Читать рассказ пушкина медный всадник

7 августа 1782 года на Сенатской площади был открыт памятник Петру I. Впрочем, памятников Петру в Петербурге много, а Медный всадник – один. Именно так с легкой руки А. С. Пушкина называют знаменитый монумент, хотя на самом деле скульптура выполнена из бронзы.

Гениальное творческое и техническое решение скульптора Этьена Фальконе — образ всадника, вздыбившего коня над обрывом скалы. Постаментом служит знаменитый «Гром-камень» — огромный, цельный, он был найден на Лахте, а его транспортировка заняла почти полгода. Специально для этого были построены пристань на Финском заливе и судно по особым чертежам, которое помогло доставить «Гром-камень» к Сенатской площади.

Медный всадник — один из самых узнаваемых символов Петербурга. Он видел пышные торжества к 100-, 200- и 300-летнему юбилеям города, принимал военно-морские парады, был свидетелем страшного восстания декабристов, пережил блокаду. Образ Медного всадника неоднократно использовался в произведениях искусства. Вспомним самые известные из них.

Поэма А. С. Пушкина «Медный всадник»

Именно это произведение «солнца русской поэзии» дало памятнику то название, к которому мы привыкли — Медный всадник. Несмотря на то, что скульптура Петра выполнена из бронзы, Пушкин использовал другой эпитет. Более мрачный, тяжеловесный, он лучше соответствовал главной проблеме произведения — противопоставлению мощной государственной машины и человека внутри государства.

Эскиз одной из иллюстраций к поэме А. С. Пушкина «Медный всадник» А. Н. Бенуа. Акварель, карандаш, 1928 г.

Через образ Медного всадника А. С. Пушкин в поэме раскрывает свое отношение к Петру I как к человеку и как к правителю, рассуждает о пути России, о том, каким средствами и жертвами правитель идет к своей цели, стремясь превратить страну в мощную успешную державу.

…Он узнал И место, где потоп играл, Где волны хищные толпились, Бунтуя злобно вкруг него, И львов, и площадь, и того, Кто неподвижно возвышался Во мраке медною главой, Того, чьей волей роковой Под морем город основался… Ужасен он в окрестной мгле! Какая дума на челе! Какая сила в нем сокрыта! А в сем коне какой огонь! Куда ты скачешь, гордый конь, И где опустишь ты копыта? О мощный властелин судьбы! Не так ли ты над самой бездной На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?

Описание Медного всадника — чрезвычайно эмоционально, порой даже пафосно, идеально гармонирует с образом самого императора и величественного города.

И он, как будто околдован, Как будто к мрамору прикован, Сойти не может! Вкруг него Вода и больше ничего! И, обращен к нему спиною, В неколебимой вышине, Над возмущенною Невою Стоит с простертою рукою Кумир на бронзовом коне.

Иллюстрация к поэме А. С. Пушкина «Медный всадник» А. Н. Бенуа. Графика, 1905 г.

Главный герой поэмы — Евгений, потерявший свою возлюбленную во время наводнения. Вне себя от горя герой бродит по Петербургу, «встречается» с памятником Петру Великому и вдруг понимает, что именно он — государь — виноват во всех бедах города, основав Петербург в месте мрачном, чуждом для человека. Евгений грозит памятнику, и Медный всадник соскакивает со своего постамента и мчится за безумцем.

И он по площади пустой Бежит и слышит за собой – Как будто грома грохотанье – Тяжело-звонкое скаканье По потрясенной мостовой. И, озарен луною бледной, Простерши руку в вышине, За ним несется Всадник Медный На звонко-скачущем коне; И во всю ночь безумец бедный, Куда стопы ни обращал, За ним повсюду Всадник Медный С тяжелым топотом скакал.

Читать полный текст поэмы.

Отличительные черты произведения

При небольшом объеме (примерно 500 строф) в поэме органично соединены несколько планов повествования: история и современные дни, реальность и вымысел, детали частной жизни и задокументированные хроники. Это отразилось не только в самой фабуле, но также повлияло на ее построение и стиль. Особенности произведения следующие.

Своеобразие сюжета

Основной конфликт – это противостояние естественного начала (природы) и цивилизации (насильственного насаждения рамок, ограничений, правил). На событийном уровне он воплощается в наступлении стихии на град Петров. Развитию конфликта способствует символика поэмы. Вольная река, которую по приказу царя заковали в гранит, взбунтовалась, поднялась и безжалостно затопила город. Заложниками конфликта становятся главный герой Евгений и его возлюбленная Параша, которая погибает во время наводнения.

Особенности композиции

Произведение имеет непомерно длинное вступление, занимающее около 13 текста. Состоит из первой части, повествующей о бунте стихии, второй части, описывающей результат наводнения, и заключения, занимающего всего несколько строк, и потому не выделенного автором в отдельную главу.

Жанровое своеобразие

Повествование нельзя определить как историческое, ведь образ Петра, созданный в данном произведении, далек от исторической фигуры. Поэма рассказывает не об эпохе Петра, а об отражении его дел на окружающей поэта современности через события, связанные с наводнением 1824 года, на примере жизни «маленького человека» Евгения. Пушкин далек от создания героической поэмы в классическом ее понимании.

Поэтому совершено точно можно определить жанр произведения как лирико-эпическая поэма. Однако Пушкин подписал ее как «Петербургская повесть». Неужели поэта можно упрекнуть в незнании жанровой классификации? Конечно, нет. Своим подзаголовком не на жанр указывает Пушкин, а на «истинность происшествия», то есть место описываемого действия, колорит повествования.

Символика

В образах заключен философский аллегорический смысл. В Медном всаднике описано наводнение, которое на самом деле произошло в Петербурге, однако в авторской трактовке образ стихии наделен глубоким смыслом: природа не подчинилась даже царю, сумевшему обуздать Россию и построить на болоте наперекор всему новую столицу. Использованы самые яркие краски, выразительные сравнения в описании наводнения. И Нева, и ветер, выступают на страницах одушевленными существами.

Александр Сергеевич Пушкин. Поэма «Медный всадник»

А. С. Пушкин Медный всадник. Вступление

Медный всадник в творчестве Ф. М. Достоевского

Поэт и писатель, литературовед, известный критик Валерий Брюсов считал, что поэма «Медный всадник» оказала большое влияние на роман Достоевского «Преступление и наказание»: «…идея «Медного всадника» целиком легла в основу «Преступления и наказания»: имеет ли право человек, ради целей, которые он считает высокими, жертвовать жизнью другого человека?»

Некоторые мотивы романа на это намекают. Так, например, на Николаевском мосту Раскольникову «пришлось еще раз вполне очнуться вследствие одного весьма неприятного для него случая. Его плотно хлестнул кнутом по спине кучер одной коляски, за то, что он чуть-чуть не попал под лошадей». В этом эпизоде Раскольников, как и герой пушкинской поэмы, бродит по городу в беспамятстве, в состоянии, близком к безумию.

Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге В. Суриков. Холст, масло, 1870 г.

Похожее настроение и в романе «Подросток»: «А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизкий город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?».

Символы «Медного всадника»

В основу поэмы положено реальное событие — наводнение 1824 года, вокруг которого строится все сложное повествование о прошлом и настоящем Петербурга и России. Поэтическое «происшествие», описанное Пушкиным в поэме самого наводнения, хотя оно и стало основой рассказа о жизни маленького чиновника Евгения, создав остро драматические ситуации и конфликты в его жизни, дало материал для контрастных описаний города до несчастья, во время «потопа» и после него. Пушкинский поэтический образ медного всадника, вобрав в себя аллегорию Фальконентова монумента, стал символом. Именно образ-символ медного всадника несет в себе огромное философско-историческое содержание: впервые открывает России трагизм деспотизма Петра. Конфликт Евгения с медным всадником — знаменитый его бунт — программно символичен.

Символы «Медного всадника» нельзя не замечать. О них пишут давно многие исследователи, но всегда и плане констатации факта. Б. В. Томашевский, например, отмечает существование различных толкований пушкинской поэмы. «Отчасти это объясняется тем, что за простыми событиями сюжета определенно чувствуется мысль Пушкина, заключающая в себе широкие обобщения исторического порядка». Ученый вплотную подошел к постановке вопроса о том, что широкие обобщения поэмы непосредственно связаны с образами-символами. Он продолжает свою мысль: «Так, вступительная часть, содержащая как бы гимн городу, построенному Петром, имеет более общий характер, чем простое описание Петербурга. Город здесь выступает как победа Петра над стихией и как символ возрожденной России». Затем приводятся стихи: «Красуйся, град Петров, и стой Неколебимо, как Россия».

Как видим, признается, что образ города — Петербурга — в поэме — это символ. Факт назван, но не объяснен. Почему Пушкин не ограничился «простым описанием Петербурга»? Зачем понадобился ему символ? Каков его многозначный смысл и какова его функция и идейной структуре поэмы? Вопросы эти остаются без ответа.

Развивая свою мысль о существовании в поэме «широких обобщений», ученый указывает и на другой символ — памятник — и опять никак не связывает эти обобщения с поэтической природой символа. После процитированных стихов («Красуйся, град Петров…») Говорится: «Таким образом, и в самой поэме памятник Петра символизирует новую Россию, созданную Петром, русское государство в его поступательном развитии».

В «Медном всаднике» все решено иначе. Образ города органически включает в себя замысел великого деятеля. Но его замысел воплощался более ста лет поколениями русских людей, усилиями народа. Пушкин сознательно повторяет фразу из «Полтавы» — «Прошло сто лет…». В поэме 1828 года это значило, что время определило быть полтавскому сражению памятником Петру. В поэме же 1333 года перенесенная из «Полтавы» фраза значила другое — столетие осуществлялся замысел Петра, целый век понадобился народу, чтобы создать город на Неве.

Петербург — как памятник — строился более века. Он стал памятником и тому, кто дерзко его замыслил, и народу-строителю, создавшему этот город, воплотившему ценой неимоверных страданий и усилий этот замысел. Образ-символ Петербурга раскрывал глубокую мысль Пушкина о богатейших возможностях нации, когда она возглавляется великим человеком, умеющим понимать и ставить исторические задачи, поднимать миллионы людей на их решение.

Петербург — глубоко символический памятник плодотворности такого единства. Эта плодотворность в том, что был создан город, нужный России, город для людей, город, отдающий добро, заложенное в нем его строителями, последующим поколениям. Поэтому в описание Петербурга вторгается автор с выражением- «Люблю тебя, Петра творенье…».

Автобиографическое начало имеет и полемический характер — Пушкин открыто, последовательно и бескомпромиссно оспаривает позицию Мицкевича, занятую им п цикле стихотворений, посвященных Петербургу,- «Олешкевич», «Смотр войска», «Памятник Петру Великому», «Петербург» . Мицкевич утверждал, что «Петербург построил сатана», «Не люди, нет, то царь среди болот Стал и сказал: «Тут строиться мы будем!» И заложил империи оплот, Себе столицу, но не город людям».

Содержание пушкинского образа-символа бесконечно богаче: мы видим, понимаем и принимаем мысль поэта, что не сатана, а великий деятель задумал этот город, н построил его народ для людей. Все в нем прекрасно, гармонично, исполнено величия, красоты и добра.

Во Вступлении обогащение образа-символа идет и линейном плане, нам открываются все новые и новые стороны города — народного и Петрова детища. Перед читателем предстает славный город, новая столица могучей России, которую любит поэт. И он увлекает читателя своей приверженностью к дорогим ему местам Петербурга, его Марсову полю прежде всего («Люблю воинственную живость Потешных Марсовых полей…»), любит происходящие в столице важные для всех события — будь то торжество по случаю рождения наследника («Люблю, поенная столица, Твоей твердыни дым и гром, Когда полнощная царица Дарует сына в царский дом») или торжества победоносной русской армии («Люблю… Лоскутья сих знамен победных, Сиянье шапок этих медных, Насквозь простреленных в бою»). Мы испытываем волнение при описании происходившего на Марсовом поле парада русских воинов, вернувшихся из Франции после победы над Наполеоном: «…Победу над врагом Россия снова торжествует».

Завершается Вступление стихами, которые призваны усилить обобщенный смысл образа-символа города:

• Красуйся, град Петров,
• и стой Неколебимо, как Россия.

Краткий пересказ

В прозе и поэзии разных авторов

Возвращаясь к работам Валерия Брюсова, нельзя не вспомнить и его собственное стихотворение.

В морозном тумане белеет Исакий. На глыбе оснеженной высится Петр. И люди проходят в дневном полумраке, Как будто пред ним выступая на смотр.

Ты так же стоял здесь, обрызган и в пене, Над темной равниной взмутившихся волн; И тщетно грозил тебе бедный Евгений, Охвачен безумием, яростью полн.

Cтоял ты, когда между криков и гула Покинутой рати ложились тела, Чья кровь на снегах продымилась, блеснула И полюс земной растопить не могла!

Сменяясь, шумели вокруг поколенья, Вставали дома, как посевы твои… Cвой конь попирал с беспощадностью звенья Бессильно под ним изогнутой змеи.

Но северный город — как призрак туманный, Мы, люди, проходим, как тени во сне. Лишь ты сквозь века, неизменный, венчанный, С рукою простертой летишь на коне.

Валерий Брюсов нередко писал на урбанистические темы. Стихотворение «К Медному всаднику» вошло в цикл его «архитектурных» произведений, среди которых были работы, посвященные Венеции, Стокгольму и другим городам.

Открытие памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге А. Мельников. Гравюра, 1782 г.

Образ Медного всадника использует в своем романе «Петербург» писатель Андрей Белый. Здесь город — главный герой произведения, а Медный всадник — неотъемлемая часть его духа. Фосфорический свет луны, «большой, электричеством блещущий мост», особняк с желтыми стенами и главный герой, убивающий своего товарища и застывающий над его трупом в позе Медного всадника.

Медный всадник у Анны Ахматовой — не столь мрачен, но всё так же значителен. Он словно безмолвный свидетель душевных переживаний автора, оценивающий наблюдатель.

Вновь Исакий в облаченьи Из литого серебра. Стынет в грозном нетерпеньи Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровый С черных труб сметает гарь… Ах! своей столицей новой Недоволен государь.

Сердце бьется ровно, мерно, Что мне долгие года! Ведь под аркой на Галерной Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки Вижу, вижу, ты со мной, И в руке твоей навеки Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом Мы в блаженный миг чудес, В миг, когда над Летним садом Месяц розовый воскрес, –

Мне не надо ожиданий У постылого окна И томительных свиданий. Вся любовь утолена,

Ты свободен, я свободна, Завтра лучше, чем вчера, – Над Невою темноводной, Под улыбкою холодной Императора Петра.

Фейерверк. Медный всадник Б. Кустодиев. Холст, масло, 1920-е гг.

Осип Мандельштам, часто писавший о Петербурге, также неоднократно «рисовал» в своих стихотворениях образ Медного всадника:

…Дев полуночных отвага И безумных звезд разбег, Да привяжется бродяга, Вымогая на ночлег. Кто, скажите, мне сознанье Виноградом замутит, Если явь — Петра созданье, Медный Всадник и гранит?

А в «Петербургских строфах» Мандельштама мы вновь читаем отсылку к пушкинской поэме и ее главному герою:

Летит в туман моторов вереница; Самолюбивый, скромный пешеход — Чудак Евгений — бедности стыдится, Бензин вдыхает и судьбу клянет!

Сочинение: Образ Медного всадника в поэме «Медный всадник» (А.С. Пушкин)

(393 слова) Дав поэме название «Медный всадник», Пушкин обозначил центральное место памятника в системе образов произведения. Так же, как и у Евгения, у петербургской твердыни есть свои неповторимые черты, из которых складывается ее многогранный образ. Он раскрывается читателю постепенно, открываясь все больше и больше по ходу знакомства с поэмой. Автор не дает готового изображения Медного всадника, предлагая нам самим составить образ памятника из описательных фрагментов произведения и обнаружить противоречие, которое лежит в его основе.

В начале поэмы твердыня Петра – это символ величайших достижений Российской Империи и ее первого императора. Он приобретает особенную торжественность и стать на фоне красочных пушкинских описаний пышного Петербурга. Возвышаясь над ним, Медный всадник олицетворяет петровскую силу, мощь царя-самодержца, сумевшего вывести российское государство на новый уровень экономического и культурного развития. Великий император оказывается запечатленным в камне, гордо застывшим в вечном сне в сердце своего главного «творенья» — величественного Петербурга. Живописность образа усиливают идиллические описания города, полные подлинного восхищения пейзажами. Автор верит в его непоколебимость перед лицом врага: «Люблю, военная столица, твоей твердыни дым и гром…».

Стихийная катастрофа становится переломным моментом в представлении образа Медного всадника. После чудовищного потопа он приобретает неожиданные черты и предстает перед нами совершенно другим. Если в спокойное время памятник символизировал государственную мощь, пышную славу и великие дела царя, то теперь это «горделивый истукан», глухой к людскому горю, мрачно стоящий над болезненным, подвергшимся безумной стихии Петербургом. Олицетворяя собой незыблемую государственность и царскую силу, Медный всадник также становится символом холодного безразличия к судьбе народа, страшного равнодушия к его страданиям и бедам. Это особенно наглядно представлено в сцене, где Евгений упрекает «державца полумира» за то, что тот, не позаботившись о жизни людей, воздвиг город на беспокойной, необузданной Неве. Как только Евгений произносит слова упрека, овеянный мотивами безумия Медный всадник оживает, превращаясь в грозную и неуправляемую силу, преследующую героя по пятам. Интересно, что в период преследования образ изваяния не описывается с помощью зрительных изображений. Главным становится характерный «тяжело-звонкий» звук копыт, олицетворяющий собой незримую угрозу, исходящую от Медного всадника и блуждающую по улицам Петербурга вслед за главным героем.

Обнаружив заложенное автором в образ Медного всадника противоречие, мы понимаем пафос поэмы, в которой одной из центральных тем выступает неоднозначная оценка деятельности Петра Великого. Авторское отношение к императору становится понятным благодаря противоречивому образу памятника, который, с одной стороны, достоин огромного уважения и гордости как увековечивающий великого самодержца, а с другой – выступает как свидетельство чудовищного равнодушия императора к судьбе уязвимого народа, непримиримо возвышающегося над страдающими жителями Петербурга.

Автор: Дарья Калачева

Вступление

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.

И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.

Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.

Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
На сквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.

Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!

Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье…
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.

Часть первая

Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладом.
Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась, как больной
В своей постеле беспокойной.
Уж было поздно и темно;
Сердито бился дождь в окно,
И ветер дул, печально воя.
В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой…
Мы будем нашего героя
Звать этим именем. Оно
Звучит приятно; с ним давно
Мое перо к тому же дружно.
Прозванья нам его не нужно,
Хотя в минувши времена
Оно, быть может, и блистало
И под пером Карамзина
В родных преданьях прозвучало;
Но ныне светом и молвой
Оно забыто. Наш герой
Живет в Коломне; где-то служит,
Дичится знатных и не тужит
Ни о почиющей родне,
Ни о забытой старине.
Итак, домой пришед, Евгений
Стряхнул шинель, разделся, лег.
Но долго он заснуть не мог
В волненье разных размышлений.
О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом
Он должен был себе доставить
И независимость и честь;
Что мог бы бог ему прибавить
Ума и денег. Что ведь есть
Такие праздные счастливцы,
Ума недальнего, ленивцы,
Которым жизнь куда легка!
Что служит он всего два года;
Он также думал, что погода
Не унималась; что река
Всё прибывала; что едва ли
С Невы мостов уже не сняли
И что с Парашей будет он
Дни на два, на три разлучен.
Евгений тут вздохнул сердечно
И размечтался, как поэт:

«Жениться? Мне? зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно;
Но что ж, я молод и здоров,
Трудиться день и ночь готов;
Уж кое-как себе устрою
Приют смиренный и простой
И в нем Парашу успокою.
Пройдет, быть может, год-другой —
Местечко получу, Параше
Препоручу семейство наше
И воспитание ребят…
И станем жить, и так до гроба
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят…»

Так он мечтал. И грустно было
Ему в ту ночь, и он желал,
Чтоб ветер выл не так уныло
И чтобы дождь в окно стучал
Не так сердито…
Сонны очи
Он наконец закрыл. И вот
Редеет мгла ненастной ночи
И бледный день уж настает…
Ужасный день!
Нева всю ночь
Рвалася к морю против бури,
Не одолев их буйной дури…
И спорить стало ей невмочь…
Поутру над ее брегами
Теснился кучами народ,
Любуясь брызгами, горами
И пеной разъяренных вод.
Но силой ветров от залива
Перегражденная Нева
Обратно шла, гневна, бурлива,
И затопляла острова,
Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась. Пред нею
Всё побежало, всё вокруг
Вдруг опустело — воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы,
И всплыл Петрополь как тритон,
По пояс в воду погружен.

Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревны, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Народ
Зрит божий гнев и казни ждет.
Увы! всё гибнет: кров и пища!
Где будет взять?
В тот грозный год
Покойный царь еще Россией
Со славой правил. На балкон,
Печален, смутен, вышел он
И молвил: «С божией стихией
Царям не совладеть». Он сел
И в думе скорбными очами
На злое бедствие глядел.
Стояли стогны озерами,
И в них широкими реками
Вливались улицы. Дворец
Казался островом печальным.
Царь молвил — из конца в конец,
По ближним улицам и дальным
В опасный путь средь бурных вод
Его пустились генералы
Спасать и страхом обуялый
И дома тонущий народ.

Тогда, на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С подъятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений. Он страшился, бедный,
Не за себя. Он не слыхал,
Как подымался жадный вал,
Ему подошвы подмывая,
Как дождь ему в лицо хлестал,
Как ветер, буйно завывая,
С него и шляпу вдруг сорвал.

Его отчаянные взоры
На край один наведены
Недвижно были. Словно горы,
Из возмущенной глубины
Вставали волны там и злились,
Там буря выла, там носились
Обломки… Боже, боже! там —
Увы! близехонько к волнам,
Почти у самого залива —
Забор некрашеный, да ива
И ветхий домик: там оне,
Вдова и дочь, его Параша,
Его мечта… Или во сне
Он это видит? иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землей?

И он, как будто околдован,
Как будто к мрамору прикован,
Сойти не может! Вкруг него
Вода и больше ничего!
И, обращен к нему спиною,
В неколебимой вышине,
Над возмущенною Невою
Стоит с простертою рукою
Кумир на бронзовом коне.

Часть вторая

Но вот, насытясь разрушеньем
И наглым буйством утомясь,
Нева обратно повлеклась,
Своим любуясь возмущеньем
И покидая с небреженьем
Свою добычу. Так злодей,
С свирепой шайкою своей
В село ворвавшись, ломит, режет,
Крушит и грабит; вопли, скрежет,
Насилье, брань, тревога, вой!..
И, грабежом отягощенны,
Боясь погони, утомленны,
Спешат разбойники домой,
Добычу на пути роняя.

Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший конь.
Евгений смотрит: видит лодку;
Он к ней бежит как на находку;
Он перевозчика зовет —
И перевозчик беззаботный
Его за гривенник охотно
Чрез волны страшные везет.

И долго с бурными волнами
Боролся опытный гребец,
И скрыться вглубь меж их рядами
Всечасно с дерзкими пловцами
Готов был челн — и наконец
Достиг он берега.
Несчастный
Знакомой улицей бежит
В места знакомые. Глядит,
Узнать не может. Вид ужасный!
Всё перед ним завалено;
Что сброшено, что снесено;
Скривились домики, другие
Совсем обрушились, иные
Волнами сдвинуты; кругом,
Как будто в поле боевом,
Тела валяются. Евгений
Стремглав, не помня ничего,
Изнемогая от мучений,
Бежит туда, где ждет его
Судьба с неведомым известьем,
Как с запечатанным письмом.
И вот бежит уж он предместьем,
И вот залив, и близок дом…
Что ж это?..
Он остановился.
Пошел назад и воротился.
Глядит… идет… еще глядит.
Вот место, где их дом стоит;
Вот ива. Были здесь вороты —
Снесло их, видно. Где же дом?
И, полон сумрачной заботы,
Все ходит, ходит он кругом,
Толкует громко сам с собою —
И вдруг, ударя в лоб рукою,
Захохотал.
Ночная мгла
На город трепетный сошла;
Но долго жители не спали
И меж собою толковали
О дне минувшем.
Утра луч
Из-за усталых, бледных туч
Блеснул над тихою столицей
И не нашел уже следов
Беды вчерашней; багряницей
Уже прикрыто было зло.
В порядок прежний всё вошло.
Уже по улицам свободным
С своим бесчувствием холодным
Ходил народ. Чиновный люд,
Покинув свой ночной приют,
На службу шел. Торгаш отважный,
Не унывая, открывал
Невой ограбленный подвал,
Сбираясь свой убыток важный
На ближнем выместить. С дворов
Свозили лодки.
Граф Хвостов,
Поэт, любимый небесами,
Уж пел бессмертными стихами
Несчастье невских берегов.

Но бедный, бедный мой Евгений …
Увы! его смятенный ум
Против ужасных потрясений
Не устоял. Мятежный шум
Невы и ветров раздавался
В его ушах. Ужасных дум
Безмолвно полон, он скитался.
Его терзал какой-то сон.
Прошла неделя, месяц — он
К себе домой не возвращался.
Его пустынный уголок
Отдал внаймы, как вышел срок,
Хозяин бедному поэту.
Евгений за своим добром
Не приходил. Он скоро свету
Стал чужд. Весь день бродил пешком,
А спал на пристани; питался
В окошко поданным куском.
Одежда ветхая на нем
Рвалась и тлела. Злые дети
Бросали камни вслед ему.
Нередко кучерские плети
Его стегали, потому
Что он не разбирал дороги
Уж никогда; казалось — он
Не примечал. Он оглушен
Был шумом внутренней тревоги.
И так он свой несчастный век
Влачил, ни зверь ни человек,
Ни то ни сё, ни житель света,
Ни призрак мертвый…
Раз он спал
У невской пристани. Дни лета
Клонились к осени. Дышал
Ненастный ветер. Мрачный вал
Плескал на пристань, ропща пени
И бьясь об гладкие ступени,
Как челобитчик у дверей
Ему не внемлющих судей.
Бедняк проснулся. Мрачно было:
Дождь капал, ветер выл уныло,
И с ним вдали, во тьме ночной
Перекликался часовой…
Вскочил Евгений; вспомнил живо
Он прошлый ужас; торопливо
Он встал; пошел бродить, и вдруг
Остановился — и вокруг
Тихонько стал водить очами
С боязнью дикой на лице.
Он очутился под столбами
Большого дома. На крыльце
С подъятой лапой, как живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою рукою
Сидел на бронзовом коне.

Евгений вздрогнул. Прояснились
В нем страшно мысли. Он узнал
И место, где потоп играл,
Где волны хищные толпились,
Бунтуя злобно вкруг него,
И львов, и площадь, и того,
Кто неподвижно возвышался
Во мраке медною главой,
Того, чьей волей роковой
Под морем город основался…
Ужасен он в окрестной мгле!
Какая дума на челе!
Какая сила в нем сокрыта!
А в сем коне какой огонь!
Куда ты скачешь, гордый конь,
И где опустишь ты копыта?
О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?

Кругом подножия кумира
Безумец бедный обошел
И взоры дикие навел
На лик державца полумира.
Стеснилась грудь его. Чело
К решетке хладной прилегло,
Глаза подернулись туманом,
По сердцу пламень пробежал,
Вскипела кровь. Он мрачен стал
Пред горделивым истуканом
И, зубы стиснув, пальцы сжав,
Как обуянный силой черной,
«Добро, строитель чудотворный! —
Шепнул он, злобно задрожав, —
Ужо тебе!..» И вдруг стремглав
Бежать пустился. Показалось
Ему, что грозного царя,
Мгновенно гневом возгоря,
Лицо тихонько обращалось…
И он по площади пустой
Бежит и слышит за собой —
Как будто грома грохотанье —
Тяжело-звонкое скаканье
По потрясенной мостовой.
И, озарен луною бледной,
Простерши руку в вышине,
За ним несется Всадник Медный
На звонко-скачущем коне;
И во всю ночь безумец бедный,
Куда стопы ни обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.

И с той поры, когда случалось
Идти той площадью ему,
В его лице изображалось
Смятенье. К сердцу своему
Он прижимал поспешно руку,
Как бы его смиряя муку,
Картуз изношенный сымал,
Смущенных глаз не подымал
И шел сторонкой.
Остров малый
На взморье виден. Иногда
Причалит с неводом туда
Рыбак на ловле запоздалый
И бедный ужин свой варит,
Или чиновник посетит,
Гуляя в лодке в воскресенье,
Пустынный остров. Не взросло
Там ни былинки. Наводненье
Туда, играя, занесло
Домишко ветхой. Над водою
Остался он как черный куст.
Его прошедшею весною
Свезли на барке. Был он пуст
И весь разрушен. У порога
Нашли безумца моего,
И тут же хладный труп его
Похоронили ради бога.

Анализ поэмы «Медный всадник» Пушкина

Поэма «Медный всадник» — многоплановое произведение с серьезным философским смыслом. Пушкин создал ее в 1833 г., в один из наиболее плодотворных «болдинских» периодов. Сюжет поэмы основан на реальном событии – страшном петербургском наводнении 1824 г., которое унесло большое количество человеческих жизней.

Главная тема произведения – противостояние власти и «маленького» человека, который решается на бунт и терпит неизбежное поражение. «Вступление» к поэме восторженно описывает «град Петров». «Люблю тебя, Петра творенье» — известная строка из поэмы, которую часто цитируют, чтобы выразить свое отношение к Петербургу. Описание города и его быта выполнено Пушкиным с большой любовью и художественным вкусом. Оно завершается величественным сравнением Петербурга с самим государством – «…стой неколебимо, как Россия».

Первая часть резко контрастирует со вступлением. В ней описан скромный чиновник, «маленький» человек, отягощенный тяжелой жизнью. Его существование ничтожно на фоне огромного города. Единственная радость Евгения в жизни – мечта о браке с любимой девушкой. Семейное будущее для него еще туманно («быть может… местечко получу»), но молодой человек полон сил и надеется на будущее.

Пушкин переходит к описанию внезапного стихийного бедствия. Природа словно бы мстит человеку за его самоуверенность и гордыню. Город был заложен Петром по личной прихоти, особенности климата и местности совершенно не были учтены. В этом смысле показательна фраза, которую автор приписывает Александру I: «С Божией стихией царям не совладать».

Страх перед потерей любимой приводит Евгения к памятнику – Медному всаднику. Один из главных символов Петербурга предстает в своем зловещем тираническом облике. «Кумиру на бронзовом коне» нет никакого дела до страданий обычных людей, он упивается своим величием.

Вторая часть еще более трагична. Евгений узнает о гибели своей девушки. Пораженный горем, он сходит с ума и постепенно становится нищим оборванным скитальцем. Бесцельные блуждания по городу приводят его на старое место. При взгляде на невозмутимый памятник в сознании Евгения вспыхивают воспоминания. К нему на короткое время возвращается разум. В это мгновенье Евгения охватывает злоба, и он решается на символический бунт против тирании: «Ужо тебе!». Эта вспышка энергии окончательно сводит молодого человека с ума. Преследуемый Медный всадником по всему городу, он, в конце концов, умирает от изнеможения. «Бунт» успешно подавлен.

В поэме «Медный всадник» Пушкин сделал блестящее художественное описание Петербурга. Философская и гражданская ценность произведения заключается в разработке темы отношений неограниченной власти и обычного человека.