10 декабря 2021 г. 16:21
Протопресвитер Александр Шмеман (1921-1983) — выдающийся пастырь, мыслитель, педагог и проповедник, автор научно-богословских сочинений и эссеистской прозы, много сделавший для Православной Церкви в Америке. Осмысление его богословского и литургического наследия, ставшего важной частью церковной науки XX века, особенно актуально в связи со столетием со дня рождения пастыря, которое приходится на этот год.
Фундаментальные богословские труды протопресвитера Александра были посвящены главным образом вопросам церковной истории, постижению истоков и сокровенного смысла православного богослужения и церковных таинств. О том, что сам профессор считал главным в своем богословии, о значении его идей для современной богословской науки рассуждает кандидат богословия, доцент кафедры богословия Московской духовной академии священник Антоний Борисов (№ 12, 2021, PDF-версия).
Различать Божественное и человеческое
Протопресвитер Александр Шмеман для многих представителей православного духовенства и мирян является примером священнослужителя, открытого для всего нового, жертвенно служащего Богу и людям, ищущего действенные способы достучаться до умов и сердец современников.
Подобное мнение о нем сложилось не только благодаря многочисленным печатным трудам покойного пастыря. Воспоминания людей, знавших богослова лично, прямо указывают на его подлинно христианское отношение к жизни и своему служению. По словам его близкого друга, тоже уже покойного, Н.А. Струве, последние дни земной жизни отца Александра были наполнены покаянием с готовностью полностью принять волю Божию: «Полтора года назад Господь посетил Своего верного слугу тяжелым испытанием: болезнью, оставляющей мало надежды на выздоровление. О. Александр не только переносил ее с полным терпением и смирением, но до самых последних дней не переставал ощущать радость и благодарить Бога за все. Роковая болезнь дала о. Александру положить печать подлинности тому, что было сердцевиной его проповеди и священства за целую жизнь: Всегда радуйтесь. За все благодарите (1 Фес. 5:16, 18)»1.
Вклад отца Александра Шмемана в развитие богословской науки является огромным. Именно благодаря ему в нашей Церкви сегодня обсуждаются многие действительно актуальные вопросы. Любые же обвинения в обновленчестве и модернизме, звучащие в адрес покойного, по словам священника Владимира Вукашиновича, «поверхностны и неточны»: «Шмеман стоит не только на позициях, крайне далеких от всякого либерального модернизма, но даже в отдельных случаях крайне умеренных и консервативных»2.
На чем же тогда зиждется убежденность некоторых людей в наличии у протопресвитера чуть ли не протестантских симпатий? Как кажется, на факте проявленного им однажды дерзновения. В предисловии к своему самому, как принято подчеркивать, «научному» труду — «Введению в литургическое богословие» он вспоминает, как отважился снять определенного рода табу: запрет, который касался использования историко-критического подхода к изучению «сферы богослужения, литургической жизни, литургического опыта»3.
Во многом благодаря отцу Александру православный исследователь получил определенного рода свободу в рассуждении над тем, что в нашем богослужении является проявлением богооткровения, а что — исключительно человеческим вкладом. Избавление от табу, снятого литургистом, позволило существенно расширить границы деятельности богослова-исследователя, который теперь оказался способен изучать иные области церковной науки с позиции того, с чем он в данный момент имеет дело, — с Преданием (формой богооткровения) или с преданиями (человеческими обычаями той или иной степени древности)4.
Почему это важно и необходимо? По одной простой причине. Здравое различение Предания и преданий позволяет православному христианину избежать перекоса в одну из сторон, отклонения от святоотеческого «царского» пути. Низведение Предания до уровня преданий неминуемо превращает духовную жизнь в квазирелигиозность постмодерна, презрительно относящуюся к традициям и обрядам, — отсутствие живого чувства Откровения делает самого человека мерилом духовности и тем самым лишает эту духовность Божественного содержания. В том случае, если предания возводятся на уровень Предания, мы получаем иной, но не менее печальный результат. Подобное отношение превращает церковное сообщество в клуб с особенными правилами поведения, гардеробом, питанием и др. Причем каждый из перечисленных элементов возводится в статус чуть ли не догмата.
Главный ориентир
В каждом отдельном случае и вне зависимости от избранной области (догматика, библеистика, каноника, но прежде всего в области литургической) при стремлении определить, что же перед нами — Божественное или человеческое, мы оказываемся перед непростой задачей. Как отделить вечное от временного? Как актуализировать внешнюю оболочку традиции, не нанеся ущерб ее духовной сердцевине? Как кажется, и в данном случае помочь может отец Александр, не только обозначивший указанную проблему, но и давший инструментарий для ее преодоления.
Автор в своих произведениях неоднократно упоминает идею «отнесенности к главному», которой пронизано его богословское и проповедническое наследие. «Отнесенность» — основное ощущение автора, с детства определившее его религиозный опыт, «интуиция о присутствии в этом мире чего-то совершенно, абсолютно иного, но чем потом все так или иначе светится, к чему все так или иначе относится»5. Сам профессор не смог дать понятию «отнесенности» какого-то строгого фиксированного определения6. Хотя явным образом суть этого явления ощущается при чтении строк, посвященных А.И. Солженицыну: «Символом этой отнесенности в романе «В круге первом», например, является Рождество. <…> Зачем понадобилось Солженицыну это Рождество? <…> Но вот, оно есть, оно вспыхнуло своим светом вначале, и его свет незримо озаряет всю эту, казалось бы, мучительную безнадежную повесть. И оно есть в повести потому, что для Солженицына оно есть в мире. <…> …Чтобы отнести всех этих страдающих и умирающих людей к главному — чтобы ясным стало изображение вечности, зароненное каждому»7.
Отсутствие четкого определения «отнесенности» не мешает указать на одно из главных и определяющих его свойств, а именно христологичность. Иными словами, установление и поддержание в лице Господа Иисуса связи между Божественным и человеческим; присутствие благодаря пришествию Спасителя в материальном мире жизни Духа, Который не растворяется в тварной реальности, не бежит от нее, но оживотворяет изнутри того, кто в Боге нуждается и к Нему стремится. «Отнесенность» есть еще и та таинственная, но ощутимая связь, которая присутствует в Православии между Преданием и преданиями. В пастырском аспекте она («отнесенность») должна поддерживаться Церковью в «рабочем» состоянии прежде всего в формате богослужения для сохранения (наряду с упомянутыми в Символе веры) главного для отца Александра свойства Церкви — «литургичности», которая во Христе зиждется и только в Нем и благодаря Ему существует.
Именно «литургичность» в понимании автора превращает Церковь из «экклесии» (человеческого собрания) в Тело Христово (1 Кор. 12:27) — ту Богочеловеческую структуру, которую, по замечанию протопресвитера Николая Афанасьева, характеризует таинственное выражение «эпи то авто» (ἐπὶ τὸ αὐτό) (Деян. 2:1, 44, 47 и др.), означающее «на то же самое» и чаще всего переводимое на русский язык как «в одно место». «Эпи то авто», в разъяснении протопресвитера Иоанна Мейендорфа, «было техническим термином для обозначения евхаристического собрания. Специального слова в те времена не существовало, возможно, и потому, что первохристиане избегали прямо говорить о таинствах в смысле «обрядов», а понимали саму Церковь прежде всего в сакраментальном смысле. Церковь осуществляет себя, становится сама собою, когда ее члены сходятся вместе для свершения общего действа»8.
Это общее действо — Литургия — в основании своем и имеет для ученого идею «отнесенности» как опыта встречи с Тайной и выражение данного опыта при помощи верных символических средств. Символических в смысле античного σύμβολον — разломанной монеты или статуэтки, знака, позволяющего двум незнакомым до того лицам опознать друг друга9. Верное соотношение закона веры и закона молитвы (lex orandi lex est credendi) достигается только в том случае, если культурные коды нашего богослужения работают в соответствии с идеей «отнесенности» и становятся «мостиками» для верующего, позволяющими достичь главной цели — совершения литургического акта через личное словесное приношение в пространстве общей молитвы церковного собрания.
Тайна Божества, находящаяся в самой сердцевине жизни Церкви, принципиально отличает христианство от прочих религиозных течений, прежде всего гностицизма. Если гностики кичились обладанием некоей тайны, ограничивая доступ к ней всех прочих, то в лице Православия мы видим иное. «В контексте христианства под понятием «тайна» не подразумевается обозначение только того, что является непостижимым и таинственным, загадкой или неразрешимой проблемой. Напротив, тайна есть то, что открывает себя нашему пониманию, но что мы никогда не поймем до конца»10. Эти слова митрополита Каллиста (Уэра) указывают на еще одно свойство «отнесенности», имеющее не только возвышенное богословское, но и вполне практическое значение — когда тайна Божия в лице Церкви присутствует в мире, освящает его, но миру не подчиняется и в нем не растворяется.
Об этом отец протопресвитер, в частности, говорил во время беседы в г. Гринвилл (штат Делавэр, США) 22 мая 1981 года. Выступление это впоследствии переведено в текстовый формат и озаглавлено «Между утопией и эскапизмом». Здесь американский протопресвитер указывает на две серьезные опасности, возникающие перед Церковью, если она по какой-то причине утрачивает стремление к «отнесенности» или отказывается от нее. Исходом подобного выбора становится либо бездумное стремление к несуществующему «завтра» (утопии), либо бегство от мира, замыкание в пространстве самоценных представлений и субкультурных установок. И то и другое, по его мнению, противоречит евангельскому учению о Церкви как о Царстве Божием, которое Спасителем сравнивается или с дрожжами (Мф. 13:33), или с семенем (Мф. 13:31-32). И то и другое, чтобы принести плоды, должно быть помещено в мертвую до времени среду и преобразить ее изнутри11.
Утопия и эскапизм на подобное просто не способны. Первая, представляющая собой «максимальную проекцию в будущее»12, готова пожертвовать «сегодня» ради «поющего завтра». Но никто не ответит вам на вопрос — «С какой стати завтра должно петь? Ведь люди будут умирать, кладбища расширяться и т.д.»13. Никто и ничто по-настоящему не волнуют утописта здесь и сейчас. Он всем готов пожертвовать, все разрушить ради выдуманного им завтра. Странным дополнением к подобной установке отцу Александру видится не менее опасное явление — эскапизм, или бегство от действительности. Его он описывал следующим образом: «Уход от действительности начинается с некоего умственного расположения и продолжается как поиск разного рода духовного опыта. Всем известно, что Бога не найдешь на Бродвее в Нью-Йорке, Бога нужно искать на синих горах в Индии, в ашрамах, в методах созерцания»14.
Эскапист подобно утописту бежит от сегодня, но не ради достижения мифического завтра, а ради замыкания в пространстве выдуманной им действительности, никак не соотносящейся с реальной историей. Насколько подобное опасно, свидетельствует, например, опыт старообрядческого раскола XVI века: «Флоровский считал, что для старообрядцев вместе с реформами Никона кончилась священная история, и потому они уходили «из истории в пустыню». Но на самом деле не столько уход из истории, «внеисторичность», был следствием раскола, сколько, наоборот, раскол — следствием внеисторичности русской жизни»15.
Указанное обстоятельство вновь демонстрирует огромную опасность утраты обозначенной доктором богословия «отнесенности», которая (утрата) неминуемо заводит Церковь в ловушку, способную изъять человека или целую общность людей из живой истории, превратив их либо в гоголевского Манилова, равнодушного к настоящему, либо в носителей специфического субкультурья, напрочь оторванного от страданий дня сегодняшнего.
Сохранить верность Откровению
Шмемановская «отнесенность» призывает заботливо относиться к вопрошаниям истории, настаивает на освящении времени. Сын Божий однажды стал участником истории, но при этом не оказался ее пленником. В Спасителе миру была явлена освящающая и исцеляющая сила Божия, переданная Им Церкви и через нее указующая миру, что однажды для него наступит конец и одновременно полное изменение: «Вне эсхатологии невозможна христианская доктрина зла. Либо сам мир становится злом, либо же оно отождествляется с чем-то одним в мире (социальными структурами и т.д.). И то, и другое — ересь. Христа не нужно ни для ухода в мироотрицающий буддизм личного «спасения», ни для «социальной революции»»16.
Идея «отнесенности» не была выведена протопресвитером на основании каких-то сугубо теоретических изысканий, а имела вполне ощутимую опытную духовную основу. В «Дневниках» отец Александр Шмеман упоминает, что его память сохранила и разделила пройденную жизнь на четыре этапа: тридцатые годы — юность в Париже и причастность к лучшему периоду русской эмиграции; сороковые — война и закат прежнего мира, обретение семьи и рукоположение; пятидесятые — творчество и служение; шестидесятые — жертвенная вовлеченность в жизнь Православной Церкви в Америке и смерть друзей, единомышленников.
Наступившие семидесятые, а затем и восьмидесятые привели отца Александра к мысли: «И вдруг: такое сильное ощущение, что прошлого-то гораздо больше, чем будущего, что все отныне будет итогами, раскрытием того, что уже было, уже дано» (курсив из оригинала. — А.Б.)17. Уверенность в правильности выведенной им идеи «отнесенности» приходит к отцу Александру ровно в тот момент, когда внутри него возникает ощущение бренности жизни перед лицом Божественной вечности. С высоты прожитых лет он явственно понимал, насколько важно не поддаваться очарованию временного, человеческого и не пытаться заместить им Богооткровенное: «…изучение истории Церкви, конечно, должно освобождать человека от порабощения прошлому, типичного для православного сознания. Но это так в идеале, увы. Помню, как медленно я сам освобождался от идолопоклонства Византии, Древней Руси и т.д., от увлечения, от «игры»»18.
«Исторический путь Православия» — еще один монументальный труд автора — почти каждой своей страницей показывает и доказывает, насколько опасной является догматизация второстепенного, обусловленная все той же утратой чувства «отнесенности». Вместо того чтобы придать статус неизменной богооткровенной истины смысловому ядру учения, вновь и вновь осуществляется попытка догматизации культурной оболочки, временного контекста керигмы. Это прекрасно видно на примере всех наиболее известных ересей и расколов. Все они в той или иной степени становились следствием неспособности ряда мыслителей пожертвовать собственными культурными предпочтениями ради сохранения верности Откровению.
Арианство, несторианство, монофизитство в различных своих более «легких» проявлениях (например, монофелитства и иконоборчества) строятся на концептах, заимствованных из тех или иных философских систем и возведенных в статус догмата. Римский католицизм, безусловно, является результатом поместного представления о роли апостола Петра и природе церковного первенства19. Имеющийся исторический опыт позволяет согласиться с выводом, который делает внимательный читатель «Дневников» покойный профессор МДА Н.К. Гаврюшин: «Множество верующих, не исключая и представителей духовенства, часто понимают христианство как некую совокупность правил, норм, ритуалов… которую охотно отождествляют с церковным Преданием. При таком номистическом, или законническом, разумении веры внешнее оказывается неизбежно важнее внутреннего. То, что в конкретный исторический момент времени было свидетельством живого творчества духа, воспринимается благочестивыми, но не вошедшими в разум Истины верующими как закон, обязательные вериги, ибо подлинно духовного мерила у них нет, а передать оное из рук в руки невозможно: его необходимо стяжать»20.
Указанное, впрочем, не означает, что богослов имел к временному выражению тайны Божественной вечности какое-либо презрение. Наоборот, идея «отнесения» помогала отца Александру видеть в литургическом наследии Церкви настоящую сокровищницу средств выражения богатства христианской веры. Но ему было важно, чтобы все это богатство не лежало мертвым грузом, а работало. Чтобы между человеческими преданиями и Божественным Преданием имелось напряжение «отнесенности», не позволяющее Церкви говорить с людьми на исключительно «своем» языке, сосредотачиваться на «своих» проблемах. Православие, по мнению протопресвитера, призвано прислушиваться к вопросам каждого нового поколения и уметь в том числе говорить на языке секулярной культуры. Богословие Церкви должно быть отвечающим, а не нападающим или защищающимся. В наше время недостаточно также лишь в одностороннем порядке возвещать людям некие истины. Надо отвечать на их вопросы. И ответы на эти вопросы должны быть выражены в таких культурных кодах, которые близки и понятны современным слушателям.
Именно в этом смысловом поле следует понимать неприятные на первый взгляд слова профессора: «Только в Церкви можно найти полный образ Христа. Это и есть дело богословия — и больше ничего. Но его одинаково заслоняют и «поп», и «богослов». Один поставил ставку (беспроигрышную) на вечную нужду человека в «священности», другой Самого Христа превратил в «проблему»»21. Здесь церковный историк пусть и резко, но в точности повторяет суть апостольской мысли, что никакой человек не имеет права занимать собой место Христа Спасителя или препятствовать общению с Ним, Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5).
Практические предложения по реализации идеи «отнесенности» обнаруживаются в наследии публициста применительно к двум литургическим реформам: произошедшему глобальному изменению богослужебного уклада в Римско-Католической Церкви и, наоборот, несостоявшейся фиксации литургической традиции Православной Церкви в Америке по образцу дореволюционного лекала. В отношении первого отец Александр пишет неутешительные вещи. Модернистский кризис, развернувшийся у католиков на рубеже XIX-ХХ веков, не только, по мнению автора, не понудил Рим внутренне измениться, но, наоборот, усугубил имеющееся положение дел, когда вместо здоровых преобразований в лице II Ватикана произошла уступка сиюминутной выгоде запросов мира сего: «И за это Церковь (Католическая) расплачивается теперешней катастрофой. <…> Церковь ответила утверждением себя как голого авторитета (reductio ad absurdum) и как абсолютизма формул, то есть того же авторитета. И через несколько десятилетий лопнула — Ватикан II и вакханалия: разложение «авторитета»»22.
Искать в богослужении Христа
Католические реформы середины ХХ века стали для Шмемана не реализаций «отнесенности», не попыткой явить миру истинное эсхатологическое лицо христианства, присутствующего здесь, но говорящего о несводимом к земной реальности Царстве Божием, а еще одним неудачным опытом «очищения»: «Не случайно «постватиканская» Церковь протестантизируется (отказ от авторитета, от понятия “ереси”, от тональности «объективности»). <…> Протестантизм был попыткой спасти веру, очистить ее от ее религиозной редукции и метаморфозы. Но он это сделал ценой отказа от эсхатологии, замены ее «спасением» предельно личным, индивидуальным. И потому — в сущности — отказом от Церкви…»23
Легко указывать соседу на его неправоту. Значительно сложнее разбираться с собственными проблемами. Тут богослов, надо сказать, реалии нашей церковной жизни критикует нещадно: «На глубине Православие, мне кажется, давно уже «протестантизируется»: «верит» в нем каждый по-своему, но соединены все «религией», то есть храмом и обрядом. Отсюда двойное движение: если от религии к «вере», то к расцерковлению, к уходу в личную религию; если от «веры» к религии — то к Православию, Типикону, кадилу и иконам. Оба движения «неполноценны»: в одном торжествует индивидуализм (отрицание Церкви), в другом — «религия» (редукция Церкви) и, в сущности, тоже индивидуализм»24.
На практике (если говорить прежде всего о богослужении) подобное положение дел проявляет себя в одновременно существующем сохранении Типикона и неследовании ему, в переносе суточных форм богослужения на не предназначенное им время (служение утрени вечером, а вечерни утром), в сокращении служб на основании мнения настоятеля, служащего в данный день рядового священника, регента или даже чтеца. Перечислять эти проявления литургического кризиса можно и дальше, но все они приводят, по мнению отца Александра, к последствиям двух типов: 1) сведению богослужения до уровня службы-схемы (поскольку требования «догматизированного» Типикона в полной мере исполнить невозможно) или 2) игнорированию устава как такового, превращению его в «фон» для выделения отдельных ярких песнопений или иных богослужебных элементов («концертов»).
И здесь вновь выходит на передний план идея «отнесенности»: насколько сложившееся в литургической области положение дел позволяет человеку по-настоящему соприкоснуться с эсхатологической природой Церкви как зачатка грядущего Царства Божия? Если и позволяет, то с большими затруднениями. Отец Александр признает, что Православной Церкви необходима литургическая реформа, но не в духе той, что прошла сначала в протестантизме, а затем в католицизме. В данном случае его мнение в общем и целом совпадает с позицией его современника протоиерея Георгия Флоровского, одного из выразителей принципов «неопатристического синтеза», сводимого к вдохновляющему девизу «вперед — к отцам».
Церкви, по мнению богослова, необходимо вернуться к «православному пониманию Божественной литургии как общего моления, общего приношения, общего благодарения и общего причащения»25. Что на практике означает следующее: «…когда мы вернемся от наших новых и сомнительных обычаев к подлинной православной традиции, открывающейся нам в наших литургических текстах и комментариях отцов, будет исправлено прискорбное положение дел, преобладающее сегодня, при котором верующие более посетители, чем участники богослужения»26.
Литургическая реформа, таким образом, для автора не сводится к каким-то внешним действиям («Существуют проблемы, которые нельзя решить с помощью указов или инструкций. Они никогда не разрешали никаких реальных проблем и не похоже, что разрешат их когда-либо в будущем»27). Невозможно преодолеть кризис в области богослужения, редуцировав его до чего-то одного — подвергнув, например, изменению язык службы28 или ее структуру. Речь идет о более глубокой вещи — «богослужение по самой своей природе должно быть понятно и осмысленно и в каждой своей части, в каждом слове, и в целом. Спешим оговорить со всей силой: речь идет совсем не о приспособлении его ко вкусам верующих или «к духу нашего времени», еще менее — о его «упрощении». На наших глазах совершалось достаточно много попыток такого рода «модернизации» службы, и известно, к чему они приводят»29.
Проблема заключается в утрате частью духовенства и мирян понимания христоцентричности богослужения. Иными словами, утраты той самой «»отнесенности» всего к «другому», эсхатологизма самой жизни и всего в ней, который антиномически делает все в ней ценным и значительным. Источником же этого эсхатологизма, тем, что делает это «просвечивание», эту «отнесенность» возможными, является таинство Евхаристии, которым поэтому изнутри и определяется Церковь и по отношению к самой себе, и по отношению к миру, и по отношению к каждому отдельному человеку и его жизни. <…> …Для того чтобы этот опыт («проходит образ мира сего») стал возможным и реальным, нужно, чтобы в этом мире был дан также и опыт того самого, к чему все «отнесено» и относится, что через все «просвечивает» и всему дает смысл, красоту, глубину и ценность: опыт Царства Божия, таинством которого является Евхаристия»30.
Что же делать и как же быть? Проанализировать имеющееся положение дел с точки зрения идеи «отнесенности». Помогает ли нынешний уклад церковных традиций (в том числе богослужебных) совершить богослужебному собранию то, к чему призывают его слова анафоры: «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную Службу, и просим, и молим, и мили ся деем: низпосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащыя Дары сия»? И если находится то, что оказывается пусть древним и привычным, но в конечном счете «средостением», мешающим «отнесенности к главному», Церковь призвана пастырски задуматься над тем, что для нее важнее — человек или суббота?
Православное христианство ставит перед всеми нами нетривиальную задачу: вместо овна или голубицы мы должны предложить Богу «словесное приношение», осуществить в пространстве соборной молитвы Евхаристии свой собственный литургический акт, который абсолютно ничем не похож на языческо-магическое действо. Не о семейном счастье или успехе в карьере призваны мы молиться на Евхаристическом богослужении, но искать и находить в нем Самого Христа, ибо сказано: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и все это приложится вам (Мф. 6:33). Иначе опыт Церкви будет «заменен опытом храма плюс индивидуальной религии, изнутри лишенной всякой веры в смысле «осуществления ожидаемого и уверенности в невидимом»»31
Наше словесное приношение Богу, с одной стороны, должно опираться на многовековую литургическую традицию Церкви, а с другой — призвано стать выражением всецелого стремления к Отцу Небесному: духом, умом, чувствами, всей душой и всем телом. Эта полная посвященность, осознанность и устремленность основываются на все той же «отнесенности» — стремлении стать частью церковной реальности соединения вечного и временного, явленного миру во Христе Спасителе Царства будущего века. «Спасение только в углубленном, церковном, соборном и пастырском продумывании и медленном пояснении самой сущности православного богослужения»32, пастырскому разъяснению духовного феномена которого, той самой «отнесенности к главному», посвятил многие годы своего служения приснопамятный протопресвитер Александр Шмеман.
Священник Антоний Борисов
1 Струве Н. Православие и культура. 2-е изд. М.: Русский путь, 2000. С. 204.
2 Вукашинович В., свящ. Литургическое возрождение в ХХ в. История и богословские идеи литургического движения в Католической Церкви и их взаимоотношение с литургической жизнью Православной Церкви. М.: Христианская Россия, 2000. С. 157-158.
3 Шмеман А., протопр. Введение в литургическое богословие. М.: Крутицкое Патриаршее подворье, 1996. С. 9.
4 «Если мы обратимся к апостольским посланиям, то увидим как бы два понимания церковного Предания: Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим (2 Фес. 2:15); Завещаем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас… (2 Фес. 3:6). В этих двух отрывках апостол Павел немного по-разному использует этот термин. В первом отрывке он говорит о преданиях во множественном числе, во втором он говорит о единственном Предании. Это выражение позволило православным богословам развить следующую идею: в Церкви есть Предание и предания. Что же такое предания? Это древние обычаи, которые получены со времен апостольских от Христа через апостолов и сохраняются до нашего времени» (Малков П. Введение в литургическое предание: Таинства Православной Церкви. 4-е изд. М.: Изд-во ПСТГУ, 2016. С. 11).
5 Шмеман Александр, протопр. Дневники. 1973-1983. М.: Русский путь, 2005. С. 51.
6 «Что такое, в чем эта «отнесенность»? Мне кажется, что именно этого я никак не могу объяснить и определить, хотя, в сущности, только об этом всю жизнь говорю и пишу (литургическое богословие). Это никак не «идея»: отталкивание от «идей», все растущее убеждение, что ими христианства не выразишь. Не идея «христианского мира», «христианского общества», «христианского брака» и т.д. «Отнесенность» — это связь, но не «идейная», а опытная. Это опыт мира и жизни буквально в свете Царствия Божия, являемого, однако, при посредстве всего того, что составляет мир: красок, звуков, движения, времени, пространства, то есть именно конкретности, а не отвлеченности. И когда этот свет, который только в душе, только внутри нас, падает на мир и на жизнь, то им уже все озарено, и сам мир для души становится радостным знаком, символом, ожиданием» (Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 52).
7 Шмеман А., протопр. Беседы на радио «Свобода». Т. 2. М.: Изд-во ПСТГУ, 2009. С. 429.
8 Мейендорф И., протопр. Введение в святоотеческое богословие. Минск: Лучи Софии, 2007. С. 17.
9 «Греческие святые отцы называли Тело Христа, хлеб, на Евхаристии символом. Но они ни в коем случае не имели в виду, что это означает (как понимают это на Западе) чисто символическое присутствие Христа в Евхаристии. Они использовали слово «символ» для обозначения того, что западные теологи имеют в виду под понятием «реальное присутствие». Символ указывает на то, что одна реальность может не только означать другую реальность, но и являть и передавать ее нам, и поэтому символ — больше, чем знак. Я знаю, что химическая формула Н2О означает воду, хотя никакой воды в самой формуле нет. У символа нет подобных ограничений, он участвует в той реальности, на которую указывает. Символ не просто умозрителен и воображаем, он — онтологичен и экзистенциален. Это — реальность, которая во всей полноте выражается, является и сообщается через другую реальность» (Шмеман А., протопр. Собрание статей 1947-1983. М.: Русский путь, 2009. С. 242-243).
10 Каллист (Уэр), епископ Диоклийский. Православный путь. СПб.: Алетейя, 2005. С. 21.
11 «Как закваска тогда только заквашивает тесто, когда бывает в соприкосновении с мукою, и не только прикасается, но даже смешивается с нею (потому и не сказано — «положи», но — «скры»), так и вы, когда вступите в неразрывную связь и единение со врагами своими, тогда их и преодолеете. И как закваска, будучи засыпана мукою, в ней не теряется, но в скором времени всему смешению сообщает собственное свойство, так точно произойдет и с проповедью. Итак, не страшитесь, что Я сказал о многих напастях: и при них вы просияете и всех преодолеете» (Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Евангелие от Матфея: В 2-х кн. Книга вторая. М.: Cибирская Благозвонница, 2010. С. 11).
12 Шмеман А., протопр. Вера и Церковь: Сборник. М.: Книжный клуб Книговек, 2021. С. 437.
13 Там же. С. 438.
14 Там же. С. 441.
15 Хондзинский П., прот. «Ныне все мы болеем теологией»: Из истории русского богословия предсинодальной эпохи. М.: Изд-во ПСТГУ, 2013. С. 27.
16 Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 159.
17 Там же. С. 126.
18 Там же. С. 124.
19 Выступая в качестве наблюдателя перед участниками II Ватиканского собора, отец Александр констатировал следующее: «В структуре Церкви, безусловно, существует некоторый плюрализм, однако здесь о нем ничего не сказано. Здесь другие приоритеты… и что касается ex sese. В документе (догматической конституции Lumen gentium. — А.Б.) полномочия епископата постоянно рассматриваются как уступка, тогда как папе принадлежит безоговорочная власть. Каждое положение, касающееся епископата, имеет обязательную ссылку на папу и его полномочия» (История II Ватиканского собора. Т. III: Сформировавшийся собор / общ. ред. Дж. Альбериго, А. Бодрова, А. Зубова. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2005. (История Церкви). С. 85).
20 Гаврюшин Н.К. Русское богословие. Очерки и портреты. Н. Новгород: Изд-во Нижегородской духовной семинарии, 2011. С. 638-639.
21 Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 72.
22 Там же. С. 157.
23 Там же. С. 348.
24 Там же.
25 Шмеман А., протопр. К вопросу о литургической практике (письмо моему епископу) / Текст: электронный // URL: http://pravoslavie.by/page_book/bogosluzhenie-i-tainstva.
26 Там же.
27 Там же.
28 «Переводчиками движет наивное убеждение, что если «знать» греческий, церковнославянский и английский, то даже с такими шедеврами православной гимнографии, как Великий канон святого Андрея Критского или Акафист Пресвятой Богородице, «не будет проблем». Но, сказать по правде, результаты выходят порой самые плачевные. В лучшем случае мы получаем вялые, невнятные и «сомнительные» (с точки зрения английского языка) тексты вроде следующих: «Не хвались, ибо ты есть плоть, и троекратно ты отречешься от Меня, — от Меня, Кого все создание благословляет и прославляет во все времена»; «Ты подведешь Меня, Симон Петр, — говорит Господь, — едва лишь произнесется это слово о тебе, хоть ты в себе и уверен, и служанка, приблизившись весьма скоро, повергнет тебя в смятение». В худшем же случае появляются примерно такие строки: «Телица рыдала, созерцая Тельца, повешенного на древе»» (Шмеман А., протопр. Проблемы Православия в Америке: Собрание статей 1947-1983. М.: Русский путь, 2009. С. 488-489).
29 Шмеман А., протопр. Богослужение и богослужебная практика: Собрание статей 1947-1983. М.: Русский путь, 2009. С. 175.
30 Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 58.
31 Там же. С. 348.
32 Шмеман А., протопр. Богослужение и богослужебная практика. С. 176.
«Церковный вестник»/Патриархия.ru
Содержание к диссертации
Введение
Глава 1. Теоретико-методологические аспекты социологического анализа нигилизма 14
1.1. Концепции нигилизма в философии и социологии. 14
1.2. Нигилизм как социально-культурное явление 36
1.3. Трансформация нормативно-ценностной системы современного российского общества как источник нигилизма 49
Глава 2. Формы проявления нигилизма в культуре современного российского общества 69
2.1. Правовой нигилизм 69
2.2. Нигилизм и молодежная контркультура 87
2.3. Экстремизм и терроризм как проявления нигилизма 108
Заключение 128
Примечания 134
Библиография .1
Нигилизм как социально-культурное явление
Трансформация нормативно-ценностной системы современного российского общества как источник нигилизма
Нигилизм и молодежная контркультура
Экстремизм и терроризм как проявления нигилизма
Нигилизм как социально-культурное явление
В XX веке проблематика нигилизма является одной из самых обсуждаемых в философских, культурологических и социологических дискуссиях. В последние десятилетия количество монографий и научных статей, посвященных анализу нигилизма, его места в современной культуре, исследованию его различных проявлений, значительно возросло. Данный факт обусловлен, прежде всего, коренными изменениями в массовом сознании современных людей, когда абсолютное и относительное неверие, или отрицание смысла, становится одной из самых распространенных мировоззренческих установок. Это приводит к появлению новых форм негативизма в сознании и практической деятельности. В частности, Ж. Бодрийяр, говоря о нигилизме как о факте жизни, отмечает, что в начале XX века существовал эстетический, сюрреалистический и дадаистский нигилизм; еще раньше, в начале XIX века, можно было говорить о романтическом нигилизме. Теперь же в широких слоях распространился нигилизм как полное безразличие и отсутствие убеждений. Он пишет: «… для нас не остается ни малейшего проблеска надежды, что течение вещей еще сможет приобрести какой-то смысл». (1) Все это говорит о том, что нигилизм – это не просто литературная или философская проблема, а часть современной социальной действительности.
Практическую актуальность проблемы нигилизма подчеркивает также Урсула Хоманн, автор обзора на тему «Нигилизм и искание смысла». Обобщая проанализированные ею работы, она пишет: «Современная мысль снова переживает кризис, и утверждение, что традиционные общеобязательные представления о ценностях и общепринятые образы мысли давно уже не удовлетворяют никого… не кажется ни особенно новым, ни удивительным… Просвещенческие идеалы давно успели потускнеть. Вместо надежды на будущее и веры в прогресс перед лицом необеспеченности настоящего и неуверенности в завтрашнем дне все шире распространяются безнадежность, страх и резиньяция. Не происходит не одного публичного выступления, ни одного комментария к текущим событиям, чтобы в них не констатировалось повсеместное ощущение утраты смысла и не выражались сож;аления по поводу вялой безучастности у большей части молодежи». (2)
Нигилизм (от лат. nihil – ничто) в широком смысле выражает отрицательное отношение субъекта (группы, общности) к определенным ценностям, нормам, взглядам, идеалам, отдельным, а подчас и всем сторонам человеческого бытия. Это – одна из форм мироощущения и социального поведения.
Действительная история нигилизма может быть рассмотрена в двух аспектах. Во-первых, в качестве истории развития самого нигилистического мироощущения как неприятия утвердившихся в обществе норм и ценностей. И во-вторых, в качестве истории осознания нигилистической проблематики и рефлексии над ней. В данном случае нас будет интересовать именно последний аспект истории нигилизма. При этом ориентирами исторического экскурса в проблему будут служить вопросы взаимосвязи нигилизма с характером и особенностями современной культуры.
У. Хоманн намечает три основных стадии почти двухсотлетней истории осмысления проблемы нигилизма. На первой стадии, в конце XVIII века, происходит вхождение понятия нигилизма в обиход философских споров благодаря концепции Ф. Якоби. На второй (после Ф. Ницше) – нигилизм обрел статус философской категории. Наконец, начиная с 30-х годов XX века, нигилизм превратился в явление политической и духовной культуры, в умонастроение, претендующее на то, чтобы овладеть массовым сознанием.
Если ростки нигилизма как определенного умонастроения можно обнаружить достаточно давно, то проблематика нигилизма в явном виде появляется в середине XIX века, когда в западноевропейской философии на передний план выступают иррационалистические концепции. Для этого име 16 лись определенные идейные и социальные причины. Прежде всего, утверждение философского иррационализма происходит по мере разочарования в тех идеях, которые проповедовал философский рационализм. Представители последнего считали, что природа и история базируются на принципах разума, поэтому возможен прогресс в обществе на основе применения законов разума и просвещения. В середине же XIX века стало понятно, что развитие науки и техники само по себе не ведет к реализации вековых идей человечества, более того оно может иметь негативные последствия для самого человека. Из-за этого утратила свою притягательную силу идея приоритета социальной активности человека, стали распространяться скептицизм и пессимизм. Под влиянием этого умонастроения происходит переосмысление рационалистической концепции отношения человека к окружающей действительности, изменение представлений о смысле и целях человеческой деятельности и познании, пересмотр самих способов осмысления бытия.
Во многих отношениях начало новому типу философствования положил А. Шопенгауэр. Все существующее, по его мнению, выступает проявлениями воли, которая понимается как универсально-космический феномен. Воля иррациональна и не имеет разумной цели, она выступает лишь как потребность выжить и сохраниться. Поэтому неразумным является и мир в целом, история лишена смысла, а наука постоянно заходит в тупик, пытаясь обосновать мир исходя из законов разума. Жизнь человека Шопенгауэр рассматривает как безнадежное угасание и страдание. Человек может придать своей жизни смысл, лишь избавившись от воли к жизни, погрузившись в состояние «нирваны».
Наиболее полное свое теоретическое обоснование нигилизм получил в концепции Ф. Ницше, чьи размышления о нем положили начало целой философской традиции. Примечательно, что сам термин «нигилизм» Ницше позаимствовал у французского писателя Поля Бурже, который в свою очередь взял его у И.С. Тургенева. (3) Именно в образе героя романа Тургенева «Отцы и дети» – Е. Базарова – тип нигилиста получил свое обобщенное художественное выражение. Он представал как герой-бунтарь, отвергавший многие устоявшие ценности окружавшей его действительности и предлагавший новые идеи. Вслед за этим нигилистами стали называть революционеров и радикальных реформаторов, резко критиковавших современные им порядки. В России 60-70 годов XIX века идеи нигилизма обычно связывались с именами Д.И. Писарева, П.Н. Ткачева, П.А. Кропоткина. Стоит отметить и тот факт, что среди размышлений Ницше о нигилизме значительное место занимала проблематика произведений Ф.М. Достоевского. Обращаясь к материалам русского писателя, он использовал их для подтверждения основных положений своей концепции, хотя общая оценка нигилизма у Достоевского и Ницше не совпадала. (4) Ницше исходит также из идей А. Шопенгауэра о бессмысленности человеческого существования, однако не соглашается с тезисом последнего об угашений «воли к жизни» и придает нигилизму активный характер переоценки ценностей.
Ницше впервые дал определение понятию «нигилизм». «Что означает нигилизм? – спрашивает он и отвечает: «То, что высшие ценности теряют свою ценность … нет цели, нет ответа на вопрос «зачем?». (5) Уже в этом коротком определении заложена глубокая идея, – нигилизм возникает там, где жизнь обесценивается, где потеряна цель и нет ответа на вопрос о смысле жизни, о смысле существования самого мира. Нигилизм – это явление, связанное с переоценкой высших ценностей, именно тех ценностей, которые только и наполняют смыслом все действия и стремления людей.
Рассуждая о происхождении нигилизма, Ницше пытается не только проследить конкретный способ его происхождения (т.е. ответить на вопрос «как?»), но и выявить исторические корни этого мироощущения (т.е. ответить на вопрос «откуда?»). Соответственно этому выделяется психология и история нигилизма.
Нигилизм есть процесс обесценивания прежних верховных ценностей. Когда эти верховные, придающие ценность всему сущему ценности обесцениваются, лишается ценности и опирающееся на них сущее. Возникает ощу 18
щение неценности, ничтожества всего. Нигилизм как падение верховных ценностей есть, таким образом, одновременно приход нигилизма как «психологического состояния» или как ощущения неценности всего.
Существуют, по мнению Ницше, три условия возникновения психологического состояния нигилизма. Во-первых, – это разочарование в поисках осмысленности жизни. Оно наступает, когда люди ищут во всем происходящем «смысл», которого там нет. Под смыслом он понимает ценность вещей, а также цель, то есть любые «к чему» и «ради чего» человеческих поступков и свершений. Ницше перечисляет, каким мог бы быть искомый смысл: «нравственный миропорядок»; «возрастание любви и гармонии во взаимоотношениях существ»; вечный мир; «приближение к состоянию всеобщего счастья». Однако эти безусловные цели в человеческой истории никогда еще не достигались. Все усилия и предприятия, все начинания и действия, направленные на их достижение, оказались бессмысленны. Ожидания человека в этом плане оказываются обманутыми, и возникает сомнение, – стоит ли вообще устанавливать для сущего в целом какую-то цель и искать какой-то смысл. Сами верховные ценности в этих условиях начинают шататься, утрачивает свой бесспорный характер. Шаткость верховных ценностей доходит до сознания человека, в силу чего меняется его отношение к сущему в целом и к самому себе.
Вторым условием наступления психологического состояния нигилизма является то, что человек пытается обнаружить в окружающем мире какую-либо целостность и системность. Ему эту необходимо для собственного самоутверждения, чтобы ставить цели и планировать поступки. Поскольку верховные ценности поколеблены, необходимо чтобы за видимым хаосом и становлением существовал какой-либо порядок. Оказывается однако, что организация и систематизация придуманы людьми для собственного удобства, и в реальном мире просто не существуют.
Трансформация нормативно-ценностной системы современного российского общества как источник нигилизма
В социологии принято различать стабильное и кризисное состояние общества. Первое означает устойчиво воспроизводящийся социальный порядок. Второе выражает нарушение стабильности, служит способом движения социальной системы от прежнего ее состояния к новому. При переходе к новым формам организации общественной жизни адаптация населения к изменяющимся условиям протекает, как минимум, в двух внешне независимых друг от друга, но внутренне тесно связанных между собой пространствах обстоятельств. В первом из них происходит адаптация различных социальных групп (и составляющих их индивидов) к изменяющимся социальным условиям жизни (в первую очередь, материальным и экономическим). Арсенал средств, используемых при этом, состоит из материальных благ и социальных позиций, унаследованных от предыдущих социально-экономических обстоятельств, обеспечивающих удержание или развитие сложившегося уровня и качества жизни. Среди них, в первую очередь, – экономический и профессиональный статус, а также системы социальных связей. (34) Другая область, внутри которой происходит адаптация, – это ценностно-нормативное пространство, детерминирующее изменяющиеся социальные отношения. В этом пространстве на уровне поведенческих навыков происходит выработка норм, адекватных новым социальным обстоятельствам, а также усвоение ценностных приоритетов и общей системы мироотношения, обеспечивающей индивиду эффективную реализацию собственных жизненных программ в изменившихся социальных обстоятельствах. (35)
Таким образом, во время кризиса общество стоит перед необходимостью переоценки ценностей, как морально-этических, адресованных отдельной личности, так и социальных и общечеловеческих, адресованных всему обществу. Необходимость такой переоценки связана с тем, что основной подсистемой социальной регуляции, обеспечивающей существование, воспроизводство и развитие социальных отношений в любой сфере общества является культура. Она создает такие важные условия для стабильности функционирования социума, как формирование того или иного способа упорядочения реальности, единство системы ориентиров для проявления социальной активности, единство интерпретации и оценки своего и чужого поведения, т.е. способствует стандартизации и упорядочению социальных взаимодействий.
Важным моментов в осмыслении состояния современного российского общества является характеристика его как транзитивного (переходного). С этим согласны практически все исследователи, независимо от того, как они оценивают происходящие изменения, считают их реформированием или разрушением. Можно отметить терминологическую неопределенность в названии этого перехода вследствие того, что в современной отечественной науке наблюдается сосуществование различных социологических, политологических и культурологических парадигм. Его обозначают как переход от социализма к капитализму; от тоталитаризма к демократии; от плановой, административно-командной и даже мобилизационной экономики к современной, либеральной; существуют и утверждения о движении России в направлении к Западу, или о ее возвращении из Азии в Европу.
Заслуживает внимания позиция тех авторов, которые полагают, что современный переходный период в России аналогичен переходу европейских обществ от феодализму к капитализму или от традиционного общества к гражданскому. М.Н. Кузьмин отмечает по этому поводу: «…мы, несмотря на внешние успехи в наращивании «материального тела» индустриальной цивилизации, парадоксально продолжаем оставаться гетерогенной страной, которая социально, ментально и культурно во многом еще не выбралась из полутрадиционного состояния общества, из многоукладное, когда различные регионы страны, сосуществуя хронологически одновременно и как бы «взаимопроникающее реально живут в разном историческом времени». (36)
Автор работы «Социальная модернизация в России в конце XX века» Л.А. Беляева также определяет суть данного перехода как трансформацию сословной структуры в классовую. По ее мнению, сословно-иерархическая структура общества формируется на основе безрыночного, т.е. бессубъектного производства и распределения. Такое общество всегда организовано по вертикали, его бессубъектность не мешает жесткой детерминированности социальной структуры. Переход к новому, несословному обществу, – отмечает Беляева, – в настоящих условиях чрезвычайно труден, ибо требует радикальных изменений в общественных отношениях. «Бремя прошлого развития, традиционно сложившаяся структура ценностей накладывают свой отпечаток на все процессы, в том числе и преобразование социальной структуры в целом и ее отдельных элементов. Преодоление сословной структуры общества в России сопровождается своеобразными процессами трансформации элитного слоя, формированием классовой стратификации, изменением социального статуса российской интеллигенции и глубокой имущественной дифференциацией населения». (37)
В любом случае под социальным переходом понимается радикальная системная и структурная трансформация общества, ведущая к замене одного типа социального порядка другим. Важным аспектом становления нового социального порядка является формирование новой нормативно-ценностной системы. Под нормативно-ценностной системой в социогуманитарном знании принято понимать комплекс, состоящий из интересов, ценностей, целей и средств их достижения.
Нигилизм и молодежная контркультура
Эти данные созвучны результатам пилотажного исследования ценностных ориентации учащейся молодежи, проведенного в феврале 2002 года на базе Карачаево-Черкесского государственного педагогического университета при участии автора. Было опрошено 185 студентов четырех факультетов ВУЗа. Индикаторами неприятия молодежью существующих моральных и правовых норм служило их отношение к девиантным нормам поведения и степень причастности к формам данного поведения.
На вопрос: «Совершали ли Вы какие-либо правонарушения?» – около трети молодых людей (32%) дали положительный ответ и более половины (58%) – отрицательный. На вопрос: «Есть ли у Вас в «криминальном мире друзья?», – положительный ответ дали 46% опрошенных. 19% опрошенных считают для себя вполне возможным участие в криминальных группировках, а 10,3 % расценивают этот способ зарабатывания денег как нормальный и допустимый. При этом 23% опрошенных в качестве основной причины бедности называют неумение воровать.
Показательно также отношение молодежи к употреблению наркотиков и алкоголя. 64% респондентов указали, что не пробовали наркотиков и не хотят; 19% – признаются в том, что пробовали, но больше не хотят; 15% -свидетельствуют, что «балуются» иногда; 2% – заявляют, что постоянно употребляют наркотики. 48% опрошенных употребляют легкие спиртные напитки, 11% – крепкие, и лишь 41% заявили, что не употребляют алкоголь. Около 9% респондентов положительно относятся к проституции.
Такая моральная «неразвитость» может быть объяснена как неустойчивостью ценностных ориентации, свойственной для молодежи, так и противоречием между ее потребностями и возможностями для их удовлетворения, которое с особой силой обостряется в кризисные моменты развития общества. Неудовлетворенная потребность в самоутверждении может приводить не только к насильственным преступлениям, но и к «уходу» в мир алкоголя или наркотиков.
В то же время в ситуации переходного периода развития социума у молодежи есть и свои преимущества перед старшими поколениями. Л.Е. Ке-сельман и М.Г. Мацкевич, исследуя показатели пессимизма и оптимизма в различных возрастных группах, пришли к выводу о наличии большего потенциала адаптации молодежи к современным условиям по сравнению с другими генерациями. (36) Нынешняя ситуация в российском обществе определяется общим изменением механизмов социальной жизни. Это предопределяет не просто изменение, но зачастую полную смену правил социального и экономического поведения индивидов. Такая ситуация требует от человека не просто освоения новых навыков, но и, что крайне тяжело, отказа от старых, ранее приобретенных, тех, которые еще относительно недавно вполне обеспечивали существование, а подчас и преуспевание. Чем большим опытом использования ранее приобретенных навыков и ценностно-нормативных представлений обладает отдельно взятый человек, тем, при прочих равных условиях, ему труднее отказаться от них, а значит, и освоить новые, адекватные нынешним условиям жизни. От этого практически полностью освобождены молодые люди, нормативно-ценностная структура которых формируется сегодня в естественном процессе социализации.
Именно поэтому так контрастен сейчас оптимизм молодежи на фоне пессимизма пожилых людей. Согласно социологическим исследованиям у молодежи в возрасте до 25 лет заметно преобладают оптимисты. В 2000 году среди молодых петербуржцев индивидуальных оптимистов, ожидающих повышения своего благосостояния, в семь-восемь раз больше, чем их антиподов, оценивающих свои индивидуальные перспективы пессимистически. Особенно заметно преобладание оптимистов в группе 20-24-летних – тех, кто родился между 1976 и 1981 годами. Во всех последующих возрастных группах отчетливо наблюдается рост численности индивидуальных пессимистов. На рубеже сорокапятилетия зона ощущения благополучия и экономического оптимизма заканчивается. В последующих возрастных группах фиксируется преобладание пессимистического видения индивидуальных экономических перспектив. (37)
Понятно, что в определенном смысле оптимистический взгляд на мир и собственное будущее молодым обычно присущ в большей мере, нежели более пожилым людям. Однако такой существенный разрыв уровней оптимизма и пессимизма молодежи и старших поколений в относительно стабильный период был бы невозможен. Он объясняется тем, что молодежь практически полностью свободна от необходимости отказываться от груза неприемлемых в новых условиях представлений и навыков. На плечи же представителей старших поколений давит не только необходимость освоения новых норм и навыков социальной и экономической жизни, но и груз старых, хорошо зарекомендовавших себя раньше, но в большинстве своем неприемлемых сейчас социальных навыков и стереотипов. И ко всему этому добавляется естественное возрастное усиление ригидности (снижение лабильности). Именно этим обусловлены их адаптационные проблемы.
Все вышеперечисленные факторы приводят к генерационной отчужденности современной российской молодежной субкультуры и ее контркультурной направленности. Как отмечает В.Я. Суртаев, поиск своего пути в новых социально-экономических условиях, ориентация на ускоренное статусное продвижение и, в то же время, прогрессирующая социальная неадаптивность привели к противопоставлению молодежной культуры «культуре отцов». (38) Особенно заметны контркультурные элементы молодежной субкультуры на уровне досуга. При этом следует подчеркнуть, что досуг воспринимается молодежью как основная сфера жизнедеятельности, и от удовлетворенности им зависит общая удовлетворенность жизнью молодого человека. Подлинная жизнь для молодого человека зачастую начинается за порогом школы, вуза или места работы. Молодежь уходит в досуг как в определенную защищенную нишу, где она чувствует себя по-настоящему свободной. Культура свободного времени является одним из показателей развития свободы и творческой активности личности. Поэтому особенности молодежной субкультуры можно выявить на материале исследований ее досуга.
Социологические исследования, проведенные А.Л. Маршаком (39), позволили установить наиболее частые виды досуговой деятельности молодежи. (См. таблицу 4) Таблица 4. Наиболее частые виды досуговой деятельности российской молодежи. Затраты времени на антикультуру (азартные игры, употребление алкоголя и др.) 10 8 3 Результаты пилотажных исследований, проведенных коллективом Карачаево-Черкесского государственного педагогического университета, подтверждают, что досуговые предпочтения молодежи и в 2002 году остаются прежними. Около 81% респондентов не испытывают потребности в общественной работе в институте или школе. При этом 41% практически каждый день посещает дискотеки или встречается с друзьями в целях пассивного отдыха.
Экстремизм и терроризм как проявления нигилизма
Это потребовало новых, более гибких регулятивов поведения, основанных на личностно-избирательной, осмысленной ценностной позиции. Развенчание веры в Бога и последующее за ним разрушение традиционных шаблонов культуры стало мощным фактором освобождения человека от множества норм и запретов. С одной стороны, это стимулировало активность и самодеятельность индивидов, но с другой, привело к потере четких ориентиров действий. Когда же обозначились разрушительные последствия человеческой инновационной активности, проявились негативные черты индустриализма, стали подвергаться сомнению и ценности современного общества. Подобное разрушение основ культуры послужило основой возникновения нигилистических установок.
В современном российском обществе, в связи с переходным периодом его развития, нигилизм получает особенно широкое распространение. Важной составляющей радикальной трансформации социума является переоценка ценностей. Она необходима для формирования новой нормативно-ценностной системы, способной регулировать социальные взаимодействия в изменившихся условиях. Однако этот процесс сопровождается деструкцией существующего аксиологического сознания. При этом отвергаются не только действительно изжившие себя нормы и ценности, но и многие традиции и правила поведения, составляющие основу национального самосознания. Согласно данным социологических исследований распад прежних ценностей до сих пор продолжается. Кроме того, пока еще декларируемые новые ценности не имеют большого значения, их нарушение в настоящий момент является неписаным правилом.
Такая ситуация представляет социальную опасность, поскольку в этих условиях социальные субъекты обладают недостаточной способностью удерживать на необходимом уровне эффективность воспроизводства общественных отношений. Безразличие к средствам достижения целей, склонность к экстремистскому поведению, различные социальные патологии – все это можно назвать прямыми или косвенными проявлениями нигилизма, которые представляют собой следствия деструкции ценностных систем в трансформирующемся обществе.
Одной из наиболее распространенных форм социокультурного нигилизма в нашей стране является правовой нигилизм. Его сущность заключается в отрицательном отношении к праву, которое приводит к антиправовым поступкам. Подобный дефицит правосознания имеет свои истоки в специфике менталитета, коренящейся в истории российской государственности. Исторически сложилось так, что идея закона ассоциировалась у русского народа скорее с монархом, чем с юридическими нормами. Действительность советского периода лишь усугубила эти явления, так как огосударствление всех сфер общественной жизни приводило к отчуждению человека от власти, а следовательно, к пренебрежению к праву.
В настоящее время легитимность действующей правовой системы также недостаточна. В правосознании народа до сих пор сохраняются элементы юридического нигилизма, причудливо сочетающиеся с безграничной верой в могущество государства. Это связано с характером социальной действительности, в которой происходит постоянное нарушение законов, замена юридических норм актами власти, вследствие чего в широких массах населения прочно укореняются навыки теневого поведения. Современный правовой нигилизм в нашей стране носит разрушительный характер и препятствует действенности социально-политических и экономических реформ. Для изменения ситуации нужна кардинальная перемена установок сознания. Нормы права лишь тогда начнут выполнять свои нормативно-регулирующие функции, когда начнут осуществляться в конкретных правоотношениях, станут осознаваться населением в качестве необходимых социальных ценностей.
Контркультура также может рассматриваться в качестве одного из проявлений нигилизма по отношению к господствующей культуре общества, поскольку активно противостоит официальной культуре, пытаясь разрушить ее фундаментальные ценности. Она является феноменом современного общества и связана, во-первых, с кризисом культуры индустриального социума, а во-вторых, с происходящими в нем глубокими социальными трансформациями, которые сопровождаются декомпозицией социальных статусов и ролей большого количества людей.
Понятие контркультуры в современной социологии зачастую отождествляется с молодежной субкультурой. Это правомерно и обусловлено кардинальным изменением места и роли молодежи в современном обществе. С одной стороны, нынешняя культура ориентирует молодое поколение на самореализацию, возможную лишь в условиях инициативы и творческой активности. С другой, вступая в конкурентную борьбу со старшими поколениями, молодежь нередко оказывается в неравных условия. В современном российском обществе нигилистические тенденции молодежных субкультур усиливаются. Несмотря на присущую ему оптимистичность и способность к адаптации, молодое поколение испытывает трудности в социализации и не всегда может найти социально одобряемые пути поведения. В условиях социальной нестабильности сомнение в традиционных ценностях и социально негативное поведение становятся для молодого человека скорее нормой, чем патологией.
В условиях кризисного состояния общественных отношений происходит резкая активизация различных экстремистских движений. Под экстремизмом понимается приверженность определенных социальных сил к крайним взглядам, мерам и действиям. Для его субъектов характерно агрессивное поведение, стремление добиться своих целей любым путем, отрицание легитимных методов борьбы. Крайним проявлением экстремизма является терроризм. Он представляет собой систему насильственных действий, нацеленных на достижение целей, отражающих интересы достаточно узкой группировки, посредством создания негативного социально-психологического климата.
СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА С МНОГОДЕТНЫМИ СЕМЬЯМИ
КУРСОВАЯ РАБОТА
На
тему «СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА С
МНОГОДЕТНЫМИ СЕМЬЯМИ «
| Направление / | Социальная работа |
| Направленность | Социальное обслуживание (сфера социальной защиты населения) |
Оглавление
| Введение……………………………………………………..……………………….3 | ||||
| Глава 1. Теоретико-методологические основы социальной | ||||
| 1.1.Понятие и | ||||
| 1.2.Динамика многодетности в 1.3.Государственная семейная Глава 2. Особенности | ||||
| 2.1.Проблемы многодетных семей………………………………….…14 | ||||
| 2.2.Общее направление | ||||
| Заключение………………………………………………..……………………….28 | ||||
| Библиографический | ||||
|
Глава 1. Многодетная
семья: сущность, динамика и государственная политика
1.1 Понятие и категории многодетных семей
Семья — родители (законные представители) и дети, совместно
проживающие с ними и ведущие общее хозяйство[13, c. 4].
Многодетная семья — семья, имеющая трех и более детей (в том числе
усыновленных, а также пасынков и падчериц) в возрасте до 16 лет, а также в возрасте
до 18 лет, если они обучаются в образовательных учреждениях, реализующих
общеобразовательные программы
Многодетная семья — семья, в которой родились и (или) воспитываются
трое и более детей (в том числе усыновленные, а также пасынки и падчерицы) до достижения
младшим из них возраста 16 лет, а обучающимся в образовательном учреждении,
реализующем общеобразовательные программы, — 18 лет. В составе многодетной
семьи не учитываются дети, находящиеся на полном государственном обеспечении, и
дети, в отношении которых родители лишены родительских прав или ограничены в
родительских правах[15, c.13]
Все
многодетные семьи могут быть распределены на три категории:
1. Семьи,
многодетность в которых запланирована (например, в связи с национальными
традициями, религиозными предписаниями, культурно-идеологическими позициями,
традициями семьи). Такие семьи испытывают много трудностей, обусловленных
малообеспеченностью, теснотой жилья, загруженностью родителей (особенно
матери), состоянием их здоровья, но у родителей имеется мотивация к воспитанию
детей.
2. Семьи, образовавшиеся в результате второго
и последующих браков матери (реже — отца), в которых рождаются новые дети.
Исследования показывают, что такие семьи могут быть и вполне благополучными, но
их членам присуще ощущение неполной семьи.
3.
Неблагополучные многодетные семьи, образующиеся в результате безответственного
поведения родителей, иногда на фоне интеллектуально-психической сниженности,
алкоголизма, асоциального образа жизни. Дети из таких многодетных семей
особенно часто нуждаются в помощи, реабилитации, страдают от болезней и
недоразвития. В случае утраты родительского попечения их судьбу особенно трудно
устроить, ибо семейное законодательство препятствует разделению детей из одной
семьи, а усыновить 3-7 детей разного возраста и разной степени социальной
дезадаптации далеко не всегда возможно. [18]
В конце, можно
сделать вывод, что многодетные семьи всех типов имеют общую социальную
проблему, специфически связанную с многодетностью: дети из таких семей по
сравнению со сверстниками из преобладающих малодетных семей чаще демонстрируют
заниженную самооценку, им присущи неадекватные представления о собственной значимости,
что может отрицательно сказаться на всей их последующей судьбе. Кроме того,
малые интервалы в рождении детей, характерные для многодетных семей, приводят к
постоянному наличию большого числа малолетних братьев и сестер, что влечет за
собой снижение социального возраста старших сиблингов.
1.2 Динамика многодетности в
России
По данным
переписи 2002 года в России насчитывалось 1 396 078 многодетных
семей, что составляло 2,6% от общего числа домохозяйств, включая
домохозяйства из одного человека.
Уровень
многодетности весьма существенно различается по регионам страны. По
субъектам Российской Федерации диапазон доли многодетных (от общего числа
домохозяйств) достаточно велик: от 53,4% в республике Ингушетия
до 1% в городе Санкт-Петербурге. Причем, только
в 4 регионах, включая Республику Ингушетия, она была выше 10%
от общего числа домохозяйств (Чеченская Республика — 40,5%,
Республика Дагестан — 24,8%, Республика Тыва — 17,1%).
В этих регионах многодетная семья — это
стандарт демографической семейной модели, поэтому в данном случае нет
смысла говорить о специальной политики для многодетных семей, поскольку
меры, адресованные данной группе, реально распространяются практически
на все семьи с детьми. Еще в семи субъектах Федерации этот
показатель колеблется в пределах от 9-5%%: 8,9%
в Карачаево-Черкесской Республике, Республика Саха (Якутия) — 8,6%,
Республика Северная Осетия — Алания — 8,5%. Республика
Калмыкия — 7,4%, Республика Алтай -6,8%, Республика Бурятия -5,4%, 5,2% —
в Читинской области. В десяти регионах удельный вес многодетных
домохозяйств составляет 4- 3%% и в 15 регионах —
от 3% до 2%.
Таким образом,
можно говорить о сложившейся в России ситуации распространения двух
типов воспроизводства населения: традиционной патриархальной многодетности (особенно
заметен в национальных республиках Северного Кавказа) и современного
постиндустриального типа воспроизводства с распространением
одно-двухдетных семей в большинстве территорий России.
Среди семей,
имеющих детей до 18 лет, многодетные составляют 6,6%, их доля
сократилась с 9,5% в 1989 году (в городах —
с 6,8% до 4,2%, в сельской местности — с 19,3%
до 13,1%). Сегодня из всех семей с детьми 65,2% составляют
однодетные семьи (70% — в городах и 52,2% — на селе).
В многодетных семьях воспитывается 15,7% всех детей в стране (10,6%
детей в городах и 16,8% детей в сельской местности).
Эти цифры
значительно ниже аналогичных показателей в 1989 году, когда каждый
пятый ребенок воспитывался в многодетной семье (14,4% детей
в городских поселениях и 36% детей — в селе).
Следовательно, несмотря на то, что большая часть многодетных семей,
при тенденции их сокращения, продолжает проживать в сельской
местности, именно здесь мы наблюдаем резкое снижение доли детей
из многодетных семей в общем числе детей. [1, c.56]
В то же
время, среднее число детей в многодетных семьях в период между
переписями несколько возросло. По данным переписи 2002 года,
в среднем на многодетную семью приходилось 3,45 ребенка
(в городах — 3,39, в сельской местности — 3,49).
Это несколько
выше аналогичных показателей 1989 года — 3,40 ребенка
в среднем на многодетную семью (3,29 в городах
и 3,51 в сельской местности). Обращает на себя внимание тот
факт, что в селе среднее число детей в многодетных семьях почти
не изменилось, тогда как в городах наблюдался рост. Возможно, это
связано со значительными миграционными потоками из сел в города,
вызванными военными действиями на Кавказе, а также из республик
бывшего СССР в Россию.
В 2002 году
более половины (52,3%) многодетных семей (с тремя и более детьми)
проживали в сельской местности .Согласно данным НОБУС-2003, там
сосредоточено 69% всех российских семей с 4-мя и более детьми. [3,
cтр.100]
Почти четверть
детей из многодетных семей живут в четырех субъектах РФ (Республика
Дагестан, Чеченская Республика, Башкортостан, Ингушетия), остальные
распределены по субъектам РФ с частотой 1-3% на каждый
регион. Подавляющее большинство многодетных семей составляют полные семьи
(84,4%).
Таким образом,
многодетность в России носит ярко выраженный региональный характер —
выделяются лишь несколько национальных Республик с традиционно высоким
уровнем многодетности (в основном это Республики Северного Кавказа),
а в остальных субъектах Российской Федерации многодетность — это
скорее «нетипичное» явление, редко встречающееся и выпадающее
из общего контекста развития института семьи на данной территории.
Следовательно, социальная политика регионов и федеральные социальные
программы поддержки многодетных семей должны учитывать сложившуюся картину
многодетности и ее региональной дифференциации.
Интересную статистику привел заведующий
кафедрой социологии и демографии семьи социологического факультета МГУ Анатолий
Антонов. Сегодня 65 % российских семей имеют одного ребенка, 28 % — двоих, и
только 7 % — троих и более. А для того, чтобы население не убывало (не
прибавлялось, но только не убывало), необходимо 35 % семей с тремя детьми, 14 %
— с четырьмя, и 3 % многодетных (демографы считают многодетной семью, начиная с
пяти детей).
Напрасно люди
радуются, что в последние годы повысилась рождаемость. По словам Анатолия Антонова, этот рост –
следствие событий 20-25-летней давности. После постановления Советского
правительства 1981 года, утвердившего ряд льгот для матерей, в 1980-е годы в
России был взлет рождаемости. И теперь молодые люди, родившиеся в 1980-х годах,
вступают в брак, и у них рождаются дети. Но в основном первенцы. [2, c. 150]
Таким образом, для выхода из демографического
кризиса необходимо увеличение рождения в семьях третьего и четвертого ребенка.
Пока же, по данным социологических опросов, только 30 % семей с одним ребенком
хотят второго, и только 7 % из семей с двумя – третьего.
1.3
Государственная семейная политика в контексте поддержки многодетных семей,
региональный аспект
Есть институт
семьи и институт государства. До сих пор во всем мире институт государства
совершенно бесплатно берет в систему экономики в качестве рабочей силы новые
поколения, которые формируются в семьях. Государство ничего не делает для того,
чтобы эти поколения создавались. Раньше, до индустриально-рыночного
капитализма, сельская семья воспроизводила детей для себя, и они заботились о
родителях в старости. Но раз государство создало эти системы (страхования,
пенсионного обеспечения, наемного труда, зарплаты), то рождение и воспитание
нескольких детей тоже становится социально значимым трудом. [1, c. 5]
Семейное
законодательство России не устанавливает, какая семья является многодетной. В
соответствии с Указом Президента РФ от 5.05.1992 г. №431 органы исполнительной
власти субъектов России самостоятельно устанавливают, какие семьи являются
многодетными. При этом понятие «многодетная семья» определяется ими с
учетом национальных и культурных особенностей социально-экономического и
демографического развития того или иного региона.
Основным
документом федерального уровня, определяющим социальный статус многодетной
семьи, является Указ Президента РФ 5.05.1992 г. №431 «О мерах по
социальной поддержке многодетных семей».
Указ
устанавливает для многодетных семей льготы в области жилищно-коммунальных,
транспортных, медицинских, образовательных услуг, льготы в области трудовых и
земельных отношений.
Законодательство
о государственной поддержке многодетных семей в основывается на общепризнанных
принципах и нормах международного права, Конвенции ООН о правах ребёнка,
Конституции Российской Федерации, Семейном Кодексе Российской Федерации, иных
нормативных правовых актах Российской Федерации. Также государством
разрабатываются различные программы, которые способствуют поддержке многодетных
семей [12, c. 120].
Наиболее
массовой программой поддержки бедных семей с детьми является ежемесячное
пособие гражданам, имеющим детей в возрасте 16(18) лет. Большинство
многодетных семей являются получателями данного пособия: его получают 77% семей
с 4 и более детьми получают детские пособия; 81% неполных многодетных
семей. Помимо данного общефедерального пособия, порядка 20% многодетных
семей получают ежемесячные региональные пособия, и 7% многодетных
семей получают единовременно помощь либо от социальной защиты, либо
со стороны предприятий[1, c. 5].
Несмотря
на наличие разветвленной системы социальных программ, реализуемых
в регионах, население слабо информировано о них. При этом бедные
семьи информированы хуже, чем небедные, и нельзя утверждать, что бедные
интересуются такими программами больше.
В целом система
программ социальной поддержки выстроена следующим образом: существует большое
число видов социальной помощи, но они адресованы ограниченному числу
участников. При этом нет пособий, которые были бы доступны всем бедным
семьям. Анализ состава участников рассматриваемых социальных программ
с социально-демографической точки зрения указывает на то, что
они сконцентрированы на поддержке семей с детьми, и в фокус
их внимания в большей степени попадают именно многодетные
и неполные семьи. [14, c. 150]
В тоже время
распределение финансовых ресурсов происходит не в пользу многодетных
семей: размер денежных выплат в расчете на одного члена семьи
существенно выше в семьях без детей.
Законом Ульяновска устанавливаются следующие меры
социальной поддержки:
1. Оплата за
счёт средств бюджета Ульяновска коммунальных услуг (отопление, вода,
канализация, газ, электроэнергия) в пределах нормативов потребления
коммунальных услуг, установленных в Ульяновске, а для многодетных семей,
проживающих в домах, не имеющих центрального отопления, — топлива,
приобретаемого в пределах норм, установленных для продажи населению, и
транспортных услуг для доставки этого топлива, в размере:
·
30% — семьям, имеющим в своем составе трех несовершеннолетних
детей;
·
40% — семьям, имеющим в своем составе от четырех до семи
несовершеннолетних детей;
·
50% — семьям, имеющим в своем составе восемь и более
несовершеннолетних детей.
Меры социальной поддержки по оплате
указанных услуг предоставляются многодетным семьям независимо от вида жилищного
фонда.
2. Прием детей из многодетных семей в
государственные образовательные учреждения, осуществляющие основную
общеобразовательную программу дошкольного образования, в первую очередь.
3. Бесплатное посещение членами многодетной
семьи музеев, парков культуры и отдыха, находящихся в ведении исполнительных
органов государственной власти Ульяновска, а также выставок, устраиваемых
исполнительными органами государственной власти Ульяновска.
4. Предоставление вне очереди жилых помещений
государственного жилищного фонда Ульяновска в соответствии с установленной в
Санкт-Петербурге нормой предоставления площади жилого помещения по договорам
социального найма многодетным семьям, состоящим на учете в качестве нуждающихся
в жилых помещениях, при рождении трех и более детей одновременно.
5. Включение в региональные программы
Ульяновска в сфере занятости населения Ульяновска мероприятий по трудоустройству, созданию
новых рабочих мест, обучению и переобучению родителей (законных представителей)
из многодетных семей.
6. Включение в первоочередном порядке
многодетных семей, состоящих на учете в качестве нуждающихся в предоставлении
жилых помещений и (или) на учете нуждающихся в содействии Ульяновска в
улучшении жилищных условий, в региональные программы Ульяновска, направленные
на улучшение жилищных условий граждан.
7. Включение многодетных семей в
региональные программы Ульяновска предусматривающие мероприятия по оказанию
помощи в организации крестьянских (фермерских) хозяйств и создании коммерческих
предприятий, по предоставлению финансовой помощи для возмещения расходов на
развитие крестьянского (фермерского) хозяйства.
8. Предоставление в установленном действующим
законодательством порядке земельных участков для организации крестьянских
(фермерских) хозяйств, ведения садоводства, огородничества в размере не менее
0,15 га на многодетную семью.
9. Бесплатное предоставление семьям,
имеющим в своем составе восемь и более несовершеннолетних детей, в том числе
приемным семьям и семьям, имеющим опекаемых (подопечных) детей, проживающих в
указанных семьях более трех лет, транспортного средства (пассажирского
микроавтобуса). Размер стоимости и порядок предоставления транспортного
средства (пассажирского микроавтобуса) определяются Правительством Ульяновска.
Мера социальной
поддержки, указанная в настоящем пункте, предоставляется один раз (пункт
дополнительно включен с 1 января 2009 года Законом Ульяновска от 14 ноября 2008
года №661-121). [15, с.150]
Так же,
проанализировав данный закон, можно сделать вывод о том, размер помощи зависит
от типа населенного пункта: в крупных городах денежные выплаты выше,
а в мелких населенных пунктах и на селе — чаще
оказывается помощь в натуральном виде. Неденежные социальные программы в большей
степени направлены на поддержку семей с детьми. Чаще всех участниками
неденежных социальных программ становятся многодетные семьи, имеющие высокий
риск попадания в число бедных. Следовательно, можно говорить
об определенной роли социальных программ органов социальной защиты для
многодетных домохозяйств.
2. Особенности социальной работы с
многодетными семьями
2.1.Проблемы многодетных семей
Существует
типология социального риска, т.е. выделение семей, которые в силу объективных
или субъективных причин находятся в состоянии жизненного затруднения и
нуждаются в помощи со стороны государственной системы социальной защиты и
социального обслуживания. [8, c. 150]
Выделяют
две категории семей социального риска:
1. Семьи,
актуально нуждающиеся в социальной защите и поддержке в силу объективно
сложившейся трудной жизненной ситуации, препятствующей их функционированию и
развитию (семья с ребенком-инвалидом, многодетная, неполная семья, семья
вынужденных переселенцев, малообеспеченная семья, семья с асоциальным
поведением ее членов и т.д.).
2. Семьи,
превентивно нуждающиеся в социальной защите и поддержке в связи с опасностью
возникновения трудноразрешимых проблем (молодая семья, семья, ожидающая
рождение ребенка, семья с новорожденным, семья, не способная создать
полноценные условия для развития и воспитания детей и т.д.) [10,
c. 31].
Многодетные семьи относятся к первой категории семей
социального риска, этим обусловлен широкий спектр проблем данной категории
семей:
1) Материально-бытовые (финансовые) проблемы. Многодетные семьи являются наименее
обеспеченными, с низким среднемесячным доходом на одного члена семьи. В
структуре доходов пособия на детей невелики. Доля затрат на продовольственные
товары выше, а структура питания гораздо менее разнообразная. Дети таких семей
меньше получают фруктов, ягод, мяса, яиц, рыбы и т.д., что вызывает большую
тревогу. В связи с постоянным ростом цен отмечаются крайне ограниченные
возможности удовлетворять потребности, дефицит в самых необходимых предметах:
обуви, одежде, школьно-письменных принадлежностях. Редкая натуральная и
материальная помощь проблемы не решает [11, c. 200].
Многодетные
семьи имеют самый высокий уровень бедности, что подтверждает весь комплекс
индикаторов мониторинга бедности, базирующегося на показателе располагаемых
ресурсов82% этих семей попадают в число бедных, хотя в структуре
бедных они составляют только 5,2%.
Душевой дефицит
доходов у многодетных выше среднероссийского уровня в 1,5 раза и составляет
44,2% от величины прожиточного минимума. В общем дефиците доходов на семьи с 3
и более детьми приходится 13,1%.
Измерение
бедности многодетных семей в координатах множественных линий бедности –
абсолютной, депривационной и субъективной, показало, что многодетные семьи
сохраняют высокие риски бедности, независимо от метода ее измерения, особенно в
том случае, если таковыми являются неполные многодетные семьи. Крайняя бедность
(одновременно имеет доходы ниже прожиточного минимума, испытывает лишения и
является субъективно бедным) характерна для трети многодетных семей, что в 4
раза чаще, чем у семей с 1-2 детьми.
2) Проблема трудоустройства родителей. Когда мать не работает, а
отец не получает длительное время зарплату, нерегулярны и недостаточны пособия
на детей, возникает проблема поиска новой работы. Часто это усугубляется
незнанием законов и информации о тех льготах, которые положены таким семьям.
Выживание многодетной семьи в современных условиях возможно путем повышения
собственных доходов (личная инициатива, вторичные заработки, работа подростков).
Уязвимость
членов многодетных семей на рынке труда во многом порождена их относительно
низким образовательным потенциалом и, прежде всего, дефицитом профессионального
образования. По характеристикам профессиональной подготовки члены семей с 3
детьми заметно уступают членам малодетных семей, а домохозяйства с 4 и более
детьми отличаются настолько сильно, что есть основания говорить о большинстве
этих семей как об особой группе. Наиболее наглядно ее специфика проявляется в
разрезе города и села, что указывает на локализацию данной группы
преимущественно в сельской местности: в городе отсутствие профессионального
образования выявлено у 36,2% взрослых, а в сельской местности – у 58,5%. Вместе
с тем, дифференциация между членами мало- и многодетных семей по этому
показателю прослеживается и в поселенческом разрезе .
3) Жилищная проблема для многодетных семей в
настоящее время приобрела первостепенную важность. Жилищные условия не отвечают
нормативам по общему правилу и не могут улучшиться за счет муниципального
жилья, а приобретение жилья за счет собственных средств для большинства семей
невозможно. Рост платы за жилищно-коммунальные услуги еще более осложняет
материальные проблемы многодетных семей [10, c. 40]. Уровень
благоустройства жилищ многодетных семей крайне низок. Если в селах они не
слишком выделяются среди других типов семей, то в городах уровень
благоустройства жилья многодетных семей в 2 раза ниже, чем семей с 1 ребенком.
4) Психолого-педагогические проблемы. В благополучной многодетной
семье дети находятся в равном положении: нет дефицита общения, старшие
заботятся о младших, формируются, как правило, положительные нравственные
качества, такие как чуткость, человечность, уважение к старшим. Но вместе с
тем, дефицит времени, недостаточность знаний по воспитанию детей создают
определенные проблемы в таких семьях. По данным исследований Т.В. Лодкиной, 77%
многодетных родителей отметили свои слабые знания в вопросах воспитания детей,
что, по ее мнению, свидетельствует о низком уровне их психолого-педагогической
культуры.
Дефицит воспитания приводит к тому, что дети вырастают, имея заниженную
самооценку, тревожность, неуверенность в себе, неадекватное представление о
собственной личности. Большое количество детей в многодетных семьях ведет к
повышению социального возраста старших детей. Они рано взрослеют и менее тесно
связаны со своими родителями [3, c. 150].
Жилищные
проблемы создают трудности в соблюдении режима дня детей. Как правило, такие
семьи не имеют возможности для автономности каждого ребенка — личного уголка,
своей территории с соблюдением границ, личных любимых игрушек, что зачастую
приводит к затяжным длительным конфликтам между детьми. Подростки обычно рано
включаются в домашние дела и часто бросают школу, начинают рано работать, имею
большую вероятность приобрести вредные привычки (курение, алкоголь) и другие
формы девиантного поведения.
Многодетные,
особенно неполные семьи, отличаются большей безнадзорностью детей. Дети большую
часть времени проводят на улице. Возникает проблема коммуникации как взрослых
членов семьи, так и детей, особенно подростков. Это затрудняет процесс
социализации детей и может способствовать появлению определенных проблем в
дальнейшей жизни.
Многодетные родители
испытывают дискомфорт с коллегами по работе, зачастую лишены доброжелательного
отношения в профессиональной среде. Дети из многодетных семей также ощущают
негативное отношение сверстников — трудности в общении с другими детьми,
несовпадение интересов и т.д. [5, c. 30]
5) Медицинские проблемы. Сложный психологический
климат многодетной семьи, как правило, влияет на здоровье детей. Социальная
незащищенность многодетных семей, постоянное снижение уровня жизни создают
пессимистически настроенное социальное самочувствие. Отмечается низкий уровень
санитарной культуры многодетной семьи: 53,8% семей относятся к группе риска.
Страдает здоровье всех членов семьи, имеет место распространение хронической
патологии. Отцы болеют в 2 раза чаще, чем в других семьях. У матерей страдает
репродуктивное здоровье, характерны слабое знание контрацепции, слабая
социальная ориентация в сексуальной жизни, несоблюдение интергенетических
интервалов между беременностями. Отмечается неудовлетворительное половое
воспитание детей, сравнительно ранняя половая жизнь подростков. В таких семьях
10-15% проблемных детей [2, c. 150].
Отношение
окружающих к многодетным семьям далеко не всегда благожелательно — в них видят
конкурентов при распределении социальной помощи. Большое или среднее число
детей в семье стало оцениваться как следствие ограниченности интересов,
культурной отсталости. Среди семей с высоким уровнем притязаний сложилась новая
прокреативная этика, которая рассматривает многодетность, как синоним бедности,
маргинальности, отсталости (это характерно для многих культур «общества
потребления»). В формирующихся стереотипах общественной психики
«герой нашего времени» представляется имеющим одного, но очень
«дорогого», высококачественного ребенка. Многодетные семьи чаще всего
не могут обеспечить своим детям престижный уровень жизни и образования.
Таким образом,
многодетные семьи имеют общую специфическую социальную проблему: дети из таких
семей чаще демонстрируют заниженную самооценку, для них характерны слабое
здоровье, снижение социального возраста старших сиблингов, что может негативно
сказаться на их дальнейшей судьбе.
К сожалению, в
органах социальной защиты населения сегодня отсутствует комплексный подход к
решению проблем многодетных семей — основное внимание уделяется материальному
положению семей и то в рамках существующего законодательства (федерального и
регионального), определяющего, например, размеры детских пособий. Однако,
размеры пособий невелики, они, впрочем, как и льготы, не решают проблемы
многодетных семей, а потому и в дальнейшем с таким подходом нашего государства
к их социальной защите можно предположить, что тенденция отхода к одно- и
двухдетной модели семьи будет продолжаться, а это, естественно, не улучшит
демографическую ситуацию в стране.
При существующих
формах социальной поддержки многодетные семьи обречены на социальную деградацию
в условиях стагнации или углубления социально-экономических трудностей.
Хронический дефицит бюджетов соответствующих уровней препятствует выделению
достаточных средств для выплаты пособий. Статус просителей отрицательно
действует на социальное самочувствие личности и семьи. В то же время
многодетные семьи обладают большим трудовым и личностным потенциалом, который,
при надлежащем содействии, может позволить им перейти к полной или частичной
самообеспеченности и тем самым осуществить или повысить свою социальную
субъектность. [6, c. 150]
С другой
стороны, сохранившиеся, несмотря ни на что, установки части семей на
многодетность обеспечивают хотя бы относительную плавность в графике снижения
рождаемости. Усилия по стабилизации уровня рождаемости постепенное формирование
общественного стереотипа семьи с более чем одним ребенком необходимы для
поддержания рациональной возрастной структуры общества, обеспечения вступления
в жизнь достаточно многочисленных, трудоспособных и здоровых поколений, имеющих
возможность не только адаптироваться к происходящим изменениям, но и
осуществить социально-экономические преобразования, соответствующие
потребностям нашей страны.
Можно сделать
вывод, что реальная помощь многодетным способна повлиять на репродуктивную
установку молодых семей в сторону увеличения числа желаемых детей.
2.2.
Общее направление социальной работы с многодетными семьями
Работа с семьей
— наиболее традиционная из всех форм социальной работы. И все еще она играет
доминантную роль и в обучении, и в практике. Ее часто критикуют в связи с
защитой ребенка, но поддержка семьи также часто входит в программу работы с
условно освобожденными и по предоставлению услуг пожилым и людям с
ограниченными возможностями. Существуют некоторые сложности в осуществлении
деятельности социального работника по поводу учета интереса семьи[12, c. 200]
В семье находят
отражение все социальные проблемы, характерные для современного общества,
поэтому к ней в той или иной мере применимы все виды технологий социальной
работы. Применительно к семьям различных
категорий: неполных, многодетных, малообеспеченных, асоциальных —
используются различные технологии социальной работы.
Виды и формы
социальной помощи, цель которых — сохранение семьи как социального института в
целом и каждой конкретной семьи, нуждающейся в поддержке, можно разделить на
экстренные, т.е. направленные на выживание семьи (экстренная помощь, срочная
социальная помощь, немедленное удаление из семьи детей, находящихся в опасности
или оставленных без попечения родителей), направленные на поддержание
стабильности семьи, а также направленные на социальное развитие семьи и ее
членов.
Опыт применения
технологий социальной работы свидетельствует об определенной специфике их
использования. В ряде случаев некоторые технологические процедуры взаимосвязаны
и взаимообусловлены. Например, социальная диагностика предшествует проведению
многих других технологических действий (адаптации, коррекции, терапии и др.), а
социальная адаптация порой переходит в реабилитацию.
Среди различных
технологий социальной работы с многодетной семьей особое место отводится
социальной диагностике. Социальная диагностика — важнейший компонент социальной
технологии и сфера деятельности практического социального работника. Технология
социальной диагностики включает в себя принципы, алгоритм процедур и способов
проверки различных методов исследования социальных процессов. В основе
диагностики лежит проблема анализа и обобщения факторов, характеризующих
социальное развитие человека, социальных групп, общества. [17]
Общая схема социальной диагностики включает в себя ряд
этапов:
—
предварительное ознакомление с объектом, которое предполагает получение
достоверного представления о предмете изучения, определение его сильных и
слабых сторон, возможных направлений изменения и совершенствования;
— проведение
общей диагностики, т.е. постановка задач, выделение состава диагностируемых
ситуаций, определение эталонных (нормативных) параметров ситуаций, выбор
методов диагностирования;
— проведение
специальной диагностики по каждой из взятых для углубленного исследования
проблем, измерение и анализ всех необходимых показателей;
— построение
выводов, на основе которых делается заключение. [19]
Выявленные в
ходе общей и специальной диагностики проблемы и составляют, как отмечалось
выше, социальный диагноз. Корректировка полученных результатов может
осуществляться путем совместной работы с практическими работниками, занятыми в
той или иной социальной сфере. Определение диагноза — заключительный этап
социальной диагностики, далее начинается разработка конкретных программ и
решений государственных или общественных организаций по преодолению,
поддержанию или развитию выявленных процессов и тенденций в исследованном
социальном объекте или явлении.
Применительно к
многодетным семьям технология социальной диагностики имеет очень важное
значение, поскольку вычленение и углубленное изучение основных проблем каждой
конкретной семьи обуславливает дальнейшую эффективность социальной работы с
данной категорией семей[22].
Ha основе
социального диагноза выделяются приоритеты и осуществляется выбор в оказании
той или иной социальной помощи. В связи с этим социальный работник должен
соблюдать ряд социально-этических требований — принципов диагностики.
Принцип
конфиденциальности. Неразглашение результатов социального диагноза без
персонального согласия на это лица, которое являлось объектом исследования.
Если это дети, то на разглашение результатов обследования обязательно требуется
согласие родителей или заменяющих их лиц.
Принцип научной
обоснованности. Результаты анализа должны быть, как минимум, валидными
(достоверными) и надежными.
Принцип
ненанесения ущерба. Диагностические результаты ни в коем случае не должны быть
использованы во вред человеку, который подвергся исследованию.
Принцип
объективности. Выводы исследования должны делаться на основе научно
обоснованных, объективных данных и не должны зависеть от субъективных установок
тех, кто проводит исследование или пользуется его результатами.
Принцип
эффективности. Не следует предлагать человеку такие рекомендации, которые по
итогам диагноза для него бесполезны, могут привести к нежелательным или
непредсказуемым последствиям.
С социальной
диагностики состояния членов семьи должны начинаться и ею же заканчиваться
действия социального работника. Как область практики, она ориентирована на
профессиональные знания и умения, связанные с практическим применением
определенных процедур, приемов и методов.
[21]
Социальная
адаптация занимает существенное значение в системе технологий социальной работы
с многодетными семьями. Рассмотрим общие положения социальной адаптации.
Социальная адаптация представляет собой не только состояние человека, но и
процесс, в течение которого социальный организм приобретает равновесие и
устойчивость к влиянию и воздействию социальной среды. Социальная адаптация
приобретает исключительную актуальность в переломные периоды как
жизнедеятельности человека, так и в периоды радикальных экономических и
социальных реформ.
Под социальной
адаптацией понимается процесс активного приспособления человека к новым для
него социальным условиям жизнедеятельности. В процессе адаптации человек
выступает объектом воздействия социальной среды и активным субъектом,
осознающим влияние этой среды. Все виды адаптации взаимосвязаны между собой, но
доминирующим здесь является социальная. Полная социальная адаптация человека
включает физиологическую, управленческую, экономическую, педагогическую,
психологическую и профессиональную адаптацию. [7, c. 12]
Социальная
адаптация — процесс управляемый. Управление им может осуществляться не только в
русле воздействия социальных институтов на личность в ходе ее производственной,
внепроизводственной, допроизводственной, постпроизводственной жизнедеятельности,
но и в русле самоуправления. Последнее предполагает требовательное,
самокритичное отношение человека к самому себе, к своим мыслям и поступкам.
Экономическая
адаптация — это сложнейший процесс усвоения новых социально-экономических норм
и принципов экономических отношений индивидов, субъектов. Для технологии
социальной работы здесь важен так называемый «социальный блок»,
включающий адаптирование к реальной социальной действительности размеров
пособий по безработице, уровню зарплаты, пенсий и пособий. Они должны отвечать
не только физиологическим, но и социокультурным потребностям человека.
Педагогическая
адаптация — это приспособление к системе образования, обучения и воспитания,
которые формируют систему ценностных ориентиров индивида. [23]
В последнее
время особую актуальность для социальных работников приобрела проблема
дезадаптации детей и подростков. Особое значение это имеет для многодетных
семей, которые часто обладают малым воспитательным потенциалом в силу ряда
объективных и субъективных причин.
Психологическая
адаптация. В психологии адаптацию рассматривают как процесс приспособления
органов чувств к особенностям действующих на них стимулов с целью их лучшего
восприятия и предохранения рецепторов от излишней нагрузки. Процесс
психологической адаптации человека происходит непрерывно, поскольку постоянно
изменяются социально-экономические условия жизни, политические и
морально-этические ориентации, экологическая обстановка и т.д.
Для многодетных
семей в системе психологической адаптации большую роль играют такие
терапевтические (психотерапевтические) методы воздействия, как дискуссионная
терапия, интеракционно-коммуникативные методы (психодрама, гештальттерапия,
трансактный анализ), методы, основанные на невербальной активности (арттерапия,
музыкотерапия, пантомима, хореотерапия и т.д.), групповая (индивидуальная)
поведенческая терапия, суггестивные методы. Проведение подобных мероприятий
необходимо для снятия эмоциональной напряженности в многодетных семьях,
созданию положительного эмоционального настроя и условий для гармоничного
развития всех членов семьи. [22]
Психологическая
поддержка является частью более широкой программы социальной помощи индивидам
по ликвидации кризисных ситуаций и оказанию помощи человеку или группе лиц
(правовая, психологическая, сексологическая, информационная и др.). Главные
усилия социальных работников должны быть направлены на содействие социальной
адаптации в новых социально-экономических условиях.
Итак, применение
технологий социальной адаптации в социальной работе с многодетными семьями
определяется основными задачами, решаемыми при работе с указанной категорией
семей. В зависимости от социального статуса, семейного состава многодетных
семей меняются содержание процесса социальной адаптации, формы и методы проводимой
работы.
Одной из успешно
применяемых технологий работы социального работника с многодетной семьей
является социальное консультирование. Социальное консультирование — это
квалифицированный совет, помощь лицам, испытывающим различные проблемы, с целью
их социализации, восстановления и оптимизации их социальных функций, выработки
социальных норм общения. В рамках социального консультирования можно выделить
следующие направления: медико-социальное, психолого-педагогическое,
социально-правовое, социально-управленческое и др. Вероятно, правомерно
выделять и социономическое направление консультирования.
Основной целью
социономического консультирования является оказание помощи клиенту в решении
его социальных проблем и в налаживании межличностных отношений с окружающими.
Такая консультативная деятельность позволяет клиенту расширить представления о
себе собственной ситуации, а затем пережить в себе свои новые возможности.
Клиент в результате консультации должен принять ответственность на себя за
происходящее с ним. Особенность технологии консультирования состоит именно в
активизации резервов внутренних сил клиента для решения проблемных, кризисных
или конфликтных ситуаций. [19]
При проведении
социономического консультирования важно придерживаться основных принципов этой
деятельности.
Ряд исследователей (А.А. Осипова и др.) вполне
справедливо выделяют шесть основных принципов социально-психологического
консультирования:
—
доброжелательное и безоценочное отношение к клиентам;
— ориентация на
нормы и ценности клиента;
— запрет давать
советы клиенту;
— анонимность
консультирования;
— включенность
клиента в процесс консультирования;
— разграничение
личных и профессиональных отношений.
Социально-психологическое
консультирование предполагает использование своеобразных приемов и методов
работы с клиентами. К их числу обычно относят: наблюдение, тестирование,
внушение, убеждение, информирование, метод художественных аналогий,
минитренинг, консультационный инструктаж и др. [1, c. 50]
Важнейшим
направлением социономического консультирования является семейное
консультирование. Оно охватывает такой спектр проблем, как взаимоотношения
между супругами, между ними и их родителями, детьми и родителями. В последние
годы в нашей стране создаются и начинают функционировать психолого-педагогические
консультационные центры. Значительное количество лиц, обращающихся в них за
помощью, — это родители, которых беспокоят проблемы воспитания и развития
детей, конфликты во взаимоотношениях с ними. Как показывает практика,
совершенно бессмысленно консультировать детей до 14-15 лет без участия
родителей. Ведь их проблемы просто невозможно решать без анализа общего
контекста семейных отношений, учета специфики общения детей с родителями.
Опыт работы
психолого-педагогических консультационных центров свидетельствует, что школьная
успеваемость входит в основное содержание запроса родителей в более чем
половине всех обращений. Приемы работы консультанта с детьми и родителями могут
быть разными в зависимости от индивидуально-личностных особенностей клиентов.
Однако есть некоторые правила, которые должны быть реализованы консультантом
практически во всех консультациях родителей по поводу их детей. Как справедливо
заключают некоторые ученые (Т.Н. Овчинникова), к таким правилам можно отнести.
[ 23]
— обязательное
наполнение родительской жалобы-запроса конкретным содержанием путем получения
от родителей подробного описания поведенческой ситуации, явившейся основой
запроса;
— использование
принципов «стереоскопичности» взгляда на ситуацию, т.е. фиксации этого
взгляда как субъективно, с позиций, связанных с ситуацией членов семьи, так и
объективно, с позиции консультанта;
— совместное с
родителями выдвижение консультантом гипотезы об истории развития
«отрицательного» качества у ребенка и возможных путях его
преодоления.
Важнейшим
направлением в работе с многодетными семьями является также социально-правовое
консультирование — в рамках поддержки создания малого бизнеса, — содействующее
переходу к полной или частичной самообеспеченности данной категории семей.
Отсутствие
рыночного менталитета и информации о механизмах деятельности этой
социально-экономической системы требует создания специальных структур,
оказывающих консультативно-методическую, информационную, организационную помощь
семьям, изъявившим желание организовать малое производство. В настоящее время
усилия государственных и негосударственных органов в этой сфере разрозненны и
непоследовательны. Так, переученные в службах занятости и приобретшие
современную специальность индивиды не могут применить её в силу ряда
объективных причин, прежде всего, материально-экономического характера.
Кредитование инициативных малых фирм затруднено отсутствием гарантий и высоким
банковским процентом. Недостаток информации и рекламы приводит к тому, что
производятся продукты, имеющие небольшой спрос, а то, что могло бы
удовлетворить вполне платёжеспособный спрос, не находит потребителя.
Татьяна Шеляг,
исследуя социальный статус многодетных семей и их способность к самопомощи,
отмечает: «Представляется весьма полезным введение в органах
муниципального самоуправления ставки консультанта по малому бизнесу, владеющего
информацией о ресурсах и запросах своей местности и способного, кроме того,
опираясь на наблюдения территориального работника социальных служб, судить о
целесообразности или нецелесообразности выделения кредитов и оказания иной
помощи каждой конкретной семье. Это могло бы способствовать, по меньшей мере,
отсечению таких претендентов, которые заведомо не способны к
предпринимательской деятельности». [11, c. 60]
Исходя из
вышесказанного, можно заключить, что социальное консультирование, как одна из
технологий социальной работы с многодетными семьями, играет важную роль в
системе социального обслуживания населения, особенно социально уязвимых
категорий.
Заключение
Проведенное нами
исследование в рамках курсовой работы позволило прийти к определенным выводам,
ниже приведем некоторые из них.
Серьезные
демографические проблемы России, и, прежде всего, проблемы воспроизводства
населения обуславливают необходимость особого внимания со стороны общества и
государства к положению семей с детьми.
Начнем с того,
что статус многодетной семьи, а также правовые, организационные и экономические
основы ее социальной поддержки определяются Федеральным законом «О
государственной поддержке многодетных семей». Этот закон гласит, что
многодетной семьей является семья, имеющая в своем составе трех и более детей и
воспитывающая их до восемнадцатилетнего возраста, а учащихся дневных отделений
средних специальных или высших учебных заведений — до окончания ими обучения.
Учитываются
также дети, проходящие срочную военную службу по призыву, — но не более чем до
достижения ими возраста двадцати трех лет.
В состав
многодетной семьи при регистрации включаются дети, находящиеся под опекой (попечительством).
При регистрации
в составе многодетной семьи не учитываются: дети, в отношении которых родитель
лишен родительских прав; дети, переданные на воспитание в детские дома и
интернаты на полное государственное обеспечение.
Определение
общих принципов и подходов к государственной политике
в отношении многодетных семей не означает единой системы мер, которые
должны устанавливаться в каждом регионе. Россия — страна двух
демографических типов воспроизводства. Традиционная многодетность
в регионах, с преобладанием сельского образа жизни, переводит
проблему многодетных семей в разряд общих приоритетов
социально-экономического развития данных территорий, обеспечения занятости,
развития аграрного сектора экономики. В регионах с преобладанием
малодетности как сложившегося типа воспроизводства, многодетные семьи должны
стать приоритетной группы для системы социальной защиты.
Необходимо
расширение и совершенствование социальной поддержки многодетных семей
с детьми. Имеющие в нашем распоряжении данные позволили сделать вывод
о том, что многодетные семьи представляют наиболее бедную категорию
населения, поэтому целью политики в отношении таких семей является
комплекс мер, повышающих для них доступность программ государственной
социальной поддержки.
Вместе
с тем, программы социальной поддержки семей с детьми не должны
гарантировать полное содержание ребенка только за счет ресурсов социальной
защиты, сохраняя за семьей ответственность за содержание детей,
в том числе, когда их трое и более. Для целей гармонизации данной
системы мер с содействием развитию моделей самообеспечения программы
социальной поддержки многодетных семей целесообразно развивать
на принципах «социального контракта», предусматривающего взаимные
обязательства со стороны семьи и государства.
Поскольку семьи
с 3 и более детьми отличаются самыми плохими жилищными
условиями, материнский капитал может стать для них важным ресурсом повышения
качества занимаемого жилья. Но, как уже отмечалось, в первую очередь
они нуждаются в улучшении благоустройства жилья. Как показывает практика,
многодетные семьи не могут становиться полноправными участниками ипотеки,
но могут использовать материнский капитал для благоустройства имеющегося
жилья, если речь идет об улучшении жилищных условий.
Основные функции
семьи — это преемственность и передача социального опыта, социализация человека
в обществе прежде всего. Нарушения в функционировании семьи, как социального
института, пагубно сказывается на механизмах функционирования общества,
нарушает социальную структуру общества. Современной семье требуется помощь
общества и государства в восстановлении нормального функционирования семейных
отношений. Наиболее уязвимыми являются многодетные семьи в связи с комплексом
проблем, которые сопровождают эту семью на всех этапах ее развития. Многодетные
семьи нуждаются в значительно более высоком уровне помощи, чем семьи,
воспитывающие одного-двух детей. Причем, если сам факт наличия детей осложняет
положение семьи и повышает риск ее малообеспеченности, то наличие такого числа
детей, которое в современной социальной обстановке может расцениваться как
отклонение, детерминирующее повышенный уровень социальной уязвимости семьи,
ставит их в особо сложную социальную ситуацию, обусловленную материальными и
жилищными трудностями, психологическими проблемами, неадекватной оценкой
общественного мнения.
Социальная
работа с многодетной семьей включает в себя реализацию таких технологий как
социальная диагностика, социально-педагогический патронаж, социальное
консультирование, социальная адаптация и социальная профилактика.
Исходя из
вышесказанного, можно также заключить,
что социальное консультирование, как одна из технологий социальной работы с
многодетными семьями, играет важную роль в системе социального обслуживания
населения, особенно социально уязвимых категорий.
Проанализировав законодательство, можно сделать вывод о том,
размер помощи зависит от типа населенного пункта: в крупных городах денежные
выплаты выше, а в мелких населенных пунктах и на селе — чаще оказывается помощь
в натуральном виде. Неденежные социальные программы в большей степени
направлены на поддержку семей с детьми. Чаще всех участниками неденежных
социальных программ становятся многодетные семьи, имеющие высокий риск
попадания в число бедных. Следовательно, можно говорить об определенной роли
социальных программ органов социальной защиты для многодетных домохозяйств.
Для выхода из
демографического кризиса необходимо увеличение рождения в семьях третьего и
четвертого ребенка. Пока же, по данным социологических опросов, только 30 %
семей с одним ребенком хотят второго, и только 7 % из семей с двумя – третьего.
Таким образом, наша гипотеза о том,
что социальная работа с многодетной семьей зависит от реализации таких технологий как социальная
диагностика, социально-педагогический патронаж, социальное консультирование,
социальная адаптация и социальная профилактика подтверждается.
Библиографический список
Основные источники :
1.
Госпорьян,
А. Тенденции развития семьи в России [Текст] : сочинение/ /А.Госпорьян// Социальное
обеспечение. — 2005. — №24. — С. 4-7.
2.
Зубкова
Т.С. Организация и
содержание работы по социальной защите женщин, детей и семьи [Текст]: учебное пособие
для студ. сред. проф. учеб. заведений/Т. С.Зубкова. — 2 изд. — М.: Издательский
центр «Академия», 2003. — 224 с.
3.
Лодкина
Т.В. Социальная педагогика: Защита семьи и детства. [Текст]: сочинение/ Т.В. Лодкина; Издательский центр «Академия»,
2016. — 224 с.
4.
Новикова,
М. О системе социального обслуживания семьи и детей [Текст]: сочинение/ М.
Новикова; // Социальное обеспечение. — 2016. — с.24-30.
6.
Овчинникова
Т.Н. Личность и мышление ребенка. Диагностика и коррекция [Текст]: сочинение
/ Т.Н. Овчинникова; – М.: Академический
проект, 2018. – 206 c.
7.
Павленок,
П.Д. Системный подход в
социальной работе [Текст]/ П.Д. Павленок//Отечественный
журнал социальной работы. – 2020. – № 2. –С. 8-16.
8.
Павленко
П.Д. [Текст]: Учеб. пособие / П.Д.
Павленко ; Технологии социальной работы в различных сферах жизнедеятельности.
– М.: Издательско-торговая корпорация
«Дашков и Ко», 2020. — 596 с.
9.
Прокофьева
Л. Кроме детей, в дефиците все . [Текст] / Л. Прокофьева//Демоскоп weekly. – №373-374,
2020 . – С. 8-16.
10. Тюгашев Е.А. Семьеведение [Текст]: Учебное пособие
/ Е.А. Тюгашев;. – Новосибирск: СибУПК,
2017.
11. Шеляг Т. Социальный статус многодетных семей и
их способность к самопомощи [Текст]: сочинение / Т. Шеляг . – Социальная
педагогика . – 2017. — № 1. — с.31-42
12. Холостова, Е.И. [Текст]
/Е.И.Холостова; Социальная работа с семьёй. –
3-е изд., перераб. и доп. – М.: «Дашков и К°». – 2019.– 206 c.
13.
Филатова
Е.В. [Текст]: сочинение / Е.В.
Филатова; Теория социальной работы. –
Кемерово: Издательство «Кузбассвузиздат», 2019 .– 206 c.
Законодательные акты :
14. «О мерах социальной поддержки
многодетных семей в Ульяновске » [Текст]: Закон г. Ульяновск а от 26.09.2007 №466-92
15. «О мерах социальной поддержки многодетных
семей в Ульяновске» (с изменениями на 14 ноября 2008 г.) [Текст]: Закон
Ульяновска от 26.09.2007 №466-92
16. «О социальной поддержке многодетных семей»
[Текст]: Закон г. Москвы от 05.11.2008 №56
17. «О реализации закона Ульяновска «О мерах
социальной поддержки многодетных семей в Ульяновске » [Текст]:
Постановление правительства Ульяновска от 13.05.2008 №524
Электронные источники:
18. Бедность: альтернативные подходы к определению
и измерению [Электронный ресурс]: Электронный портал. – Режим доступа: http://ecsocman.hse.ru/text/19177274/
19. Динамика многодетности в России
[Электронный ресурс]: Электронный портал. – https://soc.bobrodobro.ru/17880
20. Проблемы многодетных семей на современном
этапе [Электронный ресурс]: Электронный портал. –
https://studbooks.net/709107/sotsiologiya/problemy_mnogodetnyh_semey_sovremennom_etape
21. Прокофьева Л.М. и др. Анализ
социально-демографического положения многодетных семей. Доклад на II
Всероссийской конференции «Многодетная семья в современной России» [Электронный
ресурс]: Электронный портал. – Режим доступа:
http://www.demographia.ru/
22. Социальная диагностика: цели, этапы и
способы проведения [Электронный ресурс]: Электронный портал. – Режим
доступа:
https://studopedia.org/4-138708.html
23. Социальная терапия и коррекция Электронный
ресурс]: Электронный портал. – Режим доступа:
https://studwood.ru/778774/sotsiologiya/sotsialnaya_terapiya_korrektsiya
24. Сущность социальной адаптации
[Электронный ресурс]: Электронный портал. – Режим доступа:
https://libraryno.ru/2-4-1-suschnost-social-noy-adaptacii-tehn_soc_rab/
25. Многодетная семья: права и льготы [Электронный
ресурс]: Электронный журнал. – Режим доступа: https://www.9months.ru/psihologiaposle/1287/mnogodetnaya-semya-prava-i-lgoty
Что такое предрассудки?
Предрассудки — это смутные, ложные, не проверенные на собственном опыте, взгляды людей об окружающем мире, других людях, общественных явления и жизни в целом. По сути, предрассудки являются разновидностью суеверий, поскольку подобно суевериям они строятся на неподтвержденных, чаще всего непроверенных доводах. К иным отличительным чертам предрассудков относят их неоправданную категоричность, связанную с некритичным восприятием индивидом определенных суждений, взятых на веру.
Практически каждый человек, не зависимо от его национальной, профессиональной или религиозной принадлежности подвержен влиянию предрассудков, направленных как на группы людей, так и определенные явления (например, предрассудки могут касаться выбора напитков или продуктов питания и т.д.). Наиболее распространенные предрассудки связаны со сферой религиозных и национальных взаимоотношений, нередко они базируются на культурных штампах и устаревших научных гипотезах либо навязываются рекламой. Для лучшего понимания специфики данного вопроса рассмотрим конкретные примеры часто встречающихся предрассудков.
Разновидности и примеры
Предрассудки встречаются во всех сферах жизни, к их типичным разновидностям относят:
Социальные предрассудки
В основе предрассудков данного типа лежат личные наблюдения людей, основанные на реально происходивших с ними ситуациях. В дальнейшем эти наблюдения прочно входят в коллективное сознание, поскольку часто находят реальное подтверждение в жизни. К наиболее распространенным социальным предрассудкам относят следующие утверждения:
- без «блата» невозможно устроится на хорошую должность;
- окончание престижного университета обязательно гарантирует успех в жизни;
- дети должны во всем подчиняться родителям;
- все работники бухгалтерии являются скучными и занудными людьми;
- немецкие автомобили превосходят все остальные машины в плане качества.
Гендерные предрассудки
Роли мужчин и женщин в обществе, а также в профессиональной и семейной жизни также полны различных предубеждений, многие из которых еще воспринимаются как норма. К ним относят следующие утверждения:
- женщине лучше посвятить себя дому и детям;
- мужчина обязан много зарабатывать;
- женщине необходимо родить как минимум одного ребенка;
- одиноким мужчинам (или же одиноким женщинам) приходится в разы хуже, чем семейным людям.
Расовые предрассудки
Нередко принадлежность человека к определенной расовой группе может стать причиной откровенно враждебного отношения к нему и даже расизма. Сегодня предубеждения расового характера упоминаются исключительно в негативном и отрицательном контексте, как один из образцов устаревшего типа мышления.
Национальные предрассудки
Стереотипы, касающиеся основных черт того или иного национального характера формировались на протяжении столетий. Нередко черты отдельного представителя какой-либо этнической группы распространялись на весь народ, причем данные черты основывались на бытовых, часто ошибочных либо предвзятых выводах и наблюдениях. К ярким примерам национальных предрассудков относят такие утверждения как:
- все русские много пьют;
- каждая француженка отличается собственным утонченным вкусом;
- практически все американцы имеют лишний вес;
- англичан отличает привычка уходить не попрощавшись.
Предрассудки бытового характера
Бытовые предрассудки касаются в первую очередь правил, навязываемых обществом отдельному индивиду и касающихся его внешнего вида, модели поведения, а также разнообразных примет и суеверий, прочно укоренившихся в социуме. Примерами данных стереотипов являются следующие утверждения:
- лишь модельные параметры являются признаком хорошей фигуры;
- лицо с неправильными чертами не может быть красивым;
- мужчина должен быть чуть красивее обезьяны.
Предрассудки, связанные с возрастом
Человек подвергается воздействию возрастных предрассудков на любом этапе своей жизни, как в детстве, так и в зрелости. Данные стереотипы выработались в социуме очень давно, их корни заключаются в восприятии людьми определенных особенностей человеческой личности, связанных с возрастом, исключительно с негативной стороны. Возрастные предрассудки выражаются в утверждениях вроде:
- Современная молодежь безответственна и легкомысленна;
- Старики не способны к активному образу жизни, а потому любые физические нагрузки – точно не для них;
- Дети не способны самостоятельно принимать решения, всё нужно решать за них.
Сексуальные предрассудки
Данная разновидность предубеждений возникла как реакция на не оправдавшиеся ожидания людей, возлагаемые ими на интимную жизнь. Обычно предрассудки такой направленности формируются еще в ранней юности, а с годами они прочно закрепляются в сознании и становятся для человека нормой. Их типичными примерами являются такие утверждения:
- воспитанный человек не станет говорить о сексе;
- мужчинам нужны только опытные женщины;
- поцелуй на первом свидании – признак дурного воспитания.
Политические предрассудки
Каждое общество характеризуется наличием внутри него самых разных, часто полярных политических взглядов, а потому одной группе людей нередко бывает сложно, а то и невозможно понять взгляды другой группы граждан с противоположными политическими взглядами. Нередко политические предрассудки основываются на прямой агрессии и открытом враждебном отношении к оппонентам, что приводит к масштабным конфликтам, разрушению архитектурных памятников, разграблению культурных и религиозных ценностей и т.д.
Культурные предрассудки
Язык жестов и эмоций является универсальным для людей со схожей культурой, но вот для индивидов с отличными культурными особенностями и обычаями одинаковые проявления эмоций и похожие жесты могут оказаться запретными и даже оскорбительными. Значит, активному туристу или путешественнику, посещающему незнакомую страну впервые, рекомендуется обязательно ознакомиться с распространенными на ее территории культурными нормами, это поможет ему избежать недопонимания и других, более серьезных проблем при общении с жителями конкретной страны.
Причины возникновения предрассудков
Предрассудки появились одновременно с обществом, их первоначальной основой стало экономическое, социальное и культурное неравенство людей внутри определенного социума. Помимо этого, корни предрассудков кроются в недостатке информации, на базе которого у больших групп индивидов складывалось ошибочное представление о чем-либо. К наиболее частым причинам появления современных предрассудков относят:
- Дефицит достоверной и проверенной информации. Часто люди не могут проверить определенные факты и сведения на достоверность, что порождает огромное количество предрассудков на протяжении всей истории человечества. К самому известному стереотипу такого рода относят веру в то, что Земля является плоской и стоит на трех китах. Как только ученые смогли научно опровергнуть данный предрассудок, количество людей, верящих в плоскую Землю, быстро свелось к минимуму;
- Нежелание мыслить самостоятельно. Как известно, большей части людей на планете часто просто не хочется думать самостоятельно, они доверяют мнимым авторитетам и антинаучным выдумкам, на основе которых и возникают достаточно распространенные и живучие предрассудки;
- Склонность к снобизму. Еще одной причиной возникновения предрассудков является привычка ставить себя выше определенных групп людей, цепляя на них обидные, а иногда и презрительные ярлыки (к примеру, считать всех предпринимателей ворами, а всех студентов престижных ВУЗов – детьми крупных чиновников);
- Работа средств массовой информации и маркетологов. Еще одним генератором предрассудков в наши дни стали работники средств массовой информации и маркетологи. Например, слоганы вроде «Вы этого достойны!» способны формировать у людей определенную систему ценностей, принадлежность к которой определяется наличием у них тех или иных вещей (естественно, дорогих вещей). Производителям выгодно внедрять подобные убеждения в головы потребителей, но на деле они лишь множат число предрассудков.
Как избавиться от предрассудков?
Победить предрассудки, в особенности застарелые, непросто, но возможно. Для этого нужно соблюдать несколько несложных рекомендаций:
- Научитесь ставить себя на место других людей, глядя на окружающий мир с их позиции — не зацикливайтесь на одном мнении, рассматривайте все возможные варианты, всегда допускайте, что можете быть не правы;
- Будьте объективны — не спешите судить о чём либо, пока не узнаете всю необходимую информацию;
- Проверяйте получаемую из Интернета и СМИ информацию, поскольку многие новости в современном мире либо недостоверны, либо сильно искажены;
- Повышайте собственный интеллектуальный уровень — читайте книги, смотрите документальные фильмы;
- Окружайте себя здравомыслящими людьми, избегайте общения с токсичными собеседниками, которые пытаются навязывать свою точку зрения. Избегайте сторонников теорий заговора.
В определенной степени стереотипное мышление является зоной комфорта для многих людей, а потому избавиться от него довольно непросто. Отказаться от предрассудков можно лишь добровольно, начав самостоятельно мыслить и принимать собственные решения, основанные на личных, а не навязанных извне, убеждениях.
Заключение
Таким образом, только самостоятельно думающие и развитые интеллектуально люди не подвержены влиянию предрассудков. Фундаментом для возникновения предрассудков является недостаток информации и нежелание людей самостоятельно мыслить, что приводит их к стереотипной модели поведения. Избавиться от предрассудков можно, однако борьба с ними потребует от Вас максимальной объективности, переосмысления собственного поведения и отказа от привычки доверять непроверенным сведениям.
В статье про Манвантару и Пралайю мы коснулись моделей представления времени. Эти модели возникали по мере осмысления исторических процессов философами различных эпох. В разное время доминировали различные модели представления исторического процесса.
Если поразмыслить о том, как мы представляем время, то первое, что обычно приходит на ум — это прямая линия, которая тянется от прошлого в будущее. И настоящее является точкой, которая перемещается по этой линии. Именно такое представление о времени доминирует в нашей научной картине мира.
Линейная модель времени
Идея линейного развития истории и возможность прогрессивного развития общества впервые явно выражены в средневековой философии. Согласно христианскому мировоззрению, история представляет собой линию, начало которой – грехопадение первых людей, а конец – второе пришествие Христа, Страшный суд и наступление царства Божия на земле. Получившая широкое распространение в западноевропейской философии идея прогресса основывается на средневековом христианском представлении о линейности исторического процесса.
Идея линейного развития общества не отображена в философии античности. Греческие философы рассматривали время космоса как циклическое, поэтому развитие истории — прогрессивное или регрессивное — мыслилось ими в рамках замкнутого космического цикла, который должен был неизбежно смениться новым, соответственно, и история должна была начаться вновь.
Цикличная модель времени
Теория цикличной модели времени возникли еще в глубокой древности. Представления о циклическом развитии общества, как и Космоса в целом, характерны для философии Гераклита, Эмпедокла, Платона, Аристотеля, Марка Аврелия, ими пронизана индийская философия. Так, согласно Платону, Космос существует как вечное чередование катастроф и рождений, свои циклы присущи развитию любого общества, напр. истории эллинов.
Платон мыслил время как категорию космическую: оно творится демиургом вместе с космосом с целью “еще больше уподобить творение образцу”, явлено в “движении небесных тел и подчиняется” закону числа (бежит “по кругу согласно закону числа”). “Время возникло вместе с небом, дабы, одновременно рожденные, они и распались бы одновременно, если наступит для них распад”. В связи с анализом времени Платон различает три момента: то, что существует вечно, не рождено и не создано; то, что существует всегда (сотворено, но не подвержено гибели), и, наконец, то, что существует временно (возникает и погибает). Первое – это Единое, вечный образец, подражая которому демиург сотворил космос; второе – сам космос, и третье – изменчивые и преходящие эмпирические явления.
Позднее сходные представления о цикличности и закономерной повторяемости исторического развития легли в основу философских и общеисторических концепций общественного развития, в разное время разрабатывавшихся Дж.Вико, Г.Рюккертом, Н.Я.Данилевским, О.Шпенглером, А.Тойнби, К.Кунгли, Л.Н.Гумилевым, М.Одеоном и др. В этих концепциях циклы развития общества, как правило, представляют собой «жизненные циклы» тех или иных социальных систем со своими рождением, взрослением и умиранием («век варварства», «век героев», «век городов, законов и разума» у Дж.Вико; «весна», «лето», «осень» и «зима» культур у О.Шпенглера; «генезис», «рост», «надлом» и «распад» цивилизаций у А.Тойнби, фазы этногенеза и развития этносов у Л.Н.Гумилева). Эти концепции не отрицают наличия периодов поступательного, восходящего движения данной социальной системы, но рассматривают их как определенные, ограниченные во времени фазы развития, на смену которым неизбежно приходят фазы стагнации и упадка. Общая черта этих теорий состоит в том, что «жизненные циклы» являются более или менее универсальными схемами, которые, по замыслу их авторов, описывают развитие любой культуры, цивилизации или этноса. В то же время подобные теории, улавливая некоторые общие закономерности в развитии различных этнических, национальных или цивилизационных образований, часто не учитывают уникальные черты и особенности, присущие каждой конкретной социальной системе.
Наряду с «жизненными циклами» большой протяженности (от нескольких сотен до нескольких тысяч лет) в ряде теорий цикличности используются циклы «смены поколений», имеющие протяженность от нескольких десятков (обычно 25–35) до сотни лет. При этом в большинстве концепций имеются в виду не чисто биологические, а «социальные» поколения, смена которых связана прежде всего с изменениями культурных и политических условий. Проблемы социальных поколений и их смены как механизма общественного развития представлены в трудах таких мыслителей, как Н.Макиавелли, Ж.Боден, Т.Кампанелла, Б.Паскаль, Д.Юм, Ж.-Ж.Руссо, А.Фергюсон, К.А.Сен-Симон, Ф.М.Фурье, О.Конт, Дж.С.Милль, Г.Спенсер, В.Дильтей, Л. фон Ранке, В.Парето, К.Мангейм, X.Ортега-и-Гассет. Из современных авторов идея смены социальных поколений как основы формирования циклов истории представлена, напр., у американского историка и политического философа А.Шлезингера (мл.).
Кроме того, существуют концепции, в которых делаются попытки напрямую связать природные (прежде всего космические) циклы с историческими циклами и колебаниями. Так, У.Джевонс связывал циклы солнечной активности с экономическими циклами, А.Л.Чижевский – с подъемами и спадами массовых социальных движений, революциями и т.п. Идеи русских «космистов» (В.И.Вернадского, Н.А.Морозова, К.Э.Циолковского и др.) в определенной мере послужили методологической основой для подобных концепций.
Экономические циклы
В сфере экономики довольно распространена концепция циклов Кондратьева.
Циклы Кондратьева (К-циклы или К-волны) — периодические циклы сменяющихся подъёмов и спадов современной мировой экономики продолжительностью 48—55 лет, описанные в 1920-е годы Николаем Кондратьевым. Концепция активно исследуется и развивается на протяжении всего времени существования, однако широкого консенсуса в сообществе учёных-экономистов на счёт её практической применимости не достигнуто: многие исследователи (особенно в России) широко используют кондратьевские циклы в своих исследованиях, однако значительная часть экономистов их не рассматривает или прямо отвергает существование таких циклов.
Спиральная модель времени
Теории цикличности раскрывают те стороны развития общества, на которые не обращают внимания теоретики социальной эволюции как чисто поступательного процесса. Сюда относятся, в частности, определенная повторяемость или подобие событий и явлений, наблюдаемых в развитии разных обществ или в развитии одного общества на разных этапах, а также периодическое изменение направления, вектора социальных процессов. Однако представления о цикле исторического развития как о замкнутом круге, присущее многим теориям цикличности, в целом не являются полноценными и подвергаются справедливой критике. Социум, проходя цикл или период в своем развитии, не может вернуться в исходную точку: в истории, как и в природе, нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Поэтому более плодотворными и в настоящее время распространенными являются теории, рассматривающие исторические циклы как открытые, т.е. приводящие социальную систему не в исходное, а в новое состояние, хотя частично подобное исходному, т.е. концепции развития по спирали.
Интересен тот факт, что концепция спирали берет свое начало еще в индуисткой космологии. Именно она лежит в основе концепции юг. Махаюга – это цикл из четырех последовательно сменяющих друг друга эпох (юг): критаюги, третаюги, двапараюги и калиюги. Понятие юги, как и понятие кальпы, позволяет структурировать мировое время, поделив его на количественно определенные периоды. Но категория юги включает еще и очень важный качественный компонент. Время неравноценно по своему этическому значению. В пределах махаюги духовное состояние человечества меняется к худшему от эпохи к эпохе, пока не приходит в полный упадок. Поэтому каждая из четырех юг имеет собственное наименование и отличную от других эпох временную протяженность.
При этом юги – это периоды, протекающие в пределах Манвантары, т.е. периода проявленной вселенной, который сменяется Пралайей – периодом непроявленной вселенной. И с этой точки зрения, Манвантара и Пралайя – это циклы исторического процесса, витки спирали.
Концепция спиральной модели времени в науке
В научной картине мира спиралеобразная модель развития предложена немецким философом Георгом Гегелем (1770-1831). Спираль объединяет свойства линии и круга. В истории все повторяется, но каждый раз — на качественно новом, более совершенном уровне. Как и в линейной модели, история имеет цель. В качестве цели разные исследователи предлагали: построение идеального государства, достижение социальной справедливости, организацию общества на разумных началах, учреждение «царства свободы» и т.д.
Представление о спиралевидной форме развития истории возникло в рамках диалектики. Но не все элементы диалектики одинаково значимы для образа спирали. Непосредственно этот образ связан лишь с синтезирующим законом отрицания отрицания. В свете данного закона развитие истории распадается на отдельные, относительно самостоятельные стадии, этапы. При этом каждая последующая стадия связана с предыдущей отрицанием – необходимым, сущностным элементом развития.
Диалектическое отрицание нельзя обозначить как нигилизм или простое “нет”. Гегель обозначал диалектическое отрицание через термин “снятие”. В нем органически слились три понятия: упразднение, сохранение и подъем. Во-первых, диалектическое отрицание означает устранение, отбрасывание старого, отжившего, того, что не отвечает условиям времени. Во-вторых, оно вбирает, удерживает и сохраняет все жизнеспособное, перспективное, ценное, что есть в отрицаемом состоянии. В-третьих, диалектическое отрицание дает жизнь новому, качественному состоянию, новой стадии развития. А это равнозначно обогащению, тому или иному совершенствованию содержательных, функциональных, структурных и других характеристик всех относящихся сюда явлений. В общем плане диалектическое отрицание утверждает более высокий уровень развития.
Важно всегда иметь в виду и рассматривать вместе, взаимозависимо все три плана диалектического развития. Если пропустить хотя бы один из них ситуация в корне меняется, и перед нами уже не диалектическое, а какое-то иное отрицание. Например, с исчезновением подъема отрицание попадает в орбиту кругового движения. Когда выпадает упразднение, то подъем рано или поздно вырождается в падение, и отрицание становится элементом регрессивного движения.
В то же время, в отдельных ситуациях на первый план может выходить любой из трех смысловых пластов диалектического развития. Однако важно иметь в виду, что процесс развития включает в себя множество самых различных отрицаний, но они должны быть не простыми, а диалектическими (коренными, с непременным восхождением). Полное отрицание – это переход явления в свою противоположность. При неполном отрицании в свою противоположность переходят отдельные свойства, стороны, фрагменты данного явления.
Модели времени в современной науке
Стоит отметить, что современная наука так полностью и не приняла концепцию цикличной модели времени. Однако, наука все же постепенно движется к принятию наличия периодов проявленной и непроявленной вселенной. Правда, движется своим интересным путем.
В 1930-х годах некоторые физики, включая и Альберта Эйнштейна, предполагали модель циклической Вселенной как альтернативу вечному расширению (гипотезе тепловой смерти). Предполагалось, что возникнув из сингулярности Большого Взрыва, Вселенная проходит период расширения, после чего гравитационное взаимодействие останавливает расширение и начинается обратное сжатие Вселенной в сингулярность (Большое сжатие), и весь этот цикл повторяется снова и снова. Таким образом, Вселенная существует в периоде между двумя сингулярными состояниями в постоянно повторяющемся цикле расширений и коллапсов.
Однако, работа Ричарда Толмана, вышедшая в 1934 году, показала несостоятельность этой модели по причине проблемы энтропии: согласно второму закону термодинамики, энтропия может только возрастать. Вследствие этого, последующие циклы увеличиваются в размере и продолжительности, а экстраполяция назад во времени показывает, что предыдущие циклы становятся всё более короткими и маленькими, сходясь к нулевым значениям, то есть снова приводя к первоначальному Большому Взрыву (но не заменяя его).
Но пока современные исследователи от науки не могут подвести общий базис под свои теории, они создают различные цикличные модели. Новый этап в исследовании циклических моделей наступил в начале XXI века, с развитием М-теории (или теории бран), которая породила новую циклическую модель, построенную физиками-теоретиками из Принстонского университета Полом Стейнхардтом и Нилом Туроком с соавторами в 2001 году. Другая циклическая модель, основанная на роли фантомной энергии, была предложена в 2007 году физиками Лаурисом Баумом и Полом Фрамптоном из Университета Северной Каролины. Существует также конформная циклическая космологическая модель Роджера Пенроуза и Ваагна Гурзадяна, где в каждом предшествующем цикле (эоне) время в будущем стремится к бесконечности, что оказывается сингулярностью Большого взрыва для следующего.
Но все эти современные модели довольно запутанны и не дают полного понимания о времени. Хотя современная философия и наука и накопили уже огромный опыт осмысления времени, но они сами же и признают, что до сих пор ничего толком о времени не знают. И большое количество разрозненных концепций и моделей, которые все появляются, служит подтверждением этому.
Пространственное представление спиральной модели
Если вернуться к спиральная модели индийской космологии, то эта модель перешла в теософию, где получила свое развитие и расширение. Эта концепция довольно подробно описана в “Тайной Доктрине” Блаватской. В современной эзотерике, как производной от теософии, эта модель достаточно известна. И эта модель на текущий момент является наиболее ёмкой.
Для дальнейшего осмысления спиральной концепции времени, можно вспомнить слова Гермеса Трисмегиста:
То, что внизу, аналогично тому, что вверху.
И то, что вверху, аналогично тому, что внизу,
чтобы осуществить чудо Единства.
Спиральная модель диалектически соединяет в себе модель линейную и модель циклическую. Если рассмотреть эти модели геометрически, то становится очевидным, что спираль – это одновременно и линия и круг, в зависимости от позиции восприятия. В динамике пространства это диалектическое единство очень наглядно представляется в аналогии с “американскими горками”. Если сесть в вагонетку этого аттракциона и смотреть прямо перед собой, то перед глазами всегда будет рельсовое полотно и всегда будет ощущение движения вперед.
А если посмотреть на виток американских горок с боку, то можно увидеть круг или несколько кругов. И эти круги будут похожи друг на друга по определенным характеристикам, но в пространстве они разнесены друг от друга.
А если рассмотреть аттракцион от точки старта до точки финиша, то он предстанет в виде довольно интересной геометрической фигуры. Но эта фигура замкнутая и является своего рода циклом и вагонетка, двигаясь по этой фигуре, проходит всегда один и тот же путь.
Но при этом, находясь внутри аттракциона и двигаясь по линии рельсового полотна, участники аттракциона претерпевают реальные и отчетливые ощущения от действия различных сил в каждой точке аттракциона. По мере движения по аттракциону, на участников с разной степенью интенсивности действует сила гравитации, центробежная сила, сила инерции. И это различное воздействие разных сил очень ярко и отчетливо ощущается всем телом. Когда вагонетка с пассажирами прибывает из точки старта в точку финиша, то она прибывает в ту же самую точку замкнутой линии, из которой она начинала свой путь. Но участники аттракциона прибывают в эту точку уже совсем в другом состоянии и получив незабываемый опыт.
Осмысление исторических процессов
В случае исторических процессов, цивилизация всегда движется по определенной линии своего развития. И эта линия проходит в различных пространственно-временных координатах, которые складываются как совокупное движение объектов нашей вселенной – от метагалактики до планеты. И хотя каждое небесное тело движется по своей траектории, но если рассматривать это движение с определенного ракурса, то в каждой точке движения на небесное тело действуют различные силы, которые влияют на все процессы, происходящие внутри небесного тела и тел, в него входящих. Так, на процессы, происходящие на Земле действует энергия Солнца, Луны и планет Солнечной Системы. На Солнечную систему действуют энергии, исходящие из центра галактики и так далее.
Осмысляя исторические процессы, можно охватывать различный их объем и представлять себе в различной форме всю совокупность факторов и явлений, входящих в исторический процесс. В зависимости от пространственно-временных координат, в которых проходит исторический процесс, он может включать в себя циклы различной продолжительности. И эти циклы можно представить в различных формах. В традиционном представлении циклы исторических и экономических процессов обычно представлены в виде графиков подобного вида:
График – это всегда некая проекция реального процесса или явления. А проекция – это отображение более мерного явления или процесса с помощью менее мерного. Такое менее мерное представление будет не одно и каждое менее мерное представление более мерного явления или процесса будет по своему верным, будет верно отображать само явление или процесс. Но при этом оно никогда не будет полным и исчерпывающим. Этим объясняется, почему существует так много различных теорий, концепций, моделей для одних и тех же явлений и процессов. Каждая теория, каждая модель – это менее мерное представление более мерного явления.
Наглядно, представление более мерных форм с помощью менее мерных, можно представить следующим образом:
Таким образом, сами циклы спирали можно представить различно, в зависимости от того, под каким ракурсом их рассматривать и какие факторы учитывать. И если рассматривать различные модели описания исторических процессов как проекции, отображающие какие-то грани реальных процессов, то тогда их можно рассматривать не как взаимоисключающие или противоречащие друг другу, а как дополняющие друг друга. Ведь наша вселенная многомерна, и составляющие ее явления тоже многомерны. И если учитывать этот фактор многомерности реальности при ее осмыслении, то многие явления раскроются новыми гранями, заиграют новыми красками.