Сказки о жертвенной любви

Дюймовочка

Дюймовочка — крошечная девочка всего «с дюйм ростом», фантастическое существо, воплощение доброты, мужества, терпения, постоянства. Д. с честью выходит из тяжелых испытаний, пока она находится среди отвратительных жаб, майских жуков и мышей. За это Д. ожидает справедливая награда — счастливая безмятежная жизнь в царстве эльфов.

Огниво

Солдат — герой народной истории о солдате, который женится на королевской дочери и становится правителем государства. Сохраняя черты фольклорного персонажа, Андерсен с симпатией изображает ловкого и сметливого С., который, завладев волшебным огнивом, убивает «старую безобразную ведьму», расправляется с королем и королевой, прятавшими от него свою дочь, и, уступая требованиям горожан, сам становится королем и женится на прекрасной принцессе. В то же время отношение Андерсена к своему герою окрашено мягким лукавым юмором. С. не только ловок и отважен, но и легкомыслен и не лишен тщеславия. И все же лучшие душевные качества С., его доброта и смелость, делают его, в глазах автора, достойным полученной им награды.

Принцесса на горошине

Принцесса на горошине — образ, созданный по мотивам народных сказок, в которых принцессе приходится выдержать испытание — доказать, что она удовлетворяет предъявляемым к ней требованиям. К своей героине Андерсен относится с лукавым юмором. После испытания ни у кого не остается сомнений в том, что девушка, которая дождливой ночью пришла в королевский замок, действительно принцесса. «Она почувствовала горошину через сорок тюфяков и пуховиков — такою деликатною особою могла быть только настоящая принцесса». В невероятной изнеженности П., делающей ее достойной невестой принца, Андерсен, по его словам, в комической форме запечатлел свою собственную необыкновенную чувствительность, которая часто служила ему поводом для шутки.

Русалочка

Русалочка — сказочный образ, созданный на основе народного поверья, творчески переработанного Андерсеном. Народное поверье гласило, что русалка обретала бессмертную душу благодаря верной любви человека. По словам Андерсена, подобное обстоятельство заключало в себе элемент случайности. Поэтому он позволил своей героине «идти более естественным, прекрасным путем». Ценой неимоверных страданий Р. так и не удается завоевать сердце прекрасного принца. Она умирает, превращаясь в пену морскую. И все же Р. не желает поступить так, как советуют ей сестры: убить принца и вновь оказаться в своем подводном дворце. Душевная красота и благородство не позволяют Р. купить жизнь и счастье ценой смерти любимого: «…она посмотрела на острый нож и снова устремила взор на принца, который во сне произнес имя молодой жены. …и нож дрогнул в руках у русалочки, но она отбросила его далеко в волны». В Р. писатель воплощает идеал самоотверженной, жертвенной любви, не имеющий ничего общего с эгоистической жаждой наслаждений и счастья. Р. стала символом творчества писателя и символом Дании.

Ханс-чурбан

Ханс — образ, созданный по мотивам народных сказок. Трое крестьянских сыновей сватаются к королевской дочери, и самый младший одерживает победу. Как и герой народных сказок, которого считают глупым и дают ему прозвище Ханс-Чурбан, X. вовсе не глуп, а, напротив, сообразителен и находчив. В отличие от своих братьев, один из которых собирается покорить принцессу тем, что знает наизусть латинский словарь и все городские газеты за три года, а другой заучил весь свод законов и может говорить о государственных делах, X. преподносит принцессе дохлую ворону, деревянный башмак и грязь вместо подливки. Он не лезет за словом в карман и на любой вопрос принцессы тотчас же находит подобающий ответ. X. побеждает, потому что, в глазах Андерсена, схоластическая ученость не может соперничать с природной непосредственностью и смекалкой.

Стойкий оловянный солдатик

Стойкий оловянный солдатик — сказочный персонаж, воплощение несгибаемого мужества, стойкости и упорства. Он явный неудачник. На его отливку не хватило олова, поэтому он стоит на одной ноге. Но он стоит на ней «так же твердо, как другие на двух». Основная черта его натуры — необычайная твердость духа. Он отправляется в опасное плавание в легкой бумажной лодочке, вступает в поединок с большой наглой крысой, не теряется, оказавшись в животе огромной рыбы, и так же мужественно ведет себя в горящей печи. Он погибает в огне вместе со своей любимой, вырезанной из бумаги прекрасной танцовщицей. Огонь расплавляет его, но остается невредимым его «маленькое оловянное сердечко» — символ любви, верности и бесстрашия.

Гадкий утенок

Гадкий утенок — сказочный образ, в котором воплощены представления автора о судьбе и назначении гения: вопреки всем обстоятельствам, он обязательно добьется признания и славы. Г. у., родившемуся в утином гнезде, приходится многое претерпеть в жизни. Его считают безобразным, так как он совсем не похож на остальных обитателей птичьего двора, «ограничивающих пределы мира канавкой с лопухами». Таким же безобразным и ни на что не способным он кажется коту и курице, живущим у старушки в ее убогом домике. Он страдает от враждебности окружающих и мучительных сомнений в самом себе. Но однажды он чувствует, что у него выросли крепкие крылья. Он слетает на воду и видит в чистой, как зеркало, воде свое собственное отражение. Г. у. превратился в прекрасного лебедя. «Теперь он был рад, что перенес столько горя: он лучше мог оценить свое счастье и всю красоту, что его окружала». Образ Г. у. во многом носит автобиографический характер. Как отмечают критики, в истории Г. у. Андерсен в аллегорической форме убедительно рисует борьбу, которую пришлось вести ему самому на пути к славе и почестям.

Соловей

Соловей — сказочный образ, воплощение истинного живого искусства. С. изгоняют из императорского дворца, в котором его место занимает искусственная птица. Он возвращается в тот момент, когда император лежит на смертном одре. С. утешает и ободряет больного. Его пение прогоняет ужасные призраки, и сама смерть, заслушавшись соловья, покидает комнату императора. Искусство сильнее смерти. Но художнику, как воздух, необходима свобода. С. просит императора не оставлять его, как прежде, при дворе, а позволить ему прилетать, когда захочется. Он будет петь «о счастливых и несчастных, о добре и зле», таящихся вокруг. С. летает повсюду, он знает жизнь и может рассказать императору обо всем на свете.

Дорожный товарищ

Йоханнес — сын бедного крестьянина, получивший от отца в наследство 50 риксдалеров и отдавший свои последние деньги на погребение другого бедняка, чудесным образом оказавшегося впоследствии его попутчиком-помощником, с помощью которого он женится на прекрасной принцессе и получает королевство. Переосмысливая образ героя народной сказки, Андерсен усиливает моральный смысл действий И. Самоотверженная любовь к околдованной троллем жестокосердной принцессе заставляет И. выдержать все испытания и проявить лучшие черты своего характера.

Снежная королева

Герда — сказочный образ маленькой девочки, воплощение любви, верности, мужества и бесстрашия. Сила Г., по словам Андерсена, «в ее милом, невинном детском сердечке». Г. спасает своего друга Кая, околдованного Снежной королевой. В сердце Кая проник осколок «волшебного зеркала тролля», и все вокруг предстает перед ним в искаженном виде. Злая Снежная королева кажется ему умной и прелестной, образцом совершенства. Она увозит Кая в свой волшебный замок. Г. приходится преодолеть множество трудностей, прежде чем ей удается отыскать своего друга. Но ее любовь преодолевает все преграды. Слезы Г., упавшие Каю на грудь, растопили лед, сковавший его сердце. Победа Г. выражает философскую идею сказки — торжество искреннего, непосредственного чувства над холодным и бесстрастным разумом.

Тень

Ученый — умный молодой человек, писавший книги об Истине, Добре и Красоте. Но до его книг никому нет дела. Его преследуют горе и заботы. Он заболевает и становится слугой собственной тени. «Тень отлично умела держаться господином, а ученый по доброте сердца даже и не замечал этого». Тень обращается к нему на «ты» и в конце концов начинает выдавать себя за У., а его называть собственной тенью. Когда тень присваивает его ум и знания и сватается к королевской дочери, У. намеревается открыть ей глаза на ее будущего супруга: «Я скажу ей все! Скажу, что я человек, а ты только тень!» Однако все его попытки разоблачить обман ни к чему не приводят. От него избавляются, а тень празднует свадьбу с принцессой. У. — воплощение чести и добра, для которых нет места в мире, где правят обман, хитрость и ложь.

1 — Про малютку-автобус, который боялся темноты

Дональд Биссет



Сказка о том, как мама-автобус научила своего малютку-автобуса не бояться темноты… Про малютку-автобус, который боялся темноты читать Жил-был на свете малютка-автобус. Он был ярко-красного цвета и жил с папой и мамой в гараже. Каждое утро …

2 — Три котёнка

Сутеев В.Г.



Небольшая сказка для самых маленьких про трех котят-непосед и их веселые приключения. Маленькие дети обожают короткие истории с картинками, поэтому, сказки Сутеева так популярны и любимы! Три котёнка читать Три котёнка — чёрный, серый и …

3 — Ёжик в тумане

Козлов С.Г.



Сказка про Ежика, как он гулял ночью и заблудился в тумане. Он свалился в реку, но кто-то вынес его на берег. Волшебная была ночь! Ёжик в тумане читать Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли …

4 — Яблоко

Сутеев В.Г.



Сказка про ежика, зайца и ворону, которые не могли поделить между собой последнее яблоко. Каждый хотел присвоить его себе. Но справедливый медведь рассудил их спор, и каждому досталось по кусочку лакомства… Яблоко читать Стояла поздняя …

5 — Про мышонка из книжонки

Джанни Родари



Небольшая сказа про мышонка, который жил в книжке и решил выпрыгнуть из нее в большой мир. Только он не умел разговаривать на языке мышей, а знал только странный книжный язык… Про мышонка из книжонки читать …

6 — Черный омут

Козлов С.Г.



Сказка про трусливого Зайца, который в лесу всех боялся. И так он устал от своего страха, что пришел к Черному Омуту. Но тот научил Зайца жить и не бояться! Черный омут читать Жил-был Заяц в …

7 — Про Ёжика и Кролика Кусочек зимы

Стюарт П. и Риддел К.



История про то, как Ежик перед зимней спячкой попроси Кролика сохранить ему до весны кусочек зимы. Кролик скатал большой ком снега, обернул его листьями и спрятал у себя в норе. Про Ёжика и Кролика Кусочек …

8 — Про Бегемота, который боялся прививок

Сутеев В.Г.



Сказка про трусливого бегемота, который сбежал из поликлиники, так как боялся прививок. И заболел желтухой. К счастью, его отвезли в больницу и вылечили. А бегемоту стало очень стыдно за свое поведение… Про Бегемота, который боялся …

Дюймовочка

Дюймовочка — крошечная девочка всего «с дюйм ростом», фантастическое существо, воплощение доброты, мужества, терпения, постоянства. Д. с честью выходит из тяжелых испытаний, пока она находится среди отвратительных жаб, майских жуков и мышей. За это Д. ожидает справедливая награда — счастливая безмятежная жизнь в царстве эльфов.

Огниво

Солдат — герой народной истории о солдате, который женится на королевской дочери и становится правителем государства. Сохраняя черты фольклорного персонажа, Андерсен с симпатией изображает ловкого и сметливого С., который, завладев волшебным огнивом, убивает «старую безобразную ведьму», расправляется с королем и королевой, прятавшими от него свою дочь, и, уступая требованиям горожан, сам становится королем и женится на прекрасной принцессе. В то же время отношение Андерсена к своему герою окрашено мягким лукавым юмором. С. не только ловок и отважен, но и легкомыслен и не лишен тщеславия. И все же лучшие душевные качества С., его доброта и смелость, делают его, в глазах автора, достойным полученной им награды.

Принцесса на горошине

Принцесса на горошине — образ, созданный по мотивам народных сказок, в которых принцессе приходится выдержать испытание — доказать, что она удовлетворяет предъявляемым к ней требованиям. К своей героине Андерсен относится с лукавым юмором. После испытания ни у кого не остается сомнений в том, что девушка, которая дождливой ночью пришла в королевский замок, действительно принцесса. «Она почувствовала горошину через сорок тюфяков и пуховиков — такою деликатною особою могла быть только настоящая принцесса». В невероятной изнеженности П., делающей ее достойной невестой принца, Андерсен, по его словам, в комической форме запечатлел свою собственную необыкновенную чувствительность, которая часто служила ему поводом для шутки.

Русалочка

Русалочка — сказочный образ, созданный на основе народного поверья, творчески переработанного Андерсеном. Народное поверье гласило, что русалка обретала бессмертную душу благодаря верной любви человека. По словам Андерсена, подобное обстоятельство заключало в себе элемент случайности. Поэтому он позволил своей героине «идти более естественным, прекрасным путем». Ценой неимоверных страданий Р. так и не удается завоевать сердце прекрасного принца. Она умирает, превращаясь в пену морскую. И все же Р. не желает поступить так, как советуют ей сестры: убить принца и вновь оказаться в своем подводном дворце. Душевная красота и благородство не позволяют Р. купить жизнь и счастье ценой смерти любимого: «…она посмотрела на острый нож и снова устремила взор на принца, который во сне произнес имя молодой жены. …и нож дрогнул в руках у русалочки, но она отбросила его далеко в волны». В Р. писатель воплощает идеал самоотверженной, жертвенной любви, не имеющий ничего общего с эгоистической жаждой наслаждений и счастья. Р. стала символом творчества писателя и символом Дании.

Ханс-чурбан

Ханс — образ, созданный по мотивам народных сказок. Трое крестьянских сыновей сватаются к королевской дочери, и самый младший одерживает победу. Как и герой народных сказок, которого считают глупым и дают ему прозвище Ханс-Чурбан, X. вовсе не глуп, а, напротив, сообразителен и находчив. В отличие от своих братьев, один из которых собирается покорить принцессу тем, что знает наизусть латинский словарь и все городские газеты за три года, а другой заучил весь свод законов и может говорить о государственных делах, X. преподносит принцессе дохлую ворону, деревянный башмак и грязь вместо подливки. Он не лезет за словом в карман и на любой вопрос принцессы тотчас же находит подобающий ответ. X. побеждает, потому что, в глазах Андерсена, схоластическая ученость не может соперничать с природной непосредственностью и смекалкой.

Стойкий оловянный солдатик

Стойкий оловянный солдатик — сказочный персонаж, воплощение несгибаемого мужества, стойкости и упорства. Он явный неудачник. На его отливку не хватило олова, поэтому он стоит на одной ноге. Но он стоит на ней «так же твердо, как другие на двух». Основная черта его натуры — необычайная твердость духа. Он отправляется в опасное плавание в легкой бумажной лодочке, вступает в поединок с большой наглой крысой, не теряется, оказавшись в животе огромной рыбы, и так же мужественно ведет себя в горящей печи. Он погибает в огне вместе со своей любимой, вырезанной из бумаги прекрасной танцовщицей. Огонь расплавляет его, но остается невредимым его «маленькое оловянное сердечко» — символ любви, верности и бесстрашия.

Гадкий утенок

Гадкий утенок — сказочный образ, в котором воплощены представления автора о судьбе и назначении гения: вопреки всем обстоятельствам, он обязательно добьется признания и славы. Г. у., родившемуся в утином гнезде, приходится многое претерпеть в жизни. Его считают безобразным, так как он совсем не похож на остальных обитателей птичьего двора, «ограничивающих пределы мира канавкой с лопухами». Таким же безобразным и ни на что не способным он кажется коту и курице, живущим у старушки в ее убогом домике. Он страдает от враждебности окружающих и мучительных сомнений в самом себе. Но однажды он чувствует, что у него выросли крепкие крылья. Он слетает на воду и видит в чистой, как зеркало, воде свое собственное отражение. Г. у. превратился в прекрасного лебедя. «Теперь он был рад, что перенес столько горя: он лучше мог оценить свое счастье и всю красоту, что его окружала». Образ Г. у. во многом носит автобиографический характер. Как отмечают критики, в истории Г. у. Андерсен в аллегорической форме убедительно рисует борьбу, которую пришлось вести ему самому на пути к славе и почестям.

Соловей

Соловей — сказочный образ, воплощение истинного живого искусства. С. изгоняют из императорского дворца, в котором его место занимает искусственная птица. Он возвращается в тот момент, когда император лежит на смертном одре. С. утешает и ободряет больного. Его пение прогоняет ужасные призраки, и сама смерть, заслушавшись соловья, покидает комнату императора. Искусство сильнее смерти. Но художнику, как воздух, необходима свобода. С. просит императора не оставлять его, как прежде, при дворе, а позволить ему прилетать, когда захочется. Он будет петь «о счастливых и несчастных, о добре и зле», таящихся вокруг. С. летает повсюду, он знает жизнь и может рассказать императору обо всем на свете.

Дорожный товарищ

Йоханнес — сын бедного крестьянина, получивший от отца в наследство 50 риксдалеров и отдавший свои последние деньги на погребение другого бедняка, чудесным образом оказавшегося впоследствии его попутчиком-помощником, с помощью которого он женится на прекрасной принцессе и получает королевство. Переосмысливая образ героя народной сказки, Андерсен усиливает моральный смысл действий И. Самоотверженная любовь к околдованной троллем жестокосердной принцессе заставляет И. выдержать все испытания и проявить лучшие черты своего характера.

Снежная королева

Герда — сказочный образ маленькой девочки, воплощение любви, верности, мужества и бесстрашия. Сила Г., по словам Андерсена, «в ее милом, невинном детском сердечке». Г. спасает своего друга Кая, околдованного Снежной королевой. В сердце Кая проник осколок «волшебного зеркала тролля», и все вокруг предстает перед ним в искаженном виде. Злая Снежная королева кажется ему умной и прелестной, образцом совершенства. Она увозит Кая в свой волшебный замок. Г. приходится преодолеть множество трудностей, прежде чем ей удается отыскать своего друга. Но ее любовь преодолевает все преграды. Слезы Г., упавшие Каю на грудь, растопили лед, сковавший его сердце. Победа Г. выражает философскую идею сказки — торжество искреннего, непосредственного чувства над холодным и бесстрастным разумом.

Тень

Ученый — умный молодой человек, писавший книги об Истине, Добре и Красоте. Но до его книг никому нет дела. Его преследуют горе и заботы. Он заболевает и становится слугой собственной тени. «Тень отлично умела держаться господином, а ученый по доброте сердца даже и не замечал этого». Тень обращается к нему на «ты» и в конце концов начинает выдавать себя за У., а его называть собственной тенью. Когда тень присваивает его ум и знания и сватается к королевской дочери, У. намеревается открыть ей глаза на ее будущего супруга: «Я скажу ей все! Скажу, что я человек, а ты только тень!» Однако все его попытки разоблачить обман ни к чему не приводят. От него избавляются, а тень празднует свадьбу с принцессой. У. — воплощение чести и добра, для которых нет места в мире, где правят обман, хитрость и ложь.

Ящеры говорят о том, что на волшебный холм в скором времени прибудут знатные гости. Дальше, когда раскрывается холм, из него появляется одна древняя фея покровительница леса, на лбу у нее было янтарное сердце

Гадкий утенок

Наступили летние солнечные деньки. Белые яйца высиживала молодая утка, в глухих зарослях лопуха. Она выбрала тихое и спокойное место.К ней редко кто приходил, всем больше нравилось отдыхать на воде: плавать и нырять.

Девочка со спичками

Маленькая девочка пробиралась по темным улицам. Стоял мороз. И был это самый канун Нового года. Девочка шла босиком и с непокрытой головой. Туфли, в которых она выходила из дома, были ей очень велики – они принадлежали ее матери.

Девочка, наступившая на хлеб

Дурные наклонности в Инге, дочери крестьян, проявились рано. Будучи ребенком, она мучила насекомых и находила в этом удовольствие. Время шло, но девочка по-прежнему оставалась грубой и неласковой

Дикие лебеди

Сказка Г. Х. Андерсена – «Дикие лебеди» повествует об изумительно чистой и самоотверженной любви. Главные события происходят в жизни королевской семьи среди законных детей короля и их новой «матерью»

Дюймовочка

Сказка о судьбе маленькой девочки. О том, какие на её долю выпали испытания. Малышка была похищена зелёной жабой

Ёлка

В лесу росла маленькая хорошенькая ёлочка, над ней пели птицы, ярко светило солнышко, вокруг росли большие деревья. Но ёлочка была недовольна, что она такая маленькая, и даже зайцы перепрыгивают через неё

Истинная правда

Произведение по жанровой направленности представляет собой авторскую литературную сказку, основной темой которой является негативного явления в человеческой жизни в виде нелепого распространения слухов, описанного на примере образов животного мира.

Калоши счастья

Две феи поспорили. Одна утверждала, что калоши дадут возможность человеку почувствовать себя полным счастья. А вторая отметила противоположную точку зрения. Затем первая волшебница поставила их на входе, с целью, что их кто – то оденет.

Новое платье короля

Жил был на свете один король. Любил он разные наряды. Все свое время проводил он в гардеробе. На каждый день, на каждый час у него был разный наряд. Лучшие ткани, лучшие платья, мантии принадлежали этому королю.

Огниво

Солдат возвращается после многолетней службы домой. Идет весело, в кармане ни гроша. Уродливая ведьма, оказавшаяся на пути, предлагает ему сделку.

Оле Лукойе

Оле-Лукойе – это волшебник. Он носит кафтан. Волшебник любит рассказывать сказки детям. Сказочник приходит к ним перед сном и рассказывает одну сказку за один раз.

Пастушка и трубочист

В гостиной стоял старинный шкаф, украшенный резьбой. В центре шкафа была вырезана фигурка потешного человечка. У него была длинная бородка, на лбу торчали маленькие рожки, а ножки были козлиные.

Принцесса на горошине

В одном королевстве жил принц, который задумал в жёны подлинную принцессу. Объехав весь мир, он вернулся домой, но желаемого не нашёл. Среди огромного количества невест, не было той, с кем бы он связал свою судьбу, проявлялись какие – то недостатки.

Пятеро из одного стручка

В стручке жило пять зеленых горошинок и они думали, что весь мир такой самый зеленый как они. Время проходило, стручок рос вместе с горошинами. Они хотели узнать, что же ждет каждую из них. Со временем они начали желтеть

Ромашка

Возле дачного участка в зеленой траве росла ромашка. С каждым днем она была все больше и больше, и наконец она расцвела. Не волновало ее, что она была посредственным и незаметным цветком, наоборот, она довольная тянулась к солнцу.

Русалочка

В самом глубоком месте моря стоял дворец морского царя. Царь давно овдовел, и шесть внучек-принцесс воспитывала старуха-мать. Целыми днями они играли во дворце и саду. В отличие от остальных принцесс самая младшая была тиха и задумчива.

Самое невероятное

Человек, который представит нечто самое невероятное возьмет в жены принцессу, а в приданное – пол королевства. Тут же появилось множество желающих – разных возрастов и сословий, но никто не мог придумать ничего толкового

Свинопас

В маленьком царстве жил небогатый принц, кроме прекрасных внешних данных и призвания не было у него ничего. Решил принц найти себе жену, нашёл она в соседнем королевстве красивую принцессу.

Снеговик

Мальчики во время прогулки слепили снеговика, который с наступлением вечера ожил. Он не мог сдвинуться с места и, как маленький ребёнок, не понимал, что его окружает.

Снежная королева

Кай и Герда крепко подружились. Но, в их безоблачный мир пробралась Снежная королева, которая похитила мальчика и оставила жить в царстве холода и льда. Кай заколдован

Соловей

История произошла в китайском дворце, который находился в чудном месте прекрасного сада и различными удивительными цветами. За садом простирался лес. И рядом с морским берегом жил соловей

Стойкий оловянный солдатик

Тень

Эта известная сказка Андерсена популярна и в России, особенно благодаря прекрасному. Сама история несколько отличается от сценария. Итак, в жаркую страну прибывает ученый. Он работает, но ему очень тяжело из-за климата

Чайник

Существовал на свете чайник. Он был очень важен и высокомерен. Самоуверенно гордился своей красотой, брезгливо поглядывая на обычную посуду. Сделан был чайник из фарфора, у него был великолепный носик и потрясающе загнутая ручка

Штопальная игла

Одна штопальная игла была очень высоко мнения о себе. Однажды, когда её Андерсен — Штопальная иглаиспользовали при починке кухаркиной туфли, она сломалась. Хозяйка, накапав на сломанный конец немного сургуча, превратила её в брошь. 2 класс

Об авторе

Творчество Ганса Христиана Андерсена очень разнообразно. Он писал романы, стихи, прозу, пьесы, однако большую часть его наследия составляют сказки.

Начался творческий путь писателя, как сказочника, с обработки сказок, услышанных им в детстве. Одним из первых сборников является «Сказки, рассказанные детям», датированный 1835 годом. В этом сборнике были переосмыслены народные мотивы. В сборник вошли такие произведения, как «Огниво», «Свинопас» и «Дикие лебеди». В 1852 году выходит сборник «Истории, рассказанные детям», где автор переосмысливает историю и современную действительность.

Второй этап творчества писателя характеризуется наличием философских размышлений. Например, в сказке «Соловей » развивается мысль о настоящих и мнимых ценностях человечества. Сказка «Снежная королева» дополняет вопрос преданности, рассмотренный ранее в «Диких лебедях». Автор показал силу духа земных девочек. Ими являлись Герда (персонаж из сказки «Снежная королева») и Эльза (из сказки «Дикие лебеди»).

Творческий подъем у писателя начался в конце 30-х и 40-е годы 19 столетия. В этот период были написаны «Стойкий оловянный солдатик», «Гадкий утенок», «Девочка со спичками» и др.

В 40-50-е года автор отходит от написания сказок с волшебством и работает над произведениями, описывающими обычную жизнь людей, с наличием тревог, радостей и бед. Например, такой работой является «Девочка со спичками», в которой люди, проходившие мимо замерзающей девочки, восприняли ее за груду нечистых тряпок.

Также, в творчестве писателя присутствуют элементы религии, так как автор был верующим человеком. В некоторых сказках автором упоминается Иисус Христос, однако тогда, в советское время, подобные произведения с элементами религиозности, сокращались. Например, была изменена сказка «Снежная королева». Так, в оригинальной сказке, Герда для успокоения снежной вьюги, читала молитву «Отче наш».

Ознакомившись с творчеством Г.Х. Андерсена можно сказать, что в его сказках практически отсутствует насилие и жестокие сцены (обратным являются только сказка о дюймовочке, которую похищают и сказка «Огниво», в которой предполагалась казнь солдата). Его произведения характеризуются мудростью и добротой.

Ганс Христиан Андерсен родился 2 апреля 1805 г. в Оденсе на острове Фюн. Отец Андерсена, Ганс Андерсен (1782-1816), был бедным башмачником, мать Анна Мари Андерсдаттер (1775-1833), была прачкой из бедной семьи, ей приходилось в детстве просить подаяние, она была похоронена на кладбище для бедных. В Дании существует легенда о королевском происхождении Андерсена, поскольку в ранней биографии Андерсен писал, что в детстве играл с принцем Фритсом, впоследствии — королём Фредериком VII, и у него не было друзей среди уличных мальчишек — только принц. Дружба Андерсена с принцем Фритсом, согласно фантазии Андерсена, продолжалась и во взрослом возрасте, до самой смерти последнего. После смерти Фритса, за исключением родственников, один лишь Андерсен был допущен к гробу покойного. Причиной этой фантазии явились рассказы отца мальчика, что он родственник короля. С детства будущий писатель проявлял склонность к мечтанию и сочинительству, часто устраивал импровизированные домашние спектакли, вызывавшие смех и издёвки детей. В 1816 г. отец Андерсена умер, и мальчику пришлось работать ради пропитания. Он был подмастерьем сперва у ткача, затем у портного. Потом Андерсен работал на сигаретной фабрике. В раннем детстве Ганс Христиан был замкнутым ребёнком с большими голубыми глазами, который сидел в углу и играл в свою любимую игру — кукольный театр. Это единственное своё занятие он сохранил и в юности.

В возрасте 14 лет Андерсен поехал в Копенгаген; мать отпустила его, так как надеялась, что он побудет там немного и вернётся. Когда она спросила причину, по которой он едет, покидая её и дом, юный Андерсен тотчас ответил: «Чтобы стать знаменитым!». Он поехал с целью устроиться на работу в театр, мотивируя это своей любовью ко всему тому, что с ним связано. Он получил деньги по рекомендательному письму полковника, в семье которого он устраивал в детстве свои спектакли. В течение года жизни в Копенгагене он пытался попасть в театр. Сперва он пришёл домой к известной певице и, от волнения заливаясь слезами, просил её устроить его в театр. Она, чтобы только отвязаться от назойливого странного долговязого подростка, обещала всё устроить, но, конечно, не выполнила своего обещания. Гораздо позднее она скажет Андерсену, что просто приняла тогда его за сумасшедшего. Ганс Христиан был долговязым подростком с удлинёнными и тонкими конечностями, шеей и таким же длинным носом, он являлся своего рода жизненным аналогом Гадкого Утёнка. Но благодаря его приятному голосу и его просьбам, а также из жалости, Ганс Христиан, несмотря на неэффектную внешность, был принят в Королевский театр, где играл второстепенные роли. Его всё меньше и меньше задействовали, а затем началась возрастная ломка голоса, и он был уволен. Андерсен тем временем сочинил пьесу в 5-ти актах и написал письмо королю, убедив дать деньги на её издание. В эту книгу входили также стихи. Ганс Христиан позаботился о рекламе и дал анонс в газете. Книга была напечатана, но никто её не покупал, она пошла на обёртку. Он не терял надежды и понёс свою книгу в театр, чтобы по пьесе был поставлен спектакль. Ему было отказано с формулировкой «ввиду полного отсутствия опыта у автора». Но ему предложили учиться из-за доброго к нему отношения, видя его желание. Посочувствовавшие бедному и чувствительному мальчику люди ходатайствовали перед королём Дании Фредериком VI, который разрешил учиться в школе в городке Слагелсе, а затем в другой школе в Эльсиноре за счёт казны. Это означало, что больше не нужно будет думать о куске хлеба, о том, как прожить дальше. Ученики в школе были на 6 лет младше Андерсена. Он впоследствии вспоминал о годах учёбы в школе как о самой мрачной поре своей жизни, из-за того что он подвергался строгой критике ректора учебного заведения и болезненно переживал по этому поводу до конца своих дней — он видел ректора в кошмарных снах. В 1827 году Андерсен завершил учёбу. До конца жизни он делал на письме множество грамматических ошибок — Андерсен так и не одолел грамоты.

В 1829 г. опубликованный Андерсеном фантастический рассказ «Пешее путешествие от канала Холмен к восточной оконечности Амагера» принёс писателю известность. Мало что было написано до 1833 года, когда Андерсен получил от короля денежное пособие, позволившее ему осуществить первое в жизни заграничное путешествие. Начиная с этого времени, Андерсен пишет большое количество литературных произведений, в том числе в 1835 году — прославившие его «Сказки». В 1840-х годах Андерсен попытался вернуться на подмостки, но без особого успеха. В то же время он подтвердил свой талант, издав сборник «Книга с картинками без картинок». Слава его «Сказок» росла; 2-й выпуск «Сказок» был начат в 1838 году, а 3-й — в 1845.К этому моменту он был уже знаменитым писателем, широко известным в Европе. В июне 1847 он впервые приехал в Англию и был удостоен триумфальной встречи. Во второй половине 1840-х и в следующие годы Андерсен продолжал публиковать романы и пьесы, тщетно пытаясь прославиться как драматург и романист. В то же время он презирал свои сказки, принёсшие ему заслуженную славу. Тем не менее он продолжал писать всё новые и новые сказки. Последняя сказка написана Андерсеном в рождество 1872 год.В 1872 году Андерсен упал с кровати, сильно расшибся и больше уже не оправился от травм, хотя прожил ещё три года. Он скончался 4 августа 1875 и похоронен на кладбище Ассистэнс («Assistens») в Копенгагене.

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу Вадима Михайлина «Бобёр, выдыхай! Заметки о советском анекдоте и об источниках анекдотической традиции».

«Приходит в исполком блоха-беженка…» «Откинулся волк с зоны и решил завязать…» «Идут звери на субботник, смотрят — заяц под деревом лежит…» Почему героями советского анекдота так часто становились животные? Как зооморфные культурные коды взаимодействовали с коллективной и индивидуальной памятью, описывали социальное поведение и влияли на него? В своей книге филолог и антрополог Вадим Михайлин показывает, как советский зооморфный анекдот противостоял официальному дискурсу и его манипулятивным задачам. Он разрушал механизмы формирования культурных мифов и нередко подрывал усилия государственной пропаганды. Анекдоты о Пятачке-фаталисте, алкоголике Чебурашке, развратнице Лисе и других персонажах-животных отражали настроения и опасения граждан, позволяли, не говоря ни о чем прямо, на самом деле говорить обо всем — и чутко реагировали на изменения в обществе.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

О когнитивных основаниях зооморфной сюжетики

Как уже было сказано выше, советский анекдот во многом восходит к сказке; применительно к анекдоту зооморфному имеет смысл говорить о вполне конкретном сказочном жанре, устойчиво именуемом «сказкой о животных» (animal tale), при том что даже для самых завзятых структуралистов попытка найти единые формальные основания для того, чтобы более или менее четко определить этот жанр, неизбежно заканчивается неудачей. Так, Владимир Пропп, раскритиковав указатель Аарне — Томпсона за «перекрестную классификацию» и заключив свою филиппику пассажем о том, что «сказки должны определяться и классифицироваться по своим структурным признакам»[1], сам попросту избегает разговора именно о структурных признаках этого жанра, мимоходом ссылаясь на то, что «сказки о животных представляют исторически сложившуюся цельную группу, и выделение их со всех точек зрения оправданно»[2].

В конечном счете, как правило, всё сводится к нехитрой формуле: сказки о животных суть сказки, в которых действующими лицами являются животные. С чем я не могу не согласиться — с одной значимой оговоркой. Любой повествовательный жанр (что, применительно к устной традиции, автоматически делает его еще и жанром перформативным) представляет собой способ организации проективных реальностей, соответствующий когнитивным навыкам и ситуативно обусловленным запросам целевой аудитории. И его (формально выделяемые на уровне сюжета, системы отношений между акторами и т. д.) структурные особенности, сколь угодно четко выраженные, вторичны по отношению к тем когнитивным основаниям, на которых аудитория согласна принимать участие в построении этих проективных реальностей, а также к тем ситуативным рамкам, которые делают исполнение возможным. Так что если мы хотим понять, почему практически во всех известных нам культурах люди рассказывают друг другу самые разные и по-разному организованные истории о животных (а также разыгрывают маскарадные перформансы, снимают кино, используют зооморфные образы в процессе саморепрезентации, в досуговых практиках, политической риторике и т. д.), нужно разобраться с тем, какую роль «зверушки» привычно играют в наших когнитивных навыках и установках[3].

Мы — социальные животные, чья социальность основана на способности каждого отдельного человека создавать, передавать и воспринимать сложные сигналы, позволяющие ему и другим людям выстраивать совместимые проективные реальности. Сигналы эти обращаются к так называемым инференциальным системам, которые позволяют нам восстанавливать/выстраивать объемные контексты, отталкиваясь от небольшого количества входящей значимой информации, а роль одного из первичных «фильтров значимости» выполняют онтологические категории, такие как «человек», «пища», «инструмент» и т. д. «Животное» — одна из таких базовых онтологических категорий, причем одна из самых продуктивных, поскольку позволяет задействовать наиболее разнообразные и детализированные режимы метафоризации.

Последняя же, в свою очередь, представляет собой еще один ключ к нашим способностям, связанным с умением выстраивать проективные реальности и затем видоизменять в соответствии с ними собственную среду пребывания. А потому остановлюсь на ее природе чуть подробнее.

Метафора представляет собой единый когнитивный механизм, включающий в себя как минимум две составляющих. Во-первых, метафора есть действенный способ смыслоразличения, устроенный следующим образом: две принципиально разные семантические системы, определяемые через разные онтологические категории (скажем, «человек» и «животное»), сопоставляются через операцию переноса какого-то особо значимого элемента из одной системы в другую: скажем, во фразе «свинья грязь найдет» физически или этически запачканный человек (или, напротив, человек, проявляющий излишнее внимание к чужой «запачканности») уподобляется свинье, животному, одним из признаков которого является любовь к грязевым ваннам. Системы эти должны быть, с одной стороны, совместимы хотя бы по ряду базовых признаков, что упрощает сопоставление: в нашем случае сопоставляются два живых существа, теплокровных, наделенных интенциональностью и — ситуативно — покрытых грязью или заинтересованных в контакте с ней. С другой, они должны быть различимы, что обеспечивает контринтуитивный характер самой операции переноса: перенесенный элемент «торчит» из чуждого контекста и привлекает к себе внимание (одна из наших инференциальных систем настороженно относится к некоторым субстанциям, которые именно по этой причине подгоняются под общую категорию «грязь» с выраженным негативным фоном; адекватный человек грязи должен избегать). Контринтуитивный характер совершенного переноса фокусирует внимание на базовых дихотомиях, позволяя за их счет более четко «прописывать» разницу между исходными системами: подчеркнув неполную социальную адекватность испачкавшегося человека, мы лишний раз «проводим границы человечности».

Во-вторых, метафора представляет собой когнитивную матрицу, которая позволяет наиболее экономным способом вменять конкретному элементу системы целый набор сопряженных между собой и неразличимых в дальнейшем признаков — за счет сопоставления этого элемента с элементом другой системы, определяемой через другую онтологическую категорию. Так, называя человека собакой, мы как бы приписываем ему вполне определенные качества (агрессивность, трусость, подобострастность, преданность хозяину, жадность, неприятный запах, неразборчивость в еде и сексе, особую сигнальную систему, ориентированность на стайное поведение и т. д.), отличающие, с принятой у нас точки зрения, собаку от других животных. В зависимости от конкретной ситуации, на передний план может выходить тот или иной конкретный признак, но все остальные идут в нагрузку, поскольку одна из наших инференциальных систем в ответ на конкретный информационный раздражитель выдает всю совокупность признаков, касающихся требуемого объекта.

Четко ощутимые базовые дихотомии, различающие две онтологические категории, препятствуют прямому, аналитическому считыванию вмененных признаков через «поверку действительностью». Нам попросту не приходит в голову расщеплять полученный пакет на отдельные признаки, верифицировать каждый из них через сопоставление с реальностью и определять, насколько неразборчив в сексе человек, которого сравнили с собакой, имея в виду его преданность другому человеку, — или насколько приятно от него пахнет.

Что, естественно, не отменяет значимого присутствия этих признаков, которые считываются автоматически (хотя и не обязательно все подряд и в полном объеме), в комплексе и без затраты дополнительных когнитивных усилий. Более того, одна из устойчивых коммуникативных стратегий, направленная на разрушение пафоса чужого высказывания, как раз и связана с «конкретизацией метафоры». Если в ответ на фразу о «преданном как собака» человеке вы получаете замечание «только не лает / блох не вычесывает / столбы не метит», это означает резкое понижение общей оценки объекта высказывания. Актуализируя скрытые на момент высказывания — но вполне соответствующие его структуре — компоненты метафоры, собеседник превращает ее из нейтральной фигуры речи в инструмент влияния и перехватывает ситуативную инициативу.

Зооморфное кодирование — одна из наиболее продуктивных стратегий метафоризации, если вообще не самая продуктивная. Звери, с одной стороны, четко отграничиваются от людей в качестве одной из онтологических категорий, человеку противопоставленных, — и это дает, собственно, основание для построения метафор. С другой, эта базовая классификационная категория по ряду основополагающих признаков (одушевленность, целеполагание, для птиц и млекопитающих — теплокровность и т. д.) сближена с категорией «человек»[4], что создает надежные основания для «достоверных» и множественных операций переноса, позволяя создавать целые метафорические контексты, построенные на постоянном мерцании смыслов между «верю» и «не верю». И, соответственно, выстраивать на основе этих контекстов разветвленные и потенциально очень смыслоемкие культурные коды.

Итак, животные:

1) составляют одну из наиболее репрезентативных категориальных групп, члены которой объединены рядом общих признаков (способность двигаться по собственному почину, способность различать себе подобных, посылать и улавливать сигналы, а также реагировать на них, потребность в питании и кислороде; для более узкой категории «зверь» — шерсть, теплокровность, четвероногость как принцип);

2) обладают устойчивыми нишами в тех же пищевых цепочках, в которые включен человек, и тем самым обречены на повышенное (конкурентное) внимание со стороны последнего;

3) при более чем широком видовом разнообразии виды обладают ярко выраженными наборами визуальных и поведенческих характеристик (а также аудиальных, ольфакторных,  тактильных) и тоже включены в систему устойчивых взаимоотношений между собой, что дает возможность максимально разнообразного и разнопланового сопоставления конкретных видов с конкретными человеческими индивидами и/или группами, а также с теми системами отношений, которые между ними возникают.

Таким образом, наш устойчивый интерес к животным объясним, среди прочих причин, еще и тем, что нашему сознанию удобно оперировать их образами, решая при этом свои, сугубо человеческие задачи. В рамках культур, именуемых традиционными[5], зооморфное кодирование представляет собой систему крайне разветвленную и многоаспектную.

Через зооморфные тропы кодируются социальные статусы и хозяйственные навыки, моральные аттитюды и пространственно-временные отношения, возрасты человеческой жизни и события, связанные со смертями и рождениями, звери обильно населяют воинские, эротические, демонстративные, агональные, пейоративные, игровые и прочие практики. Кажется, невозможно найти такую сферу человеческой жизни, которая в человеческой истории так или иначе не была бы означена через зооморфные коды.

Еще одна особенность животных — это менее выраженная по сравнению с человеком индивидуализация внешнего облика каждой конкретной особи в пределах вида — естественно, если исходить из человеческой точки зрения. Наша психика, на протяжении многих тысячелетий формировавшаяся в пределах малых групп, привычна к тому, что человек должен помнить в лицо всех тех людей, с которыми он встречается на протяжении своей жизни: отсюда наша привычка автоматически вглядываться в лица людей, идущих нам навстречу в городской толпе, отсюда и масса острых психологических проблем, свойственных обитателям мегаполисов[6].

Животные же «в лицо» — как то диктуют нам наши инференциальные системы, связанные с выстраиванием «личных картотек», — различимы гораздо хуже. Многие из них в рамках собственного вида попросту ориентированы на малодоступные нашим органам чувств сигнальные системы, скажем ольфакторные; для нас же, безнадежных визуалов, эти сигналы пропадают втуне. Конечно, каждый владелец собаки или кошки скажет вам, что узнает своего эрдельтерьера за сто метров среди сотни других эрдельтерьеров, и некоторые при этом даже почти не соврут. Конечно, всякий хороший пастух помнит каждую корову в своем стаде — если стадо это не превышает нескольких десятков голов. Но даже среди народов, традиционно занимающихся скотоводством, практика клеймления распространена весьма широко и служит отнюдь не только гарантией против воровства. Как бы то ни было, животные дают нам уникальную возможность балансировать на грани индивидуализированных и обобщенных характеристик — в чем-то равняясь в этом отношении с представителями других человеческих культур, которых нам тоже проще запоминать, не разделяя и делая при этом значимые исключения для отдельных так или иначе запомнившихся нам представителей общей «породы». Однако даже закоренелый расист и ксенофоб не в состоянии окончательно отменить границу между базовыми онтологическими категориями: он может называть представителей других рас (национальностей, конфессий) собаками или свиньями, но именно что называть, задействуя привычный режим метафоризации, который возможен только в том случае, если говорящий продолжает считать того, кого оскорбляет, человеком. В конце концов, белые плантаторы в южных штатах могли сколь угодно жестоко обращаться с черными рабами и не чаять души в собаках и лошадях, но ни один из них не пытался произвести над нежно лелеемой лошадью процедуру крещения, через возможность которой для тогдашнего христианина пролегала онтологическая граница между человеком и животным.

Итак, животное упрощает процедуру метафоризации.

С одной стороны, самим фактом своей принципиальной инаковости оно четко полагает границу между той актуальной ситуацией, в которой происходит рассказывание истории, и проективной реальностью рассказа: животные могут разговаривать только в сказке, слушатель/зритель занимает привилегированную позицию оценивающего наблюдателя, которому представленная ситуация интересна, но никаких прямых обязательств на него не возлагает. И в этом смысле зооморфная проективная реальность предлагает слушателю/зрителю/читателю то же удовольствие от «безопасного», стороннего и основанного на чувстве превосходства подглядывания за действующими лицами, что и Феокритова идиллия; но только зверь как персонаж снимает социальную неловкость от самого факта подглядывания — что особенно удобно применительно к детской аудитории[7].

С другой стороны, животное как персонаж облегчает кодирование — как за счет своей принципиальной «однозначности», принадлежности к некоему обобщенному классу живых существ, лишенных места в «личной картотеке» слушателя, так и за счет не менее принципиальной «неоднозначности», поскольку каждому такому классу приписывается несколько принципиально разных (и подлежащих различной моральной оценке со стороны слушателя) свойств, которыми рассказчик может оперировать в зависимости от ситуативной необходимости[8].

Итак, зверь как персонаж «зооморфного» текста способен выполнять весьма специфическую задачу — повышать порог зрительской/слушательской эмпатии, то есть снимать излишнюю эмпатию по отношению к действующему лицу за счет контринтуитивного совмещения в одном персонаже человеческих и нечеловеческих черт. И вместе с тем за счет той же самой контринтуитивности привлекать к себе повышенное внимание к себе. Зайчику сочувствуют, а не ставят себя на его место. Исполнитель зооморфного текста — не важно, нарративного, перформативного или чисто визуального (как в скифской торевтике или греческой вазописи), может позволить себе очевидную роскошь: оценку типичной социальной ситуации (позиции, статуса, системы отношений) — в том числе и связанной с личным опытом слушателя — через подушку безопасности. Поскольку речь идет о «зверушках».

С 31 августа по 7 сентября в Москве пройдёт фестиваль современной драматургии «Любимовка», самый масштабный на постсоветском пространстве смотр новых пьес на русском языке. В 2019 году «Любимовке» исполняется тридцать лет. В программе юбилейного фестиваля 40 пьес, которые будут представлены в форме сценических читок, насыщенная образовательная программа и специальные проекты, посвящённые истории «Любимовки».

«Фестиваль остаётся честным, смелым и молодым. Здесь нет цензуры и запретных тем. Авторы пишут о том, что их волнует здесь и сейчас, откровенно говорят о проблемах в личной жизни, в обществе, в стране и в мире. Эксперименты с формой и поэзия соседствуют с прямыми и жёсткими драматическими высказываниями, документальными образами и манифестами поколений», — говорят Анна Банасюкевич, Михаил Дурненков и Евгений Казачков, художественные руководители «Любимовки». 

Основная программа

В основной программе 26 пьес молодых авторов из Москвы, Санкт-Петербурга, Минска, Херсона, Екатеринбурга, Казани, Астрахани, Логойска, Таганрога и Уфы. Их отобрали из 756 пьес, присланных на конкурс «Любимовки» русскоязычными авторами из 19 стран.

В программу вошли: пьеса об украинке, в животе которой в любой момент может взорваться бомба (Наталья Блок, «Бомба»), история России 90-х и 2000-х в формате телевизионной игры (Екатерины Августеняк, «Ритуал-шоу После Чудес»), «лего-пьеса» в стихах о хозяине загадочного кабинета, который выслушивает откровенные признания своих клиентов (Михаил Чевега, «Жизнь Замечательных»), метафизический трип в альтернативную Россию в духе Дэвида Линча (Наталья Зайцева, «PILZE / По грибы») и пьеса о гендерных проблемах и третьем поле (Елена Нестерина «Отец ЧБ»).

Полуисторическую зарисовку о женщинах в ГУЛАГе «Мне тяжело об этом говорить…» дебютанта «Любимовки» Эндже Гиззатовой из Казани представит Мастерская Виктора Рыжакова. Юрий Муравицкий возьмется за историю взаимоотношений девочки со своей бабушкой и детских обид (Дарья Слюсаренко, «Семью восемь»).

Светлана Петрийчук спустя год после дебюта на «Любимовке» вернулась в шорт-лист фестиваля со сложным текстом «Финист ясный сокол» о признаниях девушек, которые бегут в Сирию в поисках принцев-террористов. В пьесе мусульманские обычаи вписаны в контекст размышлений о жертвенной любви и бесконечном самообмане, а романтические сказки наложены на суровые реалии информационной войны. Читку поставит режиссер Женя Беркович.

Номинант на премию «Золотая маска» 2018 года в категории «Лучшая работа драматурга» за пьесу «Магазин» Олжас Жанайдаров участвует в фестивале со своей новой работой. Читку пьесы «Алдар» о юристе, который помогает мигрантам и которого пытаются обвинить в подготовке теракта, поставит Талгат Баталов.

Внеконкурсная программа

В off-программу «Любимовки» вошли четыре пьесы: «На ладони» драматурга старшего поколения Александра Железцова, «Дневник влюбленного прокурора» Олега Богаева, прогремевшего в своё время по театрам России пьесой «Русская народная почта», «Комитет Грустящего Божества» театрального авангардиста и новатора Павла Пряжко и «Рэйп ми» Ирины Васьковской, одной из самых самобытных представительниц Уральской школы драматургии.

«И это всё – разные слои нашего new writing, в 2000-е перевернувшего все, не только театр. Напряжённые истории Богаева и Железцова – про пенитенциарную систему как частный случай общего коллапса; экзистенциальная драма Пряжко – про несовпадение между реальностью и пропагандой; и еще одна, пронзительная и поэтичная пьеса Васьковской, – о проекте будущего, слабом, глубоко индивидуальном и, кажется, реальном», — говорит Кристина Матвиенко, куратор off-программы, театральный критик, куратор «Школы современного зрителя и слушателя» в Электротеатре Станиславский.

Fringe-программа

Fringe-программа «Любимовки» в этом году называется «Спорная территория» и ей отведен отдельный день на фестивале: четверг, 5 сентября.

«Изначально мы договаривались искать пьесы, в которых слышатся предпосылки театра, которого ещё нет. Но за несколько лет существования программы будущее театра стало на несколько шагов ближе. Авторы, чьи пьесы вчера вызывали удивление, сегодня уже участвуют в основном конкурсе. Fringe сейчас – это про сложность быть солидарными в предвидении будущего, про нащупывание сегодняшних границ «спорной территории», подвижных и неустойчивых», — говорят кураторы программы, театроведы Анна Банасюкевич и Елизавета Спиваковская, режиссёр-экспериментатор, основатель «театра post», лауреат «Золотой Маски» Дмитрий Волкострелов, драматург и сценарист Александр Родионов.

Программу составляют семь экспериментальных произведений. Среди них лексикологический анализ текста, содержащего глобальный орущий материал (Мария Гаврилова, «Я ору!!»), партитура на основе генетического кода (Екатерина Августеняк, «Опус ДНК») и баттл с собственной жизнью (Дмитрий Тарасов, «Воскресенье/Воскресение»).

Образовательная программа

Образовательная программа фестиваля в этом году состоит из четырех мастер-классов, которые пройдут 2, 3, 4 и 6 сентября в 13:00.

Обладатель «Золотой Маски 2017» за лучшую работу драматурга Марюс Ивашкявичюс расскажет, как найти общий язык с режиссёром из любой страны. Николай Коляда, основатель Уральской школы драматургии, директор и художественный руководитель «Коляда-Театра», поделится творческими секретами. Джон Айзнер, арт-директор центра развития драматургии The Lark расскажет о работе независимых театральных организаций в США и карьерных стратегиях американских авторов. Директор международных программ легендарного лондонского театра Royal Court Сэм Притчард вместе с поэтом, драматургом и переводчиком Сашей Дагдейл расскажут, чем отличается русская драматургия от английской и пишут ли авторы из разных стран по-разному.

Юбилейные спецпроекты

В 2019 году «Любимовке» исполняется тридцать лет. В дни фестиваля в малом зале площадки «8/3» будет работать выставка, посвящённая юбилею «Любимовки». В неё вошли материалы, связанные с историей фестиваля, пьесы, фотографии и интервью участников и организаторов разных лет.

Специально к юбилею Всеволод Лисовский с командой снял серию коротких фильмов, используя фрагменты резонансных пьес фестиваля разных лет. Авторы назвали свой проект «Беспорядочные слова по поводу незначительных и невнятных тем». По их утверждению, слова из разных пьес вступают в неожиданные коллаборации и безо всякой авторской воли создают высказывания практически на любую тему. Эти видео будут проигрываться в основном зале фестиваля между читками пьес.

Brewhouse Stage Prize

По итогам фестиваля «Варочный Цех» – арт-проект Московской Пивоваренной компании, направленный на развитие современного искусства – определит, какая из пьес получит Brewhouse Stage Prize – грант на постановку в московском театре. Премьера состоится в сезоне 2019-2020.

В 2018 году грант получила пьеса «28 дней» Ольги Шиляевой. Режиссёры Юрий Муравицкий и Светлана Михалищева представили читку пьесы на Любимовке-2018, и их спектакль, созданный благодаря гранту, вошёл в репертуар Театра.doc, а также стал событием нескольких фестивалей.

В 2017 году грант на постановку получила пьеса Андрея Иванова «С училища». Семён Серзин сделал читку этой пьесы в основной программе Любимовки-2017. «Варочный Цех» предоставил грант на постановку, Театр имени Пушкина принял спектакль в репертуар, а пьеса впоследствии была номинирована на премию «Золотая Маска» в номинации «Лучшая работа драматурга».

Как попасть

Полное расписание фестиваля доступно на сайте: lubimovka.ru

Вход на все мероприятия свободный, но обязательна регистрация, которая открывается за день до каждого события в полдень.

По окончании фестиваля на сайте будут опубликованы тексты всех пьес, а в YouTube-канале https://www.youtube.com/FestivalLubimovka будут выложены видео всех читок и мастер-классов.

Где будет

Фестиваль пройдет с 31 августа по 7 сентября 2019 года в Москве на площадке «8/3» по адресу ул. Казакова, 8 строение 3. Это новое театральное пространство откроется юбилейной «Любимовкой» и станет домом Союза Независимых Театров и одной из сцен Театра.doc.