Почему погибает Мцыри. Мцыри говорит здесь, что он заслужил свой жребий. Два ярких образа – «могучего коня», который найдет краткий путь на родину, и «темничного цветка», гибнущего от первых живых лучей солнца, – помогают герою осудить свое бессилие, причем Мцыри решителен в этом осуждении. Он называет теперь свою «пламенную страсть» жаром «бессильным и пустым». В конце возникает тема судьбы, рока. Самой судьбой Мцыри был обречен на неволю; его попытка преодолеть рок окончилась неудачей: … тщетно спорил я с судьбой: Она смеялась надо мной!Верно ли это? Мы могли убедиться, что в характере «Мцыри» есть все необходимое для победы: воля, смелость, целеустремленность, отвага. В поединке с природой он фактически выходит победителем, но судьба его остается трагичной. Истоки трагизма – в условиях, которые с детства окружали героя. Мцыри чужд монастырской среде, в ней он осужден на гибель, в ней не могут найти осуществления его мечты. Но чтобы вырваться из нее, недостаточно личного мужества и бесстрашия: юноша одинок – и потому бессилен. Обстоятельства, в которых он оказался с детства, лишили его связи с людьми, практического опыта, знания жизни, то есть наложили на него свою печать, сделав «цветком темничным» и обусловив гибель героя. Однако можно ли считать бесплодной попытку Мцыри преодолеть «судьбу»? Думается, что нет. Правда, Мцыри умрет в монастыре, так и не сумев «пройти в родимую страну».Его последние слова могут показаться словами примирения с жизнью, а не протеста. Но ведь именно перед кончиной Мцыри отвергает счастье «в святом заоблачном краю» и вновь отрицает возможность жизни в монашеской обители» Его последнее желание – быть похороненным вне монастырских стен, еще раз ощутить красоту мира, увидеть родной Кавказ. Это нельзя назвать примирением с судьбой и поражением героя. Такое поражение есть в то же время победа: жизнь обрекала Мцыри на рабство, смирение, одиночество, а он сумел узнать свободу, испытать счастье борьбы и радость слияния с миром. Поэтому гибель его при всей трагичности возбуждает у читателя не стремление отказаться от попыток освобождения, а гордость за человека и ненависть к условиям, лишающим его счастья.Это и является главным идейным выводом из поэмы. Лучше гибель, чем смирение и покорность судьбе; лучше три дня вольности, чем долгая жизнь в рабстве.Конечно, идейное содержание «Мцыри» гораздо шире и значительнее, чем такой вывод. Известно, что многие образы в поэме (например, образ родины, монастыря и т. п.) тяготеют к символике, «излучают дополнительные смыслы». Поэма Лермонтова ставила перед читателем большие вопросы о судьбе и правах человеческой личности, о смысле существования, о том, какой должна быть жизнь, и отвечала на них словами Мцыри, зовущими к свободе, борьбе, воспевающими радость битвы. Образ Мцыри противостоит всякому равнодушию и апатии, постыдной праздности, зовет видеть и чувствовать красоту борьбы и подвига. Выразительность и эмоциональная сила характера Мцыри сделали его любимым героем многих поколений. В Мцыри воплощены порыв к действию, неспособность к смирению, смелость, любовь к свободе и родине. Эти качества непреходящи, и образ Мцыри еще долго будет волновать читателей, пробуждая в них активность и отвагу.В стихотворении Лермонтова благородная тревога за судьбу родной литературы выражена и аллегорически и прямо: автор открыто противопоставляет современную поэзию ее предшественнице. Пусть все найдут образы, которые «молниеносно», поэтически обнажают сущность той и другой литератур. Образы эти наполнены авторским чувством и контрастны и по содержанию и по эмоциональной оценке. Для Лермонтова Мцыри – «могучий дух». Это высшая оценка героя поэтом. Те же слова произносит Белинский, говоря о самом Лермонтове.
Поэма
Лермонтова «Мцыри» была написана в 1840 году. Путешествуя по Военно- Грузинской
дороге, поэт встретил монаха, который некогда служил в монастыре, теперь уже
упраздненном. Монах рассказал Лермонтову свою историю. Этот рассказ произвел
огромное впечатление на поэта, и он изложил историю, рассказанную монахом Бэри,
в поэме.
В
центре поэмы образ Мцыри.
Однажды
русский генерал, который направлялся в Тифлис, проезжал мимо монастыря. Он вез
с собой больного пленного мальчика.
Он был,
казалось, лет шести; Как серна гор, пуглив и дик И слаб и гибок, как тростник.
Это
и был Мцыри. Сравнивая ребенка с серной, Лермонтов дает понять, что дитя не
приживется в обители. Серна — символ свободы, вольной жизни. Очень слабый
физически, мальчик обладал могучим духом, огромной силой воли.
Без жалоб он Томился, даже слабый
стон Из детских губ не вылетал, Он знаком пищу отвергал И тихо, гордо умирал.
Умирающего
Мцыри спасает монах. Постепенно ребенок начал привыкать к «плену», он стал
понимать чужой для него язык и уже хотел «во цвете лет изречь монашеский обет».
Но в нем живет тоска по родине, свободе. Мысли его постоянно несутся туда, где
В снегах, горящих, как алмаз, Седой,
незыблемый Кавказ.
Мцыри
решается на побег. Темной осенней ночью он убегает из монастыря и попадает в
мир природы, «чудный мир тревог и битв», о котором мечтал с детства. Попавший в
монастырь не по своей воле, Мцыри стремится туда, «где люди вольны, как орлы».
Утром, пробудившись от сна, он увидел то, к чему так долго стремился: пышные
поля, зеленые холмы, величественные горные хребты. В природе он видит ту
гармонию, единение, братство, которого не дано ему было познать в человеческом
обществе.
Кругом меня цвел божий сад. Растений
радужный наряд Хранил следы небесных слез, И кудри виноградных лоз Вились, красуясь
меж листов…
Мцыри
наделен способностью видеть, тонко понимать, любить природу и в этом находит
радость бытия. Он отдыхает после монастыря, наслаждается природой. В то же утро
он встретил молодую грузинку и был очарован ее песней. Страдая от голода и жажды,
он не пошел в ее саклю, потому что имел одну заветную цель — «пройти в родимую
страну». Юноша долго шел, но вдруг «из виду горы потерял и тут с пути сбиваться
стал». Это привело его в отчаяние: впервые в жизни он заплакал. А вокруг него
уже «миллионом черных глаз смотрела ночи темнота». Мцыри оказался во враждебной
ему стихии. Из чащи леса выходит барс, который набрасывается на юношу.
Ко мне он кинулся на грудь; Но в
горло я успел воткнуть И там два раза повернуть Мое оружье…
В
этой схватке с наибольшей силой раскрывается героическая суть характера Мцыри.
Он побеждает и, несмотря на тяжелые раны, продолжает путь. Когда утром,
голодный, израненный, выбившийся из сил, он увидел, что вновь пришел к своей
«тюрьме», отчаянию Мцыри не было предела. Он понял, что ему «на родину следа
не проложить уж никогда». Умирающего Мцыри нашли монахи и вновь принесли в
монастырь. Мечте не суждено было сбыться. Едва «блаженство вольности познав»,
он завершил жизнь. Раны от сражения с барсом были смертельны. Однако, даже не
будь этой битвы с барсом, едва ли Мцыри мог прожить долгую жизнь Я думаю, что
тоска по родине, неволя все равно истощили бы его силы и он умер бы не от ран,
а от тоски. Жизнь для Мцыри в неволе — не жизнь. Он всеми силами стремился
вырваться из своей тюрьмы — монастыря, доказать свое право на достойную,
свободную жизнь. И если не смог осуществить свою мечту, то это не его вина.
Мцыри с горечью признается себе, что
Как жил в земле чужой, Умру рабом
и сиротой.
Но
смерть для него — тоже освобождение от неволи. Когда над его головой уже веяли
успокоительные сны смерти, носились ее фантастические видения, он вспоминает
свой родной Кавказ и мечтает, чтобы ветер принес ему привет с милой его родины.
Умирая, Мцыри все же остается непокоренным, гордым, как свободолюбивый дух его
мужественного народа.
Жизнь Мцыри на воле
«Ты хочешь знать, что видел я на
воле?»
М. Ю. Лермонтов. «Мцыри»
Поэма
М. Ю. Лермонтова «Мцыри» была написана в 1839 году. Она стала результатом
странствий поэта по Военно-Грузинской дороге.
Поэма
рассказывает о жизни пленного мальчика с гор, которого однажды привез русский
генерал и оставил в монастыре. Мальчика назвали Мцыри, что по-грузински
означает «чужеземец».
Мальчик
жил в монастыре и готовился стать монахом. Но однажды он исчез, и нашли его,
обессиленного и больного, только через три дня. Перед смертью он рассказал о
своем бегстве и странствиях.
Только
на воле Мцыри почувствовал, что настоящая жизнь — за монастырскими стенами. Ни
буря, ни стихия не пугали его:
О, я как брат обняться с бурей был
бы рад! Глазами тучи я следил, Рукою молнию ловил…
Мцыри
ощущал свою близость с дикой природой и наслаждался ею:
Скажи мне, что средь этих стен Могли
бы дать вы мне взамен Той дружбы краткой, но живой, Меж бурным сердцем и
грозой?
Беглец
вслушивался в волшебные, странные голоса природы, которые как будто говорили о
тайнах неба и земли. Он слышал голос молодой грузинки, мучился от голода и
жажды, но не посмел подойти к сакле, так как стремился поскорее попасть в
родные места. Он ушел от гор и углубился в лес. Но вскоре Мцыри понял, что
заблудился, и, упав на землю «в исступлении рыдал», «И грыз сырую грудь земли,/
И слезы, слезы потекли».
Во
время блужданий по лесу Мцыри встретил барса и сразился с ним. В этот момент он
сам чувствовал себя диким животным:
И я был
страшен в этот миг: Как барс пустынный, зол и дик, Я пламенел, визжал, как он;
Как будто сам я был рожден В семействе барсов и волков.
Казалось, что слова людей Забыл я…
Тяжело
раненный барсом, он понял, что не сможет добраться до родных мест, что придется
Блаженство вольности познав, Унесть в
могилу за собой Тоску по родине святой.
Как бы
подводя итог своим странствия, Мцыри признается перед смертью:
Увы! — за несколько минут Между
крутых и темных скал, Где я в ребячестве играл, Я б рай и вечность променял…
Гибель Мцыри была предрешена не столько авторской идеей, сколько законами романтического жанра, в котором написана поэма. Главный герой поэмы по духу близок ее автору – Михаилу Лермонтову. Отчасти поэтому его мысли и чувства изображены столь выпукло и ярко. В образ Мцыри Лермонтов вложил свои переживания.
Мцыри в монастыре
Маленьким мальчиком Мцыри попадает в монастырь. Смерть уже тогда витала над ним, когда его, тяжело больного, некий русский генерал оставил на попечении сердобольных монахов. Божьими молитвами и народными средствами ребенка выходили и поставили на ноги. У Мцыри никогда не было друзей. Ребенок, за исключением времени, посвященному ежедневным монастырским обязанностям и молитвам, был предоставлен самому себе.
Он жил воспоминаниями о родных и мечтами снова оказаться в родном ауле и в кругу близких ему людей. Из монастыря он бежал накануне пострижения в монахи. Он понимал, что не готов дать клятву Богу, пусть даже и чуждому вере его предков.
Причины гибели
Три дня скитаний, встреча с очаровательной грузинкой, битва с барсом, и при этом надежда оказаться в родных краях, рухнула с ударом колокола, когда юноша понял, что трата сил, энергии были напрасны. Оказалось, что он кружил по лесу и снова пришел к монастырю. Это обстоятельство стало губительным для юноши. Силы его иссякли.
С медицинской точки зрения тоже можно объяснить смерть Мцыри. Он упал на землю без сознания от нервного и физического истощения. Три дня он почти ничего не ел, попал под ливень, и наверняка был простужен. Раны, нанесенные барсом, тоже воспалились. Сколько времени он пролежал на земле, не известно. Но это обстоятельство тоже не прибавило ему ни сил, ни здоровья.
Нашедшие его монахи принесли его в монастырь, однако Мцыри все равно погибает. Юноша пришел в себя, но простуда, отягощенная нервным потрясением, делала свое дело. Мцыри не был готов бороться за свою жизнь, он не хотел жить, потому что в монастыре он чувствовал себя, как в тюрьме. Душа его жаждала:
- любви к женщинам,
- борьбы с врагами,
- общения с дорогими людьми, с родственниками, друзьями.
Раньше он только мечтал о свободе, но вкусив ее однажды, он оказался не готовым вернуться к прежней монастырской жизни.
Духовное родство поэта и его героя
В этих устремлениях Мцыри был духовно близок Лермонтову. Как бы ни любил поэт Кавказ, как бы ни восторгался красотою гор и мужеством кавказских народов, он был не свободен в своем выборе. Он так же, как и Мцыри, в детстве мечтал общаться с отцом, но был лишен этого. Он хотел жить в России, подумывал об отставке, но должен был служить на Кавказе.
Когда Лермонтов вернулся с Кавказа в Петербург, то успел поссориться с сыном французского посла Эрнестом Барантом. Дело кончилось дуэлью, светским скандалом, о котором стало известно императору Николаю Павловичу и ссылкой Лермонтова с требованием посылать его на передовые боевые участки. Император Николай I недолюбливал Лермонтова, не мог простить ему гневного стихотворения «На смерть поэта», и в глубине души мечтал избавиться от неугодного литератора.
Лермонтов, как будто не дорожил своей жизнью. В боевых операциях он был храбр до безрассудства. В истории с Мартыновым, судя по воспоминаниям участников тех событий, инициатором ссоры был именно Лермонтов. Он словно нарывался на конфликт, жаждал ссоры и дуэли. Не жалел жизни, и в то же время строил литературные планы, мечтал выйти в отставку, чтобы творить. Даже в этом он был не свободен. Бабушка была против. Она хотела, чтобы внук сделал блестящую карьеру, добился высокого положения в свете.
Меня могила не страшит:
Там, говорят, страданье спит
В холодной вечной тишине;
Но с жизнью жаль расстаться мне.
Поэма М. Ю. Лермонтова посвящена вечным темам: свободе, одиночеству, силе человеческой личности. Главный герой – Мцыри, молодой монах, который готовится к постригу, – совершает побег за несколько дней до этого события. Спустя какое-то время молодого беглеца приносят в монастырь в беспамятстве, на грани жизни и смерти. Почему погиб Мцыри, поможет разобраться материал нашей статьи.
Духовная гибель
Мальчик, некогда привезённый русским генералом в монастырь был тяжело болен. Монахи выхаживали его, воспитывали и готовили к дальнейшей жизни в стенах монастыря. В душе Мцыри всегда жила мечта о свободе, он, сын Кавказа, верил, что однажды вернётся на родину. Глубокая тоска по дому и свободолюбие не давало покоя молодому человеку. После неудавшейся попытки добраться на Родину, герой умирает духовно. Он смиряется с тем, что никогда не увидит родную землю, свою семью. Мцыри решает не принимать пищи, чтобы приблизить свой конец.
Физическая смерть
Физическая смерть настигла Мцыри не столько от ран барса, который встретился ему в лесу, сколько он того,что молодой человек был сломлен духовно. Неистовая тоска по дому, воспоминания из детства, встреча с красавицей у реки – всё это взбудоражило сознание молодого горца. Он совершил попытку изменить свою судьбу, но потерпел провал. Разбитые мечты и надежды, осознание того, что он никогда не вернётся домой, нежелание быть монахом – множество причин – сломили волю этого человека к жизни. Он умер духовно раньше, чем физически.
В своей поэме «Мцыри» М. Ю. Лермонтов не дает прямого ответа на столь интересный вопрос. Поэтому читателю остается лишь, разобравшись в сути повествования и как бы «прочитав» душу главного героя, самому ответить на него.
Изначально, стоит вспомнить историю появления Мцыри в монастыре. Мальчика лишили свободы еще в детстве: сначала русский генерал увез его из родных краев, а потом монахи с благими намерениями приютили в монастыре. То есть «могучий дух» будущего мужчины, достойного воина и представителя своего народа, еще в юном возрасте обрекли блекнуть и никнуть в неволе. Несомненно, о сильном характере героя говорит его поведение в плену у русских:
Без жалоб он
Томился – даже слабый стон
Из детских губ не вылетал,
Он знаком пищу отвергал,
И тихо, гордо умирал.
Такая же гордость видится и в том, что монастырская жизнь изначально была чужда ему:
Сначала бегал он от всех,
Бродил безмолвен, одинок…
На мой взгляд, уже тогда в душе Мцыри зарождалась та «пламенная» страсть, которая потом за долгие годы «изгрызла» и «сожгла» его сердце. Казалось бы, герой приспособился к быту святой обители, но эти чувства, жажда свободы и желание вернуться на Родину, каждый день увеличивая свою власть, устремляя мечты юноши в «чудный мир тревог и битв», все же заставили его сбежать из монастыря.
О дальнейших событиях читатель узнает уже из уст самого героя, и это позволяет ему дать более точный ответ на поставленный вопрос, так как читатель буквально оказывается на месте Мцыри, видит мир его глазами и испытывает те же эмоции и переживания.
И тут сразу же выявляется первая причина неудачного побега: пленник был юн и неопытен, не приспособлен к жизни на воле («я мало жил, и жил в плену»). Герой сам осознает причину своей несостоятельности:
… угрюм и одинок,
Грозой оторванный листок,
Я вырос в сумрачных стенах,
Душой дитя, судьбой монах.
Второй причиной стало то, что Мцыри, разрываемый сильными чувствами, в силу своего незнания реального мира и всех его опасностей не мог осознать одной простой истины: в монастыре он был в безопасности. Но он считал обитель тюрьмой, пленом, а монахов – надзирателями, лишающими его свободы, а на самом деле «в стенах хранительных» жили люди, которые «искусством дружеским» спасли ему жизнь в детстве и позже поборются за нее. Но Мцыри, не замечая этого, рвется на свободу. И суровая реальность вместе с природой готовят ему горькое разочарование. «Божий сад» сначала сулил счастье и даже помогал покинуть монастырь. Вспомните, герой бежал именно «в час ночной, ужасный час», когда гроза пугала жителей храма. Тогда он буквально воссоединился со стихией:
…О, я как брат
Обняться с бурей был бы рад!
Глазами тучи я следил,
Рукою молнию ловил…
Только вот потом начались сплошные трудности. Во-первых, «ни одна звезда не озаряла трудный путь» юноши, а с утра «злой дух», шагающий по просторам «грозящей бездны», испугал героя. Во-вторых, лес, который, по его мнению, должен был вывести его в родные края, встретил Мцыри колючим терновником, запутанным плющом и кромешной тьмой. Непроходимая чаща запутала героя и свела с могучим барсом, бой с которым обессилил его. Уже в последние минуты жизни Мцыри осознал коварность внешнего мира:
И, вновь собрав остаток сил,
Побрел я в глубине лесной…
Но тщетно спорил я с судьбой:
Она смеялась надо мной!
Смеялась так, что вновь привела его под стены монастыря.
А третья и самая главная причина – это невообразимая, можно сказать нереальная тяга к свободе. И вроде бы простые, понятные многим желания: произнести не в пустоту священные слова «отец» и «мать», обрести «отчизну, дом, друзей, родных» и когда-нибудь свою «пылающую грудь» прижать к другой, «хоть незнакомой, но родной». Он был готов «рай и вечность» променять на «несколько минут» другой жизни. Но Мцыри настолько идеализировал у себя в голове этот мир, что его мечты просто не могли сбыться и в итоге разбились об суровые реалии внешнего мира.
Ответы на вопросы учебника «Литература» 5 класс, 1 часть, Коровина, страницы 148-149
Размышляем о прочитанном
1. Понравилась ли вам сказка? Увлекли ли вас события, происходящие с Алёшей? Менялось ли ваше отношение к герою сказки по ходу чтения? Почему?
Это очень интересная и увлекательная сказка. Она мне понравилась.
Отношение к Алёше у меня менялось, в зависимости от его поступков. В начале сказки я его жалела, он вызывал симпатию. Когда он загордился, мне стало стыдно за него. Когда он переболел и исправился, я вновь сочувствовала ему.
2. Перечитайте описание Петербурга и дома, в котором располагался пансион. Как вы думаете могло ли быть такое детальное описание в народной волшебной сказке? Если нет, то почему?
В народных сказках не может быть столь детальных описаний.
Они изначально были устными, передавались от рассказчика к рассказчику, а в таком случае передаются лишь основные события, мелкие детали каждый рассказчик придумывает сам. Невозможно запомнить и повторно воспроизвести такое детальное описание какого-нибудь дворца или избушки на курьих ножках.
3. Почему Алёша «пристально смотрел в круглые дырочки, которыми усеян был забор»? Что он хотел увидеть? Чего ожидал? Почему его разочаровал приезд директора?
Алёша мечтал увидеть волшебницу, которая провертела для него эти дырочки, как он думал. Он ждал, что волшебница принесёт игрушку или письмо от родных.
Также Алёша ждал приезд директора. Он представлял его рыцарем из романов, которыми зачитывался. Но приехал обычный лысый человек. Для Алёши такой неказистый директор стал разочарованием.
4. Как Алёша спас Чернушку? Перескажите эпизод спасения от лица Алёши, передавая те чувства, которые он переживал.
Алёша спас Чернушку, выкупив её у кухарки, хотевшей зарезать курицу.
Пересказ эпизода спасения Чернушки от лица Алёши
В тот день я как обычно кормил курочек. Вдруг я увидел, как во двор вышла кухарка Трина с огромным ножом. Я знал, что кухарка убивает кур и петушков, и моё сердце сжалось от предчувствия беды.
Я стал размахивать руками, отгоняя кур, потом встал и бросился прочь. Я не хотел, не мог видеть, как кухарка поймает кого-нибудь из моих любимцев. Мне хотелось плакать от горя.
Позади что-то кричала кухарка, но я не слушал её, убегая всё дальше. Как вдруг голос Чернушки пробился до моего сознания. Чернушка громко кричала от страха, и я понял, что Трина поймала именно её.
Забыв про страх, я бросился обратно и запрыгнул на шею кухарке. Та от неожиданности выпустила Чернушку и курица взлетела на крышу, торжествующе вереща. Трина начала было ругаться, но я протянул ей империал, единственное богатство, которое у меня было. Мне было не жаль расставаться с деньгами, ведь я спасал жизнь своего друга.
Трина взяла деньги, Чернушка была спасена, я был счастлив.
5. Как менялся характер Алёши после того, как король вручил ему конопляное семечко? Расскажите об этом подробно от лица одного из одноклассников Алёши.
Характер Алёши испортился. Он стал важничать и считать себя умнее всех.
Рассказ о характере Алёши от лица его товарища
Я давно знаю Алёшу и даже дружил с ним. В то время он был скромным и добрым мальчиком, которого все любили. Если его наказывали, то Алёшу все жалели.
Но потом с ним что-то случилось. Характер Алёши стал меняться не в лучшую сторону. Он грубил, стал заносчивым, считал себя умнее всех.
И постепенно от Алёши все отвернулись. Мы больше не были с ним друзьями, а когда он попытался обратиться ко мне, я просто отвернулся.
А Алёша стал врать и выдумывать небылицы. За этого его строго наказал учитель и никому не было жаль Алёшу.
После наказания Алёша долго болел, а когда поправился, вновь стал нормальным мальчиком. Алёша опять был скромным и добрым. Постепенно к нему стали относиться лучше, а я думаю, что мы снова подружимся.
6. Почему Алёша стыдился рассказывать кому-либо о том, что с ним произошло?
Алёше было стыдно вспоминать своё некрасивое поведение и трусость. Он хотел бы вычеркнуть этот эпизод не только из памяти, но и из жизни..
7. Похож ли Алёша на героя русских народных волшебных сказок? Положительный он герой или отрицательный? Бывают ли такие герои в народных сказках?
Алёша совершенно не похож на героя волшебной сказки. Он обычный мальчик, такой как все вокруг. Он не очень смел и может ошибаться.
Алеша не положительный и не отрицательный герой. В начале сказки он совершает добрые поступки и является положительным героем. В середине Алёша совершает глупости и ведёт себя плохо. Он становится отрицательным героем. В конце он исправляется и вновь оказывается героем положительным.
Таких героев в волшебных сказках нет. Там они либо положительные, либо отрицательные.
Обогащаем свою речь
1. Объясните слова, подберите синонимы, составьте в ними предложения.
Суровый. Строгий, сердитый. Учитель был суровым, но справедливым.
Дряхлый. Старый, слабый. Дряхлый дед сидел на лавочке.
Отдалённый. Далёкий. Отдалённый холм зарос лесом.
Неведомый. Незнакомый, неизвестный. Неведомый зверь оставил следы на тропе.
Невиданный. Чудесный, неизвестный. Невиданный мир лежал за рекой.
Грозный. Сердитый, строгий. Грозно посмотрел он на меня.
Тужить. Грустить, печалиться. Не надо тужить о лете.
Снарядился. Собрался, приготовился. Он снарядился в поход.
Желанный. Ожидаемый, вожделенный. Желанный случай представился скоро.
Трезвонить. Звонить, болтать. Хватить трезвонить о ерунде.
Перечить. Идти наперекор, прекословить, огрызаться. Будешь перечить — быть тебе битым.
Потешить. Веселить, смешить. Учитель потешил учеников смешным заданием.
Печальный. Грустный, невесёлый. Печальный страус смотрел на закат.
2. Найдите в сказке Погорельского слова, которые редко используются в современной речи (например: нынешний, пансион, сказывал, говаривал, утешение). Подумайте, какие из них незаслуженно мало используются в современной речи.
Слова, которые редко используются в современной речи:
Помещался, славный, заступали, нежели, тогдашний, содержатель, дортуары, письмецо, бранчливая, возымел, с горестию, умильно, ободрился, шандалы, кисейные, учительша, несбыточное, яхонты, насилу мог, особливо, обхождение.
Мне нравится слово Учительша и жаль, что сейчас его не используют. Оно кажется мне более ласковым, чем привычное Учительница.
Когда наступают летние каникулы, я езжу к бабушке в деревню. Как-то на выходные приехал папа. Он очень любит ловить рыбу, поэтому мы с ним договорились утром пойти на рыбалку. С вечера стали к ней готовиться: наварили ароматной каши для прикормки. На наживку сварили манку, кукурузу, перловку, накапали червей, взяли немного мякиша от белого хлеба.
Папа сказал, что все может пригодиться, так как разная рыба клюет на свою наживку. А рыбачить мы должны были на большом пруду, который находится в поле, примерно около пяти километров от бабушкиного дома. Встали мы на рассвете. С утра было очень холодно, поэтому оделись тепло, прихватили термос с чаем и бутерброды, ведь на завтрак не стали даже тратить время. Решили поехать на мотоцикле с коляской. Когда приехали на пруд, там еще не было рыбаков. Вокруг очень тихо, только изредка квакали лягушки, неожиданно всплеснулась рыба. Трава была влажной от росы. Полюбовавшись окружающей красотой мы принялись доставать удочки, подкормку и наживки. Выбрали место между деревьями, закинули удочки и стали ждать, когда зашевелится поплавок. Но к сожалению не было ни одной поклевки. Мы постоянно меняли разные наживки, но рыба не клевала. Отец сожалел о том, что мы вечером не съездили на это место. Он говорил, что надо было прикормить рыбу, и все было бы иначе. Но я вдруг догадался нацепить сразу две наживки, мой поплавок легонько зашевелился, я дернул, но не смог вытащить рыбу. Но зато после этого и у папы начало клевать. Он стал вытаскивать рыбку одну за другой. Это в основном были караси. А мне что-то не везло. Даже, если клевало, моя рыбка почему-то срывалась с крючка. Вдруг и мой поплавок резко потопило в воде. Я попытался дернуть, но леска сильно натянулась, ничего не получалось. Тогда мне на помощь пришел отец. Я вначале думал, что подцепил какую-нибудь корягу. Но к моему удивлению это оказался большой сазан. Он весил даже больше, чем пойманные отцом мелкие караси.
Мы приехали счастливыми, после такой удачной рыбалкой. Бабушка была очень довольна нами, сварила вкусную уху из сазана, а мелких карасей пожарила. Я потом еще вместе с деревенскими мальчишками много раз ездил на рыбалку, но больше такая крупная рыба мне не попадалась. Все же интересное это занятие – рыбалка. Всегда можно ожидать какой-нибудь сюрприз!
Источник: https://natworld.info
Выходные и каникулы — это прекрасная возможность отдохнуть от городской суеты. В этот период мы стараемся покинуть городские пределы и поехать, например, к бабушке на неделю — другую. А если это выходные, то родители организовывают пикники на природе вблизи какого-то водоема за городом. Чаще это река, что протекает недалеко или же любимое нами озеро, которое находится в центре соснового бора. Эту красоту передать сложно словами, нужно увидеть все в реальности. Так вот, выезжая за город к водоему, у нас имеется традиция побывать на рыбалке.
Летом на рыбалке
Чаще всего мы рыбачим с отцом в летнее время, очень редко осенью и весной, и еще никогда я не бывал на зимней рыбалке по причине того, что я пока маленький. Может в будущем мы отправимся и на зимнюю рыбалку, а сегодня в своем сочинении про рыбалку для 5 класса, я расскажу о нашей воскресной рыбалке. Туда мы отправились не только с папой, но и с мамой и с моей маленькой сестричкой.
Был воскресный день. По прогнозу погоды на улице должно быть солнечно, поэтому мы заранее спланировали нашу поездку. На рыбалку отправились очень рано. Солнце еще не взошло, и лишь где-то вдали начинали пробиваться его первые лучи. Место нашей рыбалки находилось недалеко, поэтому добрались мы быстро.
Продолжая свой рассказ о том, как я ходил на рыбалку, скажу, мы время зря мы не теряли. Имея некую практику, я сам нанизывал на крючок наживку и забрасывал удочку. А пока мы ждали клева, мама приготовила бутерброды. Не успел я приступить к первому бутерброду, как увидел клев. Я тянул рыбу не спеша, и мне на помощь пришел отец. Как оказалось, я поймал карася средних размеров. Но это было только начало. Дальше пошло все, как по маслу. Рыба клевала как у меня, так и у отца, и к обеду рыбы у нас было полное разнообразие. Разных размеров караси, плотва, красноперка радовали глаз. А рыбу, что была совсем маленькой, мы отпускали.
Я городской житель. И как горожанин я привык к тому, что меня всегда окружают комфорт и цивилизация, мне привычны шум транспорта, фабрик, заводов. Рядом магазины, остановка автобуса, телефон. Быстрый круговорот жизни, чередование дней, недель, месяцев… Не успеваешь оглянуться — а уже прошел год, и вот уже опять первое сентября, опять школа и учеба. И поэтому моменты “отрыва от цивилизации” очень приятны и запоминаются надолго. Например, то, как мы с папой летом были на рыбалке.
Этим летом я был в деревне у бабушки. Как-то на выходные приехал отец, и мы решили порыбачить. Проснулись в тот день пораньше. Только начинало светать, и было довольно прохладно. Мы набросили куртки, взяли удочки, накопанных с вечера червяков, хлеб (тоже для приманки), термос с распаренной перловкой (на нее чудесно клюют окуньки), небольшое ведро, бутерброды. Сели на велосипеды и поехали к реке. Там мы нашли тихое место между двумя ивами, расположились и закинули удочки.
Сидели мы долго, ждали, но поплавки все не двигались, хотя папа и говорил, что лучше всего клюет на рассвете. Мы меняли наживку, снова забрасывали удочки, но ничего не ловилось. Папа сетовал, что с вечера не прикормил рыбу. И тут я подумал, что неплохо было бы нацепить на крючок сразу и хлеб, и червяка. Так я и сделал. Прошло совсем немного времени, и мой поплавок стало тянуть вниз. Ура!
Но оказалось, что, когда рыба клюнула, нужно еще суметь правильно вытащить удочку, чтобы добыча не сорвалась с крючка (подсечь — быстрым и резким движением поднять удочку вверх). Папа поздравил меня с почином. Дальше дело пошло веселее. Раза два рыба срывалась у меня с крючка, зато отец дергал одну за другой.
Случай на рыбалке. Этим летом мы часто ездили с дедушкой на рыбалку. Дедушка у меня настоящий рыбак. Он знает все рыбьи повадки, знает, на какую приманку ловить какую рыбу. Он и меня научил. Теперь я могу ловить рыбу один, без дедушки. Каждый раз, возвращаясь домой с рыбалки, мы привозим домой полное ведро рыбы.
А однажды мы взяли с собой на рыбалку младшего брата Колю. Ему всего три с половиной года. Пришли на место, расставили удочки. Сидим и ждём, когда рыба начнёт клевать. Да не тут-то было. Коля всех наших рыб распугал. Он сначала сидел тихонько, как научил его дедушка, а потом стал бегать по берегу реки. Бегает, руками размахивает, кричит. Это он стрекоз да бабочек так ловил. А когда увидел лягушку, так и вовсе разошёлся. Мы его никак не могли утихомирить.
Когда стдло ясно, что клёва не будет, мы перестали даже смотреть на удочки. Пошли разжигать костёр. Вдруг Коля как закричит: «Дедушка, а твою удочку рыба забрала». Мы подбежали к удочкам. Смотрим. И правда, одна удочка стоит на месте, а другая скрылась под водой. Дедушка вытащил удочку, а у неё на крючке большущий карп поблёскивает. Сколько было радости! В этот день мы принесли бабушке одну-единственную рыбу. Но какую!
Меня нельзя назвать заядлым рыболовом, да и на рыбалке-то я был всего лишь два раза. Один раз зимой, когда мы с другом промерзли два часа у проруби и выловили три каких-то мелких рыбешки, которых даже наш кот не захотел есть. А вот вторая рыбалка — совсем другое дело.
Прошлым летом мы с родителями отдыхали в деревне у бабушки. Там есть небольшое, заросшее камышами озерцо, куда ходят удить все деревенские любители рыбной ловли. Однажды лапа предложил мне «не спать до полудня», а отправиться с утра пораньше на рыбалку. Вообще-то мой папа рыболов еще почище меня, но я очень обрадовался предложению.
Наутро, собрав снасти и положив в рюкзак бутерброды и бутылку с молоком, мы пошли на озеро. Было еще очень рано, роса быстро промочила мои кроссовки, а утренняя прохлада спряталась под рубашкой и никак не хотела оттуда вылезать. Солнце еще не встало, когда мы пришли к озеру. Разложились, размотали удочки. И тут папа как-то странно на меня посмотрел и начал хохотать — сначала потихоньку, а потом все громче и громче. Сначала я не понял, в чем тут дело. Оказалось, мы забыли дома всю наживку, с таким усердием выкопанную в бабушкином огороде. Жаль, конечно, но мы сильно не расстроились. Достали свои бутерброды и стали ждать восхода солнца.
Я никогда не думал, что это такое потрясающее зрелище! Огромное круглое красное солнце медленно поднялось над озером, и вода стала розовой. Заливистое пение птиц словно подчеркивало торжественную тишину, стоявшую вокруг. Хотелось обежать озеро и по полю изо всех сил рвануть к солнцу, пока оно не поднялось слишком высоко. Но, к сожалению, дотронуться до солнца невозможно — даже на рассвете.
Этот день стал самым запоминающимся для меня из всего прошлого лета. И я считаю, что наша с папой рыбалка все-таки была удачной.
Я городской житель. И как горожанин я привык к тому, что меня всегда окружают комфорт и цивилизация, мне привычны шум транспорта, фабрик, заводов. Рядом магазины, остановка автобуса, телефон. Быстрый круговорот жизни, чередование дней, недель, месяцев… Не успеваешь оглянуться — а уже прошел год, и вот уже опять первое сентября, опять школа и учеба. И поэтому моменты «отрыва от цивилизации» очень приятны и запоминаются надолго. Например, то, как мы с папой летом были на рыбалке.
Этим летом я был в деревне у бабушки. Как-то на выходные приехал отец, и мы решили порыбачить. Проснулись в тот день пораньше. Только начинало светать, и было довольно прохладно. Мы набросили куртки, взяли удочки, накопанных с вечера червяков, хлеб (тоже для приманки), термос с распаренной перловкой (на нее чудесно клюют окуньки), небольшое ведро, бутерброды. Сели на велосипеды и поехали к реке. Там мы нашли тихое место между двумя ивами, расположились и закинули удочки.
Сидели мы долго, ждали, но поплавки все не двигались, хотя папа и говорил, что лучше всего клюет на рассвете. Мы меняли наживку, снова забрасывали удочки, но ничего не ловилось. Папа сетовал, что с вечера не прикормил рыбу. И тут я подумал, что неплохо было бы нацепить на крючок сразу и хлеб, и червяка. Так я и сделал. Прошло совсем немного времени, и мой поплавок стало тянуть вниз. Ура!
Но оказалось, что, когда рыба клюнула, нужно еще суметь правильно вытащить удочку, чтобы добыча не сорвалась с крючка (подсечь — быстрым и резким движением поднять удочку вверх). Папа поздравил меня с почином. Дальше дело пошло веселее. Раза два рыба срывалась у меня с крючка, зато отец дергал одну за другой.
Когда я хотел вытащить удочку в очередной раз, чтобы поменять наживку, у меня это не получилось. Леска вдруг натянулась, а удочка стала угрожающе гнуться. «Папа, помогай!» — не выдержал я. Он подскочил ко мне, и мы стали вместе тянуть удочку. Я боялся, что леска просто запуталась и мы вытягиваем какую-нибудь корягу (слишком уж подозрительно тихо вела себя рыба, если это была она). Но вот удочка резко дернулась, потом еще раз. Хорошо, что удочка мне досталась крепкая, иначе бы она просто сломалась. «Веди осторожно к берегу! — поучал отец. — Плавно!» Я так и делал. Удочка выдержала, леска не порвалась, и на крючке висела огромная (как мне показалось) рыбина — лещ. Я просто не поверил своим глазам.
Когда мы пришли домой и взвесили наш улов, то оказалось, что эта большая рыба весила столько, сколько и вся мелкая. Папа посмеивался, а я был необычайно горд собой: первая рыбалка — и такая удачная. Ну и пусть говорят, что новичкам всегда везет.
До конца лета я ходил на рыбалку иногда сам, иногда с друзьями. Бабушка с удовольствием готовила рыбные блюда. Она ее и варила, и жарила, и солила. И каждый раз желала мне удачной рыбалки. А к моему отъезду бабушка приготовила замечательного фаршированного карпа.
СОЧИНЕНИЕ 1
Представленный для
сочинения текст Ольги Кожуховой о детстве. Вернее, о ее детских воспоминаниях. Кожухова
начинает так: «Почему-то из детства мне всегда вспоминается только хорошее».
Прочитав текст, можно понять, что хорошие воспоминания Кожуховой в этом тексте
можно разделить на две части: первая – Отец-агроном, его неназойливое
воспитание, хуторок-оазис в степи; и вторая, бОльшая часть текста, — история
знакомства и дружбы с конем Мальчиком и история страсти к лошадям.
Коня, на которого посадил
шестилетнюю дочку, отец выбрал не случайно: «Конь был умный, послушный,
влюбленный в людей, славный», — отмечает Кожухова. Не привыкший, видимо, к
падению наездников, «он остановился, и, лоснящийся, эластичный, с удивлением и
упреком повернулся ко мне и тихонько заржал», — рассказывает Кожухова о своем
знакомстве. С этой минуты девочка стала ухаживать за лошадьми, отец и конюх,
конечно, поощряли это увлечение.
Вспоминая только хорошее,
Кожухова описывает неповторимое ощущение счастья от самостоятельных поездок в
школу или библиотеку и в поле; от зимнего утра и запаха «теплых животных,
навоза, гниющей соломы», от прекрасного утра, когда «Роман Васильевич берет в
руки щетку и начинает чистить лошадей»; от хорошенького жеребенка, вызывающего
«какое-то совершенно особое чувство нежности, ласки».
Счастье детства, конечно,
связано не только со страстью к лошадям. Кожухова помнит двор и конюшню «до
последней соломинки, до последнего бревнышка», мясистые губы и застенчивый
взгляд Мальчика, ворчание конюха, потому что в детстве человек открывает мир,
его радость, сладость и горечь: вероятно, только в детстве мир огромный и в то
же время родной, близкий; не враждебный, а наполненный любовью и радостью.
И в центре этого мира,
наполненного любовью и радостью, — любимый конь Мальчик. «Я не знаю, что думает
Мальчик, глядя вдаль, на дымы, поднимающиеся столбами из труб занесенных снегом
домов, на леса, индевеющие на горизонте, на степь, чуть курящуюся серебряными
хвостами поземки, но мне радостно видеть его стройную шею, красивую голову,
этот крепкий, темнеющий по позвоночнику круп, словно в этом животном сама
радость жизни, словно я нашла себе друга, хорошего друга», — в этом предложении
Ольга Кожухова объясняет, как конь Мальчик стал лучшим другом, стал
олицетворением радости жизни, счастья детства.
Мне понятно, почему
Кожухова вспоминает о детстве только хорошее: по-видимому, только в детстве
возможна такая полнота и радость бытия. Не случайно в последнем предложении
своего воспоминания Кожухова пишет, что, став взрослой, она понимает дружбу
«значительно глубже и шире, чем если бы понимала ее, не оставив в степи ни
Пегуши, ни Галки, ни Мальчика».
381 слово
СОЧИНЕНИЕ 2
ИСХОДНЫЙ ТЕКСТ
Почему-то из детства мне всегда вспоминается только хорошее.
Хуторок наш, в три дома, стоял, окруженный оврагами, на
бугре, на сухом, возвышенном месте, среди длинных, как ленты, протянувшихся по
степи, разросшихся лесопосадок.
Мой отец — агроном, его дело — бороться с оврагами, с
суховеями, изучать жизнь не тронутой человеком, нераспаханной степи и глубинные
ее связи с лесом, с ветром, с водой по оврагам, с длинной цепью прудов, сеять
хлеб под защитою лесополос.
Мы живем здесь, как в некой особой стране. Вокруг нас на
многие километры сплошь безлесные деревеньки да степи, иссыхающие на горячем
ветру уже к концу мая, все здесь серого, желтого цвета, а мы — в зелени и в
цветах, в гущине трав по пояс, в птичьем гаме, в черемухе и соловьях.
В те годы, как я теперь понимаю, отец меня многому научил,
если, в сущности, не всему. Только делал он это неназойливо, осторожно,
почему-то всегда оставаясь в тени, будто занятый чем-то другим.
Мне, наверное, не было и шести лет, когда он посадил меня верхом
на коня и заставил проехаться по двору. Конь был умный, послушный, влюбленный в
людей, славный Мальчик.
Я проехала, еле держась за поводья и сползая на холку коню,
но не вскрикнув, не завизжав: выражать чувство страха в нашем доме не принято.
Я ударила Мальчика пятками по бокам, и он поскакал. Не успев удержаться, я
скатилась в траву через голову Мальчика. В ту же самую секунду он остановился,
и, лоснящийся, эластичный, с удивлением и упреком повернулся ко мне и тихонько
заржал.
— Ну, ну! Ничего, ничего… — сказал мне отец. И спокойно пошел
по делам, по хозяйству, хорошо понимая, что самое важное уже сделано, навсегда.
Что теперь я всю жизнь буду помнить эту счастливую минуту, что я стану бродить
за Мальчиком неотступно, помогать нашему конюху чистить его, кормить и поить, и
водить на купание на пруд и в ночное. Он, отец, и еще и еще ненавязчиво поощрит
эту страсть: то даст подержать под уздцы, когда сам будет садиться в седло, то
я буду править вожжами, когда мы с отцом поедем на станцию в нашем стареньком
тарантасе, то он разрешит всем нам троим, мне и старшим двум сестрам, поехать
без взрослых, одним, на первый участок в библиотеку или в поле за сеном — и это
всегда для меня будет праздник.
Зимним утром конюшня еще в темноте. Двойные широкие двери —
на светлом ее силуэте — зияют глубоким провалом, оттуда уже вылетает парок,
запах теплых животных, навоза, гниющей соломы. Там, внутри, убитый ногами
земляной пол, на стене, на крюке фонарь «летучая мышь», он чуть теплится в этом
мраке, в клубящемся зимнем воздухе. За невидимой стенкой дощатого стойла — наш
конюх Роман Васильевич: невысокого роста, с круглой стриженой головой, с низким
лбом, перерезанным глубокими бороздами морщин. Он, посвистывает, выгребая
лопатой навоз, подстилая солому.
— А, здорово, здорово! — откликается он на мое приветствие. —
Как дела?
— Ничего… А твои?
— И мои ничего.
— Ну вот и прекрасно!
Утро полностью наше. Нам никто не мешает. Я стою у
бревенчатой, крашенной известью стены и с волнением наблюдаю каждый день одно и
то же прекрасное зрелище — прекрасное, по крайней мере, для меня, — как Роман
Васильевич берет в руки щетку и начинает чистить лошадей: сперва Мальчика,
затем Чалого, затем Пегушу, затем Орлика, затем Серого, затем Галку и
хорошенького ее жеребенка, стригунка, вызывающего у меня, да и у всех живущих
на хуторе, какое-то совершенно особое чувство нежности, ласки.
— Но, но… Не кусайся! Ишь чего захотел! — ворчливо
отталкивает Роман от себя жеребенка, играющего и хватающего его за чуб и за
шапку зубами.
Этот двор мне знаком до последней соломинки, до последнего
бревнышка. Говорят, что когда-то здесь жил Докучаев. Низкий, маленький домик,
крытый соломой, в одну комнату, с русской печью, с холодными сенями и чуланом,
поставленный на окраине леса, он давно обветшал. Но его не ломают. Рядом с
домом колодец с журавлем и вот эта конюшня, куда я хожу по утрам к лошадям.
Летом здесь очень тихо, безветренно и уютно. Вокруг лес — стоит не шелохнется;
в тихих, слепеньких окнах отраженно, как в омуте, зреют синие сумерки.
Сейчас лес и сырая солома на крыше, на срезе, каждый листик и
каждая веточка на морозном стекле — все бело, все искрится от снега, розовеет в
свете первых лучей декабрьского солнца. Мои ноги замерзли, я уже застоялась,
как конь, и Роман поспешает: он выводит на улицу Мальчика и гонит его к
стеклянной от намерзшего льда водопойной колоде; тот бежит, индевея, в белом
ворсе вокруг тонких ноздрей и на челке; повод брошен, мотается у него под
ногами, тонкой змейкой прочерчивает по свежему порошистому снегу извилистый
след. Вода ледяная, но парит в настывшем за ночь мерзлом воздухе.
Мальчик весело, бойко, с разбегу утыкается мордой в колоду,
жадно пьет, морща нос и лиловые, словно сделанные из резины, мясистые губы,
звонко хлюпает, даже всхрапывает потихоньку. И вдруг зорко косится огромным, в
прямых нежных ресницах застенчивым глазом на Романа, на мою неуклюжую в шубе и
шапке фигурку.
— Но-о, пужайся! Уж больно пужливый… — охлаждает его
грубовато Роман и при этом любовно похлопывает Мальчика рукавицей по крупу. —
Ну-ка, ну-ка, подвинься! — И он поворачивает копя поудобней, чтобы рядом с ним
стала Пегуша, а за ней следом Галка с жеребчиком. — Ишь какой эгоист!..
Растопырился!
И подсвистывает: пей, мол, пей, напивайся на весь день
работы.
Я не знаю, что думает Мальчик, глядя вдаль, на дымы,
поднимающиеся столбами из труб занесенных снегом домов, на леса, индевеющие на
горизонте, на степь, чуть курящуюся серебряными хвостами поземки, но мне
радостно видеть его стройную шею, красивую голову, этот крепкий, темнеющий по
позвоночнику круп, словно в этом животном сама радость жизни, словно я нашла
себе друга, хорошего друга, которого мне не заменит никто, даже самые лучшие,
умные люди. Да и так рассудить: всему есть на земле свое время и место, и я
теперь дружбу с людьми, может быть, понимаю значительно глубже и шире, чем если
бы понимала ее, не оставив в степи ни Пегуши, ни Галки, ни Мальчика.
О.К. Кожухова
Кажется, что Борис Андрианов в виолончельном футляре носит не только свой инструмент, но еще несколько дополнительных часов, дней и месяцев в придачу. Как иначе объяснить тот факт, что он успевает руководить несколькими фестивалями, играть концерты по всей стране и ходить в походы, требующие отдельной подготовки (да, такое вот увлечение), — неизвестно. Все это удается Андрианову с той же легкостью, с которой касается струн смычок. Впрочем, как известно, без труда не бывает ни рыбок в рыболовстве, ни фестивалей в творческой жизни. Недавно завершившийся XIII фестиваль Vivacello, придуманный Борисом Андриановым, — свежий тому пример. Здесь он и отвечающий за программу художественный руководитель, и музыкант на сцене, и находчивый организатор — за ней. Под самый занавес осени мы поговорили с виолончелистом о работе с современными композиторами, контекстах классической музыки и разговорах под рюмочку.
Совсем недавно завершился очередной фестиваль Vivacello, который, как и все события последних полутора лет, оказался в контексте возможных отмен, перемен и ограничений. Мне кажется или у вас позиция, что нужно устраивать фестивали несмотря ни на что?
Вообще наш фестиваль всегда проходит в такое время, когда организм начинает впадать в спячку, в Петербурге происходят убийства и самоубийства, оттого что становится очень темно, и все понимают, что впереди — долгая зима. (Смеется.) Ведь правда: ноябрь — самая тяжелая пора для многих, настроение и времена тревожные, но искусство всегда плодотворно влияло на нас, в любые сложные времена, так что да, нам всегда хочется продлить праздник и порадовать людей.
Каждый год современный композитор пишет для фестиваля новое сочинение, пополняя тем самым мировой виолончельный репертуар. В этом году этим композитором стал Самюэль Струк, а его концерт был встречен стоячими и очень бурными овациями. Как вы с ним познакомились, как подружились?
Мой друг, баянист Николай Сивчук, года три назад показал мне запись концерта для виолончели и баяна Самюэля Струка, совершенно потрясающее произведение. И мы просто нашли агента Самюэля и написали ему с вопросом, можно ли нам это произведение исполнить в Москве, на фестивале. И два года назад мы его сыграли. Это было здорово, мы с тех пор его периодически исполняем в разных городах и странах, и когда дошло дело до следующего фестиваля — прошлый у нас был усеченный в связи с пандемией, то есть до нынешнего 13-го, — мы снова связались с Самюэлем, чтобы попросить написать двойной концерт для виолончели и гитары с оркестром. И вот он написал. Композитор Струк — гитарист, и он очень хорошо знает этот инструмент. Я подумал, что именно такой вариант — виолончель и гитара — будет очень удачным. И, мне кажется, не ошибся, хотя голова, конечно, на репетициях просто пухла. (Смеется.) Самюэль — джазовый музыкант, и его ритмические навыки немножко сложно ложатся на этот классический концерт. Происходит смешение всего, произведение очень яркое, самобытное и вообще не похожее ни на что. И для нас это полная феерия.
Если вести разговор в контексте широкой публики, есть имена композиторов, которые всегда привлекают внимание. Сложнее ли в этом плане с современниками, которых слушатели еще могут не знать?
Ну, Баха-то сложнее играть, там каждую ноту все знают, кто в теме. (Смеется.) А если серьезно, то это привилегия — работать вместе с композитором, потому что ты можешь получить от автора какие-то ценные указания, что-то подкорректировать, услышать из первых уст, как это должно звучать, как он это слышит. Что касается публики, она не всегда ходит на композитора, зачастую и на исполнителей тоже. И надеюсь, что наша публика достаточно открыта к чему-то новому, и если композитор пока не известный, людям — тем не менее — интересно услышать, что он написал. Я очень рад, что теперь Московская филармония открывает много новых проектов. Потому что еще совсем недавно была огромная разница между Москвой и Европой. Я учился в Берлине, где всегда писалось и игралось огромное количество современной музыки, где все это бурлит. И вот ты за всем этим наблюдаешь, а потом приезжаешь в Москву, предлагаешь какой-то концерт, например, даже Шостаковича, а в ответ слышишь: «Ой, это сложно…» В смысле сложно? Шостакович — уже классика, но тебе говорят: «Давайте лучше Чайковского или Вивальди». И хватаешься за голову. Сейчас в этом плане картина меняется, можно смело предлагать авангардные программы, новые проекты. И в этом смысле я, конечно, горжусь, что каждый год наш фестиваль отправляет в свободное плавание новое произведение композитора-современника.
А сейчас вы успеваете следить за тем, что пишут композиторы-современники, за тем, как музыка отзывается на эту самую современность?
Я, наверное, вас разочарую. Чем старше становишься, тем больше думаешь, что будет время, что сможешь им управлять, но получается наоборот. Чем дальше, тем больше технологий, однако чем короче тебе путь до чего-то, тем больше ты себя нагружаешь. Это моя вина, но фестивали и исполнительство не дают мне компетентно ответить на вопрос про тенденции в искусстве. Впрочем, если говорить о вещах общих, то если общество открыто ко всему, это сразу же отражается и на искусстве. Сейчас идет тенденция к цензурированию всего на свете, и это, конечно, очень вредно. Хотя, если посмотреть с другой стороны, в советское время именно от того, что нельзя было сказать все, вокруг и рождались бесконечные шедевры, и это действительно загадка, секрет того времени. Ты взвешивал каждое слово, но если брать театр, кино, музыку — был золотой век в то время, когда нельзя было ничего.
Искусство старается оторваться от реальности или, наоборот, остается в контексте времени?
Искусство всегда отражает жизнь, потому что мы не можем жить вне политики, вне общества, и люди творческие, которые что-то создают, тоже. Сейчас что-то идет в каком-то хорошем направлении, но ты все время слышишь какие-то ужасные новости про то, что где-то что-то запретили, где-то прибежали какие-то казаки, где-то какие-то депутаты что-то приняли, потом кто-то оскорбился, обиделся, потом еще что-то приключилось.
Надеюсь, что наша публика достаточно открыта к чему-то новому, и если композитор пока не известный, людям — тем не менее — интересно услышать, что он написал.
При этом кризисы зачастую влияют на желание выразить свои чувства вполне в положительном ключе.
Очень много факторов влияет на то, как человек ищет свободу, да и вообще себя самого. В творчестве и за его пределами. Вообще, все люди, чем бы они ни занимались, ищут творчество. Есть какие-то временные, цикличные вещи, а есть вечные, и вопрос воспитания и понимания, что есть хорошо, а что — дурновкусие, тоже к ним относится. Если тебе не прививают дурновкусие со всех сторон, то легче найти себя в этой жизни правильно. Ведь на душевное состояние влияют и финансовая составляющая, и климат, который может человеку не очень нравиться, и ему захочется взять и уехать в определенное время года. Я надеюсь, что все сложности именно в нашем российском обществе, которые отмечаются, все-таки не настолько критичны, и можно, в принципе, выживать и высказываться, если тебе есть что сказать. А дальше посмотрим, как будет. В общем, пока что рано думать о каких-то глобальных вещах, наверное. Пусть каждый начнет поиск внутри себя и попытается эту свободу отыскать, но если кому-то будет тесно и захочется что-то поменять, его тоже можно понять.
Возвращаясь к разговору об академической музыке. Вот я звоню, допустим, в какой-то сервис или банк, там просят подождать и включают известное классическое произведение. Допустим, Сюиту № 1 для виолончели Баха. Она почему-то особенно часто звучит. И вдруг академическая музыка оказывается в таком бытовом контексте. Можно ли говорить в категориях плохо-хорошо об этом?
Особенно мне нравится, когда приезжаешь в пункт назначения на поезде РЖД и они включают как раз сюиту Баха, прелюдию, и без возможности убрать звук. Смех в том, что исполняют ее не музыканты, она просто набрана на сэмплере и поэтому звучит электронно, совершенно чудовищно. Конечно, с одной стороны, хороший такой порыв, что люди приезжают под Баха, а с другой, когда он звучит, как робот… (Смеется.) Да пожалуйста, ради бога, я думаю, что это ни хорошо, ни плохо, пусть звучит эта музыка. Человеку, чтобы прийти в концертный зал, нужно просто принять это решение. Люди думают, что они не знают, не разбираются, а позови человека на любой хороший концерт, и, если исполнять будут здорово, ему понравится практически любое, пусть даже очень авангардное сочинение. Жаль, что часто из-за страхов люди просто не знают, как это красиво. Кстати! Раньше была музыка классическая и эстрадная, а как сейчас назвать всю музыку, которая не академическая? Не знаю такого слова. Эстрада — это все-таки очень устаревшее определение. Понятно, что есть джаз, поп, рок, шансон, что угодно, а как назвать это одним словом — непонятно. При этом бывают некоторые, скажем так, перевороты. Если взять, например, вальсы Штрауса — это в каком-то смысле поп-музыка, а если взять тот же Pink Floyd, то это уже серьезная музыка.
Очень много факторов влияет на то, как человек ищет свободу, да и вообще себя самого.
А отличается ли восприятие от города к городу, по вашим наблюдениям, заинтересованность академической музыкой? Вы ведь много путешествуете по стране и с концертами, и с целыми фестивалями.
Фестиваль «Музыкальная экспедиция» мы уже восемь лет проводим во Владимирской области, столице фестиваля, а с этого года гоняем с ним по всей стране. Играем прямо на улице, ставим сцену. И вот приходит несколько тысяч людей, все слушают идеально, в полной тишине. И потом очень многие подходят и говорят: «Мы никогда не подозревали, не знали, что академическая музыка — это так здорово». У нас очень большая страна, труднодоступная, и сравнивать себя с другими странами мы не можем. Допустим, в Западной Европе фестивали с прекрасными исполнителями проходят на каждом шагу, в каждой деревне. И вовлеченность в академическую музыку, в живое ее исполнение там из-за этого априори выше. Но тем не менее все равно академическая музыка никогда по популярности не превзойдет поп-музыку. Там другой абсолютно продакшн, другой масштаб, и нечего с этим тягаться. Классно, если люди с молодых лет могут сочетать в себе интерес и к тому, и к другому. Послушать академический концерт, а потом надеть наушники, идти и слушать Билли Айлиш, Оксимирона, Моргенштерна, да кого угодно. Все имеет право на существование, если оно талантливое. Но, к сожалению, люди зачастую только во второй половине жизни приходят к заинтересованности академической музыкой. У них процессы замедляются, и они думают: посижу-ка я, посозерцаю. Это ведь огромная работа — сидеть в концертном зале и слушать, сопереживать, включаться. Такой большой эмоциональный процесс, которого я желаю всем. Жалко ведь лишать себя такого удовольствия. Надо просто быть открытым и готовым к нему.
В контексте возраста — вопрос про детство. Приходилось заставлять вас заниматься?
Ну, ребенку хочется всегда, мне кажется, что угодно делать, лишь бы не играть на инструменте. Это надо привить любовь. Моя мама не смогла привить мне любовь в детстве. Все мои успехи связаны только лишь с ее усердием, и я ей, конечно же, благодарен. И когда заходит об этом разговор, я вспоминаю ее и добрым и недобрым словом, а она всегда потом читает и обижается. (Смеется.) Но я не могу иначе сказать, потому что знаю примеры, когда дети любят играть и занимаются с удовольствием, а для меня это было проклятье какое-то жуткое. Я ничего хорошего вспомнить не могу, мне это категорически не нравилось. (Смеется.) Летом меня возили всегда в один и тот же дом отдыха, там было прекрасно. И вот утро, ты завтракаешь, полон сил и энергии, солнце светит, 25 градусов, ну а ты два часа шмаляешь по струнам. Сейчас кажется: два часа — это, может быть, не так много, но когда тебе девять лет, это целая вечность. Но от школы никуда не деться, какой-то этап своей жизни нужно очень много заниматься, чтобы это свое ремесло точить. Причем это нужно сделать до определенного возраста, а потом все равно всю жизнь это нужно поддерживать. Это труд постоянный, непрекращающийся. В общем, детство мое было сложным, без виолончели, наверное, оно было бы гораздо радужнее. Но зато теперь много радужного. Помучился в детстве — живи прекрасно. (Смеется.)
Про прекрасную жизнь: как вам кажется, понятие интеллигенции, богемы или творческой элиты и сама его суть сегодня переменилось?
Люди переместились из кухонь в кабаки, это стало более доступно. Но кто это такие — творческая интеллигенция, богема? Это люди, которые занимаются творческими профессиями, или те, кто занимается чем угодно, но любит творчество, увлечен произведениями какого-то музыканта или поэта и будет ходить в консерваторию или на литературные вечера? Мои знакомые в шутку говорят, что в Москве живет 500 человек. В том смысле, что ты знаешь какой-то круг, в котором все тоже друг друга знают, и для тебя город состоит из этих людей. У меня есть большой круг друзей-музыкантов, а также друзей-немузыкантов. Музыканты разговаривают о коронавирусе, о дирижерах и о концертах, то есть наши разговоры сводятся к беседам о профессии. Ну а люди, с которыми я дружу вне ее рамок, говорят о политике, о творчестве. Ну а вообще под рюмочку всегда всех людей тянет поговорить на любые темы. На то эта рюмочка и существует. Может быть, сейчас нет такого, как в шестидесятые: сидения-чтения на кухне, обмена рукописями. Теперь можно встречаться где угодно, как угодно, это тоже вносит контекст. Зато каждый раз, когда приходишь к кому-то домой, радуешься еще больше, чем когда встречаешься где-то на нейтральной территории.