Русские волшебные сказки александр пушкин василий андреевич жуковский книга

Кошачий род давно враждует с мышиным. но этот хитрый котище мурлыка для нас наказание божье. вот как я с ним

Кошачий род давно враждует с мышиным. Но этот хитрый котище Мурлыка для нас наказание Божье. Вот как я с ним познакомился.

Глупым мышонком хотел было высунуть нос из подполья. Но мать царица Прасковья с крысой Онуфрием крепко-накрепко мне запретили нору мою покидать, но я не послушался, в щёлку выглянул: вижу камнем выстланный двор, освящало солнце его, и окна огромного дома светились, птицы летали и пели. Глаза у меня разбежались.

Выйти не смея, смотрю я из щёлки и вижу на дальнем краю зверёк усатый, сизая шкура, розовый нос, зелёные глазки, пушистые уши, тихо сидит и за птичками смотрит; а хвостик, как змейка, так и виляет. Потом он своею бархатной лапкой начал усатое рыльце себе умывать. Облилось радостью сердце мое, и я уж собирался покинуть щёлку, чтобы с милым зверьком познакомиться. Вдруг зашумело что-то вблизи; оглянувшись, так я и обмер. Какой-то страшный урод ко мне подходил; широко шагая, черные ноги свои поднимал он, и когти кривые с острыми шпорами были на них, на уродливой шее длинные косы вились змеями, нос крючковатый; под носом какой-то мохнатый мешок и, как-будто красный с зубчатой верхушкой колпак, с головы перегнувшись, по носу бился, а сзади какие-то длинные крючья разного цвета торчали снопом. Не успел я от страха в память придти, как с обоих боков, поднялись у урода словно как паруса, начали хлопать, и он раздвоив острый нос свой, так заорал, что меня как дубиной треснуло.

Как прибежал я назад в подполье, не помню. Крыса Онуфрий, услышав о том, что случилось со мною, так и ахнул. «Тебя миловал Бог — он сказал мне — свечку ты должен поставить уроду, который так кстати криком своим тебя испугал, ведь это наш добрый сторож петух.

Он горлан и со своими большой забияка; нам же мышам, он приносит и пользу: когда закричит он, знаем мы, что проснулись наши враги; а приятель который так обольстивший тебя своей лицемерной харей, был не иной кто, как наш злодей записной, объедало кот Мурлыка, хорош бы ты был, когда бы с знакомством к этому плуту подъехал: тебя бы он порядком погладил бархатной лапкой своею; будь впредь осторожен».

Долго рассказывать мне об этом проклятом Мурлыке; каждый день у нас от него недочет. Расскажу я только то, что случилось недавно. Разнесся в подполье слух, что Мурлыку повесили. Наши лазутчики сами видели это глазами своими. Вскружилось подполье; шум, беготня, пискотня, скакание, кувырканье, пляска — словом, мы все одурели, и сам мой Онуфрий премудрый с радости так напился, что подрался с царицей и в драке хвост у неё откусил, за что был высечен больно. Что же случилось потом? Не разведав дела порядком, вздумали мы кота погребать, и надгробное слово тотчас поспело.

Его сочинил поэт наш подпольный Клим, по прозванию «Бешеный хвост»; такое прозвище дали ему за то, что, стихи читая, всегда он в меру вилял хвостом, и хвост, как маятник, стукал. Все изготовились, отправились мы на поминки к Мурлыке; вылезло множество нас из подполья; глядим мы, и вправду кот Мурлыка в ветчине висит на бревне, и повешен за ноги, мордою вниз; оскалены зубы; как палка вытянутый весть; и спина, и хвост, и передние лапы словно как мёрзлые, оба глаза глядят не моргая.

Все запищали мы хором: «Повешен Мурлыка, повешен кот окаянный, довольно ты, кот, погулял; погуляем нынче и мы». И шесть смельчаков тотчас взобралися вверх по бревну, чтобы Мурлыкины лапы распутать, но лапы сами держались, когтями вцепившись в бревно, а веревки не было там никакой, и лишь только к ним прикоснулись наши ребята, как вдруг распустились когти, и на пол хлопнулся кот, как мешок. Мы все по углам разбежались в страхе, и смотрим, что будет. Мурлыка лежит и не дышит, ус не тронется, глаз не моргнёт; мертвец да и только. Вот, ободряясь, из углов мы к нему подступать понемногу начали; кто посмелее, тот дернет за хвост, да и тягу даст от него; тот лапкой ему грозит; тот подразнит сзади его языком; а кто еще посмелее, тот, подкравшись, хвостом в носу у него пощекочет. Кот ни с места, как пень.

«Берегитесь — тогда сказала нам старая мышь Степанида, которой Мурлыкины когти были знакомы ( у нее он весь зад ободрал, и насилу как-то она от него уплелась) — берегитесь: Мурлыка старый мошенник; ведь он висел без веревки, а это знак недобрый; и шкура цела у него». То услыша, громко мы все засмеялись. «Смейтесь, чтобы после не плакать, — мышь Степанида сказала опять, — а я не товарищ вам». И поспешно, созвав мышеняток своих, убралась с ними в подполье она. А мы принялись, как шальные, прыгать, скакать и кота тормошить. Наконец, поуставши, все уселись в кружок, перед мордой его, и поэт наш Клим, по прозвищу Бешеный Хвост, на Мурлыкино пузо влезши, начал оттуда читать нам надгробное слово, мы же при каждом стихе хохотать: и вот что прочёл он: «Жил Мурлыка; был Мурлыка кот Сибирский, рост богатырский, сизая шкурка, усы как турка; был он бешеный, на краже помешан, за то и повешен, радуйся, наше подполье!..»

Но только успел проповедник это слово молвить, как вдруг наш покойник очнулся. Мы бежать… Куда ты! Пошла ужасная травля.

Двадцать из нас осталось на месте, а раненых в трое более было. Тот воротился с ободранным пузом, тот без уха, другой с отъеденной мордой; иному хвост был оторван, у многих так страшно искусаны были спины, что шкурки мотались как тряпки; царицу Прасковью чуть успели в норку уволочь за задние лапки; царь Иринарий спасся с рубцом на носу; но премудрый крыса Онуфрий с Климом-поэтом достались Мурлыке прежде других на обед.

Так кончился пир наш бедою.

На чтение 7 мин. Просмотров 81 Опубликовано

Картина В. Васнецова «Спящая царевна»

«Спя́щая царе́вна» — сказка В. А. Жуковского, написанная 26 августа — 12 сентября 1831 года в Царском селе[1]. Является самостоятельным авторским литературным произведением, написанным по мотивам сюжета немецкой народной сказки «Царевна-шиповник» (нем. Dornröschen), которую он нашёл у братьев Гримм, и французской «Красавица, спящая в лесу» (фр. La Belle au Bois Dormant), обработанной Шарлем Перро. Впервые сказка напечатана в журнале «Европеец», 1832, № 1, январь, стр. 24—37, под заглавием «Сказка о спящей царевне».

История создания

Лето 1831 года Жуковский и Пушкин проводили в Царском Селе. Там они вступили в своеобразный спор: кто лучше напишет сказку, по стилю напоминающую русскую народную. Об этой стороне жизни двух поэтов Гоголь, находившийся вместе с ними, вспоминал: «Всё лето я прожил в Павловском и в Царском Селе… Почти каждый вечер собирались мы — Жуковский, Пушкин и я. Сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей! У Пушкина… сказки русские народные… у Жуковского тоже русские народные сказки… Чудное дело! Жуковского узнать нельзя»[2].

Жуковский в тот год создал «Сказку о царе Берендее» и «Спящую царевну», Пушкин — «Сказку о царе Салтане».

Сюжет

У царя с царицей долго не было детей, а потом родилась долгожданная дочь. В честь рождения маленькой царевны начинается большой пир, на который пригласили 11 из 12 волшебниц, живших в царстве. Двенадцатая, которую не пригласили, обиделась. Когда волшебницы желали царевне всяких благ, явилась 12-я и предрекла смерть царевны в 15 лет от укола веретена. 11-я, которая не успела ничего пожелать, сказала, что это будет не смерть, а сон, длящийся 300 лет. Царь, испугавшись, запретил подданным вообще прясть и убрать из царства всё, что связано с прядением. В назначенном возрасте девочка всё-таки уколола палец веретеном и уснула, а с ней царь, царица и все подданные. Через 300 лет её разбудил поцелуем царевич, а с ней проснулись и все остальные. Царевич женился на царевне, и все жили долго и счастливо.

См. также

Эта страница в последний раз была отредактирована 22 января 2021 в 11:09. Фокина Александра

В 1831 году летом в Царское село приехали Пушкин, Жуковский и Гоголь. В одном из разговоров между Пушкиным и Жуковским возник спор, кто сможет лучше написать сказку, которая более всего будет напоминать русскую народную. Оба принялись активно за работу. По рассказам Гоголя у обоих это выходило замечательно. Для своей сказки Жуковский скомбинировал сюжет сказки Шарля Перо и братьев Гримм. В результате его работы на свет появилась «Спящая царевна», которая действительно была очень близка к цели.

ПожаловатьсяСодержание:

История создания

Интересной является история создания этого произведения. Летом 1831 года в загородном имении Царское Село проводили время друзья Александр Пушкин и Василий Жуковский. Известные писатели поспорили, кто из них сможет написать сказку, которая будет неотличима от народной. Впоследствии два произведения, которые появились благодаря этому оригинальному спору, стали классическими и пополнили сокровищницу русской литературы.

Александр Пушкин за несколько месяцев написал «Сказку о царе Салтане». Жуковский долгое время подбирал сюжет для своего произведения и в результате остановился на мотивах немецкой сказки «Царевна Шиповник», написанной братьями Гримм. Василий Андреевич утверждал, что вдохновение черпал также из сказки Шарля Перро «Красавица, спящая в лесу». В своем читательском дневнике Жуковский кратко сделал описание и план этого рассказа и в последующем придерживался намеченной цели.

Сказка «Спящая царевна» была завершена в сентябре 1931 года, в печати она появилась в 1839 г. в журнале «Европеец». Работу Жуковского по достоинству оценили многие критики и читатели. После этого вышло немало сборников произведений автора, одной из жемчужин которых стала «Спящая царевна». Читать ее могут как взрослые, так и маленькие детишки. Это лёгкая и добродушная история, рассказывающая о благородных героях, их смелых поступках и беззаветной любви. Основные мотивы сказки:

  • борьба добра со злом;
  • благородные поступки;
  • любовь.

В произведении Жуковский сочетал народные особенности и индивидуальный авторский стиль. Так, бросаются в глаза традиционные решения, характерные для устного творчества. В частности, был введён образ таинственного густого леса, который надежно скрыл дворец и спящих в нём людей.

Творение Жуковского стало не просто переведённым и переписанным сюжетом западной сказки, а самобытным произведением, отображающим культуру и русское мировоззрение. Интересны также характеристики главных героев, многогранных и прекрасных в своих благородных поступках.

Основные действующие герои

В сказке есть около десятка действующих персонажей, судьбы которых тесно переплетены. Главными героями «Спящей красавицы» являются:

  • принцесса — долгожданная дочь царя и царицы;
  • принц, разбудивший принцессу от столетнего сна;
  • царь Матвей и его супруга — родители царевны, правители королевства, в котором происходило действие;
  • добрые феи, наделившие новорожденную царевну хорошими качествами;
  • старая злая волшебница, пожелавшая малышке умереть в 15 лет;
  • старуха, по вине которой главная героиня укололась веретеном и уснула на 100 лет.

Краткое содержание

Царь Матвей и царица на протяжении долгих лет жили счастливо, но не могли завести потомство. Однажды летом царица бродила около ручья, заливаясь горькими слезами из-за невозможности иметь детей. Речной рак сжалился над женщиной и предсказал ей в скором времени рождение ребенка. Действительно, вскоре в царском семействе произошло прибавление — родилась здоровая малышка. По этому случаю во дворце устроили роскошный пир.

На праздник пригласили 11 добрых фей, а злую волшебницу звать не стали, опасаясь, что она испортит торжество.

В разгар мероприятия старуха явилась без приглашения. Даже в этом случае ей были рады, нашли место и поставили богатые приборы с яствами, но ворчливой фее всё было не так. Ей показалось, что остальным волшебницам уделяют больше внимания, так как они оказались за столом ближе к царским особам. Также ей не понравились столовые приборы, которые были беднее, чем у других гостей.

Когда пришло время одаривать малышку подарками, каждая фея наклонялась к ее кроватке и нашептывала что-то хорошее. Старуха сделала страшный подарок — она предрекла, что девушка в 15 лет уколется веретеном и умрет. Самая младшая фея спряталась за кроваткой и услышала страшное пожелание. Она решила сгладить ужасный подарок и сделала так, что принцесса не умрёт, а уснёт столетним сном вместе с другими обитателями королевства.

Царь Матвей, чтобы защитить дочь, издает указ, в котором запрещает использование веретен. Пятнадцать лет прошли быстро, девушка выросла красивой, доброй и любознательной. Однажды она познакомилась со старухой, которая жила в отдаленной местности и не знала о запрете. Женщина предложила обучить царевну рукоделию и начала заниматься с ней в удаленной башне дворца. Однажды девушка уколола палец иглой веретена и погрузилась в столетний сон. Вместе с ней заснули все жители королевства, которое быстро пришло в упадок.

Спустя 100 лет в отдалённом королевстве сын короля услышал легенду о принцессе и решил спасти девушку. Царевич отправился в далекое путешествие, преодолел дремучий лес, справился с массой препятствий, зашёл в башню и поцеловал спящую царевну. Девушка проснулась, вместе с ней стали пробуждаться её отец, мать и другие жители королевства. Молодые люди влюбились друг в друга и вскоре сыграли свадьбу.

Еще тесты

Читайте также

«Недоросль» — краткое содержание ? комедии Д. И. Фонвизина»Ася» — краткое содержание ? повести И. Тургенева»Робинзон Крузо» — краткое содержание романа Д. Дефо»Фауст» — краткое содержание ? трагедии И. Гете

Используемые источники:

  • https://wiki2.org/ru/спящая_царевна
  • https://vashurok.ru/questions/kakaya-istoriya-sozdaniya-skazki-zhukovskogo-spyaschaya-tsarevna
  • https://nauka.club/literatura/kratkie-soderzhaniya/spyashchaya-tsarevna.html

Класс

5

Предмет

Литература  

УМК

Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2ч. Ч.1/ В.Я.Коровина, В.П. Журавлев, В.П. Коровин, И.С. Збарский. – М.: Просвещение, 2013. — 383 с.

Тема урока

В.А.Жуковский – сказочник. Сказка «Спящая царевна»

Тип урока

Урок чтения и изучения произведения

Цели урока

  1. Воспитывающие:
  • способствовать воспитанию умения работать в коллективе;
  • воспитывать любовь к русской литературе;
  • воспитывать в детях нравственные качества личности (способность к сопереживанию, умение понимать других людей, автора, героев)
  1. Обучающие:
  • организовать деятельность обучающихся по активизации знаний по творчеству В.А. Жуковского с целью их подготовки к восприятию нового программного материала;
  • познакомить учащихся с портретом поэта В.А. Жуковского, с биографическими сведениями, историей создания сказки «Спящая царевна».
  1. Развивающие:
  • формировать начальные умения интерпретировать текст, а также умения рассуждать, доказывать, сравнивать, обобщать;
  • развивать творческое мышление обучающихся;
  • расширять словарный запас обучающихся за счёт разнообразия слов;
  • побуждать обучающихся к овладению приёмами выразительного чтения;
  • способствовать развитию коммуникативных умений и навыков.

Планируемые образовательные результаты

  1. Личностные:
  • знание культуры своего народа;
  • готовность и способности вести диалог с другими людьми и достигать   взаимопонимания;
  • развитие морального сознания;
  • развитие эстетического сознания через освоение художественного наследия Народов России и мира.
  1. Предметные:
  • способствовать воспитанию умения работать в коллективе;
  • воспитывать любовь к русской литературе;
  • воспитывать в детях нравственные качества личности (способность к сопереживанию, умение понимать других людей, автора, героев)
  1. Метапредметные:
  • умение самостоятельно определять цели своего обучения, ставить и формулировать для себя новые задачи в учёбе и познавательной деятельности;
  • умение самостоятельно планировать пути достижения целей;
  • осуществлять контроль своей деятельности в процессе достижения результата;
  • умение оценивать правильность выполнения учебной задачи;
  • владение основами самооценки;
  • умение создавать обобщения, классифицировать;
  • умение организовывать учебное сотрудничество.

Методы и формы обучения

Информационная технология; технология проблемного обучения; анализ языкового материала, словесный метод, наглядный метод, вопросно-ответная форма работы, самоконтроль.

Оборудование

— Мультимедиа;

— Литература. 5 класс. Учебник для общеобразовательных учреждений. В 2ч. Ч.1/ В.Я.Коровина, В.П. Журавлев, В.П. Коровин, И.С. Збарский. – М.: Просвещение, 2013. — 383 с.

Основные понятия

Сказка

I. Организационный этап

III. Усвоение новых знаний.

IV. Аналитическая работа со сказкой.

V. Рефлексия учебной деятельности.

VI. Задавание домашнего задания.

Этапы

Деятельность учителя

Деятельность обучающихся

Формируемые УУД

I. Организационный этап

Цель этапа: 

Проверить готовность  обучающихся, их настроя на работу.

Приветствие. Проверка готовности класса к уроку.

Обучающиеся приветствуют учителя, демонстрируют готовность к уроку.

Регулятивные:                         самоконтроль;

Коммуникативные: взаимодействие с учителем и сверстниками;

II. Мотивация учебной деятельности.

1. Проблемный вопрос.

2. Постановка темы и целей урока.

Цель этапа:

заинтересовать обучающихся, подготовить к восприятию сказки В.А. Жуковского, сформулировать тему урока, определить цели.

-Мы, как всегда, я надеюсь, рады видеть друг друга и готовы к совместной творческой работе. Я хочу убедиться. Что это действительно так. (Слайд 1) Что у нас сегодня на уроке? Тёмные, непроглядные тучи или яркое солнышко? Молодцы! Я рада за вас.

-Сегодня у нас немного необычный урок. У нас гости. А гости – это радость. Порадуем друг друга хорошей работой. На уроке нам придётся много говорить,  поэтому предлагаю начать урок с речевой разминки (Слайд 2):

Мы внимательные!

Мы умные!

Мы добрые!

Мы отлично учимся!

Всё у нас получится.

-Прочитайте эти строки с разными интонациями: с радостью, с грустью, с удивлением, с вопросом. Эта разминка поможет нам настроиться. Мы вернёмся к ней в конце урока и посмотрим, действительно ли мы такие или над чем-то нужно ещё поработать.

Наш урок я хочу начать словами одного текста (Слайд 3):.

Жил-был добрый царь Матвей;

Жил с царицею своей

Он с согласье много лет;

А детей всё нет как нет.

— Если вы узнали, что это за текст и кто автор, то откройте тетради и запишите автора и название произведения (Слайд 4).

Отвечают на вопросы.

Выполняют разминку.

— Сказка «Спящая царевна»                           В.А. Жуковского.

Познавательные:

– самостоятельное выделение, формулирование познавательной цели;

– постановка и решение проблем;

– построение речевого высказывания в устной форме.

Коммуникативные:

– планирование учебного сотрудничества со сверстниками.

Регулятивные:

– контроль, коррекция, выделение и осознание того, что уже усвоено.

III. Усвоение новых знаний.

1. Работа с портретом.

2. Работа над биографией поэта.

Цель этапа: восприятие и осмысление биографии В.А. Жуковского. 

Первое впечатление о человеке мы получаем, глядя на его внешность. Перед вами портрет поэта, о котором А.С. Пушкин сказал (Слайд 5):

Его стихов пленительная сладость

Пройдет веков завистливую даль.

        — Вглядитесь в портрет писателя внимательно. Что вы можете сказать об этом человеке? Какие можно выделить черты характера?

            — Этот портрет был написан в 1816 году Орестом Кипренским. Всё в нём подчинено раскрытию внутреннего облика поэта: его задумчивый, самоуглублённый взгляд, его колеблемые ветром волосы, башни средневекового замка на фоне ненастного, облачного неба, наконец, общий сумрачный колорит живописи. Всмотритесь в это лицо «в нём не было ни лжи, ни раздвоенья»… Поистине как голубь чист и цел он духом был…» (Ф.И. Тютчев). Это — Василий Андреевич Жуковский времени его наибольшей популярности. Перед нами Жуковский — автор сказки «Спящая царевна».

— Вообразите себе, что этот задумчивый, правдивый человек войдет к нам в класс. Какие вопросы вы ему зададите, зная, что  к вам пришел автор сказки «Спящая царевна» — Василий Андреевич Жуковский?

— А что вы знаете об этом писателе?

-Откройте учебник на странице 70. Перед вами биографические сведения о поэте В.А. Жуковском. Прочитаем их внимательно. (Читает ученик по абзацам, учитель комментирует прочитанное, добавляет сведениями).

1 абзац. — В каком году родился В.А. Жуковский?

— Кто были его родители?

-Как вы думаете, почему «он чувствовал необычность своего положения»? (Отец В.А. Жуковского тульский помещик Афанасий Иванович Бунин не мог жениться на матери поэта турчанке Сальхи. Чтобы Василий Андреевич не был незаконнорожденным, его усыновил Андрей Григорьевич Жуковский, обедневший помещик, который жил у Бунина. Он является крёстным отцом поэта, от него он получил фамилию и отчество Андреевич)

2 абзац. – Где обучался В.А. Жуковский?  (пансион — закрытое среднее учебное заведение с общежитием в Российском государстве до 1917 г. и в некоторых зарубежных странах. Общежитие для учащихся, учреждаемое при учебном заведении или у частного лица, обеспечивающее им полное содержание; народное училище — в России до революции 1917 общее название начальных училищ, доступных для народных масс).

3 абзац. —  Назовите первое произведение В.А. Жуковского?

4 абзац. – О ком В.А. Жуковский сказал: «Вот у нас настоящий поэт!»

Физкультурная минутка

— (Слайд 6)А теперь все тихо встали,
Дружно руки вверх подняли,
В стороны, вперёд, назад,
Повернулись вправо, влево
Тихо сели, вновь за дело.

Слушают учителя, делают записи в тетрадях.

— Добрый, мудрый, серьезный, спокойный, задумчивый.

Формулируют вместе с учителем вопросы. В процессе работы над биографией автора они находят ответы на эти вопросы.

Возможные вопросы:

-В каком году Вы родились?

-Кто были Ваши родители?

-Где вы учились? Учились ли хорошо?

— Какие сказки Вы любили в детстве? Кто вам их рассказывал?

— Когда вы научились читать?

— Какие книги вы читали?

— А в детстве вы сочиняли сказки?

—  Как вы придумали сказку  о  спящей царевне?

Читают статью учебника по абзацам. Совместно с учителем отвечают на поставленные вопросы.

Выполняют физкультминутку.

Познавательные:

– построение логической цепи рассуждения;

– построение речевого высказывания в устной форме;

– извлечение необходимой информации из текстов, произведений живописи.

Личностные:

– уважительное отношение к родному языку;

– формулировать и аргументировать собственное мнение;

– устанавливать связь между целью деятельности и ее результатом;

– адекватное понимание причин успеха/неуспеха в учебной деятельности.

Коммуникативные:

– учебное сотрудничество с учителем и сверстниками.

IV. Аналитическая работа со сказкой.

Цель этапа: организовать работу с текстом, определить жанровое своеобразие, историю создания сказки «Спящая царевна».

-Ребята, а что такое состязание?

— (Слайд 7)А вы знаете, что В.А. Жуковский участвовал в необычном литературном состязании, причём с самим А.С. Пушкиным. Случилось это в Царском Селе в 1831 году. Именно там они вступили в «состязание»: кто лучше напишет сказку, подобную народной. В.А. Жуковский тогда написал «Сказку о царе Берендее» и сказку «Спящая царевна». А.С. Пушкин – «Сказку о царе Салтане», а в 1833 году – «Сказку о мёртвой царевне и о семи богатырях».

— (Слайд 8)Об этой стороне жизни двух поэтов Гоголь, находившийся вместе с ними, вспоминал: «Всё лето я прожил в Павловском и в Царском Селе… Почти каждый вечер собирались мы — Жуковский, Пушкин и я. Сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей! У Пушкина… сказки русские народные… у Жуковского тоже русские народные сказки… Чудное дело! Жуковского узнать нельзя. Кажется, появился новый обширный поэт, и уже чисто русский…» Жуковский тогда закончил «Сказку о царе Берендее» и сказку «Спящая царевна». Пушкин написал только одну — «Сказку о царе Салтане…». Она соответствует «Сказке о царе Берендее» Жуковского. Но, возможно, он вернулся осенью 1833 года к мысли о соревновании и создал «Сказку о мёртвой царевне…», которая может быть сопоставлена со сказкой Жуковского «Спящая царевна».

-Прежде чем приступить к прочтению, давайте вспомним всё, что мы знаем о сказке.

-Что такое сказка? (Слайд 9)

-Какие виды сказок вы знаете?

-Каковы художественные особенности народных сказок?

— Почему, на ваш взгляд, писатели продолжают обращаться к этому фольклорному жанру?

— (Слайд 10)Приступим к чтению сказки.

Чтение начинает учитель, позже продолжают ученики.

Сказка – это занимательный рассказ о необыкновенных событиях и приключениях.

— Фольклористами выделяются 3 вида русских народных сказок. Это сказки о животных, бытовые, и самые интересные, пожалуй, – волшебные сказки.

— Назначение сказки главным образом в том, чтобы развлечь слушателя, удивить его забавными случаями, невероятными ситуациями, дело не только в этом… Ведь сказка – это всегда загадка. Это не просто веселое приключение, но и таинственный мир, который полон смысла, раскрыть который при первом чтении удается не всегда. Может быть, поэтому сказка остается с нами всю нашу жизнь.

— Сказка это основной жанр литературы интересный не только детям, но и взрослым и популярный во все времена.

Читают сказку.

Познавательные:

выявлять сущность, особенности объектов;

— на основе анализа объектов делать выводы;

  находить ответы на вопросы в цитатах и высказываниях.

Коммуникативные:

 умение слушать и понимать других;

 строить речевое высказывание в соответствии с поставленными задачами;

  оформлять свои мысли в устной форме.

Личностные:

  выказывать своё отношение к героям, выражать свои эмоции;

 формирование мотивации к обучению и целенаправленной познавательной

деятельности;

 оценивать поступки в соответствии с определённой ситуацией.

V. Рефлексия учебной деятельности.

Цель этапа: осознание обучающимися своей учебной деятельности, самооценка своих результатов деятельности.

На партах у детей лежат листы, нарисуйте то лицо, которое соответствует вашему настроению.

— А теперь вернёмся к нашей разминке и посмотрим, всё ли мы сегодня выполнили и можем ли мы сказать, что мы такие, как говорится в разминке (Слайд 11).

Мы внимательные!

Мы умные!

Мы добрые!

Мы отлично учимся!

Всё у нас получится.

Отвечают на вопросы учителя, аргументируя свои ответы, оценивают деятельность на уроке.

Познавательные:

–построение логической цепи рассуждения;

– постановка и решение проблем;

Коммуникативные:

– сотрудничество с учителем и сверстниками;

– уметь осуществлять самоконтроль и оказывать в сотрудничестве необходимую взаимопомощь.

VI. Задавание домашнего задания.

-(Слайд 12)Дочитать сказку «Спящая царевна».

— Выписать из сказки «Спящая царевна» старинные слова, слова, лексическое значение которых вы не знаете. Найти в толковом словаре значение этих слов, если у вас нет толкового словаря, то просто выпишите данное слово.

Записывают домашнее задание.

Коммуникативные: взаимодействие с учителем и сверстниками.

ких авторов; но за лат, кажется, он принимается и с помощию хорошего учителя может еще успеть в нем. Неужели Судьба никогда в этой жизни не сведет нас всех вместе? Нас немногих? Нет, мы непременно должны определить место и время всеобщего свидания и ожидать этой минуты с твердым уверением, несмотря ни на какие препятствия, — увидеть друг друга и пожить вместе, хотя бы то стоило некоторых пожертвований.

<...>

ИЗ «ДНЕВНИКОВ» (1825-1826)

   6 августа. …> В 8 часов утра приехали мы в Пирну и, оставив здесь коляску, пошли в Зонненштейн по крутой каменной лестнице, в горе вделанной1. Нам указали вход в гофшпиталь, и первый, кого мы издали увидели, был Батюшков. Он прохаживался по аллее, вероятно, и он заметил нас, но мы тотчас вышли из аллеи и обошли ее другой дорогой. Нас привели прямо к доктору Пирницу, а жена его, урожденная француженка, нас ласково встретила. Мы отдали ей письма Жук и Кат Фед2 для доставления Ал Ник. <...>

   Она [Александра Николаевна] видела только один раз брата, провела с ним целый день, но он сердился на нее, полагая, что и она причиною его заточения. Он два раза писал ко мне, но Ал Ник изорвала письма. Если я не ошибаюсь, то он, кажется, писал ко мне о позволении ему жениться. Жук любит. Да и кто более доказал ему, что истинная дружба не в словах, а в забвении себя для друга. Он был нежнейшим попечителем его и сопровождал его до Дерпта и теперь печется более всех родных по крови, ибо чувствует родство свое по таланту3. — Везде нахожу тебя, Жуковский, но более и чаще всего — в своем сердце. Му heart untravelled fondly tums to there! {Мое неизменное сердце с любовью обращается к тебе! (англ.).}

   27/15 декабря.

<...> Получил письмо от моего милого Жуковского4, и сердцу моему стало легче. Он не писал ко мне тогда, как дни его текли в безмятежном положении души; но когда бедствие настигло его и Россию, в сердце его отозвалось старое, прежнее чувство его ко мне, которое во мне никогда не затихало. Жалею, что не мог отвечать ему с курьером, который уехал в 5-м часу. Посол желал, чтобы я опять остался у него обедать и перевел для него письмо Жуковского. <...>

   Берлин. В пять часов утра 13 июля выехал я из Петербурга — в самый день казни!6

<...> остановился в той же скромной комнате, где за 4 месяца с 1/2 жил один в страшном беспокойстве за братьев и поспешал в Россию, где ожидали меня — смерть Карамзина, болезнь Жуковского и несомнительность в обвинениях на брата6 и в… <...> Подожду возвращения сюда Сережи7. Отчуждение же к Пут из России привело меня к мысли о Н и о всех нас. Что, если судьба приведет жить и умирать вне отечества, далеко от Кар, Жук, Жих и еще немногих! И как возвратиться к тем, кои… <...>

   Вчера, 17 августа, Жуковского приезд сделал меня как-то тихо счастливым, и я поверил и будущему лучшему, когда в настоящем может быть еще для меня столько счастия, и, может быть, осень и зиму с ним! Недостает одного Н. Но когда же в этом мире счастие сердца было совершенно!

<...>

   Дрезден. Мы приехали сюда в 10-м часу утра 31 августа. Жуковский приехал 11 сентября.

<...>

   30/18 сентября: <...>Читаем Mignet «Histoire de la Révolution franèaise»8 и вместе с сим заглядываем и в биографию генерала Фуа и в речи его, а когда дошли до эмиграции, то прочли в Ласказе записку, которую он делал для Наполеона о кобленцских эмигрантах, кои мечтали, под предводительством своих принцев, произвести переворот в революции французской и восстановить падающую монархию.

<...>

ИЗ ПИСЕМ

К БРАТУ, Н. И. ТУРГЕНЕВУ (1827)

   21 марта. Дрезден. Сию минуту принес ко мне для тебя Жуковский сочиненную им басню в прозе, тебе посвященную. Вот копия. Оригинал сохраню и пришлю к тебе при первом случае.

   «Кусок золотой руды лежал в горниле на сильном огне. Голик смотрел на него из угла и так рассуждал сам с собою: «Бедное золото! жаль мне тебя! Как тебя жгут и мучат. Какому жестокому тирану досталось ты в руки!» Между тем огонь погас, и золото вышло чистым из горнила. Из него сделали крест, и люди стали в нем обожать символ спасения! Глупый голик! тебе ли судить о золоте! Положи в огонь тебя — затрещишь! разлетишься дымом! и после тебя останется горсточка пепла! А золото? и в самом пылу огня не роптало оно на судьбу свою! Оно верило Тому, Кто положил его в горн; знало, что без огня не быть ему чистым, и даже радовалось жгучему пламени, которое возвышало его достоинство. Огонь палит! это правда! Но золото должно быть чистым. Кто осмелится сказать, видя по очищенным: жаль, что его клали в горн? Голик может охать, смотря на огонь, потому что он голик! Но тот, кто сам золото, скажет смиренно: огонь на минуту! а чистота навсегда! Золотою рудою можно остаться в темном недре земли, но на белом свете надобно быть чистым золотом. Это то же, что сказал один практический мудрец: чистой совести довольно, чтобы умереть; но жить нельзя без достоинства. Посвящено Николаю Ивановичу Тургеневу»1.

   Жуковский сам хотел переписать свой аполог для тебя. Хотя последние слова и не совсем так, как они в письме у тебя, но он их хотел напомнить. Ты сказал: «Чувство чистой совести достаточно для смерти. Чувство нравственного достоинства необходимо для жизни». Спасибо, милый брат, за твои письма. С ними и жить и умереть можно. Но, право, жить весело. Здесь Жуковский, а вдали ты. Авось и вместе все будем. Между тем будем очищаться.

   21 июня. Париж.

<...> Жуковского эти судебные сцены более интересуют, нежели все прочее в Париже2. <...>

   26 июня. Париж.

<...> Жуковский несколько раз прежде думал и сегодня, вспомнив об участи бедного демидовского Швецова3, о котором вчера со слезами говорил мне, хотел просить тебя записать мысли твои о рабстве в России, если не для близкого, то для отдаленного будущего.

   22 июля. Эмс. Пожалуйста, позволь или прикажи гр Разум доставлять мне копии с твоих писем к ней; она совестится и не хочет присылать мне их, а нам с Жук это не только наслаждение, но и больше: он со слезами на глазах вчера пришел ко мне с письмом твоим и, говоря о словах твоих в отношении к его любви к брату Андрею, ко мне и к Сергею, — он сказал с чувством, что ты забыл главное теперь, то есть себя, что в тебе видит он для себя более; что он нашел подтверждение в твоем характере, в твоих чувствах, всего, о чем только мог мечтать, когда мечтал о предметах высокой нравственности, о душе человеческой, о высокой простоте ее и о ее назначении; что ты для него все подтвердил, объяснил, возвысил и человека, и его самого для него. Сегодня просил он у меня копии всех твоих писем, кои я получать буду. Прежние он давно, моей руки, имеет и теперь читает их вместе, для составления résumé для себя самого и для приведения еще в большую ясность идей своих о твоей невинности, дабы представить их с такою же ясностию и другим.

<...> Желал бы доставить тебе копию с записки, которую Жук начал составлять и частию составил уже для себя по твоему делу4. <...>

   16 августа. <...>Я забыл сказать тебе, что вчера, в 1-й раз после Петербурга, прочел я статью твою «Нечто о крепостном состоянии в России»5 и нашел в ней столько проницательного, полезного по нашему делу, что намерен переписать здесь или в Лейпциге копию и дать Жук, означив год сочинения: 819, в дек.

<...>

   8 сентября. Лейпциг. В полночь приехал Жуковский. Мы свиделись в 6 час. утра, ибо он не хотел будить меня. Он зажился три дня в Веймаре в беседе с Гете, от которого и я получил милое слово чрез канцлера Мюллера, который писал ко мне. Жуковский жалеет, что меня не было с ним у Гете. Он был необыкновенно любезен и как отец с ним. Жуковскому хотелось, чтобы я разделил эти минуты с ним; ибо он говорит, что Гете и Шиллер образовали его; а с ними вместе он рос и мужался с нами, Тургеневыми, и душевное и умственное образование получал с нами, начиная с брата Андрея; что только в чужих краях укрепилась душа его, между прочим, и твоими письмами, и что здесь началось европейское его образование, и я жалею, что не был с ним в Веймаре, хотя и многого бы лишился, что приобрел в Лейпциге; но Гете — незаменим. Я не знаю, что я чувствую, глядя на Жуковского и видя его любовь и к тебе. Мы уже много о тебе говорили.

<...> Я прочел Жуковскому несколько строк из твоего сочинения об освоб кр в Р. Он хочет иметь оригинал твой, и я даю его. У меня останутся две копии. Вот стихи Жук, оставленные им в Веймаре у Гете:

   Творец великих вдохновений!6

<...>

<...> Читая твои письма в Дрездене и после, Жуковский часто мне говаривал, что он обязан тебе, твоему несчастию самыми высокими минутами в жизни7. Милый С.8 всякий раз радовался, восхищался его к тебе любовью, особливо при чтении твоих писем, — и точно, подобно тебе, несчастия нашего не почитал несчастием и плакал иногда со мною от радости, от счастия иметь тебя братом и Жуковского другом <...>

   17 декабря. <..>.> Я буду везде и исполню за себя и за тебя долг признательности, дружбы, почти неимоверной в наше время, если бы еще не было Жуковского. <...>

   15/3, 21 /9 января 1827 г. <...>Идем по трескучему шестиградусному морозу смотреть большой портрет Жуковского, вчера живописцем Боссе1 конченный. Жуковский представлен идущим в деревьях: вдали Монблан и его окрестности. Портрет сей выставлен будет в Петерб академии. Сходство большое! Но я сначала не был доволен выражением. Авось Боссе исправил по моим замечаниям.

<...>

   У нас здесь русский поэт, юноша Бек. В стихах его, хотя и весьма молодых, виден уже истинный талант и какой-то вкус, тем же талантом угаданный. Он же и живописец и едва ли не музыкант. Не знаю, удастся ли мне прислать тебе стихов его. Жуковский не советует ему писать стихи для печати, полагая, что это слишком рано заронит в нем искру авторского самолюбия и увлечет его к занятиям, кои должны быть для него теперь ему чужды.

<...>

   21 марта 1836. Париж. Гр. St. P

сказывал мне, что тот же книжный откупщик предлагал ему [Шатобриану] 150 000 (!!) за Мильтона2 и «Историю английской словесности», рассрочивая платеж на несколько сроков; Шатобриан задумался; пришел Лавока с 36 000 франков чистоганом, и Шатобриан отдал ему труд свой за эту сумму. В этом отношении он вроде Ж, с тою разницею, что он не шарлатанит и не делает расчетов за год вперед своим расходам, в белых разграфованных тетрадках красными чернилами; но в семействе и здешнего поэта «нет сирот!». Он и жена его призирают их в хорошо устроенной обители, как наш везде, от Белева до Дерпта. <...>

   21/9 июня 1836. Веймар.

<...> Тифурт — святыня германского гения, ковчег народного просвещения. Поэзия влиянием своим на современников Гердера, Шиллера и Гете созидала историю, приготовляла будущее Германии и сообщала новые элементы для всей европейской литературы, для Байрона и Вортсворта, для исторического ума Гизо и Фориеля (о нем сказал кто-то: «C’est le plus allemand des savans franèais» {Среди французских ученых он наиболее проникнут немецким духом (фр.).}, для души, которая все поняла и все угадала и все угаданное и постигнутое в Германии передала Франции и Европе, для души — Сталь; наконец, для нашего Жуковского, которого, кажется, Шиллер и Гете, Грей и Вортсворт, Гердер и Виланд ожидали, дабы воскликнуть в пророческом и братском сочувствии:

   Мы все в одну сольемся душу.

   И слились в душу Жуковского. — Этому неземному и этому лучшему своего времени «dem Besten seiner Zeit», этой душе вверили, отдали они свое лучшее и будущее миллионов! Гений России, храни для ней благодать сию. Да принесет она плод свой во время свое.

<...>

<...> в 6 часов зашел ко мне Мюллер, и мы отправились в дом Гете. <...> В альбуме нашел я имена посетителей этой святыни и русские стихи к Гете. <...>

   В этом же альбуме отыскал я несколько милых мне имен: 25 августа 1833 [г.] был здесь и Жуковский.

<...> В альбуме Гете к именам посетителей присоединил я и свое и написал на память четыре стиха переводчика «Вертера», покойного брата Андрея, на 16-летнем возрасте им к портрету Гете написанные:

   Свободным гением натуры вдохновенный,

   Он в пламенных чертах ее изображал

   И в чувствах сердца лишь законы почерпал,

   Законам никаким другим не покоренный3.

   Здесь желал бы я друзьям русской литературы, коей некогда Москва и в ней университет были средоточием, напомнить о том влиянии, какое веймарская афинская деятельность имела и на нашу московскую словесность. Несколько молодых людей, большею частию университетских воспитанников, получали почти все, что в изящной словесности выходило в Германии, переводили повести и драматические сочинения Коцебу, пересаживали, как умели, на русскую почву цветы поэзии Виланда, Шиллера, Гете, и почти весь тогдашний немецкий театр был переведен ими; многое принято было на театре московском. Корифеями сего общества4 были Мерзляков, Ан Т. Дружба последнего с Ж не была бесплодна для юного гения. Она увековечена в посвящении памяти его первого и превосходного перевода поэта5.

   Не упоминая о других первых спутниках жизни, заключу словами спутника поэта: «Где время то?»6… Но кто не помнит стихов Жуковского?

   1 апреля/20 марта 1838.

<...> В трагедии Брифо «Сигизмунд, царь Аустразии» много прекрасных стихов. <...> Я упомнил еще несколько счастливых стихов: «A côté du héros on respire la gloire» {Рядом с героем все дышит славой (фр.).}. Или о человеке, подобно Жуковскому: «Et citer ses vertus, c’est conter son histoire» {Перечислить его добродетели — значит рассказать историю его жизни (фр.).}.

   4 августа/23 июля <...>После обеда обходил парк и был у домика Гете: он был заперт, и все пусто вокруг него: одни розы благоухали бессмертием… Ввечеру пил чай у Липмана и беседовал с ним о России, о Жуковском, о поэзии.

<...>

   10 июля/28 июня 1841. Шанрозе.

<...> За час перед тем я получил письмо от Жуковского, из Дюссельдорфа, первое по наступлении его законного счастия! И какое письмо! Душа Жуковского тихо изливается в упоении и в сознании своего блаженства. Я понял, читая его, по крайней мере половину моей любимой фразы: «Le bonheur est dans la vertu, qui aime… et dans la science, qui éclaire» {Счастье заключается в добродетели, которая любит… и в науке, которая освещает (фр.).}7.

<...> 9 января меня навестил молодой русский писатель, Б8. Я узнал, что он издатель харьковского журнала «Мелодика и антология из Жана-Поля Рихтера», которую сегодня он принес мне. Он рассказывал мне о своем путешествии в Германию и в Бельгию: он путешественник и писатель и обещал мне отрывки из журнала своего для «Москвитянина»: например, посещение его Жуковского, где видел и Гоголя (уже после меня); их беседа с вдовою Жана-Поля Рихтера в Барейте, от коей узнал много любопытных подробностей о германском юмористе, или отрывок из путешествия по Бельгии, где осматривал знаменитую тюрьму, со всеми отраслями промышленности. — Если он принесет мне отрывок о Жане-Поле, то я постараюсь отыскать в журнале 1825 или 1827 года (не помню) мое посещение самого Жана-Поля в Барейте9… Я бы желал, чтобы г. Б доставил мне для «Москвитянина» посещение его и описание салона и образа жизни Жуковского: это по всему принадлежит «Москвитянину», ибо и гений Жуковского — истый москвитянин, и Москва была его колыбелью. При первом свидании я напомню об этом г. Б. При сем случае он может известить читателей ваших и о Гоголе, который гнездится над переводчиком «Одиссеи» и читает перевод ее вслух переводчику; думает, что Гоголь ничего не пишет: так ему показалось, но Жуковский извещал меня, что он все утро над чем-то работает, не показывая ему труда своего. <...>

ИЗ «ДНЕВНИКА» (1832-1837)

   9 апреля. <...>Вечер у Карамзиных с Жуковским и Пушкиным.

   15 апреля. <...>Обедал у Жуковского с Карамзиными, Вяземским, Пушкиным.

   11 мая. <..>.> Был в Академии наук на раздаче Демидовских премий… Возвратился с Жуковским. Гулял с ним же в саду; с Пушкиным был у Хитрово, болтал с Фикельмон об Италии.

   15 мая. <...>Кончил вечер у князя Вяземского с Пушкиным и Жуковским.

   4 июня.

<...> У Жуковского с Пушкиным о журнале1. Обедал с князем Вяземским.

   18 июня. <...>В час сели на первый пароход. Велгурский, Мюральт, Федоров с сыном провожали нас… В час — тронулся пароход. Я сидел на палубе — смотря на удаляющуюся набережную, и никого, кроме могил, не оставлял в Петербурге, ибо Жуковский был со мною2. Он оперся на минуту на меня и вздохнул за меня по отечестве: он один чувствовал, что мне нельзя возвратиться… Петербург, окрестности были далеко; я позвал Пушкина, Энгельгарда, Вяземского, Жуковского, Викулина на завтрак и на шампанское в каюту — и там оживился грустию и самым моим одиночеством в мире…

   6 ноября. День смерти Екатерины II.

<...> Обедал и кончил вечер у Смирновых, с Жуковским, Икскулем и Пушкиным. Много о прошедшем в России, о Петре, Екатерине.

   9 ноября.

<...> Обед у Гец с Дружининым, Мюральтом, Жуковским, Пушкиным, Шилингом, Штакельбергом, Яценко и пр.

   16 ноября.

<...> Обедал у новорожденной Карамзиной с Жуковским, Пушкиным, Кушниковым. Последний о Суворове говорил интересно. Проврался о гр. Аракчееве по суду Жеребцова, «лежачего не бьют», и казнивший беременных женщин спасен от казни, а сидевшие в крепости — казнены!3

   17 ноября. <...>Обедал у Смирновой с Пушкиным, Жуковским, [текст испорчен] и Полетика. Пушкин о татарах: умнее Наполеона.

   21 ноября. <...>с Пушкиным осмотрел его библиотеку. Не застал ни Жуковского, ни Мюральта. Осматривал магазины. (Купить ложки с чернью и с бирюзой.) Обедал у Смирновых с Жуковским и Пушкиным и Скалоном.

   24 ноября. <...>Вечер с Жуковским, Пушкиным и Смирновыми, угощал Карамзину у ней самой концертом Эйхгорнов; любезничал с Пушкиной, и с Смирновой, и Гончаровой. Но под конец ужасы Сухозанетские4, рассказанные Шевичевой, возмутили всю мою душу.

   29 ноября. <...>Обедал у графа Бобринского с Жуковским, Пушкиным, графами Матвеем и Михаилом Велгурскими, князем Трубецким. Любезничал умом и воспоминаниями с милой и умной хозяйкой5. Обед Лукулла и три блюда с трюфелями отягчили меня.

   10 декабря. <...>вечер у Жуковского до 3-го часа: Пушкин, Велугорский, Чернышев-Кругликов, Гоголь, [пропуск] напомнил о шутке брата. Князь Адуевский. Пили за здоровье Ивана Ник.6

   26 ноября

<...> вечер у Бравуры, у Вяземских, у Козловского и опять у Вяземских. Объяснение с Эмилией Пушкиной. Жуковский, Пушкин.

   27 ноября <...> У Хитровой. Фикельмон, Al. Tolstoy о Чадаеве. Обед у Вяземских — с Жуковским и Пушкиным в театре. Семейство Сусанина7; открытие театра, публика. Повторение одного и того же. Был в ложе у Экерна. Вечер у Карамзиных, Жуковский!

   6 декабря. Брал возок. В 11-м часу был уже во дворце. Обошел залы, смотрел на хоры.

<...> К Карамзиным. Жуковский журил за Строганова8: но позвольте не обнимать убийц братьев моих, хотя бы они назывались и вашими друзьями и приятелями! О записке Карамзина9 с Екатериной Андреевной, несмотря на похвалу, она рассердилась — и мы наговорили друг другу всякие колкости, в присутствии князя Трубецкого, который брал явно мою сторону. Заступилась против меня за Жуковского, а я называл его ангелом, расстались — может быть, надолго! <...>

   11 декабря.

<...> обедал у князя Никиты Трубецкого с Жуковским, Вяземским, Пушкиным, князем Кочубеем, Трубецким, Гагариным и с Ленским, болтал умно и возбуждал других к остротам.

   22 декабря. <...>Вечер на бале у княгини Барятинской, — мила и ласкова. Приезд государя и государыни, с наследником и прусским принцем Карлом. Послал протопить или нагреть залу вальсами. Государь даже не мигнул мне, хотя стоял долго подле меня и разговаривал с княгиней Юсуповой

<...> Киселев, Мейендорф не узнают меня; княгиня Юсупова начала дружный разговор, и мы познакомились. Мила своею откровенностию о ее положении на бале. Я и Жуковский в толпе: кому больнее? Мое положение. Опочинина обещала приехать. Тон глупее дела! Пушкины. Утешенный Вяземский.

   24 декабря. <...>Обедал в Демуте. У графини Пушкиной с Жуковским, Велгурским, Пушкиным, графиней Ростопчиной, Ланская, княгиня Волхонская с Шернвалем, граф Ферзен.

<...>

   25 декабря, Рождество Христово. <...>Был у Жуковского. Как нам неловко вместе! Но под конец стало легче.

<...> К Карамзиным. С Пушкиным, выговаривал ему за словцо о Жуковском в четвертом No «Современника» (забыл Барклая)10.

   29 декабря. <...>Кончил вечер у князя Вяземского с Жуковским, с которым в карете много говорил о моем здесь положении.

   30 декабря. <...>В Академию: с Лондондери об оной; с Барантом, его избрали в почетные члены. Фус прочел отчет, Грефе о языках: много умного и прекрасного, но слишком гоняется за сравнениями и уподоблениями. Жуковский, Пушкин, Блудов, Уваров о Гизо.

<...> к Карамзиным, где Пушкины.

   17 генваря. <...>Обед у Карамзиных с Полетикой, Жуковским, Вяземским. Разговор о либерализме. Жуковский просил портрета и оскорбился вопросом: на что тебе?

<...> на вечер к княгине Мещерской, где Пушкины, Люцероде, Вяземский.

   21 генваря. <...>Жуковский примечает во мне что-то не прежнее и странное, а я люблю его едва ли не более прежнего

<...>

   27 генваря. <...>Скарятин сказал мне о дуэле Пушкина с Геккерном; я спросил у Карамзиной и побежал к княгине Мещерской: они уже знали. Я к Пушкину: там нашел Жуковского, князя и княгиню Вяземских и раненного смертельно Пушкина, Арндта, Спасского — все отчаивались. Пробыл с ними до полуночи и опять к княгине Мещерской. Там до двух и опять к Пушкину, где пробыл до 4-го утра. Государь присылал Арндта с письмом, собственным карандашом: только показать ему: «Если Бог не велит нам свидеться на этом свете, то прими мое прощенье (которого Пушкин просил у него себе и Данзасу) и совет умереть христьянски, исповедаться и причаститься; а за жену и детей не беспокойся: они мои дети, и я буду пещись о них». Пушкин сложил руки и благодарил Бога, сказав, чтобы Жуковский передал государю его благодарность. Приезд его: мысль о жене и слова, ей сказанные: «Будь спокойна, ты ни в чем не виновата».

   28 генваря. <...>Был на похоронах у сына Греча; опять к Пушкину, простился с ним. Он пожал мне два раза, взглянул и махнул тихо рукою. Карамзину просил перекрестить его. Велгурскому, что любит его. Жуковский — все тот же.

<...>

   29 генваря. День рождения Жуковского и смерти Пушкина. Мне прислали сказать, что ему хуже да хуже.

   В 10-м часу я пошел к нему. Жуковский, Велгурский, Вяземский ночевали там.

<...>

   В 2 ¡ пополудни поэта не стало: последние слова и последний вздох его. Жуковский, Вяземский, сестра милосердия, Даль, Данзас, доктор закрыл ему глаза. Обедал у графа Велгурского с Жуковским и князем Вяземским

<...>

   30 генваря. День ангела Жуковского.

<...>

   31 генваря. <...>Знать наша не знает славы русской, олицетворенной в Пушкине. Слова государя Жуковскому о Пушкине и Карамзине: «Карамзин ангел».

<...>

   1 февраля. <...>В 11 часов нашел я уже в церкви обедню, в 10 ¥ начавшуюся. Стечение народа, коего не впускали в церковь, по Мойке и на площади. Послы со свитами и женами.

<...> Жуковский. Мое чувство при пении. Мы снесли гроб в подвал. Тесновато. Оттуда к вдове: там опять Жуковский. Письмо вдовы к государю: Жуковского, графа Велгурского, графа Строганова просит в опекуны. <...>

   2 февраля. <...>Жуковский приехал ко мне с известием, что государь назначает меня провожать тело Пушкина до последнего жилища его. Мы толковали о прекрасном поступке государя в отношении к Пушкину и к Карамзину. После него Федоров со стихами на день его рождения и опять Жуковский с письмом графа Бенкендорфа к графу Строганову, — о том, что вместо Данзаса назначен я, в качестве старого друга (ancien ami), отдать ему последний долг. Я решился принять и переговорить о времени отъезда с графом Строгановым.

<...> Встретил князя Голицына, и в сенях у князя Кочубея прочел ему письмо, и сказал слышанное: что не в мундире положен, якобы по моему или князя Вяземского совету? Жуковский сказал государю, что по желанию жены. <...> К Жуковскому: там Спасский прочел мне записку свою о последних минутах Пушкина. Отзыв графа Б Гречу о Пушкине. Стихи Лермонтова — прекрасные. Отсюда домой. <...>

   8 марта. <...>Жуковский читал нам свое письмо к Бенкендорфу11 о Пушкине и о поведении с ним государя и Бенкендорфа. Критическое расследование действия жандармства. И он закатал Бенкендорфу, что Пушкин погиб оттого, что его не пустили ни в чужие края, ни в деревню, где бы ни он, ни жена его не встретили Дантеса.

   Александр Иванович Тургенев (1784-1845) — воспитанник Благородного пансиона при Московском университете и Геттингенского университета, общественный деятель, археограф и литератор. Близкий друг и единомышленник Жуковского. Их дружба началась еще во время учебы в пансионе, в начале 1800-х годов, но в это время на первом месте в сердце Жуковского был старший брат Тургенева — Андрей. Ранняя смерть Андрея Тургенева (1803), а затем И. П. Тургенева (1807), которого Жуковский называл «батюшкой», навсегда сблизила друзей. Учеба в Благородном пансионе, дружеское литературное общество, совместные занятия историей в 1810-е годы, «Арзамас», где Тургенев получил прозвище Эолова Арфа, ставшее его псевдонимом, общие несчастья, связанные со смертью Александры Воейковой и Сергея Тургенева, с изгнанием из России Николая Тургенева, гибелью Пушкина, путешествие «под одним плащом» по Европе в 1830-е годы — все это вехи их сорокалетней дружбы, отражение духовной близости и подлинного идейного братства. Если Жуковского по праву называли ангелом-хранителем русской литературы, то и Тургенев «был, так сказать, долгое время посредником, агентом, по собственной воле уполномоченным и аккредитованным поверенным в делах русской литературы при предержащих властях и образованном обществе» (Вяземский, т. 8, с. 281). Смерть А. Тургенева, простудившегося во время очередного филантропического мероприятия на Воробьевых горах, где находилась «пересыльная» тюрьма, еще раз выявила то, что так ценил в нем Жуковский. «Мне так ясно, так вполне видится, — писал он А. Я. Булгакову после смерти друга, — его прекрасная, добрая, высокая душа, не омраченная никаким дурным помыслом, всегда готовая на добро, всегда полная участия, до конца сохранившая свою чистоту и свое благородство. По всем качествам, составляющим прямо доброго человека, он был, конечно, между нами лучший…» (Изд. Ефремова, т. 6, с. 566).

   О родстве душ свидетельствует и многолетняя (с 1805 по 1844 г.) переписка Жуковского и Тургенева (см.: ПЖкТ), но не менее отчетливо оно проявляется и в богатейшем, еще во многом не собранном и не систематизированном литературном наследии А. И. Тургенева (об этом см.: Гиллельсон М. И. А. И. Тургенев и его литературное наследство // Тургенев, с. 441-504).

   А. И. Тургенев не оставил подробных и цельных воспоминаний о Жуковском, но так как мысли и память о нем сопровождали его постоянно, то можно сказать, что в дневниках, письмах, «Хронике русского» он воссоздал живой образ друга и духовного брата. Все эти источники — живые и непосредственные свидетельства внутренней жизни «гения России», как называл А. И. Тургенев Жуковского.

ИЗ «ДНЕВНИКА» (1803)

(Стр. 220)

   AT (Письма и дневник Александра Ивановича Тургенева геттингенского периода (1802-1804 гг.) и письма его к А. С. Кайсарову и братьям в Геттинген 1805-1811 гг. С введением и примеч. В. М. Истрина). СПб., 1911. С. 184, 235-236.

   1 Фридрих Бутервек, профессор нравственной философии в Геттингенском университете, был популярен и как автор «Эстетики» (об интересе к ней Жуковского и Тургенева см.: ПЖкТ, с. 32), и как поэт. Позднее, в 1807-1814 гг., Тургенев посылает Жуковскому его сочинения. Интересно суждение Жуковского о Бутервеке в письме от 30 марта 1814 г.: «Бутервека получил. Не знаю, но он мне мало нравится. Он более философ, нежели поэт…» (там же, с. 114).

   2…к Св…… — Имеется в виду Мария Николаевна Свечина, увлечение которой пережил молодой Жуковский (Веселовский, с. 74-78). Любопытно, что Андрей Тургенев сравнивал ее с героиней романа Бутервека «Граф Донамар» — Франциской фон Штернах (Письма Андрея Тургенева, с. 392).

   3Лаура, или М-те de Sade — одно и то же лицо; возлюбленная Петрарки Лаура была замужем за знатным авиньонским рыцарем Уго де Садом.

   4 А. Ф. Мерзляков в 1801-1803 гг. был членом своеобразного творческого триумвирата: Андрей Тургенев — Жуковский — Мерзляков. К нему обращены многие письма Андрея Тургенева. Поэтому после его смерти Мерзляков для Ал. Тургенева — это еще и символ высокой дружбы. Позднее пути Мерзлякова и А. И. Тургенева разошлись.

ИЗ ПИСЕМ К БРАТУ, Н. И. ТУРГЕНЕВУ (1808-1810)

(Стр. 220)

   AT, с. 362, 406, 429.

   1Жуковский пишет прекрасно об игре Жорж… — Речь идет о статьях Жуковского из цикла «Московские записки», посвященных гастролям французской актрисы Жорж (ВЕ. 1809. Ч. 48. No 22-23).

   2 Так, в письме от августа 1810 г. Жуковский сообщает: «Я не хочу быть историком, но хочу иметь основательное понятие о древности славянской и русской» (ПЖкТ, с. 56). И далее в письме от 12 сентября подробно развивает свою теорию исторического образования (там же, с. 59).

ИЗ «ДНЕВНИКОВ» (1825-1826)

(Стр.221)

   Тургенев, с. 288-289, 381, 427-431.

   1 Далее А. И. Тургенев рассказывает о своем посещении К. Н. Батюшкова, душевно заболевшего в начале 1820-х годов и находившегося в 1825 г. на лечении за границей, в специальной лечебнице.

   2Катерина Федоровна — Е. Ф. Муравьева, родственница К. Н. Батюшкова, принимавшая живое участие в его тяжелой судьбе.

   3 В письме к Е. Г. Пушкиной от 24 февраля 1826 г., которая в то время жила в Дрездене, недалеко от Зонненштейна, Жуковский просит ее быть «ангелом-хранителем Батюшкова и его несчастной сестры», прилагает «второй вексель для Батюшкова» и добавляет: «первый давно послан» (Изд. Семенко, т. 4, с. 586- 587).

   4Получил письмо… от Жуковского… — Имеется в виду пространное письмо от 16/28 декабря 1825 г. с изложением событий 14-го декабря (ПЖкТ, с 204-211).

   5…в самый день казни! — Именно 13 июля 1826 г. состоялась казнь декабристов.

   6…в обвинениях на брата… — Тургенев вспоминает о Николае Ивановиче Тургеневе, заочно привлеченном к следствию по делу декабристов.

   7Сережа — брат Сергей Иванович Тургенев.

   8 О совместном чтении соч. О. Минье «История французской революции» и его значении для общественного образования Жуковского см.: Тургенев, с. 459- 460.

ИЗ ПИСЕМ К БРАТУ, Н. И. ТУРГЕНЕВУ (1827)

(Стр. 223)

   Письма Александра Ивановича Тургенева к Николаю Ивановичу Тургеневу. Лейпциг. 1872. С. 19-20, 32, 38, 53-54, 74, 114,118, 307.

   1 Черновой вариант этой притчи, с многочисленными поправками Жуковского, находится в архиве поэта (ЦГАЛИ. Ф. 198. Оп. 1. Ед. хр. 35. Л. 12 об.). О ее месте в творчестве Жуковского см.: Реморова Н. Б. Басня в творчестве Жуковского // Жуковский и русская культура. Л., 1987. С. 108-110.

   2 Подробнее см. воспоминания Вяземского в наст. изд.

   3 О личности Фотия Ильича Швецова — талантливого горного инженера, демидовского крепостного, в освобождении которого принимали активное участие Жуковский и братья Тургеневы, см.: Курочкин Ю. М. Уральские находки. Свердловск, 1982. С. 191-192.

   4 В архиве поэта (ЦГАЛИ. Ф. 198. Оп. 1. Ед. хр. 35) сохранились многочисленные варианты «Записки о Тургеневе», начало работы над которой на основании контекста можно датировать концом мая 1827 г. Черновой вариант был закончен, видимо, уже к концу июня.

   5…прочел я статью твою «Нечто о крепостном состоянии в России»… — Эта статья Н. И. Тургенева написана в 1819 г. и через петербургского генерал-губернатора гр. М. А. Милорадовича была представлена Александру I, прочитана им, но последствий не имела. Впервые была опубликована самим автором в книге «Взгляд на дела России» (Лейпциг, 1862).

   6 Стихотворение «К Гете» было первоначально написано по-русски, а затем сам Жуковский перевел его 7 сентября 1827 г. на немецкий и преподнес Гете. Жуковский был в Веймаре с 4 по 7 сентября 1827 г. и бывал у Гете 4, 5 и 6-го числа. Подробнее см.: Изд. Вольпе, т. 2, с. 535-536.

   7 В свою очередь, и Николай Тургенев высоко ценил Жуковского. Гр. Разумовская, близко знавшая его, писала А. И. Тургеневу 21 июня 1827 г.: «Надо послушать Николая, как он отзывается о нем; он говорит о нем лучше, чем вы, ибо вы обладаете и пользуетесь; он же говорит о нем с жаром и энтузиазмом, который, по контрасту с его обычною холодностью, еще более трогателен» (РА. 1892. Кн. 2. С. 502).

   8Милый С. — С. И. Тургенев.

ИЗ «ХРОНИКИ РУССКОГО»

(Стр. 225)

   Тургенев, с. 17, 84,114-115,118,157-158, 204, 218, 243.

   1Эрнест Боссе — уроженец Риги, был проф. С.-Петербургской академии художеств. В 1826-1828 гг. работал в Дрездене. Портрет Жуковского, видимо, создавался в конце ноября 1826 г., о чем свидетельствуют записи в «Дневнике» от 21 и 22 ноября (Дневники, с. 191-192).

   2…за Мильтона… — Речь идет о шатобриановском переводе «Потерянного Рая».

   3Свободным гением натуры вдохновенный… — Это четверостишие приводит Андрей Тургенев в письме к Жуковскому от 11 августа 1800 г. Оно же было записано автором на отдельном листке, приклеенном к экземпляру «Вертера» (Goethe. Leiden des jungen Werters. Leipzig, 1781), подаренному им Жуковскому и хранящемуся в библиотеке поэта (Описание, No 2636). Стихи сопровождены припиской: «Ей-Богу, ничего лучше придумать не могу, как того, что я вечно хотел бы быть твоим другом, чтобы дружба наша временем укреплялась, чтобы я был достоин носить имя друга, и твоего друга». Надпись послужила источником стих. Жуковского «К портрету Гете» (1819).

   4 Речь идет о Дружеском литературном обществе, созданном в 1801 г. воспитанниками Благородного пансиона при Московском университете.

   5…увековечена в посвящении… — Имеется в виду «Сельское кладбище» Жуковского, перевод из Т. Грея, опубликованный в ВЕ (1802. No 24) с посвящением Андрею Тургеневу.

   6Где время то? — повторяющееся начало двух стихов в послании «Тургеневу, в ответ на его письмо» (1813).

   7 Жуковский так комментировал эти слова в письме от 4 августа 1815 г.: «На свете много прекрасного и без счастия. Давеча поутру я нечаянно развернул Бутервека и прочитал написанное на одной странице карандашом: «Le bonheur consiste dans la vertu qui aime et dans la science qui éclaire». Это стало мне теперь понятнее…» (ПЖкТ, с. 151). Книга (Gedichte von Friedrich Bouterweck. Reutlingen, 1803) с записью этих слов А. И. Тургеневым на с. 11 сохранилась в библиотеке Жуковского (Описание, No 720).

   8 О И. Е. Бецком и посещении им Жуковского во Франкфурте см. его воспоминания в наст. изд.

   9 О посещении братьями Тургеневыми Ж.-П. Рихтера в сентябре 1825 г. А. И. Тургенев писал в «Дневнике», где, в частности, указано: «Говорили… о Жуковском, о новом издании его сочинений в будущем году» (Тургенев, с. 300).

ИЗ «ДНЕВНИКА» (1832-1837)

(Стр. 228)

   А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. М., 1985. Т. 2. С. 206-220; с сокращениями. Публикация М. И. Гиллельсона.

   1 Речь идет о проекте издания газеты «Дневник», о которой в это время думал Пушкин.

   2 Запись об отъезде Жуковского и Тургенева имеется в «Дневнике» Жуковского (Дневники, с. 218).

   3 «Эта краткая запись скрывает разговор на острую политическую тему. С. С. Кушников «проврался», то есть проговорился о пристрастном заступничестве Аракчеева за новгородского губернатора Д. С. Жеребцова, который бесчеловечно вел следствие над лицами, заподозренными в убийстве Минкиной, любовницы временщика» (коммент. М. И. Гиллельсона в кн.: А. С. Пушкин в воспоминаниях современников, т. 2, с. 472).

   4 Речь идет об аморальном поведении генерал-майора И. О. Сухозанета, назначенного осенью 1833 г. директором Пажеского и всех сухопутных корпусов.

   5 С. А. Бобринская, урожд. Самойлова. Ей было посвящено несколько посланий Жуковского 1818-1820 гг.

   6 По предположению М. И. Гиллельсона, речь идет о тосте за декабриста Николая Тургенева (А. С. Пушкин в воспоминаниях современников, т. 2, с. 473).

   7Семейство Сусанина — опера М. И. Глинки «Иван Сусанин», в создании которой принимал участие Жуковский.

   8Строганов — Г. А. Строганов, член Верховного суда над декабристами.

   9О записке Карамзина… — Имеется в виду «Записка о древней и новой России» Карамзина, запрещенная цензурой к печатанию в Совр. Об участии в ее публикации Жуковского см.: Вацуро В. Э., Гиллельсон М. И. Сквозь «умственные плотины». М., 1986. С. 109-112.

   10…выговаривал ему [Пушкину] за словцо о Жуковском… — Речь идет о словах Пушкина из «Объяснения» к публикации стих. «Полководец»: «Но не могу не огорчиться, когда в смиренной хвале моей вождю, забытому Жуковским [в «Певце во стане русских воинов»], соотечественники мои могли подозревать низкую и преступную сатиру…» (Совр. СПб., 1836. Т. 4. С. 297).

   11Письмо к Бенкендорфу — один из значительных обличительных документов, связанных с дуэлью Пушкина. Подробнее об этом см.: Левкович Я. Л. Заметки Жуковского о гибели Пушкина // Временник Пушкинской комиссии. 1972. М.; Л., 1974.

H. И. Греч

ИЗ «ЗАПИСОК О МОЕЙ ЖИЗНИ»

<...> Пушкин любил Кюхельбекера, но жестоко над ним издевался. Жуковский был зван куда-то на вечер и не явился. Когда его спросили, зачем он не был, он отвечал: «Мне что-то нездоровилось уж накануне, к тому пришел Кюхельбекер, и я остался дома». Пушкин написал:

   За ужином объелся я,

   Да Яков запер дверь оплошно,

   Так было мне, мои друзья,

   И кюхельбекерно, и тошно.

   Кюхельбекер взбесился и вызвал его на дуэль. Пушкин принял вызов. Оба выстрелили, но пистолеты заряжены были клюквою, и дело кончилось ничем.

<...>

<...> Карамзинолатрия1 достигла у его чтителей высшей степени: кто только осмелился
Жили на свете король с королевой. Детей у них не было, и это их так огорчало, так огорчало, что и сказать нельзя.

И вот, наконец, когда они совсем потеряли надежду, у королевы родилась дочка.

Можете себе представить, какой праздник устроили по случаю её рождения, какое множество гостей пригласили во дворец, какие подарки приготовили!..

Но самые почётные места за королевским столом были оставлены для фей, которые в те времена ещё жили кое-где на белом свете. Все знали, что эти добрые волшебницы, стоит им только захотеть, могут одарить новорождённую такими драгоценными сокровищами, каких не купишь за все богатства мира. А так как фей было семь, то маленькая принцесса должна была получить от них не меньше семи чудесных даров.

Перед феями поставили великолепные обеденные приборы: тарелки из лучшего фарфора, хрустальные кубки и по ящичку из литого золота. В каждом ящичке лежали ложка, вилка и ножик, тоже из чистого золота и притом самой тонкой работы.

И вдруг, когда гости уселись за стол, дверь отворилась, и вошла старая фея — восьмая по счету, — которую забыли позвать на праздник.

А забыли её позвать потому, что уже более пятидесяти лет она не выходила из своей башни, и все думали, что она умерла.

Король сейчас же приказал подать ей прибор. Не прошло и минуты, как слуги поставили перед старой феей тарелки из самого тонкого расписного фарфора и хрустальный кубок.

Но золотого ящичка с ложкой, вилкой и ножиком на её долю не хватило. Этих ящичков было приготовлено всего семь — по одному для каждой из семи приглашённых фей. Вместо золотых старухе подали обыкновенную ложку, обыкновенную вилку и обыкновенный ножик.

Старая фея, разумеется, очень обиделась. Она подумала, что король с королевой — невежливые люди и встречают её не так почтительно, как следовало бы. Отодвинув от себя тарелку и кубок, она пробормотала сквозь зубы какую-то угрозу.

К счастью, юная фея, которая сидела рядом с ней, вовремя услышала её бормотание. Опасаясь, как бы старуха не вздумала наделить маленькую принцессу чем-нибудь очень неприятным — например, длинным носом или длинным языком, — она, чуть только гости встали из-за стола, пробралась в детскую и спряталась там за пологом кроватки. Юная фея знала, что в споре обычно побеждает тот, за кем остаётся последнее слово, и хотела, чтоб ее пожелание было последним.

И вот наступила самая торжественная минута праздника:

феи вошли в детскую и одна за другой стали преподносить новорожденной дары, которые они для неё припасли.

Одна из фей пожелала, чтобы принцесса была прекраснее всех на свете. Другая наградила ее нежным и добрым сердцем. Третья сказала, что она будет расти и цвести всем на радость. Четвёртая обещала, что принцесса научится превосходно танцевать, пятая — что она будет петь, как соловей, а шестая — что она будет играть одинаково искусно на всех музыкальных инструментах.

Наконец, очередь дошла до старой феи. Старуха наклонилась над кроваткой и, тряся головой больше от досады, чем от старости, сказала, что принцесса уколет себе руку веретеном и от этого умрёт.

Все так и вздрогнули, узнав, какой страшный подарок приготовила для маленькой принцессы злая колдунья. Никто не мог удержаться от слёз.

И вот тут-то из-за полога появилась юная фея и громко сказала:

— Не плачьте, король и королева! Ваша дочь останется жива. Правда, я не так сильна, чтобы сказанное слово сделать несказанным. Принцесса должна будет, как это ни грустно, уколоть себе руку веретеном, но от этого она не умрёт, а только заснёт глубоким сном и будет спать целых сто лет, до тех пор, пока её не разбудит прекрасный принц.

Это обещание немного успокоило короля с королевой.

И всё же король решил попытаться уберечь принцессу от несчастья, которое предсказала ей старая злая фея. Для этого он под страхом смертной казни запретил всем своим подданным прясть пряжу и хранить у себя в доме веретёна и прялки.

Прошло пятнадцать или шестнадцать лет. Как-то раз король с королевой и дочерью отправились в один из своих загородных дворцов.

Принцессе захотелось осмотреть древний замок. Бегая из комнаты в комнату, она, наконец, добралась до самого верха дворцовой башни.

Там, в тесной каморке под крышей, сидела за прялкой какая-то старушка и преспокойно пряла пряжу. Как это ни странно, она ни от кого ни слова не слыхала о королевском запрете.

— Что это вы делаете, тётушка? — спросила принцесса, которая в жизни не видывала прялки.

— Пряду пряжу, дитя мое, — ответила старушка, даже не догадываясь о том, что говорит с принцессой.

— Ах, это очень красиво! — сказала принцесса. — Дайте я попробую, выйдет ли у меня так же хорошо, как у вас.

Она быстро схватила веретено и едва успела прикоснуться к нему, как предсказание злой феи исполнилось, принцесса уколола палец и упала замертво.

Перепуганная старушка принялась звать на помощь. Люди сбежались со всех сторон.

Чего только они не делали: брызгали принцессе в лицо водой, хлопали ладонями по её ладоням, терли виски душистым уксусом, — всё было напрасно. Принцесса даже не пошевельнулась.

Побежали за королем. Он поднялся в башню, поглядел на дочку и сразу понял, что несчастье, которого они с королевой так опасались, не миновало их.

Утирая слёзы, приказал он перенести принцессу в самую красивую залу дворца и уложить там на постель, украшенную серебряным и золотым шитьём.

Трудно описать словами, как хороша была спящая принцесса. Она нисколько не побледнела. Щёки у неё оставались розовыми, а губы красными, точно кораллы.

Правда, глаза у неё были плотно закрыты, но слышно было, что она тихонько дышит. Стало быть, это и в самом деле был сон, а не смерть.

Король приказал не тревожить принцессу до тех пор, пока не наступит час её пробуждения.

А добрая фея, которая спасла его дочь от смерти, пожелав ей столетнего сна, была в то время очень далеко, за двенадцать тысяч миль от замка. Но она сразу же узнала об этом несчастье от маленького карлика-скорохода, у которого были семимильные сапоги.

Фея сейчас же пустилась в путь. Не прошло и часу, как её огненная колесница, запряжённая драконами, уже появилась, возле королевского дворца. Король подал ей руку и помог сойти с колесницы.

Фея, как могла, постаралась утешить короля и королеву. Но, утешая их, она в то же время думала о том, как грустно будет принцессе, когда через сто лет бедняжка проснётся в этом старом замке и не увидит возле себя ни одного знакомого лица.

Чтобы этого не случилось, фея сделала вот что.

Своей волшебной палочкой она прикоснулась ко всем, кто был во дворце, кроме короля и королевы. А были там придворные дамы и кавалеры, гувернантки, горничные, дворецкие, повара, поварята, скороходы, солдаты дворцовой стражи, привратники, пажи и лакеи.

Дотронулась она своей палочкой и до лошадей на королевской конюшне, и до конюхов, которые расчёсывали лошадям хвосты. Дотронулась до больших дворовых псов и до маленькой кудрявой собачки по прозвищу Пуфф, которая лежала у ног спящей принцессы.

И сейчас же все, кого коснулась волшебная палочка феи, заснули. Заснули ровно на сто лет, чтобы проснуться вместе со своей хозяйкой и служить ей, как служили прежде. Заснули даже куропатки и фазаны, которые поджаривались на огне. Заснул вертел, на котором они вертелись. Заснул огонь, который их поджаривал.

И всё это случилось в одно-единое мгновение. Феи знают своё дело: взмах палочки — и готово!

Не заснули только король с королевой. Фея нарочно не коснулась их своей волшебной палочкой, потому что у них были дела, которые нельзя отложить на сто лет.

Утирая слёзы, они поцеловали свою спящую дочку, простились с ней и тихо вышли из залы.

Возвратившись к себе в столицу, они издали указ о том, чтобы никто не смел приближаться к заколдованному замку.

Впрочем, и без того к воротам замка невозможно было подойти. В какие-нибудь четверть часа вокруг его ограды выросло столько деревьев, больших и маленьких, столько колючего кустарника — терновника, шиповника, остролиста, — и всё это так тесно переплелось ветвями, что никто не мог бы пробраться сквозь такую чащу.

И только издали, да ещё с горы, можно было увидеть верхушки старого замка.

Всё это фея сделала для того, чтобы ни человек, ни зверь не потревожили покоя спящей принцессы.

Прошло сто лет. Много королей и королев сменилось за эти годы.

И вот в один прекрасный день сын короля, который царствовал в то время, отправился на охоту.

Вдалеке, над густым дремучим лесом, он увидел башни какого-то замка.

— Чей это замок? Кто в нём живёт? — спрашивал он у всех прохожих, попадавшихся ему по дороге.

Но никто не мог ответить толком. Каждый повторял только то, что сам слышал от других. Один говорил, что это старые развалины, в которых поселились блуждающие огоньки. Другой уверял, что там водятся драконы и ядовитые змеи. Но большинство сходилось на том, что старый замок принадлежит свирепому великану-людоеду.

Принц не знал, кому и верить. Но тут к нему подошёл старый крестьянин и сказал, кланяясь:

— Добрый принц, полвека тому назад, когда я был так же молод, как вы сейчас, я слыхал от моего отца, что в этом замке спит непробудным сном прекрасная принцесса и что спать она будет ещё полвека до тех пор, пока благородный и отважный юноша не придёт и не разбудит её.

Можете себе представить, что почувствовал принц, когда услышал эти слова!

Сердце у него в груди так и загорелось. Он сразу решил, что ему-то и выпало на долю счастье пробудить ото сна прекрасную принцессу.

Недолго думая, принц дёрнул поводья и поскакал туда, где виднелись башни старого замка.

И вот перед ним заколдованный лес. Принц соскочил с коня, и сейчас же высокие толстые деревья, заросли колючего кустарника — всё расступилось, чтобы дать ему дорогу. Словно по длинной, прямой аллее, пошёл он к воротам замка.

Принц шёл один. Никому из его свиты не удалось догнать его: деревья, пропустив принца, сразу же сомкнулись за его спиной, а кусты опять переплелись ветвями. Это могло бы испугать кого угодно, но принц был молод и смел. К тому же ему так хотелось разбудить прекрасную принцессу, что он и думать забыл обо всякой опасности.

Ещё сотня шагов — и он очутился на просторном дворе перед замком. Принц посмотрел направо, налево, и кровь похолодела у него в жилах. Вокруг него лежали, сидели, стояли, прислонившись к стене, какие-то люди в старинной одежде. Все они были неподвижны, как мёртвые.

Но, вглядевшись в красные, лоснящиеся лица привратников, принц понял, что они вовсе не умерли, а просто спят. В руках у них были кубки, а в кубках ещё не высохло вино. Должно быть, сон застиг их в ту минуту, когда они собирались осушить чаши до дна.

Принц миновал большой двор, вымощенный мраморными плитами, поднялся по лестнице и вошёл в первую комнату. Там, выстроившись в ряд и опершись на свои алебарды, храпели вовсю воины дворцовой стражи.

Он прошёл целый ряд богато убранных покоев. В каждом из них вдоль стен и вокруг столов принц видел множество разодетых дам и нарядных кавалеров. Все они тоже крепко спали, кто стоя, кто сидя.

И вот перед ним, наконец, комната с золочёными стенами и золочёным потолком. Он вошёл и остановился.

На постели, полог которой был откинут, покоилась прекрасная юная принцесса лет пятнадцати-шестнадцати (если не считать того столетия, которое она проспала).

Принц невольно закрыл глаза: красота её так сияла, что даже золото вокруг неё казалось тусклым и бледным, Он тихо приблизился и опустился перед ней на колени.

В это самое мгновение час, назначенный доброй феей. пробил.

Принцесса проснулась, открыла глаза и взглянула на своего избавителя.

— Ах, это вы, принц? — сказала она. — Наконец-то! Долго же вы заставили ждать себя…

Не успела она договорить эти слова, как всё кругом пробудилось.

Первая подала голос маленькая собачка по прозвищу Пуфф, которая лежала у ног принцессы. Она звонко затявкала, увидев незнакомого человека, и со двора ей ответили хриплым лаем сторожевые псы. Заржали в конюшне лошади, заворковали голуби под крышей.

Огонь в печи затрещал что было мочи, и фазаны, которых поварята не успели дожарить сто лет тому назад, зарумянились в одну минуту.

Слуги под присмотром дворецкого уже накрывали на стол в зеркальной столовой. А придворные дамы в ожидании завтрака поправляли растрепавшиеся за сто лет локоны и улыбались своим заспанным кавалерам.

В комнате дворцовой стражи воины снова занялись своим обычным делом — затопали каблуками и загремели оружием.

А привратники, сидевшие у входа во дворец, наконец осушили кубки и опять наполнили их добрым вином, которое за сто лет стало, конечно, старше и лучше.

Весь замок от флага на башне до винного погреба ожил и зашумел.

А принц и принцесса ничего не слышали. Они глядели друг на друга и не могли наглядеться. Принцесса позабыла, что ничего не ела уже целый век, да и принц не вспоминал о том, что у него с утра не было во рту маковой росинки. Они разговаривали целых четыре часа и не успели сказать даже половины того, что хотели.

Но все остальные не были влюблены и поэтому умирали от голода.

Наконец старшая фрейлина, которой хотелось есть так же сильно, как и всем другим, не вытерпела и доложила принцессе, что завтрак подан.

Принц подал руку своей невесте и повёл её в столовую. Принцесса была великолепно одета и с удовольствием поглядывала на себя в зеркала, а влюблённый принц, разумеется, ни слова не сказал ей о том, что фасон её платья вышел из моды по крайней мере сто лет назад и что такие рукава и воротники не носят со времён его прапрабабушки.

Впрочем, и в старомодном платье она была лучше всех на свете.

Жених с невестой уселись за стол. Самые знатные кавалеры подавали им различные кушанья старинной кухни. А скрипки и гобои играли для них прелестные, давно забытые песни прошлого века.

Придворный поэт тут же сочинил новую, хотя немного старомодную песенку о прекрасной принцессе, которая сто лет проспала в заколдованном лесу. Песня очень понравилась тем, кто её слышал, и с тех пор её стали петь все от мала до велика — от поварят до королей.

А кто не умел петь песни, тот рассказывал сказку. Сказка эта переходила из уст в уста и дошла, наконец, до нас с вами. Вот и  сказке конец, а кто слушал — молодец!

А вот еще несколько наших интересных статей:

  • Русская сказка про волка который хвостом рыбу ловил
  • Русская сказка про веретено и принцессу
  • Русские авторы сказок для детей
  • Русская современная сказка про богатыря
  • Русская сказка питомник хорьков
  • Поделиться этой статьей с друзьями:


    0 0 голоса
    Рейтинг статьи
    Подписаться
    Уведомить о
    guest

    0 комментариев
    Старые
    Новые Популярные
    Межтекстовые Отзывы
    Посмотреть все комментарии