Читать рассказ рэя брэдбери вельд

День был свежий — свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву. День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось. Море было неспокойно, и море молчало. Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком. Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер. Волны холмов и волны океана, два рода движения, были разделены железной дорогой, пустынной, сложенной из ржавчины и стальной сердцевины, дорогой, по которой, сразу видно, много лет не ходили поезда. На тридцать миль к северу она тянулась, петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль к югу пронизывала острова летучих теней, которые на глазах смещались и меняли свои очертания на склонах далеких гор.

Неожиданно рельсы задрожали.

Сидя на путях, одинокий дрозд ощутил, как рождается мерное слабое биение, словно где-то, за много миль, забилось чье-то сердце.

Черный дрозд взмыл над морем.

Рельсы продолжали тихо дрожать, и наконец из-за поворота показалась, вдоль по берегу пошла небольшая дрезина, в великом безмолвии зафыркал и зарокотал двухцилиндровый мотор.

На этой маленькой четырехколесной дрезине, на обращенной в две стороны двойной скамейке, защищенные от солнца небольшим тентом, сидели мужчина, его жена и семилетний сынишка. Дрезина проходила один пустынный участок за другим, ветер бил в глаза и развевал волосы, но все трое не оборачивались и смотрели только вперед. Иногда, на выходе из поворота, глядели нетерпеливо, иногда печально, и все время настороженно — что дальше?

На ровной прямой мотор вдруг закашлялся и смолк. В сокрушительной теперь тишине казалось — это покой, излучаемый морем, землей и небом, затормозил и пресек вращение колес.

— Бензин кончился.

Мужчина, вздохнув, достал из узкого багажника запасную канистру и начал переливать горючее в бак.

Его жена и сын тихо глядели на море, слушали приглушенный гром, шепот, слушали, как раздвигается могучий занавес из песка, гальки, зеленых водорослей, пены.

— Море красивое, правда? — сказала женщина.

— Мне нравится, — сказал мальчик.

— Может быть, заодно сделаем привал и поедим?

Мужчина навел бинокль на зеленый полуостров вдали.

— Давайте. Рельсы сильно изъело ржавчиной. Впереди путь разрушен. Придется ждать, пока я исправлю.

— Сколько лопнуло рельсов, столько привалов! — сказал мальчик.

Женщина попыталась улыбнуться, потом перевела свои серьезные, пытливые глаза на мужчину.

— Сколько мы проехали сегодня?

— Неполных девяносто миль. — Мужчина все еще напряженно глядел в бинокль. — Больше, по-моему, и не стоит проходить в день. Когда гонишь, не успеваешь ничего увидеть. Послезавтра будем в Монтерее, на следующий день, если хочешь, в Пало Альто.

Женщина развязала ярко-желтые ленты широкополой соломенной шляпы, сняла ее с золотистых волос и, покрытая легкой испариной, отошла от машины. Они столько ехали без остановки на трясучей дрезине, что все тело пропиталось ее ровным ходом. Теперь, когда машина остановилась, было какое-то странное чувство, словно с них сейчас снимут оковы.

— Давайте есть!

Мальчик бегом отнес корзинку с припасами на берег. Мать и сын уже сидели перед расстеленной скатертью, когда мужчина спустился к ним; на нем был строгий костюм с жилетом, галстук и шляпа, как будто он ожидал кого-то встретить в пути. Раздавая сэндвичи и извлекая маринованные овощи из прохладных зеленых баночек, он понемногу отпускал галстук и расстегивал жилет, все время озираясь, словно готовый в любую секунду опять застегнуться на все пуговицы.

— Мы одни, папа? — спросил мальчик, не переставая жевать.

— Да.

— И больше никого, нигде?

— Больше никого.

— А прежде на свете были люди?

— Зачем ты все время спрашиваешь? Это было не так уж давно. Всего несколько месяцев. Ты и сам помнишь.

— Плохо помню. А когда нарочно стараюсь припомнить, и вовсе забываю. — Мальчик просеял между пальцами горсть песка. — Людей было столько, сколько песка тут на пляже? А что с ними случилось?

— Не знаю, — ответил мужчина, и это была правда.

В одно прекрасное утро они проснулись и мир был пуст. Висела бельевая веревка соседей, и ветер трепал ослепительно белые рубашки, как всегда поутру блестели машины перед коттеджами, но не слышно ничьего «до свидания», не гудели уличным движением мощные артерии города, телефоны не вздрагивали от собственного звонка, не кричали дети в чаще подсолнечника.

Лишь накануне вечером он сидел с женой на террасе, когда принесли вечернюю газету, и даже не развертывая ее, не глядя на заголовки, сказал:

— Интересно, когда мы ему осточертеем и он всех нас выметет вон?

— Да, до чего дошло, — подхватила она. — И не остановишь. Как же мы глупы, правда?

— А замечательно было бы… — Он раскурил свою трубку. — Проснуться завтра, и во всем мире ни души, начинай все сначала!

Он сидел и курил, в руке сложенная газета, голова откинута на спинку кресла.

— Если бы можно было сейчас нажать такую кнопку, ты бы нажал?

— Наверно, да, — ответил он. — Без насилия. Просто все исчезнет с лица земли. Оставить землю и море, и все что растет — цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.

— Но мы-то должны остаться. — Она тихо улыбнулась.

— Хорошо было бы. — Он задумался. — Впереди — сколько угодно времени. Самые длинные каникулы в истории. И мы с корзиной припасов, и самый долгий пикник. Только ты, я и Джим. Никаких сезонных билетов.

Не нужно тянуться за Джонсами. Даже автомашины не надо. Придумать какой-нибудь другой способ путешествовать, старинный способ. Взять корзину с сэндвичами, три бутылки шипучки, дальше, как понадобится, пополнять запасы в безлюдных магазинах в безлюдных городах, и впереди нескончаемое лето…

Долго они сидели молча на террасе, их разделяла свернутая газета.

Наконец она сказала:

— А нам не будет одиноко?

Вот каким было утро нового мира. Они проснулись и услышали мягкие звуки земли, которая теперь была просто-напросто лугом, города тонули в море травы-муравы, ноготков, маргариток, вьюнков. Сперва они приняли это удивительно спокойно, должно быть потому, что уже столько лет не любили город и позади было столько мнимых друзей, и была замкнутая жизнь в уединении, в механизированном улье.

Муж встал с кровати, выглянул в окно и спокойно, словно речь шла о погоде, заметил:

— Все исчезли.

Он понял это по звукам, которых город больше не издавал.

Они завтракали не торопясь, потому что мальчик еще спал, потом муж выпрямился и сказал:

— Теперь мне надо придумать, что делать.

— Что делать? Как… разве ты не пойдешь на работу?

— Ты все еще не веришь, да? — Он засмеялся. — Не веришь, что я не буду каждый день выскакивать из дому в десять минут девятого, что Джиму больше никогда не надо ходить в школу. Всё, занятия кончились, для всех нас кончились! Больше никаких карандашей, никаких книг и кислых взглядов босса! Нас отпустили, милая, и мы никогда не вернемся к этой дурацкой, проклятой, нудной рутине. Пошли!

И он повел ее по пустым и безмолвным улицам города.

— Они не умерли, — сказал он. — Просто… ушли.

— А другие города?

Он зашел в телефонную будку, набрал номер Чикаго, потом Нью-Йорка, потом Сан- Франциско. Молчание. Молчание. Молчание.

Все, — сказал он, вешая трубку.

— Я чувствую себя виноватой, — сказала она. — Их нет, а мы остались. И… я радуюсь. Почему? Ведь я должна горевать.

— Должна? Никакой трагедии нет. Их не пытали, не жгли, не мучали. Они исчезли и не почувствовали этого, не узнали. И теперь мы ни перед кем не обязаны. У нас одна обязанность — быть счастливыми. Тридцать лет счастья впереди, разве плохо?

— Но… но тогда нам нужно заводить еще детей?

— Чтобы снова населить мир? — Он медленно, спокойно покачал головой. — Нет. Пусть Джим будет последним. Когда он состарится и умрет, пусть мир принадлежит лошадям и коровам, бурундукам и паукам Они без нас не пропадут. А потом когда- нибудь другой род, умеющий сочетать естественное счастье с естественным любопытством, построит города, совсем не такие, как наши, и будет жить дальше. А сейчас уложим корзину, разбудим Джима и начнем наши тридцатилетние каникулы. Ну, кто первым добежит до дома?

Он взял с маленькой дрезины кувалду, и пока он полчаса один исправлял ржавые рельсы, женщина и мальчик побежали вдоль берега. Они вернулись с горстью влажных ракушек и чудесными розовыми камешками, сели, и мать стала учить сына, и он писал карандашом в блокноте домашнее задание, а в полдень к ним спустился с насыпи отец, без пиджака, без галстука, и они пили апельсиновую шипучку, глядя, как в бутылках, теснясь, рвутся вверх пузырьки. Стояла тишина. Они слушали, как солнце настраивает старые железные рельсы. Соленый ветер разносил запах горячего дегтя от шпал, и мужчина легонько постукивал пальцем по своему карманному атласу.

— Через месяц, в мае, доберемся до Сакраменто, оттуда двинемся в Сиэтл. Пробудем там до первого июля, июль хороший месяц в Вашингтоне, потом, как станет холоднее, обратно, в Йеллоустон, несколько миль в день, здесь поохотимся, там порыбачим…

Мальчику стало скучно, он отошел к самой воде и бросал палки в море, потом сам же бегал за ними, изображая ученую собаку.

Отец продолжал:

— Зимуем в Таксоне, в самом конце зимы едем во Флориду, весной — вдоль побережья, в июне попадем, скажем, в Нью-Йорк. Через два года лето проводим в Чикаго. Через три года — как ты насчет того, чтобы провести зиму в Мехико-Сити? Куда рельсы приведут, куда угодно, и если нападем на совсем неизвестную старую ветку — превосходно, поедем по ней до конца, посмотрим, куда она ведет. Когда- нибудь, честное слово, пойдем на лодке вниз по Миссисипи, я об этом давно мечтал. На всю жизнь хватит, не маршрут — находка…

Он смолк. Он хотел уже захлопнуть атлас неловкими руками, но что-то светлое мелькнуло в воздухе и упало на бумагу. Скатилось на песок, и получился мокрый комочек.

Жена глянула на влажное пятнышко и сразу перевела взгляд на его лицо. Серьезные глаза его подозрительно блестели. И по одной щеке тянулась влажная дорожка.

Она ахнула. Взяла его руку и крепко сжала.

Он стиснул ее руку и, закрыв глаза, через силу заговорил:

— Хорошо, правда, если бы мы вечером легли спать, а ночью все каким-то образом вернулось на свои места. Все нелепости, шум и гам, ненависть, все ужасы, все кошмары, злые люди и бестолковые дети, вся эта катавасия, мелочность, суета, все надежды, чаяния и любовь. Правда, было бы хорошо?

Она подумала, потом кивнула.

И тут оба вздрогнули.

Потому что между ними (когда он пришел?), держа в руке бутылку из-под шипучки, стоял их сын.

Лицо мальчика было бледно. Свободной рукой он коснулся щеки отца, там где оставила след слезинка.

— Ты… — сказал он и вздохнул. — Ты… Папа, тебе тоже не с кем играть.

Жена хотела что-то сказать.

Муж хотел взять руку мальчика.

Мальчик отскочил назад.

— Дураки! Дураки! Глупые дураки! Болваны вы, болваны!

Сорвался с места, сбежал к морю и, стоя у воды, залился слезами.

Мать хотела пойти за ним, но отец ее удержал.

— Не надо. Оставь его.

Тут же оба оцепенели. Потому что мальчик на берегу, не переставая плакать, что- то написал на клочке бумаги, сунул клочок в бутылку, закупорил ее железным колпачком, взял покрепче, размахнулся — и бутылка, описав крутую блестящую дугу, упала в море.

Что, думала она, что он написал на бумажке? Что там, в бутылке?

Бутылка плыла по волнам.

Мальчик перестал плакать.

Потом он отошел от воды и остановился около родителей, глядя на них, лицо ни просветлевшее, ни мрачное, ни живое, ни убитое, ни решительное, ни отрешенное, а какая-то причудливая смесь, словно он примирился со временем, стихиями и этими людьми. Они смотрели на него, смотрели дальше, на залив и затерявшуюся в волнах светлую искорку — бутылку, в которой лежал клочок бумаги с каракулями.

Он написал наше желание? — думала женщина.

Написал то, о чем мы сейчас говорили, нашу мечту?

Или написал что-то свое,пожелал для себя одного,чтобы проснуться завтра утром — и он один в безлюдном мире, больше никого, ни мужчины, ни женщины, ни отца, ни матери, никаких глупых взрослых с их глупыми желаниями, подошел к рельсам и сам, в одиночку, повел дрезину через одичавший материк, один отправился в нескончаемое путешествие, и где захотел — там и привал.

Это или не это? Наше или свое?..

Она долго глядела в его лишенные выражения глаза, но не прочла ответа, а спросить не решилась.

Тени чаек парили в воздухе, осеняя их лица мимолетной прохладой.

— Пора ехать,- сказал кто-то.

Они поставили корзину на платформу. Женщина покрепче привязала шляпу к волосам желтой лентой, ракушки сложили кучкой на доски, муж надел галстук, жилет, пиджак и шляпу, и все трое сели на скамейку,глядя в море,- там, далеко, у самого горизонта, поблескивала бутылка с запиской.

— Если попросить — исполнится? — спросил мальчик. — Если загадать — сбудется?

— Иногда сбывается… даже чересчур.

— Смотря чего ты просишь.

Мальчик кивнул, мысли его были далеко.

Они посмотрели назад, откуда приехали, потом вперед, куда предстояло ехать.

— До свиданья, берег, — сказал мальчик и помахал рукой.

Дрезина покатила по ржавым рельсам. Ее гул затих и пропал. Вместе с ней вдали, среди холмов, пропали женщина, мужчина, мальчик.

Когда они скрылись, рельсы минуты две тихонько дребезжали, потом смолкли. Упала ржавая чешуйка. Кивнул цветок.

Море сильно шумело.

Содержание:

История создания и публикации

Рэй Дуглас Брэдбери — американский писатель-фантаст, вписавший свое имя в мировую литературу произведениями «Марсианские хроники», «451 градус по Фаренгейту», однако отечественному читателю он известен своими короткими рассказами. В них писатель рассматривает актуальные вопросы, разбирая их под нестандартным углом зрения.

Одним из наиболее интересных его произведений является рассказ «Вельд», созданный в 1950 году. Первое издание — в этом же году, второе — в сборнике «Человек в картинках» — в 1951 году. Изначальное название книги — «Мир, созданный детьми», что значимо, ведь в тексте прозаик рассматривает тематику взаимоотношений поколений, вечную тему отцов и детей. Но делает это в весьма оригинальной форме.

Произведение настолько берет за душу, что впечатляет не только «рядовых» читателей, но и выдающихся деятелей искусства. Вот почему появилось несколько экранизаций, например, в 1987 году Назим Туляходжаев предложил на суд публике ленту «Вельд», созданную по мотивам рассказа. Именно эта картина заслужила почетное звание первого советского фильма ужасов.

Интересно, что в 2012 году один из музыкантов Канады выпустил песню, слова которой навеяны текстом книги, однако фантаст буквально два месяца не дожил до релиза клипа: он умер 5 июня, а ролик увидел свет в августе.

Краткое содержание

Конечно, такое интересное произведение рекомендуется читать полностью, тем более что современные онлайн-ресурсы дают возможность это сделать без посещения библиотеки или приобретения дорогостоящего печатного издания. Однако при подготовке к написанию сочинений или сдаче экзамена бывает полезно обратиться к читательскому дневнику и освежить в памяти текст.

Главные герой «Вельда» — члены обычной семьи:

• отец Джордж Хэдли;
• мать Лидия;
• дети Питер и Венди.

Кажется, что у них есть все необходимое для счастья: ультрасовременное жилище, в котором любая домашняя работа — радость, поскольку выполняется роботами. А уникальная детская комната, вельд, подарившая произведению название, полностью соответствует идеалу описываемого времени. Младшие Хэдли могут на время в игровом процессе создавать новые уникальные миры, проецировать различные ситуации.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что их любимое времяпрепровождение — нахождение в собственной комнате. Наименование жилища — «Все для счастья» — является говорящим, ведь семейство Хэдли имеет все необходимое для того, чтобы считаться самым счастливым и дружным. Перед читателем возникает образ, который позднее получит наименование реализованной, сбывшейся «американской мечты».

Основные события

Постепенно малыши Венди и Питер все больше втягиваются в альтернативную реальность, которую предлагает им вельд. Их увлечения все больше пугают родителей:

1. Дети буквально помешаны на Африке, на высоких плато «черного континента», география которого завораживает своей первобытной грацией.
2. Их привлекают грозные хищники — львы, свободно разгуливающие по саванне и пожирающие туши убитых животных.
3. В детской встревоженные отец и мать случайно находят вещи, поврежденные острыми клыками и испачканные следами крови.
4. «Милые создания» с восторгом наблюдают за тем, как животные вступают между собой в схватки со смертельным исходом. Дети с удовольствием слушают жуткие звуки битв, предсмертные стоны.

Кроме того, автоматизация негативно складывается и на взаимоотношениях взрослых, которые становятся все более раздражительными и неспособными найти компромисс. Все эти факторы приводят семью Хэдли к психологу Дэвиду Макклину.

Специалист дает родителям вполне рациональный совет: покинуть «умный дом», отказаться от автоматизации и переехать жить в деревню. Старшие Хэдли соглашаются, но дети в ужасе. Они упрашивают родителей разрешить им последний раз посетить комнату на прощание. Лидия и Джон соглашаются.

Развязка действия

Дальнейшее развитие сюжета предугадать несложно. Привыкшие к своему вельду дети не хотят возвращаться к реальной жизни, поэтому проявляют особую жестокость. Они заманивают доверчивых родителей в детскую, в которой на тот момент проецирована Африка со своими хищными обитателями и закрывают их там. Лидия и Джон не в силах управлять своим домом, тот отказывается воспринимать их команды.

Взрослые, оставшись наедине со львами, не в силах противостоять их первобытной мощи, а потому становятся невинными жертвами собственных отпрысков, решивших всеми силами остаться в вожделенном вельде. Оказалось, что малыши так часто воображали себе, как их родители станут пищей для царей зверей, что это материализовалось.

Пришедший к семье Хэдли доктор Макклин увидел страшную картину. Юные пациенты спокойно обедали, в то время как львы вдалеке с удовольствием также наслаждались трапезой. И главным блюдом были их любящие родители. На этом небольшой по объему рассказ завершается. Автор оставляет открытыми несколько вопросов:

1. Как сложится судьба детей в дальнейшем.
2. Что именно побудило в детях такую жестокость по отношению к самым близким людям.
3. Действительно ли во всем произошедшем виноват дом или же злоба таилась в сердцах Венди и Питера.
4. Кто из них стал инициатором расправы над родителями.

Каждый читатель, будь то взрослый или ребенок, может ответить на эти вопросы по-своему, предложить собственные аргументы. Но суть остается единой: со страниц книги обрушивается множество вполне актуальных проблем. Альтернативная реальность, где каждый может стать тем, кем хочет, не прикладывая к этому каких-либо усилий (кроме единственного — подключить в сеть дорогостоящую современную игрушку), не приведет ни к чему хорошему.

Специфика рассказа

Таково краткое содержание рассказа, который написал Рэй Брэдбери, «Вельд»: анализ же произведения поможет разобраться в основных темах, которые волновали автора при его написании. Основная тематика, которая напрямую прослеживается в тексте, — проблема отцов и детей. Сами родители говорят о том, что они старались предоставить детям все то, в чем те нуждались, получая «в награду» лишь непослушание и «секреты от родителей».

Результат бескорыстной родительской любви шокирует — дети, не жалея утрачивать альтернативной реальности, ставшей для них основной и наиболее значимой, решаются на страшный шаг — убить отца и мать.

Однако, если читать текст рассказа внимательно, становится очевидным, что не стоит во всем случившемся обвинять Венди и Питера, которые в силу своего возраста не могут нести полную ответственность за содеянное. Виноваты прежде всего родители, которые позволили «умному дому» стать для их чад самым близким существом. А потом — решившие разлучить их с ним.

Автор-фантаст оказался подлинным пророком, ведь сейчас многие семьи, сталкиваясь с проблемой воспитания детей, идут по пути наименьшего сопротивления, давая им возможность заниматься «самовоспитанием» посредством компьютерных игр. В результате малыши растут оторванными от реальности, без малейшего представления о доброте, эдакими «моральными карликами», людьми, возможно, неплохими, но лишенными нравственных ориентиров, которые и должны были предоставить отец и мать.

Дополнительные идеи

Замена родительского внимания современными достижениями научной мысли — еще одна тема, которая явственно звучит в рассказе. Доктор Макклин в одном из своих монологов отмечает, что комнаты-вельды были созданы с благой целью — проецировать переживания и мысли маленьких пациентов, чтобы психологи могли лучше в них разобраться и оказать квалифицированную помощь. Но на деле принесли лишь зло.

На примере семьи Хэдли автор показывает, к каким ужасающим последствиям может привести бездумное, пусть и из лучших побуждений, использование достижений современной цивилизации.

Рассматривается тема родительской невнимательности: уверенные, что с детьми все в порядке, Лидия и Джон не обращают внимания на очевидные признаки того, что ситуация выходит из-под контроля. Их малыши все чаще проводят время в вымышленном мире, сознательно отказываясь от реального. Даже психолог отмечает, что «уже слишком поздно» и единственный путь к спасению — избавление от «умного дома», возращение к истокам, природе и полной естественности, где нет чудо-машин, готовых сделать все за человека. Но увы, его ценный совет оказывается запоздалым.

Путь к спасению

Несмотря на то что текст российский читатель изучает в переводе с английского, основные идеи автора понятны. При выполнении исследовательской работы следует отметить, что среди рассказов Брэдбери «Вельд» является самым жутким и пессимистичным. Прозаик неуверен в том, что из сложившейся ситуации есть выход, поэтому оставляет финал открытым. Читатель не узнает, стал ли психиатр очередной жертвой испорченных цивилизацией детей или же ему удалось спасти и призвать юных убийц к заслуженной каре.

Малолетние преступники не знают жалости, по всей вероятности, они несколько раз репетировали гибель родителей на африканской площадке, даже до того момента, как их хрупкий комфортный мирок оказался на грани гибели.

Однако в официальном литературоведении принято считать, что путь к спасению все же намечен. Если бы отец и мать были более внимательны, они смогли бы понять, что дети погрузились в несуществующий мир и смогли бы вовремя вывести их оттуда. Получается двоякая ситуация: ранее родители были добрыми и разрешали своим малышам все, после же визита к специалисту они резко оборвали связь детей с любимым «умным домом», что для последних стало серьезной стрессовой ситуацией. Ранимая детская психика нашла единственный путь борьбы с нею — уничтожение препятствия, то есть родителей.

Таким образом, путь к спасению один — уделять больше внимания своим близким, не отворачиваться от их проблем, делая вид, что их не существует. Смысл произведения — не отказываться от нормальных человеческих отношений из-за достижений науки и техники, призванных упрощать человеческую жизнь, но на деле лишь усложняющих ее.

Еще тесты

Читайте также

«Недоросль» — краткое содержание ? комедии Д. И. Фонвизина»Ася» — краткое содержание ? повести И. Тургенева»Робинзон Крузо» — краткое содержание романа Д. Дефо»Фауст» — краткое содержание ? трагедии И. Гете

Автомати­зи­рованный дом «Всё для счастья», обладателями которого являются супруги Джордж и Лилия Хедли, благодаря встроенным механизмам выполняет за людей абсолютно всю работу. Кроме всего прочего, в доме есть детская комната (вельд). Созданная по последним технологиям, она способна воссоздавать атмосферу любого представ­ленного места. Дети Венди и Питер очень привязываются к этой комнате и уже не представляются своей жизни без неё, проводят там всё свободное время.

— Мы давали детям всё, что они просили. А в награду что получаем — непослушание, секреты от родителей…

Эта комната начинает беспокоить супругов, ведь оттуда временами доносится львиное рычание и крики, кажущиеся знакомыми. Подозревая что-то неладное, родители входят в комнату, когда их детей нет дома. Они видят львов, поедающих какую-то добычу. Супруги Хедли обеспокоены, что их детей увлекают сцены смерти живых существ. Кроме того, сами взрослые в последнее время стали более раздражи­тельными. Причину этого женщина видит в том, что теперь всё за них делает дом.

Продолжение после рекламы:

Вернувшиеся домой дети уверяют, что никакой Африки они не визуализируют. Поднявшись в детскую, Джордж Хедли обнаруживает что африканская панорама исчезла. В комнате мужчина обнаруживает свой бумажник со следами клыков и пятнами крови, непонятно как попавший в детскую. Обеспокоенные родители обращаются к знакомому психиатру Девиду Макклину.

Психиатр говорит, что дело скверное — они слишком разбаловали своих отпрысков. По его словам, родителям следует отключить комнату, а лучше и весь дом, и в течение года приводить детей к нему на приём. Мужчины осматривают комнату и находят там окровавленный шарф Лили. Макклин уходит.

Ребёнок не может жить без привязанностей. Вы с женой позволили этой комнате, этому дому занять ваше место в их сердцах. Детская комната стала для них матерью и отцом, оказалась в их жизни куда важнее подлинных родителей.

Дети устраивают истерику и умоляют пустить их ещё раз в комнату, хотя бы на одну минуту. Поддавшись уговорам, родители идут им навстречу. Супруги слышат, как их зовут дети, бегут на их зов в детскую комнату, но не находят там ни Венди, ни Питера. Дверь захлопывается, после чего муж с женой слышат приказ их сына дому: «Не позволяй им выключать детскую комнату и весь дом». Позади Лили и Джорджа появляются направляющиеся к ним львы. Родители понимают, почему крики, раздававшиеся из комнаты, были такими знакомыми — это были их крики.

Пришедший Девид Макклин находит завтракающих детей в вельде, вдали он видит поедающих что-то хищников.

Пересказал Сергей Симиненко через Народный Брифли. Благодаря рекламе Брифли бесплатен:

Экранизация ?

Читайте также

Автомати­зи­рованный дом “Все для счастья”, обладателями которого являются супруги Джордж и Лилия Хедли, благодаря встроенным механизмам выполняет за людей абсолютно всю работу. Кроме всего прочего, в доме есть детская комната (вельд). Созданная по последним технологиям, она способна воссоздавать атмосферу любого представ­ленного места.

Дети Венди и Питер очень привязываются к этой комнате и уже не представляются своей жизни без нее, проводят там все свободное время.

– Мы давали детям все, что они просили. А в награду что получаем – непослушание, секреты от родителей…

Эта комната начинает беспокоить супругов, ведь оттуда временами доносится львиное рычание и крики, кажущиеся знакомыми. Подозревая что-то неладное, родители входят в комнату, когда их детей нет дома. Они видят львов, поедающих какую-то добычу. Супруги Хедли обеспокоены, что их детей увлекают сцены смерти живых существ.

Кроме того, сами взрослые в последнее время стали более раздражи­тельными. Причину этого женщина видит в том, что теперь все за них делает дом.

Обеспокоенные родители обращаются к знакомому психиатру Девиду Макклину.

Психиатр говорит, что дело скверное – они слишком разбаловали своих отпрысков. По его словам, родителям следует отключить комнату, а лучше и весь дом, и в течение года приводить детей к нему на прием. Мужчины осматривают комнату и находят там окровавленный шарф Лили.

Макклин уходит.

Ребенок не может жить без привязанностей. Вы с женой позволили этой комнате, этому дому занять ваше место в их сердцах. Детская комната стала для них матерью и отцом, оказалась в их жизни куда важнее подлинных родителей.

Дети устраивают истерику и умоляют пустить их еще раз в комнату, хотя бы на одну минуту. Поддавшись уговорам, родители идут им навстречу. Супруги слышат, как их зовут дети, бегут на их зов в детскую комнату, но не находят там ни Венди, ни Питера.

Дверь захлопывается, после чего муж с женой слышат приказ их сына дому: “Не позволяй им выключать детскую комнату и весь дом”. Позади Лили и Джорджа появляются направляющиеся к ним львы. Родители понимают, почему крики, раздававшиеся из комнаты, были такими знакомыми – это были их крики.

Пришедший Девид Макклин находит завтракающих детей в вельде, вдали он видит поедающих что-то хищников.

Краткое содержание рассказа Брэдбери “Вельд”« Разночинец Евгений БазаровПочему “Сон Обломова” является образным и смысловым ключом к пониманию всего романа? »Используемые источники:

• https://nauka.club/literatura/kratkie-soderzhaniya/veld.html
• https://briefly.ru/bredberi/veld/
• https://lit.ukrtvory.ru/kratkoe-soderzhanie-rasskaza-bredberi-veld/



Дождь продолжался — жестокий нескончаемый дождь, нудный, изнурительный дождь; ситничек, косохлёст, ливень, слепящий глаза, хлюпающий в сапогах; дождь, в котором тонули все другие дожди и воспоминания о дождях. Тонны, лавины дождя кромсали заросли и секли деревья, долбили почву и смывали кусты. Дождь морщинил руки людей наподобие обезьяньих лап; он сыпался твёрдыми стеклянными каплями; и он лил, лил, лил.

— Сколько ещё, лейтенант?

— Не знаю. Миля. Десять миль, тысяча.

— Вы не знаете точно?

— Как я могу знать точно?

— Не нравится мне этот дождь. Если бы только знать, сколько ещё до Солнечного Купола, было бы легче.

— Ещё час, самое большее — два.

— Вы в самом деле так думаете, лейтенант?

— Конечно.

— Или лжёте, чтобы нас подбодрить?

— Лгу, чтобы вас подбодрить. Хватит, поговорили!

Двое сидели рядом. Позади них — ещё двое, мокрые, усталые, обмякшие, как размытая глина под ногами.

Лейтенант поднял голову. Когда-то его лицо было смуглым, теперь кожа выцвела от дождя; выцвели и глаза, стали белыми, как его зубы и волосы. Он весь был белый, даже мундир побелел, если не считать зеленоватого налёта плесени.

Лейтенант чувствовал, как по его щекам текут струи воды.

— Сколько миллионов лет прошло, как здесь, на Венере, прекратились дожди?

— Не острите, — сказал один из второй двойки. — На Венере всегда идёт дождь. Всегда. Я жил здесь десять лет, и ни на минуту, ни на секунду не прекращался ливень.

— Всё равно, что под водой жить. — Лейтенант встал и поправил своё оружие. — Что ж, пошли. Мы найдём Солнечный Купол.

— Или не найдём, — заметил циник.

— Ещё час или около этого.

— Вы меня обманываете, лейтенант.

— Нет, я обманываю самого себя. Бывают случаи, когда надо лгать. Моим силам тоже есть предел.

Они двинулись по тропе сквозь заросли, то и дело оглядываясь на свои компасы. Кругом — никаких ориентиров, только компас знал направление. Серое небо и дождь, заросли и тропа, и где-то далеко позади — ракета, в которой лежали два их товарища — мёртвые, омываемые дождём.

Они шли гуськом, не говоря ни слова. Показалась река — широкая, плоская, бурая. Она текла в Великое море. Дождевые капли выбили на её поверхности миллион кратеров.

— Давайте, Симмонс.

Лейтенант кивнул, и Симмонс снял со спины небольшой свёрток. Химическая реакция превратила свёрток в лодку. Следуя указаниям лейтенанта, они срубили толстые сучья и быстро смастерили вёсла, после чего поплыли через поток, торопливо гребя под дождём.

Лейтенант ощущал холодные струйки на лице, на шее, на руках. Холод просачивался в лёгкие. Дождь бил по ушам и глазам, по икрам.

— Я не спал эту ночь, — сказал он.

— А кто спал? Кто? Когда? Сколько мы ночей спали? Тридцать ночей, что тридцать дней! Кто может спать, когда по голове хлещет, барабанит дождь! Всё бы отдал за шляпу. Любую, лишь бы перестало стучать по голове. У меня головная боль. Вся кожа на голове воспалена, так и саднит.

— Чёрт меня занёс в этот Китай, — сказал другой.

— Впервые слышу, чтобы Венеру называли Китаем.

— Конечно. Вспомните древнюю пытку. Тебя приковывают к стене. Каждые полчаса на темя падает капля воды. И ты теряешь рассудок от одного ожидания. То же самое здесь, только масштабы побольше. Мы не созданы для воды. Мы не можем спать, не можем как следует дышать, мы на грани помешательства от того, что без конца ходим мокрые. Будь мы готовы к аварии, запаслись бы непромокаемой одеждой и шлемами. Главное, по голове всё барабанит и барабанит. Тяжёлый такой! Словно картечь. Я не выдержу долго.

— Эх, где Солнечный Купол! Кто их придумал, тот знал своё дело.

Плывя через реку, они думали о Солнечном Куполе, который ждал где-то в зарослях, ослепительно сияя под дождём. Жёлтое строение, круглое, светящееся, яркое как солнце. Пятнадцать футов в высоту, сто футов в поперечнике; тепло, тихо, горячаа пища, никакого дождя. А в центре Солнечного Купола, само собой, — солнце. Небольшой, свободно парящий шар жёлтого пламени под самым сводом, и ты можешь видеть его отовсюду, сидя с книгой или сигаретой, или с чашкой горячего шоколада, в котором плавают сливки. Оно ждёт их, золотистое солнце, на вид такое же, как земное; ласковое, немеркнущее; и на то время, что ты праздно проводишь в Солнечном Куполе, можно забыть о дождливом мире Венеры.

Лейтенант обернулся и посмотрел на своих товарищей, что скрипя зубами налегали на вёсла. Они были белые, как грибы, как он сам. Венера всё обесцвечивает за несколько месяцев. Даже лес казался огромной декорацией из кошмара. Откуда ему быть зелёным без солнца, в вечном сумраке, под нескончаемым дождём? Белые-белые заросли; бледные, как плавленный сыр, листья; стволы, будто ножки гигантских поганок; почва, словно из влажного камамбера. Впрочем, не так-то просто увидеть почву, когда под ногами потоки, ручьи, лужи, а впереди — пруды, озёра, реки и, наконец, море.

— Есть!

Они выскочили на раскисший берег, шлёпая по воде. Выпустили газ из лодки и сложили её в коробку. Потом, стоя под дождём, попытались закурить. Минут пять, если не больше, бились они, дрожа, над зажигалкой, затем, пряча сигареты в ладони, сделали несколько затяжек. В следующий миг табак уже раскис, и тяжёлые капли выбили сигареты из сжатых губ.

Они пошли дальше.

— Стойте, минутку, — сказал лейтенант. — Мне показалось, что я что-то увидел.

— Солнечный Купол?

— Я не уверен. Дождь не дал разглядеть.

Симмонс побежал вперёд:

— Солнечный Купол!

— Назад, Симмонс!

— Солнечный Купол!

Он исчез за дождевыми струями. Остальные ринулись вдогонку.

Они догнали его на прогалине и стали как вкопанные, глядя на него и его находку.

— Ракета.

Она лежала там, где её покинули. Выходит, они кружили и очутились в том самом месте, откуда начали долгий путь. Среди обломков лежали двое погибших, изо рта у них росла зеленоватая плесень. На глазах космонавтов плесень расцвела, но дождь убил лепестки, и плесень увяла.

— Как же это случилось?

— Видно, поблизости прошла электрическая буря. Она испортила наши компасы. В этом всё дело.

— Верно.

— Что же делать теперь?

— Идти снова.

— Чёрт дери, мы топтались на месте!

— Ладно, Симмонс, постарайся взять себя в руки.

— В руки, в руки! Этот дождь сведёт меня с ума!

— У нас хватит продуктов на два дня, если быть экономными.

Дождь плясал по их коже, по мокрой одежде; струи дождя бежали с кончика носа, с ушей, пальцев, колен. Они были словно заброшенные в дебрях каменные бассейны; из каждой поры сочилась вода.

Вдруг издали донёсся грозный рёв.

Из пелены дождя вынырнуло чудовище.

Чудовище опиралось на тысячу голубых электрических ног. Оно приближалось быстро и неотвратимо. Каждый его шаг был как удар сплеча. Там, где ступали голубые ноги, деревья падали и сгорали. Могучие вихри озона заполнили влажный воздух, дым метался во все стороны, разбиваемый дождём. Чудовище было длиной с полмили, вышиной с милю, оно ощупывало землю, словно слепой исполин. Иногда, на короткое мгновение, оно оказывалось совсем без ног. В следующий миг из его брюха вырывались тысячи хлыстов, которые беспощадно жалили заросли.

— Электрическая буря, — сказал один из четвёрки. — Она вывела из строя компасы. Теперь идёт на нас.

— Ложись! — приказал лейтенант.

— Бегите! — заорал Симмонс.

— Не дурите. Ложитесь. Она бьёт в самые высокие точки. Мы ещё можем спастись. Ложитесь не ближе пятидесяти футов от ракеты. Глядишь, потратит на неё весь свой заряд, а нас минует. Живей!

Они шлёпнулись наземь.

— Идёт? — почти сразу послышался вопрос.

— Идёт.

— Приблизилась?

— Осталось двести ярдов.

— А сейчас?

— Вот она!

Чудовище повисло над ними. Оно обронило десять голубых стрел-молний, и они вонзились в ракету. Ракета вздрогнула, точно гонг от удара, и издала глухой металлический звук. Чудовище обронило ещё пятнадцать стрел. Они плясали в причудливой пантомиме, поглаживая деревья и мокрую землю.

— А-а! — Один из космонавтов вскочил на ноги.

— Ложись, идиот! — крикнул лейтенант.

— А-а!

Ещё десяток молний поразили ракету. Лейтенант повернул лежащую на руке голову и увидел ослепительно-голубые вспышки. Он видел, как раскалываются вдребезги деревья. Он видел, как чудовищное тёмное облако, словно чёрный диск, повернуло над ними и метнуло вниз сотню электрических стрел.

Тот, что вскочил на ноги, теперь бежал, будто в огромном зале с колоннами. Он метался, петлял среди колонн, но они вдруг рухнули, и послышался такой звук, словно муха села на раскалённую проволоку-ловушку! Такие ловушки были дома на ферме лейтенанта в годы его детства. Три товарища услышали запах человека, обращённого в золу.

Лейтенант спрятал лицо.

— Не поднимать головы! — распорядился он.

Он боялся, что вот-вот сам вскочит и побежит.

Озарив лес ещё десятком молний, буря двинулась дальше. Снова кругом был один сплошной дождь. Он быстро унёс запах горелого, и три товарища сели, ожидая, когда угомонится отчаянно колотящееся сердце.

Потом они подошли к телу, надеясь, что ещё можно вернуть его к жизни. Они не могли смириться с мыслью, что уже ничего нельзя сделать. Это была естественная реакция людей, которые не хотят признать смерть, пока не убедятся, пока не коснутся её и не решат — хоронить или предоставить это быстро поднимающейся поросли.

Тело было словно скрученная сталь, обёрнутая сожжённой кожей. Будто восковая кукла, которую бросили в печь и извлекли из огня, когда лишь тонкая плёнка воска осталась на обугленном скелете. Только зубы не почернели, и они сверкали, как причудливый белый браслет, зажатый в чёрном кулаке.

— Зачем он вскочил.

Они сказали это почти одновременно.

На глазах у них тело стало исчезать под покровом растений. Вьюнки, плющ, даже цветы для покойного.

Буря, шагая на голубых ходулях, исчезла вдали.

Они пересекли реку, ручей, поток и ещё дюжину рек, ручьёв, потоков. Реки, новые реки рождались у них на глазах, а старые меняли русла; реки цвета ртути, реки цвета серебра и молока.

Они вышли к морю.

Великое море. На Венере был всего один материк. Он простирался на три тысячи миль в длину и на тысячу в ширину, окружённый со всех сторон Великим Морем, покрывающим всю остальную часть дождливой планеты. Великое море лениво лизало бледный берег.

— Нам туда. — Лейтенант кивнул на юг. — Я уверен, что в той стороне находятся два Солнечных Купола.

— Раз уж начали, почему сразу не построили ещё сотню?

— Всего их на острове сто двадцать штук, верно?

— К концу прошлого месяца было сто двадцать шесть. Год назад в конгрессе на Земле предложили построить ещё два-три десятка, да только сами знаете, как сложно с ассигнованиями. Пусть лучше несколько человек свихнутся от дождя.

Они зашагали на юг.

Лейтенант, Симмонс и третий космонавт, Пикар, шагали под дождём, который шёл то реже, то гуще, то реже, то гуще; под ливнем, который хлестал и лил, не переставая барабанил по суше, по морю и по идущим людям.

Симмонс первый заметил его.

— Вот он!

— Что там?

— Солнечный Купол!

Лейтенант моргнул, стряхивая с век влагу, и заслонил глаза сверху рукой, защищая их от хлёстких капель.

Поодаль, у моря, на краю леса, что-то желтело. Да, это он — Солнечный Купол!

Люди улыбались друг другу.

— Похоже вы были правы, лейтенант.

— Удача!

— От одного вида сил прибавляется. Вперёд! Кто первый?! Последний будет сукин сын! — Симмонс затрусил по лужам. Остальные механически последовали его примеру. Они устали, запыхались, но скорость не сбавляли.

— Вот когда я кофе напьюсь, — пропыхтел, улыбаясь, Симмонс. А булочки с изюмом, — это же объедение! А потом лягу, и пусть солнышко печёт. Тому, кто изобрёл Солнечный Купола, орден надо дать!

Они побежали быстрее, жёлтый свет стал ярче.

— Наверное, сколько людей тут помешалось, пока не появились убежища. А что! Очень просто. — Симмонс отрывисто выдыхал слоги. — Дождь, дождь! Несколько лет назад. Встретил приятеля. Моего друга. В лесу. Бродит вокруг. Под дождём. И всё твердит. «Сам не знаю, как войти, из-за дождя. Сам не знаю, как войти, из-за дождя. Сам не знаю, как войти, из-за дождя. Сам не знаю». И так далее. Без конца. Рехнулся бедняга.

— Береги дыхание!

Они продолжали бежать.

Они смеялись на бегу и, смеясь, достигли двери Солнечного Купола.

Симмонс рывком распахнул дверь.

— Эгей! — крикнул он. — Где булочки и кофе, подавайте их сюда!

Никто не отозвался.

Они шагнули вовнутрь.

В Солнечном Куполе было пусто и темно. Ни жёлтого искусственного солнца, парящего в прозрачной мгле в центре голубого свода, ни накрытого стола. Холодно, словно в склепе, а сквозь тысячи отверстий в своде пробивался дождь. Струи падали на ковры и мягкие кресла, разбивались о стеклянные крышки столов. Густые заросли, словно исполинский мох, покрывали стены, верх книжного шкафа, диваны. Крупные капли, срываясь сверху, хлестали по лицам людей.

Пикар тихонько рассмеялся.

— Пикар, прекратить!

— Господи, вы только посмотрите: ни солнца, ни пищи — ничего. Венески — это их рук дело! Конечно!

Симмонс кивнул, роняя капли со лба. Вода бежала по его серебристым волосам и белёсым бровям.

— Время от времени венески выходят из моря и нападают на Солнечный Купол. Они знают, что если уничтожат Купола, то могут нас погубить.

— Но разве наша охрана не вооружена?

— Конечно. — Симмонс шагнул на относительно сухой клочок пола. — Но с последнего нападения прошло пять лет. Бдительность ослабла, и они захватили здешнюю охрану врасплох.

— Где же тела?

— Венески унесли их с собой, в море. У них, говорят, есть свой способ топить пленников. Медленный способ, вся процедура длится около восьми часов. Просто очаровательно.

— Держу пари, что не осталось не крошки еды, — усмехнулся Пикар.

Лейтенант неодобрительно взглянул на него, потом сделал многозначительный жест Симмонсу. Симмонс покачал головой и зашёл в помещение, расположенное у стены. Там была кухня. Раскисшие буханки хлеба беспорядочно валялись на полу, мясо обросло нежно-зелёной плесенью. Из множества дыр в потолке струился дождь.

— Восхитительно. — Лейтенант смотрел на дыры. — Боюсь, нам вряд ли удастся законопатить это сито и навести порядок.

— Без продуктов? — Симмонс фыркнул. — К тому же солнечные генераторы разбиты вдребезги. Лучшее, что можно придумать, — идти до следующего Солнечного Купола. Сколько до него отсюда?

— Недалеко. Помнится, как раз тут поставили два Купола очень близко один от другого. Если обождать здесь, может подойти спасательный отряд.

— Наверно, они уже приходили и ушли. Месяцев через шесть пришлют ремонтную бригаду, — когда поступят средства от конгресса. Нет, уж лучше не ждать.

— Ладно, съедим остатки нашего рациона и пойдём.

— Если бы только дождь перестал колотить меня по голове, — заметил Пикар. — Хоть на несколько минут. Просто, чтобы я вспомнил, что такое покой.

Он сжал голову обеими руками.

— Помню, в школе за мной сидел один изверг и щипал, щипал, щипал меня каждые пять минут. И так весь день. Это длилось неделями, месяцами. Мои руки были в синяках, кожа вздулась. Я думал, что сойду с ума от этого щипанья. И он меня довёл. Кончилось тем, что я действительно взбесился от боли, схватил металлический треугольник для черчения и чуть не убил этого ублюдка. Чуть не отсёк ему башку, чуть не выколол глаза, меня еле от него оторвали. И всё время кричал: «Чего он ко мне пристаёт?» Господи! — Дрожащие руки всё сильнее стискивали голову, глаза были закрыты. — А что я могу сделать сейчас? Кого ударить, кому сказать, чтобы перестал, оставил меня в покое. Дождь, проклятый дождь, не даёт передышки, щиплет и щиплет, только и слышно, только и видно, что дождь, дождь, дождь!

— К четырём часам мы будем у следующего Солнечного Купола.

— Солнечного Купола? Такого же, как этот?! А если они все разгромлены? Что тогда? Если во всех куполах дыры и всюду хлещет дождь?!

— Что ж, попытаем счастья.

— Мне надоело пытать счастья. Всё, чего я хочу, — крыша над головой и хоть чуточку покоя. Хочу побыть один.

— Туда всего восемь часов хорошего хода.

— Не беспокойтесь, я не отстану. — Пикар рассмеялся, отводя взгляд.

— Давайте поедим, — сказал Симмонс, пристально наблюдая за ним.

Они снова пошли вдоль побережья на юг. На пятом часу пути им пришлось свернуть, так как дорогу преградила река, настолько широкая и бурная, что на лодке не одолеть. Они поднялись на десять километров вверх по реке и увилели, что она бьёт из земли, словно кровь из смертельной раны. Обойдя исток, они под непрекращающимся дождём снова спустились к морю.

— Я должен поспать, — сказал Пикар, оседая на землю. — Четыре недели не спал. Ни минуты не уснул. Спать здесь.

Небо стало темнее. Надвигалась ночь, а на Венере ночью царил такой мрак, что опасно двигаться. У Симмонса и лейтенанта тоже подкашивались ноги.

Лейтенант сказал:

— Ладно, попробуем. Может быть, на этот раз получится. Хотя эта погода не очень-то благоприятствует сну.

Они легли, положив руки под головы так, чтобы вода не захлёстывала рот и закрытые глаза. Лейтенанта трясло.

Он не мог уснуть.

Что-то ползло по нему. Что-то словно обтягивало его живой, копошащейся плёнкой. Капли, падая, соединялись с другими каплями, и получались струйки, которые просачивались сквозь одежду и щекотали кожу. Одновременно на ткань садились, тут же пуская корни, маленькие растения. А вот уже и плющ обвивает всё тело плотным ковром; он чувствовал, как крохотные цветы образуют бутоны, раскрываются и роняют лепестки. А дождь всё барабанил по голове. В призрачном свете — растения фосфоресцировали в темноте — он видел фигуры своих товарищей: будто упавшие стволы, покрытые бархатным ковром трав и цветов. Дождь хлестал его по шее. Он повернулся в грязи и лёг на живот, на липкие растения; теперь дождь хлестал по спине и ногам.

Он вскочил на ноги и стал лихорадочно стряхивать с себя воду. Тысячи рук трогали его, но он не мог больше выносить, чтобы его трогали. Содрагаясь, он что-то задел. Ну конечно, Симмонс стоял под струями дождя, дрожа, чихая и кашляя. В тот же миг вскочил и Пикар и с криком заметался вокруг них.

— Постойте, Пикар!

— Прекратите! Прекратите! — кричал Пикар. Потом схватил ружьё и выпустил в ночное небо шесть зарядов.

Каждая вспышка освещала полчища дождевых капель, выстрелами, — пятнадцать миллиардов капель, пятнадцать миллиардов слёз, пятнадцать миллиардов бусинок или драгоценных камней на фоне белого бархата витрины. Свет гас, и капли, что задерживали свой полёт, чтобы их могли запечатлеть, падали на людей, жаля их, словно рой насекомых, воплощение холода и страданий.

— Прекратите, прекратите!

— Пикар!

Но Пикар будто онемел. Он не метался больше, стоял неподвижно. Лейтенант осветил фонариком его мокрое лицо: Пикар, широко раскрыв рот и глаза, смотрел вверх, дождевые капли разбивались о его язык и глазные яблоки, булькали пеной в ноздрях.

— Пикар!

Он не отвечал и не двигался. Влажные пузырьки лопались на его белых волосах, по шее и кистям рук катились прозрачные алмазы.

— Пикар! Мы уходим. Идём дальше. Пошли!

Крупные капли срывались с его ушей.

— Слышишь, Пикар!

Он точно окаменел.

— Оставьте его, — сказал Симмонс.

— Мы не можем уйти без него.

— А что же делать, нести его? — Симмонс плюнул. — Поздно: он уже не человек. Знаете, что будет дальше? Он так и будет стоять, пока не захлебнётся.

— Что?

— Неужели вы не слыхали об этом? Пора уже знать. Он будет стоять, задрав голову, чтобы дождь лил ему в рот и нос. Будет вдыхать воду.

— Не может быть!

— Так было с генералом Ментом. Когда его нашли, он сидел на утёсе, запрокинул голову, и дышал дождём. Лёгкие были полны воды.

Лейтенант снова осветил немигающие глаза. Ноздри Пикара тихо сипели.

— Пикар! — Лейтенант ударил ладонью по его безумному лицу.

— Он ничего не чувствует, — продолжал Симмонс. — Несколько дней под таким дождём, и любой перестанет ощущать собственные руки и ноги.

— Лейтенант в ужасе поглядел на свою руку. Она онемела.

— Но мы не можем бросить Пикара.

— Вот всё, что мы можем сделать. — Симмонс выстрелил. Пикар упал на затопленную землю.

— Спокойно, лейтенант, — сказал Симмонс. — В моём пистолете имеется заряд и для вас. Спокойно. Подумайте как следует: он всё равно стоял бы так до тех пор, пока не захлебнулся. Я сократил его мучения.

Лейтенант скользнул взглядом по распростёртому телу.

— Вы убили его.

— Да, иначе он погубил бы нас всех. Вы видели его лицо. Он помешался.

Помолчав, лейтенант кивнул.

— Это верно.

И они пошли дальше под ливнем.

Было темно, луч фонарика проникал в стену дождя лишь на несколько футов. Через полчаса они выдохлись. Пришлось сесть и ждать, ждать утра, борясь с мучительным чувством голода. Рассвело: серый день, нескончаемый дождь. Они продолжали путь.

— Мы просчитались, — сказал Симмонс.

— Нет. Через час будем там.

— Говорите громче, я вас не слышу. — Симмонс остановился, улыбаясь. — Уши. — Он коснулся их руками. — Они отказали. От этого бесконечного дождя я онемел весь, до костей.

— Вы ничего не слышите? — спросил лейтенант.

— Что? — Симмонс озадаченно смотрел на него.

— Ничего. Пошли.

— Я лучше обожду здесь. А вы идите.

— Ни в коем случае.

— Я не слышу, что вы говорите. Идите. Я устал. По-моему, Солнечный Купол не в этой стороне. А если и в этой, то, наверно, весь свод в дырах, как у того, что мы видели. Лучше я посижу.

— Сейчас же встаньте!

— Пока, лейтенант.

— Вы не должны сдаваться, осталось совсем немного.

— Видите — пистолет. Он говорит мне, что я останусь. Мне всё осточертело. Я не сошёл с ума, но скоро сойду. А этого я не хочу. Как только вы отойдёте достаточно далеко, я застрелюсь.

— Симмонс!

— Вы произнесли мою фамилию, я вижу по губам.

— Симмонс.

— Поймите, это всего лишь вопрос времени. Либо я умру сейчас, либо через несколько часов. Представьте себе, что вы дошли до Солнечного Купола, — если только вообще дойдёте, — и находите дырявый свод. Вот будет приятно.

Лейтенант подождал, потом зашлёпал по грязи. Отойдя, он обернулся и окликнул Симмонса, но тот сидел с пистолетом в руке и ждал, когда лейтенант скроется. Он отрицательно покачал головой и махнул: уходите.

Лейтенант не услышал выстрела.

На ходу он стал рвать цветы и есть их. Они не были ядовитыми, но и не прибавили ему сил; немного погодя его вывернуло наизнанку.

Потом лейтенант нарвал больших листьев, чтобы сделать шляпу. Он уже пытался однажды; и на этот раз дождь быстро размыл листья. Стоило сорвать растение, как оно немедленно начинало гнить, превращаясь в сероватую аморфную массу.

— Ещё пять минут, — сказал он себе, — ещё пять минут, и я войду в море. Войду и буду идти. Мы не приспособлены к такой жизни, ни один человек Земли никогда не сможет к этому привыкнуть. Ох, нервы, нервы…

Он пробился через море листвы и влаги и вышел на небольшой холм.

Впереди, сквозь холодную мокрую завесу, угадывалось жёлтое сияние.

Солнечный Купол.

Круглое жёлтое строение за деревьями, поодаль. Он остановился и, качаясь, смотрел на него.

В следующее мгновение лейтенант побежал, но тут же замедлил шаг. Он боялся. Он не звал на помощь. Вдруг это тот же Купол, что накануне. Мёртвый Купол без солнца?

Он поскользнулся и упал. «Лежи, — думал он, — всё равно ты не туда забрёл. Лежи. Всё было напрасно. Пей, пей вдоволь».

Но лейтенант заставил себя встать и идти вперёд, через бесчисленные ручьи. Жёлтый свет стал совсем ярким, и он опять побежал. Его ноги давили стёкла и зеркала, руки рассыпали бриллианты.

Он остановился перед жёлтой дверью. Надпись: «Солнечный Купол». Он потрогал дверь онемевшей рукой. Повернул ручку и тяжело шагнул вперёд.

На пороге он замер, осматриваясь. Позади него в дверь барабанил ливень. Впереди, на низком столике, стояли серебряная кастрюлька и полная чашка горячего шоколада с расплывающимися на поверхности густыми сливками. Рядом на другом подносе — толстые бутерброды с большими кусками цыплёнка, свежими помидорами и зелёным луком. На вешалке, перед самым носом, висело большое мохнатое полотенце; у ног стоял ящик для мокрой одежды; справа была кабина, где горячие лучи мгновенно обсушивали человека. На кресле — чистая одежда, приготовленная для случайного путника. А дальше — кофе в горячих медных кофейниках, патефон, тихая музыка, книги в красных и коричневых переплётах. Рядом с книжным шкафом — кушетка, низкая, мягкая кушетка, на которой так хорошо лежать в ярких лучах того, что в этом помещении самое главное.

Он прикрыл глаза рукой. Он успел заметить, что к нему идут люди, но ничего не сказал. Выждав, открыл глаза и снова стал смотреть. Вода, стекая с одежды, собралась в лужу у его ног; он чувствовал, как высыхают волосы и лицо, грудь, руки, ноги.

Он смотрел на солнце.

Оно висело в центре купола — большое, жёлтое, яркое.

Оно светило бесшумно, и во всём помещении царила полная тишина. Дверь была закрыта, и только обретающая чувствительность кожа ещё помнила дождь. Солнце парило высоко над голубым сводом, ласковое, золотистое, чудесное.

Он пошёл вперёд, срывая с себя одежду.

• ВСЕ НОВИНКИ

Электронная библиотека » Рэй Брэдбери

Популярные книги за неделю

• 

  Просмотров: 3638

  Бесконечность + 1

  Эми Хармон

  Девочка. Мальчик. Вспышка страсти. Сложные обстоятельства. Только один выбор: уйти или…

• 

  Просмотров: 3032

  Самозащита без оружия. Как победить в…

  Михаил Диденко

  Город бывает опасным – будьте готовы к этому физически и морально. Читайте полную…

• 

  Просмотров: 1181

  Во власти Бермудского треугольника

  Михаил Шторм

  Известному фотографу Дмитрию Быкову поступает заманчивое предложение: морское путешествие…

• 

  Просмотров: 1099

  Вурдалак

  Сергей Пономаренко

  Начало ХХ века. В Чернигове исчезают молодые люди, а их тела находят обескровленными. От…

• 

  Просмотров: 287

  Братья Харди и охота за спрятанным…

  Франклин Диксон

  Детективные истории про братьев Харди впервые появились в США и стали настоящим…

• 

  Просмотров: 266

  Все-все-все стихи и сказки

  Александр Пушкин

  Имя Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837) знакомо каждому в нашей стране. Его вклад в…

• 

  Просмотров: 250

  Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор.…

  Сергей Лукьяненко

  Первые три романа легендарного цикла «Дозоры» от отечественного фантаста номер один,…

• 

  Просмотров: 224

  Последняя миссия ангела: любовь.…

  Чхве Юнгё

  Балетная труппа театра «Фантазии» вовсю готовится к премьере спектакля «Жизель». Но кто…

• 

  Просмотров: 199

  Десять железных стрел

  Сэмюел Сайкс

  Сэл Какофония – изгнанница и бунтарка – разрушает все, что любит. Она теряет любимого…

• 

  Просмотров: 197

  Свет во мраке

  Ален Грин

  Серия рассказов, которые учат думать, сочувствовать, улыбаться. Маленькие истории о жизни…

• 

  Просмотров: 180

  Чужое полушарие

  Александр Тамоников

  Роман о напряженной работе специалистов уникального подразделения КГБ. От мозгового…

• 

  Просмотров: 160

  Единая теория всего. Том 4 (финальный).…

  Константин Образцов

  Долгожданное завершение романа, который читатели ждали два года. Первые три книги…

• 

  Просмотров: 156

  Тайна эльфов моря

  Аниэла Лэй

  Лиа, обыкновенная девочка, в результате неверного заклинания оказавшаяся в теле…

• 

  Просмотров: 155

  Сонные истории

  Сабина Больманн

  В лесу незаметно наступила осень. Крошке пора готовиться к зимней спячке и обустраивать…

• 

  Просмотров: 145

  Единая теория всего

  Константин Образцов

  Автор бестселлера «Красные Цепи» предпринимает исследование тайн мироздания. Великолепный…

• 

  Просмотров: 140

  У Лондона твои глаза

  Евгения Татаева

  Дэниэл Пирс, молодой британский актер, просыпается после бурной вечеринки и не понимает,…

• 

  Просмотров: 130

  Котлета в подорожнике. И это все о вас……

  Маша Ноткина

  Мы часто выбираем то, что нам нравится на других, в журнале, на экране, но они – это не…

• 

  Просмотров: 120

  Недовольная

  Ксения Николова

  Марго решила уйти. Собрала вещи, обдумала план и вот уже стояла на пороге. Но его милое…

• 

  Просмотров: 114

  Большая книга рунических практик и…

  Галина Горелова

  Руны – это древний магический инструмент, открывающий безграничные возможности. С его…

• 

  Просмотров: 102

  Эксперименты с биополем

  И. Зобнин

  Здравствуйте, уважаемые читатели. Представляю вашему вниманию уникальное исследование.…

• 

  Просмотров: 100

  Та, которая смогла. Завоюй любовь…

  Мишель Кеннелли

  Мечтаешь стать блогером с миллионами подписчиков? Думаешь, для этого нужны особые…

• 

  Просмотров: 97

  Записки дауншифтера. Из серых…

  Алёна Аксёнова

  Что такое дауншифтинг и кто такие дауншифтеры? Каждый путешественник и авантюрист ответит…

• 

  Просмотров: 96

  Мир Астрала. Книга вторая: Каратели(ли)

  Рэнди Айнс

  Действия второй книги разворачиваются в недалеком будущем. Проект Мира Астрала вышел…

• 

  Просмотров: 87

  Свод знаний по управлению…

  Коллектив авторов

  Управление бизнес-процессами (BPM, Business Process Management), или процессное…