Сочинение на тему темы образы и мотивы элегической лирики батюшкова 9 класс

Мы поможем в написании ваших работ!

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Основной мотив поэзии Батюшкова — это прославление эпикурейской мудрости жизни. С юношеским упоением воспевает поэт радости и веселие. Всего отчетливее эти настроения Батюшкова проявились в стихотворениях «Мои пенаты» (1814) и «Вакханка» (1815).
Но эпикурейские мотивы составляли только одну сторону поэзии Батюшкова. У поэта рано стали появляться следы двойственности, противоречивости настроений. В своих элегиях («Тень друга», «Умирающий Тасс» и др.) Батюшков отдает дань и романтизму. Но и в них чувствуются стремление к естественности в изображении чувств и пластичность образов — черты, характеризующие поэзию Батюшкова как одного из предшественников Пушкина.
В своеобразном преломлении темы и образы «легкой поэзии» в сочетании с мотивами гражданской лирики характеризуют творчество поэта-партизана Д. В. Давыдова, прославившегося своими застольными гусарскими песнями.
Таковы были основные черты и тенденции развития русской литературы предпушкииской поры. В своей лицейской поэзии Пушкин выступает как талантливый преемник ее лучших традиций и как поэт-новатор. В стихотворении выражена идея о трагической участи поэтов в жизни, развивающаяся и в творчестве Жуковского.
Не так, любезный друг, писатели богаты;
Судьбой им не даны ни мраморные палаты,
Ни истым золотом набиты сундуки:
Лачужка под землей, высоки чердаки
Вот пышны их дворцы, великолепны залы,
Поэтов — хвалят все, питают — лишь журналы
Катится мимо их Фортуны колесо;
Родился наг и наг ступает в гроб Руссо;
Камоэнс с нищими постелю разделяет;
Костров на чердаке безвестно умирает,
Руками чуждыми могиле предан он:
Их жизнь — ряд горестей, гремящая слава — сон.
Попутно осмеиваются бездарные стихотворцы из эпигонов классицизма.

Новаторский характер носили и антологические стихотворения поэта. Для раннего Батюшкова античность – средоточие чувственных наслаждений. В этом духе понята и античная лирика. Теперь поэту близки в античности иные свойства – простота, мужество, драматизм страстей. Жанр антологического стихотворения был издавна трудной, но необходимой для поэта художественной школой вследствие предъявляемых к нему устойчивых требований краткой, сжатой выразительности. Заслуга Батюшкова в том, что он избежал как внешней декоративности, форсированной экзотичности, щегольства античными реалиями и приметами быта, так и манерной передачи чувств, излишней чувствительности и трогательности. Античную антологию он понял как воплощение национального духа древних греков, как нравственное бытие народа, которое невозвратимо. Обращаясь к античности, поэт решал современные ему проблемы национально-исторической самобытности и народности. Миросозерцание античного человека можно раскрыть лишь через его духовный, внутренний мир. Наиболее личной, индивидуальной страстью выступает любовь. Поэтому в лирике Батюшкова господствует принцип «антологического индивидуализма». В любви античный человек высказывается весь. Помимо темы любви Батюшков коснулся и тем смерти, ревности, дружбы и гражданской гордости. В антологических стихотворениях Батюшков пропел гимн жизни, ее красоте, ее величию, ее тревогам. Только самоотверженная и открытая битва с превратностями судьбы дает ощущение полноты и радости бытия. Героическая тема противостояния опасностям, сопротивления обстоятельствам, несмотря на возможность поражения и неизбежность смерти, достойно венчает антологический цикл.

На формирование Батюшкова как поэта повлияли следующие факторы:

1. Знание, изучение античной литературы, поэзии (Вергилий, Гораций, Анакреон).

2. Эпоха французского Просвещения (Вольтер (любовь к нему у Батюшкова всю жизнь), Дидро; критиковал Руссо).

3. Итальянское Возрождение (Петрарка, Ариосто).

4. Двоюродный дядя – Муравьёв (чиновник и писатель. «Я всем, что имею, обязан своему дядюшке»).

5. Окружение (писатели: Державин, Крылов, Капнист, Озеров, Львов).

Основные периоды:
1802 – 1808 – ученический период 1809 – 1812 – начало оригинального творчества 1812 – 1816 – переломный; духовный и поэтический кризис 1816 – 1823 – попытки преодоления кризиса и выхода из него.

1 период
. Журнал «Любитель словесности», 1806 – стихотворение «Мечта» (первое опубликованное). «Мечтанье есть душа поэтов и стихов». Утверждение трёх имён: Анакреон, Сафо, Гораций. Батюшков пишет о том, что не в богатстве и знатности счастье. «Хижина поэта мечтою превращена во дворец, как ручеёк для бабочки в море». Поэзия живёт мечтой. «Совет друзьям» — утверждение идеалов, мотив разочарования в светских общепринятых ценностях. Ценность «лёгкой поэзии».

2 период.
«Маленькая философия». Батюшков служил, участвовал в сражениях, вышел в отставку. Возвращается в Петербург, живёт по своей философии. Близкий друг – поэт Гнедич (по письмам). Сознательное существование и признание его как достойного и способного вызвать уважение честных людей. Философия основывается на убеждённости, что земные наслаждения возможны для человека с добродетельной душой; наслаждения – это не только сфера порока. Уединение – личное счастье. Эпикурейство – принцип достижения личного блага путём чувственных наслаждений (вкусная еда, вино, хорошая музыка, прекрасная женщина). Гедонизм – добро – наслаждение (стремление к добру). Сочетание у Батюшкова эпикурейства и гедонизма воплощалось в гуманистических идеалах и целомудрии. Батюшков не похож на своего лирического героя, в котором воплощалась то, что невозможно реализовать в жизни; переживания души, а не опыт жизни. Осознание невозможности реализации чего-либо выливалось в конфликт между мечтой, идеалом и действительностью (так, эстетически возвышенные наслаждения противопоставляются скептицизму). Малые жанры отражают «маленькую философию». В мироощущении Античности находит идеалы: жизнерадостность, воспевание красоты, душевное здоровье – романтическая мечта. Стоит отметить, что Батюшков при этом не использует античные формы поэзии. Это диктует характер стиля Батюшкова: нет тяжеловесного языка классических од. Использует язык, отражающий ясность мысли, способный выразить чувства и переживания – гармоническое равновесие, которое диктует вкус. Нет старославянизмов. Батюшков избирает другие темы: гражданская тематика (ощущение катастрофичности бытия, трагичности положения человеческой личности в хаосе истории). Наступает момент безотрадного, беспросветного пессимизма, самое отчаянное разочарование. Батюшков пытается выстроить новую философию, найти положительные основы видения мира, обращается к эпической, исторической тематике.

3 период.
Основной жанр – элегия, в которой сочетаются историческая тематика и философская. Так, Рылеев использовал элегию для создания исторических образов, Батюшков же – для того, чтобы оттолкнуться от них в философском осмыслении бытия отдельной личности и бытия народов. «На развалинах замка в Швеции», «Судьба Одиссея» (герой, который соперничает с богами, бросает им вызов; пролог к трагедии — скитания). Поэта интересует человек в водовороте истории, размышления о том, в чём человек может найти опоры в разрушающей силе истории. Настроения прослеживаются в стихотворении «К другу» (к Вяземскому): «Мы область призраков обманчивых прошли…». Батюшков приходит к выводу о том, что «…ничего не прочно, нигде нет счастья». Итог активного творчества этого периода – сборник «Опыты в стихах и прозе» (1817), где слово опыты надо понимать именно в значении итога, а не экспериментов. Созданы произведения «Умирающий Тасс», «Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы», циклы «В подражание древним» (последнее крупное произведение поэта), «Из греческой антологии».

1. Эстетическая позиция декабристов. Жанрово-стилевое своеобразие лирики. Творчество К.Ф. Рылеева.
   

Революционно-романтическая эстетика формировалась в борьбе с враждебными дворянским революционерам идейно-художественными течениями. Основной удар был направлен против классицизма, подвергшегося уже критике со стороны карамзинистов и арзамасцев. Для революционных романтиков особенно неприемлемы были политическая основа классицизма и его скованность канонизированными правилами и образцами. Например, Кюхельбекер, в поэзии которого традиции классицизма еще дают себя знать, постоянно выступал против подчинения русской литературы его законам.

Но, выступая в качестве представителей романтического направления против классицизма, декабристы отмежевывались и от тех романтиков, которые стали выразителями консервативных тенденций. Кюхельбекер высмеивает это течение в поэзии: «Чувство уныния поглотило все прочие. Все мы взапуски тоскуем о своей погибшей молодости. Картины везде одни и те же: луна, которая, разумеется, уныла и бледна, скалы и дубравы, где их никогда не бывало, изредка длинные тени и приведения, в особенности же туман: туманы над водами, туманы над бором, туманы над полями, туман в голове сочинителя».
В письме Пушкину от 12 февраля 1825г. Рылеев, признавая благотворное воздействие Жуковского на язык русской поэзии, считает пагубным «влияние его на дух нашей словесности
», что является результатом мистицизма, мечтательности, туманности, которыми проникнута большая часть стихотворений поэта-романтика.

Таким образом, революционные романтики вели литературную борьбу на два фронта: против реакционного классицизма и против консервативного романтизма. Служение делу свободы художественным творчеством революционные романтики рассматривали как свой гражданский долг. Они обосновали идею поэта-гражданина, которая стала характерной для передовой русской эстетики. Эта идея была сформулирована в известном признании Рылеева: «Я не поэт, а гражданин
». Идея поэта-пророка, обладающего «силой воздвигать народы
» на борьбу за свободу, свойственна и Кюхельбекеру.

Созданный революционными романтиками образ поэта-гражданина явился антитезой образу поэта-эпикурейца, получившему широкую популярность в «легкой поэзии» и образу поэта-мечтателя, характерному для элегического романтизма.

Понимание общественной роли искусства приводило декабристов к требованиювысокого

содержания литературы. Декабристы вкладывали в понятие высокого революционно-освободительное содержание, связывали эту категорию с идеалами общественно-политической свободы. «Высокость
» души была признана необходимым качеством гражданина в законоположении Союза Благоденствия. В том же документе утверждается и необходимость высокого содержания поэзии, без чего произведение «недостойно дара поэзии
». Отсюда и революционно-романтический критерий оценки художественного творчества: «сила и прелесть стихотворений
» состоит «более всего в непритворном изложении чувств высоких и к добру увлекающих
».

Признание за художественной литературой высокой гражданской миссии побуждало поэтов-декабристов пропагандировать высокие

жанры поэзии: политическую оду, героическую поэму, гражданскую трагедию.

Жанрово-стилевые осбенности:

Прежде всего, внимание декабристов привлёк жанр оды
. В оде у классицистов поэт выступал от имени всего народа, выражая таким образом не свою личную точку зрения на изображаемые события, а общенародную. У декабристов герой трагически отчуждён от народа и должен совершить подвиг для единения с ним; одиночество героя и обреченность на конфликт привели к появлению элегической тональности. Декабристская ода сочетает жанровые признаки оды и элегии («На смерть Байрона» К.Ф. Рылеева, «Смерть Байрона» В.К.Кюхельбекера).

Сходные изменения произошли с жанром дружеского послания

.
В декабристском дружеском послании («Моё прости друзьям Кисловскому и Преклонскому» В.Ф.Раевского) в основе лежит гражданское чувство, раскрытое с естественностью разговорной интонации и дружеской откровенностью.

Попадает в поле зрения декабристов и жанр баллады
,
понятый как поэтическая форма народной фантазии. Декабристы в споре с Жуковским создают «русскую балладу» («Ольга», «Убийца», «Наташа», «Леший» П.А.Катенина, «Пахом Степанов» В.К.Кюхельбекера), жанровыми признаками которой явились просторечие, шероховатость, а подчас нарочитая грубость поэтического языка, имитирующая «простонародную грубость».

Наиболее удачным жанровым экспериментом декабристов в лирике стали «Думы
»
К.Ф.Рылеева, неслучайно Бестужев ставил их на первое место среди созданий «новой школы нашей поэзии
». По мнению самого Рылеева жанр «думы» является старинным русским изобретением («дума о героях»). В этой жанровой форме Рылеев видел возможность, изображая подвиги великих героев национальной истории, разбудить в душе читателя патриотические чувства, чувство общности со своей великой родиной, её историей, народом. Поскольку каждый из героев рылеевских дум (Вещий Олег, Димитрий Донской, Борис Годунов, Иван Сусанин, Богдан Хмельницкий и др.) интересовал не как неповторимая личность, а как русский тип человека, то герои оказались «унифицированными», на одно лицо, одним лирическим «я».

Декабристы создали особую, характерную только для гражданского романтизма разновидность жанра поэмы

(«Войнаровский», «Наливайко», «Хмельницкий» К.Ф.Рылеева). Поэма вобрала в себя все поэтические открытия декабризма: историческую достоверность, национальную, гражданскую и патриотическую тематику, трагический герой-титан. Новое в декабристской поэме — разочарованный герой.

Теме политической свободы поэты-декабристы посвящали наиболее значительные произведения своей лирики. В «Законоположении Союза Благоденствия» первым естественным законом общественного объединения людей признавалось «соблюдение блага общего
».

^
6Характерные особенности жанра элегии К. Н. Батюшкова

В XVIII веке ода должна была решать серьезные проблемы человеческой жизни. У Батюшкова этой цели начинает служить элегия.

Он многим обязан и Карамзину и западноевропейским элегикам, но в значительной мере «батюшковская» элегия — род лирики, созданный им самим.

Предметом поэзии является душевная жизнь человека, — не как «малая» часть большого мира, а как мерило ценности этого мира.

Сущность поэтического метода Батюшкова понимается по-разному. О его поэзии принято говорить как об образце литературной условности. Правда, у него уже появилось несвойственное прежней литературной эпохе представление об обязанности поэта избирать тот род поэзии, который соответствует его духовному опыту.

Природа этого «действия» сценична, как и эпизод с воином. Часто у Батюшкова стихотворение строится как обращение героя к присутствующим тут же лицам. Герой как бы комментирует сцену, происходящую перед ним.

Внутренние переживания обычно даны посредством изображения их внешних признаков: голоса, движения руки. Изображается то, что находится к основной теме в побочном, завуалированном отношении».

Лирический герой Батюшкова — не одинокий романтический «певец», как у Жуковского: он скорее напоминает «корифея» античного хора.

Как ни замечательны монументальные исторические элегии Батюшкова, в создании их романтического колорита поэт следовал уже существовавшей в европейских литературах традиции. В «античных» же стихах он создатель стиля, единственного в своем роде.

Передоверяя чувства античному (или «северному») лирическому герою, Батюшков от лица этого героя выражает их с непосредственностью и экспрессией.

Во всех трех исторических элегиях Батюшкова (элегия «Умирающий Тасс», естественно, дана от лица итальянского поэта) присутствует личное начало: «Я здесь, на сих скалах, висящих над водой…» («На развалинах замка в Швеции»), «О, радость! я стою при Рейнских водах!..» («Переход через Рейн») и т. д. Батюшков — лирик и там, где он «театрален», и там, где он эпичен.

Еще один тип батюшковской элегии — «интимная» элегия разочарования. Она вела к Пушкину, к психологической лирике.

Среди произведений Батюшкова выделяется несколько написанных в разное время интимных элегий, где личное чувство поэта выражено более непосредственно — «Вечер» (1810). Чувство горести обусловлено несчастливой любовью, потерей дружбы, личным душевным опытом. Батюшков достигает здесь не только эмоциональной напряженности, но и подлинного психологизма.

Элегии этого типа можно разделить на две группы. Первую составляют стихотворения, в которых переживание воссоздается с помощью эпических или драматических приемов. Поэт посещает разные страны, он сражается, любуется природой

Однако Батюшков явно испытывал потребность в эмоциональной насыщенности элегического стиля. Он по-разному достиг ее в относительно раннем «Выздоровлении»1 и в более поздних стихотворениях «Мой гений» (1815) и «Пробуждение». Эти три шедевра представляют вторую группу элегий Батюшкова.

Вместо длительности во времени — фиксация мгновенных состояний.

Но и здесь Батюшков выражает не зыбкость и неповторимость настроения, а, наоборот, его постоянство. Лиризм наиболее интимных элегий Батюшкова — очень мягкий, нежный, сдержанный, чуждый какой бы то ни было аффектации, не только патетической, но и «чувствительной». Лирическое самораскрытие осуществляется не столько погружением в себя, сколько изображением внешнего мира, пробуждающего чувства поэта.

Тяготение Батюшкова к широким обобщающим образам-символам выразилось в приглушении им прямого, конкретного значения слов.

Особенность стиля Батюшкова — употребление повторяющихся слов и словосочетаний, своеобразных поэтических клише, переходящих из одного стихотворения в другое.

Красота языка в понимании Батюшкова — не просто «форма», а неотъемлемая часть содержания. Поэт умело создавал языковой «образ» красоты

Батюшковский языковой образ создавался не только фонетическими и синтаксическими средствами. Тончайшее использование лексической окраски слов — одно из главных новаторских свойств поэзии Батюшкова.

Батюшков в своем творчестве примкнул к тому направлению в лирике, которое характеризуется стремлением к выражению субъективных чувствований. Это направление утверждалось в литературе с 70-х годов XVIII века.

Поэзия личного чувства являлась основной линией его лирики, но содержание ее менялось. Первые стихи Батюшкова, если не считать ряда дидактических сатир, воспевают наслаждение жизнью

Эта философия беспечности, лени, наслаждений и поэтической мечтательности уже в первых стихотворениях осложнена предромантической меланхолией и сентиментальными настроениями переходного периода.

И самое главное: В этом смысл сублимирующего, возвышающего принципа в эротических стихах Батюшкова.
^
7Легкая поэзия К.Н. Батюшкова до идейного кризиса 1812 — 1813 гг.

творчество принято делить:

1802-1813 (отечественная война разорение москвы)

1813-1821- закончил писать.

«Легкая поэзия (анакреонтическая) 2ая треть 18 века — ломоносов сумароков тредияковский кантемир заложили ее традиции в русской литературе»

особенности легкой поэзии:

1. двуплановость, а не двоемире — героев можно поделить на 2 лагеря: те кто правильно понимает смысл жизни: чувства, любовь и радости жизни, дружба деревенское уединение занятие поэзией праздность и те кто неправильно видит назначение человека — цари, монахи — служение, погоня за благополучием и деньгами

2.проповедь умеренности, довольство малым до 12-13 года он тяготеет к легкой поэзии. Батюшков был очевидцем московского пожара.

Белинскому принадлежит заслуга четкого определения пафоса поэзии Батюшкова. Считая пафосом произведения «могучую мысль поэта», нашедшую полное воплощение в художественной форме, Белинский усматривает основу творчества Батюшкова в «изящном эпикуреизме», являющемся «во всей его поэтической обаятельности», в «полном страсти стремлении… к наслаждению, к вечному пиру жизни» (VII, 234 и 269).

В речи, читанной при вступлении в «Московское общество любителей русской словесности» (при университете), он во враждебно настроенной аудитории подчеркнул свою приверженность «эротической» поэзии, заимствуя этот термин из названия сборника элегий Парни: «Эротические стихи». В той же речи он формулировал идеал легкой поэзии, основанной на новом направлении в искусстве: простоте, ясности, гармоничности: «В легком роде поэзии читатель требует возможного совершенства, чистоты выражения, стройности в слоге, гибкости, плавности; он требует истины в чувствах и сохранения строжайшего приличия во всех отношениях».

В первой половине своей творческой жизни, до войны 1812 года, Батюшков выработал собственную «маленькую», по его выражению, философию. Поклонник Монтеня и Вольтера (последнего он односторонне понимал как преимущественно рассудительного мудреца-эпикурейца), Батюшков своеобразно соединил скептицизм с чувствительностью и гедонизмом. Парадоксальным образом именно жестокий исторический опыт породил жизненную и поэтическую философию Батюшкова — гуманное эпикурейство его юности, обожествление личного счастья.

Поэт никогда не был сторонником революционного просветительства с его грандиозными замыслами разумного переустройства мира. Разочарование в «веке Просвещения» сближало Батюшкова с его старшим современником — Карамзиным. Но позиция Батюшкова отличалась от не лишенной фатализма позиции Карамзина. По Карамзину, человек и его жизнь — неизбежное смешение тени и света, добра и зла, печали и радости, непрерывно переходящих одно в другое и неотделимых друг от друга. Отсюда «меланхолия» Карамзина.

Карамзин испытывал именно жалость к человеку, а не восхищение им (на этом основан его сентиментализм). По Батюшкову же, смысл жизни — в даруемой ею радости:

Мой друг! скорей за счастьем В путь жизни полетим; Упьемся сладострастьем И смерть опередим; Сорвем цветы украдкой Под лезвием косы И ленью жизни краткой Продлим, продлим часы! («Мои пенаты»)

Гедонизм его имел, однако, эстетически возвышенный характер, был в целом лишен «либертенского» вольнодумства; наоборот, сочетаясь с «прекраснодушием», сближался с карамзинским сентиментализмом. Батюшков считал, что истинное наслаждение жизнью возможно только для добродетельной души. Батюшков вынес представление об идеальном человеке, в котором высокий нравственный характер, способность к самоотречению сочетаются с любовью к жизни. Под влиянием учения и лирической поэзии М. Н. Муравьева в батюшковской лирике тех лет к эпикурейству была сделана прививка «чувствительности» и нравственности. Эпикурейство поэта включало как нечто совершенно необходимое наслаждение радостями духовными.

Этот период – стихи ода Бог, мечта, К хлое, к фелисе, веселый час, мои пенаты тибуллоа элегия, вакханка, радость

^
8Послевоенная романтическая лирика К. Н. Батюшкова

«Маленькая» философия Батюшкова, окруженная с самого начала разбушевавшейся стихией европейской истории, была пронизана тревожными нотами, которые проходят и через все его творчество. Новые исторические события, тяжелый опыт личных неудач повлияли на строй его мыслей. В результате событий 1812-1814 годов его мировоззрение и творчество изменились. Охваченный сильным патриотическим чувством, Батюшков в 1813 году добровольно вступил в действующую армию, участвовал в сражении под Лейпцигом и вместе с русскими войсками вступил в Париж. Однако события Отечественной войны Батюшков воспринял во многом иначе, чем большинство его современников. Несмотря на победоносный ход войны, в нем росли горечь и разочарование. В этомБатюшков был одинок — в русском обществе господствовало настроение общего подъема и радужных надежд. Тот самый 1812 год, который резко поднял общественную активность, дал толчок движению декабристов, Батюшкова погрузил в мрачные раздумья. Батюшков разочаровывается в «разумности» и «гармоничности» человека. Историческая роль революционного просветительства рисуется ему уже гибельнойБатюшкова уже не привлекает эпикуреизм, даже в той изящной форме, которая восхищала его у М. Н. Муравьева. Единственным средством спасения поэт считает теперь христианскую религию. Однако и вера не спасает поэта от отчаяния. Все его позднее творчество пронизано чувством острого трагизма, ощущением невозвратности счастья. Обуреваемый страхом перед революцией, ее насилием и разрушительной силой, он боится за Россию. Не исключено, что в катастрофическом обострении наследственной душевной болезни, выключившей Батюшкова из жизни в начале 1820-х годов, сыграла роль его осведомленность о существовании тайных декабристских обществ. В своем понимании общих задач литературы Батюшков — несомненный карамзинист, хотя от Карамзина его отличало вначале эпикурейство, а затем мрачность жизнеощущения. После некоторых колебаний в 1812-1813 годах он уже до самого конца был верен европеизму и осуждал «славенофилов». Батюшков — автор блестящих сатир на «варягороссов» («Видение на берегах Леты» и «Певец в Беседе любителей русского слова»). + стихотворения тень друга переход русских войск через Неман, переход через Рейн

^
9Психологические элегии Е. А. Баратынского

«Сон» — основа всей образной структуры «Разуверения». «Усыпленье» последних стихов оказывается сродни «сновиденьям» первых. Эта «дремота» больного, это его спокойствие — своего рода тоже «обольщенье», которое поэт просит пока «не тревожить». Скептицизм его бескомпромиссен: не иллюзия ли и то, что былая возлюбленная теперь — «друг заботливый»? Иллюзорность любовного счастья — тема стихотворения «Поцелуй» (опубликовано в 1822 г.). Действительный поцелуй, дарованный героиней, превращается в «мечту», обман, «сон». «Сон», как синоним «иллюзии», фигурирует в элегиях и в позднейших стихотворениях Баратынского десятки раз. Близко к значению «сна» и значение слова «мечты». «Мечты ревнивые от сердца удали», — говорится в «Признании». «Любовные мечтанья», «прежних лет мечтанья», «мечтанья юные» и т. п. всегда появляются у Баратынского в противопоставлении не «высокого» «низкому», а иллюзорного действительному. Это равнозначно противопоставлению любви равнодушию, на чем основана одна из наиболее замечательных элегий молодого Баратынского — «Признание». Пушкин считал «Признание» «совершенством» и намеревался после него «никогда не печатать своих элегий». В стихотворении раскрывается, как «мечтания» любви сменились трезвым пониманием закономерности равнодушия. Поэт в своем элегическом монологе предвидит будущий брак «без любви» с другой женщиной. Еще не совершенный, существующий только в воображении «обдуманный брак» по-своему реальнее «безжизненных воспоминаний» о том, что действительно было. Недаром он дан в форме перечисления конкретных, хотя и предполагаемых обстоятельств: «И в храме стану рядом с нею… И назову ее моею… И весть к тебе придет». Ставя в центр изображения судьбу чувства, Баратынский по-новому подходит к проблеме человеческой ответственности за перемены. Человеческую личность он считает «невластной в самой себе» («Признание»). У него нет и намека на индивидуалистический произвол страстей. Элегии Баратынского издавна принято расценивать как новое слово в развитии лирического психологизма. Это действительно так: Баратынский умеет показать и различные оттенки влюбленности, и стадии развития любовного чувства или его охлаждения. Не случайно его лирику сравнивают с психологическим романом. В элегиях Баратынского — совершенно новое для своего времени понимание человека. Поэта интересует он как точка приложения всеобщих закономерностей, что отличало обобщающий метод Баратынского и от психологического романа, и от психологической лирики Жуковского или Пушкина. У Баратынского несчастная любовь изображена как следствие душевной изолированности людей, невозможности одному человеку понять чувства другого. Несчастная любовь неизбежна в силу малой проницаемости внутреннего мира одного для внутреннего мира другого, несовпадения настроений. В «Признании» разлука любящих усилила именно их разъединенность. Баратынский представляет человека еще более одиноким, чем байронисты. По Баратынскому, счастье невозможно, а души человеческие далеки друг от друга. Соединяются не «сердца», а «жребии» («Признание»). Само чувство любви, по Баратынскому, различно у каждого человеческого существа. Баратынский изменял структуру элегии, которая в XVIII веке основывалась на незыблемости понятий любви, ревности и т. п. Обобщение у Баратынского имеет исключительную глубину, так как сочетается с другой особенностью его поэзии — дифференциацией. Дифференциация предполагает различение предметов в их множественности. Дифференциация в элегиях Баратынского непосредственно связана с основной для него дилеммой: «иллюзорное — действительное». В «Оправдании» поэт, несмотря на все множество своих «неверностей», — «шалун, а не изменник». Героиня же, несмотря на свою кажущуюся поглощенность чувством, — «более надменна, чем нежна». Легко принять шалость за измену, легко принять ревность за любовь. Рефлектирующая мысль поэта деятельно занята как бы некоей непрерывной классификацией, различением вещей, похожих, но по существу разных. «Тонкость и верность оттенков» считал отличительной чертой поэзии Баратынского Пушкин. Оттенки, полутона, переходы нужны Баратынскому не для углубления одной и той же эмоциональной тональности, а для строгой точности определения и различения. Излюбленный прием Баратынского — сопоставление-противопоставление с помощью частицы «не». «Шалун, а не изменник»; «двух виновных — не одного»; «Нет жалости» («Признание»); «Не другом красоты, не другом остроумья, он другом был меня самой» («Младые грации сплели тебе венок…»); «не любовь — волненье» («Разуверение»); «не нежность — прихоть» («К… о»); «не упоения, а счастья» («К-ну»). «Дифференцирующий» стиль Баратынского лишен единой поэтической тональности. Возвышенный, мечтательный колорит поэзии Жуковского выражал его веру в высокие качества человеческой души, способной воспринимать сокрытый от «прозаических» умов смысл жизни. Баратынский в начале 1820-х годов пользуется традиционной лексикой русской элегии, ее условными формулами. Но он лишает эти формулы гармоничности. Разъединенностъ, взаимная непроницаемость человеческих душ распространяется Баратынским не только на сферу чувств, но и на сферу мысли. Один из интеллектуальнейших русских поэтов вступил в бой с просветительством на его собственном поле. Пережив потрясение после расправы с декабристами, Баратынский еще глубже разуверился в том, что общественные преобразования могут преодолеть одиночество человека в мире. На этих путях он на короткое время сблизился с «любомудрами» — философским течением, связанным с совершенно другим крылом европейского романтизма, враждебным просветительству. Интеллектуализм и аналитизм Баратынского, строгость его жанровых принципов, а также его склонность к афористическому стилю и т. п. давали основание современникам связывать его с классицистической литературной традицией. Тем не менее преувеличивать связи Баратынского с классицизмом не приходится. В эти рамки не укладывается проблематика его лирики — сложный итог мысли, критически переоценившей и просветительство, и байронизм, и натурфилософию.

Константин Николаевич Батюшков

На уроках по творчеству Батюшкова учителю предстоит решить несколько методических задач: познакомить учащихся с вершинными произведениями поэта, рассказать об основных фактах биографии и основных мотивах его лирики, обратить внимание школьников на отличие романтизма Батюшкова от романтизма Жуковского, а также продолжить обучение десятиклассников интерпретации лирического текста, готовя школьников к сочинению. При знакомстве со стихами Батюшкова у учащихся могут возникнуть трудности, связанные с толкованием мифологических, библейских имен и названий, которых в лирике поэта множество. Поэтому для обеспечения правильного восприятия и понимания программных произведений учителю необходимо сопроводить изучение стихотворений грамотными историко-культурными и биографическими комментариями. На первом уроке по лирике Батюшкова учащиеся познакомятся с наиболее важными фактами биографии поэта и будут изучать тексты, основной мотив которых — оптимистический, радостный. Они написаны в духе популярного тогда эпикурейства и анакреонтики.

Урок можно начать погружением в поэзию Батюшкова, вспомнив изученное в IX классе. Для этого возможен концерт-миниатюра, где прозвучат такие стихотворения, как «Выздоровление», «Элизий», «Мой гений», «К Дашкову», «Разлука», «Беседка муз», «Есть наслаждение и в дикости лесов…

» (стихотворение является переводом одной строфы из песни четвертой «Паломничества Чайльд-Гарольда» Байрона). Учитель может прочесть элегию «К друзьям», в которой содержится жизненное и поэтическое кредо поэта: «И жил так точно, как писал…» В статье Батюшкова «Нечто о поэте и поэзии» находим эту же мысль: «Живи как пишешь, и пиши как живешь», которая является вольным переводом латинского афоризма «ТаИз погшшЪш йдй огаио: диаНз упа» — речь людей такова, какой была их жизнь. Вопросы классу для выявления первичного восприятия (вопросы могут быть записаны на доске до концерта-миниатюры и обсуждены после него)
1. Что вам показалось наиболее интересным, важным в стихах Батюшкова?

Что было непонятно, требовало комментариев? 2.

Какие настроения вызвали у вас стихи Батюшкова? Чем, по-вашему, они похожи на лирику Жуковского и чем от нее отличаются? Рассказ учителя о страницах творческой биографии Батюшкова можно оформить в тетрадях по литературе в виде опорной записи: 18 мая 1787 года
— в Вологде родился К. Н. Батюшков, принадлежавший к старинному дворянскому роду.

Будущий поэт воспитывался в Петербурге в частных иностранных пансионах, владел многими языками. Литературные занятия Батюшкова поощрял его дядя — известный в то время писатель М. Н. Муравьев. 1803 год
— поступление на службу в министерство народного просвещения. Сближение с Н.

И. Гнедичем. Интерес к искусству античности, поэзии Греции и Рима. 1805 год
— первое выступление в печати на страницах московского журнала «Новости русской литературы». 1807
Год
— вступление Батюшкова добровольцем в действующую армию, участие в сражении под Гейльсбергом (в Пруссии). Ранение, эвакуация, тяжелая болезнь.

Возвращение в полк. 1808
Год
— участие в русско-шведской войне, происходившей на территории Финляндии. 1809-1812 годы
— сближение с писателями-карамзинистами: В. А. Жуковским, В. Л.

Пушкиным, П. А. Вяземским. Вступление в «Вольное общество любителей словесности, наук и художеств», где собирались почитатели Радищева. Увлечение философией французских просветителей XVIII века.

Борьба с «Беседой любителей русского слова» — апологетом литературного «староверия» и политической реакционности — в сатирических стихах («Видение на берегах Леты»). Воспевание радостей жизни. Анакреонтические и эпикурейские мотивы. 1814
Год
— участие в заграничном походе русской армии, в «битве народов» под Лейпцигом, вступление с русской армией в Париж. Стихи на патриотические темы («К Дашкову», «Переход через Рейн»). 1815
Год
— выход в отставку.

Переезд в Москву. 1817 год
— опубликован сборник произведений Батюшкова «Опыты в стихах и в прозе». Отъезд поэта из России на дипломатическую службу в Италию. Посещение Вены, Венеции, Рима. Служба в Неаполе. Лечение на итальянских курортах и в Чехии.

1821 год
— создание последних стихов. 1822-1855 годы
— Батюшков заболел наследственной душевной болезнью, навсегда пресекшей его литературную деятельность. Его пробовали лечить, возили на Кавказ и в Крым, помещали в лечебницу для душевнобольных, затем перевезли к родственникам в Вологду, где он и жил до самой смерти.

7 июля 1855 года
— в возрасте 68 лет Батюшков умирает от тифа. В центре урока — изучение лирики Батюшкова первого периода его творчества (1805-1812 годы). Это период «легкой поэзии».

Поэт создает стихи, воспевающие радости земной жизни, дружбу, любовь, которые сочетаются с утверждением внутренней свободы поэта. В этом ключе анализируется стихотворение «Мои пенаты». Оно представляет собой определенную сложность для восприятия школьников из-за многочисленных культурологических реалий от античности до современной Батюшкову действительности. Поэтому для понимания текста необходим предварительный историко-культурный и биографический комментарий. Литературными источниками к стихотворению послужили стихи «А тез репгйез» («Моим пенатам») Жана Франсуа Дюси (1733-1816), французского поэта-классика, и «Ьа спаПтеше» («Обитель») Жана Батиста Грессе (1709-1777), французского сатирического поэта, новеллы которого были направлены против духовенства и монахов, а ранее автора эпикурейских посланий.

Вопросы и задания к стихотворению «Мои пенаты»
Индивидуальные или групповые предварительные домашние исследовательские задания для сообщений в классе
1. Составьте биографический и историко-культурный комментарий к стихотворению «Мои пенаты». (При составлении комментариев можно воспользоваться следующими источниками: Русские поэты XVIII-XIX веков. — М. , 1985.

Т. 6. — С. 673-676. — (Библиотека мировой литературы для детей). Батюшков К. Н. Сочинения /Вступ. ст. и сост. В. В. Гуры. — Архангельск: Северо-западное книжное издательство, 1979. — С. 374-396.) Приводим примерный вариант комментария:
Пенаты
— боги-покровители домашнего очага (рим.

миф.). Перен. — дом, жилище, обитель. Так Батюшков любил называть свою вологодскую деревню Хантоново на берегу Шексны.

Пермес
— ручеек, текущий с Геликона (Олимпа) и посвященный музам (греч. миф.). «Богинь пермесских дар»
— вдохновение. Лары
— души предков, хранители домашнего очага (рим. миф.). Лилета
— вымышленное имя возлюбленной. Аония
— область Древней Греции, где находился Геликон и обитали музы (греч.

миф.). Сретать
— встречать (старосл.). Отсюда «сретение» — встреча. Стигийские берега
— т.

е. берега Стикса, подземной реки, обтекающей Аид (греч.

миф.); клятва Стиксом считалась самой страшной. Парнасский исполин
— Г. Р. Державин, автор стихотворений «Лебедь», в котором он вольно подражал Горацию, и «Соловей» — образцов интимной лирики. Пиндар
— древнегреческий поэт. Сравнение Державина с Пиндаром и Горацием заимствовано из посвящения Державину трагедии В.

А. Озерова «Эдип в Афинах». Озеров называет Державина поэтом, который с пареньем Пиндара согласил философию Горация, «коего стихотворство шумно, быстро и чудесно, как водопад Суны».

На реке Су не в Карелии находится водопад Кивач, воспетый Державиным в оде «Водопад». Платон и Агатон
— в пьесе Карамзина «Афинская жизнь» изображен греческий философ Платон и его друг, трагик Агатон.

Колыбель славы
— в 1802 году Карамзин напечатал несколько статей по русской истории. В статье «О любви к Отечеству и народной гордости» есть такие слова: «Слава была колыбелью народа русского, а победа вестницею бытия его». Сильф
— дух воздуха (герм.

миф.). Здесь имеется в виду И. Ф. Богданович, автор популярной в то время поэмы «Душенька». Мелецкий
— Ю. А.

Нелединский-Мелецкий, поэт карамзинского круга, автор популярных песен. Федр
— латинский баснописец I века н. э. Пильпай (Бидпай)
— древний индийский баснописец. Дмитриев
— И.

И. Дмитриев, поэт и баснописец, ближайший соратник Карамзина, писавший в «легком», горацианском роде. Хемницер
— И. И. Хемницер, поэт, автор басен и стихотворных сказок, сочетавший дидактизм и чувствительность.

Феб
— Аполлон, бог искусств. Хариты
— три сестры, дочери Зевса, богини изящества, дружбы и веселой жизни (греч. миф.). Пиериды
— музы. Фортуна
— богиня судьбы (рим.

миф.). «Сложи печалей бремя»
— намек на трагически сложившиеся отношения Жуковского с М. А. Протасовой. Вакх
— бог виноделия, вина и веселья, друг музам. В его честь устраивались «вакханалии», отличавшиеся необузданностью и разгулом (греч.

и рим. миф.). Аристипп
— греческий философ-гедонист V-IV веков до н. э., считавший целью жизни разумное наслаждение. «Аристиппов внук» — здесь имеется в виду П.

А. Вяземский, названный так за прославление культа наслаждений. «Пока бежит за нами Бог времени седой»
— образ бегущего седого бога навеян итальянским поэтом Ариосто. Парки
— богини судьбы, выпрядавшие нить человеческой жизни (греч. миф.

). При обрыве нити человек умирал. «Наемных ликов глас»
— имеется в виду хор, отпевающий покойников.

Цевница
— пастушья свирель. Перен. — поэзия вообще. 2. Выберите из стихотворения слова и выражения, несущие в себе архаический или исторический смысл.

Какое настроение они придают тексту? Составьте к ним лексический комментарий (пестуны, тучный, фимиам, скудель и др.). 3. Найдите в тексте стихотворения слова и формы разных частей речи, отличающиеся от норм современного русского языка. Какой характер они придают тексту?

Подберите к ним синонимы из современного языка (отечески — отеческие, златом — золотом, темны — темные, сыскал — нашел и др.). Вопросы и задания для фронтальной работы с классом
1. О чем это стихотворение? На какие смысловые части можно его разделить? Каково настроение каждой части?

Как в нем проявляются анакреонтические и эпикурейские мотивы? 2. Какие земные радости прославляет поэт в стихотворении? Каково его отношение к смыслу жизни, независимости и достоинству человека? 3. Почему Батюшков считает, что «домашний» мир, даже отмеченный печатью бедности, нравственнее и чище «роскошной» действительности? Как это его характеризует? 4. Каково авторское отношение к любви? Что она для поэта? 5. Каково его отношение к творчеству? Каких поэтов и почему он считает своими учителями? 6. Как автор относится к жизни и смерти? Что является источником его оптимизма? 7. Охарактеризуйте язык и стиль стихотворения. Чем он близок и чем отличается от творческой манеры Державина и Жуковского? 8. К какому жанру вы бы отнесли это стихотворение? Укажите в нем характерные особенности этого жанра. 9. Подтвердите текстом характеристику стихотворения «Мои пенаты», данную Пушкиным: «Это стихотворение дышит каким-то упоением роскоши, юности и наслаждения, слог так и трепещет, так и льется — гармония очаровательна». (Пушкин А. С. Полн. собр. соч. — 1958. — Т. 7. — С. 581.) 10. Сопоставьте «Мои пенаты» Батюшкова и «Городок» Пушкина.

Есть ли в них основания для сопоставления? Вывод.
В стихотворении поэт прославляет простые земные радости, любовь, дружбу, творчество. Его интересует внутренняя жизнь и достоинство человека, влечет мир домашнего очага. Батюшков сталкивает роскошь и бедность, доказывая, что интимный мир благороднее и возвышеннее блестящей действительности, богатства и суеты, светских сплетен и интриг. Главные ценности жизни, по Батюшкову, — это любовь и творчество.

В своих «пенатах» он желает видеть только единомышленников и друзей — Жуковского и Вяземского, тщательно ограждая мир «своей смиренной хаты» от «зависти людской». Вопросы и задания к стихотворению «Радость» (вольный перевод одноименного стихотворения Д. Б. Касти, итальянского поэта (1721-1803)
1.

Каким настроением проникнуто стихотворение? Как помогает создать это настроение ритмика и метрика текста? 2. Дайте историко-культурный комментарий к стихотворению, объясните встречающиеся в нем мифологические образы. Какой смысл придают тексту многочисленные мифологические реалии?

Любимец Кипридин
— любимец Афродиты (Киприды), ступившей на землю из пены морской на острове Кипре. Лира

Тиисская
— по имени Тийи, возлюбленной Аполлона (греч.

миф.). Камены
— богини-покровительницы искусств и наук (рим. миф.). Грации
— то же, что хариты.

Филлида
— условное имя возлюбленной. Цитера
— одно из имен Афродиты; один из островов, где был культ Афродиты. Пафос
— город на Кипре, любимое местопребывание Афродиты и средоточие ее культа. 3. Докажите, что стихотворение носит анакреонтический характер.

4. Какие вечные ценности провозглашает поэт в этом стихотворении самыми важными? Почему? 5. Охарактеризуйте фонетические особенности стихотворения. Какой характер придает тексту обилие звуков «р» и «л»? 6. Индивидуальное домашнее задание.
Сопоставьте стихотворение Батюшкова «Радость» и стихотворение Жуковского «Песня» («Минувших дней очарованье. ..
»). Есть ли здесь основания для сопоставления? В заключительной части урока можно проанализировать с классом стихотворение «Вакханка», высоко оцененное Белинским (см. «Сочинения Александра Пушкина», статьи 2, 3). Оно представляет собой подражание 9-му эпизоду из поэмы Э.

Парни «Бё§Ш8етеп1;8 ёеУепш» («Переодевания Венеры»). Батюшков снабжает стихотворение примечанием: «Эригона, дочь Икария, которую обольстил Вакх, преобратясь в виноградную кисть…» Вопросы и задания к стихотворению «Вакханка»
1.

Какое настроение вызывает стихотворение? Какие образы и картины вам представились? 2. Дайте культурологический комментарий к тексту. Какой характер придают тексту мифологические образы? Эригона
— дочь афинянина Икария, которую Вакх обучил виноделию.

Эвр
— теплый юго-восточный ветер. Нагло
— здесь: внезапно. Ланиты
— щеки.

Тимпан
— древний ударный музыкальный инструмент. Эвоэ!
— дикий крик, издававшийся участниками вакханалий. 3. Какими художественными средствами автор рисует картину вакханалии? Какова их роль в тексте?

4. Каков образ юной вакханки? Что привлекает в ней? 5. Каков образ лирического субъекта стихотворения? 6. Охарактеризуйте фонетические особенности текста.

Какое настроение придает ему обилие звуков «р», «л», «в»? 7. Охарактеризуйте лексику и синтаксис текста.

Как в них проявляется его внутреннее напряжение, энергия, пластика, буйство праздника Вакха? 8. Какой поэтический смысл выявляется кольцевой композицией текста? 9. Докажите, что стихотворение носит анакреонтический характер. Выводы урока.
Раннее творчество Батюшкова проникнуто чувствами радости жизни, оптимизма, любви. Он певец земных радостей, наслаждений, певец мира изящной античности.

Его ранние стихи — образец художественного мастерства, они отличаются безукоризненным языком, мелодичностью, внутренней грацией. По словам Белинского, Батюшков дал русской поэзии «красоту идеальной формы». Критик отмечает «пластицизм форм», «скульптурность», «упругость», «сладостную звукопись», «гармоничность стиха».

«Стих его часто не только слышим уху, но и видим глазу: хочется ощупать извивы и складки его мраморной драпировки». Эти качества поэзии Батюшкова позволили Пушкину воскликнуть: «Звуки италийские! Что за чудотворец этот Батюшков! »

3. Особенности романтизма Батюшкова.

Бе­линский, определяя своеобразие поэзии автора «Вакханки», пи­сал: «Направление поэзии Батюшкова совсем противоположно направлению поэзии Жуковского. Если неопределенность и ту­манность составляют отличительный характер романтизма в духе средних веков, то Батюшков столько же классик, сколько Жуков­ский — романтик». Но чаще критик восхвалял его как романтика.

Творчество Батюшкова весьма сложно и противоречиво. Это порождает большую разноголосицу в его оценке. Некоторые кри­тики и литературоведы считают его неоклассиком (П. А. Плет­нев, П. Н. Сакулин, Н. К. Пиксанов). Опираясь на явные связи поэта с сентиментализмом, его воспринимают то сентиментали­стом (А. Н. Веселовский), то предромантиком (Н. В. Фридман). Преувеличивая свойственные Батюшкову переклички с Жуков­ским, его причисляли к «унылому» романтизму. Но Батюшков, испытывая в начале своего творчества частичное влияние клас­сицизма («Бог»), а затем гуманистическо-элегического роман­тизма, не принадлежал к правоверным приверженцам ни клас­сицизма, ни элегического романтизма. Вся его литературная дея­тельность, поэтическая и теоретическая, в своей основе развер­тывалась в непрестанной борьбе с классицизмом и его эпигонами. Явно метя в классицизм, он спрашивал в «Послании к Н. И. Гне­дичу»: «Что в громких песнях мне?» Батюшков выступил в слож­ных условиях переходного времени: уходящего, но еще активно действовавшего эпигонского классицизма, крепнувшего сенти­ментализма, возникавшего и приобретавшего популярность гума­нистическо-элегического романтизма. И это отразилось в его поэ­зии. Но, испытывая и преодолевая воздействие литературных влияний, Батюшков формировался преимущественно как поэт ге-донистическо-гуманистического романтизма. Для его поэзии ха­рактерно создание объективного образа лирического героя, обра­щение к реальной действительности, выразившееся, по словам Белинского, в частности, во введении в некоторые элегии «события под формой воспоминания». Все это было новостью в литературе того времени.

Большое количество стихов Батюшкова называются друже­скими посланиями. В этих посланиях ставятся и решаются проб­лемы социального поведения личности. Идеал Батюшкова в худо­жественном воплощении — определенность, естественность и скульптурность. В стихотворениях «К Мальвине», «Веселый час», «Вакханка», «Таврида», «Я чувствую, мой дар в поэзии погас» и подобных им он достигает почти реалистической ясности и прос­тоты. В «Тавриде» сердечно начальное обращение: «Друг милый, ангел мой!» Пластично изображение героини, румяной и свежей, как «роза полевая», делящей с любимым «труд, заботы и обед». Здесь намечены и предполагаемые обстоятельства жизни героев: простая хижина, «домашний ключ, цветы и сельский огород». Восхищаясь этим стихотворением, Пушкин писал: «По чувству, по гармонии, по искусству стихосложения, по роскоши и небреж-«ности воображения — лучшая элегия Батюшкова». Но ей не ус­тупает элегия «Я чувствую, мой дар в поэзии погас». Искрен­ностью чувств, задушевностью обращения к любимой она предвос­хищает лучшие реалистические элегии Пушкина.

Подробности быта лирического героя («Вечер», «Мои пена­ты») свидетельствуют о вторжении в поэзию повседневной жизни. В стихотворении «Вечер» (1810) поэт говорит о «посохе» дрях­лой пастушки, о «лачуге дымной», об «остром плуге» оратая, об утлой «ладие» и других конкретных деталях воссоздаваемых им обстоятельств.

Яркая пластичность лучших произведений Батюшкова опре­деляется строгой целенаправленностью всех средств их изобра­жения. Так, стихотворение «К Мальвине» начинается сравне­нием красавицы с розой. Последующие четыре строфы обыгры­вают и расширяют это сравнение. И грациозное произведение завершается пожеланием-признанием: «Пусть розы нежные гор­дятся На лилиях груди твоей! Ах, смею ль, милая, признаться? Я розой умер бы на ней». Стихотворение «Вакханка» воссоздает образ жрицы любви. Уже в первой строфе сообщающей о стре­мительном беге вакховых жриц на праздник, подчеркивается их эмоциональность, порывистость, страстность: «Ветры с шумом разнесли Громкий вой их, плеск и стоны». Дальнейшее содержание стихотворения — развитие мотива стихийной страсти. Белинский об элегии «На развалинах замка в Швеции» (1814) писал: «Как все в ней выдержано, полно, окончено! Какой роскошный и вместе с тем упругий, крепкий стих!».

Поэзии Батюшкова свойственна сложная эволюция. Если в ранних стихах он склонен выражать и изображать душевные со­стояния в большей или меньшей мере статически («Как счастье медленно приходит»), то в расцвете своего творчества поэт рисует их в развитии, диалектически, в сложных противоречиях («Раз­лука»; «Судьба Одиссея»; «К другу»).

Произведения Батюшкова, воплощая естественные, индиви­дуальные чувства и страсти, не укладывались в привычные жанрово-видовые формообразования и стиховые метроритмические схе­мы классицизма, предназначенные для выражения отвлеченных чувств. Следуя за Жуковским, поэт внес и свою долю в разработ­ку силлабо-тонического стиха. «Легкая поэзия», требовавшая ес­тественности, непосредственности, обусловила широкое обраще­ние Батюшкова к разностопному ямбу, отличающемуся разговор­ностью, выразительностью, гибкостью. По свидетельству И. Н. Розанова, этим размером написано почти две трети его сти­хов («Мечта», «Послание к Н. И. Гнедичу», «Воспоминание» и др.). Но для большинства наиболее жизнерадостных лириче­ских произведений, славящих любовь, Батюшков предпочел игро­вой хорей («К Филисе», «Ложный страх», «Счастливец». «При­видение», «Вакханка»). Раздвигая возможности силлаботоники, поэт, кроме четырехстопного («Как счастье медленно приходит»), шестистопного («Послание к стихам моим») ямба, также исполь­зует трехстопный. Живость послания «Мои пенаты», написанного трехстопным ямбом, вызвала похвалу Пушкина и Белинского.

Батюшков в ряде стихов показал образцы строфического искусства и замечательное мастерство симметрического построе­ния стиха («На смерть супруги Ф. Ф. Кокошкина», «К другу», «Песнь Гаральда Смелого», «Переход через Рейн»). Придавая своим стихам непринужденность, непосредственность потока чувств и мыслей, он чаще пользуется свободной строфикой, но и в ней стремится к симметрии («Веселый час»).

Заботясь о естественности стихов, поэт много внимания уде­ляет их благозвучности. Он любит музыкальные созвучия со­гласных: «Играют, пляшут и поют» («К Мальвине»); «Часы крылаты! не летите» («Совет друзьям»); «Во всем величии блис­тала» («Воспоминание»); «Коней серебряной браздой!» («Счаст­ливец»). Искусно повторяя, концентрируя звуки п, р, б и др., поэт создает целую музыкальную симфонию в стихотворении: «Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы При появлении авро-риных лучей…» (1819).

Батюшков один из первых среди поэтов нарушает абсолютные границы между жанрами, установленные классицистами. Посла­нию он придает свойства то элегии («К другу»), то исторической элегии («К Дашкову»), он обогащает жанр элегии и превращает ее в лиро-эпическое произведение («Переход через Рейн», «Гезиод и Омир — соперники», «Умирающий Тасс»).

Расширяя возможности разговорной речи в поэзии, Батюшков достигает непосредственности в стихах: «Подайте мне свирель простую, Друзья! и сядьте вкруг меня под эту вяза тень густую. Где свежесть дышит среди дня» («Совет друзьям»). Но при этом там, где необходимо, он обращается к анафорам («Отрывок из XXXIV песни «Неистового Орланда»), инверсиям («Тень друга») и к другим средствам синтаксической изобразительности.

Демократизируя литературный язык, поэт не страшится слов и выражений более широкого круга, чем любезное ему общество просвещенного дворянства. У него мы встретим уместно применен­ные слова: «крушиться» («Совет друзьям»), «топая» («Радость»), «рдеет» («Пленный»).

Пластической выразительности произведений Батюшкова по­могают и точные, конкретные изобразительные средства, в част­ности эпитеты. У него юность красная, вакх веселый, часы кры­латы, луга зелены, ручьи прозрачны, («Совет друзьям»), нимфы резвые и живые, сон сладкий («Веселый час»), дева невинная («Источник»), рощи кудрявые («Радость»), стан стройный, ла­ниты девушки пылающи («Вакханка»).

Но, полностью владея искусством художественного слова и блестяще проявив его во многих прекрасных лирических творе­ниях, Батюшков оставил и стихотворения, в той или иной степени недоработанные. Это отметил еще Белинский. По его наблюдению, лирические произведения поэта по преимуществу «ниже обнаруженного им таланта» и далеко не выполняют «возбужденных им же самим ожиданий и требований». В них встречаются затруд­ненные, неуклюжие обороты и фразы: «Скорее морем льзя без­бедно на валкой ладие проплыть» («Н. И. Гнедичу», 1808). Или: «Ведомый музами, в дни юности проник» («К Тассу», 1808). Они не всегда избавлены от неоправданной архаики: в элегии «Умирающий Тасс», написанной в 1817 г., встречаются слова, явно выпадающие из ее стиля: «кошницы», «лобзаний», «веси», «перст», «оратая», «зрел», «огнь», «соплетенный», «десницу», «стогнам», «глас», «небренной».

Батюшков — замечательный знаток античности. Он вводит в свои стихи исторические и мифологические имена этого мира. В стихотворении «Мечта» вспоминаются зефиры, нимфы, гра­ции, амуры, Анакреонт, Сапфо, Гораций и Аполлон, а в стихотво­рении «Совет друзьям» — нимфы, Вакх, Эрот. У него есть стихи «К Мальвине», «Послание к Хлое», «К Филисе». Однако обилие античных имен, исторических и мифологических в стихах о совре­менности, несомненно, привносит стилистический разнобой. Имен­но поэтому Пушкин по поводу послания «Мои пенаты» заметил: «Главный порок в сем прелестном послании есть слишком явное смешение древних обычаев мифологических с обычаями жителя подмосковной деревни». В этом стихотворении в «хижине убогой» с «ветхим и треногим столом», «жесткой постелью», «рухлядью скудельной» соседствуют «кубки», «чаша золотая» и «ложе из цветов».

Кризис мировоззрения, исторические элегии, антологические стихи. Сохраняя верность эпикурейской музе, Батюшков в 1817″г. писал: «Тот вечно молод, кто поет Любовь, вино, эрота». Но в эту пору «легкая поэзия», полная жизнерадостности, уже уте­ряла в его творчестве ведущую роль. Во втором периоде своего творческого пути, который начинается примерно с 1813 года, поэт вступает в полосу идейных сомнений, колебаний и разоча­рований.

Ничем не удержимое наступление «железного века» буржу­азно-капиталистических отношений, обострявшиеся социальные противоречия грубо разрушали сладостную мечту поэта о неза­висимой, мирной, счастливой жизни хижин вдали от городов. Его буквально потрясли разрушительные события, перенесенные народами, в особенности соотечественниками, в войне 1812 г. В октябре 1812 г. он писал Н. И. Гнедичу из Нижнего Новгоро­да: «Ужасные поступки вандалов или французов в Москве и в ее окрестностях, поступки, беспримерные и в самой истории, вовсе расстроили мою маленькую философию и поссорили меня с челове­чеством».

Жизнь неумолимо разрушала просветительскую философию Батюшкова. Он вступил в полосу мировоззренческого кризиса.

4. «Думы» Рылеева, особенности жанра.

Крупнейшим поэтом и главой де­кабристского романтизма по праву считается К. Ф. Рылеев. Накану­не 14 декабря 1825 г. и в день выступления он сыграл активную роль, фактически заменив намеченного диктатором Трубецкого, ко­торый изменил восставшим в последний момент. Рылееву в особую вину поставили попытку уговорить „Каховского рано утром 14 де­кабря… проникнуть в Зимний дворец и, совершая как бы само­стоятельный террористический акт, убить Николая». Причисленный к тем, кто замышлял цареубийство, он был осужден на смертную казнь. Имя его изъяли из литературы.

В 1823-1825 гг. Рылеев работал над завершением цикла „Ду­мы», начатого ранее. Это были произведения особой жанровой структуры. Написанные на историческом материале, они заметно от­личались от исторических поэм и баллад. Дума как жанр сочетает в себе признаки оды, элегии, поэмы, баллады и, может быть, исторической повести в стихах. В творческой установке Рыле­ева при создании дум преобладало воспитательное, поучительное стремление.

Ощущая, что Россия находится накануне революционного взры­ва и решительного перехода к будущему, Рылеев обратился к прош­лому. Это не уход от актуальных проблем, а попытка решить их особым образом. У Рылеева возник глубоко продуманный замысел: создать ряд произведений о героях, чей пример способствовал бы воспитанию полезных для общества качеств — патриотизма, граж­данской ответственности, ненависти к тиранам.

„Думы» — не сборник разрозненных произведений, хотя бы близких по теме: это в строгом значении слова цикл — наджанровое (или сверхжанровое) объединение ряда произведений для раскрытия замысла, для воплощения содержания, которые не раскрыва­ются и не выражаются в каждом отдельном слагаемом, а в полном объеме предстают лишь в границах всего цикла. Картина действи­тельности в циклах создается по принципу мозаики. Отдельные про­изведения взаимно дополняют друг друга. Связь между ними об­разуется не путем прямых авторских указаний, а вследствие сосед­ства, прилегания, взаимных параллелей, аллюзий; образных пере­кличек. Эти не заявленные в слове связи содержательны. Вследст­вие чего и возникает сверх суммы содержания отдельных слагаемых также дополнительное содержание или, по определению академика В.В. Виноградова, „приращение поэтического смысла».

По-видимому, Рылеев сам сознавал новаторский, необычный для русского читателя той поры характер своего цикла. Поэтому он счел необходимым „помочь» читателю, пояснив в общем введении суть своего замысла, а затем к каждому произведению дал пояснение в виде краткого предисловия или примечания. В общем введении сказано о задаче: „Напомнить юношеству о подвигах предков, знакомить его со светлейшими эпохами народной истории, сдружить любовь к отечеству с первыми впечатлениями памяти — вот верный способ для привития народу сильной привязанности к родине: ни­что уже тогда сих первых впечатлений, сих ранних понятий не в состоянии изгладить. Они крепнут с летами и творят храбрых для бою ратников, мужей доблестных для совета».

Как видно, это — поэтическая интерпретация политической программы „Союза благоденствия»: длительное, на протяжении двух десятилетий воспитание целого поколения для планируемой на се­редину 40-х годов революции. „Думы» в этом смысле — произве­дения воспитательные. Литература превращается в орудие, с по­мощью которого должны быть достигнуты, по сути дела, внелитературные цели.

Создаваемая Рылеевым сложная, многослойная структура со многими внутренними связями должна была соответствовать богат­ству и общественной значимости содержания цикла „Думы». Объек­тивное содержание истории России не только изложено и освоено на разных поэтических уровнях, но и неоднократно преломлено под разными углами зрения. В принципе это должно было дать вы­пуклое, объемное выражение отдельным эпизодам и всей картине исторического развития страны.

В духе того времени Рылеев для обоснования своего новатор­ства решил сослаться на авторитеты, на давние корни явления, на давнишний характер жанра: „Дума, старинное наследие от южных братьев наших, наше русское, родное изобретение. Поляки заняли ее от нас». На самом же деле он, заимствуя, вступал в соревнование с иноземной традицией, создавал жанр действительно новый и положил начало собственной традиции. В результате творческих исканий и открытий Рылеева дума прижилась в жанровой системе русской поэзии. К ней обращались Пушкин и Лермонтов. Особый вид она затем приняла у Некрасова, Блока и Есенина.

Особенно перспективным оказалось объединение дум в цикл.
По сути, это первый в русской литературе цикл: вслед за Рылеевым
стали создавать собственные системы из стихов, рассказов, очер­ков, повестей, драм и даже романов почти все крупные писатели
России от пушкинских „Повестей Белкина» и „Маленьких траге­дий», а затем тургеневских „Записок охотника» до сатирических
циклов Салтыкова-Щедрина и „Русских сказок» Горького. В своем
развитии мировое художественное сознание подошло к тому уровню,
на котором освещение личной и общественной жизни человека по­
требовало обращения к новым формам эпоса. Циклизация и была
одним из проявлений этой потребности в эпическом осмыслении
и изображении действительности.

В думах Рылеев стремился осветить историю России с иных позиций, нежели Карамзин. Фактически многое у него заимствуя, Рылеев переосмыслял взятое в свете декабристских воззрений. Ре­волюционный поэт-романтик вступил в идейный спор с придворным историографом по самому важному для той поры вопросу о роли самодержавия в объединении и укреплении России. И эта его антикарамзинская установка отчетливо прослеживается в изображе­нии событий и героев прошлого. Так, если Карамзин утверждал, что самодержавие
спасло Русь от иноземных захватчиков, если он полагал, что великая держава и современная
культура созданы самодержавием, то у Рылеева на этот счет иные представления. И они раскрываются не в прямых оценках (хотя и такие имеются), а в образных перекличках. Вот, например, изображается
Ермак: завоеватель Сибири,
разрушитель хищного царства на границах России, герой, раздвинувший и упрочивший пределы отечества. Все это совершено Ермаком без поддержки центральной власти, в пору несчастий, постигших Русь при злополучном Иване Грозном. С одной стороны — подлинное героическое деяние, подстать подвигам древ­них героев. А с другой — выжженная Москва при набеге крымского хана, трупы убитых, задохнувшихся, затоптанных москвичей — де­сятки тысяч погибших. Разгромленные армии на западных, северо­западных границах Руси. Неистовые злодейства помешанного вла­дыки на троне.

Таким же образом поступает Рылеев и в других случаях. Офи­циально прославленные, причисленные подчас к лику святых влады­ки у Рылеева предстают то как тираны, то как братоубийцы, насильники, развратники на троне, лицемеры и интриганы. Церковь нарекла Владимира Киевского святым — за принятие христианства. А Рылееву как будто неизвестен этот факт и его значение в исто­рии Руси. Зато он помнит о многоженстве Владимира, напоминает о его мстительности и жестокости. В момент сюжетного действия он готов убить Рогнеду, мать своего сына, на его глазах! Замученного в Орде Михаила Тверского церковь тоже святым, но замучили-то его по наущению московского князя! Об этом Рылеев осторожно напоминает в кратком предисловии. А в думе „Борис Годунов» царь на троне прямо назван похитителем власти, оборвавшим законную династию, убий­цей, человеком с неспокойной совестью. Не тираноборец, а новый тиран, выученик Ивана Грозного! Так выходит по смыслу думы.

У Пушкина имелись возражения насчет „Дум» Рылеева. В мае 1825 г. он высказал свое мнение в письме к Рылееву: „Что сказать тебе о думах? во всех встречаются стихи живые… Но вообще все они слабы изобретением и изложением. Все они на один по­крой: составлены из общих мест… Описание места действия, речь героя и — нравоучение. Национального, русского нет в них ничего кроме имен (исключаю Ивана Сусанина, первую думу, по коей на­чал я подозревать в тебе истинный талант)».

Возражения Пушкина были двоякого рода. С одной стороны, он полагал, что никакая — даже самая высокая! — цель не оправды­вает антиисторизма. Так, он настойчиво требовал от Рылеева из ду­мы „Олег Вещий» убрать злополучный „щит с гербом России», якобы прибитый к вратам Царьграда. О каком гербе России могла идти речь в начале X в.?! Тогда была Киевская Русь, а герб (если только под гербом подразумевался двуглавый орел) появился чуть ли не шесть веков спустя, при Иване III, в Москве, которой еще не существовало во времена набегов восточных славян на Кон­стантинополь. На это величественное прошлое, на пра-Русь поэт-романтик проецировал недавние события 1812 г.: изгнание Наполео­на, поход русских армий на Запад, взятие Парижа… Но поэт-реалист категорически отвергал подобные аллюзии: историю должно изображать такою, какой она была на самом деле. Он не считал, что на такие „мелочи» можно не обращать внимания. Более того, он решительно разошелся с Рылеевым насчет его известного утверж­дения: „Я не поэт, а гражданин». Пушкин считал недопустимым низ­водить поэзию на служебный уровень, не принимал возражений Рылеева, что „формам поэзии вообще придают слишком много важ­ности».

В ответ на это Пушкин решительно заявил: „Если кто пишет стихи, то прежде всего должен быть поэтом, если же хочешь просто гражданствовать, то пиши прозою».

Рылеев погиб за долго до полного расцвета своего таланта, не завершив спора с Пушкиным, не осуществив едва ли не большей части своих замыслов. При всем том вклад его в развитие русской поэзии является поистине уникальным.

Грани между нормой и патологией, между здоровьем и болезнью. Безумие, по мнению Достоевского, по своей сути непознаваемо. Таким образом, в русской литературе первой половины XIX века наблюдается переход от условно-метафорического изображения безумия в творчестве романтиков к медицински точному изображению процесса помешательства в повестях Гоголя “Записки сумасшедшего” и Достоевского “Двойник” с…

Синтез родов и жанров. 2. Романтическая трактовка образа Наполеона в лирике М.Ю.Лермонтова 1829-1841гг. Осмысление личности Наполеона в ранних элегиях 1829-1830гг. Увлечение М.Ю.Лермонтова наполеоновской темой, характерное для русской поэзии 1820-1830 годов, сказывается у поэта с первых лет его творчества. Наполеоновский цикл, условно выделяемый в поэзии М.Ю.Лермонтова – это группа…

С каким работал умирающий Брюллов, его высокое мастерство, приобретенное за долгие годы неустанного труда. Несмотря на столь расхожие взгляды среди современников Брюллова все же он был одним из ярчайших художников в русском искусстве второй трети XIX века. К.П. Брюллов был талантливым педагогом. Его учениками были Мокрицкий Н.А., Гагарин Г.Г., М.И. Железнов и другие. Традиции учителя были…

… «массива», к началу XXI в. можно говорить только о попытках типологизации данного периода в развитии консервативной мысли в России в современной отечественной историографии. Они были сделаны в монографии, посвященной истории русского консерватизма XIX века, вышедшей под редакцией В.Я. Гросула (глава о консерватизме в царствование Александра I написана именно им)6 и в нашей рецензии на указанную…