Профессия этнографа и фольклориста тесно связана с историей, культурой и бытом нации. Многие её представители посвятили всю свою жизнь служению великой цели – формированию наиболее полного образа о народе, его традициях и обычаях, верованиях и взглядах на мир.
Фольклор – это не только собрание литературных свидетельств древних времён, это – своего рода код нации. Он хранит в себе множество тайн и их разгадок, мысли и чаяния целых поколений, характер и настроение эпохи. Следующие пять выдающихся исследователей сделали всё возможное, чтобы сохранить память народа для будущих поколений и донести до них сказки и предания давно минувших дней.
1. Владимир Даль
Портрет писателя В.И. Даля, Василий Перов
Владимир Иванович Даль – один из самых известных собирателей фольклора и создатель «Толкового словаря живого великорусского языка». Будучи подростком, Даль имел довольно широкий круг интересов и всегда ощущал в себе тягу к знаниям. Больше всего его интересовали слова, которых он прежде не слышал. И в детстве, и в юношестве будущего исследователя поражало разнообразие значений и прочтений одной и той же единицы речи нашего языка.
Наравне с семантикой интересовали Даля и произведения народного творчества. Он считал, что русский язык живёт именно в народе, и что научиться ему в столичных кругах совершенно невозможно. Поэтому большую часть своей жизни он посвятил собиранию сказок, пословиц и поговорок разных народностей, путешествуя по Российской Империи.
Увлечение культурными и речевыми особенностями подтолкнуло его заняться литературным творчеством. Медик по образованию и фольклорист по призванию, Владимир Даль, работая в одном из госпиталей Санкт-Петербурга, выпустил свой собственный сборник стилизованных на народный манер сказок. Этот сборник за оригинальность подачи и содержания оценил сам А.С. Пушкин.
А трудом всей жизни великого этнографа стал составленный им толковый словарь. Владимир Иванович не претендовал на звание языковеда или филолога, главными для него в работе был сам процесс получения знания, общение с народом, знакомство с его бытом, обычаями и через это – своими корнями.
2. Александр Афанасьев
Именно Александр Николаевич Афанасьев подарил нам «Курочку Рябу», «Репку» и «Колобка». По всей Российской Империи он собирал легенды, сказки и предания, чтобы сохранить их для потомков.
Афанасьев с детства любил литературу и страстно увлекался культурой и историей своей родины. Много лет он проработал в Главном государственном архиве, написал и выпустил ряд статей об истории отечественной литературы, а также посвятил почти всю жизнь своему главному увлечению – собиранию фольклора.
Александр Николаевич был частым гостем одного из самых известных блошиных рынков Москвы – Сухаревского. Там он находил и скупал для своей библиотеки ценные старинные книги. Именно эти редкие рукописи и помогали ему получать знания о преданиях и сказаниях славян, а также неизменно вдохновляли его на новые литературные подвиги.
Его сборники русского народного творчества до сих пор являются предметом гордости всех ценителей русской культуры и литературы в частности. Больше всего внимания автор уделял сказкам. Венцом его карьеры стали несколько томов сборников «Русских народных сказок».
3. Дмитрий Садовников
Будущий известный этнограф и фольклорист очень рано научился читать. Книги в отцовской библиотеке вдохновили его на написание собственных стихов. И вскоре стихи гимназиста Садовникова начали печатать в литературных журналах.
Однако самым большим увлечением начинающего поэта были произведения народного творчества. Юноша мечтал собрать в одной книге весь фольклор волжского региона. Уже в зрелом возрасте Садовников начал претворять свою мечту в жизнь, путешествуя вдоль Волги и записывая самые интересные работы устного народного творчества.
Впоследствии ему удалось собрать самый полный и точный сборник загадок – «Загадки русского народа». Благодаря этому сборнику до нас дошло множество интересных загадок, а с ними народная мудрость и опыт. Продолжая развивать собственный творческий потенциал, Садовников совместил два своих увлечения – поэзию и фольклор – в одно. Именно он стал автором стихов к песне «Из-за острова на стрежень», которую многие до сих пор считают народным, а не авторским произведением.
Совсем недавно в издательстве «Архипелаг» вышла новая книга – «Русские народные загадки в картинках». Художница Зина Сурова проиллюстрировала в ней самые яркие и интересные загадки, пришедшие «из народа», в их числе есть и те, что собрал Дмитрий Николаевич Садовников. Уже сейчас удивительную книгу-игру можно приобрести на сайте издательства.
4. Иван Худяков
Иван Александрович Худяков – одна из самых ярких и самых быстро закатившихся звёзд отечественной фольклористики. Трагическая судьба этого человека только увеличивает ценность его вклада.
Худякову посчастливилось найти свою стезю. Ею стала фольклористика. Уже в университете юноша проявлял горячий интерес к этой сфере, и в восемнадцать лет он опубликовал свою первую книгу – «Великорусские сказки». Вскоре за ними в свет вышла и вторая книга с собранным им фольклором – «Великорусские загадки».
Ивана Александровича интересовало не только творчество народа, но и его судьба. Материал для своих работ он собирал непосредственно у носителей – простых крестьян. В процессе Худяков, глубоко проникшись тяготами народа, решил создать учебник, по которому на примере народных пословиц и поговорок крестьянские дети могли бы обучаться грамоте. К сожалению, жёсткая цензура того времени не позволила осуществиться мечте автора – и учебник так и не вышел в свет. Позднее канул в безвестность и сам Худяков – увлечение революционными идеями привело его к ссылке и скорой гибели. Иван Александрович скончался в возрасте тридцати четырёх лет.
5. Владимир Пропп
Советский филолог и исследователь фольклора Владимир Яковлевич Пропп стал одним из первых учёных, задумавшихся об алгоритме появления определённых сюжетов в произведениях народного творчества.
С самого детства русская няня поволжского немца Владимира Проппа окружала его фольклором, напевая русские народные песни. В студенческие годы юноша проявил не малый интерес к русской словесности. Будущий известнейший фольклорист даже несколько лет преподавал русский язык и литературу в учебных заведениях Санкт-Петербурга. Примерно в то же время в нём проснулась любовь к русским народным сказкам.
За свою жизнь Владимир Яковлевич собрал огромное количество произведений народного творчества и написал несколько серьёзных монографий по фольклористике. Он исследовал не только структуру сказок, но и их корни. Его одинаково интересовали, как закономерности появления одних и тех же сюжетных ходов и схожих образов, так и взаимосвязь происходящего в сказках и событий реальной жизни. Пропп объяснял действия героев и повороты сюжета славянской мифологией и обрядами инициаций. Он также занимался собиранием былин, изучением героического эпоса и историей возникновения различных сельскохозяйственных праздников.
Юная помощница Деда Мороза – внучка Снегурочка является уникальным новогодним персонажем, встречающимся только в русской культуре. Невероятно милая Снегурочка без труда находит общий язык с лесными зверями и непоседливыми малышами, которые видят в ней посредника при общении с Дедом Морозом.
Каждая девочка, выбирая костюм на новогодний карнавал, мечтает быть Снегурочкой, поскольку она является воплощением красоты, добродушия и воспитанности.
Родом из сказки
Вечно юная и сияющая Снегурочка вошла в нашу реальность со страниц книги «Поэтические воззрения славян на природу», автором которой является русский фольклорист Александр Афанасьев. В 1869 году он рассказал трогательную историю про старую бездетную пару Ивана и Марью, которым для полного счастья не хватало в доме только детей.
Однажды зимой они вылепили для себя из снега доченьку Снегурку, которая ожила и наполнила их жизнь радостью. Впрочем, семейная идиллия длилась недолго: с приходом тепла родители прятали Снегурочку от солнечных лучей, но все же не уберегли её – ослушавшись стариков, она отправилась с подружками на праздник Ивана Купалы и вместе со всеми решила прыгнуть через костёр.
Вдохновившись рассказом Афанасьева, писатель Александр Островский решил написать свою пьесу под названием «Снегурочка», в которой родителями бледнолицей новогодней красавицы являются Весна-Красна и Дед Мороз.
Драматург изобразил Снегурочку 15-летней девушкой, облачённой в шубу с меховым воротником, изящную шапку и тёплые рукавички. По сюжету Снегурочка живет в лесу и лишь однажды под надзором Бакулы-бобыля отправляется в слободу Берендеевку к людям, которые увлекли её своими волшебными песнями.
Именно в этот день слободчане отмечали День весеннего равноденствия, когда в свои законные права вступал языческий бог солнца – Ярила, от тепла которого таяли зимние сугробы. Не устояла под натиском жгучих лучей и Снегурочка, но тая весной, она снова возрождалась зимой.
К образу Снегурочки в своём творчестве обращался композитор Римский-Корсаков, написавший одноименную оперу, имевшую огромный успех.
Фольклорные корни
Возможно, свою биографию Снегурочка ведёт из русского фольклора, основывавшегося на языческих верованиях. Поклонники одной версии, считают Снегурочку воплощением богини зимы — Мораны, которая символизировала собой снег, морозную чистоту и свежесть. С приходом весны и тепла Морана, так же как и Снегурочка, таяла, однако вновь возрождалась с первыми заморозками.
Другие видят в Снегурочке прототип Костромы – чучела, сжигаемого во время празднования Ивана Купалы. Ещё существует мнение, что это рождающаяся с приходом зимы снежная нимфа, которая испаряется весной, забирая с собой мечты о хорошем урожае сельчан.
Как ни парадоксально, но Снегурочку также сопоставляют с богиней весны – Лелей, видя в ней символ возрождения природы: родившись из снега, она дарит счастье пожилой чете, побеждает зимние оковы, а превратившись в воду, дарит плодородие почве.
Не зря же Снегурочку также считают олицетворением речной воды, скованной мощными льдами.
Совместный выход
Когда 1935 году в СССР стали официально отмечать Новый год, главными символами торжества были определены Дедушка Мороз и его внучка Снегурочка. Кстати, до сих пор неизвестно, с чьей легкой руки между ними возникла такая родовая связь.
Уже через два года в столичном Доме Союзов на первом новогоднем балу у самой главной ёлки страны состоялся дебютный совместный выход этих персонажей. С тех пор Снегурочка верой и правдой служит своему дедушке, помогая ему в общении с детьми, в раздаче подарков, организации весёлых игр и хороводов.
Немного подзабыли про Снегурочку в суровые годы войны, но в воцарившееся мирное время она вновь блистала с Дедом Морозом на всех кремлёвских ёлках. Кстати увлекательные сюжеты приключений новогодних героев выходили из-под пера всеми любимых детских писателей Сергея Михалкова и Льва Кассиля.
Место рождения Снегурочки
В отличие от Деда Мороза, выбравшего своей вотчиной Великий Устюг, Снегурочка обосновалась в Костроме, куда ей можно посылать письма сразу на два адреса — на ул. Лагерную 38, где стоит её терем, и на ул. Ленина 3.
Хотя жители деревни Берендеевка на границе Ярославской и Костромской областей, считают Снегурочку своей землячкой.
Часто по этому поводу с ними спорят смотрители имения Щелыково, в стенах которого Островский создал пьесу «Снегурочка».
Ещё одним местом на карте России, ассоциируемым со Снегурочкой является подмосковное имение Саввы Мамонтова — Абрамцево, где художник Васнецов написал образ зимней красавицы в сарафане, лаптях и ленточным ободком на голове.
Кроме того на сцене абрамцевского театра была впервые поставлена посвящённая Снегурочке пьеса Островского и прозвучало музыкальное сочинение Римского-Корсакова.
Образ Снегурочки
Кроме Васнецова над внешним обличьем Снегурочки задумывались живописцы Врубель и Рерих: первый изобразил её в снежно-пуховой шубе, отороченной мехом горностая, а второй, представляя её символом России, расписал наряд таинственными завитками и орнаментами.
В современном облике Снегурочки переплелись старые и добавились новые черты: наряду с 8-ми лучевым венцом с серебром и жемчугом она может надеть капюшон, облачиться в костюм, как белого, так и голубого цвета.
Шестиминутный фильм «Злоключения французского джентльмена без штанов на пляже Зандворта» (1905) считается самым старым сохранившимся кинопроизведением страны Нидерланды. С тех пор, собственно, вклада в кино бывшей великой страны, которая подарила миру капитализм, колониализм, краски для живописи и добрую часть самой живописи, никакого особого и не наблюдается.
Русские критики ещё могут смешно по-американски назвать Пауля Верхувена, Йеруна Краббе, Рутгера Хауэра, Фамке Янссен, но до Менно Мейеса уже не дойдут. А всё потому, что таких людей давным-давно в голландском кино не существует — они все в Америке.
Про единственного оскароносца, послевоенного Фонса Радемакерса, или Йориса Ивенса с «пальмовой веткой» сейчас уже никто и не вспомнит. Ну и Майк ван Дим, конечно.
Всё очень просто: не бедна талантами страна Нидерландия, просто рынок для местного кино — микроскопический. И когда в головах отечественных кинодеятелей бродят громкие мысли, как было бы здорово, если бы Россия разделилась на много прекрасных стран типа Голландии (у некоторых ещё пример — Швейцария, но никто не говорит про Албанию), они не в состоянии понять, что и кино вашему тогда точно хана. Но пока живёшь на государственные деньги, можно и помечтать, не правда ли? Можно ещё помечтать о Голливуде, куда тебя заберут на голубом вертолёте, но много ли вас таких в Голливуде? Ноль без палочки.
Кстати, пример Верхувена с Хауэром тоже мало кому помог в Голландии — целое поколение 1980—2000-х возвращалось из Америки пачками, потому что так и не смогли пробиться. Кому в Америке нужен актёр по имени Антони Виллем Константин Гнеомар (Антони) Камерлинг? То-то и оно.
Зато сегодня всё кинопроизводство в Нидерландах производится при помощи государственного фонда кино, что позволяет хоть как-то присутствовать на собственных же экранах, где теперь примерно в год 30 местных фильмов, европейских — 70, а американских — 115. Сто пятнадцать. Так и запишем. При этом «свои» стабильно проваливаются в прокате. И это тенденция десятков лет.
Местные режиссёры во многом выходцы (и обратно ушедшие) из театральной среды. Тут большое количество государственных театров и небольших театральных групп — в них как раз и имеют более стабильную работу и режиссёры, и актёры страны. Это не может не накладывать отпечаток на характер кинематографа. Как по мне, так в лучшую сторону.
Прекрасный пример такого выходца — Алекс ван Вармердам, второй голландский режиссёр, который за всю историю местного кино номинировался на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля (2013).
Первый театральный проект Алекса с друзьями назывался Hauser Orkater и функционировал с 1974 года. Там много внимания было уделено музыке — песни писал Алекс (текст), а музыку его брат Винсент ван Вармердам. Они даже сами выпускали альбомы (Op Avontuur, 1974), которые продавали исключительно на гастролях театра. В составе играл ещё один брат — Марк ван Вармердам. Почему я вдруг перечисляю всех родственников Кролика, как говорил А. Милн? Потому что, когда вы будете смотреть его фильмы, вас первым делом удивит количество ван Вармердамов в титрах.
Удивительно тесный семейный круг, занятый в творческом процессе и кинопроизводстве у этого режиссёра, — натуральная фишка. И что удивительно — она приносит свои плоды. И даже отражается на эстетике его картин.
Кстати, в 2005 году на мейджор-лейбле EMI вышел диск Hauser Orkater — Zie De Mannen Vallen. Их выступления были несколько похожи на то, что делали наши «Авиа»… Естественно, за счёт театра Антона Адасинского. Но в 1980-м Алекс уже организовал собственную (с братом Марком) театральную труппу De Mexicaanse Hond («Мексиканский пёс» — видимо, трибьют «Андалузскому псу»), и это вполне активный до сих пор театр. Как-то совершенно случайно я посмотрел их спектакль «Помилуй нас» (Wees ons Genadig) по сценарию Алекса в 2007 году, но я даже и не думал, что Вармердам — известный голландский кинорежиссёр. Не знать — не зазорно, стыдно не хотеть знать.
Собственно, в перерывах между фильмами — а они у него реально большие — он занимается театром и таким образом кормит своих актёров, которые снимаются у него практически во всех фильмах, примерно как у Аки Каурисмяки. Только Аки вписывает актёров в работу своих гастрономических предприятий, а Алекс — в театр.
Поначалу Вармердам снимал короткий метр, и это понятно: короткометражки и документальное кино в Голландии — более практичный вариант. Снявшись в качестве актёра в Adelbert (1977), он уверовал в силу кино и уже в 1978-м написал сценарий Entrée Brussels, основанный на выступлениях театра Hauser Orkater. Потом — местное телевидение. И в 1986-м — первый полнометражный фильм «Авель» (Abel).
По-моему, Вармердам предвосхитил всё, что случится в двухгодичный локдаун с европейской молодежью. Время действия — условные 50-е. Место — условные Нидерланды.
Главный герой, которого играет он сам, не выходит из дома, ни с кем не общается, живёт в каком-то вакууме с бесконечным контролем со стороны родителей, хотя ему уже 31 годик стукнул. Вот всё, что есть в этом фильме, — атмосфера какого-то кукольного существования, она так и останется характерной для всех его фильмов. Плюс немного фрейдизма. (Одна сцена, как мать вылизывает ему лицо на манер собаки, чего стоит.) Естественно, музыку к нему написал брат Винсент. Девушку из стриптиза играет Аннет Мальэрб, жена Вармердама, которая потом снимется практически во всех его фильмах.
В первой же картине он заявил ещё один личный принцип, который его также роднит с Каурисмяки, — это постоянный баланс между ужасным и комичным. Зритель катается на этих американских горках всю картину. При этом никаких нарочных «шуточек» и прочего комикования у него и в помине нет. Он просто рассказывает истории. «Я иногда не понимаю, почему народ в зале смеётся», — говорит сам режиссёр. Премьерный показ посетило более 300 тыс. зрителей, а денег на производство дал общественный вещатель VPRO — бывшее Либеральное протестантское радио.
Второй его фильм «Северяне» (De Noorderlingen, 1992) легко можно обозвать арт-хаусом (самый бессмысленный термин, столь распространённый в РФ, — в Германии, например, вместо него используют «национальное кино»). А можно назвать символом голландской жизни. Да чем угодно. На самом деле в 1990-м это был спектакль театра Вармердама. Он и выглядит как спектакль и выстроен точно так же. А декорации — городок из нескольких домов и одной улочки в дюнах на краю леса — именно театральные. Тут есть все типажи, герои, хор (обычно это молчаливые тётушки, толпой пялящиеся в чужие окна). Символический лес, где происходит половина местных трагедий. Обезумевший без секса мясник. Негр, сбежавший из человеческого зоопарка.
Жена в депрессии, ставшая официально святой. Мальчик с блэкфейсом, думающий только про то, как там сейчас в Африке поживает Лумумба. И, несмотря на количество трупов, это опять смешно. И очень живописно.
Продюсером картины выступил Дик Мас, режиссёр, который раньше снимал видео для местной группы Golden Earring, а потом получил «Оскар» за фильм «Характер» в 1998-м.
Удивительно, что на таком материале какой-нибудь российский режиссёр на государственные деньги снял бы чернуху, от которой повесились бы даже мухи на потолке.
А у Вармердама — какой-то покой и внутренний свет. Хотя, может быть, просто кто-то забыл выключить лампочку.
Фильм пытались протолкнуть на «Оскар», но его зарезали уже на стадии национальной номинации. А потом зарезали режиссёра Тео ван Гога, который снялся в этой картине.
Следующая картина у него вышла только в 1996-м — «Платье» (De Jurk). И по ней видно, как удивительно тонко Алекс составляет все детали своих повествований. По сути, это история платья от хлопковой коробочки до полного уничтожения, и оно, это платье, проходит через судьбы совершенно разных людей. Приём простой, но очень свежий.
При этом Вармердам утверждает, что, садясь за сценарий, он не представляет, куда вырулит повествование, и об этом у него есть ещё один смешной фильм — «Официант» (2006). Но выпускникам недельных курсов сценаристов в интернете со всеми этими «арками» это будет вряд ли понятно.
Все картины режиссёра — вневременные. Он умудряется сделать так, что любой его фильм не выглядит снятым когда-то десятилетия назад. Притом что кино — один из самых скоропортящихся продуктов.
«Маленький Тони» (Kleine Teun, 1998) показывали в Канне в секции «Особый взгляд». Но это опять жизненная история и, конечно, совершенно доведённая до крайности. И опять зал смеётся. Ну, потому что у режиссёра какая-то внутренняя мощная витальность, которая просто не даёт зрителю впасть в уныние.
«Новые сказки братьев Гримм» (Grimm, 2003) — это некое подобие road movie c вкраплениями вполне современных городских легенд. А начинается всё как у настоящих братьев Гримм: отец бросает детей в лесу, потому что не может их прокормить. А далее уже — путешествие в Испанию и ужасные приключения по дороге. По-моему, не самый лучший фильм Алекса, но за картины леса в традициях нидерландской живописи ему можно всё простить.
«Официант» (Ober, 2006) — прекрасный рассказ о природе писательского труда, но вот без вуди-алленовского нытья. Более того, это чистая фантасмагория — когда в повествование начинают вмешиваться герои повествования. Естественно, главную роль играет сам режиссёр. По поводу того, что он сам играет в своих фильмах, он обычно отвечает так: «Я не смог найти актёра на эту роль». И, несмотря на свою глубину, фильм опять смешной.
Вот что ни снимает Алекс — у него всё получается комедия.
В картине «Последние дни Эммы Бланк» (De laatste dagen van Emma Blank, 2009) режиссёр играет собаку. Ну или человека, которого заставили быть собакой. В этом фильме, который легко мог бы быть русской классической пьесой а-ля Антуан Чекхофф, все играют навязанные роли в ожидании наследства. И это тоже и смешно, и жалко, и страшновато. Но, скорее всего, вы будете опять смеяться почти всю картину.
Фильму иногда пытаются клеить лейбл «сюрреалистическое кино». Но оно ровно настолько сюрреалистическое, насколько сюрреально выглядит «Вишнёвый сад» или «Большая жратва» Марко Феррери.
«Боргман» (Borgman, 2013) — фильм, по которому Вармердама узнали даже обитатели смузечных и коворкингов. Тут режиссёр выходит на какой-то иной уровень — и по качеству кинематографии, и по мощи взбаламученного безумия. И да — к сожалению, тут смеяться особо не над чем. Сюжет нет смысла даже пересказывать не потому, что это будет спойлер. Просто тут необъяснимо всё, а стало быть, всё поддаётся максимально вольному прочтению. Фильм номинирован на «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском фестивале. Его выдвигали от Нидерландов на «Оскар», но фильм так и не был номинирован.
А вот со «Шнайдером против Бакса» (Schneider vs. Bax, 2015) режиссёр возвращается к самому себе в лучшие годы. Солнечная Голландия (уже смешно), все в белых штанах (чтобы более солнечно выглядело), кругом болота и каналы, и в них хорошо прятать трупы. Дуэль двух киллеров, растянутая на весь хронометраж, и, как всегда, — панорама голландской жизни и, может быть, даже общества. Одного из киллеров играет сам режиссёр. Ничего удивительного.
Пока мы ждём выхода его следующего фильма, который называется просто Nr. 10, хочется порадоваться, что есть ещё режиссёры, для которых нет границ и есть постоянство — признак мастерства.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.