Составьте рассказ о способах защиты прав и свобод используя следующий план

Суд в Карелии признал виновным 65-летнего историка Юрия Дмитриева в изготовлении порнографии, развратных действиях и хранении оружия и увеличил ему срок до 15 лет лишения свободы. Дмитриев уже был осужден на 13 лет, но в начале декабря прокурор потребовал еще больше ужесточить приговор, на два года, и судья Петрозаводского суда Хомякова так и сделала.

Дмитриев отрицает вину по всем обвинениям. Его многочисленные сторонники убеждены, что все дела против него сфабрикованы и являются местью властей. Заседание было открытым. В зал пустили около 15 человек. После оглашения приговора присутствующие скандировали «Свободу Дмитриеву» и «Невиновен».

– Ничего неожиданного не произошло, потому что подобный результат – 15 лет – прогнозировался мной, – так прокомментировал решение суда адвокат Дмитриева Виктор Ануфриев. – После того как апелляцией было определено 13 лет, было ясно, что в этом суде при новом рассмотрении будет именно два года. Я полагаю, это для того, чтобы показать силу, значение, влияние в наше время силовых структур, которые направили дело в суд и попросили изначально при втором рассмотрении 15 лет Юрию Алексеевичу Дмитриеву. Суд не внял указаниям и просьбам силовых структур и определил в то время сами знаете что. Поэтому такая арифметика была, на мой взгляд, придумана, и это неслучайно, что сегодня и произошло.

Местный журналист Валерий Поташов написал на своей странице в фейсбуке после приговора историку: «Юрий Дмитриев принял приговор достойно и попросил поблагодарить всех, кто пришёл его сегодня поддержать и поддерживал все эти годы».

– Поражает ощущение обыденности происходящего. Обыденным голосом человека приговаривают к смертной казни фактически, – говорит журналист Виктория Ивлева, которая была на суде. – Абсолютное проявление банальности зла – так же можно было читать постановление о закупке на овощебазе кабачков. Я понимаю, что вы спросите: а как бы это было не обыденно? Ну, может быть, пафосный революционный трибунал приговаривает негодяя и изменника. Нет, все тихо, это туда, это сюда – там прибавляется, тут убавляется, это за сроком давности не считается. И ты понимаешь при этом, что каждое слово – вранье. Внутри огромной лжи выстраивается какая-то странная формальная «правда».

– Поздравляю, наше отечество, вернулись в 1937-й год. Мстят за его работу. Это смертный приговор, – говорит Север.Реалии актриса Лия Ахеджакова. – Я почему-то думала, что не допустят этого зверства. Теперь только Европейский суд по правам человека. Нет надежды на справедливый суд в России. Не исключено даже, что такое громкое дело рассмотрят быстрее, чем обычно. В деле Дмитриева всё ясно, нет ни одной неясной строки в этом деле. Пять лет его мучили и ещё добавили.

«15 лет – месть за расследования сталинских преступлений в Сандармохе. То есть за расследование насильственных действий политического характера. 15 лет в несомненной надежде, что Дмитриев не доживёт до свободы», – считает псковский политик Лев Шлосберг.

– За пять лет у меня мало что менялось в общей оценке и позиции. Я лично знал Юрия Алексеевича 20 лет до того, как его схватили и арестовали, знаю как замечательного коллегу и замечательного человека, и ни в коем случае не отступал от этого, – говорит историк Анатолий Разумов. – И наша задача – защищать этого замечательного человека. А задачей тех, кто придумал это кривосудное дело, было всячески изобразить его исчадием ада. Ничего нового ни для меня, ни для Юрия Алексеевича в этом нет. Дело в том, что, работая над Книгами памяти, мы просмотрели, изучили десятки тысяч дел людей, которые обвинялись в чудовищных преступлениях. Они все реабилитированы. И мы создаем книги их памяти, и мы продолжим и не остановимся. Поэтому мне кажется, самое важное в эти дни – понимать, что не на того напали. Юрий Алексеевич – очень твердый духом человек, продолжающий свое дело и готовый ко всем поворотам, которые могли случиться. Поэтому он сегодня замечательно твердо вел себя во время оглашения приговора, и мы дальше будем работать с ним и будем его защищать, ведь стратегия защиты изначально была построена на том, что мы никогда не остановимся до его полного оправдания.

В последнем интервью корреспонденту Север.Реалии, которое удалось записать через систему ФСИН-письмо, Юрий Дмитриев рассказал, как создавали «Мемориал» в Карелии, как он относится к суду по ликвидации «Мемориала» и связано ли его дело с «травлей» организации.

– Травля – нормальное явление. Значит, «Мемориал» наступает на нужные мозоли власти. «Мемориалу» я верю. Значит, нужно менять организм с мозолями, – ответил Дмитриев.

На вопрос, связывает ли он свое уголовное дело со своей работой в «Мемориале», Дмитриев ответил, что в противном случае «этого дела вообще бы не было, кому интересен простой инженер с фабрики-прачечной?»

Юрий Дмитриев известен тем, что составлял Книги памяти жертв политических репрессий в Карелии в 30–40-е годы прошлого века. Он обнаружил места массовых захоронений людей, расстрелянных в Сандармохе и Красном Бору, занимался поисками других мест массовых внесудебных казней в Карелии, а в 2016 году готовился закончить книгу, посвященную карельским спецпоселенцам.

В конце 2016 года Дмитриева обвинили по статьям о порнографии и развратных действиях. Внимание следователей привлекли снимки его приемной дочери в обнаженном виде. Дмитриев объяснял это тем, что фотографировал девочку без одежды «для контроля ее физического развития» на случай, если органы опеки заинтересуются здоровьем ребенка.

Экспертизы, проведенные в ходе первого процесса, заключили, что снимки не являются порнографическими, а у самого Дмитриева нет склонности к педофилии. В апреле 2018 года суд оправдал его по «педофильским» статьям и приговорил к 2,5 годам ограничения свободы за незаконное хранение оружия, было в деле и такое обвинение. Дмитриев вышел на свободу. Но в июне 2018 года снова был арестован. На этот раз ему выдвинули более тяжкое обвинение – в насильственных действиях сексуального характера в отношении ребенка. Первый приговор суда был отменен, и дело стало рассматриваться вновь.

Второе дело против Дмитриева шло два с лишним года в закрытом режиме. В июле 2020 года суд признал его виновным в насильственных действиях сексуального характера, назначив ему 3,5 года колонии. По статьям об изготовлении и хранении порнографии, развратных действиях и даже о хранении оружия, по которому первый суд вынес обвинительный приговор, историк был оправдан.

С учетом отбытого под стражей времени Дмитриев должен был выйти на свободу в ноябре. Но в сентябре 2020 года Верховный суд Карелии в апелляции неожиданно ужесточил приговор Дмитриеву до 13 лет колонии строгого режима. Решение Верховного суда отменило и оправдательные приговоры по другим обвинениям, дело было направлено на новое рассмотрение. Дмитриева снова обвинили в развратных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетней приемной дочери, изготовлении детской порнографии и хранении оружия.

В марте юристы правозащитного центра «Мемориал» (внесен в российский реестр НКО-иноагентов, прокуратура направила в суд иск о его ликвидации) подали в Европейский суд по правам человека жалобу на приговор Дмитриеву. Юристы считают, что в его деле нарушены четыре статьи Конвенции о защите прав человека и основных свобод: статья 6 (Право на справедливое судебное разбирательство), статья 7 (Наказание исключительно на основании закона), статья 8 (Право на уважение частной и семейной жизни) и статья 18 (Пределы использования ограничений в отношении прав).

Все пять лет, что идет процесс по делу историка, его поддержали тысячи человек – от рядовых наблюдателей и активистов со всей России до известных в стране и мире деятелей культуры, искусства, науки, религии, а также общественные деятели и представители дипломатического корпуса из Европы и США. Многие из них вели и продолжают вести переписку с Дмитриевым. Правозащитный центр «Мемориал» признал Дмитриева политзаключенным.

За эти пять лет, что шли уголовные процессы, Юрий Дмитриев получил несколько премий и наград государственного и международного уровня. Последняя – премия академика Сахарова от Норвежского Хельсинкского комитета. В своей для этой премии речи Дмитриев написал:

«Все эти годы я, по мере сил и способностей, возвращал имена и добрую память многочисленным жертвам коммунистического произвола, существовавшего в моей стране в прошлом веке. Искал, находил и превращал в места памяти могилы жертв политических репрессий. Возвращал ныне живущим людям из разных стран имена и память о пропавших во мраке коммунистических времен их родных и близких, рассказывал о судьбе, об их трагической кончине, о месте их захоронения. Писал книги, чтобы сохранить эту память.

Нам казалось, что эти темные времена остались в прошлом. Но правы оказались те, кто говорит, что история развивается по спирали. Вновь в России заработал репрессивный механизм. Вновь арестовывают и бросают в тюрьмы людей, несогласных с сегодняшним политическим курсом правителей. Вновь поводом для ареста служат придуманные перепуганной властью причины. Снова в моей стране по желанию власти закрываются газеты и журналы, редакции теле- и интернет- изданий. Все больше людей вынуждены покинуть страну, опасаясь за свою жизнь, за своих детей, родных и близких».

Верховный суд России 28 декабря по иску Генеральной прокуратуры ликвидировал внесенное в реестр «иностранных агентов» международное историко-просветительское общество «Мемориал» («Международный Мемориал»). Прокуратура потребовала запретить старейшую правозащитную организацию России из-за того, что она якобы нарушает закон об «иноагентах», дискредитирует власть и «создает ложный образ СССР». «КГБ победил, режим приступил к подавлению всего живого» – такова реакция экспертов, опрошенных корреспондентами Север.Реалии, на решение по «Мемориалу».

«Лживый образ»

Прокурор Алексей Жафяров в прениях заявил, что «Мемориал» создавался как организация по увековечиванию памяти, а сейчас «практически полностью сосредоточилась на ее искажении», в том числе это касается памяти о Великой Отечественной войне.

Жафяров утверждал, что «Мемориал» «создает лживый образ СССР как террористического государства».

Другой прокурор заявила, что «Мемориал» позиционирует себя как международную правозащитную организацию, но «осуществляет свою деятельность с нарушениями».

«Тест на высокие ценности»

Исполнительный директор «Мемориала» Елена Жемкова попросила отказать в иске, потому что российское государство ценит и уважает работу «Международного Мемориала».

«Мемориал» открыт к сотрудничеству, ошибки, которые были допущены, они исправляют, сказала она.

Защита «Мемориала» заявила, что законодательство об «иностранных агентах» противоречит международным договорам, к которым присоединилась Россия. Адвокат Михаил Бирюков сказал, что политические заявления Генпрокуратуры не должны иметь значения и суд должен опираться на законы.

Большая часть выпадов в прениях от истца о фальсификации истории и о политической неблагонадежности не имеет отношения к предмету рассматриваемого иска, уточнил юрист Григорий Вайпман, а Конституционный суд при решении по закону «об иностранных агентах» не проверял положения о маркировках и наказаниях за их отсутствие.

Речь идет не о нарушениях как таковых, а о ликвидации организации, которая занималась увековечением памяти о репрессиях, убеждена адвокат Мария Эйсмонт.

– Мы живем в страшное время потери смысла слов. Абсурдно и по-оруэлловски обвинять «Мемориал» в том, что он мешает гражданам получать доступ к информации, – сказала она.

По поводу представления СССР как «террористического государства» Эйсмонт сказала, что «Мемориал» помогает «раскапывать террор», который происходил в советское время. Правозащитная организация никогда не скрывала иностранных источников финансирования и эта информация указана на сайте, отметила она.

По словам адвоката Генри Резника, у прокуратуры нет доказательств, что «Мемориал» нарушает чьи-то права.

– Я привлекаю внимание к одному пассажу, где написано, что «ликвидация «Мемориала» направлена на защиту прав и интересов других лиц». Мне интересно, какие лица стояли перед глазами генпрокурора, когда он подписывал это заявление. Это определенно не лица тех, кто 15 лет выходит на Лубянскую площадь и зачитывает имена репрессированных.

Резник добавил, что закон об «иноагентах» несовершенен, его критиковали президент Владимир Путин и его пресс-секретарь.

– Вы должны испытать удовлетворение от того, что в данном случае этот закон не будет применен. Это тест на высокие ценности, определяющие жизнь в правовом государстве: независимость суда и судебная совесть. Надеюсь, мы станем свидетелями их торжества, – сказал Резник.

Судья Назарова приняла решение ликвидировать организацию. Председатель правления «Мемориала» Ян Рачинский сразу же заявил, что решение будет обжаловано, а общество не может остановить работу, так как у него есть структуры, не имеющие юридического лица.

Реакция на ликвидацию «Мемориала»

Писатель и журналист Виктор Шендерович, комментируя ликвидацию “Мемориала”, вспомнил слова своего коллеги Льва Рубинштейна о том, что «нельзя экономить на осиновых кольях».

– Вывод один: в следующий раз этих вурдалаков следует добивать, чтобы они снова не дотянулись до нашей шеи, вот и все. Никто не может запретить нам помнить наших убитых, это совершенно невозможно. Сколько крови они еще успеют пролить и сколько мерзостей сделать, не знаю, но на ближайшем историческом повороте надо помнить, что никого из этой нечисти не должно оставаться у рычагов власти. И вспомнить поименно, безусловно, тех, кто убивал и помогал убивать. А то, что происходит сейчас, – забвение прошлых убийств – это подготовка новых, это азбука. Мы виноваты в том, что видим черное черным, а белое белым, что отличаем добро от зла и не стесняемся об этом говорить. В этом наша большая вина, они хотели бы нам это запретить. Террористический образ советского государства создавало советское государство семь десятилетий, руки по локоть в крови. А теперь они обижаются, когда их называют убийцами, это очень трогательно. А насчет «спекуляций на теме репрессий», которыми якобы занимается «Мемориал», – ну, что ж, можно было защитникам Геббельса на Нюрнбергском процессе сказать, что идет спекуляция на теме Холокоста. Жертвы, которые вопиют об отмщении и о наказании убийц, – это, конечно, спекулянты. Это Оруэлл в чистом виде: «правда – это ложь», «мир – это война» и все прочее. Без жесткой люстрации не обойтись, близко никого из этих упырей не должно быть там, где принимаются решения. И ведь в Нюрнберге был еще и процесс над судьями. Те, кто принимал неправосудные решения, – прежде всего судьи, которые продались бандитам, должны быть наказаны, – считает Шендерович.

– Судью Назарову я знаю четверть века, начиная с районного суда, где она работала, потом городской, потом перешла в Верховный суд, это милейший и приятный человек, которая всегда делала все, что ей скажут сверху, – говорит адвокат Александр Островский. – Безусловно, решение по ликвидации принималось не судьями Верховного суда, а самим Путиным, и его просто спустили исполнителям через Лебедева(председателя Верховного суда. – СР). Мне непонятно только, как все эти люди собираются дальше со всем этим жить – и генпрокурор Краснов, и другие правоохранители, воплощающие в жизнь такие решения. Ведь неизвестно, пойдет ли Путин на новый срок, а этим людям путь на Запад уже заказан. Возможно, им стоит последовать совету, который Никита Михалков дает в конце каждого своего «Бесогона» устами мичмана Криворучко: «Расходимся, расходимся по одному, если что – мы геологи».

Историк, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Иван Курилла говорит, что и сам иск прокуратуры, и сегодняшнее обвинение «Мемориала» в суде в создании «ложного образа СССР» – это следствие изменения Конституции. В ней появилось понятие «защита исторической правды», против которого единогласно возражали историки. Теперь прокуратура размахивает «исторической правдой» как дубинкой.

– Это означает, что у кого-то, у государства, видимо, есть в руках «историческая правда», и прокуратура знает, что правда, а что нет. Современный взгляд на прошлое вообще не допускает такого понятия. На самом деле, нет единой исторической правды в том смысле, в каком ее пытается употребить прокуратура. «Мемориал» совершенно очевидно не создает никакого «ложного образа» – он создает образ СССР реальный, действительный. Но дело в том, что он не совпадает с тем образом Советского Союза, который пытается создать государство — как некой победительной империи. Конечно, где-то могут быть фальсификации, но в данном случае никто еще в фальсификациях «Мемориал» не обвинял. А государство в фальсификациях как раз обвиняли. Но даже если вынести их за скобки, мы можем сказать, что эти два образа, при всем их кажущемся противоречии – не взаимоисключающие, а взаимодополняющие. Это взгляд на прошлое глазами разных частей населения. Глазами тех, кто пережил репрессии и глазами условных советских элит, которые не попали в эти жернова. Эти взгляды кажутся противоречащими, противоположными, но они создают более объемное представление о том, чем же был Советский Союз и каким было советское прошлое. Попытка прокуратуры обратиться к идее исторической правды – это опасная вещь. Это попытка создать плоское прошлое – необъемное, такое, в котором существует только одна, правильная точка зрения, – отметил историк.

– Это продолжение общего курса на закручивание гаек в отношении гражданского общества. Поняв, что борьба за общественное мнение окончательно проиграна, режим приступил к подавлению всего живого, – считает политолог Аббас Галлямов.

Работа «Мемориала» развенчивала мифы о величии лидера и его эпохи. И хотя мне казалось, что исторические параллели неуместны, но по сути запрет «Мемориала» выглядит как признание прямой преемственности по отношению к деспотии. «Мемориал» доказывал, что нет ничего важнее человеческой жизни и памяти о ней. Кто-то напротив считает, что надо забыть все плохое из прошлого, а остальное отлакировать. Если бы эти точки зрения существовали в рамках дискуссии, то и ладно бы. Но дискуссии приказано прекратить, а точка зрения должна быть одна. Если, как и во времена Сталина, государству плевать на жизнь отдельного человека и его судьбу, то лучшего доказательства было не придумать. От граждан к подданным перешли на удивление быстро. Но впадать в уныние нельзя нельзя. Время все по своим местам расставит. Обскурантизм и архаизация – это защитная реакция системы, которая видит проблему во врагах внешних и внутренних. Но оборона исторически бесперспективна. Прогресс можно замедлить, но не остановить. Страну можно подморозить, но что потом с ней подмороженной делать. Эволюция неизбежна. Поэтому я рассматриваю все происходящее как временное. «Мемориал» в том или ином виде еще возродится. После зимы будет весна. Россия от ценностей демократии, плюрализма, свободы слова и прав человека не откажется.

• В ноябре Генпрокуратура и прокуратура Москвы потребовали через суд ликвидировать «Международный Мемориал» и правозащитный центр «Мемориал», обвинив их в нарушении законодательства об иностранных агентах, а в случае с правозащитным центром – также в поддержке экстремизма из-за списка политзаключённых, который ведёт организация. По мнению генпрокурора России Игоря Краснова, организация систематически нарушала закон об «иностранных агентах», а именно не ставила соответствующей маркировки на материалах. В иске указано, что «Мемориал» с 2013 по 2016 годы получал деньги из-за границы и участвовал в некой политической деятельности «путём выражения мнений» о российских законах.
• Дело ведёт судья Алла Назарова. Как сообщает «Медиазона» (внесена в реестр СМИ-«иноагентов»), в 2019 году она принимала решение о ликвидации общественного движения «За права человека», а в 2020 году удовлетворила иск Генпрокуратуры, потребовавшей признать организацию «Арестантское уголовное единство» (АУЕ) экстремистской и запрещённой на территории России.
• Общество «Мемориал» – одна из старейших правозащитных организаций в России, она была создана ещё в 1989 году при участии Андрея Сахарова. Главным направлением её деятельности стало сохранение памяти о жертвах сталинских репрессий. Также «Мемориал» выступает в защиту политзаключённых.
• Правозащитники называют действия российских властей политическим давлением и заявляют, что у российских властей нет законных оснований для ликвидации организации. Одним из адвокатов, которые защищают «Международный Мемориал» в Верховном суде, стал Генри Резник – член Совета по правам человека при президенте, один из самых известных российских адвокатов.
• В поддержку «Международного Мемориала» выступили российские и зарубежные деятели культуры, несколько нобелевских лауреатов. Отказаться от ликвидации «Мемориала» призвали российские власти США, ЕС, а также Совет Европы. В заявлении главы комиссии Совета Европы по правам человека Дуньи Миятович говорится, что «Мемориал» – «символ неустанной борьбы за свободу, демократию и права человека на постсоветском пространстве и за его пределами», а уничтожение организации будет иметь значительные негативные последствия для гражданского общества в целом и защиты прав человека в России.
• Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал» было внесено в реестр НКО-«иноагентов» в 2016 году. Правозащитный центр «Мемориал» – в 2014 году, став одним из первых НКО, признанных в России «иностранными агентами».