Алексей ФИЛИППОВ
01.07.2021
Диана Фрэнсис Спенсер — будущая принцесса Уэльская, королева людских сердец, первая жена принца Чарльза, наследника британского престола, — родилась 1 июля 1961 года. Если бы 31 августа 1997-го она не попала в автоаварию, ей бы исполнилось 60 лет.
Давайте представим: Диана жива. В историю британской монархии добавилось еще несколько (или несколько десятков) скандалов. А главное, нет мифа, драматической истории, которая, как считалось, чуть было не погубила старейшую монархию Европы.
За трагической смертью леди Ди последовала истерическая вспышка народной любви. Ее похороны превратились в грандиозное шоу. Шли разговоры о том, что будущее британской монархии под угрозой — всеобщее обожание Дианы обернулось массовым неприятием семьи ее бывшего мужа. То, как ловко действовал премьер Тони Блэр, выводя из-под удара королеву, стало основой сюжета довольно популярного в свое время фильма «Королева» (2006) — Елизавету II в нем сыграла Хелен Миррен. А для того, чтобы перечислить фильмы, посвященные самой принцессе, не хватит пальцев обеих рук.
Мины, заложенные при жизни Дианы, продолжают взрываться до сих пор. Недавно выяснилось, что скандальное, редкое по откровенности интервью, которое она еще до развода дала Мартину Баширу на Би-би-си, — в нем было сказано, что в браке с принцем Чарльзом они изначально «были втроем», — появилось на свет благодаря провокации. Журналист показал ее брату поддельные счета, «доказывавшие», что приближенным Дианы платили, чтобы они за ней следили, и попросил познакомить его с принцессой.
Отношения родителей и смерть Дианы нанесли тяжелую психологическую травму младшему сыну, принцу Гарри. Он вел беспорядочную жизнь, вступил в нетрадиционный с династической точки зрения брак. В его жене видят символическую реинкарнацию Дианы. И хотя Меган Маркл всего лишь бледное подобие принцессы Дианы, то, что она делает, во многом повторяет ее поведение: современная Золушка, на этот раз еще и сугубо политкорректная, темнокожая, противостоит королевскому двору, собирая аплодисменты людей доброй воли…
На самом деле трагическая смерть принцессы Дианы только укрепила позиции старейшей монархии Европы. В эту копилку упало все — даже уверения миллиардера Мохаммеда аль-Файеда, отца ее любовника, что принцессу и его сына убили британские спецслужбы. Британская монархия давно превратилась в шоу-бизнес, скандалы идут ей на пользу. Останься принцесса Диана в живых, выйди она за своего египтянина, постарей, поблекни, превратись в часть привычного информационного фона — не было бы героини прекрасной завораживающей истории. Жизнь оказалась бы скучнее, королевская семья — не так интересна, и ее символическая капитализация в 2021-м — менее высокой. А узы, связывающие корону с Англией (а также и мировой аудиторией масс-медиа), — менее прочными.
Сакральное тело короля, в Средние века прикосновением руки излечивавшего золотуху, в наше время стало медийным. Медиа сделали принцессу Диану звездой, они же, как недавно выяснилось, ее и подставили. Они же и убили: водитель лимузина аль-Файеда, в котором находились Диана и ее любовник, врезался в стену тоннеля, уводя машину от преследующих их на мотоциклах папарацци…
Так что же, британская монархия — чисто декоративный институт, отвлекающий публику от действительно важных вещей, совершаемых не на виду, в тиши кабинетов? На самом деле все не так просто.
Англичане первыми в мире судили своего короля: 30 января 1649 года, в завершение долгой юридической процедуры, они отрубили ему голову. Потом была реставрация. Затем «славная революция», бегство Якова II, воцарение женатого на его дочери голландского штатсгальтера. Династию Стюартов ненадолго сменил Оранский дом, потом в Британии воцарилась Ганноверская династия, первый представитель которой плохо говорил по-английски. Во время Первой мировой был произведен патриотический ребрендинг, Ганноверская династия стала Виндзорской, тем более что курфюршество Ганноверское давно пустилось в самостоятельное плавание. Еще в конце ХIХ века король в Англии не был символической фигурой: он во многом определял внешнюю политику, но его влияние все время убывало.
В XVIII — первой половине XIX века страной, по словам историка Доминика Ливена («Аристократия в Европе. 1815–1914») успешно правила родовая аристократия при некотором содействии финансовой олигархии Сити. В начале ХХ века правительство либералов начало строить социальное государство и ввело драконовский налог на большие наследства, серьезно подорвавший позиции титулованного дворянства. После Первой мировой лейбористы взялись за построение государства всеобщего благоденствия — и все это время в Англии были король или королева, Палата лордов, аристократические титулы и поместья.
Тут, конечно, поражает сочетание несовместимых, казалось бы, вещей: способность к резким переменам и стремление к стабильности, почтение к старым, проверенным временем институтам. Рука об руку с последним идет уважение к старине: массированные, подобные ковровым бомбардировкам сносы древних домов в Британии невозможны, там ими дорожат. Англичане ценят устоявшееся, прочное, идущее в проверенном временем русле течение жизни — пусть вечно живет старый паб, в который ходили деды старожилов нашего городка! Вакханалия современной застройки там прошла в 30-е, 40-е, 50-е годы и оставила крайне негативный след в литературе и общественной памяти.
Стоит это на самом прочном в мире фундаменте — на протяжении нескольких столетий в Англии был высокий уровень жизни, таким он и остается.
Диккенс писал о лондонских трущобах, их описывал и отечественный лондонец Герцен. Мы знаем о британских бедняках, в середине — конце ХХ века спавших всей семьей в одной постели. Или на полу — а в постели тем временем занималась своей профессиональной деятельностью кормившая всех проститутка-дочь. Во время Первой мировой английские призывники в среднем были физически слабее, ниже немецких, тогда Британия уже отставала от Второго рейха. Но в Англии всегда существовал многочисленный устойчивый средний класс, символом его благополучия были и остаются вечные британские ценности:
Собственный коттедж…
Идеально подстриженный газон…
Правильно заваренный чай…
И королевская семья с ее ритуалами, дворцами, каретами и гвардейцами в красных мундирах.
Таблоиды, являющиеся важной частью национальной культуры, а также телевидение приблизили династию к обывателям, ввели ее в каждый дом, сделали Виндзоров то ли соседями, то ли родственниками англичан. А принцесса Диана стал идеальной героиней этого шоу. Она была потомственной аристократкой, но аудитория видела в ней свою.
В 2002-м Би-би-си провела опрос, и Диана заняла 3-е место в списке 100 величайших британцев в истории, остальные 97 великих англичан такого поругания не заслужили. Возможно, дело в том, что в разворачивавшемся 16 лет, с бракосочетания Дианы и Чарльза до ее гибели, захватывающем сюжете она представляла самих зрителей. Шоу трагически оборвалось, но следовало продолжение: ее старший сын, принц Уильям, наследник трона, женился на правильной во всех отношениях девушке из народа, из простой семьи, и она сразу завоевала симпатии публики. А избранницей принца Гарри стала девушка с проблемами, «дама пик», и эта история до сих пор разворачивается в реальном времени.
В начале девяностых годов британским спецкором большой, ведущей свою родословную с советских времен газеты был дельный и хваткий журналист. Вернувшись в Россию, он решил сделать первый в нашей стране таблоид, аналогом королевской семьи должны были стать звезды отечественного шоу-бизнеса вообще и Алла Пугачева в частности. Потом таблоид был продан, сейчас он существует, но впал в ничтожество и почти незаметен. В девяностые затея «выстрелила», теперь же у нас вылиняли и таблоиды, и шоу-бизнес вместе со всеми его деятелями.
Где мы с нашими проблемами и где британская королевская семья вместе с принцессой Дианой — что у нас общего, если в нашей культуре не появилась и преемница Пугачевой, новая королева попсы? Попытки изобрести постсоветский высший свет, которыми в девяностых и нулевых годах развлекались отделы светской хроники не подозревавших о скором закате своей индустрии газет, провалились. Выражение «светская дама» кануло в Лету вместе с накладными плечами и платьями в блестках. Но общее у нас с англичанами все же есть — мы, на свой лад, тоже очень последовательны.
Они любят сохранять старое, мы пускаем его в распыл и строим новые дома, города, а периодически и совершенно новое государство. Но в СССР жил имперский дух, а в новой России продолжает существовать Советский Союз: советский человек воспроизводит себя и в новых условиях, и конца этому пока не видно.
К тому же нас объединяет принцесса Диана, — потому что история о принце и Золушке вечная, архетипическая, и этот сюжет интересен всем. Тут, правда, и Золушка, и принц оказались совсем не похожи на героев известной сказки. Оба были виноваты друг перед другом, их любовь быстро кончилась, они не жили долго и счастливо — тем драматичнее оказался финал.
А еще нам, как и англичанам, было по-человечески жаль принцессу Диану.
Фото: www.mixnews.lv; www.thesun.co.uk.
После выхода скандальной книги биографа Эндрю Мортона «Диана. Ее подлинная история» о том, что «на самом деле» предшествовало самой громкой свадьбе 1980-х — браку наследника британского престола принца Чарльза и леди Дианы Спенсер — многие жители Великобритании и иностранцы были единодушны в своем сочувствии «бедной девочке» Ди и злости на ее коварного мужа. Однако впоследствии оказалось, что, как говорится, «все не так однозначно».
Принцесса Диана в 1980 году
«Девственница на заклание»
Первой неправдой были уже сами обстоятельства создания «подлинной истории». Изначально Мортон (по его словам, по требованию самой принцессы Дианы) скрывал ее участие в составлении биографии, ссылаясь на «рассказы друзей семьи». Однако после гибели леди Ди Мортон объявил, что в основу книги легли аудиокассеты с записями откровений принцессы. Двадцать лет спустя после этой шокирующей новости «Историю» переиздали, включив в нее большие фрагменты стенограмм этих аудиозаписей.
32-летний Чарльз сделал предложение Диане, которой тогда было всего 19 лет. Во многом он сделал это под давлением матери, королевы Елизаветы II. Наследнику престола уже полагалось озаботиться собственными наследниками. Молодые годы Чарльза были наполнены ни к чему не обязывающими интрижками, против которых мать не возражала, но жениться принц должен был на порядочной девушке дворянского происхождения.
При этом у Чарльза был многолетний роман с женщиной, которая под эти критерии не подходила: Камиллой Паркер-Боулз, в девичестве Шанд. Когда принц встретил ее — а они принадлежали к единому кругу британской аристократической «золотой молодежи» — Камилла была постоянной подругой Эндрю Паркер-Боулза, плейбоя из семьи, близкой к семье королевы.
1/1
Принц Чарльз и Камилла Паркер-Боулз в 1979 году
Редкий кадр, на котором вместе запечатлены будущая принцесса Диана и Камилла Паркер-Боулз. 1980 год
Свадьба Камиллы Шанд и капитана Эндрю Паркер-Боулза в 1973 году
О том, что мисс Шанд — не девственница, знал весь высший свет, и мать никогда не дала бы Чарльзу благословения на этот брак. Несмотря на бурный роман с принцем, когда Эндрю сделал Камилле предложение, она приняла его. Супруги жили не слишком счастливо: молодой плейбой превратился в неверного мужа, — и вскоре Камилла снова стала встречаться с Чарльзом. Но — по ее и его уверениям — только до момента помолвки принца с леди Дианой Спенсер.
А Диана была леди (дочерью графа Спенсера) и девственницей. Хотя и не ханжой: так, в феврале 1981 года, два дня спустя после объявления о помолвке, фотограф Daily Mirror запечатлел Диану лежащей на коленях у неизвестного молодого человека, а рядом на фото видна бутылка виски. Фото к публикации запретили, и лишь в 2013 году оно было выставлено на аукцион.
Свадьба принцессы Дианы и принца Чарльза
Невинность или ложь?
Запрет на публикацию представляется вполне понятным: выбрав Чарльзу жену, королевская семья культивировала в медиа ее образ «нежной, невинной Золушки», которая в бесформенных свитерах и платьях в цветочек работает помощницей воспитателя в детском саду, но после брака с принцем распустится, как майская роза. Как на самом деле относилась Диана к своему будущему статусу жены наследника престола, неизвестно. Известно лишь, что она говорила об этом уже накануне развода: «Чарльз нашел жертвенную овцу, девственницу, которую принесет в жертву. Он был одержим этой идеей».
Если внимательно прочитать фрагменты стенограмм аудиозаписей леди Ди во втором издании ее «Правдивой истории», становится ясно, что она «по полной» отыгрывает роль «овечки на заклание», обманутой простушки, которой хотелось только, чтобы жених «был с ней честен». «Я не могла поверить, какие все были холодные в этом доме. Я думала, дело в одном, а на самом деле происходило другое… Ложь и обман!» — так описывала принцесса много лет спустя свой переезд в Букингемский дворец после помолвки: официально это было сделано, чтобы уберечь молодую женщину от навязчивого внимания папарацци: Диане приходилось «завешивать окна простынями» и выходить из дома через черный ход.
Свадьба принцессы Дианы и принца Чарльза
Но и во дворце девушке не понравилось: ее раздражало, что будущий (а потом уже и настоящий) муж вместо романтического воркования целыми днями читает труды своего друга, философа Ван дер Поста, и предлагает коктейли сначала бабушке и матери, а потом уже ей. Вскоре после помолвки Чарльз улетел в официальный тур по Австралии и Новой Зеландии, оставив невесту заниматься приготовлениями к свадьбе. По словам Дианы, жених не звонил ей из поездки: «Ни одного звонка за время его долгого отсутствия. Я оправдывала его: он очень занят. Я очень многое тогда пыталась объяснить и оправдать».
Помимо оправданий, Диана жалуется на то, что поведение Чарльза стало причиной приступов булимии: якобы причиной беды были упреки жениха в полноте и наличие у него другой женщины. «Чарльз положил руку мне на талию и сказал: „Ой, несколько пухловата здесь, да?“ И у меня внутри что-то перемкнуло. А еще это существо, Камилла. Я была в полном отчаянии. Когда это случилось первый раз, я подумала, что я была слишком взволнована, и это как освобождение от напряжения».
При этом на календаре был 1981 год, а не глухое Средневековье, и никто не мешал современной молодой женщине, разочарованной в своем женихе, просто расторгнуть помолвку. Говорить о безумной влюбленности девственной невесты в мужчину значительно старше себя, с которым до помолвки она была едва знакома, странно: вероятно, Диане просто очень хотелось стать сказочной героиней в реальной жизни.
Сувенирная посуда, выпущенная к свадьбе принцессы Дианы и принца Чарльза в 1981 году
Вместо того, чтобы разорвать неудачную помолвку, продолжить образование, пожить жизнью свободной современной девушки или хотя бы побеседовать с психологом, Диана осталась невестой Чарльза и вышла за него замуж. Причем ответственность за свое решение она пыталась — хотя бы отчасти — переложить на семью. Она рассказывает, как незадолго до свадьбы говорила об этом с сестрами (которые называли ее детским прозвищем Датч): «Я сказала: „Я не могу выйти за него замуж. Я не могу этого сделать. Это абсолютно невозможно“. На что они ответили: „Не повезло тебе, Датч, ваши портреты уже на всех чайных салфетках, так что, слишком поздно, чтобы отступать“». Кстати, старшая сестра Дианы, леди Сара, рассматривалась как одна из возможных кандидаток на роль жены Чарльза, но от помолвки с ним уклонилась.
Диана в «платье мести»
Платье стало модной пощечиной принцу Чарльзу в вечер его публичного признания о длительном закулисном романе с Камиллой Паркер-Боулз. Зная, что этой ночью общественность услышит о ее унижении, принцесса Диана явилась на официальное мероприятие в коротком и открытом черном платье с нарушением протокола.
Сеансы разоблачения
Есть данные, причем подтвержденные самой принцессой, что родственники еще до свадьбы предупреждали ее о том, что быть невестой и потом женой принца (и снохой Елизаветы II) ей может вовсе не понравиться. «Моя бабушка, леди Фермой (близкая приятельница королевы-матери), всегда мне говорила: „Дорогая, вы должны понимать, что их чувство юмора, их образ жизни — другие, и я не думаю, что они вам подойдут“. Когда я не пригласила ее на свадьбу, для нее это стало ударом», — надиктовывала Диана свои воспоминания спустя много лет.
Сама же леди Рут Фермой, многолетняя компаньонка и подруга королевы-матери, за месяц до своей смерти в 1993 году официально принесла извинения и своей венценосной приятельнице, и королеве Елизавете II, и принцу Чарльзу за то, что не предупредила их о психологических проблемах Дианы (в частности, о булимии, которая была у нее еще до помолвки с принцем). Старая аристократка считала свою внучку неуравновешенной демонстративной личностью, склонной к патологической лжи и манипуляциям, однако стремление породниться с королевской семьей оказалось сильнее дружбы с королевой-матерью.
В своих аудиооткровениях Диана постоянно упоминает Камиллу, обвиняя ее в своих душевных страданиях хотя о том, что у Чарльза есть замужняя возлюбленная, она не могла не знать. «Первое, что ранило меня — мой [будущий] муж отправил Камилле Паркер Боулз цветы, когда она заболела менингитом: „Для Глэдис от Фрэда“ (так они называли друг друга в целях конспирации)».
Вторая история, широко растиражированная в печати, — это история о браслете с эмалью и вензелем GF, который накануне свадьбы Чарльз собирался послать Камилле. Диана узнала об этом, без спросу отыскала коробку с украшением на столе Майкла Колбурна, секретаря принца, рассмотрела браслет, сделав вывод, что GF означает «Глэдис и Фрэд», и устроила жениху дикую сцену (о которой сама упоминает на все той же аудиозаписи).
Свадьба принца Чарльза и Камиллы Паркер-Боулз в 2005 году
Сама Паркер-Боулз, ныне супруга принца Чарльза герцогиня Корнуоллская, в книге «Герцогиня. Нерассказанная история» — биографии, записанной Пенни Юнор — излагает несколько иную версию событий. Ее придерживается и Юнор. «Я всегда считала, что книгу Эндрю Мортона нужно воспринимать с большой осторожностью, — говорит писательница. — Диана на тот момент уже больше десяти лет была с Чарльзом в браке, несчастливом для обоих. Она была обозленной, обиженной и хотела мести. Именно с этим пониманием ситуации и надо воспринимать ее записи. То, что для Дианы было „правдой“, совсем не обязательно было таковой для других».
По версии Камиллы, браслеты с надписями получили на память четыре бывшие подруги принца Чарльза: она сама, леди Трион, леди Сара Кесвик и леди Сесил Камерон. Герцогиня утверждает, что GF означало всего лишь Good Friend («Хороший друг»). Правда это или нет, теперь знают только сами герцоги Корнуоллские, Чарльз и Камилла.