. И это далеко не все приключения, с которыми пришлось столкнуться Царевичу, и всегда серый волк выручал его в тяжёлую минуту. После всех испытаний Ивана всё же ждала заслуженная награда. Он благополучно вернулся домой и женился на Елене Прекрасной, «и стали они жить-поживать, да горя не знать».

Сочинение 2

Хочу вам рассказать про моего любимого героя сказок – Ивана-царевича. Очень часто его можно встретить на страницах книжек и следить за его увлекательными приключениями в волшебных историях.

Я думаю, что этот персонаж включает в себя большинство самых лучших черт характера. Он благородный и добрый, всегда готов прийти на помощь нуждающимся людям, смело вступает в борьбу со злом. Иван-царевич всегда поступает справедливо и не требует вознаграждений за свои поступки, именно поэтому, в конце любых приключений, его всегда ждет хорошее вознаграждение. Мне кажется, что такие истории учат тому, что на злые поступки всегда отвечают злом, а вот добро вознаграждается намного больше.

Как и любой человек, Иван-царевич имеет и не очень хорошие качества. Иногда он начинает сомневаться в своих силах, но другие герои, которые окружают его, помогают Ивану поверить в себя. И тогда царевич продолжает свой путь.

Еще мне очень нравится его мужественный и твердый характер. Иван-царевич очень хорошо понимает как общаться с людьми и животными, где можно попросить, а кому нужно приказать.

Со страниц сказок Иван-царевич дает нам урок, что многих результатов в жизни приходиться упорно и смело добиваться, показывая не только свое трудолюбие и упорство, но и используя смекалку и хитрость. Особенно это помогает ему в борьбе со злыми героями. А еще он показывает, что всегда и во всем нужно поступать справедливо.
Для меня образ Ивана-царевича очень похож на образы современных и модных супер-героев. Я считаю, что каждый ребенок, прочитав сказку об Иване-царевиче, задумывается о том, что добрые дела всегда ценятся больше.

Сочинение 3

Карлсон

Любимая книга моего детства — «Малыш и Карлсон, который живет на крыше». Эта очень добрая история, которая мне особенно полюбилась благодаря одному из главных героев — Карлсону.

Карлсон — довольно смешной маленький человечек с рыжими волосами, упитанным тельцем и пропеллером на спине. У него на животе есть большая красная кнопка, и если на нее нажать — заведется моторчик, пропеллер весело зажужжит и поднимет Карлсона в воздух. Но просто так моторчик работать не будет — Карлсону обязательно нужно подкрепиться чем-то сладким. Когда дело касается еды, он бывает довольно вредным — например, когда Малыш попросил его не трогать варенье, Карлсон назвал его противным и притворился самым больным человеком на свете.

Когда Карлсон попадает в беду, он постоянно приговаривает «спокойствие, только спокойствие» и считает, что все проблемы — это «пустяки, дело житейское». Он не любит считать себя виноватым. Однажды сломав паровоз Малыша, он, боясь получить выговор, просто улетел, обещая вернуться. Карлсон живет в маленьком домике на одной из крыш Стокгольма. Он довольно маленький, но очень уютный. Внутри царит небольшой беспорядок, однако это нисколько не мешает Карлсону. В его доме есть интересная картина «Очень одинокий петух». Карлсон считает себя «лучшим в мире рисовальщиком петухов» и находит свою работу прекрасной и печальной.

Однажды гуляя по крыше, Малыш и Карлсон попали в необычную ситуацию: они увидели, как в один из домов пробрались воры. Тогда Карлсон решил устроить «воспитательную работу». Он накинул на себя простыню и притворился приведением, и не просто приведением, а «лучшим в мире привидением с мотором!» Ему удалось проучить похитителей так, что они больше никогда не будут заниматься подобным.

Карлсон очень дружелюбен. Он смог подружиться даже с Фрекен Бок, однако поначалу их знакомство нельзя было назвать удачным. Хоть Карлсон и представился как «красивый, умный, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил» Фрекен Бок очень испугалась его. Но не прошло и пяти минут, как они танцевали друг с другом, Карлсон показал ей свои многочисленные таланты. Карлсон — добрый, веселый и отзывчивый друг, с которым можно хорошо повеселиться. Правда, родители Малыша считают его лишь выдумкой. Однако я верю, что рано или поздно они встретятся и обязательно подружатся!

Сочинение 4

Я хочу рассказать вам о моём самом любимом герое в сказках это – Иван царевич. Когда мы читаем какую-нибудь сказку, мы может встретить его на станицах книги, он часто учувствует в различных приключениях, без него не может обойтись ни какая необыкновенная история. Я очень люблю читать те сказки, в которых есть Иван царевич.

Мне кажется, что у Ивана царевича есть все положительные черты характера, это делает его очень добрым и храбрым. Он всегда показывает свою доброту, благородие и храбрость, он никогда не боится сразится со злом, если кому-то нужна помощь, то он обязательно поможет. Иван царевич нравится мне тем, что он всегда поступает справедливо, он никого не обижает и никогда не просил за свои подвиги награду. Именно благодаря этому в конце сказки, когда он уже многим помог, люди собираются сами ему отплатить. И награда, которую ему готовят люди очень большая, а самое главное награда всегда напоминает ему о его подвигах.

Как и у всех людей у него бывают случаи, когда он начинает волноваться и сомневаться в своих силах. Но его друзья, которые всегда рядом, помогают ему поверить в себя, а Иван царевич продолжает свой путь с новыми силами.

Ещё одна черта его характера которая мне очень нравится это – мужество. Он всегда принимает сложные решения и никогда не сдаётся. Он хорошо понимает, как наго общаться с людьми и животными, которые его окружают. Он знает, когда надо отдать приказ, а когда вежливо попросить.

Если внимательно следить за его приключения, то можно заметить, как он даёт понять, каким трудом достаются все достижения, и что без упорства и трудолюбия ничего не добьёшься. Он часто проявляет свою хитрость и смекалку, он тщательно обдумывает свои действия. Иван царевич ясно даёт понять, что обязательно надо ко всем относиться справедливо. Наверное, каждый ребёнок, который прочитает сказку о Иване царевиче, с разу же поймёт, что добрые поступки и подвиги цениться намного больше чем яркий и красивый облик современных супергероев.

Источник

Сочинение на сказку муму

Сочинение 3

Популярные сочинения

Сочинение по теме «Алиса в стране чудес. Алиса в зазеркалье. Кэррол Льюис»

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране Чудес

Описание действующих лиц

Сочинение на тему алиса в стране чудес

Похожие сочинения:

Главные герои

Другие персонажи

Заключение

Тест по рассказу

Рейтинг пересказа

Герои и прототипы

Герасим

Муму

Реакция современников

«Муму» в оценке критиков

Зачем Герасим утопил Муму?

Зачем?

«Муму» в мировой литературе

Елена Широкова

«Му-му» в современном фольклоре

Зачем Герасим утопил свою Муму,

Попытка осмысления места двух тургеневских
образов в современной культуре

В чем суть рассказа

Трагедия щенка

Сочинение 1

Сочинение 2

Сочинение 3

Сочинение 4 (кратко)

Сочинение 1

Сочинение 2

Сочинение 3

Сочинение 4

А вот еще несколько наших интересных статей:

Поделиться этой статьей с друзьями:

Сочинение 3

Популярные сочинения

Сочинение по теме «Алиса в стране чудес. Алиса в зазеркалье. Кэррол Льюис»

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране Чудес

Описание действующих лиц

Сочинение на тему алиса в стране чудес

Похожие сочинения:

Главные герои

Другие персонажи

Заключение

Тест по рассказу

Рейтинг пересказа

Герои и прототипы

Герасим

Муму

Реакция современников

«Муму» в оценке критиков

Зачем Герасим утопил Муму?

Зачем?

«Муму» в мировой литературе

Елена Широкова

«Му-му» в современном фольклоре

Зачем Герасим утопил свою Муму,

Попытка осмысления места двух тургеневских образов в современной культуре

В чем суть рассказа

Трагедия щенка

Сочинение 1

Сочинение 2

Сочинение 3

Сочинение 4 (кратко)

Сочинение 1

Сочинение 2

Сочинение 3

Сочинение 4

А вот еще несколько наших интересных статей:

Поделиться этой статьей с друзьями:

Попытка осмысления места двух тургеневских
образов в современной культуре